Легенды Земли Московской
Или новые невероятные приключения Брыся и его друзей
Ольга Малышкина

© Ольга Малышкина, 2020

ISBN 978-5-0051-2491-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Читайте в серии:

Приключения котёнка Брыся.

Брысь, или Кот Его Высочества.

Брысь, или Один за всех, и все за одного.

Брысь, или Приключения одного м. н. с.

Брысь, или Тайны Царского Села.

Мифические эксперименты, или… Новые невероятные приключения Брыся и его друзей.

ПРЕДИСЛОВИЕ для тех, кто не знаком с главными героями

Брысь – петербургский кот с богатой биографией, искатель приключений, полиглот, грамотей, обладатель изысканных манер и ошейника, сплетённого из золотистых шёлковых нитей немецкой принцессой Марией Гессенской, когда она была невестой, а он – Котом Его Высочества, наследника российского престола, будущего императора Александра Второго. От сотрудниц Эрмитажа получил кличку Ван Дейк, которой очень гордится, хотя за глаза друзья именуют его по-старому – Брысь.

Савельич – пожилой чёрный кот из Летнего сада, философ, книгочей, друг и наставник Брыся.

Рыжий – пушистый кот, попавший в наше время из ХIX века; успел, как и Брысь, «поработать» эрмитажным котом – эрмиком.

Мартин – молодой пёс крупных размеров, неизвестной породы.

Все четверо с недавних пор – питомцы мальчика Саши, второклассника из города Пушкина, бывшего Царского Села.

Пафнутий – самый необычный член команды Брыся – белый крысёнок, питомец Вовы Менделеева (юного химика и изобретателя эликсира перемещений, а также друга, одноклассника и соседа мальчика Саши). Пафнутий обожает искать, точнее – находить клады; считает себя м. н. с. (младшим научным сотрудником Вовкиной «химической лаборатории»); уверен, что среди его предков были не только отважные корабельные крысы, но и зайцы – именно по этой причине он такой белоснежный; в свободное время любит распевать песни; утверждает, что у него два образования: химическое (потому что пробует Вовкины эликсиры) и экономическое (потому что любит смотреть по телевизору новости про экономику), и вообще гордится тем, что крысы «твари с интеллектом». Впрочем, кое-кто (а именно Савельич) считает Пафнутия «никчёмным балластом» из-за его невероятной способности падать в обморок в самый ответственный момент.

Луна – ночное светило, давняя приятельница Брыся, часто является ему во сне, чтобы побеседовать или предупредить о чём-нибудь этаком.

Важное примечание: эликсир перемещений, изобретённый юным химиком Вовкой Менделеевым, действует только на живую материю, поэтому ни в прошлое, ни из прошлого ничего прихватить с собой нельзя…

Глава первая

Пафнутий воспарял всё выше и выше над городом, увлекаемый в небесные дали воздушным шаром. Брысь наблюдал за полётом из окна детской. Средство передвижения, выбранное помощником юного химика, формой и цветом напоминало аппетитную сардельку. Маленький приятель был подвешен к «колбасному изделию» верёвками и почему-то не выглядел счастливым.

Печальное выражение на острой белобрысой мордочке навело искателя приключений на мысль, что «м.н.с.» отправился в путешествие не по собственной воле, а возможно – даже вопреки желанию!

– Пафнутий, ты далеко собрался? – крикнул Брысь, надеясь, что грызун его услышит. Всё-таки он теперь не простой крысюк, а телепат с поразительными способностями, приобретёнными в электромагнитном тумане во время Филадельфийского эксперимента*.

Впрочем, необычными свойствами наделена теперь вся их команда. К радости хозяев, забывших о существовании ветеринарных врачей, поскольку любые травмы заживали на питомцах как на собаке. Брысь уточнил бы – как на собаке, которая побывала на подопытном корабле.

– Меня похитили! – пискнул «м.н.с.» и превратился в крошечную точку на небе.

Искатель приключений в отчаянии забарабанил лапами по стеклу, отправляя азбукой Морзе слова утешения и поддержки и надеясь, что обладатель корабельных предков сможет расшифровать его послание.

– Ты чего пихаешься? – недовольно пробурчал сонный Мартин.

*Эти события описаны в книге «Мифические эксперименты, или… Новые невероятные приключения Брыся и его друзей».

Брысь с облегчением уставился на плотный собачий бок и выдохнул:

– Фу, приснится же такое!

