Григорий Елисеев
Новая Зона. Лики Януса

© Г. Елисеев, 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2020

Краткое содержание предыдущих событий[1]

Роман Нестеров и его младший брат Павел служили на одной из подмосковных военных баз. В ночь превращения столицы в то, что впоследствии станет известно всему миру как Московская Аномальная Зона, братья вместе с другими солдатами оказались в составе сил сдерживания, которые первыми оцепили город. Однако, нарушив приказ, Нестеровы отправились в гибнущий мегаполис в надежде спасти своих близких. К сожалению, они не успели. Братья обнаружили родной многоквартирный дом охваченным пламенем.

Поскольку приказ не входить в город исходил не от командования, а от неизвестных, перехвативших связь, военный трибунал признал всех отказавшихся подчиниться солдат невиновными. В том числе и братьев Нестеровых, которых после всех проверок в карантине восстановили в званиях и вернули на службу. Из многомиллионного населения Москвы спаслась едва ли половина. Ни родителей Нестеровых, ни жены и сына Павла в списках выживших не было.

Братья продолжили военную службу теперь уже в составе Изоляционных Сил, охранявших территорию Московской Зоны и строительные бригады, возводившие Периметр – огромную многометровую стену вокруг бывшей столицы. Именно тогда Нестеровы и встретили Рене Декарта, бывшего сталкера, работавшего еще в Старой Зоне в Чернобыле, а сейчас сотрудничающего с Центром Аномальных Явлений (ЦАЯ). Центр – международная организация, занимавшаяся изучением Аномальных Зон, – создавал подконтрольные подразделения сталкеров для проведения исследовательских операций в Зонах по всему миру. Декарт же в свою очередь должен был возглавить такое подразделение в Московской Зоне. Среди прочих кандидатур он выбрал и двух молодых солдат Изоляционных Сил, весьма неплохо показавших себя во время нескольких вылазок в Зону. Так Роман и Павел Нестеровы стали правительственными сталкерами.

Время шло, организация разрасталась, Нестеровы вместе со своей командой успешно выполняли все новые контракты. Пока одной злополучной ночью, уводя от преследования отряд ученых, Павел Нестеров не попал в аномалию. Роману и остальным пришлось оставить Павла, чтобы довести сотрудников ЦАЯ до безопасного места. Когда же Роман вернулся за братом, того уже не было. Все следы уничтожил огонь, поглотивший заброшенный торговый центр, где отряд попал в ловушку. Единственное, что сумел найти Роман, это любимую зажигалку брата. Официально Павла Нестерова признали погибшим во время операции в Зоне.

С этого момента прошло пять лет.

Роман Нестеров продолжал работать на ЦАЯ в составе организации «Декартовы координаты» вместе со своими друзьями-сталкерами Владимиром Свистуновым и Анной Волковой. Единственное, чем после гибели брата не занимался Роман, – это сопровождение людей за Периметр. Но у судьбы на это были другие планы, и над Московской Аномальной Зоной потерпел крушение новейший самолет-разведчик с «Призмой искажения» – устройством, позволяющим избегать воздушных аномалий, – на борту. Под давлением Декарта Роман согласился на предложение провести на территорию Зоны группу ученых и бойцов оружейной корпорации «West Gate Aromrings», чтобы снять с обломков самолета «Призму».

Однако достаточно простой на первый взгляд заказ внезапно осложнился тем, что желающих наложить руки на секретную разработку было слишком много. Продажный полковник Курский из Дивизии Охраны Периметра, наемники и даже агенты иностранных спецслужб. Все они стремились захватить «Призму», не оставив при этом живых свидетелей. Одновременно с выходом группы Нестерова на территорию Зоны с прошедшего под радарами самолета высадился отряд оперативников американского Центрального Разведывательного Управления.

А параллельно с этими событиями в Московскую Зону прибыли Александр Хофф – наемник частной военной компании «Blindwater» – и его сослуживцы. Их наниматели в российских Изоляционных Силах хотели, чтобы наемники помогли разместить установки новых систем связи на крупнейших московских высотках – здании МГУ, небоскребах Москва-Сити и Останкинской телебашне. В заброшенном здании МГУ, одержимом призрачными тенями и ожившими фантомами, и в небоскребах Москва-Сити, населенных обезумевшими зомбированными сталкерами, наемники понесли огромные потери. Хофф же во время этих операций подвергся воздействию псионического излучения от местных аномалий и вступил в контакт с неисследованным артефактом, что привлекло к нему внимание некоего загадочного подразделения ЦАЯ, возглавляемого Алексеем Брагиным.

В это же время при высадке отряд американских агентов попал в скопление аномалий. Большинство бойцов погибли, но командующий операцией майор Эдвард Макмиллан с горсткой уцелевших продолжили задание. На надувных лодках они выдвинулись по Москве-реке от башен Москва-Сити в сторону центра города.

Отряд Нестерова тем временем добрался до Садового кольца, где на бронетранспортере ушел от преследующих их военных. Однако те настигли их в здании Ленинградского вокзала. Напарник Романа, Владимир, оказался предателем, который все это время вел людей полковника Курского по их следу. Военные уже собирались казнить сталкеров, но тех спасла погодная аномалия – неожиданно начавшаяся над площадью Трех Вокзалов метель.

Роману вместе с отрядом удалось вырваться из засады военных в здании Ленинградского вокзала и добраться до Останкинской телебашни. Под видом техника из инженерной бригады сталкер проник в лагерь наемников, устанавливающих последний из трех комплексов связи, и, захватив пилота, угнал для группы десантный вертолет. После этого отряд добрался до Сокольнического парка и, войдя внутрь, снял-таки наконец с самолета-разведчика «Призму искажения». Радость от этого события, впрочем, была недолгой, поскольку люди Макмиллана, находившиеся все это время в засаде, напали на сталкеров и смогли отбить у них ученых и «Призму». Неизвестно, как бы развернулись дальнейшие события, но в этот момент появились обитавшие в парке волки-мутанты. В результате схватки с тварями большая часть оперативников ЦРУ погибла, а Нестеров оказался отрезан от остальных членов своего отряда.

Сталкер с трудом сумел выбраться из парка, но у выхода его уже ждали наемники из «Blindwater». В себя Нестеров пришел только на их аванпосте – в здании заброшенного университета. Поскольку наемники были связаны контрактами с российскими Изоляционными Силами и ЦАЯ, они согласились помочь Роману вернуть «Призму». Нестеров воссоединился со своими товарищами, добравшимися до базы наемников. Как выяснилось, Владимир все это время также работал и на Изоляционные Силы и все его «предательство» было лишь частью плана по выведению полковника Курского на чистую воду. Благодаря этому глава Московского военного округа генерал Василевский сумел раскрыть заговор Курского и арестовать его. Военные, воспользовавшись новыми системами связи, начали продвижение в город. Однако чудовищная буря вывела из строя передатчики, и большая часть солдат и бронетехники погибли в аномалиях.

Нестеров вместе с напарниками на вертолете добрался до заброшенного аэродрома Тушино, где в здании терминала столкнулся с бойцами неизвестной ему организации, называющей себя «Обсидиан». После сражения с ними сталкер был вынужден преследовать на джипе взлетающий по полосе самолет. Попав на борт, Нестеров вступил в схватку с главой отряда ЦРУ – Макмилланом.

В итоге самолет рухнул на летное поле, где появились наконец подоспевшие солдаты во главе с Василевским. Генерал забрал «Призму искажения» и, поблагодарив Романа за помощь в ее поисках, оставил сталкеров на полосе. Роман вместе с соратниками сумел выбраться из города, однако Макмиллан перед тем, как сдаться людям Василевского, предупредил Нестерова о том, что такое «Обсидиан». С его слов, это загадочная группировка фанатиков, стремящихся с неизвестной целью создать Зону планетарного масштаба, а их агенты и последователи есть повсюду: в ЦАЯ, Изоляционных Силах, правительствах и, возможно, даже в «Декартовых координатах».

Через два месяца после этого Романа вместе с товарищами отправили в Припять для расследования слухов о деятельности «Обсидиана» в Старой Зоне. Вместе с военным сталкером российских Изоляционных Сил полковником Олегом Посевным по прозвищу Шекспир и его другом сталкером Бурым они добрались до ЧАЭС, где обнаружили, что адепты «Обсидиана» поддерживают контакт с фанатиками группировки «Обелиск», обитающей на территории аварийного энергоблока. Более того, адепты «Обсидиана» вывозят некое оборудование из подземных лабораторий под ЧАЭС. Под прикрытием нападения мутантов сталкерам удалось проникнуть на военный аэродром близ Мертвого Города, используемый «Обсидианом» в качестве базы. Из добытых документов сталкеры выяснили, что самолеты с грузом оборудования отправляются в Московскую Зону.

Проведя разведку, Нестеров с товарищами получил новое задание по сопровождению людей в Зону – на этот раз представителя российского правительства – агента Бруно – и нескольких «Призраков Метели» – оперативников спецназа ЦАЯ. Они прибыли из новой столицы с целью установить точное местонахождение объекта «Горный Хрусталь» – подземного хранилища золотого запаса РФ, который не смогли эвакуировать из Москвы после ее превращения в Аномальную Зону. Нестеров согласился.

Одновременно с этим в Американской Зоне бывшего фанатика «Обелиска», а ныне обычного местного сталкера Хирама взяли в оборот наемники из частной военной компании «Феникс». Их наниматель по прозвищу Гахет – загадочная темная личность, официально связанная с ЦАЯ, а неофициально с некими «Часовщиками», – завербовал Хирама с целью убить Романа Нестерова как человека, из-за которого, по словам Гахета, «может начаться конец света».

Тем временем Александр Хофф и другие наемники по просьбе ЦАЯ отправились тестировать в полевых условиях оборудование для пси-защиты. Они проникли в гигантскую аномалию, расположенную на территории торгового центра напротив Курского вокзала. Эксперимент закончился фиаско. Большая часть отряда погибла, а Хофф благодаря врожденной пси-устойчивости сумел вывести из аномалии горстку уцелевших. Тем временем отряд Нестерова добрался до предполагаемой точки расположения «Горного Хрусталя» и, вступив в бой с мутантами-псиониками, проник внутрь. Однако хранилище оказалось пустым. Представитель правительства обнаружил информацию, что золото было доставлено охраной на борт корабля «Мидас», который должен был отбыть из Северного речного порта.

Роман с отрядом сопровождения прибыл в Северный речной порт и поднялся на борт «Мидаса», но в законсервированной рубке корабля были лишь данные, что конвой с золотом не смог добраться до порта и вместо этого отправился на резервную точку. В этот момент порт атаковали наемники «Феникса» и бойцы «Обсидиана», и сталкеры оказались между двух огней. Снайперы «Феникса» под руководством Хирама вели настоящую охоту за Нестеровым посреди лабиринта ангаров, эллингов и ржавых контейнеров, пока сталкеры пытались выбраться из порта. К счастью для них, произошел Выплеск, и над районом разразилась псионическая буря чудовищного масштаба. Сталкерам удалось укрыться в полевой лаборатории, в то время как большая часть наемников и адептов погибла. Скрывшись от преследователей, Роман с отрядом направился на резервную точку, информация о которой была найдена на корабле. На месте после спуска внутрь хранилища сталкеры попали в ловушку.

Вместо данных о местонахождении золота Бруно, оказавшегося адептом «Обсидиана», интересовали законсервированные военные проекты, документация по которым также хранилась в «Горном Хрустале». Адепт забрал данные по проекту «Воды Рубикона» – сыворотке, усиливающей врожденные пси-способности человека, – и бросил сталкеров умирать в хранилище. Нестерову с бойцами удалось выбраться оттуда живыми, но на выходе из здания они успели увидеть боевой отряд «Обсидиана», забравший данные и ликвидировавший Бруно. За мгновение до того, как адепты исчезли в созданном артефактом портале, Роман опознал в их командире по имени Янус своего погибшего брата.

Тем временем Александра Хоффа по приглашению Алексея Брагина вызвали в ЦАЯ для изучения его загадочной пси-устойчивости, позволившей ему уцелеть в нескольких очагах псионического воздействия. Однако на подлете к комплексу вертолет был сбит. Официально Александр и бойцы сопровождения погибли при взрыве. Пришел же в сознание Хофф уже в руках «Обсидиана», руководство которого собиралось применить на нем первый прототип «Вод Рубикона» и использовать в предстоящей войне со сталкерами Московской Зоны…

Пролог

Московская Аномальная Зона.

Одна минута после запуска Установки

Роман Нестеров, оглушенный внезапной тишиной, медленно опустил автомат. Все звуки исчезли. Не кричали больше раненые, не грохотали выстрелы, не ревели генераторы чудовищной Установки, возвышающейся посреди площади. Мир замер, словно остановилось само время. Справа от сталкера над взорвавшимся джипом неподвижно встали языки пламени, еще секунду назад лизавшие чернеющий корпус. Солдат за пулеметом, корчившийся в огне, превратился во вскинувшее руки изваяние с беззвучно разинутым ртом. Слева от Нестерова застыл бегущий к нему боец «Обсидиана» с ножом в руке. Лицо перекошено от ярости, одна рука отведена назад, а в другой сверкает остро отточенное лезвие. Позади него двое стрелков организации, вскинувших штурмовые винтовки. У того, что ближе, ствол оружия охвачен дульной вспышкой, а в паре метров впереди висит пуля, позади которой закручивается баллистический канал.

Дальше, за спинами тяжелых экзоскелетов, расставивших для устойчивости ноги и наведших на Романа крупнокалиберные пулеметы, за бронетранспортерами, башенки которых повернуты в сторону сталкера, а линзы прицельных матриц пылают алым огнем, стоит она. Установка. Расположенные одно в другом массивные кольца диаметром больше двадцати метров остановились, не пройдя полный круг. На их поверхностях сверкают замершие молнии, а из сферы, парящей между ними, исходит яркое фиолетовое свечение. На мостках, опоясывающих циклопическое устройство, стоят ученые, а у ограждений – целящиеся в Нестерова снайперы. Один из них, сбитый удачным выстрелом сталкера, перевалился через край, но сейчас висит в воздухе. Из его пробитой груди вылетал фонтанчик крови, и рубиновые капли замерли в невесомости. Громоздкая снайперская винтовка остановилась в своем падении рядом с бывшим владельцем, бесконечно выскальзывая из его руки.

В тишине раздались шаги. Подошвы армейских ботинок стучали по металлическим ступеням, отбивая мрачный ритм. Человек в черном плаще и военном противогазе спускался вниз по широкой лестнице, ведущей от контрольной панели Установки к брусчатке площади. Под не застегнутыми полами плаща виднелся простой комплект обсидиановской брони. Нарочито медленным движением мужчина стащил с лица противогаз и отшвырнул его в сторону. Резиновая маска шлепнулась о землю с противным влажным звуком.

– Брат мой, враг мой, – произнес Павел Нестеров и криво усмехнулся. – Вот мы снова и встретились. В последнюю секунду. Между завтра и вчера.

Роман вскинул автомат, беря младшего брата на прицел.

– Стой где стоишь, ублюдок, – процедил сквозь зубы Роман.

Палец сталкера подрагивал на спусковом крючке, в любой момент готовый выплюнуть последний патрон в изуродованное лицо того, кто когда-то был для Нестерова самым близким человеком на свете.

Продолжая ухмыляться, Павел покачал головой.

– Ты этого не сделаешь, братец. По крайней мере не сейчас.

Он развел руки в стороны, обводя замершую площадь.

– Посмотри вокруг, старший. Все кончено. Сама реальность коллапсирует, привычные нам законы физики больше не работают, а время и пространство в том виде, в каком мы их знали, теперь лишь воспоминание. Мир больше не будет прежним. Ты опоздал его спасти.

Продолжая глядеть на брата, Павел указал куда-то вверх. Медленно, боясь того, что он там увидит, Роман поднял взгляд.

В небесах пылала огромная рваная «рана», истекающая пурпурным светом, словно предвестник Выплеска в Старой Зоне. Единственной разницей было лишь то, что разлом в облаках шел от горизонта к горизонту и, судя по виду, имел в ширину десятки километров. По ту сторону сверкали звезды. Чуждые, невозможные. Неправильные. Не те, которые можно увидеть где бы то ни было на Земле. Они пульсировали и мигали, источая все то же болезненное фиолетовое свечение. Под ними, гораздо ближе к земле, замер горящий грузовой самолет. Из его распахнутой аппарели сыпались охваченные огнем танки и джипы, а поодаль виднелся еще один транспортник, разорванный надвое громадной молнией. Армия наконец-то прибыла. Вот только было уже слишком поздно.

Роман моргнул, чувствуя ком, подкатывающий к горлу.

– Как… Как это остановить? – прошептал он. – Я не верю, что все кончено… Должен же быть способ! Не могло же все это быть просто так! Мы что… Неужели все было зря?!

Павел вздохнул и покачал головой:

– Никак, нет никакого способа, старший. Наш мир обречен стать одной большой Зоной. Всегда был, с самого первого дня существования. Это естественный путь, естественная эволюция нашего вида к чему-то большему. Новая ступень развития для всех нас.

– Ты врешь! Черт возьми, ты врешь, младший! – Роман замотал головой. – Засунь свою эволюцию и свои россказни куда подальше! Оставь их для своих чертовых фанатиков! Меня-то ты не обманешь. Я тебя знаю, брат! И я знаю, что ты всегда оставляешь запасной план… Какой-нибудь хитроумный путь отхода, это ведь в твоей натуре, да? И здесь ты тоже оставил какой-то стоп-кран, я в этом уверен, будь ты проклят!

Павел хмыкнул.

– Стоп-кран, говоришь? Да, тут ты прав. Здесь и правда был предусмотрен такой. На случай если бы Совет решил отменить операцию. И это был ты. С самого начала ты, старший, должен был стать этим стоп-краном. Запасным кандидатом. Героем, который, если понадобится, всех спасет. Вот только теперь… Теперь этого не случится. Я об этом позаботился.

Не давая брату опомниться, Павел молниеносным движением выхватил из кобуры пистолет и, не медля ни секунды, выстрелил Роману в лицо…

За два месяца до этого

– Истина в единстве… – выдохнул привязанный к стулу человек и, ухмыльнувшись, закашлял.

На его разбитых губах выступила кровь. Несколько капель прокатились по щетинистому подбородку и упали на горжет камуфляжного комбинезона расцветки «Urban».

– Ответ неверный, – откликнулся стоящий перед ним Шекспир и, замахнувшись, наотмашь ударил мужчину кулаком по лицу.

Фанатик Зоны дернулся от резкого удара, в его скуле что-то хрустнуло, и он, оскалившись, выплюнул на пол несколько зубов.

– Глу… глупец… – засмеялся боец «Обелиска» и поднял на Шекспира горящий взгляд. – Ты так ничего и не понял?

– И что же я должен был понять? – мрачно осведомился военный сталкер, разминая костяшки пальцев.

Двое мужчин – один привязанный к стулу, другой с угрюмым видом возвышающийся над ним – были очерчены ярким кругом света, падающим из небольшой лампы без абажура, закрепленной на потолке. Возле нее, стучась о раскаленное стекло, кружилось какое-то крохотное насекомое. Третий человек стоял в полумраке, прислонившись спиной к бревенчатой стене и скрестив руки на груди. Его лицо скрывал капюшон, и в темноте виднелся огонек зажженной сигареты.

– Вы уже проиграли! – Фанатик откинулся на спинку стула и, запрокинув голову, захохотал. – Мир скоро станет одной большой Зоной!

– Мы в курсе. – Шекспир наклонился вперед, пристально глядя на безумца. – Как это остановить? Что именно планирует «Обсидиан» и какова ваша роль в этом?

– Наша роль? Наша роль та же, что и всегда! Служить ему! Тому, кто скажет нам, что наш путь завершен!

Шекспир зарычал и, схватив бойца «Обелиска» за воротник, вновь замахнулся, страстно горя желанием разбить вдребезги ухмылку фанатика.

– Ты от него ничего не добьешься, – подал голос человек в капюшоне. – Он безумен, как мартовский заяц. Оставь это, и пошли. Посмотрим сами, что там происходит.

Шекспир обернулся на напарника, затем тяжело выдохнул и разжал пальцы.

– Да, ты прав, Бурый. Он пустая оболочка. Там уже нет человека.

Военный сталкер посмотрел на безумца, который, продолжая широко улыбаться, глядел в ответ.

– Ладно, идем. – Шекспир отстранился от фанатика и, развернувшись, подхватил с деревянного пола свой рюкзак с притороченным к нему автоматом.

– Куда вам идти, куда бежать? Присоединяйтесь! Цель всего человечества – служение ему! Зона станет нашим общим домом, а мы все братьями и сестрами! Истина в единстве, а единство – это мы!

Шекспир закинул рюкзак на плечи и подтянул лямки.

– А с этим что? – поинтересовался Бурый, отлипая от стены и подходя ближе.

– С этим? – Военный бросил последний взгляд на беснующегося фанатика. – Ничего.

Мужчина вытащил из кобуры на поясе пистолет и, подняв его, пустил бойцу «Обелиска» пулю в лоб.

– Одним психом меньше – Зона чище, – добавил он, убирая оружие.

Труп в сером камуфляжном комбинезоне безвольно уронил простреленную голову на грудь и обмяк в удерживающих его веревках.

– Двинулись, – скомандовал Шекспир и, не оборачиваясь, направился к двери.

Толкнув ее, он вышел в серый пасмурный день. В ноздри немедленно ударил запах гнилой травы и сырого подлеска. Промозглая вечная осень Зоны. Деревянный настил под ногами военного сталкера заскрипел, из-под него раздался плеск. Зеленоватая лягушка выпрыгнула из-за сваи, на которых стоял небольшой домик посреди водоема, и скрылась в зарослях густой осоки. Вокруг, куда ни глянь, простиралось мутное темное болото, лишь с одной стороны очерченное мрачной стеной леса. Из его глубин доносился непонятный, приглушенный расстоянием вой. Низкое слепое небо было затянуто тучами, из которых периодически пытался накрапывать дождь.

– Хорошо-то как! – пробормотал Бурый, вставший рядом с Шекспиром.

Военный сталкер покосился на друга и только хмыкнул в ответ.

– Да ладно тебе, – продолжал Бурый, разведя руки в стороны. – Посмотри, как здесь красиво. Да умей я рисовать, я бы на этюды в Зону выходил, а не за хабаром!

Шекспир, вытащив из подсумка противогаз, быстрым шагом направился по настилу в сторону берега. Бурый, обернувшись, бросил любоваться пейзажем и поспешил следом.

– Ты, дружище, часом головой обо что-нибудь недавно не прикладывался, а? – с сомнением в голосе осведомился Шекспир, прежде чем натянуть на лицо серую маску противогаза. – А то, по-моему, общение с психами из «Обелиска» на тебя дурно влияет. Никогда не замечал за тобой особой любви к «матушке Зоне».

