Тайна твоей нежности
Наталья Авдушева

© Наталья Авдушева, 2025

ISBN 978-5-0051-2445-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

НАТАЛЬЯ Авдушева ТАЙНА ТВОЕЙ НЕЖНОСТИ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ТИМУР

– Тая, а почему «Таймер»? Я, грешным делом, вообще-то Таймера себе несколько другим представлял – эдаким бородатым дядечкой в очках. Честно сказать, ты когда подошла к нашей группе, я подумал, девочка что-то попутала, а когда сказала, что – ты – Таймер, тут уже я попутал! Ну, реально нереально! Удивила от души! Таймер – это ж Легенда, это ж воплощение мудрости и знаний! Есть ещё один такой персонаж.

– Это который Юстас-Алексу?

– Ну да, тот Юстас – вообще монстр! Хотелось бы познакомиться вживую. Ну, если и за тем ником хрупкое создание с нежным румянцем, я съем свои ботинки, реально!

– Да не! Юстас однозначно мужчина. Он же не раз писал, ну, типа того – «я, как мужик, и бла-бла-бла».

– Короче, Тая, меняй ник, ну, какой ты Таймер – ты Тайна! Согласны?

– Правда! Классно подошло бы!

– Я вас услышала. Корректировки внесла. Таймер передал мудрость и знания Тайне, а сам удаляется на покой!

Везу в лагерь очередную группу отбитых айтишников. Эта идея пришла мне на ум давно, но воплотилась в жизнь только в этом году. Пока всё получалось вполне даже в том духе, в котором заявлялось в рекламе.

Десять дней без телефонов и интернета, лес, озеро, чистейший воздух и вода, банька, мангал, примитивные, но физически трудоёмкие занятия давали полную перезагрузку организму и мышлению, открывались все возможные способности, у кого какие были, и шла такая мощная подзарядка, что благодаря только первой группе и её отзывам как минимум на полгода уже образовалась очередь желающих.

Айтимир я нашёл благодаря общению на каком-то сугубо айтишном форуме. Конечно, сразу заинтересовало, что это за объединение айтишников, куда можно попасть только по рекомендации. Слава богу, моих знаний и активного общения на разных IT-форумах хватало, чтоб найти подобную рекомендацию и попасть в секретный чат Телеграма «Айтимир». Там реально оказалось очень круто – всё чётко, по делу, без лишней мути и воды.

И Таймера я тоже знал. В самом деле, то, что Таймером оказалась маленькая хрупкая блондинка с причёской под мальчика и огромными серьёзными серыми глазами – меня не просто убило, моё сознание этой новостью на раз порвало на лоскутки.

Я ведь сам не раз обращался к ней за советом, спорил и за глаза безгранично уважал за тот багаж знаний, которым она каждый раз без всякой заносчивости запросто делилась. Она… Да это конечно полный пиздец! Таймер и эта милая девочка не может быть одной и той же личностью. Ни разу у меня не было сомнения, что Таймер – это, конечно же, парень, взрослый мужчина!

Я вижу, даже нет, я чувствую её сразу, как только подхожу к группе. Я ещё не вижу её лица – она стоит ко мне спиной и о чём-то беседует с высоким блондином в очках. Видно, он что-то пытается ей доказать, отчаянно жестикулируя.

Хрупкость её фигуры невозможно подчёркивают какие-то маломерные – детские, что ли – но при этом по-солдатски жёстко шнурованные берцы, камуфлированные брюки аппетитно обтягивают красивой формы полушария, ансамбль завершается флисовой темно-серой толстовкой.

Уже подходя к группе, я осознаю, что вижу и чувствую только её. Это странное и давно забытое чувство. Я даже немного опешил, не поверив своим ощущениям до конца.

Очень давно – нереально давно – ко мне на свидания приезжала жена. Или привозила передачки. И я так явственно чувствовал в этот день её присутствие, как будто она была рядом – стоит только протянуть руку. То есть, я её ещё не видел, но уже чувствовал рядом.

Так происходит и сейчас, и это меня слегка пугает. Я вижу со спины эту девушку, причём, только её из всей группы, и у меня отчаянно колотится сердце, как перед какой-то архиважной, архизначимой встречей. Мой организм реагирует на неё как-то странно и слишком уж самостоятельно.

Стоило ей повернуться и посмотреть на меня, и в моей груди просыпается бешеный, неуправляемый Маугли, переполненный весенним тестостероном.

Как могу, беру себя в руки и приглашаю всю группу в автобус.

Их десять человек. В общем-то, столько я обычно и принимаю – как раз на пять гостевых домиков. Три пары, две девушки и два парня по отдельности. То есть, выходило, каждой паре по домику, домик парням и домик для девушек. Но мой бешеный Маугли имеет на эту хрупкую сероглазую Льдинку в пацанячьих берцах свои планы. Поэтому сразу же, по приезде на место, я, ни слова не говоря, ухожу в лес и на дальнем домике просто скручиваю дверь с петель, спускаю её в чащу кустов на крутом берегу озера. На это уходит максимум минут десять, и мои гости не успевают заскучать.

– Такие дела, забыл предупредить. У одного домика дверь очень сильно повело после дождя, поэтому пришлось снять. Новую-то заказал, но пока не известно, когда будет. Таким образом, минус один домик. Я думаю, будет справедливым, если девушки – Тая и Раиса, если не ошибаюсь – будут ночевать в доме.

Я не спрашиваю, просто ставлю перед фактом. Да никто и не возражает.

Конечно, и интернет, и связь у меня здесь отличная, потому что я такой же конченый айтишник, как и мои отдыхающие. Мало того, я и есть тот самый Юстас-Алексу. Но, конечно же, это секрет. Я осознаю, что в Айтимире я настоящая Легенда, а Легенда только тогда Легенда, когда про неё мало что известно.

Убеждать отдыхающих айтишников не заходить целых десять дней в интернет и в телефон – занятие столь же бессмысленное, что и дать алкоголику пузырь водки и убеждать его пока не пить. Либо положить перед наркоманом дозу, убеждая немного потерпеть и не ширяться десять дней. Поэтому на всемогущем «Алике» я выписал интересную фишку – глушилку. И когда приезжает очередная группа, я просто её врубаю, а она вырубает всю связь и интернет.

Весь сегодняшний день ношусь, как энерджайзер, загружая и себя, и отдыхающих под завязку – и всему виной тот сошедший с ума от цунами весеннего тестостерона Маугли. Где бы я ни был, я или вижу светлую Таину головку, или слышу её тихий ровный голос, или просто всем своим непослушным организмом чувствую её присутствие.

Она в самом деле как маленькая хрупкая Льдинка. Во-первых, потому что светлая. Причём не только волосы, но и серые глаза, когда на них падает солнце, становятся какими-то просто удивительно светлыми и льдистыми. Во-вторых, её голос – она говорит тихим, уверенным, но очень ровным и спокойным, как океан во время долгого штиля, голосом. Как будто та льдинка Снежной Королевы, что растаяла в сердце у Кая, каким-то волшебным образом поселилась в груди у Таи.

С того самого момента, что я увидел её, мне безбожно хочется её обнять. Даже не так. Не просто обнять – сгрести в охапку, прижать к себе крепко и согревать своим теплом до тех пор, пока льдинка у неё внутри не растает.

Я вижу, как практически каждый мужчина в лагере пытается за ней ухаживать – в такие моменты мой сходящий с ума от ревности Маугли срывает с груди клинок и с дикими криками мчится в джунгли разрывать пасть очередному Шерхану. А я просто стараюсь уйти подальше, чтобы не видеть других мужчин рядом со своей Льдинкой.

Но, видимо, Таю абсолютно не трогают ни ухаживания, ни тонкие намёки, ни даже откровенные предложения Макса и Сани ночевать в их домике. Этот разговор я застаю полностью в силу обстоятельств – я как раз занимаюсь мангалом и не могу просто сбежать, бросив всё.

– Тай, ну, серьёзно! Да вообще без всяких там глупостей, просто поболтаем, в картишки пошпилимся. И вам с Раисой скучно не будет. Притараним ещё одну кровать с открытого домика, соединим три в одну большую, и норм. Соглашайся!

– Парни, да вы очень классные, правда! Но поймите и меня – если бы я ехала сюда за сексом, без проблем – и кровать одну из трёх, и пошпилиться.

