Книга мертвых
Стихотворения
Евгений Геннадьевич Мартынов

© Евгений Геннадьевич Мартынов, 2020

ISBN 978-5-0051-2414-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Когда умрешь
Когда ты, милая, умрешь,
Забудут сомном.
По крыше станет теплый дождь
Лишь плакать скромно.

Ты в том дожде ко мне придешь
И нежно, томно
К себе тихонько позовешь
Из серых комнат.

Конечно, слов ты не найдешь,
Они никчемны.
Дождем с собою заберешь,
Печалью черной.

В тех каплях ты еще живешь,
В ручье огромном.
Я знаю: любишь – не вернешь,
Никто не вспомнит.

Мне жаль себя – ты не даешь
Любви бездонной.
Другим плевать, что отберешь-
Бесцеремонны…

За чутким сердцем

За чутким сердцем не угнались.
А как красиво начиналось:
Наивно дул беспечный ветер,
Весь мир был чист, кристально светел.

Металл кричал: «Хочу злой ковки!»
Удар! Степенность. Остановка…
И примеряемые роли
Не выдержали этой боли.

За чутким сердцем не поспели
Сырые будни, дни, недели;
Бегущие по строчке строфы
Не предрекли той катастрофы.

Никогда

Меня не будет больше никогда.

Меня не станет. Блажь или беда?

Мой миг замрет заботливой рукой.

Казалось, что ты навсегда со мной.

Но ты не ты, сплошная пустота.

Чужая, бесконечная, не та.

Как тяжко, суть я поздно осознал

И навсегда ложь из души прогнал.

Теряю, закрываю напрочь дверь.

А ты живи и в правильность поверь.

Поговори со мной, пока земля в ногах.

Пока не перешел из праха в прах.

Коснись руки и нежно подержи.

Почувствуй обреченно эту жизнь.

Спеши. Потом метанья по углам.

Я просто не смогу все сделать сам.

Казалось, что ты искренне со мной.

Мой миг замрет двоякою рукой.

Меня не станет. Блажь или беда?

Любовь не умирает никогда?

Молчишь

Серое надгробие,
Яркие цветы.
Жалкое подобие
Бытия. И ты
Скупо мысли прежние
В памяти хранишь,
Горькие и нежные,
Смотришь и молчишь…

Живу

– Страшишься смерти?

– Не страшусь.

– Там злые черти

– Не вернусь.

– Ты бесов видишь?

– Просто сплю.

– Ты ненавидишь?

– Жизнь свою…

– Ты жить не хочешь?

– Не хочу!

– Что ты бормочешь?

– Я рычу.

– Примкнешь ко свету?

– Я во тьму.

– Да жизнь ли это?

– Я живу…

Ты здесь жила

Ты здесь жила! Избы холодной
Шипы пронзают. Быт знаком.
Свободна ты и дом свободный
Скрипит затрепанным замком.

Ты здесь жила! Твой сад цветами
Пестрел, как сорною травой.
О, время, что творишь ты с нами!
Тебе все это не впервой…

Ты здесь жила! В груди под сердцем,
В уме горячем молодом.
Закрыты мысли, окна, дверцы,
Остался лишь убогий дом…

Эпидемия

Эпидемия страха.

Дешевые жизни
Боятся стать прахом
Любимой Отчизне.

Апология мира.

Протянуты руки,
Что кровью кумира
Измазаны в скуке.

География спора.

Затрепано солнце
Набросками мора.
А сердце все бьется…

Орфография смерти.

Дыхание жаждет.
Хотите – не верьте:
Докажем на каждой!

Мифология силы.

Без нужной поддержки
Грубеют могилы
Надеждой отмершей.

Эпидемия страха.

Нет лучше вакцины,
Чем голод и плаха
От этой ангины…

Любовь и смерть

Любовь и смерть – как две сестры.
Шаги нежданны и быстры.
Аскетов всех покой.