Мужчина соскочил с помоста и, сняв с пояса детектор аномалий, медленно двинулся к берегу по мелководью. В другой руке он поднял автомат с глушителем, раздвигая его стволом заросли осоки. Бурый что-то пробормотал в ответ и собрался было последовать примеру своего напарника, когда где-то за лесом раздался отчетливый стрекот вертолетного винта, с каждой секундой становящийся все громче.

– Ложись! – скомандовал Шекспир, упав в мокрую грязь и замерев без движения.

Выругавшись, Бурый спрыгнул следом и укрылся возле одной из прогнивших свай помоста, скрытый от посторонних глаз деревянным настилом. Сталкер сильнее сжал в руках помповый дробовик, словно тот смог бы защитить его от летающей боевой машины. Рокот тяжелого двигателя продолжал нарастать, достигнув наконец нестерпимого крещендо, и затем из-за вершин осенних деревьев выскользнул хищный темный силуэт.

Шекспир стиснул зубы и сильнее вжался в холодную землю, надеясь, что если камуфляжа окажется недостаточно, то при взгляде с высоты он хотя бы сможет сойти за труп. Ледяная вода немедленно хлынула за воротник, вонзив в тело военсталкера сотни крохотных иголок. Болотная тина налипла на руки и ноги, сковав движения. Шекспир тихо выругался, боясь пошевелиться. Турбины ревели уже прямо над его головой, а затем над ним промчалась густая черная тень. Днище вертолета на мгновение заслонило солнце, и боевая машина, заложив крутой вираж, ушла куда-то в сторону Припяти. Прежде чем армейский «Блэк Хоук» скрылся за шумящими на ветру кронами деревьев, Шекспир успел различить на его бортах символику в виде обсидианового прямоугольника и двух стрелков в темной броне, сидящих за пулеметами в люках.

– Чертовы уроды, – пробормотал военсталкер, поднимаясь и стряхивая с комбинезона налипшую грязь. – Летают как у себя дома.

– Твои друзья? – осведомился подошедший Бурый.

Сталкер закинул на плечо дробовик, затем окинул друга придирчивым взглядом и сбил щелчком пальцев у того с воротника какое-то мелкое водяное насекомое.

– Спасибо, – поморщился Шекспир, глядя, как странное существо, лежа на спине, бьет лапками в воздухе. – Да, это была «вертушка» «Обсидиана». У этих ребят есть прочные связи с руководством Рубежа. Уж не знаю, чем это обусловлено – деньгами или запугиванием, но они могут провести в Зону хоть батальон солдат, и никто ничего не заметит. Записи со спутников окажутся испорченными, а часовые на контрольно-пропускном пункте будут упорно смотреть в другую сторону.

– И почему всегда, когда ты появляешься в Зоне, вместе с тобой приходит масса каких-то немыслимых проблем совершенно апокалиптического масштаба, а? – неодобрительно проворчал Бурый.

– Это ты еще не в курсе, что в Москве творится, – откликнулся Шекспир, подтягивая лямки рюкзака и перехватывая автомат поудобнее. – Ладно, двинулись. Если информация с блокпоста «Обелиска» в Ржавом лесу верна, то люди Януса уже нашли вход в комплекс Х-22 и сейчас ждут прибытия большого начальства.

Бурый ухмыльнулся.

– Большого начальства говоришь? Значит, зря я все-таки не захватил с собой смокинг, да?

* * *

Патруль медленно шел по лесу. Шесть человек, держа оружие наготове, осторожно ступали между разросшихся кустов малины и ежевики, периодически обходя по широкой дуге, казалось бы, совершенно безопасные на первый взгляд места. Двое идущих впереди были одеты в серые комбинезоны маскировочной расцветки «Urban». Они перемещались практически бесшумно, словно тени, аккуратно раздвигая ветви деревьев и перешагивая через коряги и кривые толстые корни. У одного в свободной руке слегка попискивал детектор аномалий, но мужчина практически не смотрел на мигающий дисплей. По слухам, члены группировки «Обелиск» умели обнаруживать аномалии каким-то загадочным шестым чувством и избегали даже тех ловушек Зоны, которые не мог зарегистрировать ни один прибор.

Следом за ними разомкнутым строем шли четверо в угольно-черной униформе и длинных камуфляжных плащах. Из-под низко надвинутых капюшонов сверкали зеленым визоры оптических систем расширенного спектра. Разведчики «Обсидиана» держали в руках длинноствольные снайперские винтовки, прикрывая фанатикам Зоны спины.

Адепты «Обелиска» остановились и, перебросившись парой коротких фраз, повернули в сторону, огибая широкую проплешину, покрытую черным пеплом, над которым подрагивал разгоряченный воздух. Солдаты «Обсидиана» настороженно следили за обстановкой, водя стволами оружия из стороны в сторону, контролируя свои зоны обстрела. Боец «Обелиска» с детектором аномалий медленно перешагнул через гнилое бревно, поросшее мхом и мелкими грибами.

В тишине мокрого леса щелкнула туго натянутая леска. Фанатик успел лишь изумленно распахнуть глаза под линзами противогаза.

Ба-бах!

Над поляной вспыхнул огненный цветок взрыва. Во все стороны полетели щепки, обломанные ветви и комья земли. Наступивший на растяжку боец «Обелиска» попросту исчез в пламени, а его напарник, отброшенный ударной волной, с криком впечатался в ствол огромного дуба. Раздался хруст, и фанатик, смолкнув, упал вниз. Разведчики «Обсидиана» среагировали мгновенно, припав на одно колено и вскинув оружие. Один из них, судя по самому крутому обвесу – офицер, защелкал тангетой нагрудной рации, пока остальные прочесывали подлесок красными лучами ЛЦУ. Безрезультатно – различить что-либо среди густых кустов, гнилых бревен и сплетенных корней было попросту невозможно. Рация также подвела. Динамик лишь хрипел и плевался треском помех, напоминая, что так близко от центра Зоны связь в лучшем случае была спора-дической.

Над лесом повисла звенящая тишина, смолк даже ветер, беспрестанно шелестящий верхушками деревьев. Офицер «Обсидиана» протрещал какую-то команду, кодировщик в шлеме превратил ее в двоичный код. Один из бойцов приподнялся…

Тра-та-та!

Грохот автоматной стрельбы разнесся над поляной, словно удар грома. Работали нагло, без глушителя. Человек в черной униформе получил две пули в голову, разворотившие ему череп, и очередь в грудь, отбросившую уже мертвое тело на мокрую землю.

Уцелевшие разведчики с поразительной синхронностью развернулись и открыли ответный огонь, превращая кусты позади себя в зеленую труху. Бесполезно. Кем бы ни был их противник, он уже ушел с линии огня. Вновь наступила тишина, солдаты «Обсидиана», встав спиной к спине, удерживали на прицеле свои сектора обстрела.

Враг тоже явно осторожничал и не хотел подставляться, поэтому ждал, пока кто-то из адептов сам предоставит ему шанс на удачный выстрел.

Офицер переглянулся с подчиненными и прощелкал какую-то закодированную команду. Его бойцы ответили короткими кивками, и командир, сняв что-то с пояса, неожиданно рванул вперед к ближайшей открытой поляне.

В следующее мгновение оглушительный выстрел из дробовика разорвал тишину леса, и человек в черной броне отлетел назад, отброшенный чудовищным ударом. Дробины с легкостью пробили комбинезон и разнесли вдребезги навешанную на голову аппаратуру. Оставшиеся двое солдат организации замерли. Они напряженно водили стволами винтовок из стороны в сторону, но красные лучи целеуказателей лишь бесполезно скользили по мешанине зеленого на зеленом. Один из разведчиков резким движением откинул капюшон и отстегнул дыхательную маску.

– К черту эти приблуды, если все равно ни черта не видим, – прошипел он, поднимая линзы оптической системы. – Давай скидывай балласт!

Его напарник неопределенно покачал головой, а затем резко подался назад. Подлесок за спиной говорившего ожил и сделал шаг вперед. Сверкнуло лезвие, и над горжетом брони адепта образовалась открытая рана. Боец «Обсидиана» вздрогнул и покачнулся, попытавшись зажать ее рукой. Затем прохрипел что-то нечленораздельное и рухнул на колени, завалившись лицом вперед. Оставшийся в живых солдат организации закричал и, выронив оружие, бросился прочь. Пробегая мимо трупа офицера, он что-то подхватил с земли и вскинул руку вверх. В ней оказался зажат маленький черный пистолет.

– Бурый, гаси его! Это ракетница! – закричал кто-то.

Человек в черной униформе сделал еще один шаг назад, когда прямо перед ним возникла фигура в длинном плаще. Боец «Обсидиана» спустил курок.

С шипением из ствола оружия вылетела сияющая красным ракета, но вместо того, чтобы взмыть ввысь, она почему-то, пролетев пару метров, замерла, а потом потянулась обратно.

– Зря ты это, – произнесла фигура в плаще и ударила ногой противника в грудь.

Солдат организации пошатнулся, а затем, нелепо взмахнув руками, застыл в воздухе. Его спина словно приклеилась к чему-то, что медленно начало тащить его вниз. Ракета тем временем продолжала опускаться и, войдя в поле прямого воздействия аномалии, начала сминаться, теряя форму, пока не потухла, превратившись в уголек, который упал на траву.

Тело адепта выгнулось, и он закричал, когда захрустели кости. Невидимый пузырь гравитационной ловушки начал втягивать несчастного в себя, чтобы медленно раздавить.

– Знаю, ты бы для нас такого не сделал, но… – негромко произнес человек в плаще и, вытащив пистолет, выстрелил бойцу «Обсидиана» в голову.

Мертвое тело обмякло, продолжая изредка подергиваться, пока на него наваливались все новые атмосферы.

– Это было опрометчиво, – произнес подошедший Шекспир.

– Что именно? – Бурый отвернулся от трупа, который постепенно сжимался в кровавое пятно.

– Позволить ему выстрелить, – пояснил военсталкер, кивая на мертвеца. – Если бы ракета взлетела, то о нашем присутствии узнала бы вся округа.

– Можно подумать, мы ее об этом не оповестили, устроив тут пальбу со спецэффектами, – пожал плечами сталкер и, вытащив из нагрудного кармана пачку сигарет, закурил.

– Перестрелку могут списать на что угодно, а вот красная ракета в небе – это сигнал тревоги для «Обсидиана». Последнее, что нам нужно в данной ситуации.

Бурый лишь вновь пожал плечами и присел на поваленное дерево. Шекспир склонился над одним из тел, но затем, безнадежно покачав головой, перешел к другому.

– Ну вот зачем ты его дробью нашпиговал, а? – досадливо поморщился военный, проверив труп офицера. – Всю электронику к чертям собачьим на металлолом перевел.

– Там есть еще один, тот, которого ты прирезал. В него я не стрелял, – сообщил Бурый, продолжая глядеть по сторонам, как если бы они вышли на прогулку в парк, а не находились бы сейчас в каких-то двадцати километрах от центра Зоны.

Шекспир кивнул, подходя к телу с разрезанным горлом. На лице солдата организации застыло изумление, отстегнутая дыхательная маска походила больше на странный резиновый нарост. На наголо выбритом черепе набито несколько татуировок в виде стрелок, расходящихся от макушки. Военсталкер наклонился и охлопал труп по карманам. Затем довольно ухмыльнулся и вытащил из бокового подсумка мертвеца длинный темный планшет.

– Ладно, признаю, твоя идея использовать эти арты была удачной, – произнес он, включая устройство – Как, ты сказал, они там называются?

– «Слепни», – откликнулся Бурый, отбрасывая в сторону сигарету. – Конечно, не полная невидимость, как у вас в Московской Зоне встречается, но тоже, по-моему, ничего.

Планшет разблокировался, показав карту местности с маршрутом патруля, отмеченным на ней красными точками.

– Да… – задумчиво протянул Шекспир. – Исчезновение из оптического спектра для любого, кто использует какие-либо электронные приборы. Хотел бы я знать, как такое вообще возможно.

Бурый лишь в третий раз пожал плечами в ответ, как бы говоря: «Это загадка Зоны».

– Ладно, гляди сюда. – Военный подозвал друга и ткнул пальцем в экран. – Эти ребята прошли путь от самой лаборатории и направлялись на блокпост в Ржавом лесу. Думаю, если мы пойдем по их следу, то минуем большинство новых очагов аномалий, которые в этих местах никто не картографирует.

– Ну… по крайней мере ты можешь на это надеяться, – кивнул Бурый и почесал щетину на подбородке. – Зона, она ведь, как известно, устраивать сюрпризы любит.

– Тогда давай предположим, что хоть в этот раз и хоть на этом пути оных сюрпризов будет поменьше.

– Эх, друг… ты неисправимый оптимист, – произнес Бурый и, вытащив детектор, пошел вперед.

* * *

Вход в лабораторию располагался в небольшом распадке между двумя поросшими лесом холмами. От покосившегося забора из ржавой металлической сетки вниз по склону уходила петляющая дорога. Судя по тому, что Шекспир видел на карте, разбитая бетонка тянулась до самой Припяти, а возможно, и дальше.

Внутри периметра силы «Обсидиана» разбили полевой лагерь. Ряд из одинаковых камуфлированных палаток образовывал своеобразную площадь. У ее дальней стороны возвышался широкий навес, под которым стояла техника: пара грузовиков и несколько джипов с пулеметами. Солдаты со снайперскими винтовками заняли старые сторожевые вышки, а группа техников возилась с системами связи, настраивая торчащие из бронированного фургона антенны. Возле уходящего в склон бункера прохаживались тяжеловооруженные бойцы в экзоскелетах.

Прибывшие из Московской Зоны солдаты «Обсидиана» щеголяли новыми, словно только что с конвейера бронекостюмами, в то время как другая часть охранников была одета в модели второго и даже первого поколений: громоздких лязгающих монстров, которые, возможно, были старше, чем сама Зона. Шекспир не удивился, увидев на их наплечниках эмблемы «Обелиска». Только эти фанатики могли все еще использовать подобную экипировку.

Ворота лаборатории были распахнуты настежь, и внутри горел свет. Расположенные через каждые десять метров лампы выхватывали из темноты островки бетонного пола и увитые кабелями стены. В глубину комплекса уходили провода, тянущиеся от привезенного «Обсидианом» передвижного генератора. Гигантская машина на гусеничном ходу мелко подрагивала, издавая характерный грохот.

– Хотел бы я знать, что им могло понадобиться в такой дыре, – пробормотал Бурый, опуская бинокль.

– Ты не поверишь, но ЦАЯ тоже прямо-таки жаждет это узнать, – усмехнулся Шекспир, продолжающий изучать лагерь в монокуляр.

– Все эти лаборатории давно разграблены сталкерами. Ну, кроме тех, что были запечатаны и законсервированы. Хотя даже их при новом руководстве Рубежа вскрыли и обчистили, вывезя все оборудование в другие Зоны.

– Именно, – подтвердил военный, посмотрев на друга, – эти подземелья стоят пустые, все ценное из них забрали, но «Обсидиан» все равно почему-то в них полез.

– Да не найдут они там ничего, поверь мне, – прошептал Бурый и, съехав чуть вниз по гребню, вытащил новую сигарету. – Я еще когда только в Зону пришел, большую часть этих лабораторий облазил. Зеленый был, думал, быстро бабки подниму. А там ведь ничегошеньки! Одна радиация, крысаки и скелеты. Как говорится, все уже украдено до нас.

Шекспир хотел что-то ответить, но в этот момент раздался рокот вертолетных винтов. Сначала далекий и едва различимый, он все нарастал, пока из-за вершины холма не выскользнули четыре хищных силуэта. Первым шел потрепанный «Ми-24» со сведенными с бортов эмблемами Изоляционных Сил. Вместо них был грубо намалеван человеческий бюст с головой, окруженной тремя обручами и раскрытым глазом в центре груди. Следом летел пузатый V-22 с обсидиановским прямоугольником на люках. Справа и слева конвертоплан сопровождали два угольно-черных беспилотника MQ-9 Reaper, похожих на инопланетных насекомых.

Медленно развернувшись, V-22 начал заходить на посадку, его турбины изменили наклон, и тяжелая машина грузно опустилась на поросшие травой плиты перед лабораторией. Эскорт остался кружить в воздухе, напоминая стервятников, собравшихся попировать трупом. Обелисковский «Ми-24», качнувшись, ушел куда-то в сторону Припяти, вероятно, на базу, а может быть, отстреливать сталкеров, слишком близко подходящих к Мертвому Городу.

– А вот и большое начальство, – произнес Шекспир, неотрывно глядя на конвертоплан. – Эх снайперку бы мне сейчас…

– А чего же ты ее не взял? – удивленно приподнял бровь Бурый. – Щас бы устроили с тобой «снайперскую миссию в Припяти».

– Нельзя, – отрезал военный. – Наша задача: наблюдение. Узнать, что затевает «Обсидиан», и свалить. Желательно без пальбы.

– Скучно-то как все у вас, – пробормотал Бурый и разочарованно покачал головой.

Задняя аппарель V-22 тем временем коснулась земли, и наружу вышли несколько человек. Возглавлял их мужчина в противогазе и длинном плаще с обсидиановскими нашивками на плечах. Следом за ним шли бойцы в тяжелой броне, вооруженные крупнокалиберными пулеметами.

Навстречу им от дверей лаборатории направилась целая группа ученых в одинаковых комбинезонах с зеркальными забралами шлемов. У каждого на груди вместо эмблемы Научного Отдела ЦАЯ стоял черный прямоугольник на фоне земного шара.

– Это кто? – осведомился Бурый, отлипший от бинокля и посмотревший на друга. – Как-то он не производит впечатления большого начальства.

– А чего ты ожидал? Мужика в пиджаке и с кейсом? – Шекспир тоже опустил монокуляр, чтобы окинуть взглядом всю площадку перед комплексом. – Это бывший правительственный сталкер Павел Нестеров. Ныне более известный как Наставник Янус – один из высокопоставленных полевых командиров «Обсидиана».

Вновь прибывшие вместе с учеными вошли внутрь лаборатории. Огромные двери с шипением начали сходиться за мужчиной в плаще и его телохранителями.

– Ну, не знаю… Чего-то посерьезнее, что ли? Ладно… Что все это значит для нас?

– Его присутствие, – пробормотал Шекспир, разворачиваясь на спину и медленно съезжая с холма, – значит для нас то, что разведка просчиталась. «Обсидиан» начал финальную фазу своего плана на три месяца раньше, чем мы думали, и теперь, видимо, все-таки наступит конец света…

Часть 1. Конец старого мира

Глава 1. Возвращение домой

Московская Аномальная Зона.

56 часов до запуска Установки

Город был похож на бетонную могилу. Или на огромное кладбище. Десятки, сотни громадных серых надгробий под голубым безоблачным майским небом. Забытые и пустые многоэтажные дома кое-где уже начали покрываться зеленоватым слоем плюща и мха. Солнце отражалось в уцелевших стеклах, заставляя световые зайчики радостно скакать по улицам. Заметить отблеск оптики снайпера, затаившегося в каком-нибудь заброшенном доме, посреди сотен других отблесков было попросту невозможно.

Роману, впрочем, было наплевать. Сталкер спокойным, размеренным шагом двигался вдоль тротуара, обходя застывшие посреди проезжей части ржавые остовы легковых машин. Кое-где между ними вились дуги электрических аномалий или сыпали искры затаившихся «костров». Периодически откуда-то издалека, со стороны Периметра, долетал стрекот вертолетных винтов, однако патрульные не решались заходить далеко в глубь города. Даже большинство ходоков не отваживались соваться в эти места, считая их априори гиблыми.

– Ну и ладно… – пробормотал Нестеров. – Меньше народу – больше кислороду…

Сталкер заложил большие пальцы под лямки рюкзака, стараясь не наступать на битое стекло, непонятно как оказавшееся на асфальте. Может, вылетело из окон соседнего дома при взрыве, а может, еще как-нибудь. Роман глубоко вдохнул. Воздух, прошедший сквозь фильтры противогаза, был сухим и пресным. Нестеров поймал себя на мысли, что ему хочется сорвать защитную маску и задышать полной грудью, почувствовать вкус весны, ощутить запах свежей зелени, нагретой солнцем земли, наступающего лета… А нельзя было. Сталкер видел других незадачливых ходоков, поддавшихся подобному искушению. Стоящих на четвереньках у обочины и харкающих кровью из собственных разлагающихся легких. Дело в том, что столичные тополя, мутировавшие после превращения Москвы в Новую Зону, вместе со своим вездесущим пухом начали выделять какие-то малопонятные, но крайне мерзкие споры. При контакте с дыхательными путями человека они вызывали сильнейший и крайне скоротечный некроз тканей, который приводил к болезненному и летальному исходу.

Роман поежился, чувствуя, как порывы теплого ветра пробираются под камуфляжную куртку, щекочут нагретую солнцем спину, сушат выступивший на ней пот.

После встречи с Павлом прошло около четырех месяцев. Четыре долгих месяца лихорадочного поиска и нахождения в бесконечном полубреду. Поиска хоть каких-то улик или зацепок. Хоть малейших намеков на то, что увиденное в холле Центрального Хранилища Банка России не было галлюцинацией. Но ничего. Ни единой ниточки, за которую можно было бы потянуть. Человек, увиденный Романом, как сквозь землю провалился, и никто ничего о нем не слышал. Не помогли даже поиски по внутренним каналам ЦАЯ – самой могущественной международной организации, имеющей свои Центры во всех странах, затронутых распространением Зоны. Даже здесь Нестерову не удалось найти ничего, кроме десятисекундной записи с камеры видеонаблюдения на контрольно-пропускном пункте в Сингапурской Зоне. На омерзительного качества черно-белой зернистой пленке в стоящем на проверке допуска армейском джипе вполоборота к камере сидел мужчина. В комплекте угольно-черной брони и без шлема. Всю правую половину его лица покрывал обширный старый ожог и широкий шрам. Точно такой же, как был и у человека, признавшего в Нестерове брата за мгновение до того, как исчезнуть в «водовороте» созданного артефактом портала. То, что это был Павел, Роман не сомневался. Голос изменился, возможно, из-за прооперированных голосовых связок, лицо было искажено, но глаза… Глаза остались прежними. И старшему брату было достаточно взглянуть в них лишь на мгновение, чтобы опознать человека, которого он считал давно погибшим. Узнать, чтобы тут же потерять вновь.

Роман стиснул зубы и, пробормотав что-то нецензурное, раздраженно пнул ногой лежащий на дороге расколотый кирпич. От удара тот взмыл в воздух и, пролетев по дуге метра полтора, разлетелся вдребезги, врезавшись в невидимую стену. К ногам остолбеневшего сталкера ссыпался водопад красноватой кирпичной крошки.