Есть у меня одно правило по жизни, однажды я им пренебрегать, и в результате вышла замуж не совсем удачно – вот так же поддалась на уговоры.

Помните, у Жванецкого – писАть, как пИсать, нужно когда уже не можешь.

По моему, секс – это тоже, когда уже не можешь. Иначе это просто физзарядка. Макс, Саня – без обид, у меня есть мнение и оно меня имеет, как-то так.

Всё это она говорит столь ровным голосом, что мне уже хочется сделать хоть что-то, что бы вывело её из этого состояния обледенения и равнодушия ко всему. Как-то встряхнуть.

В отличии от неё Раиса полна жизненных соков и желаний. Она с Таей ночует на первом этаже моего дома. Я на втором. У меня там и спальня, и рабочий кабинет одновременно. За первые же дни Раиса буквально вынесла мне мозг своим не то что даже неприкрытым, а очень назойливым желанием стянуть с меня брюки. Пару раз она даже полностью обнажённая пробиралась ко мне под одеяло. Приходилось аккуратно отводить её за дверь, а саму дверь закрывать на защёлку. Разговоры не помогали – девушке нужен был мужчина и срочно, а выбор свой она остановила на мне.

В результате Максу и Сане повезло по-крупному – теперь Раиса ночевала у них в домике на одной большой кровати, собранной из трёх.

Судя по тому, что к завтраку все трое теперь не появлялись, они пришли к полному консенсусу.

Меня, с одной стороны, бесконечно радует, что Тая ровно отшивает всех пытающихся ухаживать за ней, с другой – она столь же ровно относится и ко мне. Спрашиваю – отвечает, делает, что говорю. Ни одного заинтересованного, тёплого взгляда, ни одного слова не по делу. Это и злит, и напрягает, и нервирует одновременно. Мне хочется нравиться ей. Хочется, чтоб она хоть раз взглянула на меня, как на мужчину, хочется увидеть живой блеск в её глазах…

Сегодня за ужином я не смог, как всегда, уйти по своим делам – меня всё сильнее тянет к ней. Пусть она не замечает меня, но мне-то ничто не мешает быть рядом с ней хотя бы так.

На ужин замутили запечь на углях пойманную сегодня рыбу. Пока я кручусь у мангала, не замечаю, как Тая уходит куда-то в лес. Резкий крик разрывает тишину вечера, и я со всех ног лечу в густой мрак кустарника. Тая стоит, прижимая руку к себе, и шумно, судорожно дышит.

– Тая! Случилось что?

– Птица… Она вспорхнула резко… Я просто испугалась. Рукой ещё неудачно взмахнула. Вот… об ветку какую-то поцарапалась.

– Зачем ты сюда пошла?

– В туалет…

– Понятно. Почему не в дом?

– Ботинки. Их расшнуровывать долго. Тимур, перекись есть? Руку нужно обработать…

Её близость пьянит меня, как водка на пустой желудок. Впервые она находится так близко от меня, что я чувствую её запах и тепло её тела.

Мой Маугли стоит, как вкопанный, и боится пошевелиться, боится протянуть руку и спугнуть свою женщину.

– Тимур, ты чего?

– Извини. Задумался. Перекись… да, пойдём.

Я всё же пользуюсь моментом и беру её за руку, ведя к дому.

– Тай, ты чего кричала? Что там?

– Птица напугала. Да ещё руку поранила. Обработать надо.

И снова голос её звучит ровно и тихо, спокойно, и это так убивает меня и моего Маугли, потому что меня сейчас буквально трясёт от того, что она так близко, и я держу её за руку.

Завожу Льдинку в дом. Присев, расшнуровываю её невозможные берцы и снова за руку веду на кухню. Достаю из аптечки бинт, перекись и какую-то мазь для таких случаев.

– Можно, я обработаю, – мой голос вдруг стал хриплым, и сердце колотится о грудную клетку, как бешеное.

– Да, ничего особенного. Я бы и сама справилась.

Ничего не хочу слышать. Беру её руку и промокаю длинную рваную царапину тампоном с перекисью, потом накладываю мазь и стерильную повязку. Я делаю это максимально неторопливо, наслаждаясь её близостью. Но перевязка не может длится бесконечно, да и моему нетерпеливому Маугли уже не хватает этих невинных прикосновений…

– Тая…, – я не знаю, как найти слова, – посмотри на меня…

Льдинка поднимает свои светлые глаза и смотрит мне прямо в душу.

– Я не знаю, как тебе это объяснить… Я даже себе это не могу объяснить…

Не замечаю, что нависаю над ней, приблизившись на максимально возможное расстояние. Уже не справляясь с собой, захватываю её затылок в свою ладонь и просто, как жаждущий к роднику, приникаю к её губам… Со стоном, который идёт из самой глубины души, чувствую, что она не отталкивает меня, а отвечает на мой жадный, нетерпеливый поцелуй. Меня так разрывает от желания, что я с трудом держу себя и стараюсь быть нежным, насколько это сейчас возможно.

Буквально задыхаясь, отрываю себя от её губ. Я хочу вновь увидеть её глаза и прочесть там хоть малую толику того, что чувствую сейчас я. Льдинка смотрит на меня потемневшим и немного потерянным взглядом.

– Тимур… что это было?…

Её голос уже не звучит так безжизненно ровно, в нем появились нотки жизни и желания, и это просто сводит меня с ума. Значит, живая и способна на нормальные человеческие чувства. Значит, не такая холодная, какой кажется. Или я смог растопить её льдинку…

– Тая…, – снова не могу найти слов, да и нужны ли они сейчас, – давай поговорим потом… позже… доверься мне сейчас… прошу тебя…

Она просто прикрывает глаза и трётся щекой о мою щетину – таким тёплым и родным жестом, что в моей башке просто взрываются фейерверки всех цветов радуги. Подхватываю её, совсем невесомую, и, не замечая ступенек, буквально взлетаю на второй этаж, врываясь ураганом в свою спальню. С опасением смотрю на Таю – не передумала ли, и с облегчением принимаю её спокойную и тёплую улыбку.

Осторожно укладываю её на постель, боясь поверить, что вот она, рядом со мной и готова остаться. Одним рывком снимаю с себя свитшот, футболку, расстегиваю ремень брюк и улыбаюсь явному восхищению в её глазах.

– Ты… очень красивый… Тимур!

Мой дикий Маугли издаёт такой победный клич, что у меня реально закладывает уши! Опускаюсь рядом с Льдинкой в полной боевой готовности, но понимаю, что ей нужно немного больше времени. Стараюсь забыть о своём бешеном желании не просто войти, а ворваться в неё – жёстко и бескомпромиссно – и начинаю ласкать свою льдистую девочку, пытаясь хоть немного передать ей того пламени, что бушует сейчас в моей груди.

Снова нахожу её мягкие губы и, не проникая языком, ласкаю их, наслаждаясь их сладкой нежностью… Постепенно спускаюсь ниже, прокладывая дорожку из поцелуев по подбородку, шее, ключицам… Аккуратно снимаю с Таи толстовку, обнаружив под ней тонкую майку и отсутствие бюстгальтера, что приводит моего неукротимого Маугли в невменяемое состояние… Прямо через тонкую ткань ласкаю дерзкие возбуждённые вишенки сосков, слегка захватив один зубами, а другой поглаживаю подушечками пальцев… Наконец-то я чувствую отзыв своей холодной девочки – Тая тихо стонет, выгнувшись мне навстречу – и это какой-то сумасшедший подарок! Просто срываю с неё майку и всасываю горячим ртом её обнажённую вишенку, заставляя её снова и снова тихо стонать и выгибаться навстречу моим ласкам… Продолжаю держать её в приятном напряжении и незаметно расстёгиваю её брюки, проникая ладонью к её интимной нежности… Отпускаю одну вишенку и тут же начинаю нежно ласкать другую, поглаживая её через тонкую ткань белья… Я чувствую, как её желание нарастает, и она всё меньше может контролировать себя – её стоны становятся громче, дыхание срывается, она выгибается навстречу мне, но всё же… Всё же, я вижу, что она не отпустила до конца контроль над своим телом, и это злит меня и заводит ещё сильнее… Я отпускаю её, с довольной улыбкой принимая стон недовольства.