Взрастет анчар из чуждых почв.
На все готов – нельзя помочь,
Старуха ждет с клюкой.

Мареной юность обольстит,
Избавит чувства – отомстит-
Тому, кто уязвим.

Творца небесного вина-
Любви со смертию война.
Всплакнем и извиним.

И будь с утратою приход:
Любовь как память. Быстрый ход,
Легка и вечна прыть.

Она – успений кровных нить,
Отвергнув саван, изменить,
Чтоб в нем себя зарыть.

Сентимент

Молодая трава
Над соустьем могил
Объяснит, кто любил.
Смерть была не права…

Заливные луга,
Мать – сырая земля,
Неужели и я…
Та, что мне дорога…

Василечки – цветы,
Воронья суета.
Отворяй ворота,
Утомились кресты.

Смерть

И вы, блуждающие тени,
И коридоры без окна.
Увядшим бархатным растеньям
Судьба наместников. Она,

Костлявая, безногая,
Все рыщет, кто живет.
Беззубая, безногая
В объятия зовет.

И в лицах пусто, без ответа,
И всех надежд иссяк уж срок.
Лишь там, за палисадом где – то
Дышать, смеяться могут впрок.

Смиренна изможденная.
Агония, прими!
Без боли возрожденная,
Страдания уйми.

Ты умрешь

Ты умрешь.
И я, но позже.
Не соврешь,
В могиле лежа.

Ты умрешь.
Почувствуй кожей,
Как замрешь,
Творенье Божье.

Ты умрешь —
Тот час положим.
Мысль умножь,
Что век ничтожен.

Нарисуй

Нарисуй, художник, смерть мне.
В этой жизни круговерти
Не нащупываю твердь я.
Люди выцветшие, верьте,
Рамой жесткой бездну мерьте.
Но прошу, на холст не сейте
Вечных красок силу, черти.
Нарисуй, художник, смерть мне!

Отрава

Испив отраву сладкую,
Мы погибаем в ней.
На счастье каждый падкий, но
Оплачивать – вдвойне.

Горит огонь живительный,
Он греет, он коптит
И гаснет разрушительно.
Тот жар не возвратить.

Когда вошло сомнение,
Взглянул на прежний пыл:
Смятение, волнение,
И вот уже остыл.

Для нас милее ханжество,
Для нас скорей – убить —
Оправданное таинство,
Чем снова полюбить.

Жить бережно, как водится,
Не пожелать врагу.
Дышать с трудом приходится,
Жить вовсе не могу…

Восстань, Денница!

Восстань, Денница!
Челядь ниц
От колесницы,
Что в огне.

По лою мчится
Поясниц.
А в ваших лицах
Бог во мгле.

Восстань, Денница,
Небылиц
Чужих страниц
Сыскать на дне

Из единиц
Чужих темниц,
Святых границ,
Что есть во мне.

Поцелуй грязь

Не верю, что костлявая тщета

С косою в балахоне так проста.

Зачем она высматривает темя?

Не верю, что земная жизнь пуста.

Надолго ли кровь в тело налита?

А смысл обретать уже не время.

Сегодня будет лучше, чем вчера.

Мне кажется, что это лишь игра!

Тот ближе к правде, кто со страхом братья.

По небу тихо вороны кружат.

Дорога есть, но нет пути назад.

Разводы – грязи штамп. Не буду врать я.

Не верю, что надежда так мертва.

Но радостна она? Да черта – с два!

Не то пальто, чужие половицы.

Ту грязь смешит монашеский разврат.

Закрыты ставни у родимых врат.

И бой с собой, покой мне только снится.

Не верю, отпусти, лихая грязь!

Другую я хотел лелеять связь,

И солнце целовать в полете птицей.

Но свет – огонь, и не по масти стать.

В небытие от двух путей отстать,

Как на излете, раненым разбиться.

От этой сажи неба и любви,

Землица – мать, помилуй, подсоби.

Я ноги целовать твои устану.