– Твою-то ма-а-ать… – негромко протянул Нестеров и медленно сделал шаг назад, изучая возникшее на пути препятствие и пытаясь понять, каким образом он умудрился его не заметить.

Аномалия висела в воздухе над дорогой, слегка потрескивая и переливаясь на солнце, словно бензиновое пятно. По асфальту вдоль всей ее длины шла неглубокая – где-то в полметра – борозда. Обнажившаяся земля в стенах провала была сухой и спекшейся от сильнейшего жара, а растрескавшееся дорожное покрытие висело клочьями, с которых изредка капала тягучая черная жидкость.

Роман медленно снял с пояса детектор. Небольшое устройство в руке сталкера отчаянно запищало, стрелка на дисплее забилась возле красной отметки. Нестеров осторожно втянул в себя воздух и грязно выругался.

Аномалия «стеклодув» была одной из самых распространенных в Новой Зоне и в то же время, наравне с «мокрым асфальтом», одной из самых неприятных. Выглядела она как разлившееся в воздухе бензиновое пятно, которое при контакте с органикой превращало последнюю в странный материал, похожий на стекло. Роман выругался вновь, поняв, что за осколки хрустели под подошвами его ботинок минутой ранее.

– Вот ведь гадство… – просипел Нестеров, водя детектором в воздухе и пытаясь измерить границы аномалии. – И как же меня так угораздило-то… Чуть не влетел ведь…

Сталкер медленно прошел взад-вперед вдоль полупрозрачной стены, перегородившей всю улицу. Затем поднял взгляд кверху, глядя на уходящие в бездонное голубое небо крыши панельных многоэтажек. Фасады некоторых домов почернели от пожаров, у других отсутствовали все стекла, третьи же казались совсем новыми – хоть сейчас заселяй жильцов. Роман знал, насколько обманчивой была эта видимость и в какие чудовищные ловушки превратилось большинство брошенных московских квартир.

Вытащив из кармана камуфляжной куртки горсть металлического сора – гайки, болты, обрезки проволоки, – Нестеров россыпью швырнул их перед собой. Две трети врезались в невидимую преграду и со звоном отскочили обратно. В то время как оставшиеся перелетели над аномалией и рассыпались по асфальту с другой стороны, исчезнув под днищами полусгнивших автомобилей.

– Во-о-от оно чо! – пробормотал Роман и, ухмыльнувшись, заозирался по сторонам в поисках подходящего пути обхода.

Искомый предмет нашелся в паре метров позади. Это был старый проржавевший «жигуль» с приспущенными колесами и мутными стеклами. Водительская дверь оказалась распахнута настежь, и внутри сидел высушенный скелет в темной футболке.

Держа детектор наготове, Нестеров подошел ближе и быстро проверил автомобиль на предмет наличия аномальной активности. Однако стрелка покоилась в «зеленой зоне», прибор молчал, и сталкер облегченно выдохнул. Нестеров осторожно засунул голову внутрь салона, стараясь не задеть развалившиеся на водительском кресле останки.

– Ты это… извини, дядя… Ладно? – пробормотал сталкер, потянувшись к ручному тормозу.

Быстро подняв рычаг, Роман уже было собирался выбраться из машины, когда его внимание привлекло что-то, лежащее на заднем сиденье автомобиля. Нестеров моргнул, а затем, выругавшись, резко подался назад, чтобы высунуть голову из салона. Случайно ударился затылком о потолок, но лишь зашипел. На пассажирском сиденье машины сидели двое. Скелет побольше, который приобнимал скелет поменьше, словно пытаясь защитить его от чего-то. Разбираться, какую именно полуистлевшую игрушку держал в руках второй, маленький, у сталкера не было ни малейшего желания.

Захлопнув дверь, Роман аккуратно обошел авто сзади и навалился на грязный, покрытый пылью багажник. Раздался скрип, и нехотя, словно пробуждаясь от многолетнего сна, машина сдвинулась с места. Скрежеща по асфальту отвалившимся передним бампером, «жигуль» медленно подался вперед. Нестеров стиснул зубы, упираясь подошвами ботинок в растрескавшийся на солнцепеке асфальт и толкая автомобиль по направлению к аномалии.

В полупрозрачное марево капот «жигуля» вошел с глухим вязким шлепком. По поверхности «стеклодува» побежали круги, как от броска камня в воду.

– Вот так, – негромко пробормотал Нестеров и, обтряхнув ладони, удовлетворенно оглядел результат своих трудов.

Автомобиль въехал в аномалию ровно наполовину, образовав некое подобие импровизированного перехода. Краска в тех местах, где границы аномалии принялись лизать борта автомобиля, запузырилась и потекла. Роман глубоко вдохнул, подтянув лямки рюкзака, и, закряхтев, забрался на раскалившуюся на солнце крышку багажника. Жар от нагретого металла чувствовался даже сквозь подошвы ботинок. Сталкер, стараясь удержать равновесие, осторожно сел на крышу машины и подтянул под себя ноги. Развернулся.

– В этом деле главное не торопиться, так ведь? – Нестеров осторожно прополз на пятой точке чуть вперед.

Поравнявшись с аномалией, Роман почувствовал на коже легкий зуд. В ушах загудело. Помотав головой, сталкер попытался отогнать странное наваждение и осторожно спустил ноги вперед – на капот.

Бам!

В голове грохотнуло, словно от разрыва гранаты. Что-то невидимое ударило по затылку и пробилось внутрь, разорвавшись под черепной коробкой. Из носа брызнула кровь, болевой спазм промчался по всему телу, и Роман, скрючившись, повалился лицом вперед, слетев с крыши автомобиля. Сталкер упал наземь в метре от «стеклодува», под правым плечом что-то хрустнуло, в рукав впились крошечные прозрачные осколки.

Перед глазами поплыло, окружающий мир раздвоился, каждый предмет приобрел причудливые неестественные очертания, словно Нестеров смотрел на город сквозь плохо подобранные очки. К горлу подступила тошнота, и Роман едва сдержался, чтобы не испачкать противогаз изнутри. Медленно втянул воздух носом. Выдохнул. Еще раз. И еще.

Отпустило. Зрение начало потихоньку возвращаться, онемевшие, сведенные судорогой конечности оттаяли и снова подчинились своему хозяину. Сталкер осторожно, словно боясь того, что он может там обнаружить, поднес руку к затылку и ощупал его.

Все как всегда. Коротко остриженные волосы, резинки от противогаза, впившиеся в голову, капельки горячего пота. Сталкер прикрыл глаза и снова выдохнул. На этот раз расслабленно и спокойно. Затем подтянул под себя ноги и отполз от аномалии и стеклянного крошева, лежащего на земле. Усевшись на траве в тени раскидистого и искривленного вяза, Роман сдернул защитную маску и, сорвав с пояса флягу, отвернул крышку зубами. С жадностью присосался, чувствуя, как прохладная влага наполняет пересохшее горло.

* * *

Подобные «инциденты», как их окрестил врач, осматривавший его в ЦАЯ, стали происходить с Нестеровым все чаще и чаще. Начались они все тогда же, четыре месяца назад, после злополучной операции по поиску золота, брошенного в столице во время эвакуации. Вместе с ними пришли мигрени, галлюцинации и регулярные ночные кошмары. Наяву Нестеров видел неясные темные силуэты, маячившие в коридорах «Санатория», и окровавленных призраков, таящих в воздухе при его приближении. Видения перемежались паническими атаками и беспричинными приступами отчаяния.

Во сне же сталкера преследовали сцены превращения Москвы в Аномальную Зону и гибели множества людей. Был там и человек в черном плаще, под линзами противогаза которого скрывались глаза Павла. Младший Нестеров представал все в том же обличье, в котором он пустил Бруно пулю в живот и бросил того умирать на холодном кафельном полу холла Центрального хранилища Банка России. «Люблю тебя, братец… – эхом разносилось в голове Романа, – люблю… убью…» Обычно на этом моменте Нестеров просыпался в холодном поту лишь для того, чтобы, вскрикнув, протереть лицо руками и снова провалиться в бездну кошмарного бреда.

Врач в ЦАЯ после многочисленных обследований и сканирований на высокотехнологичном оборудовании, имевшемся в распоряжении Центра, не нашел никаких следов аномального пси-воздействия и констатировал «острое переутомление и психосоматическое расстройство нервной системы, вызванное большими объемами стресса». Роман же твердо знал, что причина кроется не в этом, а в том злосчастном экспериментальном устройстве, надетом сталкером в эпицентре аномального шторма в Северном речном порту. Однако система «Звено», как и несший ее Азимут, так и осталась лежать вместе с грудами золота в лабиринте подвалов Центрального хранилища, а значит, и все доказательства ее воздействия на мозг Нестерова тоже.

– …поймите, некоторые люди просто рано или поздно ломаются на этой… кхм… «работе», – сказал Рене доктор, осматривавший Романа, когда, как он считал, сталкер их не слышал.

В этот момент Нестеров и понял, что его списали. ЦАЯ использовало его, бросая в самое пекло Зоны, туда, куда собственные военсталы отказывались лезть, а затем, когда аномальная энергия все-таки наконец высосала его без остатка, попросту вышвырнули как ненужный хлам.

И действительно, через неделю Рене сообщил Роману, что ДОП и ЦАЯ в одностороннем порядке приостановили все имевшиеся с ним контракты.

– Они не разорваны, а «заморожены», – ободряюще заметил Декарт. – Начальство в ЦАЯ хочет, чтобы ты поправился. Тебя определили в их внутренний реабилитационный центр на Байкале. Отдохнешь, выздоровеешь, полечишь нервишки и вернешься к оперативной работе. Дело пары недель. Как говорится, свежий воздух и вода нас поднимут без труда, а?

Роман знал, что шеф врет ему из жалости. Из жалости к тому, что перспективный и амбициозный молодой ходок, которому с возрастом прочили должность тренера военных сталкеров при ЦАЯ, превратился в полусумасшедшую развалину, иногда не способную отличать действительность от собственного бреда. Он знал, что Роман уже вряд ли оправится и сможет не то что ходить в Зону, но хоть кого-то чему-то научить.

Ту же жалость Нестеров чувствовал и во взглядах бывших коллег – других сталкеров «Декартовых координат». Со временем из-за этого Роман практически перестал выходить из собственной комнаты в «Санатории». Только потому что не хотел видеть эти взгляды и слышать сочувственные перешептывания за спиной. Единственные, с кем сталкер сохранил контакт, были Свистунов и Анна. Двое самых близких друзей практически не отходили от него, за исключением моментов, когда Рене отправлял их на задания. Владимир даже в одиночку дошел до превратившегося в аномальные джунгли Битцевского лесопарка, где, по слухам, находился артефакт, способный лечить психические расстройства. Ничего не найдя, Свистунов вернулся обратно и, закрывшись у себя, горько плакал. А Роман продолжал до тех пор, пока не аннулировали его допуск, лазить по информационной сети ЦАЯ, выискивая хоть какие-то зацепки, способные прояснить, что же случилось с его братом. Часы сливались в дни, дни в недели, а недели повторяли одна другую. Так прошло четыре месяца, и завтра Нестеров должен был вылететь на Байкал. В его комнате уже стояла собранная сумка с личными вещами. Именно поэтому он решился на этот безрассудный и отчаянный шаг – отправиться в город в одиночку. Туда, где все когда-то началось, чтобы взглянуть в лицо своим собственным демонам. И возможно, побороть их раз и навсегда.

Сталкер вышел из «Санатория» ночью, никого не предупредив и взяв с собой лишь автомат с пистолетом, детектор, медикаменты и еды на двое суток. Без проблем миновав по заброшенным коллекторам Периметр, Нестеров на рассвете очутился на территории Московской Зоны, наблюдая, как восходящее солнце отражается в десятках уцелевших стекол брошенных многоэтажных домов. С этого момента он передвигался дворами, избегая военных патрулей и «оживленных» сталкерских маршрутов. Его целью было то место, где его жизнь когда-то давно надломилась пополам. То место, где он перестал быть сержантом Нестеровым и стал сталкером Эхо. Он шел домой.

* * *

Роман открыл глаза, когда понял, что выпил всю воду без остатка. Раздраженно потряс пустой фляжкой и выругался.

– Вот же черт, – поморщился сталкер, завинчивая крышку и глядя вокруг.

Он все так же сидел под тенью широкого искривленного вяза, облокотившись спиной о шершавую кору. Прохладный летний ветерок обдувал лицо и был бы совсем безмятежным, если бы не приносил вместе с собой едва различимый запах гниющей плоти. Роман перекинул из-за спины автомат и, вытащив магазин, проверил количество патронов. Зачем? Он и сам сейчас, наверное, не смог бы ответить. Просто нужно было занять руки каким-нибудь привычным делом. Нестеров поднял взгляд на высотные дома на другой стороне улицы. Их крыши упирались в бесконечное ярко-голубое небо. Такое спокойное и беспечное, что в нем хотелось утонуть. Солнцу было все равно, что под ним огромный бетонный могильник, возникший за одну ночь на месте густонаселенного мегаполиса. Оно продолжало давать свое тепло умирающим деревьям и мутантам, воющим в черных колодцах дворов.

Захрипев, Роман поднялся с земли и, все еще опираясь одной рукой на ствол дерева, посмотрел в направлении аномалии, в которую едва не попался несколько минут назад. Марево «стеклодува» слегка подрагивало в горячем воздухе, покрытое пятнами, похожими на бензиновые разводы. Рядом с ним, буквально в паре метров от того места, где валялся в беспамятстве Нестеров, искрила «энерго». Синеватые молнии, с треском вылетая из аномалии, скакали по асфальту, расходясь из эпицентра подобно длинным щупальцам. А еще почти у самого края аномалии в воздухе покачивался кусочек камня цвета индиго. По его поверхности пробегали короткие разряды, опоясывающие артефакт словно кольца. «Запонка» – не самый редкий подарок Зоны. Но и не самый дешевый.

Роман некоторое время глядел на аномальное образование, раздумывая о том, чтобы просто пройти мимо и двинуться дальше, согласно намеченному маршруту. Затем, стиснув зубы, сталкер направился прямо к «энерго».

– Я им покажу, как меня списывать, – пробормотал Нестеров, сжимая и разжимая кулаки. – Думают, я профнепригоден? Ха? Да я им покажу. Вернусь из этой ходки с целым мешком артов за плечами. Будут знать!

Откуда взялось это безумное желание что-то кому-то доказать, Роман объяснить не мог. Наверное, вспомнились сочувственные взгляды других сталкеров, этот мягкий вкрадчивый голос Декарта, рассказывающий о том, как быстро его поставят на ноги в реабилитационном центре ЦАЯ.

Вожделенный артефакт парил в воздухе у самой границы аномалии, и казалось, что его можно достать голыми руками. Однако Роман прекрасно понимал, что стоит ему приблизиться к кромке «энерго», как аномалия сразу же среагирует на все навешанное на нем железо и выплюнет в незадачливого ходока трещащую электричеством дугу. Перспектива превратиться в обугленный скелет, навсегда застывший с распахнутым в беззвучном крике ртом, сталкера не особо прельщала, а вопль одного менее удачливого «коллеги», вляпавшегося по неосторожности в «энерго» на глазах Нестерова несколько лет назад, живо всплыл в памяти.

Роман потер подбородок, даже не подумав о необходимости надеть обратно противогаз. Сейчас все его мысли были поглощены артефактом и поиском способа до него добраться.

– Надо найти, чем можно нейтрализовать воздействие аномалии… – пробормотал сталкер, ни к кому конкретно не обращаясь. – Хорошо бы что-нибудь деревянное… дерево же не проводит ток, да?

Продолжая говорить с самим собой, Нестеров заозирался вокруг. Его взгляд лихорадочно перескакивал с предмета на предмет в поисках чего-нибудь подходящего.

Ничего, ничего, опрокинутая и помятая урна, сгоревшие автомобили, полуистлевший скелет в камуфляже с разорванным рюкзаком, ржавый поломанный автомат – такой даже ни один барыга с Периферии не купит… А, вот! Нашел!

Роман попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой и больше похожей на оскал. Быстро перебравшись через проржавевшую ограду газона, сталкер подхватил с земли две сколоченные друг с другом гнилые доски, видимо, использовавшиеся раньше для перехода через широкую лужу, натекавшую здесь в дождь. Вернувшись обратно к аномалии, сталкер наклонился вперед и аккуратно задвинул деревянный настил до половины внутрь. Ничего не случилось. «Энерго» слабо затрещала, лизнула доски коротким жгутом аномальной энергии и успокоилась. Довольный собой, Нестеров, недолго думая, скинул с плеч рюкзак, расстегнул пояс и положил на землю автомат. Оставшись налегке без металлических предметов и с одним керамическим ножом за голенищем берца как оружием, Роман встал на сооруженный им импровизированный настил. Затем сделал шаг вперед, стараясь ступать как можно медленнее и не отрывая подошв от поверхности доски. Сантиметр за сантиметром сталкер продвигался вперед, каждую секунду ожидая, что из аномалии вот-вот вырвется трещащий разряд и испепелит его. Однако «энерго» оставалась безмятежной, и когда до артефакта оставалось не более полуметра, Нестеров поднял руку, попытавшись схватить «запонку».

Вот сейчас… еще чуть-чуть… он сможет…

Из забытья его вывел раздавшийся совсем недалеко протяжный вой. Роман вздрогнул и, чуть было не потеряв равновесие, обернулся. Рюкзак, автомат и пояс, на котором висела кобура с пистолетом, лежали на асфальте. Всего в каких-то полутора метрах от него. Вот только сейчас эти полтора метра казались тысячей километров. Нестеров почувствовал, как на его лбу выступила испарина, а рука сама скользнула вниз и, вытащив наружу короткий боевой нож, до боли сжала обмотанную черной тканью рукоятку.

– Твою же мать… попался, как чертов школьник… – выдохнул сталкер, чувствуя себя практически голым без огнестрельного оружия.

Однако страх смерти вернул определенную ясность рассудку, и впервые за последние несколько месяцев Роман полностью контролировал свое тело, отдавая себе отчет в своих действиях. Словно с него в одночасье спала похмельная пелена помешательства. Сталкер стиснул зубы и рванулся вперед.

Собаки появились, когда Нестеров преодолел половину пути обратно из аномалии. Облезлые, тощие, слепые от чудовищных мутаций псы выскочили из узкой арки прохода во двор, исписанной нецензурщиной и разрисованной полустертыми граффити. Скуля и подвывая на бегу, твари обогнули несколько ржавых машин и выбежали на относительно чистый пятачок земли прямо рядом с рюкзаком Нестерова.

– Вот же суки… – процедил Роман, замерев на месте в надежде, что уродливые мутанты не смогут его почуять.

К сожалению, как и всегда в Зоне, все надежды пошли прахом, когда предводитель стаи, припав на передние лапы, уставился на Нестерова пустыми глазницами и громко зарычал.

– Приплыли, – выдохнул сталкер и, понимая, что драки не избежать, поудобнее перехватил нож, заведя свободную руку за спину.

На тонком керамическом лезвии блеснул отсвет потрескивающей позади аномалии.

Вожак бросился вперед без предупреждения. Просто в одну секунду он распрямился и, словно пружина, взмыл в воздух. К несчастью для него, именно к такому Роман и был готов. В самый последний момент сталкер пригнулся, не глядя полоснув над головой ножом. Раздался жалобный визг, в лицо Нестерову брызнула горячая кровь, а пес-мутант с распоротым брюхом, беспомощно загребая лапами, рухнул прямо в аномалию. Раздался оглушительный треск и преисполненный чудовищной муки вой, а через мгновение во все стороны брызнули почерневшие обломки костей. Несколько впились Роману в бронежилет, а еще пара больно резанула по бедрам, заставив сталкера зашипеть.

Оставшиеся двое мутантов, до этого наблюдавшие за действиями своего предводителя, настороженно втянули носом воздух, в котором отчетливо смердело паленой шерстью, и громко затявкали. А затем вдвоем бросились вперед.

Выругавшись от неожиданности, Роман полоснул перед собой ножом, но лезвие прошло в сантиметре от холки несущегося первым мутанта. Чудовищный силы удар под ребра вышиб из легких весь воздух и сбил сталкера с ног. Ослепший мутант использовал в качестве оружия свою увенчанную костяным наростом голову и на полной скорости врезался в ходока. Выкрикнув что-то нечленораздельное, Роман полетел на землю, к счастью, в противоположную от аномалии сторону. Разрядившееся «энерго» лишь лениво хлестнуло энергетическим хлыстом по тому месту, где секунду назад лежал сталкер, но резво перекатившийся Нестеров избежал смертоносного щупальца.

Закашлявшись, сталкер попытался восстановить дыхание, но уже через секунду почувствовал громадный вес, навалившийся на него. Все тот же мутировавший пес с наростом на морде взобрался на грудь Нестерова и распахнул пасть, намереваясь схватить Романа за горло. В лицо сталкеру пахнуло омерзительным смрадом, закапала горячая слюна. Не очень отдавая себе отчет в том, что он делает, Нестеров выставил вперед левую руку, и острые зубы сомкнулись на укрепленной ткани комбинезона, скользнув по ней и с треском разрывая верхний камуфлированный слой. Не понимающий, почему в его горло уже не течет приятная теплая кровь двуногого существа, пес взвизгнул, а затем лезвие боевого ножа, зажатого в другой руке сталкера, впилось ему в висок, разрывая плоть и дробя кости. С противным чавкающим звуком нож вошел в голову мутанта по самую рукоять, и Роман, надавив, провернул лезвие внутри, удостоверяясь, что мозг твари превращен в кровавую кашу. Надрывный скулеж оборвался, и мутант обмяк, придавив собой сталкера.

Захрипев, Роман скинул с себя грязное воняющее тело, но лишь для того, чтобы обнаружить третьего мутанта, остервенело грызущего его ботинок. Армейские берцы стоически выдерживали нападение беснующейся твари. Стиснув зубы, сталкер прижал другую ногу к груди, а затем со всей силы впечатал тяжелую подошву в морду тупого монстра. С удовлетворением услышав, как хрустят ломающиеся челюсти, Нестеров отшвырнул третью тварь и, зашарив свободной рукой по асфальту, нащупал металлическую застежку своего пояса. Раненый мутант тем временем поднялся на лапы, глядя на человека пустыми провалами глазниц. Из разбитой пасти пса текла кровь вперемешку с какой-то желтоватой желчью. Зарычав, обезумевший мутант рванулся вперед, а затем раздался грохот, и голова псины разлетелась кровавым дождем из ошметков кости и мозгов.