– Сейчас мы продолжим, моя Льдинка…

– Почему… Льдинка…

– Чш-ш-ш… все разговоры после…

Снимаю с неё остатки одежды, оставив на ней лишь маленькие простые хэбэшные трусики, и понимаю, что сейчас мне понадобится вся моя сила воли, чтобы довести задуманное до конца, а не тупо и безбашенно взять её. Я уверен, она уже вполне не против и готова принять меня, но я хочу, чтобы она забыла о контроле и уже не могла разговаривать…

Не снимая трусиков, раздвигаю её маленькие ножки и приникаю губами к её нежности, лаская языком прямо через ткань её припухлые складки и нежную, чувствительную кожу рядом с тканью трусиков…

Тая, зарывшись пальцами в мои волосы, пытается убрать мою голову и судорожно выдыхает:

– Тиму-ур… Не надо… Иди ко мне…

– Чш-ш-ш… поверь… тебе понравится…

Наконец, устав мучать её и себя, снимаю последнюю преграду и жадно приникаю к её нежной влажности, проникая языком во все её сладкие складочки… Тая так громко стонет, что невольно останавливаюсь, переводя дыхание и пытаюсь успокоиться – ещё парочка таких стонов, и я просто кончу к хуям! Но сначала она должна слетать в Космос, со мной всё проще, мой Космос и так уже слишком близко. Проникаю в её влажность двумя пальцами и отыскиваю языком её клитор, заставляя её просто задыхаться от ощущений… Вот теперь я с наслаждением отмечаю, что больше никакого контроля – моя Льдинка стала горячая и пылающая, как огонь – она стонет, всхлипывает, мечется по постели, сгребая судорожно простынь и впиваясь в меня ногтями… И мне бесконечно это нравится! Такой я хочу её видеть – живой, горячей, неистовой, но только не ровной и спокойной, как будто застывшей.

Тая не выдерживает долго мои настойчивые ласки и просто взрывается, с громким, то ли стоном, то ли криком, выгибаясь и интенсивно вибрируя у меня в руках…

Достаю из тумбочки серебристый конвертик и, надорвав, извлекают резинку. Уверенно раскатываю тонкий латекс по члену, наблюдая, как Тая расслабленно затихает. Притягиваю её на край постели, располагаясь между её бёдер и придерживая руками под коленями. Вхожу в неё сразу мощно и сильно, с наслаждением слушая её громкий протяжный стон… Она выгибается мне навстречу с каждой фрикцией, разметая в пыль моё терпение и самоконтроль, понимаю, ещё немного и взорвусь, так и не дав ей полетать ещё раз… Взрыв накрывает меня так стремительно и так мощно, что я буквально рычу, с силой насаживая её на себя до талого… Возвращаясь на землю, с улыбкой фиксирую её сладкие конвульсии и ритмичную пульсацию у неё внутри… Значит, полетали вместе…

В полном изнеможении падаю рядом с ней, с трудом переводя дыхание и буквально выключаясь…

– Тиму-ур… что это было?…

– Ты меня убила, Льдинка… Ты просто нереальная…

В результате засыпаем практически мгновенно, без разговоров и нежностей – просто нет ни на что сил… Последнее, что помню – сгрёб её в свои объятия, зарывшись носом в макушку…

Впервые, наверное, за долгое время, я проспал! Не на работу, конечно. Просто обычно я просыпаюсь часов в шесть, в семь, редко когда в восемь.

На часах девять! Для меня это в самом деле из ряда вон!

И где Льдинка? Как она могла незаметно убежать? Это как я мог так спать, что не почувствовал, как она выбралась из моих объятий? Да ещё и проспал до девяти! Да уж, конкретно она меня вчера вынесла…

И всё же, где Тая?

Быстро принимаю душ и спускаюсь на кухню, сварить кофе. С улыбкой беру в руки маленький стикер, приклеенный к столу. Немного растерянно читаю снова и снова:

«Спасибо за ночь. Всё было чудесно.»

То есть, её эмоций не хватило даже на восклицательный знак! Без имени, без подписи. Ровно, лаконично, красивым почерком отличницы.

Хотелось добавить – всем спасибо, все свободны!

Мне хочется броситься к ней и хорошенько её встряхнуть, заглянуть в глаза и спросить – это всё? Всё было чудесно? Правда?

Я растерян и откровенно зол. Во всяком случае, мой несчастный Маугли сейчас громит всë направо и налево, что попадается на его пути! Везёт! А мне сейчас идти к группе и с запозданием раздавать список ежедневных заданий. И, конечно, все эмоции нужно засунуть себе куда подальше. Потому что люди приехали сюда не за этим, у них свои эмоции и свои дела.

Выхожу к группе. Все в сборе. Запах свежесваренного кофе витает в воздухе, а за столом очередное активное обсуждение чего-то архиважного. Сам того не желая, всё равно отыскиваю взглядом Таю – со спокойной улыбкой слушает Макса, и ровно с той же улыбкой поворачивается в мою сторону, привычным жестом машет рукой:

– Привет, Тимур!

И тут же снова поворачивается к Максу, объясняя ему что-то.

Мой Маугли устал всё крушить. Он сел на берегу реки и тоскливо смотрит на воду… А я больше не смотрю в её сторону. Не могу…

Задания выданы. Весь день до ужина группа будет занята. А у меня есть свои дела.

Загружаю себя под завязку, не мешая замершему на берегу Маугли созерцать медленное движение тяжёлых вод и впитывать мудрость природы и времени…

Утро незаметно перетекает в жаркий солнечный день, день истаивает в тёплый, ароматный вечер, с его чудесными запахами травы, цветов, костра и жареного на мангале мяса… Сегодня я не иду ужинать к общему столу – просто не смогу видеть её спокойную равнодушную улыбку!

Ужинаю в доме уже достаточно поздно, почти все разошлись по домикам. У костра только допоздна засидевшиеся – снова о чём-то спорят. Среди полуночников и Тая.

Мне всё же хочется дождаться её и поговорить – может быть, я просто идиот и напрасно загоняюсь весь день? Может, у неё действительно настолько ровный и спокойный характер, что внешне это выглядит равнодушием? Ведь я не раз общался с ней в чате, там она хоть и так же спокойна, но всё же в ней чувствовалась жизнь.

Чай давно остыл в моей чашке, и я просто сижу и жду. Не могу уйти спать, не поговорив с ней – ведь вполне может оказаться, что это я – идиот, накрутил себя на ровном месте. И чем больше я так думаю, тем больше мне кажется, что так оно и есть. От этих позитивных мыслей даже настроение улучшается, и когда входит Тая, я встречаю её с улыбкой. Тая проходит к барной стойке и взбирается на стул, садясь напротив. Она очень тепло мне улыбается, чем тут же запускает моего повеселевшего Маугли в дикий пляс.

– Ты меня ждёшь или просто вечеруешь?

– Поговорим?

– Давай.

Не удерживаюсь, беру её руку в свои ладони, ласково поглаживая пальцами.

– Почему ты сбежала от меня, Льдинка? Мне показалось, тебе вчера было так же хорошо, как и мне… Я ошибся?

– Тимур, я ведь написала – всё было чудесно. Давай расставим точки над ë. Вроде как, какое-то недопонимание между нами. У нас вчера был действительно качественный, ну хорошо, шикарный секс. Но мы же с тобой взрослые люди, мы же оба понимаем, что это просто секс – зачем всё усложнять? Да, мне действительно понравилось. Если хочешь, мы можем повторить это…

С грустной улыбкой целую её руку и тихо произношу:

– Добрая ты девушка, Тая. Спасибо, конечно, за твоё великодушное предложение. Но если мне нужен будет просто секс – не важно, качественный или шикарный – я куплю себе проститутку. И не буду после задавать ей глупых вопросов. Спокойной ночи…

Я говорю своему Маугли заткнуться и просто ухожу спать. Ушёл, конечно, не значит уснул.

Я не знаю, что с ней, но я пас. Да, я сдался и сложил оружие, и к хуям сверну башку этому долбанутому Маугли, если он ещё раз хоть пискнет. Это не моя женщина! Не может моя женщина быть НАСТОЛЬКО холодной и равнодушной ко мне. Если даже после того, что было между нами вчера, она спокойно говорит, что это просто секс, я просто не хочу её больше слышать. Потому что для меня это был не просто секс – вчера я даже не любил её, я отдавал ей свою душу, я становился с ней вчера единым целым… Ничего подобного у меня не было никогда, от слова «совсем»!