– Что именно? – заинтересованно свесился с Сашиной кровати Рыжий.

– Да так, ерунда всякая! – не стал вдаваться в подробности искатель приключений и, потянувшись, отправился на кухню – следовало срочно утолить голод, вызванный видением сочной сардельки.

Помолодевший Савельич хитро прищурился:

– За Пафнутия переживает. Всё-таки на целое лето разлучаются, вот и мерещатся ему кошмары про ненаглядного крысюка.

Бывший летнесадовский мыслитель широко зевнул, продемонстрировав ослепительную белизну зубов.

– Наконец-то отдохнём от «твари с интеллектом», а то достал своим пением!

Рыжий усомнился в искренности философа.

– Неужели совсем-совсем скучать не будешь?

– Совсем-совсем! – категорично заявил Савельич и тоже направился на кухню, поскольку удивительному возвращению молодости тела сопутствовало возвращение молодого аппетита.

– А ты? – обратился Рыжий к дремлющему псу.

– А что я… Мне вас троих достаточно. Да ещё Саша, мама Лина, папа, бабушка… Когда скучать-то?! К тому же как вспомню, каким опасностям он нас подверг, так вот прямо ужасно злиться начинаю! – окончательно проснулся Мартин.

Рыжий перевёл взгляд на свой роскошный хвост и возразил:

– Зато мы вон какие стали – супер-пупер!

– А вообще-то, Брысь прав, – задумчиво произнёс пёс, прислушиваясь к внутренним ощущениям, – тревожно как-то…

Глава вторая

Я же говорил, что Вовка нас прославит! Он ведь, в отличие от своего закадычного приятеля Саши, с питомцами которого я состою в одной команде, парень общительный. Весь в меня! А может, я в него, если учитывать, что величаюсь Пафнутием Владимировичем. Хотя… отчество-то я присвоил, не спрашивая согласия моего друга и научного руководителя…

В общем, генетика – наука тонкая, а вывод следует такой – одного мы с ним поля ягоды! Славу любим! Не того, который у нас под окнами мяч гоняет и в науках не разбирается (Вовку моего не химиком, а ботаником называет), а другого. Тьфу, другую – когда про тебя в журналах и газетах пишут или даже по телевизору показывают!

Нас, правда, ещё не показывали, но обещали. Дяденька солидный приходил, в костюме с галстуком. С нашими родителями долго беседовал. Не в обиду Вовке будь сказано, обо мне в основном: сколько полных месяцев на свете живу, чем болел, где купили, почём заплатили. Рационом питания моего интересовался. Клетку фотографировал и меня в ней: то на тренажёре, то перед зеркалом, то как я ем, то как я сплю (в последнем, впрочем, не уверен – глаза были закрыты). Даже в обувной коробке позировать пришлось, среди Вовкиных склянок! Я так понял, что в моём исключительном здоровье подозревают действие эликсира. Ну… кусочек истины в этом есть…

Я, как и полагается восходящей звезде экрана, блистал во всей красе: все трюки вспомнил, которыми публику на рынке развлекал, когда ещё Хлыстом в банде Ваньки Белки числился*.

*Эти события описаны в книге «Брысь, или Приключения одного м. н. с.».

Даже Вовка и родители рты пораскрывали (я и забыл, что они не в курсе моих талантов, приобретённых в путешествиях во времени).

Эх, жаль, обширные знания по химии и экономике, а значит и два моих образования, останутся скрыты от широкой зрительской аудитории. И если бы только они! Во мне столько историй накопилось о невероятных похождениях, что впору лопнуть!

Этим, из соседнего подъезда, с которыми я в одной команде, мои рассказы надоели, о чём они сообщили мне в бестактной форме. Пользуются своими кошачьими ушами и подслушивают, а теперь к ним ещё и Мартин присоединился. Тоже мне – «жертва» электромагнитного излучения! А благодаря кому, спрашивается?! Вот начну сиять по всем каналам – обзавидуются! Ни одна крыса, с нашим ускоренным метаболизмом, не выглядит так свежо и бодро, как я! До бессмертия ещё только не дожил, чтобы проверить, Кощей я теперь или нет…

Но главное, наш с Вовкой отъезд к бабушке на дачу, где у соседей противный кот, откладывается на неопределённый срок! А точнее, на два дня, потому что завтра вечером, когда родители с работы вернутся, дяденька снова придёт, с кинооператором и специальными осветительными приборами, чтобы качественную съёмку про меня делать.