Одним прыжком бесчувственный мороз

Избавит всех от неумелых грез.

Другим уже в угоду вам не стану…

Свободный полет

Свободный утомил меня полет,
В котором облака, земля извне.
К другим мирам теперь меня влечет.
Наперечет они живут во мне.

Как образы неведомых картин,
Что больше кривизною не страшат.
Высокий чин из безразличных спин
Перед глазами за спиною мчат.

Лечу и представляю красоту,
И язвы простираются по ней.
Низводит вниз, как видно, в пустоту,
И сила притяжения сильней.

Уйдем в закат

Давай уйдем в закат. Туда,
Где дольше ночи, дни стройнее.
Идя то робко от стыда,
То ускоряя шаг вдвойне. Я

Ловил бы взгляд твой. Кто – нибудь,
Его бессовестно теряя,
Мог лишь мгновением мелькнуть,
Свои объятья простирая.

Я дал бы свет огнем сверкнуть,
В нем сам беспомощно сгорая,
Давай уйдем. Нам не свернуть
От ада по дороге к раю…

Гости погоста

Польется свет от мертвенной луны
На молчаливую печальную армаду
Из памятников и крестов с оградой.
Мы вместе, но землей разлучены.

Нам прошлое припомнится с трудом:
Жизнь, судьбы, люди словно светотени.
Весеннее гниющее цветенье
С унылым малахитовым прудом.

И чудится нам стройный статуй ряд.
Во тьме едва шевелятся, алея,
Венков зеленых ленты, и светлее
От этого кладбищенский наряд.

Дороги – перекрестки, сектора.
Лежим рядами – тихие, без цели.
Ночной прохладой веет еле – еле.
Кто не успел – не опоздал. Пора!

Метафизика

Мерцают звезды в чуждом серебре,
Влекут к себе своим огнем крыластым.
Ах, небо, так и не было бы счастья,
Да горечь в преисподнем алтаре…

Смотри, до горизонта замело,
Как будто тихий Бог из балдахинов,
Недостижимый нами  рай на миг покинув,
Укутал землю в саван тяжело.

Он сам слепил наш мир, и пластилин
Размыт, размякнув под небесным кровом.
Лихих коней не обласкал подковой
Армагеддона грозный властелин.

Тело

Невесомым стало тело.
Назначение – земля.
Стая ангелов слетелась,
Изучала вензеля:

Мысль обнять собой созрела
Сквозь порывы злых ветров
Или, корчась неумело,
Примеряло крест Христов?

Между крыльев доставала
Свой бессменный раритет:
Моисеевы скрижали,
Книгу Жизни и Завет.

Тело вовсе не хотело.
Прижималось, что есть сил,
Пока ангел дух несмело
В преисподнюю вносил…

Похороны

Стоят и смотрят в угол гроба
В оба.
Поодаль чей – то господин.
Один.
Пусть не вернуть искры былого
Вдовам,
Зато страшней не будет бед —
Обет.
Венец рисуют, как терновый —
Новый.
Возводят крест ему с плитой
Литой.
Чтоб место было для поминок.
Инок
Придет сюда проведать кости —
В гости.
Пока на тризне вина, блюда
Люди
Смакуют жадно, боль удвоив
Воем,
К нему придет с округи эхо
Смеха
Забывших смысл, счет и разум
Разом.
К пустым жаленьям ухо
Глухо.
Его влечет, как церкви медь
Звенеть
Начнет, затянет сердца раны
Рано.
Уже страшней не будет бед —
Ответ.
Стоит и смотрит вдаль у гроба
В оба
Узревший  мерзкий вид поминок
Инок…

Потеряный рай

Ненастной осенью под вечер
В неведомо каких краях
Свершилась неземная встреча
Со светлым ангелом впотьмах.

Все было тихо, благодатно
В невинном образе святом.
– Возьми меня с собой обратно!
– Нельзя и помышлять о том…

Вздохнул, тоскуя, что напрасно

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.