Даже с женой у меня было не так, потому что ТАК не может быть в двадцать лет. Тогда у нас с Катрин было всё весело и по-молодёжному сумбурно и безбашенно. Мы просто чудили. Да, я любил её, но, когда осознал, что такое восемь лет, отпустил. Было больно, на разрыв, но не она меня предала, а я принял решение отпустить. Потому что так было надо, и я не имел права требовать от неё ждать меня. Потому что это жизнь, и она проходит. А она женщина, которая должна любить и рожать детишек.

Я встречался с ней после. Нам обоим была нужна эта встреча. У неё хороший муж и двое классных пацанов, и я реально счастлив за неё. А она со слезами благодарила меня за то, что тогда не позволил ей меня ждать и буквально отказался от неё – через год я перестал ходить на свидания. Я гладил её волосы и понимал, что сделал всё правильно тогда. Потому что ничего, кроме дружеского расположения я больше не чувствовал к Катрин. Хотя выглядела она ещё лучше и эффектнее, чем в двадцать.

Тая пробудет здесь ещё три дня. И больше мы никогда не увидимся. Я говорю это своему Маугли и обещаю свернуть ему башку, если он только вздумает истерить. Максимум – пусть снова идёт смотреть на воду…

Все три дня я загружаю себя работой под горлышко, не давая себе возможности задуматься. Утром уже не выхожу к группе. Встаю раньше, оставляю листочек со списком заданий на столе. Кому я срочно необходим, находят меня на хоздворе либо в сыроварне.

Переделываю все дела, которые раньше оставлял на потом. И к вечеру просто вырубаюсь от усталости без задних ног.

Как бы я не избегал Таю, как бы не загружал себя работой до изнеможения, я не перестаю чувствовать её присутствие. Как я ни злюсь на неё и какие бы слова себе не говорю, меня всё равно тянет к ней. Тянет так, что выворачивает мне всю душу наизнанку. Я хочу её тепла, понимая, что это так же возможно, как согреться в ледяной пещере. Она – Льдинка, она не может быть тёплой по определению, по природе своей. И вместо сердца у неё тоже обжигающий лёд.

Я оттаял её лишь на какой-то миг, и стоило ей начать думать, как она снова стала ледяной и равнодушной. Я бы мог каждую ночь оттаивать её и слышать её живые стоны и крики наслаждения. Видеть, какой она может быть, если только захочет. Но утром я бы снова просыпался один, ведь для неё это просто качественный секс. И это в разы сложнее принять, чем сейчас стараться просто не видеть её.

В последний раз я вижу Таю, когда отвожу всю группу в аэропорт. Вижу, что она смотрит на меня и ищет мой взгляд. Я не могу. Просто не могу посмотреть ей в глаза. Знал, что там увижу – холод, лёд и равнодушие!

Тая садится в автобусе так, что я всё время вижу её в зеркале. Она всю дорогу смотрит на меня, пытаясь поймать мой взгляд. Что за игра? Если у неё было, что сказать, у неё было три дня и три ночи, что мы провели вместе под крышей. Зачем ей сейчас мой взгляд?

В аэропорту я обнимаюсь на прощание с каждым желающим, раздаю визитки и приглашаю приезжать снова. Уже собираюсь сесть за руль и уехать, но кто-то сзади задевает меня за руку, и я всем организмом чувствую – кто.

– Тимур…

Сглатываю, и всё же поворачиваюсь к ней.

– Ты что-то хотела, Тая?

– Тимур… прости меня, хорошо?

– Мне не за что тебя прощать. Лети домой.

Смотрит на меня долгим взглядом, а я не могу отвести свой. Но всё же нахожу в себе силы, разворачиваю её в сторону аэропорта и слегка подталкиваю вперёд.

– Лети домой, Льдинка! Все слова уже сказаны.

Сажусь в машину и уезжаю так быстро, как будто боюсь, что сейчас передумаю и вернусь к ней, просто как маленький вцеплюсь в неё и буду умолять остаться… И я знаю, что она ответит на все мои мольбы и признания, поэтому еду прямо и прошу своего несчастного Маугли вернуться к реке. Пусть лучше нудная, тупая тоска, чем то, что сейчас разрывает мне душу.

ГЛАВА ВТОРАЯ

ТАЯ

Тайна:

– Привет, Юстас!

Юстас – Алексу:

– Привет, Таймер! Ах, прости, я ж совсем забыл, что ты теперь Тайна! Действительно, удивила! Никак не мог ожидать, что Таймер – девушка, поэтому прошу прощения за свой французский. Был не сдержан, каюсь, впредь не повторится!

Тайна:

– Ну, что ты, Юстас, я всегда ценила твой сочный эмоциональный слог, не стоит извиняться.

Юстас-Алексу:

– Как отдохнула у Тимура? Делись впечатлениями!

Тайна:

– Откуда знаешь, что я там была? Я не писала в общий чат.

Юстас-Алексу:

– Тимур и рассказал. Он тоже был немного шокирован, что Таймер – девушка.

Тайна:

– Ты знаком с Тимуром? Тимур есть в общем чате? Но откуда – у него же там нет интернета и связи. Во всяком случае, мой смартфон был бесполезен все 10 дней. Под каким он ником в чате?

Тимур:

– Оу, оу, сколько вопросов сразу! Отвечаю: с Тимуром знаком, Тимур в Айтимире давно, интернет и связь у него в лучшем виде, но на время гостей он врубает глушилку, для себя включает её ночью и работает до утра, пока все гости спят. А чтоб не вздумали полуночничать, загружает их весь день по самые помидоры. Про ник, прости, не скажу. Попросил не разглашать. Вообще-то, я тебе и так уже слил его секретный ингредиент про отсутствие связи и интернета. Но ты ж хорошая девочка, никому же не расскажешь? Его бизнес только и держится на том, что народ реально десять дней оторван от мира и смартфонов.

Тайна:

– Ты бывал у него? Или вы знакомы только в сети?

Юстас – Алексу:

– Нет, не только в сети, я знаю его давно и достаточно хорошо. Почему тебя это волнует?

Тайна:

– Юстас, я могу считать тебя своим другом? Дело в том, что в жизни я достаточно замкнутый и необщительный человек и, можно сказать, друзей вне сети у меня и нет. То есть, нет человека, с которым я могла бы просто поговорить по душам, что называется.

Мы общаемся с тобой уже давно, и не только по работе, мы часто с тобой дискутировали на разные темы и я безгранично уважаю твоё мнение. Мне бы хотелось считать тебя своим другом. Потому что сейчас в моей жизни, можно сказать, впервые сложилась такая ситуация, когда мне хочется излить душу. Конечно, если ты против – я пойму.

Юстас – Алексу:

– Тайна, конечно, ты мой друг, вне зависимости, девушка ты или парень. Ты хороший, добрый, умный человек – вот это главное! И я буду только рад, если ты доверишь мне свои переживания, правда. И если я смогу чем-то тебе помочь, отлично! Так что без всякого стеснения можешь вываливать на меня всё, что накопилось. По себе знаю, иногда нужно просто проговорить проблему, начать её обсуждать, и решение как-то само всплывает. Сам крутишь в голове, крутишь, начинаешь кому-то рассказывать, слышишь одно мнение, другое, и в результате сам приходишь к оптимальному решению.

Так что, в следующий раз можешь грузить меня своими душевными переживаниями даже без всяких прелюдий – буду рад и выслушать, и, если это возможно, помочь.

Тайна:

– Спасибо, Юстас! Так классно убеждать умеешь только ты!

Расскажи мне про Тимура, если вся его жизнь не один большой секрет.

Юстас – Алексу:

– Ну, что рассказать? В двадцать женился, и практически через полгода сел в тюрьму за двойное убийство, дали восемь, отсидел пять, вышел по УДО за хорошее поведение. Продал квартиру в городе, взял у лесохозяйства в аренду старый домик лесника, устроил там то, что ты видела – построил дом, оборудовал территорию, развёл коз и купил мини-сыроварню. Компьютером увлёкся сразу, как вышел. Быстро вошёл в курс дела и сейчас он достаточно сносный разработчик. Ну, вот в общем-то и всё.