***

Пока Вовка и его мама прощались в прихожей с представителем главного средства массовой информации, Пафнутий выбрался из клетки и шустро вскарабкался на подоконник, чтобы посмотреть, в какую машину сядет гость и не написано ли на ней крупными буквами: «ТЕЛЕВИДЕНИЕ». К огорчению восходящей звезды экрана, солидный мужчина в костюме и галстуке направился в соседний подъезд. Его сопровождал Вовка в футболке и шортах. Не иначе, друг и научный руководитель собрался разделить славу своего любимца с Сашиными питомцами!

Пафнутий взгрустнул – как бы не померкла его белобрысая физиономия рядом с пушистыми котами и здоровенной псиной! Они, конечно, команда, но ведь если измерить вклад каждого в достигнутый результат, то его личная доля несравнимо больше всех остальных, вместе взятых! Ну и Вовкина, разумеется…

И что им дома не сиделось?! Природа их и так не обидела: ни сроком жизни, ни количеством меха! Пафнутий с тоской оглядел свой лысый хвост – затмят, как пить дать затмят!

Повздыхав ещё немного, «м.н.с.» настроил свой усовершенствованный мозг на квартиру приятелей. Так и есть! О съёмках договариваются!

***

– По всей школе и по всему двору растрепал – вот результат! Тебя кто за язык тянул?! – сердито прошипел Саша, когда дверь за телевизионщиком закрылась.

Вовкины голубые глаза за стёклами очков округлились, а рыжие вихры, которые ещё не успели остричь на лето, встопорщились в знак протеста.

– Ты что?! Это же так здорово – нас всех по телеку покажут! – попробовал Вовка переубедить друга.

– Вот именно! Что, если нашими питомцами всерьёз заинтересуются и заберут на исследования? С чего, мол, они такие особенные?

Юный химик возразил:

– А мы не отдадим! Без согласия хозяев не имеют права!

Уверенный тон приятеля немного успокоил Сашу, и, выводя Мартина на прогулку, он уже не так хмурился и даже принялся обсуждать с Вовкой вопрос, рассказывать ли общественности о том, что питомцы не только не болеют, но ещё и во времени путешествуют? Или их примут за хвастунов и обманщиков?

Глава третья

Брысь окинул Савельича и Рыжего оценивающим взглядом.

– Прикидываешь, хорошо ли мы будем смотреться на экране? – не скрывая восторга от предстоящего развлечения, спросил бывший дворцовый мышелов.

– Да нет… Жду, когда вы начнёте высказывать соображения по поводу происходящего! – слегка насмешливо отозвался искатель приключений.

Савельич легко взлетел на подоконник (он теперь постоянно проверял гибкость суставов, втайне опасаясь, что благотворное действие таинственного излучения, вернувшее ему молодость, может закончиться так же внезапно, как и действие эликсира перемещений) и проводил глазами Мартина. Пёс так торопился на пустырь за домом, что до отказа натянул длинный поводок и почти волоком тащил за собой худенького Сашу. За ними едва поспевал юный химик.

– Думаешь, Сашины опасения не напрасны? – философ отвернулся от окна и выжидающе уставился на Брыся.

– В любом случае широкая известность нам ни к чему!

(Слышал бы Пафнутий рассуждения «старшего компаньона», задохнулся бы от негодования! Но питомец Менделеевых был занят изучением своего отражения в зеркале, размышляя, что бы такое сотворить с внешностью, чтобы она стала ещё более незаурядной, и склоняясь к использованию «Бриллиантового зелёного» в качестве средства макияжа. В конце концов, кто сказал, что зелёнку можно применять только на Вовкиных локтях и коленках или как чернила для кошачьей стенографии?! К тому же любитель сокровищ не терял надежды обнаружить в очередной бутылочке заявленные на этикетке драгоценности.)

– Да и мужик мне не понравился! – продолжил искатель приключений. – Не на телевизионщика он похож, а…

– А на кого? – перебил Рыжий, опечаленный готовящимся срывом съёмок до глубины души (то есть очень глубоко, поскольку сейчас его душа напоминала бездонный колодец).

– На Вовку Менделеева! – неожиданно завершил фразу Брысь, и друзья ошеломлённо притихли.

– Не обратили внимания, как у него глаза горят? В них такой же азарт и научное нетерпение, как у нашего малолетнего химика! Уверен, он мечтает добраться до наших внутренностей!