Роман, сжимающий в руках дымящийся пистолет, выдохнул и, откинувшись на разогретом на солнце асфальте, тяжело задышал. А затем раздался звук, который он ну никак не ожидал бы услышать посреди заброшенного города. Сталкер услышал аплодисменты. Вернее, легкие ироничные хлопки.

Адреналин хлынул в измученное тело с новой силой, и Нестеров, перевернувшись на живот, вскочил, вскидывая пистолет на источник звука.

Перед ним на крыше ржавой машины сидел человек в камуфляже и медленно хлопал в ладоши. Было похоже, что незнакомец все это время наблюдал за дракой Романа и псов. Мужчина поднял взгляд, позволяя солнцу осветить его чисто выбритое молодое лицо. Павел Нестеров широко улыбнулся и, престав хлопать, приветственно махнул рукой.

– Здорово, братец! – ухмыльнувшись еще шире, объявил он.

* * *

– Колчан, это Сапфир, ответь! Колчан, это Сапфир, прием!

– Истина в единстве, а единство это мы. Истина в единстве, а единство в служении ему. Истина в единстве, а единство…

– Колчан, это Сапфир. Слышишь меня? Колчан, это Сапфир! Да что со связью сегодня такое!

– Истина в единстве, а единство это мы. Истина в единстве, а единство это истина. Истина объединяет нас…

– Колчан, это Сапфир… Хирам, мля, ты там заснул, что ли?!

Хирам распахнул глаза, выходя из гипнотического транса, в который его погрузило монотонное повторение молитв братства. Сознание возвращалось медленно, словно мужчина всплывал со дна темного холодного озера. Он заморгал, глядя вокруг и пытаясь понять, где он находится. Он стоял на коленях посреди небольшой комнаты, оклеенной выцветшими на солнце обоями, дверь была закрыта, а у распахнутого окна ждала приготовленная снайперская винтовка. Тяжелые сошки упирались в растрескавшийся от старости подоконник, а громоздкий глушитель, венчавший ствол, должен был поглотить дульное пламя и превратить грохот выстрелов в неясные хлопки. Снаружи синело бескрайнее весеннее небо и виднелся лес черных телевизионных антенн, установленных на крышах панельных многоэтажек брошенного города. Между ними кое-где мелькали всполохи гравитационных аномалий. Из установленной на небольшом столике полевой рации продолжал долетать раздраженный голос. Хирам встрепенулся, сбрасывая оцепенение, а затем, поднявшись с пола, подошел к столу. Под подошвой высокого армейского ботинка хрустнула старая паркетная половица.

– Это Колчан, прием, – выдохнул Хирам, прижав к уху наушник и перещелкнув тумблер в режим передачи.

– Это Сапфир. – Мария Вагнер на том конце провода, казалось, была готова наброситься на Хирама с кулаками. – Ты там вообще следишь за обстановкой или в бирюльки играешь?

– Простите, отвлекся, – беззлобным тоном откликнулся Хирам и обернулся на изображение, перед которым он только что стоял на коленях.

На стене над кроватью мужчина боевым ножом начертил неровную картинку в виде странного светящегося кристалла. Именно так выглядел гигантский артефакт, которому многие годы он и его братья поклонялись там, за тысячи километров отсюда, в машинном зале аварийной АЭС.

Вагнер фыркнула.

– Отвлекаться будешь, когда закончим работу, понял? – тоном, не терпящим возражений, произнесла наемница. – К тебе направляются гости. Архимед только что сообщил.

Хирам моргнул, превращаясь из фанатика в точно отлаженный идеальный механизм, единственным назначением которого было убийство.

– Сколько, где? – глухо осведомился он.

– Шестеро, оперативники «Обсидиана». Вероятно, идут за Нестеровым. Приказ на уничтожение. Войдут в твою зону обстрела через четыре минуты с юга. Как понял?

– Понял тебя хорошо, Сапфир, – откликнулся Хирам, уже мысленно прикидывая скорость ветра и траекторию полета пули.

– Давай, Колчан. Они не должны уйти с площади живыми.

Сухой щелчок возвестил о том, что разговор окончен, и Вагнер вернулась к наблюдению на своем посту. Хирам глубоко вдохнул, затем, натянув на голову наушники, развернулся к окну и, опустившись на пол, упер приклад снайперской винтовки себе в плечо. Все как тогда, в далекой прошлой жизни. Враги идут с юга, а он защищает какую-то высшую цель, которую он даже и не особо понимает. На мгновение Хираму показалось, что он снова в Припяти, лежит на крыше полуразрушенной пятиэтажки, охраняя вход в Мертвый Город от сталкеров, мечтающих исполнить свои никчемные желания. Хирам моргнул и отбросил нахлынувший поток воспоминаний. Он сейчас в Москве, вернее в Московской Зоне, его враги – это союзники его бывших братьев, а его цель – ни много ни мало – отсрочить конец света.

– Истина в единстве, да? – пробормотал Хирам и, наклонившись вперед, прильнул к оптическому прицелу. – Так почему же я все еще служу ему, а вы все предали то, во что мы когда-то так свято верили?

* * *

– Ты… Ты что такое?! – выдохнул Роман, глядя на безмятежно улыбающегося брата.

Сталкер почувствовал предательскую дрожь в коленях и сильнее сжал рукоятку пистолета. Павел поднялся с крыши проржавевшей машины. На нем была чистенькая доповская униформа, а на лице отсутствовали следы от кошмарного ожога, которые видел Роман четыре месяца назад.

– Я? Я всего лишь плод твоего больного воображения, братец. – Павел усмехнулся. – А может быть, я призрак? Бу-уууууу!

И младший Нестеров скорчил страшную гримасу, замахав руками в воздухе. Затем не удержался и громко рассмеялся. Роман стиснул зубы.

– Ну что ты как не родной, а? – Павел соскочил с крыши автомобиля и, обтряхнув руку о штанину, протянул ладонь для рукопожатия. – Давай же, братец, разве не ты меня учил, что нужно быть вежливым со всеми, даже с людьми, которых ты не рад видеть?

– Черт тебя дери! Отвечай, кто ты такой, или я тебе башку снесу! – выпалил сталкер, делая шаг назад и не позволяя Павлу приближаться.

Павел остановился, на его лице появилась легкая досада.

– Погоди, ты что, правда мне не веришь? Ой, да ладно тебе! Думаешь, я какой-нибудь мутант, выудивший из твоей памяти образ брата и теперь желающий совокупиться с твоими мозгами?

– Вполне вероятно, – откликнулся Роман. – Видел я и такое. Кукловоды, например, прекрасно способны влиять на человеческий разум. Они тебе что хочешь нарисуют, хоть воскресшего брата, хоть воздушный замок с розовыми мимикримами!

Павел раздраженно вздохнул и потер лоб ладонью, как если бы весь этот разговор доставлял ему физическую боль.

– Знаешь, братец, ты всегда был добрее и честнее меня, а еще стрелял лучше и вообще весь из себя рыцарь без страха и упрека, но боже… какой же ты иногда тупой.

Младший Нестеров остановился и развел руки в стороны.

– Хочешь проверить, что я не настоящий, а всего лишь глюк? Ну так давай стреляй, делов-то! – И он замер на месте, вызывающе глядя прямо в черный зрачок пистолетного дула.

Роман медленно втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Палец дрожал на спусковом крючке. Выстрелить в вернувшегося брата, даже в галлюцинацию, было чертовски трудно. Практически невозможно. Словно стреляешь в частицу самого себя. Старший Нестеров понял, что готов опустить оружие.

– Ну, давай уже! Задрал! – заорал Павел, делая резкий шаг вперед.

От неожиданности Роман вздрогнул и непроизвольно вдавил спуск. Пистолет дернулся в руках сталкера, выбрасывая стреляную гильзу. Оглушительный грохот выстрела заставил стаю черного воронья, до этого сидевшую на проводах и с интересом наблюдавшую за происходящим внизу, взмыть в небо, испуганно каркая. Пуля со звоном врезалась в кузов ржавой машины, стоящей позади Павла, и срикошетила куда-то в сторону.

– Ну, все? Убедился, тугодум? – осведомился младший Нестеров, продолжая с раздражением смотреть на брата.

– Я… Да, убедился, – откликнулся Роман, убирая пистолет, и наклонился вперед, чтобы подобрать с земли рюкзак. – Но что ты все-таки тогда такое?

– Твое персонифицированное безумие, – откликнулся Павел и усмехнулся. – Или же твой внутренний голос, которому твои поехавшие мозги придали мой внешний вид. Чтобы тебе с самим собой было болтать не так скучно.

И младший Нестеров разразился громким неприятным смехом. Роман поморщился и, подняв автомат, повесил его на плечо.

– Ну ладно, не расстраивайся так! – Павел подошел ближе и положил руку Нестерову на плечо. – Зато на моем фоне ты теперь выглядишь абсолютно нормальным.

– Держи дистанцию, – пробормотал Роман и отстранился, скинув ладонь брата.

– Ой, ну ладно, ладно! – Павел развел руками и прошелся вперед. – Так куда мы держим путь? Домой?

Роман, не ответив, снял с пояса детектор аномалий и включил его.

– Знаю, что домой. – Павел вновь ухмыльнулся. – Ох, чувствую, нас все там уже давно заждались, а?

* * *

– Истина в единстве, а единство это мы, истина в единстве, а единство…

Губы Хирама двигались почти беззвучно, собственный голос гулко отдавался внутри черепной коробки, словно под сводами огромного пустого храма. Бывший фанатик Зоны смотрел вниз – на широкую улицу, забитую ржавыми автомобилями. Справа и слева вдоль тротуаров возвышались ряды одинаковых тополей, ярко-зеленая молодая поросль заполняла собой газоны. По фонарным столбам и стенам домов вились длинные лианы. Мутировавшая растительность медленно отбирала город.

Хирам прищурился на солнце, которое слепило с безоблачного голубого неба, отражаясь в уцелевших стеклах брошенных панельных многоэтажек. Его задача была простой и недвусмысленной – убить всех бойцов поисковой группы «Обсидиана», идущей за Нестеровым, чтобы выиграть время для собственных отрядов «Феникса», пытающихся захватить сталкера. Хирам покачал головой. Бедный парень, как много на него, наверное, навалилось. Судя по тому, что Гахет сказал на брифинге, «Обсидиан» был готов на все, чтобы заполучить Романа Нестерова, а это моментально делало его объектом повышенного интереса Часовщиков. Сейчас они уже не были уверены, какую именно роль в плане Януса играет его брат, а потому предыдущий приказ на ликвидацию был отменен. Теперь «Феникс» и люди Гахета старались первыми добраться до Нестерова, чтобы вставить еще одну палку в колеса «Обсидиану». Как сказал Гахет: «Только так у нас появится шанс в этой битве». Хирам воспринял все как должное. Он никогда не спорил с человеком в пиджаке, давшим ему второй шанс.

В наушнике затрещали помехи, а затем пробился голос Вагнер:

– Колчан, как слышишь? Это Сапфир. Гости вошли в твой сектор. Огонь по готовности.

Хирам вновь прильнул к оптике и принялся разворачивать винтовку, выискивая цель. Вскоре перекрестие прицела «нащупало» группу людей в черной броне, медленно движущихся между гнилыми автомобильными остовами, словно призраки.

– Понял тебя, Сапфир, – откликнулся снайпер в интегрированный микрофон. – Открываю огонь по готовности.

Хираму потребовалось меньше минуты, чтобы полностью оценить представшую перед ним картину и составить план наиболее быстрого уничтожения бойцов «Обсидиана». Все было просто, как тогда, под серым низким небом Старой Зоны. Есть он, враги и пули, каждая из которых должна найти свою цель. Бывший фанатик задержал дыхание и плавно положил палец на спусковой крючок…

* * *

…Первым в отряде двигался небольшой попискивающий робот на гусеничном ходу, раздвигающий перед собой груды мусора длинными суставчатыми руками-манипуляторами. Следом за ним, держа оружие наготове и периодически водя стволами из стороны в сторону, шли шестеро адептов. На каждом был стандартный комплект угольно-черной брони, единственным опознавательным знаком на которой являлась эмблема в виде обсидианового прямоугольника на фоне земного шара. Лица солдат скрывали одинаковые дыхательные маски и темные защитные очки. На лбах шлемов виднелись поднятые приборы ночного видения. За спинами, покачиваясь при каждом шаге, спадали длинные маскировочные плащи, напоминающие мантии. Один из бойцов держал автомат повешенным на плечо и вместо него сжимал в руках пульт дистанционного управления дроном, разведывающим дорогу. Переговаривались оперативники «Обсидиана» короткими щелчками двоичного кода, периодически потрескивающими в горячем воздухе.

Неожиданно шедший первым остановился и вскинул согнутую руку с раскрытой ладонью. Остальные замерли на месте, ожидая дальнейших приказов. Командир отряда посмотрел по сторонам. Что-то было не так. Слишком тихо, слишком спокойно, слишком…

Додумать свою мысль адепт не успел, потому что крупнокалиберная снайперская пуля врезалась в его защитные очки, кроша тонированный пластик, прошла через них насквозь и, закручиваясь, впилась в плоть, разрывая мышцы и разбивая кости, словно хрупкий фарфор. Ударная сила была настолько велика, что уже мертвое тело с запрокинутой головой оторвалось от земли и, пролетев полтора метра, врезалось в стоящего позади бойца. Вскрикнув от неожиданности, солдат «Обсидиана» рухнул на землю, придавленный трупом своего офицера. Все это произошло за какие-то доли секунды, а тем временем следующий выстрел расколол на части шарообразный контрольный блок дрона, превратив начинку из микросхем и кремниевых плат в искрящуюся металлическую кашу. Робот вздрогнул и замер на месте, безвольно уронив манипуляторы на асфальт.

– Снайпер! – протрещал на бинарном коде один из бойцов, а через мгновение его голова лопнула, как перезрелый арбуз, окропив все вокруг фонтаном крови.

Обезглавленное тело рухнуло на колени и завалилось ничком.

– Всем найти укрытие! Ложись!

– Откуда ведут огонь?!

– Вызови штаб! – скомандовал боец, присевший за проржавевшим остовом крупного джипа.

Адепт, раскрыв поясную сумку, выудил оттуда цилиндр прицела ACOG и принялся приделывать его к своей штурмовой винтовке. Один из его братьев кивнул и схватился за закрепленную на груди рацию. Однако сказать он ничего не успел, потому что еще одна пуля врезалась точно в черный коробок рации, разнеся ее на куски, и следом, сокрушив ребра, пробила сердце. Солдат в черной броне издал короткий всхрип и повалился на асфальт. Из-под маски потек кровавый ручеек.

– Черт возьми! Не высовываться! Лежать, я сказал! – Боец с винтовкой замахал рукой, призывая остальных оставаться в укрытиях, после чего, приподнявшись, прильнул к оптике.

Перед ним замелькали ряды одинаковых окон, отражающих безоблачное небо. За некоторыми из них виднелись выгоревшие квартиры или плясали разноцветные всполохи аномалий.

– Ну, давай… Покажись, сука… – прошипел боец «Обсидиана».

Его палец дрожал на спусковом крючке, готовый в любую секунду сжаться и выпустить короткую очередь во врага. Где-то на периферии обзора мелькнуло какое-то движение, и солдат дернулся туда. В раскрытом окне он увидел длинный черный ствол снайперской винтовки с глушителем, почти полностью скрытой в полумраке заброшенной комнаты.

– Попался! – выдохнул мужчина и, задержав дыхание, спустил курок.

* * *

Сухой щебень хрустел под подошвами высоких армейских ботинок. Он вывалился из перевернувшегося грузовика много лет назад и с тех пор так и остался лежать посреди улицы, никем не убранный. Роман перешагнул через оторванный бампер одной из столкнувшихся легковушек и обогнул выгоревший дотла пассажирский автобус. Внутри все еще сидели обугленные скелеты, скалящие почерневшие зубы. Нестеров поморщился, когда порыв ветра заставил череп одного из них повернуться.

Всю дорогу Павел следовал на некотором расстоянии, скользя над обломками и не замолкая практически ни на секунду. Роман понял, что галлюцинация, принявшая образ погибшего брата, заменила собой поток мыслей, обычно звучащих в голове. Теперь же каждую из них озвучивал младший Нестеров, а в мозгу Романа стояла звенящая тишина. За прошедшие два часа сталкер уже окончательно смирился с фактом существования призрачного попутчика и попросту игнорировал его.

Двое Нестеровых шли по маршруту, предпринятому ими тогда – в ночь возникновения Московской Зоны. От МКАД в глубь города по широкому проспекту до одного из спальных районов бывшей столицы. Роман знал, куда они сейчас выйдут. Ту роковую ночь он запомнил до мельчайших деталей, а в последние недели она и вовсе почти постоянно являлась ему в ночных кошмарах.

– Смотри-ка! – неожиданно выкрикнул Павел. – А мы, оказывается, уже здесь!

Роман обернулся на голос, но позади него было пусто. Лишь ветер шевелил верхушки тощих искривленных деревьев, росших на тротуаре.

– Да здесь я! Чего ты тормозишь? – раздалось спереди, и Нестеров, тихо выругавшись, развернулся.

Сталкер стоял на краю глубокой ямы с осыпавшимися краями, на дне которой лежали выгоревшие дотла автомобильные остовы. Участок дороги здесь просел, когда огненная аномалия подорвала подземные газовые коммуникации, а вместе с ними и бензовоз, застрявший в потоке эвакуирующихся машин. Десятки автомобилей вместе с их пассажирами рухнули в пылающую бездну, чтобы добавить несколько строчек в сухую статистику о погибших в тот миг, когда Москва стала Новой Зоной.

У самой кромки воронки на боку лежал проржавевший армейский «УАЗ» с выбитыми стеклами. Его смятый в гармошку нос был сильно обожжен, и Роман в очередной раз поразился, насколько близко от смерти они с братом тогда оказались. Павел посмотрел на него сверху вниз. Младший Нестеров сидел верхом на опрокинувшейся машине и болтал ногами в армейских ботинках.

– Ну дела, братец! А если бы я не затормозил вовремя, наши трупы сейчас бы лежали там вместе с этими бедолагами!

Он кивнул в сторону выгоревшей ямы впереди.

– И мы бы с тобой не разговаривали. И не стали бы сталкерами. И я бы не умер в том торговом центре, чтобы воскреснуть через столько лет.

Роман, ничего не ответив, присел на корточки и заглянул в салон машины через разбитое лобовое стекло. Внутри все было именно так, как он запомнил. Только обивка кресел пошла плесенью, а с покореженного руля свисало какое-то мерзкого вида коричневое мочало, шевелящееся от дуновений ветра, пролетающего через распахнутую дверцу водительского сиденья.

– А вот скажи-ка мне, братец, – Павел поднялся и прошелся по борту ржавого «УАЗа», – почему ты меня так и не похоронил? Я что, не заслуживал нормального, человеческого погребения? Креста там на могилке, цветочков?

Старший Нестеров распрямился и обтряхнул руки. Затем посмотрел на Павла.

– Ты прекрасно знаешь, почему я этого не сделал, – насупился Роман. – Когда я вернулся в тот чертов торговый центр, там уже ничего не было. Весь второй этаж выгорел дотла. Все, что я нашел на месте аномалии, сломавшей твои ноги, так это твою зажигалку и армейские жетоны. И то, и другое обуглилось до неузнаваемости.

– И что, даже костей не было? – Павел обернулся.

– Ничего, – помотал головой Роман.

– Ну, значит, молодцы ребята из «Обсидиана». Хорошо за собой подчистили, – пожал плечами Павел и неожиданно превратился в себя нынешнего.

Униформу Дивизии Охраны Периметра сменил длинный угольно-черный плащ, лицо младшего Нестерова искривил чудовищный ожог и широкий старый шрам. Мужчина спрыгнул с борта опрокинутого джипа и подошел к Роману.

– Нравится? – осведомился он, заглядывая брату в глаза. – Это ты сделал меня таким. Бросил меня там умирать и так за мной и не вернулся. Пил водку со Свистуновым, спал с Волковой и никогда обо мне особо не вспоминал, так?

Роман стиснул зубы. Пальцы сами собой сжались в кулаки.

– Мы оба знаем, что это неправда! – процедил Нестеров, борясь с желанием ударить призрак и понимая, что все, чего он добьется, так это помашет руками в воздухе. – Не было ни дня, когда я бы не оплакивал тебя. Не было ни секунды, чтобы я не думал о том, а что бы было, если бы я не послушал тебя и остался вместе с тобой. Да черт возьми! Это я виноват в том, что с тобой стало. Это я бросил своего единственного брата умирать. Это я не смог спасти никого из своей семьи! Я! Я! И что мне теперь? Застрелиться? Пойти прыгнуть в аномалию?! А? Я хотел! Действительно хотел, но Володя меня остановил…

Сталкер почувствовал подкативший к горлу ком и отвернулся в сторону. Призрак Павла, или чем на самом деле была эта персонифицированная мука совести, знал, на какие болевые точки нужно давить. Впрочем, через пару секунд выражение лица младшего Нестерова смягчилось, а вместе с этим пропали ожог со шрамом и вернулась доповская униформа.

– Ну ладно, ладно тебе, братец. – Павел вновь сдержанно улыбнулся. – Покричали, и хватит. Ты же прекрасно знаешь, что я просто озвучил тебе то, что ты и так проговариваешь себе каждый день. Пошли уже. Домой в ту сторону.

И младший Нестеров, подняв руку, превратившуюся в обугленную культю с почерневшей костью указательного пальца, навел ее на проход во дворы, виднеющийся между двумя высокими панельными многоэтажками. Роман обернулся, и в его памяти вновь вспыхнула картина того, как двое солдат бегут через горящий город лишь для того, чтобы не успеть спасти тех, кого они любят.

* * *

Хирам позволил себе скупо усмехнуться, когда один из бойцов «Обсидиана», укрывшихся за ржавыми автомобилями внизу, открыл огонь. Ствол его оружия осветило дульное пламя, пули забарабанили по стене дома. Со звоном раскололось стекло, и осколки посыпались внутрь квартиры. Из разбитой оконной рамки полетели щепки, с потолка обрушились куски штукатурки. Любой, кто разместил бы там снайперскую позицию, уже был бы мертв.

Вот только Хирам в этот момент находился в соседнем здании, все так же продолжая обозревать противника через перекрестие оптического прицела.

– Истина в единстве, а единство в служении ему. Обелиск хранит, братья, Обелиск оберегает, Обелиск направляет…

Классическая снайперская обманка, которую бывший фанатик так часто применял в Припяти, сработала безотказно и в Московской Зоне. Вторая снайперская винтовка, установленная в раскрытом окне на гораздо более очевидной позиции. Хирам дочитал молитву и облизнул пересохшие губы. Заметили? Молодцы! Обстреляли? Блестяще! Думаете, что стрелок убит? Прекрасно! Теперь нужно было лишь подождать.