Тайна:

– Убил жену с любовником? Никогда бы про него такое не подумала…

Юстас – Алексу:

– И правильно, что не подумала. Жену с любовником он бы отпустил и пожелал бы обоим удачи – ну, выбрала девушка другого, разве за это нужно убивать?

Нет, там другой случай.

Он вечерами жену встречал с учёбы, а в тот вечер и она вышла раньше, и он задержался. А идти через парк. Когда шёл, услышал в кустах возню и женские крики. Влетел туда, а там два ублюдка его жену пытаются изнасиловать. Платье порвали, один уже штаны снимает, второй руки держит и рот зажимает. Он просто схватил обоих за шиворот и один раз стукнул башками одного об другого. В результате два трупа. Его бы может быть и оправдали, да один из трупов оказался сынок какого-то местного вельможи. И Тимура отправили кататься на восемь лет за непреднамеренное убийство.

Тайна:

– А жена? Где она сейчас?

Юстас-Алексу:

– Через год Тимур перестал выходить к ней на свидания и написал больше не ждать и устраивать личную жизнь, потому что восемь лет – это очень много, сказал, что не простит себе такую её жертву.

Ещё через год его жена снова вышла замуж, сейчас у неё двое сыновей.

Тайна:

– Но как же он живёт, столько лет без женщины?

Юстас-Алексу:

– Ну, что ты, Тайна, продажную любовь ещё никто не отменял.

Тайна:

– Я имела в виду другие отношения, ну, да, ладно. Раз до сих пор один, значит, ему так проще, наверное.

Юстас-Алексу:

– Имеешь в виду, почему рядом с ним нет Его женщины? Тогда ответь на вопрос, почему рядом с тобой нет Твоего мужчины? Потому что мы – айтишники – мы же затворники. Всё наше общение в сети. Мне кажется, я за всю жизнь не сказал столько, сколько написал в постах, в чатах. В жизни в принципе сложно найти Своего человека, а уж если вся жизнь – Сеть, и подавно.

Тайна:

– Ты тоже не встретил Свою женщину или тебе повезло больше?

Юстас-Алексу:

– На какой-то момент почудилось, что встретил. Но она ушла и попросила не усложнять. Видимо, я ошибся. Мне кажется, Мою женщину будет тянуть ко мне так же, как меня тянет к Ней.

Давай не будем об этом. Ты же хотела чем-то поделиться, душу излить, а мы только о Тимуре разговариваем.

Что у тебя случилось? Или это касается Тимура?

Тайна:

– Юстас, мне кажется, я очень обидела его. И мне стыдно за то, как я себя вела.

Понимаешь, меня растила бабушка. Мама много работала, она – главный бухгалтер. Приходила поздно и дома ещё работала, брала разную подработку – ей всегда хотелось много денег, всегда казалось, что мало зарабатывает. А у меня вместо мамы была бабушка. Я не жалуюсь – она любила меня и мы с ней хорошо жили.

Я понимаю, бабушка хотела мне только добра, но сейчас мне кажется, что она во многом ошибалась.

Она всегда, с самого раннего детства внушала мне, что нельзя поддаваться эмоциям и всегда нужно думать головой. Всегда, даже в мелочах, контролировать свои чувства и желания. Хочется прыгать, петь и скакать, нужно подавить в себе эти желания, включить голову. Сначала научишься контролировать себя в мелочах, а потом в любой ситуации не пойдёшь на поводу у желаний.

Сейчас я понимаю, чего она боялась. Мама забеременела мною, когда отдыхала на море. Курортный роман. И, конечно, я не имею никакого представления о своём отце – мама о нём никогда не говорила, а бабушка ничего не знала, как и я. Ведь с ней мама тоже не делилась. И бабушка, сама не понимая, что обижает меня, часто повторяла – вот, мать поддалась своим желаниям и поломала себе жизнь. Видимо, она не понимала, что она ассоциирует моё рождение с поломанной жизнью. То есть, я – результат ошибки и бесконтрольности. Как бы меня это не обижало, я выросла такой, как хотела бабушка. Научилась прятать эмоции, контролировать желания и всегда думать головой.

Я даже замуж вышла, потому что рассудила, как учила бабушка. Я запретила себе думать про любовь, потому что любовь – это чувства и эмоции, которых нужно избегать и подавлять. А в браке без любви нет эмоций, значит, мне подходит.

Мой шеф добивался меня уже второй год. Я уступила его желаниям переспать, думая, что это его успокоит. Но он захотел большего, ему нужен был брак и узаконенные отношения. Со временем я согласилась. Мы прожили полгода, он не выдержал и ушёл. Потому что тяжело, наверное, жить с безэмоциональным роботом. Это я сейчас, через время, понимаю. А тогда я не ощутила особой разницы. Был муж, создавал какой-то фон, иногда занимался со мной сексом. Я же вся в работе, в компе, правильно ты сказал – моя жизнь проходила в Сети, а что было на поверхности, меня не трогало.

Шеф попросил уволиться – не мог видеть меня каждый день.

И я полностью погрузилась в удалёнку. Набрала море заказов и, можно сказать, практически не спала.

В какой-то момент пришёл какой-то ступор – я перестала понимать, зачем я живу. Зачем я родилась. Моё рождение – ошибка. Значит, и моя жизнь – ошибка. У меня пошёл какой-то сбой в матрице. Нужна была конкретная перезагрузка. Тут и подвернулся этот групповой отдых для конченых айтишников.

Первый день, конечно, ломало безбожно. Мозг не мог поверить, что нет экрана, цифр, курсора… Выносило так, что хотелось забить и уехать домой. Но, во-первых, я была такая не одна, а во-вторых, оттуда ни хрена не уедешь. Тимур бы не повёз, он объявил об этом ещё в аэропорту. Сказал, будете ныть, скулить, плакать, но десять дней придётся жить в лесу и делать, что скажет. Иначе – до свиданья!

Ничего, где-то день на третий отпустило и стало легче жить и легче дышать. И мозг начал созерцать, наслаждаться тем, что вокруг. И я в какой-то миг начала осознавать, что не может быть чьё-то рождение и чья-то жизнь ошибкой – в природе всё так мудро, целесообразно. Даже маленькие травинки несут свою миссию, неужели я, человек, ошибка? Значит, это не так! Я начала рассуждать и пересматривать всю свою жизнь. И оказалось, что многие вещи мне стыдно вспоминать, хотя раньше я даже не задумывалась об этом.

И Тимур. Он ведь мне сразу понравился, как только увидела и услышала. Да он не может не понравится – он же как картинка! Таких на обложках женских романов рисуют – высокий, загорелый, с офигенным рельефом мышц! Волосы густые, тёмные, небрежно лежат, но выглядит это лучше всяких укладок. А глаза – это же просто мрак! Умные, добрые глаза цвета тёплого, гречишного мёда! Это что-то необыкновенное! Лицо с грубыми чертами, мощным упрямым подбородком, и на него всё время хочется смотреть. Однажды рано утром я наблюдала из окна, как он умывался на улице с голым торсом – невозможно же глаз отвести до чего завораживающее зрелище!

И что я делала – я по заветам бабушки старалась запрятать поглубже все свои симпатии и эмоции, изо всех сил боролась с собой… И, наверное, победила бы сама себя, если бы не Тимур.

Я не знаю, что он сделал. Как будто я находилась внутри какой-то капсулы с прочными стенками, которая защищала меня от эмоций, переживаний, чувств. И вдруг капсула начала трескаться и все эти чувства стали просачиваться через трещины.

Я так этого испугалась, что просто сбежала. Я испугалась того, что я чувствую и что меня переполняет. Мне казалось, меня разорвёт от так вдруг нахлынувших чувств.

Тогда я подумала, что бабушка предупреждала меня именно об этом. Не знаю откуда и как, но я нашла в себе силы запихать все эмоции и чувства обратно в скорлупу и попыталась законопатить разумными мыслями все трещины моей выдуманной защиты от мира.

Я дала понять Тимуру, будто меня совсем не трогает, что между нами произошло и для меня это не имеет никакого значения – написала глупую записку и ушла, боясь встретиться с ним снова.