Потрясённые Рыжий и Савельич переглянулись.

– Но для этого он должен нами завладеть, – растерянно молвил философ, которому теперь тоже казалось, что обладатель костюма и галстука скользкий тип.

– Думаете, он захочет нас выкупить? – с робкой надеждой спросил Рыжий, зная, что родители-хозяева ни за какие деньги не согласятся продать своих любимцев и на том история благополучно завершится.

– Это вряд ли, – отверг Брысь предположение лохматого приятеля, – скорее всего, нас попытаются выкрасть!

Друзьям невольно вспомнились события, пережитые ими на страницах романа Дюма «Три мушкетёра». А в голове Рыжего ещё и голос графа Рошфора прозвучал, когда тот извиняющимся тоном пояснил кардиналу, почему принёс именно его: «Какой попался, ваше высокопреосвященство!» *

*Эти события описаны в книге «Брысь, или Один за всех, и все за одного».

– Давайте окна закроем, а то сетки от комаров такие ненадёжные, а у нас первый этаж! – забеспокоился бывший пленник Ришелье.

– А свежий воздух? – воспротивился книгочей. – Лето на улице! Лучше будем дежурить по очереди, чтобы злоумышленники нас врасплох не застали.

– Пафнутия нужно предупредить. Он самое слабое звено в нашей команде, – озабоченно изрёк Брысь и собрался по привычке разодрать антимоскитное полотно, чтобы отправиться к Менделеевым.

Савельич его остановил:

– Хватит портить семейное имущество! Попробуем телепатию.

Однако на мысленный вызов «младший научный сотрудник» не ответил, зато изумительный кошачий слух уловил в искомой квартире странное бульканье.

– Может, он занят? – тактично высказался Рыжий.

***

Пафнутий на самом деле был занят. Долгие размышления всё же склонили его к применению зелёнки, и в тот момент, когда знакомые коты, а ныне – претенденты на его славу, пытались связаться с ним на расстоянии, помощник юного химика, ловко откупорив склянку, выливал содержимое в свою мисочку, которую предварительно освободил от питьевой воды.

Обстоятельства сложились удачно: Вовка гулял на пустыре с Мартином и Сашей, а мама ушла в магазин, чтобы пополнить продовольственные запасы в холодильнике. Решив использовать временную свободу действий, «м.н.с.» уселся перед зеркалом (которое вкупе с колесом-тренажёром составляло обстановку его личных «шикарных апартаментов») и принялся думать над новым имиджем.

– А что вы скажете вот на это? – обратилась восходящая звезда экрана к отсутствующим приятелям и, макнув изящный коготок в зелёнку, нарисовала на своём белоснежном лбу маленький кружок, как раз посередине между «рубиновыми бусинками».

Получилось очень похоже на третий глаз. Пафнутий расстроился – ещё примут за мутанта какого-нибудь! Он попробовал избавиться от неудачного рисунка, потерев его лапкой, но сделал только хуже: аккуратный кружок превратился в безобразное пятно неправильной формы.

Охваченный паникой, горе-стилист кинулся в ванную комнату, забрался в барабан стиральной машины с подготовленным к стирке бельём и, втиснувшись в самую сердцевину тугого клубка из полотенец, простыней и наволочек, стал лихорадочно вытираться…

Глава четвёртая

Входная дверь Менделеевых открылась и тут же захлопнулась с тихим щелчком. Раздались быстрые осторожные шаги – сначала в коридоре, потом в каждой из комнат и на кухне.

– Чёрт-чёрт-чёрт! – трижды чертыхнулся кто-то шёпотом и покинул квартиру…

Новоявленный телепат ничего не слышал, поглощённый единственной мыслью – не скажутся ли радикальные перемены в его внешности на желании господина в костюме и галстуке снимать о нём кино. Из стиральной машины Пафнутий выбрался, лишь когда бельё основательно позеленело – это давало надежду, что на нём самом осталось не так много.

Помощник юного химика заторопился в свои «шикарные апартаменты» и с опаской взглянул в зеркало – оттуда на него растерянно смотрел незнакомый грызун бледно-зелёного цвета с голубоватым отливом. Рубиновые глазки-бусинки восходящей звезды экрана несколько раз моргнули и закрылись, а бывшее когда-то белоснежным тельце растянулось на мягких опилках, устилающих дно просторной клетки. Причём длинный лысый хвост предательски окунулся в мисочку с зелёнкой.