Мужчина глубоко вдохнул, восстанавливая дыхание, и слегка сменил позу, давая крови хлынуть в затекшие ноги.

Тем временем пальба внизу прекратилась, а еще через несколько долгих минут бойцы «Обсидиана» один за другим поднялись из укрытий, словно мишени в тире. Адепт со штурмовой винтовкой наклонился вперед и помог другому солдату в черной броне выбраться из-под трупа застреленного командира отряда. Ухмылка Хирама превратилась в хищный оскал. Ладонь в защитной перчатке поудобнее перехватила рукоятку оружия.

– А врагов истинного пути ждет лишь одно… Смерть! – вымолвил бывший фанатик и плавно вдавил спусковой крючок.

Громоздкая снайперская винтовка вздрогнула, ощутимо ударив мужчину в плечо. Сошки проскрипели по растрескавшемуся деревянному подоконнику. Хирам передернул затвор, позволив дымящейся гильзе вылететь наружу, а следующему патрону занять ее место. Это отточенное годами действие снайпер мог сделать, даже не отлипая от оптики, и пока одна пуля сменяла другую, Хирам уже наводился на следующую цель. Внизу тем временем отброшенный выстрелом боец в черном медленно сползал по борту микроавтобуса, оставляя за собой длинную кровавую полосу. Броня на его груди была смята от попадания, как если бы по ней ударили гидравлическим молотом. Адепт «Обсидиана» со штурмовой винтовкой что-то закричал, вскидывая оружие вновь, но уже через мгновение линза его прицела ACOG разлетелась вдребезги, а пуля, пройдя насквозь, вошла через глаз стрелка прямо в мозг. Солдат качнулся и, выронив из ослабевших рук штурмовую винтовку, завалился на бок.

Оставшиеся двое бойцов в темной униформе, открыв беспорядочный огонь, принялись отступать. Хирам поморщился и снял идущего слева прицельным выстрелом в голову. Ударная сила отбросила тело, словно тряпичную куклу, протащив мертвеца по асфальту. Последний из уцелевших адептов несколько секунд отупело глядел на труп своего товарища, а затем бросился бежать не разбирая дороги. Перекрестие прицела медленно навелось на его спину. А затем человеческая фигурка в черном словно налетела на невидимую преграду. Вскрикнув, солдат организации попытался вырваться из смертельной ловушки, но забывших постулат «В Зоне бегать – смерти подобно» почти всегда ждала одна и та же участь. Раскинув руки в стороны, боец «Обсидиана» приподнялся над землей, не в силах пошевелиться. Хирам не видел его глаз, но был уверен, что в них застыл животный ужас, смешанный с чудовищной мукой. Одна за другой конечности адепта выгнулись и с хрустом переломились, затем треснула шея, и свернутая голова повисла под неестественным углом. Дальнейшее наблюдать Хирам не собирался. Он и так прекрасно знал, что делает с человеком подобная гравитационная аномалия. Бойцу «Обсидиана» еще повезло, и он умер относительно быстро, а не был вынужден вопить от адской боли, будучи медленно сминаем многократно усилившимся давлением.

Хирам отлип от оптического прицела и несколько раз моргнул. Как и всегда после расправы над противниками, он не чувствовал какого-либо удовлетворения. Только холодную сосредоточенность и отрешенность, словно наблюдал за всем со стороны. Задача выполнена, и это главное. Остальное не должно его волновать. На душе вновь стало пусто, и эту пустоту могло заполнить лишь одно. То, чем любой приверженец «Обелиска» должен был заниматься все свое свободное от обязанностей время.

– Это Колчан, – объявил Хирам в интегрированный микрофон. – Все цели уничтожены, повторяю, все цели уничтожены.

Не дожидаясь ответа, бывший фанатик стащил с головы наушники и поднялся с расстеленного у окна брезента. Затем прошел на середину комнаты и опустился на растрескавшийся сухой паркет. Его ладони легли на колени, и Хирам запрокинул голову, глядя на нарисованный им над кроватью неровный кристалл. Только одно могло заполнить эту бездонную пустоту в его душе, и Хирам закрыл глаза.

– Истина в единстве… – нараспев начал он.

* * *

Громада сгоревшего дома нависала над улицей мрачной черной тенью. Длинная девятиэтажка выгорела полностью, превратившись в обугленный скелет из стали и бетона. Пустые глазницы окон вели в темные разрушенные квартиры, ставшие могилами для своих обитателей. Роман смотрел на уничтоженное пожаром здание, стоя на другой стороне дороги, и понимал, что вряд ли за все эти годы хоть кто-то из сталкеров рискнул приблизиться к этому жуткому месту. Даже сейчас по спине Нестерова пробегал неприятный холодок от одного взгляда на строение, остающееся погруженным в сумрак в самый погожий солнечный день. В памяти вновь всплыло зарево гигантского пожара, пожирающего дом, треск пламени, запах гари. Густой черный дым, поднимающийся в оранжевое, искаженное аномальным огнем небо, и слезы, текущие по щекам. Роман поежился и попытался унять прошедшую по телу дрожь. Получилось плохо.

– Дом, милый дом, – возвестил остановившийся рядом Павел, также глядя на обугленный девятиэтажный каркас. – Все еще не передумал идти внутрь?

Он перевел взгляд на Романа, продолжающего смотреть на три почерневших окна на пятом этаже.

– Эй, братец? – Павел махнул ладонью перед лицом Нестерова. – Ты что, оглох?

– Нет, не передумал, – откликнулся Роман, снимая с плеча автомат. – Просто нужно время.

– А, понятно. А я уж думал, что ты струсил, – усмехнулся Павел и неожиданно первым направился через пустую улицу к подъезду.

Роман выругался и, сойдя с тротуара, поспешил следом за братом. Тот уже беззаботно сидел на каким-то чудом сохранившейся лавочке возле входа в дом.

– Удивительно, как работают аномалии, а? – Павел постучал ладонью по деревянному сиденью. – Скамейка в двух метрах от подъезда. Весь дом на хрен сгорел, а эта падла стоит себе целехонькая, хотя прошло уже столько лет!

Роман вновь пропустил слова призрака мимо ушей. Сталкер снял с пояса детектор и откинул крышку. Прибор немедленно разразился предупреждающей трелью, а на небольшом экране высветилось несколько аморфных образований, наслаивающихся друг на друга.

– О! Просто настоящее поле смерти! – отметил Павел, глядя через плечо Нестерова. – Советую тебе ступать осторожнее, братец. А то превратишься в хорошо прожаренного ходока с хрустящей корочкой быстрее, чем успеешь сказать слово «мама!».

– Спасибо, я уже понял, – огрызнулся Роман и, пару раз нерешительно сжав и разжав пальцы, схватился за ручку тяжелой железной двери.

Ничего не произошло, и сталкер, облегченно выдохнув, потянул ее на себя. Давно вышедший из строя механизм поддался с тяжелым угрожающим скрипом, изнутри пахнуло гарью и омерзительной вонью сгоревшей плоти и расплавившейся пластмассы. Выругавшись, Роман отпрянул назад и, вытащив из подсумка противогаз, быстро натянул его на лицо.

– Хммм, а я думал, за столько лет запах должен был выветриться, – озвучил общую мысль Павел.

– Это же Зона, здесь все происходит не так, как в обычном мире, – пробормотал Роман и, подняв автомат, шагнул в темноту обугленного подъезда. – Часы здесь могут превращаться в годы, а месяцы проходить за пару минут.

– Тебе виднее, – хмыкнул Павел, зайдя следом.

В облицованном почерневшим и растрескавшимся кафелем помещении стоял полумрак, который не мог разогнать даже свет, падающий с улицы сквозь распахнутую настежь входную дверь. Казалось, сами солнечные лучи избегают касаться про́клятого дома. По правую руку расположились ряды выгоревших ящиков для писем. Часть из них рухнула на пол и так и осталась лежать металлической грудой. Луч света от подствольного фонаря выхватил ступеньки, уводящие вверх, к распахнутым створкам лифтовых шахт. Стараясь ступать как можно медленнее, Роман обогнул два широких черных пятна, расположившихся прямо на полу и отмечавших собой очаги огненных аномалий. Подняв взгляд вверх, Нестеров различил, что ловушки Зоны, наплевав на все законы физики, разместились даже на потолке, готовые обрушить вниз на неосторожного путника потоки пламени. Пламени, с легкостью сжигающего даже самые современные комплекты защиты и в считаные секунды испаряющего плоть с костей.

Поднявшись на первый этаж, сталкер приблизился к лифтам и заглянул в один из них. В лицо Нестерову полыхнуло жаром, и на мгновение ему показалось, что он смотрит прямо в преисподнюю. Весь приямок лифта заполняла оранжевая раскаленная субстанция, от которой поднимались потоки горячего воздуха, уходящие вверх по лифтовой шахте. Где-то там наверху висела кабина лифта, в полу которой зияла огромная оплавленная дыра. Откуда внутри обычной панельной многоэтажки взялась вулканическая лава, почему она за столько лет не остыла и почему не распространяется, оставалось загадкой. Мало того, жар, от которого стекла противогаза моментально запотели, абсолютно не ощущался снаружи лифта, буквально в полуметре от пылающей огненной бездны.

– Н-да, наш дом всегда был теплым и гостеприимным, но эта встреча уж слишком жаркая! – объявил Павел, сидящий на ступеньках лестницы на один пролет выше.

Не дождавшись реакции брата, младший Нестеров сам рассмеялся собственной шутке, закрыв глаза и запрокинув голову назад. Роман вздохнул. Павел предстал перед ним именно таким, каким он был последние полгода своей жизни, когда двое братьев служили на Периметре и когда боль от потери жены и сына, погибших в ночь превращения Москвы в Новую Зону, окончательно и бесповоротно сломала его. Тогда Павел прятал зияющую в душе пустоту за маской из нескончаемого потока плохих, неуместных шуток и напускного пренебрежения всем вокруг, слишком часто переходящего в откровенный цинизм.

– Прости меня, младший. Я ведь и тебя не смог уберечь, – с горечью в голосе прошептал сталкер и, пройдя мимо все еще ухмыляющегося брата, двинулся вверх по лестнице.

На каждом следующем этаже перед глазами Романа представала одна и та же картина. Почерневшие стены, пластиковые лампы над тамбурами, превращенные чудовищным жаром в спекшиеся бесформенные гроздья, и монолитные тяжелые двери квартир, похожие на плиты непотревоженных склепов. Предположение оказалось верным – никто из рыскавших по брошенной Москве мародеров не решился входить в дом, от которого детектор аномалий начинал сходить с ума и остервенело бить стрелкой в красном секторе, чуть ли не вопя: «Идиот! Вали отсюда, пока жив!» А Роман, не слушая высокоточный прибор, продолжал идти в самое сердце сгоревшего дома.

* * *

На пятом этаже Нестеров остановился. Сталкер почувствовал, что ему становится тяжело дышать, а инстинктивное желание развернуться и, промчавшись вниз по лестнице, со всех ног бежать подальше из этого страшного места стало практически непреодолимым. Закашлявшись, Роман пошатнулся и оперся рукой о стену.

– Эй, ты чего? Братец? – голос Павла долетал словно со дна глубокого колодца.

Пробормотав что-то нечленораздельное, Нестеров привалился спиной к обугленной стене и медленно сполз по ней, оставив на покрытом сажей бетоне длинную чистую полосу. Павел присел рядом на корточки и, сжав плечо Романа, затормошил брата.

– Эй! Эй, не отключайся! Слышишь меня? Тебя тут никто не откачает! Я всего лишь глюк, и мы оба это знаем!

Роман помотал головой, перед глазами все плыло, лицо Павла начало превращаться в прозрачную посмертную маску.

– Старший, а ты вообще давно фильтры в противогазе менял? – Младший Нестеров наклонился вперед и извлек из подсумка на поясе Романа новый металлический цилиндр с предупреждающими маркировками. – А то, по-моему, тот, который на тебе сейчас, вообще с дыркой в днище.

– Я… Э-э… – Роман неопределенно помахал рукой, его взгляд стал мутным.

– На вот! И прекрати тут помирать, я сказал! – Павел с силой сунул фильтр в ладонь брата.

Роман слабо сжал в пальцах холодный металлический предмет и вновь закашлял.

– Вот же черт… – Павел заглянул брату в глаза. – Наглотался все-таки этой дряни… А ну давай меняй фильтр! Чего ты ждешь? Похоронную бригаду?

Роман поморщился от крика в самое ухо и, с трудом справляясь с тошнотой, поднял руку к лицу. Нащупал нижнее крепление и медленно, предательски соскальзывающими пальцами выкрутил испорченный фильтр. Не удержав, уронил, и тот упал на пол, со звоном поскакав вниз по ступеням.

– Так, хорошо. Полпути пройдено, осталось чуть-чуть, – хлопотал рядом Павел, его шепот раздавался попеременно то в левом, то в правом ухе. – Теперь поставь новый, и готово. Ты же с этим справишься, да?

Нестеров стиснул зубы и, чувствуя, что теряет сознание, из последних сил вкрутил на место свежий фильтр. С шипением защитный клапан открылся, и очищенный воздух хлынул в легкие. Выдохнув, Роман откинулся назад и, прислонившись затылком к стене, потерял сознание.

* * *

Когда Роман вновь открыл глаза, Павел сидел на полу напротив него, вытянув ноги и поигрывая невесть откуда взявшимся боевым ножом. Заметив, как брат шевельнулся, младший Нестеров поднял взгляд и осклабился.

– О, очухался наконец-то! – объявил он. – А я и не знал, что ты у нас такая кисейная барышня, чтобы в обморок чуть что грохаться.

– Сколько я пробыл без сознания? – пропустив колкость брата мимо ушей, осведомился Роман.

В горле все еще першило от вдыхания ядовитого воздуха, а глаза продолжали слегка слезиться. Сталкер не понимал, каким образом он не замечал симптомов отравления, пока не стало слишком поздно.

– А я почем знаю? – пожал плечами Павел, вставая. – Часы-то у тебя.

Роман скосил глаза на крупный механический циферблат на левой руке. Стрелки шли в обратную сторону.

– М-да, не очень информативно, – прокомментировал младший Нестеров.

Захрипев, Роман попытался подняться, но перед глазами помутилось, и он опустился обратно.

– Сиди уже, умник! Надышался газом, теперь жди, пока выветрится. – Павел прошелся по лестничной клетке, водя лезвием ножа по стенам. Мерзкий скрежет заставил Романа поморщиться и стиснуть зубы, однако никаких следов на покрытой копотью поверхности не оставалось.

– У тебя аптечка в кармане рюкзака, – подсказал Павел, остановившись. – Открой ее и достань желтый шприц. Это…

– Да знаю, фамилотин-4, – откликнулся Роман, сдергивая с синей упаковки с красным крестом защитную пленку. – Сильнодействующий антидот и общеукрепляющее в одном флаконе. Создается посредством обработки смеси из нескольких лекарственных препаратов излучением от артефакта «Лазарь». Применяется военными сталкерами после укуса ядовитых мутантов. Особенно популярно у частей ЦАЯ в Центральноафриканских и Латиноамериканских Зонах.

Нестеров извлек наружу короткий безыгольный инъектор и закатал рукав камуфляжной куртки.

– Всегда меня в тебе восхищало то, как ты недостаток ума с лихвой компенсируешь своей прекрасной памятью и любовью к чтению, – сообщил Павел. – Ты ведь прочел всю доступную простым смертным литературу ЦАЯ, посвященную Зонам. Даже тем, в которых ты явно никогда не побываешь. Типа Антарктической.

– Хочешь жить – умей вертеться, – пробормотал Роман и, приставив рабочий конец инъектора к локтевой впадине, принялся сжимать и разжимать кулак свободной руки.

Через мгновение по всему телу начало растекаться приятное тепло, и Роман, выдохнув, убрал опустошенный шприц обратно в аптечку. Павел усмехнулся:

– Я хотел сказать, что ты забиваешь голову кучей ненужной информации, но ладно, если считаешь мои слова комплиментом, то я не буду тебя разубеждать.

Ничего не ответив, Роман медленно поднялся, держась за стену, и посмотрел вокруг. Головокружение постепенно спало, вместе с ним пропали дрожь в суставах и тупая ноющая боль в мышцах. Созданная на основе даров Зоны химия делала свое дело. Уже спустя минуту Роман мог стоять без посторонней помощи, а еще через три чувствовал себя так, словно готов пробежать марафонскую дистанцию, даже не вспотев.

– Ну что? Готов к финальному рывку? – поинтересовался Павел, вставая рядом с одной из дверей.

Дерматиновая обивка на ней сгорела, обнажив прочный стальной каркас. Ни номера, ни линзы глазка на ней не было. Только голый почерневший металл.

– Да, готов, – ответил Роман и, помедлив, добавил: – Насколько можно быть к такому готовым.

Нестеров полез в нагрудный карман и вытащил оттуда ключи. Их он хранил в прикроватной тумбочке в «Санатории». Вместе с другими оставшимися от прошлой жизни вещами: жетонами Павла, его обгоревшей зажигалкой и единственной уцелевшей семейной фотографией. На ней было запечатлено то столь далекое время, когда в мире еще не было гниющих язв Зон, а профессия «сталкер» существовала лишь в книгах писателей-фантастов.

Покрутив в пальцах ключ, Роман медленно вставил его в замочную скважину, словно боясь того, что он не подойдет. Подошел.

С силой провернул. Один, второй раз. Старый механизм поддавался неохотно, и в какой-то момент Нестерову показалось, что ключ вот-вот переломится, но этого не произошло. С оглушительным в гнетущей тишине подъезда щелчком дверь открылась. Глубоко вдохнув, Роман взялся за ручку.

Шагнув вперед, Павел останавливающе положил ладонь брату на грудь.

– Уверен, что хочешь этого? – в последний раз спросил он. – Ты же не знаешь, что там внутри.

– Мы оба не знаем, – коротко ответил Роман, взглянув младшему Нестерову в глаза.

Тот в который раз ухмыльнулся и, отступив, сделал приглашающий жест рукой.

– Ну, тогда после вас! – объявил он, издевательски расшаркавшись.

– Какой же ты все-таки козел, – прошептал Роман и потянул на себя дверь квартиры.

Тяжелая металлическая створка поддалась неожиданно легко, с глухим скрипом распахнувшись наружу и открыв взорам братьев черный тоннель сгоревшего коридора.

Подняв автомат и прорезав темноту лучом подствольного фонаря, Роман шагнул внутрь первым. Павел неслышной тенью заскользил следом, не оставляя следов на толстом слое пепла, покрывающем пол. Огонь не пощадил ничего, оставив лишь голые кирпичные стены и обратив в прах мебель и личные вещи бывших владельцев. Миновав пустую прихожую, сталкер на мгновение задержался на пороге большой комнаты с широким окном, прежде чем войти в нее. В мозгу вспыхнули обрывки воспоминаний, закружившись хороводом отдельных видений из прошлого. Праздники и обычные семейные вечера. Дни рождения и Новые года. Застолье по случаю получения Павлом университетского диплома. Проводы Романа в армию. Его возвращение в дом, где уже звенел детский смех сына Павла, родившегося, пока «дядя Рома» служил по контракту…

Под подошвой армейского ботинка Нестерова что-то хрустнуло, вырвав сталкера из цепкой хватки воспоминаний. Вздрогнув, Роман медленно скосил глаза вниз, подняв ногу. На полу лежала раздавленная им человеческая кость. Ее осколки вдавились в след от ноги Нестерова, отпечатавшийся на слое пепла. Сталкер моргнул, чувствуя нарастающую дрожь. Мир завертелся перед глазами, и мужчина, пошатнувшись, рванул с головы противогаз. В следующую секунду его вырвало.

– Фу-у-у, какие мы нервные, – произнес Павел. – Ты чего это, старший? Скелет никогда не видел?

Роман закашлялся, сплевывая едкую желчь, пахнущую химикатами из-за введенного в организм антидота. Затем поднял на брата слезящиеся глаза.

– Ты что, не понимаешь? – выдохнул он.

– Не понимаю чего? – На лице Павла было искреннее изумление.

– Эти кости… Это могли быть мама с папой… может быть, Света или даже Темка… И я… я на них наступил…

Роман вновь содрогнулся и замотал головой.

– Ну, наступил и наступил, делов-то, – поморщился Павел. – Я думал, что-то серьезное случилось.

Нестеров моргнул, пораженный словами брата.

– Ты… Как ты можешь быть таким черствым? – едва слышно спросил он.

Павел страдальчески закатил глаза.

– Ой, ну ладно! Если тебе от этого будет легче! – объявил он и, вскинув руки, бухнулся на колени рядом с Романом. – О боже! Почему? Почему они умерли?! Ах какое горе! Как ужасно, как трагично!

Павел на мгновение замолчал, а затем посмотрел на брата. Его взгляд стал холодным и жестким.

– Доволен? – злобно спросил он. – Этого ты от меня хочешь? Хочешь, чтобы все в нашей семье были рыцарями печального образа вроде тебя?

Роман, ничего не ответив, вытер остатки рвоты с подбородка рукавом и, распрямившись, медленно подошел к стоящему в углу у стены металлическому каркасу. Это были остатки детской кроватки. Нестеров закрыл глаза, увидев на дне россыпь маленьких костей.

Чья-то рука легла ему на плечо.

– Прости, старший. Мы сделали все, что могли, – неожиданно мягким голосом сказал Павел. – Не вини себя. Мы ни за что бы не успели вовремя. Ты и так, не задумываясь, пожертвовал всем, пытаясь их спасти. А еще ты не дал мне сойти с ума от горя. Помнишь, что ты мне говорил тогда, когда мы оба были в карантине и когда мне сообщили, что Светы и Артема нет в списках выживших?

– Что? – Роман вопросительно кивнул.

– Ты каждый день повторял мне, что они уже в лучшем мире. Что мы должны помнить о них, а не скорбеть. Что они смотрят на нас и что мы еще встретимся. Помнишь это? Ты дал мне надежду, научил меня жить с этой зияющей раной на месте сердца. Так что давай ты не будешь раскисать, братец. Договорились?

– Я ведь не смог спасти тебя, – откликнулся Нестеров, все еще не открывая глаз, чтобы не дать слезам потечь. – Не смог, как ни старался. Ты был единственным оставшимся у меня членом семьи, и я потерял и тебя.

Павел хмыкнул, из его голоса пропали теплые нотки. Вернулась колкая язвительность, и Роман понял, что брат вновь усмехается.