Изо всех сил я старалась сохранить в себе ощущение, что ничего не случилось, всё как прежде, я справилась со своими чувствами.

И даже смогла с полным спокойствием сказать Тимуру гадость. Конечно, он отвернулся от меня после этого и все мои трещины вскрылись снова. Оставшиеся дни мне было так плохо, меня кидало из крайности в крайность. Мне хотелось бежать к нему и умолять простить, а потом я ругала себя за несдержанность и за то, что иду на поводу у своих желаний. Это был какой-то вывих мозга и сумасшедшие эмоциональные качели!

Ни на что я так и не решилась, опять спряталась в свою раковину, и только в автобусе не могла отвести от него взгляд, мне хотелось запомнить его навсегда, чтобы пусть не он сам, хотя бы его образ был со мной, в моей памяти.

И всё же я чувствовала свою вину, это тоже жгло меня. Я понимала, чувствовала, как обидела его. Попросила простить меня, но мне всё равно стыдно, и я не знаю, как поступить.

Тимур разрушил всю мою защиту.

Ты знаешь, я не плакала даже на похоронах бабушки. А тут, впервые за много лет, я плакала! Меня так перехлёстывало эмоциями и чувствами в первые дни после прилёта, как будто прорвало плотину.

С трудом я заставила себя погрузиться в работу, чтобы забыться и избавится от всех чувств на свете, но меня всё время гложет стыд. Мне стыдно, что я так повела себя, как какая-то конченная тварь.

Наверное, я слишком много вылила на тебя, извини, если что…

Юстас-Алексу:

– Тайна, у тебя есть алкоголь?

Тайна:

– Есть бутылка хорошего испанского вина. А что?

Юстас-Алексу:

– Бери бокал, открывай вино, будем дальше разговаривать. Меня твой рассказ так убил, что я себе уже бренди накапал. Ты не против?

Тайна:

– Да мне пить нельзя, я начинаю всякий бред нести, мне потом стыдно. Может, ты там и за меня выпьешь?

Юстас-Алексу:

– Тайна, ты там сейчас одна. Если и будешь нести бред, я с радостью его послушаю, то есть, почитаю, и если это действительно будет бред – никогда тебе об этом не напомню. Наливай! Мы ж по чуть-чуть, думаю, до бреда не дойдёт.

Тайна:

– Убедил. За что пьём?

Юстас-Алексу:

– За тебя, конечно же, Тайна!

Послушай, что я тебе скажу. Я, может, ни хрена не психолог, и тебе самой решать, как относиться к моим словам. Но твоя бабушка в корне не права! Человек только тогда человек, когда он думает и головой, и сердцем. Ты научилась заглушать, подавлять эмоции, чувства, то есть, голос сердца, и действительно стала биороботом. Но человек не может так жить. Поэтому ты пришла в тупик, ты просто перестала чувствовать смысл и вкус жизни. Жизнь без чувств пресная, безвкусная, и ты почувствовала ненужность и бессмысленность своего существования. Поздно или рано, но ты бы всё равно к этому пришла.

Не знаю, что там произошло у Тимура. Не знаю, что конкретно привело к тому, что твои эмоции разбили панцирь и вырвались наружу. Но, поверь, твоя жизнь теперь будет другой, опять же, если ты сама этого захочешь и перестанешь бороться со своими чувствами и эмоциями, бояться их. Они должны быть в жизни, обязательно! Ты же живой человек, с сердцем, с душой, а не бездушная машина, наделённая только разумными алгоритмами действий.

И желания в жизни важны. Они двигают нас вперёд.

Да, не спорю, когда чувства рвут душу – это больно, бывает, больно на грани! Но ведь чувства – это не всегда больно, чувства – это огромное счастье! Чувства к любимому человеку, любовь к своему ребёнку, наслаждение искусством, теплом родного человека, общением – горячим и живым – это всё чувства, и как без них? В этом – соль жизни!

Ты училась долго и терпеливо подавлять эмоции и чувства, учись теперь жить с ними, наслаждаться ими. Иди за желаниями, а мозг остановит тебя, если желания будут опасными и ненужными.

Хочется полетать? Необязательно для этого сигать с крыши многоэтажки – иди в батутный парк и летай до изнеможения!

Вот скажи, что тебе хочется прямо сейчас?

Тайна:

– Я хочу к нему… Целый месяц уже прошёл. Я думала, отпустит, пройдёт. А я всё время хочу к нему… Я просыпаюсь утром с этим чувством и засыпаю с ним же…

Юстас-Алексу:

– Что тебе мешает позвонить или написать? У тебя же есть визитка?

Тайна:

– Боюсь, что он не захочет со мной разговаривать…

Юстас-Алексу:

– Не надо бояться, надо попробовать. Он такой же человек, как и ты. Не решай за него. Кто знает, может быть он ждёт хоть какого-то шага с твоей стороны. Просто дай себе ещё один шанс. И ему тоже. Никогда не поздно всё изменить и начать сначала.

Тайна:

– Спасибо тебе, Юстас! Я так рада, что написала тебе! Я попробую прямо сейчас, пока твои слова и бокал вина внутри меня придают мне смелости. Боюсь, что завтра мой мозг снова накидает мне кучу доводов, что этого делать не надо.

Буду пробовать жить чувствами и желаниями – посмотрим, куда меня это приведёт…

Юстас-Алексу:

– Удачи, Тайна! Я в тебя верю!

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ТИМУР

«Здравствуй, Тимур!

Это Тая. Понимаю, что прошло

время, и ты уже и думать обо всём

забыл. Возможно, для тебя всё это

было всего лишь глупым инцидентом.

Наверное, ты считаешь меня какой-то

злой и холодной стервой. Скорее всего,

я так и выглядела. Но на самом деле

я совсем не такая, просто не позволяла

себе проявлять эмоции. Это долго

объяснять, но я в самом деле считала

это правильным.

Мне нужно было раньше написать

или позвонить, но я не могла на это решиться.

Наверное, и не решилась бы, если бы

не один очень хороший и очень умный

человек. Ну, и если бы во мне не

находилось сейчас два бокала вина.

Тимур, ты можешь меня послать и

будешь сто раз прав, но всё же я скажу.

Уже не могу не сказать и всё время носить это в себе.

Мне очень плохо без тебя.

Я снова хочу чувствовать твоё тепло,

слышать твой голос, почувствовать твои теплые

губы там, где я раньше и помыслить не

могла…

Ты изменил меня, Тимур!

Ты что-то сломал во мне.

Я больше не могу и не хочу сдерживать себя,

свои чувства, свои желания, свои эмоции.

Уже то, что я смогла всё это тебе написать —

для меня целая революция сознания!

Ты очень нужен мне, Тимур, но если ты

не ответишь, я пойму. Я понимаю, к тебе

всё время приезжают отдыхать разные

девушки, зачем тебе какая-то

замороженная, неспособная на нормальные

человеческие чувства, когда в любое время найдётся

тёплая и отзывчивая…

Прости меня, пожалуйста…

Ещё не все слова сказаны…»

«Льдинка моя! Ты вернула мне смысл жизни. Не нужно ничего объяснять – просто прилетай! Я очень жду тебя и, поверь, ты самая тёплая и отзывчивая, просто ты ещё плохо себя знаешь!»

«Тимур! Спасибо тебе! Я не ожидала,

что ты ответишь так быстро и уж

совсем не надеялась, что всё ещё

нужна тебе! Я обязательно скоро

прилечу, но дай мне ещё

совсем немного времени.

Один умный человек объяснил мне

сегодня, что я сама у себя украла

радости жизни, лишая себя того, что

хотелось.

Я с детства хотела танцевать танго

или румбу, но в детстве бабушка

никогда бы не позволила такому

случится, а когда я выросла, то уже

сама ничего подобного себе не могла

позволить.

Однажды я посмотрела фильм «Грязные

танцы» и потом всю жизнь подавляла

своё желание танцевать.

Но я осознала, что так нельзя, ведь мы

живём, чтобы радоваться! Ведь для

чего-то даны человеку эмоции и

чувства и, наверное, не для того, чтобы с ними бороться. Теперь я это понимаю – эмоции помогают нам почувствовать, как на самом деле прекрасна жизнь и сколько в ней может быть хорошего и радостного, почувствовать всю многогранность, все оттенки нашей жизни, смаковать её, наслаждаться ею, а не просто бесконечно решать какие-то задачи и проблемы.