В таком виде и обнаружил своего «сотрудника» вернувшийся с прогулки «научный руководитель».

Неизвестно, сколько времени провёл бы незадачливый стилист в обмороке, если бы не оглушительная мелодия звонка Вовкиного мобильника, пробудившая Пафнутия от забытья. А обеспокоенный голос, донёсшийся из телефона, и вовсе заставил подскочить.

– Коты опять пропали!

***

Ощетинившийся Мартин оглушительно лаял и рвался из квартиры, не понимая, как Саша может не чувствовать, что в их доме побывал чужой. Мальчик пытался его успокоить, объясняя, что неугомонный Брысь, видимо, снова отправился в путешествие по историческим эпохам, прихватив друзей. И скоро все они объявятся, как уже не раз бывало.

Если бы не враждебное и незаконное вторжение на их территорию, Мартин и сам бы так подумал. Хотя обиделся бы смертельно на то, что коты не взяли его с собой и даже не предупредили о своих планах!

Чтобы спасти многострадальное дверное полотно от новых царапин, Саша наконец выпустил взволнованного питомца. Мартин промчался мимо консьержки, дремавшей на скамеечке возле распахнутой двери подъезда, к стоянке машин, а оттуда, не сбавляя темпа, выскочил на проезжую часть и вскоре исчез из виду…

Следы автомобиля, на котором скрылся похититель, затерялись в сплошном транспортном потоке, напомнившем Мартину, что у Людей начался сезон отпусков. Пёс поставил торчком уши, пытаясь задействовать слух, многократно обострившийся после пребывания в таинственном зелёном тумане на подопытном эсминце, но в какофонии звуков отсутствовали голоса его любимых котов. Означало ли это, что они мертвы?..

Мартин решительно отогнал мрачную мысль и поспешил домой за уликами, которые могли бы пролить свет на загадочное происшествие. В квартире непременно должны были остаться свидетельства жестокой борьбы – не в характере приятелей сдаваться без боя!

Возле подъезда в тревожном ожидании застыли Саша и его верный друг Вовка, отложивший мытьё раскрашенного питомца на потом. (Юному химику, кстати, нравился приобретённый Пафнутием оттенок. И, если бы удалось добиться согласия мамы, он вообще оставил бы крысюка в голубовато-зеленоватом обличье.)

Саша накинулся на Мартина с упрёками, но пёс, обычно сразу принимавший виновато-несчастный вид, когда слышал гневные нотки в тоне хозяев, на этот раз повёл себя иначе – окинул мальчиков серьёзным взглядом, а прежде чем войти в квартиру, тщательно обнюхал придверный коврик и замок. (В принципе, замков было два: верхний и нижний, но пользовались только верхним, потому что ключ от нижнего, громоздкий и неудобный, давно затерялся где-то в ящиках гардероба.)

Вечером собрался семейный совет, на который пригласили и бабушку Александру Сергеевну. Вовка тоже участвовал, поскольку не мог оставить друга в непонятных обстоятельствах, главным из которых было странное поведение Мартина. Пёс явно намекал на то, что в доме побывали грабители. Впрочем, учитывая, что все «ценные» вещи лежали непотревоженными на своих местах, включая шкатулку с наличностью на бытовые расходы, следовало переименовать их в похитителей.

– Неужели так трудно было забрать хотя бы деньги! – сердился Николай Павлович на неизвестных. – Были бы основания вызвать полицию! А так… боюсь, от нас даже заявления не примут.

– У меня пропала коробка с эликсирами! – подал тоненький голосок химик-изобретатель. – Может, про них заявление написать, а заодно и котов поищут?

Глава пятая

Несмотря на пессимизм взрослых членов обоих семейств, заявление в полиции приняли и даже прислали оперативную группу в составе двух человек. К огорчению Саши и Вовы, оба служителя закона явились в штатском. К тому же, по их словам, не подтверждённым звёздочками на погонах (а лишь записями в тёмно-синих книжечках), оба были всего лишь капитанами, а не генералами или хотя бы полковниками, которым мальчики могли бы доверить судьбу пропавших.

Осмотр начался с квартиры Менделеевых, так как коробка со склянками, «имеющими научное значение», числилась пунктом первым в списке похищенного. Один из присланных для расследования сотрудников, нацепив на руки прозрачные перчатки и вооружившись большой лупой, исследовал замки. (Числом два, как и на Сашиной входной двери. Пользовались, как это часто бывает, лишь верхним.)