– Так, Ром, заканчивай сопли жевать, ага? Я вообще-то жив, и ты меня видел. Да, с рожей у меня дела сейчас не очень, но это все еще я, так что все, давай успокаивайся и пошли отсюда. Долг павшим ты, что называется, отдал. Теперь пора подумать и о живых. Твои друзья и шеф, наверное, сейчас с ума сходят там, на базе. А еще я – настоящий я вместе с моей бандой фанатиков в черном – тоже где-то тут, судя по всему, ошиваюсь и явно тебя разыскиваю. Поэтому вытер нюни и вперед, как ты меня и учил!

Лежащая на плече ладонь исчезла, и Роман позволил себе наконец открыть глаза. Обернувшись, он хотел было что-то сказать в ответ брату, но тут снаружи дома раздался рев двигателей и последовавший за ними визг тормозов. Сидящий на подоконнике Павел выглянул наружу и присвистнул:

– Ого, братец! А это, по ходу дела, за тобой приехали!

Сбросив оцепенение, Роман кинулся к окну и, прижавшись спиной к стене, осторожно посмотрел в указанном Павлом направлении.

Возле дома, криво затормозив на широкой площадке, предназначенной для пожарной техники, стояли два темно-серых «Хаммера» и один колесный бронетранспортер. Из них выбегали бойцы в одинаковом городском камуфляже и, вскидывая оружие, исчезали под козырьком подъезда. Мгновение спустя до Романа донеслось, как внизу хлопнула тяжелая стальная дверь, а еще через несколько секунд топот ног перекрыл голос, показавшийся оглушительным в тишине заброшенного дома:

– Пятый этаж! Вторая дверь слева! Все помнят брифинг? Роман Нестеров не должен выйти из здания живым!

Глава 2. Прах и пепел

Конвой двигался по разбитой грунтовой дороге, проложенной сквозь старую просеку. Справа и слева у обочины лежали штабеля гнилых деревьев, спиленных строительной техникой и так никогда и не использованных. Возможно, из них собирались делать шпалы для амбициозного проекта железной дороги, соединяющей все лагеря ученых с главной военной базой у Рубежа. Впрочем, после того, как несколько автоматических рельсоукладчиков по непонятной причине свалились с насыпи и сгорели в полях аномалий, а сопровождавших их солдат и техников сожрали мимикримы, от этой затеи отказались, вернувшись к более привычным регулярным вертолетным рейсам. Так что теперь сваленные стволы вместе с брошенными лесопильными машинами медленно гнили под бесконечным моросящим дождем Зоны.

Шекспир опустил монокуляр и несколько раз моргнул, давая глазам отдохнуть. Военный сталкер, лежащий на вершине одного из высоких поросших редким лесом холмов, посмотрел вдаль. Туда, где у самого горизонта в серое слепое небо упиралась красно-белая труба энергоблока, охваченная стальным каркасом. Над ней вновь разливалось ядовитое свечение, похожее на перевернутое северное сияние.

– Сегодня-завтра Выплеск будет, – отметил Бурый, проследив за взглядом напарника. – Не самый мощный, но все же не хотелось бы попасть под него на открытом пространстве.

– Не попадем, – сухо откликнулся Шекспир, глядя на поднимающиеся над лесом панельные многоэтажки Припяти.

Где-то там, на улицах мертвого города, бродили кровожадные мутанты, в подъездах шептали смутные тени, а на крышах укрывались снайперы «Обелиска», безжалостно охотящиеся на незваных гостей. Чуть ближе, невидимые отсюда, раскинулись заброшенные деревни и опустевшие армейские склады, над которыми поднимались антенны гигантского радарного комплекса, более известного как Сжигатель Разума. На его проржавевших стальных фермах плясали электрические разряды и горели огни святого Эльма.

Оторвавшись от созерцания пугающей, но в то же время гипнотической красоты дождливой Зоны, Шекспир вновь посмотрел вниз.

Конвой уже преодолел половину пути по открытой насыпи возле холма и скоро должен был скрыться в густых зарослях Ржавого леса. Впереди него двигались трое сталкеров в сером городском камуфляже «Urban», выступавших проводниками. Следом за ними медленно, чтобы не попасть в аномалии, тащились угольно-черные грузовики, сопровождаемые пешими бойцами в темной униформе с западным оружием в руках. Замыкал всю процессию невесть как проведенный в Зону тяжелый танк, в башне которого торчал стрелок, водящий из стороны в сторону стволом стационарного пулемета.

– Вот же черт! – выдохнул лежащий рядом Бурый, изучающий военную колонну через бинокль. – И это только небольшая рейдовая группа! Прав ты был, у них тут действительно целая армия.

– И это только в Старой Зоне, – кивнул Шекспир, наблюдая нашивку в виде черного прямоугольника на рукаве одного из солдат. – ЦАЯ подтвердил активность ячеек «Обсидиана» в Зонах по всему миру. Эти ублюдки готовят что-то очень крупное, а мы до сих пор понятия не имеем, что именно.

Напарники помолчали, глядя вслед удаляющемуся конвою.

– Мне знаешь что интересно, – проговорил Бурый. – Каким боком им удалось склонить на свою сторону обелисковцев? Эти психи же ни с кем дружить не хотят, все бормочут про свой обожаемый Обелиск, стоящий на АЭС, и стреляют в сталкеров, слишком близко подходящих к Припяти.

Шекспир помедлил с ответом, словно обдумывая что-то. Наконец он произнес:

– Помнишь, этой зимой мы вместе со сталкерами из Московской Зоны наблюдали, как люди из «Обсидиана» встречались с духовными лидерами «Обелиска» на ЧАЭС?

– Ну? – Бурый отложил бинокль в сторону и повернулся к другу.

– Ну вот. Чумачечие с АЭС признали в наших ребятах в черном своих собратьев по вере в свет Обелиска, величие Зоны и необходимость создания Зоны планетарного масштаба. Так что теперь они им всячески помогают, а «Обсидиан» с их помощью уже четыре месяца как вывозит из законсервированных лабораторий по всей Старой Зоне некое оборудование.

– Что за оборудование? – Бурый удивленно приподнял бровь. – Я же уже говорил, там ничего ценного нет.

– А хрен их знает. Все попытки это выяснить не увенчались успехом. Последнего из наших внедренных агентов нашли выброшенным у Рубежа с пришитым к лицу противогазом и следами многочисленных пыток на теле. Парня так и не откачали, он умер по дороге в госпиталь.

– Жесть, – прокомментировал услышанное Бурый. – Так, значит, наша цель влезть в Х-22, кишащую бойцами этого твоего «Обсидиана», и подглядеть, чего это они там собираются умыкнуть?

– Ну да, – кивнул Шекспир. – А еще у меня есть новые приказы, думаю, они тебя обрадуют. Нам разрешили, если получится, пустить пулю в голову Павлу Нестерову и таким образом заметно ослабить, а может, и вовсе вывести из игры все боевое крыло организации.

– Ага, и попутно избежать поимки, чтобы нам тоже не пришили что-нибудь к чему-нибудь, – медленно протянул Бурый. – И как мы это с тобой сделаем? Главный вход в лабораторию для нас закрыт. У тебя есть какой-нибудь запасной вариант?

– Есть, – откликнулся Шекспир, дождавшись, когда гул моторов прошедшего внизу конвоя стихнет в отдалении. – Давай поднимайся, расскажу по дороге.

Шекспир выполз из зарослей сухих кустов, послуживших укрытием для напарников, и, распрямившись, зашагал прочь.

– А? Что? – опешил Бурый, затем, спохватившись, подобрал с земли свой дробовик и поспешил следом за военсталкером.

Вдвоем мужчины углубились в редкий лес, состоящий преимущественно из кривых, выродившихся от радиации деревьев, и двинулись вверх по склону.

– Когда я понял, что дело труба и придется вновь самому лезть в Зону, – начал Шекспир, поднимаясь по узкой пологой тропе, вьющейся между покрытых лишайником валунов, – я закопался с головой в архивы и нашел все, что можно было получить при моем уровне допуска. Немного, конечно, но примерную карту расположения ключевых лабораторий я все же смог достать…

– Стой, подожди. – Бурый удивленно посмотрел на друга. – Ты хочешь сказать, что у тебя был недостаточный доступ? Бред какой-то… Ты же у нас теперь важная птица, полковник разведки Центра Аномальных Явлений, все дела.

– Так-то оно так, – кивнул Шекспир. – Вот только для большинства файлов, связанных с исследованиями в Старой Зоне, нужен министерский допуск, не меньше. Видно, не самые тут благостные эксперименты проводились, раз такая секретность. Ну да ладно. Того, что я нашел, нам с тобой вполне хватит. По крайней мере должно.

Военсталкер перешагнул через поваленное дерево и выбрался на широкую поляну, окруженную с трех сторон лесом. С четвертой открывался головокружительный вид на Зону Отчуждения, раскинувшуюся у подножия холма. Далеко на востоке по небу двигалась крошечная черная точка боевого вертолета, направляющегося куда-то в сторону Озера.

– Так чего ты нашел-то? – осведомился Бурый, поднявшийся следом и теперь восстанавливающий дыхание.

– Вот это, – ответил Шекспир, указав на вросший в землю в центре поляны и покрытый травой бетонный круг. – Лаборатория Х-25 по сети подземных туннелей соединяется с Х-22. Можно сказать, это наш черный ход. Пройдем через Х-25 и выйдем прямо за спины бойцам «Обсидиана».

Бурый медленно обошел вокруг цементного кольца с ржавой металлической крышкой сверху. На ней виднелся обломанный круг запорного механизма.

– Выглядит не очень внушительно, – наконец признался сталкер. – Я ожидал чего-то большего.

– Опять тебя все не впечатляет… И чего ты ждал на этот раз? Бункера с лифтом, как в Сумрачной Долине? – Шекспир загнал кромку саперной лопатки в зазор под крышкой люка и, напрягшись, медленно провернул.

С неприятным скрежетом ржавая створка приподнялась, с нее посыпались комья земли.

– Будь другом, подсоби, – прохрипел Шекспир, запуская пальцы в образовавшуюся дырку.

Кивнув, Бурый наклонился рядом. Вдвоем напарники откинули крышку в сторону.

– Вот так, – одобрительно проворчал Шекспир, обтряхивая ладони.

Военный сталкер извлек из кармана фонарик и щелкнул по кнопке включения. Луч света прорезал темноту узкой вертикальной шахты, выхватив голые бетонные стены и ржавую металлическую лестницу, обрывающуюся метрах в трех впереди. Дна видно не было.

– Не боись, здесь гораздо глубже, чем кажется, – усмехнулся Шекспир и подмигнул другу.

Мужчина, скинув с плеч рюкзак, открыл верхний клапан и вытащил наружу сложенную бухту троса.

Бурый, упершись одной ногой в бетонное основание, с неодобрением смотрел в глубь технического колодца.

– А почему бы не воспользоваться нормальным входом? – поинтересовался он. – Или данные о его месторасположении ты тоже не нашел?

Шекспир тем временем обвязал веревку вокруг самого крепкого на вид дерева и, лязгнув защелкой, несколько раз подергал, проверяя, выдержит ли она. Затем вернулся обратно к черному провалу шахты и, примерившись, швырнул бухту внутрь.

– Нашел я его, – откликнулся Шекспир, глядя, как разматывающийся трос исчезает в темноте. – А еще его нашли местные сталкеры и даже, естественно, залезли внутрь.

– И?

– И не нашли там ничего интересного, – сообщил военсталкер, первым берясь за веревку и упираясь ногами в стену узкого колодца. – Главный вход в Х-25 затоплен, и оттуда пройти дальше первой камеры не представляется возможным. Так что либо мы с тобой спускаемся здесь, либо остаемся снаружи и сосем лапу, пока «Обсидиан» занимается своими делами там внутри.

* * *

Роман вдавил спусковой крючок в ту же секунду, как в дверном проеме показался первый темный силуэт. Автомат задрожал в руках сталкера, выплевывая смертоносные заряды и освещая брошенную квартиру янтарным светом дульного пламени. Косая очередь рассекла коридор, и вооруженный человек, вскрикнув, завалился назад, осев на кафельный пол лестничной клетки. За секунду до того, как пули выбили алые фонтанчики из груди нападавшего, Роман успел мельком рассмотреть его. Серый камуфляж, западная штурмовая винтовка, безликий армейский противогаз. Наемник.

– Минус один, – одобрительно зашипел Павел. – А я и не знал, что ты, братец, перестал бояться замарать руки!

Снаружи раздались раздраженные голоса, кто-то схватил бездыханное тело за воротник куртки и оттащил с линии обстрела. Следом за этим последовала короткая пауза, а затем в дверь квартиры один за другим влетели два крутящихся вокруг своей оси овальных предмета. Роман выругался, узнав осколочные наступательные гранаты, поскакавшие по полу ему под ноги. В замкнутом пространстве сгоревшей комнаты они с легкостью превратят его в кровавый фарш. Развернувшись вокруг своей оси, сталкер бросился к окну, вскочил на подоконник и, замерев на мгновение, спрыгнул вниз.

Приземлившись этажом ниже на пол незастекленного балкона, Нестеров сгруппировался и, откатившись в сторону, закрыл голову руками. Через секунду наверху громыхнуло так, что затряслись стены, а из квартиры, где секунду назад был сталкер, вылетело пламя, вышвырнувшее наружу горящие обломки оконной рамы. Пролетев по дуге, они врезались в асфальтовую площадку перед домом и с сухим треском разлетелись вдребезги.

Затряся головой, Роман приподнялся и часто заморгал. Перед глазами все плыло, в ушах стоял звон.

– Твою же мать… – выдохнул сталкер, пытаясь справиться с оглушением.

Подтащив к себе за ремень автомат, Нестеров встал на колени и заглянул через распахнутую балконную дверь в комнату. Внутри все покрывал точно такой же не потревоженный никем слой пепла и валялись остатки сгоревшей мебели. Тут и там чернели обугленные кости. В боковой стене виднелась широкая дыра с кривыми краями, ведущая в соседнюю квартиру. Каким образом она здесь появилась, оставалось загадкой, но разбираться Роману было явно некогда: восстановившийся слух донес до него глухие удары. Кто-то методично бил во входную дверь чем-то очень тяжелым.

– Ну чего разлегся-то? – осведомился Павел, парящий за спиной Нестерова, словно бес-искуситель. – Валить надо! Или ты хочешь остаться здесь и поближе познакомиться со своими убийцами?

Прохрипев что-то в ответ, Роман поднялся на ноги и, подхватив автомат, бросился внутрь. Как раз вовремя, потому что через секунду то место, где он только что лежал, прошили пули – высунувшийся в окно верхнего этажа наемник обстрелял балкон неприцельной очередью и крикнул что-то в закрепленную на груди рацию. В следующий момент входная дверь в конце коридора сорвалась с петель и, подняв настоящий вихрь из пепла, рухнула на пол. За ней замелькал свет подствольных фонарей, и показалась массивная фигура в экзоскелете, держащая в руках полицейский таран. Выругавшись, Роман прыгнул вперед, приземлившись на живот и откатившись в сторону. Раздался грохот выстрелов, над его головой промчались две короткие очереди, и следом за ними двое наемников вбежали в квартиру. Роман не целясь полоснул из автомата прямо перед собой. Бежавший слева противник вскрикнул и отлетел, отброшенный несколькими попаданиями в грудь. Мертвое тело врезалось в стенной шкаф и, пробив собой хлипкие створки, упало внутрь. Второй наемник поспешил укрыться в проходе на кухню, когда несколько пуль выбили из стены рядом с ними фонтанчики бетонной крошки. Роман рискнул приподнять голову и увидел, что дверной проем заполнила собой громадная тень. С мрачным ревом заплечного генератора и лязгом сервоприводов экзоскелет наклонил голову и вошел в квартиру. Броня на правой руке с серией щелчков разошлась, выпустив наружу трехствольный пулемет.

– Чертовы недоумки, – выдохнул пилот, осветив Романа светом из громадных забранных решеткой фонарей на груди. – Все нужно делать самому!

Человек в тяжелом шлеме, подсвеченном призрачным сиянием голографических прицельных матриц, направил на Нестерова оружие. Сталкер стиснул зубы, понимая, что в этот раз он уже точно не убежит. Пулемет начал, все убыстряясь, раскручиваться.

А затем сверху раздался истошный крик, и за ним последовал оглушительный грохот, как если бы этажом выше взорвался склад боеприпасов. Оба – сталкер и офицер в экзоскелете – подняли глаза на обугленный потолок. Здание сотряс тяжелый удар, от чего сверху посыпалась почерневшая штукатурка.

– Что за… – успел выдохнуть наемник, когда на бронированные плечи экзоскелета обрушились хлопья черной пыли.

Послышался треск, и рация на груди бойца разразилась безумными воплями. Через мгновение глухой щелчок обрубил крики, и повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь гудением сочленений экзоскелета. А затем с яростным ревом сквозь потолок рухнуло что-то бесплотное. Оно было похоже на огненный вихрь, внутри которого проступали призрачные лица, искаженные мукой. Следом за первым показались еще два, один из них выскользнул из-под закрытой двери в соседнюю квартиру.

Роман почувствовал, как волосы у него на затылке встают дыбом, а по спине, несмотря на обжигающий жар, исходящий от существ, выступил холодный пот. Сталкер понял, почему все другие твари Зоны обходили разрушенный дом десятой дорогой. Потому что внутри него поселились огненные плакальщики. Редкие, чрезвычайно живучие и гораздо более злобные, чем их электрические собратья, встреченные Нестеровым и людьми из ЦАЯ на объекте «Горный Хрусталь» четыре месяца назад.

– Вашу мать! Это что вообще такое?! – завопил офицер наемников.

Его экзоскелет повернулся, широко расставив ноги для устойчивости, а пулемет на руке дал длинную очередь в одного из огненных призраков, кружащихся вокруг боевого доспеха. Пули прошили мутанта насквозь, не причинив тому особого вреда, и, лишь раскалившись добела, попадали на пол. Тварь истошно взвыла и, увеличившись в размерах, обвилась вокруг торса продолжающего стрелять экзоскелета. Выступившее в пламени перекошенное лицо превратилась в копию лица офицера наемников, что-то кричащего и продолжающего жать на гашетку, а затем плакальщик нахлынул на человека, поглотив его внутри своего раскаленного чрева. Экзоскелет сделал неуверенный шаг назад, краска на наплечниках запузырилась и потекла вниз с обугливающейся брони, а где-то внутри визжал сгорающий заживо наемник. Второй уцелевший боец, до этого укрывшийся от выстрелов Нестерова на кухне, кинулся было к двери из квартиры, надеясь сбежать от мутантов, но одна из кружащихся вокруг прогорающего экзоскелета тварей резко развернулась в его сторону и скользнула следом, преградив собой выход на лестничную клетку. Наемник завопил что-то нечленораздельное и открыл огонь, но его пули, как и выпущенные до этого офицером, не причинили монстру какого-либо вреда. Огненный вихрь лишь на секунду отпрянул, а затем с ревом подался вперед. Автомат в руках наемника побелел от жара, и мужчина, вскрикнув, выронил его, поднеся обожженные ладони к лицу. Дальнейшего Роман уже не видел. Воспользовавшись тем, что плакальщики отвлеклись на своих жертв, Нестеров поднялся с пола и бросился к дыре в стене. Нырнув в нее головой вперед, Роман только сейчас понял, что у соседней квартиры нет пола и вместо него зияет огромный черный провал. Но поворачивать назад было уже поздно. За спиной раздался преисполненный муки крик, заглушенный ревом разъяренных мутантов, и Роман Нестеров полетел в темноту.

* * *

Подошвы армейских ботинок с негромким стуком коснулись сухого бетона, и Шекспир, отпустив трос, отступил в сторону. Луч света от закрепленного у него на шлеме фонаря прорезал темноту узкого пыльного коридора, расположенного строго перпендикулярно колодцу шахты. Через пару секунд рядом показался Бурый. Сталкер сделал шаг назад от веревки и запрокинул голову наверх, глядя на сереющий далеко в вышине кусочек пасмурного неба.

– Н-да… подниматься обратно будет редкостным геморроем, – проворчал он, подергав за трос.

– Ну, либо это, либо, если ты найдешь по дороге акваланг, можем попробовать через главный вход, – усмехнулся Шекспир, вытаскивая из подсумка планшет и включая на нем карту подземелья.

GPS, искаженный помехами от аномалий, на такой глубине уже не ловил, поэтому военсталкер полагался на более примитивный метод в виде фотографий планов лаборатории.

– Ладно, если все пройдет гладко, то мы с тобой зацепим лишь малую часть от всего подземного комплекса. Пройдем, что называется, по самой кромочке, – сообщил Шекспир, приближая и отдаляя переплетение линий на экране.

– А если нет? – Бурый заглянул другу через плечо.

– Просто молись, чтобы этого «если нет» не случилось. А то мы с тобой будем тут бродить до Второго пришествия. – Шекспир обернулся на напарника. – Ты таблетки принял?

Бурый удивленно моргнул.

– Нет? Какие еще таблетки?

– От головы, блин! – Военсталкер раздраженно поморщился. – Судя по сохранившимся отчетам, на объекте сильное пси-излучение. Во многом именно из-за него тут все и прикрыли.

Выругавшись, Бурый сбросил с плеч рюкзак и принялся рыться в нем, ища аптечку.

– И ты только сейчас мне об этом говоришь? – осведомился он, вытаскивая желтый квадрат научного медпакета. – Тоже мне друг, называется! А если бы у меня мозги вскипели, пока мы спускались?

Шекспир слегка пожал плечами:

– Ну, извини, запамятовал. Я-то, как ты знаешь, вообще никогда с этим проблем не испытываю. – Военсталкер постучал по слегка выступающему ободу, идущему вокруг его шлема.

Под ним внутри был впаян толстый железный обруч – простая и эффективная защита, придуманная еще в те времена, когда Старую Зону только начали изучать.

– Запамятовал он! Козел! – пробормотал Бурый, кидая в рот горсть разноцветных таблеток и запивая их все из фляжки. – Знал бы заранее, ни за что бы сюда с тобой не полез!

Шекспир оставил без внимания ворчание друга и, лишь подняв автомат, двинулся вперед, туда, где техническая шахта, в которой они находились, смыкалась с центральным коридором недалеко от внутреннего КПП.

Минут через десять блуждания в узком затянутом паутиной коридоре сталкеры остановились перед ржавой металлической дверью с кодовым замком. В ней на уровне глаз виднелось небольшое отверстие, закрытое грязным пуленепробиваемым стеклом.

– И как мы дальше? – осведомился Бурый. – Нам постучать? Или, может быть, ты знаешь код?

– Код я знаю, но здание обесточено, – рассеянно откликнулся Шекспир, водящий рукой по поверхности двери. – К счастью, от старости у этих конкретно моделей отваливаются магниты. Так что…

Примерившись, военный сталкер ударил ногой рядом с замком. Раздался громкий лязг, и Шекспир несколько раз повторил свое действие. В стене что-то хрустнуло, и дверь, заскрипев, отошла на пару сантиметров в сторону. В образовавшемся проеме показались торчащие из стены провода.