Просто нужно позволить себе быть

счастливым! И я хочу быть счастливой,

хочу прочувствовать всё то, что когда-то

себе запрещала.

Сможешь ли ты ещё немного меня

подождать?

Мне очень хочется сходить в батутный

парк, на скалодром, научиться кататься на роликах и проехаться верхом на лошади!»

«Льдинка моя! Ты меня убиваешь!

Выходит, мы встретимся только через год?

Я ждал тебя очень долго, просто поверь и, конечно, готов подождать, сколько тебе потребуется, но всё же, прошу тебя, прилетай скорее! Ты мне очень нужна!»

«Тимур, у меня к тебе встречное предложение, хотя,

наверное, это невозможно…

Может быть, ты прилетишь ко мне

и мы пройдём мой путь насыщения

жизни радостью и эмоциями вместе?»

«Я пару раз оставлял всё своё хозяйство на одну супружеской пару пенсионеров, они вполне успешно справились.

Если ты в самом деле будешь рада меня видеть, я прилечу так быстро, насколько это возможно! Мой Маугли сейчас вообще готов бегом бежать до Москвы! И я его понимаю – я тоже соскучился по тебе, моя Льдинка!»

«Маугли? Кто это?»

«Это то дикое, необузданное существо, переполненное весенним тестостероном, которое поселилось во мне, как только я тебя увидел. Причём я видел тебя только со спины. Когда я увидел твои серьёзные глаза, мой Маугли совсем свихнулся и перестал адекватно мыслить…

А когда ты уехала, он долго и невыносимо тоскливо выл на луну, вынося мне мозг и вынимая из меня душу по кусочкам, и сколько я не обещал, что оторву ему его тупую башку, если он не заткнётся, это совсем не помогало…

Сегодня я впервые усну спокойно, не слыша его тоскливого завывания. Сегодня мой Маугли счастлив!»

«Тимур! У меня нет слов! Я не умею

так красиво говорить! Я вообще

мало, что умею, если это не касается IT.

Наверное, когда ты узнаешь меня

получше, твой Маугли разочаруется…

Я не умею готовить – меня вполне

устраивает пицца на заказ. Я не умею

вести хозяйство, для уборки раз в месяц нанимаю клининговую фирму, и мне этого достаточно. Я плохой собеседник – всё моё общение проходит в чатах и форумах.»

«Не думаю, что для Маугли всё это имеет значение. Когда встречаешь своего человека, очень многое становится неважным. А готовлю я и сам достаточно сносно. Пиццу, во всяком случае, вполне смогу для тебя приготовить»

«Оу, хочу попробовать твою пиццу!

Я вспомнила, что я умею делать!

Я сварю тебе вкусный кофе!

Когда тебя ждать? Теперь мне уже

совсем невтерпёж увидеть тебя и

твоего дикого, но такого нежного,

Маугли…»

«Не смог его удержать! Этот безбашенный как прочитал, что ты считаешь его нежным, с дикими криками унёсся в джунгли, рассказывать о тебе Каа и Багире)))

Порешаю вопрос с хозяйством, и сразу к тебе. Надеюсь, ты не передумаешь?

Ведь два бокала вина завтра уже испаряться и, возможно, Маугли перестанет казаться тебе нежным и таким уж необходимым»

«Тимур, то, что я сказала, я думала

и раньше. А два бокала придали

мне смелости признаться тебе в этом.

Я правда очень жду тебя, и ты мне

нужен! Очень!

Если хочешь, я завтра скажу тебе

это ещё раз…»

«Очень хочу! И не только завтра, а каждый день и всю жизнь!»

«Не знаю про всю жизнь, но пока

я тебе не надоем, обещаю говорить

каждый день, что ты мне нужен…»

«Спасибо, Льдинка! Про надоем даже и не мечтай!

Уже очень поздно. Очень жду завтра сообщения от тебя.

Спокойной ночи, Льдинка!»

«Спокойной ночи, Маугли, мой

нежный дикарь!»

Читаю её сообщения, и не совсем могу поверить, что не сплю, и моя Льдинка в самом деле всё это написала. Месяц меня действительно разрывает от тоски по ней, и я ничего с этим не могу поделать. Я понимал головой, что не моя, что ничего у неё не ёкнуло даже после того, что у нас было. Но этот дебильный Маугли реально выворачивал меня наизнанку своим тоскливым воем. Я бы и сам уже сел бы повыть где-нибудь на берегу озера, так мне было хреново.

Знаю, что излечивает такие состояния – время и работа на износ, чем я и занялся. Я брал все возможные заказы и просто не давал себе ни минуты на раздумья. Но и это не всегда помогало – её серьёзные серые глаза, её тихий голос не отпускали меня. Её стоны, её ответ на мои ласки снова и снова всплывали в памяти… Как и то, что она назвала это качественным сексом…

Когда она написала мне, то есть Юстасу, что Тимур, то есть я, ей понравился, и она просто сказала совсем не то, что на самом деле думает, и что я ей нужен… Я думал, меня разорвёт от нахлынувших чувств. И мой больной Маугли наконец прекратил свой изматывающий мне душу вой, просто прислонился спиной к шершавому стволу дерева и, блаженно улыбаясь, устало прикрыл глаза…

Сейчас уже поздно, а завтра утром я съезжу в деревню и привезу сюда тётю Симу с дедом Николаем. Сами они хозяйство не заводят – корма дорогие да и привезти их целое дело. А с моими козами возятся с удовольствием. Правда, я их оставлял с ними максимум на три дня, а тут я уеду как минимум на месяц.

Нужно затарить их продуктами, составить список дел. Да ещё придётся отменить на этот месяц две группы. Моя Льдинка оттаяла и ждёт меня – это более, чем форс-мажор и уважительная причина!

Но мы можем сколько угодно строить чёткие ровные планы, Всевышний всегда найдёт место коррекции.

Утро было максимально насыщенным и заполошным, и когда приходит сообщение с незнакомого номера, мне приходится прочитать его несколько раз, прежде чем информация просачивается в мой мозг, и я наконец осознаю, что там написано.

«Привет, Тимочка!

Ничего не могу с собой поделать!

После нашей встречи всё пошло кувырком.

Тима, я не могу без тебя и ничего не помогает. Ну, что мне делать?

Да, я благодарна тебе, что тогда ты отказался от меня и буквально заставил научиться жить без тебя. Благодарна, потому что у меня хорошая семья.

Сколько бы я смогла тебя ждать?

Не знаю, правда. А потом бы считала эти года потерянными, украденными у меня.

Ты был абсолютно прав – я не создана, чтобы ждать, я люблю жизнь во всех её проявлениях!

Но когда я увидела тебя, меня просто накрыло воспоминаниями. Ведь мы с тобой были счастливы, мы в самом деле любили друг друга. И я сейчас как будто снова вернулась туда, в те наши с тобой годы.

Пожалуйста, приедь ко мне, мне очень это нужно! Я боюсь наделать глупостей. Я уже испортила отношения с мужем, хотя понимаю, что не права.

Тимочка, прошу тебя, ответь, хоть слово!»

Катрин! Да капец! Ну, почему вот именно сейчас?! И ведь придётся ехать и разговаривать, не могу оставить её в таком состоянии. А это как минимум двое суток!

«Кэт, я приеду.

Завтра.

Давай встретимся в том же кафе,

что встречались в прошлый раз.

Завтра в три.

И не делай глупостей, ни к чему»

Я встретил Кэт сразу после армии. Пришёл к маме в магазин с букетом, обрадовать, что сын её – дембель и Родине больше не должен. А Кэти там стажировалась. Она так пожирала меня взглядом, что я не мог оставить это без внимания.

Кэт тогда была просто сладкой конфеткой и с её данными могла легко склеить любого парня, а уж у голодного до женской ласки дембеля вообще не было никаких шансов уйти от её зовущего взгляда.

Мы чудили так, что только на люстре, наверное, сексом не занимались. Благо, у нас всегда было где – мои родители обычно работали допоздна, а её мама частенько уходила на ночные смены.

Через год мы расписались, а ещё через полгода всё кончилось – мне дали восемь лет.

Что я чувствовал к ней сейчас? Мне она казалась родным человеком, младшей сестрёнкой, которой я всегда приду на помощь и никогда не стану ей чужим. Но и возврата к прошлому быть не может от слова «совсем». И не потому, что она замужем, хотя и поэтому тоже, а просто потому, что я уже никогда не смогу её воспринимать иначе, нежели как младшую сестрёнку. Всё, что было когда-то между нами, осталось очень далеко и безвозвратно в прошлом.

Я не испытываю по этому поводу грусти или радости, а просто принимаю это как данность. Чувств, что были когда-то, уже нет и не будет, но мы остались родными. До сих пор я считал, что она думает так же. Но, видимо, что-то пошло не так…

Кэтрин сидела за тем же столиком, что и в прошлый раз, почти год назад, когда мы встретились впервые после шести лет разлуки. И за этот год она слегка изменилась – в прошлый раз у неё было каре, сейчас длинные каштановые волосы были красиво уложены и делали её образ более мягким и женственным. Мне показалось, она немного поправилась – совсем чуть-чуть, что придало ей ещё большую аппетитность и притягательность для мужского пола.

Было видно, что она готовилась к нашей встрече – прическа, красивое декольтированное платье, духи, разящие наповал и ярко накрашенные губы – всё это запросто подействовало бы на меня, если бы не два «но». Во-первых, у меня теперь есть моя маленькая сероглазая Льдинка, а во-вторых, это же Кэт, для которой кроме кроме братских чувств у меня ничего не осталось.

– Кэт, ты как всегда неотразима! Ну, здравствуй! Случилось что?

Присаживаюсь рядом за столик, приветливо ей улыбаясь.

– Даже не обнимешь меня? – обиженно, и даже со слезами на глазах, просяще шепчет Катрин.

Запрещённый приём, и конечно я ей не могу отказать. Встаю ей навстречу и мягко прижимаю к себе, целую в макушку и, не давая ей настроиться на эту неправильную волну, усаживаю её на стул.

– Кэт, тебе что-нибудь заказать? Я с поезда, кофе бы выпил. Тебе, как всегда, капучино? И шоколадку с орехами? Или что-то покушаешь?

– Кофе, да, давай. Только шоколад не надо. Что-то сладкое последнее время совсем не хочу, не лезет. Возьми лучше орешки солёные.

– Хорошо, понял.

Пока делаю заказ, пытаюсь продумать наш с ней диалог – как объяснить ей и не обидеть, что всё в прошлом.

– Кэт, расскажи мне про своего мужа, как вы познакомились.

– Сейчас? Про Андрея? Я думала, мы поговорим про нас… с тобой…

Снова вижу, как слёзы блестят у неё в глазах и вот-вот готовы брызнуть. Кладу свою ладонь на её и, как бы успокаивая, поглаживаю.

– Мы же не торопимся. Успеем поговорить обо всём.

– Андрей… Он хороший…

– Не сомневаюсь…

– Когда ты написал мне, что больше не придёшь на свидания и отказываешься от меня, мне было так плохо. Я ведь думала, что ты винишь меня, хоть ты и писал, что это не так. Ты писал, что я должна жить, а не хоронить себя на целых восемь лет, что мне нужен муж и дети, а я думала, что ты просто не хочешь меня больше видеть и не можешь простить, что из-за меня ты попал в тюрьму…

Слёзы всё же прорвались и крупными горошинами катились по щекам Кэт. Моë спокойствие и самообладание сносит на раз – не могу на это спокойно смотреть. Притягиваю её к себе вместе со стулом и салфеткой пытаюсь привести её макияж в порядок.

– Кэт, мы ещё в прошлый раз это выяснили. Никогда я не винил тебя и прощать мне было нечего. И ты даже представить не можешь, как мне далось это решение. Но я не имел права обрекать тебя, такую юную, красивую, горячую, на такую жизнь. Не имел права. Я б себе этого потом не простил. Давай закроем эту страницу. Никогда не вини себя за это и не думай, что я винил. Даже мысли такой у меня никогда не мелькнуло, поверь.

– Спасибо, Тимочка! Спасибо, что ты такой… А Андрей… Я не помню уже, как случилось. Не помню, как я попала тогда в парк – я же тогда ходила потерянная и сама не понимала, что делаю, куда иду. Я сидела в парке на лавочке и просто плакала… разговаривала с тобой… со мной это случалось в последнее время. Я всё доказывала тебе, что ты не прав, что я дождусь и восемь, и десять, хоть сто лет – дождусь тебя… Андрей сел рядом и просто слушал, что я тебе пытаюсь доказать. Видимо, он как-то почувствовал, понял, что я не больная, не сумасшедшая, что мне просто очень плохо. И он начал мне отвечать вместо тебя, тихо так, негромко. Жалел меня, успокаивал, потом приобнял, притянул к себе и начал гладить по голове, как маленькую, пока я просто не расслабилась и не уснула у него в объятиях. Не знаю, сколько я так спала, но мне впервые за долгое время было так хорошо и спокойно. А когда проснулась, мне стало страшно, что он сейчас отпустит меня и уйдёт. Он, наверное, увидел этот страх в моих глазах и сказал, что будет рядом, пока нужен мне. А через год у нас родился Тимофей, мой маленький Тим. Ещё через год – Кирюша. Андрей, он всегда со мной, он даже на роды со мной ходил и за руку держал, и обоих мальчиков принял в свои руки. И ночами не спал вместе со мной. Андрей… Он такой, каких, наверное, и в жизни-то не бывает…

А я вот его обижаю сейчас. Даже прикоснуться к себе не даю… уже месяц, наверное. Всё время ты у меня стоишь перед глазами. И то, что мы с тобой творили… ну, тогда… давно… Мне хочется снова всё это испытать… Вернутся в то время…

Официантка принесла кофе, и я отпускаю Кэт из объятий, придвигая ей чашку с кремовой пенкой.

– Ты всё верно говоришь. Кэт, только ты сейчас не обижайся, а подумай над моими словами. Ты действительно хочешь вернуть то время – время, когда ты была юной, и жизнь била ключом. Ты была счастлива и кайфовала каждую минуту. Может быть, что-то сейчас в твоей жизни происходит, не знаю, может, на работе, что тебе остро не хватает радости, драйва какого-то. Просто, то время у тебя ассоциируется со мной. Тебе кажется, если буду я, то снова будет драйв и счастье. Но это не так, Кэти. Разве ты сможешь уже без своего Андрея? Только представь, что его не будет в твоей жизни – его надёжных, спасительных объятий? Наверное, ты так к ним уже привыкла, что и не замечаешь их.

– Как ты прав, Тима! Вот ты сейчас сказал это, и я понимаю, что Андрей… Он всё для меня… Мне стыдно, что я так с ним поступаю, но я сама не знаю, что происходит. Он подходит ко мне, а мне хочется убежать – не хочу, чтобы прикасался. Сплю уже которую неделю одна, попросила его не ложится рядом – стал раздражать его запах даже. Но он же спокойный, ничего не говорит, соглашается. Просит только, чтобы не злилась. Да, и на работе, ты прав, просто какой-то завал. Все как с ума сошли – взвалили всё на меня, а я не успеваю, нервничаю, переругалась уже со всеми. Утром идти, а у меня ноги туда не идут. Уволюсь на хрен! Да куда там – ипотека у нас. Как Андрей один будет тянуть, пока новую работу найду. Всё как-то одно к одному навалилось…

Хочу начать объяснять ей, что, кажется, догадываюсь о причинах всех её проблем, но в это время к столику подходит высокий светловолосый крепыш с добродушными ямочками на щеках. Усаживается рядом на стул, развёрнув его спинкой перед собой.

– Не помешал? – улыбается, но горечь обиды скрыть у него не получается.

– Андрей? Как ты… здесь?

– Можешь считать, что шёл мимо. Познакомишь?

– Андрей, это Тимур…

– Тимур? Не скажу, что мне это приятно… Первая любовь – навсегда, так?

– Андрей…

Беру инициативу в свои руки, иначе они тут договорятся до Санта-Барбары.

– Кэт, ты не обидишься, мы с мужем твоим один на один поговорим?

– Драться собрались? – Кэт испуганно переводит взгляд с одного на другого, явно не зная, кого в этой ситуации защищать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.