– И теперь запоры остались примагничены к двери, но вывалились из стены, и с замком их соединяют лишь эти провода, – объяснил мужчина, вытаскивая нож.

Шекспир осторожно провел им, рассекая пучки кабелей.

– И ты все это вычитал в своем архиве? – с недоверием спросил Бурый, наблюдающий за действиями напарника.

– Конечно, нет, – хмыкнул военный, толкая створку вперед. – Я ведь не только штаны в штабах просиживаю вообще-то. Если ты уже забыл, мы с тобой встретились, когда я был в Зоне на одиночной операции.

– Забудешь с тобой, как же, – проворчал Бурый. – Ты до сих пор считаешь, что я сам бы не отбился от тех наемников.

– С пулей в ноге и пятью патронами в автомате? Всенепременно! – усмехнулся Шекспир, спускаясь по ступеням, обнаружившимся за дверью.

Короткая лестница выводила в огромный проход с полукруглым потолком, где с легкостью могли бы разъехаться два армейских грузовика. Пол здесь покрывал толстый слой пыли, но свет фонаря выхватил из темноты что-то бесформенное, лежащее возле двери.

– Кости, – мрачно констатировал Бурый, опустившись на корточки и рассматривая находку. – Много костей.

– Ученые, – подтвердил Шекспир, указав на истлевшие останки белых лабораторных халатов. – Судя по тому, как они лежат, они пытались бежать.

– Куда и, что гораздо более важно, от чего? – спросил Бурый, поднимая взгляд на друга.

– Оттуда. – Шекспир развернулся, и свет его налобного фонаря прошелся по гладким стенам с выцветшими трафаретными указателями.

Буквально в двух десятках метров впереди потолок полого уходил вниз и смыкался с полом. Нет, не с полом. Блики поскакали по ровной, словно черное зеркало, поверхности воды.

– Затопленная часть лаборатории? – скорее утвердительно, нежели вопросительно произнес Бурый.

– Именно. Х-25 находится достаточно близко к реке Припять, так что комплекс спроектировали таким образом, чтобы в случае угрозы большую часть помещений можно было бы затопить одним нажатием кнопки.

– Думаешь, случилась авария и система по ошибке открыла затворы? – Бурый с подозрением смотрел на воду, словно она таила в себе смертельную угрозу.

– Или же что-то пошло не так, и персоналу пришлось в срочном порядке использовать крайние меры, чтобы не дать этому чему-то вырваться с нижних ярусов наверх. Но мы же с тобой не собираемся это выяснять, да?

Шекспир отвернулся и, хлопнув напарника по плечу, первым пошел в противоположном направлении.

– То есть тебя не смущает, что здесь все умерли? – окликнул его Бурый, все еще глядящий в мутные глубины.

– Ну они же уже умерли, – пожал плечами Шекспир, перешагивающий через валяющиеся на бетонном полу скелеты. – И притом давно.

– Но что могло их здесь убить, если они убежали от воды? – настаивал Бурый, нагнавший друга.

Шекспир резко остановился и открыл было рот, но мгновение спустя обоих сталкеров окатил яркий свет.

– Никому не двигаться! – раздался усиленный мегафоном голос. – Назовите себя!

– Твою-то мать, – выдохнул Шекспир, прикрывая глаза рукой от слепящего света прожекторов.

Мужчина попытался рассмотреть говорившего, но лучи тяжелых фонарей били прямо в глаза, и разобрать что-либо за ними было невозможно.

– А говоришь, все умерли, – прошипел Бурый.

– Немедленно назовите себя, или мы откроем огонь! – повторил тот же голос.

Как ни странно, но в гулком коридоре он не создавал никакого эха.

– Полковник Олег Посевной! Оперативная разведка Центра Аномальных Явлений! – крикнул Шекспир, держа руки с раскрытыми ладонями так, чтобы их было видно.

А затем другой, испуганный тонкий голос раздался из-за спин сталкеров:

– Это твари! Они прорвались! Бегите! Бегите отсюда!

Повисло тяжелое молчание. Шекспир вздрогнул, поняв, что сейчас произойдет.

– Ложись! – выдохнул он, опрокидывая Бурого на пол и падая рядом с ним, накрывая голову руками.

Мгновение спустя загрохотал пулемет. Под покатым потолком заплясали отсветы дульного пламени. Послышались вопли и влажный звук плоти, рвущейся под градом пуль. Кто-то кричал что-то нечленораздельное оттуда, где валялись истлевшие останки сотрудников лаборатории, и этот крик был полон боли и отчаяния.

Прищурившись, Шекспир пытался различить стоящих за установленными поперек проезда пулеметными точками, но видел лишь смутные силуэты. А затем со стороны затопленной части коридора послышался топот десятков ног. Босые ступни шлепали по холодному бетону, сливаясь в однообразный гул. С трудом повернув голову, военсталкер поглядел в темноту, стараясь найти источник шума. Сначала ему показалось, что в коридоре никого нет, а затем на самой границе освещенной зоны промелькнули черные тени.

Они были похожи на людей, но не имели никакой внешности. Просто сгустки темноты, с легкостью поглощающей свет мощных прожекторов, стоящих на баррикадах. Сотни одинаковых человекоподобных фигур бежали на пулеметы, перескакивая через своих собратьев, вливаясь друг в друга, двигаясь по потолку и стенам столь же легко, как и по полу. Загадочные существа пронеслись над лежащими сталкерами и, словно громадная приливная волна, налетев на баррикады, перевалились через них. Мгновение спустя раздались истошные вопли. Пулеметы смолкли, и вместо них загрохотали автоматы, затявкали табельные пистолеты. Через несколько секунд стрельба захлебнулась и стихла. Раздался звон, и прожектора один за другим погасли. Наступила гнетущая тишина.

Шекспир ждал смерти. Ждал, что вот-вот в него вопьются тысячи тонких зубов, или же незримое воздействие остановит его сердце, или случится еще что-нибудь похуже.

Ничего не было. Военсталкер лишь слышал свое прерывистое дыхание и сердце, грохочущее в груди. Медленно мужчина открыл глаза и оглянулся. Свет от налобного фонаря прорезал темноту.

В коридоре было пусто.

Рядом заворочался Бурый, что-то нецензурно бормочущий и пытающийся прийти в себя.

– Что это было? – наконец выдохнул он, поднимая на друга испуганный взгляд.

– Понятия не имею, – медленно ответил Шекспир, вставая.

Держа автомат наготове, военсталкер приблизился к баррикадам. Те были сделаны из наспех накиданных мешков с песком, покрытых толстым слоем пыли. В полукруглых точках торчали тяжелые проржавевшие пулеметы, стволы которых оказались погнуты кверху. Позади них возвышались два громадных прожектора на колесных платформах. Оба источника света оказались разбиты вдребезги, а осколки забранных решеткой линз валялись разбросанными по полу. А еще всюду была старая засохшая кровь и сотни потускневших от времени стреляных гильз.

– Что здесь случилось? – негромко осведомился Бурый.

Сталкер говорил шепотом, словно боялся повышать голос.

– Их всех убили, – коротко откликнулся Шекспир, обходящий баррикады и рассматривающий кровавые следы.

Брызги летели так, словно несостоявшихся защитников периметра рвали на части.

– Кто? – Бурый встал рядом с другом, глядя на уничтоженный блокпост. – Что это были за маленькие черные человечки? Да-да, я тоже, мать их, их видел, Шекс!

Шекспир обернулся на друга, и тот сглотнул, увидев в глазах полковника Олега Посевного редкую для него эмоцию. Страх.

– Это были кошмары, – тихо произнес он.

* * *

Роман приземлился на груду обугленных досок и рухнувших перекрытий, больно ударившись грудью и животом. Воздух вылетел из легких, а в боку неприятно хрустнуло, пронзив всю левую сторону тела резкой болью. Сталкер мог лишь надеяться, что ребро не сломалось, а только треснуло. Закашлявшись, Нестеров перевернулся на спину и скатился с горы обломков, уставившись сквозь дыру в потолке на верхнюю квартиру.

– Вот же черт… – выдохнул сталкер и, подтянув под себя ноги, попытался подняться с пола.

Весь верхний этаж горел. Огонь лизал и без того обгоревшие стены и медленно сползал вниз, в комнату, где лежал Нестеров. Аномальное пламя, казалось, обладало собственным разумом, змеясь по почерневшему бетону, словно щупальца. Впрочем, оно и обладало разумом в каком-то смысле – ведь его источником были плакальщики. Один из мутантов неторопливо вплыл в проем в стене и начал спускаться вниз. Роман вскинул автомат, но затем опустил, вспомнив горький опыт наемников, пытавшихся убить мутантов, и просто бросился к двери. За его спиной раздался вой, смешанный из скорбного плача и яростного рева, и тварь метнулась за ним. Из ее огненного чрева вывалился обгоревший скелет и, рухнув на пол, разбился в сухой прах. Вместе с ним там остался лежать оплавленный кусок металла, в который превратился бельгийский автомат сгоревшего наемника.

Роман с размаху налетел плечом на дверь, и та, к его невероятной радости, затрещала. Сталкер ударил еще несколько раз, изрыгая проклятия от боли в боку и разбивая в кровь руку, но в результате почерневший дверной косяк не выдержал, и вся конструкция обрушилась прогоревшей трухой на лестничную клетку. Вместе с ней туда же выпал и Нестеров, успевший в последний момент распластаться на полу, прежде чем над его головой, опалив рюкзак, промчался ревущий огненный призрак, исчезнувший в противоположной стене. Подхватив автомат и чертыхаясь из-за горячего металла, обжигающего ладони, Роман бросился вниз по ступеням. За его спиной из дверей квартиры, в которой он был еще минуту назад, вырвалось пламя. Неосторожные наемники взрывом гранаты потревожили спящие аномалии, и теперь весь дом постепенно превращался в одну огромную огненную ловушку.

Сталкер несся вниз по лестнице, периодически останавливаясь, хватаясь рукой за стену и пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Одна из таких задержек и спасла ему жизнь. Прямо на него из раскрытой двери квартиры выскочил боец в сером камуфляже. На мгновение взгляды обоих мужчин встретились, и Роман успел прочесть в глазах своего противника изумление. А затем Нестеров ударом ноги отправил наемника вниз по ступеням. С громким грохотом и хрустом ломающихся костей тот скатился на один пролет вниз и привалился спиной к стене у раскрытого мусоропровода. Что-то хрипя, наемник рванул с пояса пистолет.

Автомат дернулся в руках Нестерова, плюнув свинцом, и голова бойца в противогазе откинулась назад, окрасив стену позади него красным. Роман пробежал мимо, перескочив через ноги убитого. Через несколько секунд тело в сером камуфляже исчезло в пламени, несущемся вниз по ступеням подобно огненной лавине.

Выскочив в холл, сталкер перепрыгнул через опрокинутые и выгоревшие дотла почтовые ящики и, навалившись на тяжелую металлическую дверь, распахнул ее. После заполненного дымом и гарью подъезда свежий воздух опьянял. За спиной на улицу выкатился вал аномального пламени, лизнувшего асфальт перед домом и остановившегося, тая на глазах. Роман тяжело задышал, упершись ладонями в колени, кашляя и отхаркивая черную мокроту. Только через секунду он вспомнил о стоящих возле здания машинах наемников. Обернувшись, сталкер увидел, как из соседнего подъезда выбегают фигуры в сером камуфляже. За ними по пятам мчалось пламя, выкатившееся из дверей, словно приливная волна, и теперь неохотно отпускающее свою жертву. Двоих наемников, ковылявших последними и тащившими на плечах сильно обгоревшего товарища, обдало аномальным огнем, и все трое моментально превратились в вопящие факелы. Мужчины заметались, пытаясь сбить с себя пламя, но через считаные секунды повалились на землю, затихнув. Чудовищный жар с легкостью плавил металлические детали экипировки, а плоть заставлял стекать с костей. От трупов поднимался черный жирный дым и разносился смрад паленого мяса. На Нестерова никто уже не обращал внимания: уцелевшие наемники спешили запрыгнуть в свои машины и унести ноги.

Выдохнув, Роман поспешил прочь, держась за разрывающийся от боли бок и периодически сотрясаясь в приступах тяжелого кашля. Прежде чем перевалиться через низенький забор и скрыться в разросшихся кустах, Нестеров поглядел через плечо.

Девятиэтажный дом вновь полыхал, как тогда, в роковую ночь превращения Москвы в Зону. Пламя вырывалось из каждого окна, а густой дым поднимался к небу, закрывая собой солнце. С ревом двигателей «Хаммеры» сорвались с места и помчались прочь. Следом за ними поспешил бронетранспортер. Солдат, стоящий за пулеметом в башне, качнулся от резкого разворота и, схватившись за поручень, исчез в люке.

Роман криво ухмыльнулся, а затем грузно осел на землю и, повалившись на спину, позволил себе потерять сознание.

* * *

Шаги гулко отдавались в полумраке пыльного коридора. Пройдя по центральной хорде до громадных заблокированных гермоворот, мужчины свернули в один из боковых проходов, выбранных Шекспиром в качестве кратчайшего маршрута. Бурый, впрочем, не был согласен с таким направлением, поскольку успел прочитать на карте-плане помещений лаконичную надпись «Лаборатории псионики» поверх комнат, к которым они приближались.

Всю дорогу от уничтоженного блокпоста напарники хранили напряженное молчание, тщетно вглядываясь в темноту в поисках угрозы и вскидывая оружие от каждого подозрительного звука. В конце концов нервы Бурого не выдержали, и он, встав поперек прохода, окликнул друга:

– Ты мне ответишь наконец или нет?! Что еще за долбаные кошмары?!

Шекспир, остановившись, вздохнул, а затем обернулся на сталкера.

– Я тебе повторяю. Ты правда не захочешь этого знать.

Бурый выругался и, шагнув вперед, схватил напарника за воротник.

– Слушай, Шекс! Мы с тобой застряли посреди огромной подземной лаборатории, в которой обитает нечто, что укокошило хорошо подготовленных солдат на укрепленном блокпосте меньше чем за десять секунд. Так что ты сейчас же прекратишь играть в защитника моей психики и от и до расскажешь мне, кто такие кошмары, что они не поделили с охранниками этого комплекса и, самое главное, как их мочить!

Бурый выпалил все это, глядя военному прямо в глаза. Шекспир вздохнул, затем кивнул и, мягко сняв руку сталкера со своей шеи, произнес:

– Ладно, ты прав. Прости.

Бурый моргнул, затем, отстранившись, махнул ладонью.

– И ты меня тоже, брат. Я это… Я просто все еще в некотором офиге от того, что мы с тобой наблюдали. И потому, признаюсь честно, мне жуть как страшно. До чертиков. Последний раз меня так трясло, когда на меня мимикрим в подземельях под Сельхозпромом выскочил.

Шекспир вновь кивнул.

– И я тебя нисколько за это не виню. Кошмары – это полное дерьмо, и то, что мы с тобой их встретили, серьезно осложняет нам дело. Потому что я абсолютно уверен, что шум, издаваемый генераторами Х-22, запущенными бойцами «Обсидиана», привлечет этих гадов в лабораторию. Короче, кошмары – это такие порождения Зоны, питающиеся излучением пси-поля и ноосферой. Если говорить проще, их порождают людские страхи. Официальной причиной закрытия Х-25 было объявлено слишком сильное псионическое излучение. Что-то в толще земли под комплексом, уж не знаю что, фонило пси-энергией так, что мама не горюй. Именно поисками этого чего-то и были заняты исследователи, работавшие на объекте. Изначально серьезных проблем никто не заметил, лишь несколько человек пожаловались на бессонницу или ночные приступы паники. Но постепенно ситуация ухудшалась, у сотрудников начались галлюцинации, спонтанные вспышки агрессии, по комплексу прокатилась череда самоубийств. Не спасла даже ротация персонала. В итоге лабораторию пришлось закрыть, а весь научный состав забрали на Большую землю. По крайней мере так было написано в рапорте, который я прочитал.

Бурый усмехнулся и покачал головой.

– Если мне каждый раз будут давать один сольдо, когда про очередную заброшенную лабораторию в Зоне станут говорить, что она была эвакуирована…

– Ну извини, – пожал плечами Шексипр. – За что купил, за то и продаю.

– Ну а что дальше-то было? – поторопил друга сталкер.

– А ничего. Я счел, что комплекс будет пуст и удобен для нашего с тобой марш-броска. А в итоге оказалось, что, пытаясь спастись от одних проблем, мы встретили гораздо большие.

– Да это я уже понял, – махнул рукой Бурый. – У нас с тобой всегда так. Ты очень умный, только твоя светлая башка никогда не учитывает, что работать нам приходится в Зоне, где все даже самые стройные планы летят к чертям. Мне вот что интересно. Откуда взялись эти твои кошмары и как так получилось, что они тут всех сожрали?

– Ну… – Шекспир почесал затылок. – До этого я их встречал лишь однажды, и то не сам, а на записях с камер видеонаблюдения в уничтоженном научном лагере на Гиблых болотах. Там они тоже порвали всех на мелкие кусочки и растворились с первыми лучами солнца. Так что я могу предположить, что, возможно, яйцеголовые все-таки добурились до источника пси-излучения, и, когда они его нашли, переполненная страхом и чувством безысходности ноосфера лаборатории лопнула, и отовсюду полезли эти твари.

– То есть как такового источника у них нет? Гнезда там или чего-нибудь еще?

– Нет. Их выпускает сознание человека. Мозговые импульсы резонируют с пси-полем и становятся ключом.

– В смысле, если я, скажем, будучи под пси-воздействием в Глухом Разломе на Заводе, страшно испугаюсь, то там тоже вылезут эти уродцы?

– В принципе да, – кивнул Шекспир. – Только немного, и они быстро пропадут. Не любят эти твари свежего воздуха и света.

– Понятно. А здесь, значит, была целая подземная лаборатория, полная перепуганных людей, и каждый подпитывал своим ужасом дыру, из которой все перли и перли эти твари, – мрачно выдохнул Бурый. – Теперь ясно, откуда их столько взялось.

Он помедлил, затем с надеждой поднял взгляд.

– Но ведь то, что мы видели, произошло очень давно, – произнес сталкер. – Может, все эти кошмары уже сами испарились?

– Надеюсь, что так, хотя я бы не был столь оптимистичен, – пробормотал Шекспир. – То, что мы видели, называется остаточной тенью. В местах с сильным псионическим излучением у людей случаются подобные галлюцинации. Тем более здесь, в подземном лабиринте, где пси-поле резонирует о гладкие бетонные поверхности.

– То есть, чем быстрее мы отсюда свалим, тем меньше галюнов словим?

– Именно, – кивнул Шекспир, выглядывая в боковой проход, а затем маня друга за собой. – Чисто. Ну, как чисто… Труп здесь.

Напарники вышли в пыльный коридор и приблизились к телу. Мертвец сидел, привалившись спиной к стене, его руки безвольно лежали вдоль тела. Головы не было. Вернее, она была с чудовищной силой смята, так что куски плоти, осколки черепа и металл шлема слились в единое целое. На бетоне позади виднелись брызги засохшей крови, образовывающие причудливые узоры. Судя по состоянию трупа, с момента смерти не прошло и нескольких часов, однако устаревшая камуфляжная форма и нашивки «Научного Дивизиона Рубежа», расформированного пятнадцать лет назад, наводили на другие мысли.

– Что за чертовщина такая? – выдохнул Бурый, останавливаясь и осматривая покойника. – Я такую одежку видел на вояках с Рубежа, еще когда только-только пришел в Зону! Сейчас же всем «Ратники» выдали, а это дерьмо, которое ни от одной аномалии не защищает, к черту списали за ненадобностью.

Шекспир опустился на корточки и стволом автомата отогнул пропитанный кровью воротник униформы. Луч фонаря осветил висящий на шее пропуск. С фотографии смотрел молодой улыбающийся парень лет двадцати пяти.

– Иванов В. А. Сержант, – прочел Шекспир. – Внутренняя охрана объекта Х-25. Допуск в сектора четыре, семь и общие помещения.

Военсталкер обернулся на друга.

– Мужик точно отсюда, – сообщил он.

Бурый кивнул.

– Вот только это не объясняет, почему он выглядит так, как если бы его убили только что, когда все, что осталось от его коллег, – это истлевшие кости!

Шекспир распрямился, продолжая глядеть на тело.

– Понятия не имею, – наконец вздохнул он и, развернувшись, направился дальше по коридору, в сторону виднеющейся там двери.

– А ты пропуск взять не хочешь? – окликнул его Бурый, все еще стоящий рядом с трупом.

– Зачем? – Шекспир на ходу махнул рукой. – Комплекс же обесточен. Его ключ-карта сейчас всего лишь кусок пластика.

Военный остановился перед очередной железной бронированной створкой. На этот раз вместо панели с кодом был тяжелый запорный механизм с ржавым колесом по центру.

– К тому же, – начал Шекспир, положив руки на металлический обруч и глядя в мутное окошко на двери, – сектора четыре и семь находятся в затопленной части лабораторий. Так что даже если бы электричество было, то без аквалангов нам этот пропуск не поможет.

Военсталкер стиснул зубы и, захрипев, попытался провернуть колесо.

– Ух… Застряла, зараза. Лучше подсоби-ка мне, – пробормотал он, подзывая друга.

Кивнув, Бурый встал рядом и также схватился за поворотный механизм. Вдвоем напарники навалились на колесо, и оно с глухим скрипом неохотно поддалось. С той стороны раздались щелчки расходящихся запоров, и вскоре дверь, лязгнув, отворилась. За ней обнаружились узкие железные мостки с ограждением высотой до пояса. Противоположный конец помещения терялся во мраке, как и его пол. Казалось, сталкеры собираются войти в огромную, заполненную клубящейся тьмой пещеру. Шекспир поднял фонарь над головой, пытаясь достать лучом света до другой стены. Бесполезно. Мостки уходили в бесконечность, а под ними пролегала глубокая бетонная пропасть.

– А может, мы это?.. Не пойдем туда, а? – осведомился Бурый. – Мне, конечно, наверное, просто кажется, но, по-моему, там что-то шевелится.

– Это самый кратчайший путь до перехода в Х-22, – откликнулся Шекспир, продолжающий резать тьму фонарем. – К тому же после затопления, возможно, единственный.

Сейчас военсталкер мог с уверенностью сказать, что ему не показалось. Темнота в следующем помещении действительно поглощала свет. Мощный армейский фонарь, с которым в самых глубоких подземельях Зоны было светло, как днем, здесь с трудом выхватывал из клубящегося сумрака первые двадцать метров мостков.

– Самый кратчайший не значит самый безопасный, – проворчал Бурый. – Я вот тебе рассказывал, как мы однажды к энергоблоку ходили?

– Тихо! – резко скомандовал Шекспир, щурясь и вглядываясь во тьму. – Я точно что-то слышал.

Оба мужчины замерли, напряженно смотря во мрак. В его глубине что-то перетекало, словно клубы густого дыма. Хотя, может быть, это была всего лишь игра воображения.

– Давай-ка назад… – одними губами произнес Шекспир. – Медленно и спокойно. Без резких движений.

Военсталкер сделал осторожный шаг от двери. А затем слышанный ранее звук повторился. Негромкое бульканье. Только в этот раз оно было позади двоих людей. Не сговариваясь, напарники обернулись, вскидывая оружие.

– Да твою-то мать! – выдохнул Бурый. – Это еще что за хрень?

Пол коридора затягивало черной жижей, сочащейся из вентиляционных отверстий под потолком. Вязкая маслянистая дрянь, пузырясь, стекала по стенам, быстро заполняя собой все свободное пространство. Один из ручейков достиг левого ботинка Бурого, и сталкер, выругавшись, отдернул ногу.

– Надо валить, – пробормотал Шекспир.

– Ага! И притом быстро! – Бурый безнадежно оглянулся на хищную темноту, клубящуюся за порогом бронированной двери.

Черная жижа тем временем заструилась по плечам трупа, сбегая по истлевшей камуфляжной форме чернильными водопадами. Густой поток хлынул в зияющую дыру на месте черепа, исчезая внутри мертвеца. Несколько мгновений ничего не происходило, а затем один из иссушенных пальцев вздрогнул. Тяжелая судорога прошла по останкам Иванова, и мертвец развернул остатки головы в сторону сталкеров, словно мог видеть их.

– Шекс?! – выдохнул Бурый, в его голосе сквозил настоящий страх. – Это что, черт побери, такое?!

С хрустом изуродованный труп подался вперед, отрываясь от стены. Ноги в армейских ботинках заскребли по полу, когда оживший мертвец подогнул колени и медленно встал. Черная жижа поднялась над осколками нижней челюсти, сформировав перетекающее нечто, по форме напоминающее голову. В его недрах зажглись два горящих пятна.

– Не знаю! Просто стреляй! – откликнулся Шекспир, вскидывая к плечу автомат.

Бурый спустил курок, дробовик дернулся в его руках, оглушительно громыхнув в узком коридоре. Десятки дробинок впились в грудь жуткого создания. «Иванов» покачнулся, из образовавшихся на его теле пулевых отверстий хлынула все та же темная жидкость. Причем не струйкой, как должна была бы кровь, а потоком, словно из пробитой бочки. Однако тварь, завладевшая трупом военного, кажется, не испытала по этому поводу особых неудобств и лишь сделала еще один шаг вперед.

Шекспир поймал «голову», если так можно было назвать сформированный из жижи овал, в перекрестие прицела и вдавил спуск. Автомат выплюнул раскаленный свинец, и пули одна за другой вошли между горящими пятнами, похожими на глаза. Чтобы просто исчезнуть. Вопреки ожиданиям военсталкера они не вылетели с другой стороны вместе с фонтаном мутной черной дряни. Перетекающая вязкая жидкость поглотила их без следа. Даже входного отверстия не осталось.

– Что же это за чертовщина такая?! – пробормотал Бурый.

На «лице» монстра возникло третье оранжевое переливающееся пятно. На этот раз на уровне рта. Пару секунд оно меняло форму, а затем искривилось в том, что могло быть только хищным оскалом.

– Бежим! – скомандовал Шекспир, разворачиваясь. – Бежим, я сказал!

Повторять не пришлось. Напарники сорвались с места и за пару мгновений преодолели путь до раскрытой двери. Перескочив порог, Шекспир пропустил внутрь Бурого и сразу же с силой захлопнул бронированную створку. Вдвоем мужчины провернули ржавое колесо запорного механизма, раздался лязг входящих в пазы металлических стержней, и сталкеры оказались в полной темноте.

* * *

Очнулся Роман лишь через несколько часов, когда одержимый огненными призраками дом вновь превратился в безмолвные почерневшие руины. Открыв глаза, сталкер долго глядел в темнеющее вечернее небо, на котором уже начали проступать первые звезды. Редкие неторопливые облака были окрашены в охряный цвет светом заходящего солнца. Даже закат в Зоне был искажен и выглядел пугающе. Казалось, что умирающее светило падает за черные скелеты антенн, чтобы уже больше никогда не подняться.

Галлюцинация, принявшая облик Павла, куда-то исчезла, и Нестеров нехотя признался себе, что он рад этому. Вколов во все еще ноющий бок две дозы обезболивающего и наспех перевязав кровоточащее плечо, Роман двинулся в путь обратно к Периметру.

С этого момента прошло около сорока минут, и, судя по карте, идти Нестерову оставалось еще около полутора часов.

Тяжело вздохнув от постепенно возвращающейся боли, сталкер привалился спиной к ржавому борту брошенного микроавтобуса, давая себе короткую передышку. Как и на пути сюда, Роман брел по пустому проспекту, заполненному полусгнившими автомобилями, а солнце за его спиной окрашивало уцелевшие стекла в окнах высотных домов в оранжевые тона. Взявшись рукой за бок, Нестеров заглянул внутрь «Газели». В салоне, как и в большинстве оставленных машин Новой Зоны, сидели скелеты в полуистлевшей одежде.

Роман негромко, устало выругался и отвернулся. На самом краю зрения сталкер различил какое-то движение и, вскинув автомат, опустился на корточки за опрокинутым такси, стоящим рядом. Боль из сломанного ребра пронзила левую половину тела, и Нестеров, зашипев, стиснул зубы. Держа оружие наготове, мужчина выглянул из укрытия.

Ничего. Улица была пуста, и лишь в отдалении ветер шевелил ветвями чахлых кустов, растущих на тротуаре.

– Проклятье, уже мерещится всякое, – пробормотал сталкер, поднимаясь.

Роман выдохнул и хотел было, развернувшись, продолжить свой путь, когда огромная черная тень выскользнула из разбитых окон верхнего этажа ближайшего жилого дома и, расправив длинные узкие крылья, рухнула вниз.

– Твою-то мать! – выдохнул Нестеров, делая шаг назад и вскидывая оружие.

Времени, чтобы прицелиться, у сталкера не было, и Роман просто вдавил спусковой крючок, выпуская весь магазин. Сухо щелкнул боек, а тварь, как ни в чем не бывало пропустив сквозь себя пули, исчезнувшие в ней, словно в вихре дыма, разинула пасть, полную острых зубов. Спикировав вниз, мутант полетел прямо на Нестерова, скользя над ржавыми автомобилями и сшибая уцелевшие антенны.

– Да ложись, чтоб тебя! – раздался над самым ухом голос Павла, заставивший Романа броситься в сторону и рухнуть в проход между двумя брошенными легковушками.

Черная тень, оставляя за собой длинный шлейф призрачного тумана, промчалась прямо над головой сталкера и исчезла из поля зрения.

– Вот же черт… – прошипел Нестеров, чувствуя, как от удара об асфальт бок со сломанным ребром наполняется болью.

Медленно, ожидая повторного нападения, Роман поднялся на локтях и поглядел вперед.

Весь проспект на сколько хватало глаз был пуст. Темнеющее небо вдалеке смыкалось с едва видимой отсюда серой стеной Периметра, возвышающейся над горизонтом. Нестеров тяжело выдохнул и попытался встать на ноги.

А затем его спину окатило огнем, и по всему телу сталкера прошел жестокий спазм, заставивший мужчину повалиться на асфальт, содрогаясь в конвульсиях и истекая пеной изо рта.

Из-за брошенных автомобилей поднялись двое и направились к хрипящему сталкеру. Один из них опустил громоздкий шоковый пистолет, окрашенный в желто-черные предупреждающие тона. Его напарник дотронулся до закрепленной на груди рации.

– Семь-Девять, прием? Это Семь-Четыре. Давай сюда. У нас тут нарушитель Периметра, – сообщил он.

Из динамика послышался трещащий помехами ответ:

– Принято, сейчас буду.

Роман почувствовал, как ему в бок уперся тяжелый армейский ботинок. Болезненный пинок под ребра перевернул сталкера на спину. Нестеров хотел вскрикнуть от боли, но ни один мускул не слушался своего владельца, впав в безвольную апатию.

Над ним склонились два человека в камуфляжных комплектах брони «Ратник». Лица обоих скрывали противогазы, на плечах висели «абаканы».

– Ты его не слишком сильно приложил? – осведомился стоящий слева.

– В самый раз, – проворчал его напарник, убирая в кобуру шоковый пистолет. – Он, видать, совсем психический. Видал, как он в воздух палить начал ни с того ни с сего?

Второй солдат усмехнулся и обернулся, словно ожидая кого-то.

– Да они все конченые, – откликнулся он. – Кто сюда, в этот гребаный могильник, в здравом уме полезет?

Где-то недалеко раздался рев работающего двигателя. Какая-то тяжелая машина быстро приближалась.

– О, Холм уже здесь, – продолжил он, посмотрев в сторону источника звука. – Ну что, давай паковать клиента?

Солдат с шоковым пистолетом поглядел на напарника.

– А может, просто грохнем, и хрен с ним? Оформлять его еще, военной полиции передавать, с бумажками маяться. Ему же все равно явно сдохнуть не терпится, раз в Зону пошел.

Второй боец ДОПа – а Роман уже не сомневался, что это именно патрульные с Периметра, – помедлил с ответом, затем хмыкнул и, как показалось Нестерову, ухмыльнулся под маской.

– Твоя взяла. Я тоже не хочу сегодня штаны за отчетами просиживать из-за того, что этому кретину захотелось помародерствовать.

Военный снял с плеча автомат и направил ствол Роману в лицо.

* * *

Раздался щелчок, и темноту прорезал луч подствольного фонаря. За ним последовал еще один. Тени расступились, и мощные лучи света выхватили высокий бетонный потолок с выключенными лампами. Скользнули вниз по стене и остановились на ржавой бронированной двери. Напарники затаили дыхание. Пару секунд ничего не происходило, а затем с той стороны послышался глухой удар. За ним еще один и еще. Кто-то колотил чем-то по створке, и звучало это так, как если бы этим чем-то был полицейский таран. Сталкеры, не сговариваясь, сделали шаг назад и вновь подняли оружие. Хоть пули и не могли причинить загадочной твари вред, но так они хотя бы подсознательно чувствовали себя увереннее. Удары продолжали сыпаться, но древняя конструкция оказалась надежнее, и вскоре их ярость начала сходить на нет. Постепенно «град» превратился в усталое постукивание, а последний пинок по створке и вовсе, казалось, был сделан скорее от досады, нежели от желания монстра добраться до вкусной человечины. Затем из-за двери послышался влажный шлепок, и все стихло.

Несколько долгих секунд напарники не решались даже вдохнуть, слушая тишину. Наконец Шекспир кивнул и, опустив указательный палец, выдохнул.

– Вроде ушел, – неуверенно произнес он.

– Что это за тварь была? – в который раз уже спросил Бурый.

– Да пес его знает. – Шекспир поморщился, все еще с опаской глядя на дверь. – Может, какая-то разновидность плакальщика, заселяющая трупы. А может, там ничего и не было вовсе, а мы с тобой под пси-воздействием. Таблетки таблетками, а галюны никто не отменял.

– Лихие такие галюны, – пробормотал Бурый и потряс ногой, сбрасывая остатки черной жижи, налипшей на подошву ботинка.

– Ну, есть и хорошие новости… – Шекспир отвернулся и скользнул лучом фонаря по дальней стене помещения.

На ней обнаружились скошенные под углом окна, закрытые металлическими ставнями. Вероятно, раньше, когда здесь еще велись эксперименты, за ними находился пункт управления или комната наблюдения.

– Во-первых, если верить планам, на другой стороне этого зала расположен внешний транспортный контур лаборатории. А от него сделана смычка, соединяющая комплекс с X-25. Так что на самом деле мы почти на месте.

– А во-вторых? – Бурый подошел к ограждению мостков и взглянул вниз, осветив далекий кафельный пол и обломки какого-то громоздкого оборудования.

– А во-вторых, тьма, которая, как ты помнишь, здесь была, куда-то исчезла.

– Угу… Вытекла наружу и вселилась в беднягу Иванова, – пробормотал сталкер.

– Может быть, – Шекспир неопределенно пожал плечами и сделал несколько шагов вперед.

Старые подвесные мостки протяжно заскрипели и покачнулись, заставив военного схватиться за поручень.

– Идем быстро, но аккуратно. Здесь все совсем на соплях держится, – произнес Шекспир, осторожно перешагивая через дыры с равными краями.

– Рядом с тобой вся моя жизнь на соплях держится, – проворчал Бурый, следуя за другом.

Вдвоем сталкеры добрались до середины мостков и остановились, чтобы перевести дух. По мере продвижения по лаборатории пси-воздействие постепенно усиливалось, и это чувствовали оба. У Бурого ныла голова, и он периодически массировал виски, пытаясь прогнать боль, а Шекспир регулярно вытирал тыльной стороной ладони бегущий из носа кровавый ручеек.

– Ничего… Немного осталось, – процедил военсталкер и указал вперед: – Видишь, где лестница? Вот нам туда.

Бурый поднял взгляд, посмотрев в указанном направлении. Действительно, прямо с мостков поднимались ступеньки, ведущие к еще одной железной двери. По левую руку от нее вдоль стены шли те самые закрытые ставнями окна, увиденные ранее. Сталкер кивнул, и от этого действия перед его глазами побежали темные пятна. Эффект принятых препаратов постепенно заканчивался. Бурый даже думать не хотел о том, что с ним случится, если он все еще будет в лаборатории, когда лекарства перестанут действовать. Медленная и мучительная смерть от разрушения головного мозга была наименее худшим из сценариев.

Сталкер несколько раз моргнул, пытаясь сосредоточиться на одной точке и сделать шаг вперед. Ему это почти удалось, когда мостки под ним неожиданно вздрогнули. А затем во всем зале включился свет.

Потолочные лампы зажглись одновременно, распространяя вокруг мерное гудение. Несмотря на солидный возраст, ни одна из них не то что не лопнула, но даже не замигала.

– Что за черт? – выдохнул Бурый, чувствуя, как у него подкашиваются ноги.

Снизу раздались голоса, и сталкер, схватившись за поручень, перегнулся через ограждение, чтобы взглянуть в зал.

В центре помещения возвышалось громадное – около тридцати метров в диаметре – стальное кольцо. От многочисленных разъемов на его корпусе тянулись толстые кабели, извивающиеся по полу словно лианы. Большинство из них было подсоединено к измерительным приборам и компьютерным терминалам, но часть уходила куда-то в стены. Само кольцо оказалось установлено на широкий постамент, к которому вел длинный пандус. Возле него виднелась группа людей в белых халатах. Ученые что-то горячо обсуждали, один даже яростно жестикулировал, размахивая кипой распечаток. Еще несколько ходили по залу, проверяя показания на мониторах и набирая последовательности команд на выдвижных клавиатурах. В отдалении – снаружи внешнего контура, очерченного на полу красным кафелем, – стояли фигуры в камуфляже и противогазах. Их руки покоились на висящих на шее автоматах. Не слишком угрожающе, но достаточно, чтобы за пару секунд сдвинуть оружие вбок и тут же открыть веерный огонь. На плече у каждого бойца синела нашивка «Научного Дивизиона Рубежа». Военная охрана. У солдат из этих подразделений всегда было только две задачи: ценой собственной жизни защищать ученых, проводящих опыты в лабораториях категории «Х», и в случае необходимости провести быструю и милосердную ликвидацию своих подопечных. Ну или же пасть жертвами вырвавшихся на свободу результатов их неудачных экспериментов. Такое тоже случалось сплошь и рядом.

– Шекс? Ты видишь то же, что и я? – спросил Бурый и тут же стиснул зубы от нестерпимой головной боли.

Шекспир не ответил, а повернуться у сталкера не было никакой возможности. Невидимая сила пришпилила его к месту, словно игла коллекционера бабочку, заставляя неотрывно следить за разворачивающимися внизу событиями.

Из раскрывшихся в дальнем конце помещения двойных дверей вышел человек. На нем был оранжевый скафандр повышенной защиты с дополнительными бронированными вставками на груди и спине. Точно такую же амуницию использовали в Зоне ученые, выходящие из лабораторий в рейды. Шлем с зеркальным забралом мужчина нес под мышкой. На его лице застыла суровая решимость, как у человека, сделавшего трудный выбор.

Все разговоры моментально стихли, а взгляды обратились к Скафандру, как его за глаза окрестил Бурый.

– Я сам пойду! – громко объявил мужчина, перешагивая через выложенную на полу линию и приближаясь к своим коллегам. – И не надо ничего говорить! Я уже все решил! Нет резона рисковать кем-то еще. Это мое открытие… Так что будет и мой триумф. Или же моя, и только моя, смерть.

Остальные переглянулись. Один – тот, что держал в руках распечатки, – выступил вперед:

– Но, профессор, послушайте! Это же сущее самоубийство! – Он взмахнул руками и попытался подсунуть под нос Скафандру какую-то бумагу. – Вы же сами видели! Электромагнитное поле по ту сторону портала нестабильно, а радиация зашкаливает! Там настоящая Зона! Не тот отголосок, который выплеснулся в наш мир после экспериментов под ЧАЭС! Не тот обрубок, огрызок, который мы видим здесь! Это подлинная Зона! Иной мир…

– Что вы мне пересказываете суть моих же исследований, Андрей Сергеевич? Как будто не я все это и открыл! – Скафандр отмахнулся и шагнул вперед.

– Но мы же уже потеряли три исследовательских зонда! Вы сами видели то, что они показали нам! Они не продержались там и минуты!

– Именно поэтому вы выдернете меня наружу через тридцать секунд. – Скафандр подошел к установленной на полу лебедке и, щелкнув замком, закрепил на поясе фиксирующую скобу.

Затем подергал за толстый трос, проверяя его на прочность. Удовлетворенно кивнул и обернулся на ученого с распечатками.

– Пойми, Андрей… – Он положил руки в защитных перчатках ему на плечи. – Я должен это увидеть. Это работа всей моей жизни, и я хочу насладиться ее результатом. Я просто обязан хотя бы одним глазком взглянуть на мир с той стороны. Даже если это убьет меня. Понимаешь? Может быть, это эгоистично и глупо, но я мечтал об этом с первого дня работы над проектом.

– Понимаю, – наконец кивнул ученый. – Я понимаю, но и вы должны понимать. Вы и ваши исследования… «Осознание» потеряет великого адепта, если с вами что-то случится. Поэтому только тридцать секунд. И не миллисекундой больше.

Он сделал шаг назад и махнул рукой в сторону окон в стене, закрытых металлическими ставнями.

– Начинаем!

– Принято, начата первичная подготовка портала, – пробасили динамики под потолком. – Пробный пуск через три… Две… Одну…

Воздух внутри кольца задрожал и заколебался, превратившись в марево вроде того, что висит над раскаленным асфальтом в жаркий день. Затем по внешней поверхности установки пробежали электрические разряды, пометались туда-сюда, словно живые, и наконец ушли в пол. Сработало обычное заземление, хотя Бурому на секунду показалось, что он услышал жуткий, полный боли и ненависти крик, когда один из разрядов исчез под слоем бетона.

Тем временем марево пришло в движение, начав вращаться вокруг своей оси и постепенно густеть, закручиваясь в воронку. Раздался громкий хлопок, показатели на нескольких мониторах скакнули вверх, забившись на красной отметке, и темный «водоворот» замер. На выступающих осях кольца заплясали молнии, а внутри возникла темная стена, колышущаяся, словно театральный занавес. Больше ничего не произошло.

– Готово… – в донесшемся из динамика голосе чувствовалось явное облегчение. – Поток стабильный, излучение в пределах нормы… Контакт… Отрицательный по обоим параметрам… Все чисто. Работаем, народ.

Скафандр переступил с ноги на ногу, расправил плечи и подтянул защитные перчатки. Затем одним движением перевернул шлем и опустил его на голову. Раздалось шипение герметизации, защелкали магнитные замки в горжете. Скафандр нажал несколько кнопок на сенсорном экране карманного компьютера, закрепленного на запястье, и уверенно зашагал в сторону установки. Поднявшись по пандусу, он остановился и, помедлив, обернулся к смотрящим на него коллегам.

– Друзья, мы шли к этому моменту очень долго, – начал он. – Десятилетия исследований и теоретических изысканий. Сотни неудачных экспериментов и возвращений к самому старту. И все же мы здесь. Готовые совершить одно из самых главных открытий в истории нашей цивилизации. Человек уже побывал на дне океана и на других планетах. Пришла пора нам шагнуть еще дальше и посетить иное измерение. Запомните этот день, он…

Мужчина запнулся, затем кашлянул и махнул рукой.

– А, к черту, толкание красивых речей никогда не было моим коньком. – Он нервно рассмеялся, но из-за динамиков шлема звук вышел больше похожим на карканье ворона. – Давайте мы все это просто пропустим, и я пойду. Если дело выгорит и я выживу, то классный спич мы мне уже потом напишем, хорошо?

Не дожидаясь ответа, Скафандр развернулся и, постояв пару секунд на границе колышущейся «стены», шагнул в нее.

Ничего не произошло. Никаких спецэффектов или хотя бы единого звука. Просто человек, который еще секунду назад был здесь, исчез, словно бы вышел сквозь невидимую дверь. Бурый даже почувствовал себя немного обманутым.

Из динамиков раздалось какое-то шуршание, а затем пробился искаженный помехами голос:

– Так… Я вошел… Ох, друзья… Вы даже не представляете… Если бы вы могли все это видеть. Это просто… потрясающе. Просто волшебно… Я… Я записываю на камеру, но не знаю, уцелеет ли запись при обратном переходе, поэтому буду дублировать на микрофон. Ладно, так… Господи, с чего же начать… Давайте по порядку. Входная площадка все такая же, как и на показаниях зондов. Голый кусок скалы с нашим оборудованием на нем. Вижу остатки дронов, которых мы посылали. Они… они сгорели, как после воздействия электромагнитным импульсом. А дальше… Дальше… как же рассказать о неописуемом? Это превосходит все наши самые смелые прогнозы. Это мир чистой ноосферной энергии. Если это то, что мы хотим принести на Землю, то это самое благое намерение, которое когда-либо… А? Что это? Подождите секунду. Так. У меня кровь пошла носом… И я не могу ее вытереть из-за шлема. Теперь и ртом тоже… Черт, кажется, она в легких…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Подробнее о них читайте в романах «Игра вслепую» и «Воды Рубикона» серии СТАЛКЕР Новая Зона.

Вернуться