– Ну что я могу сказать после беглого осмотра… – начал эксперт.

– А вы не торопитесь, тщательно осматривайте! – потребовал юный химик.

– Так вот, – спокойно продолжил криминалист, – никаких следов взлома не обнаружено. Отпечатки имеются, но они, скорее всего, принадлежат жильцам квартиры.

– А вы проверьте! – опять встрял Вовка.

– Обязательно проверим, молодой человек! И пробьём по базе данных – вдруг ваш похититель где-нибудь когда-нибудь засветился. Но я бы на это не рассчитывал, учитывая узко-специфические интересы преступника.

– Что значит «узко-специфические»? – не понял изобретатель пропавших эликсиров.

– Это значит, молодой человек, что среди множества расследованных краж нам ещё ни разу не попадались такие, где речь шла бы о коробке с бутылочками из-под валерьянки и котах, – серьёзно ответил сотрудник полиции, но тут же обнадёжил: – Хотя злоумышленник мог выполнять чей-то заказ.

Обращение «молодой человек» страшно нравилось Вовке, и юный химик даже поминутно поправлял очки и старательно хмурился для придания своему облику пущей солидности.

– Кто-то из вас порезался? – вдруг сменил тему эксперт, переместившись из прихожей в коридор.

Вовкины родители удивлённо переглянулись, а их сын на всякий случай внимательно посмотрел на свои руки.

– Пятнышки зелёнки на полу, – пояснил криминалист и указал на цепочку из точек, протянувшихся от дальней комнаты к ванной.

– А, это Пафнутий красился и наследил, – растолковал происхождение следов малолетний учёный и, заметив непонимание в глазах служителей закона, добавил: – Мой крысюк. Он имидж решил поменять!

Вовкина мама прыснула, а сотрудники полиции заинтересовались:

– Вот как?

– Да вы проходите, полюбуйтесь, какой он стал! Ни у кого таких нет! – похвастался юный Менделеев и гостеприимно провёл «гостей» в детскую, где на широком подоконнике располагались «шикарные апартаменты младшего научного сотрудника».

Зрелище, открывшееся полицейским, на некоторое время лишило их способности задавать вопросы: стоя на задних лапках и вцепившись передними в тонкие прутья клетки, на вошедших с любопытством таращился рубиновыми глазками-бусинками зеленовато-голубоватый грызун с ярким, изумрудного цвета хвостом.

– Да, стильно получилось! – наконец вымолвил следователь капитан Петров, пока его коллега продолжал давиться от смеха.

– Мама, можно Пафнутий таким останется? – попросил Вовка, воспользовавшись моментом.

– Потом обсудим! – ответила мама и указала полицейским на место преступления. – Коробка стояла там, под кроватью.

Эксперт опять вооружился лупой и наклонился.

– А пол специально пропылесосили? – спросил он, когда снова принял вертикальное положение.

Вовкина мама покраснела.

– Простите, я как-то не подумала, – пробормотала она, извиняясь. (На самом деле она подумала, вот только не о возможных отпечатках похитителя, а о том, чтобы посторонние люди не увидели пыль.)

– Ну-с, теперь рассказывайте, молодой человек, какая связь между вашей коробкой и котами вашего приятеля! – взялся за дело следователь, отправив эксперта в соседний подъезд, а точнее – в Сашину квартиру, где его с нетерпением ждали Мартин и прочие обитатели.

– Видите ли, – смутился юный Менделеев, не зная, как заставить человека, не имеющего никакого отношения к химии, поверить в его сногсшибательное научное изобретение, о главном свойстве которого они с Сашкой договорились полицейским не рассказывать.

Выручил папа. Правда, он тоже не стал заострять внимание на «перемещательных» особенностях жидкости, заключённой в похищенных склянках.

– Мы пока не уверены, но нам кажется, что Сашины коты и наш крысюк, попробовав эликсир, приобрели необычные свойства: они перестали болеть и даже… омолодились!

Капитан Петров внимательно посмотрел на главу семейства и произнёс, выразительно подчёркивая каждое слово:

– Вы НЕ УВЕРЕНЫ… Вам КАЖЕТСЯ…

Глава шестая

Вовкины родители смущённо потупились, прекрасно осознавая, что думает сотрудник серьёзных органов о них и всей этой истории с якобы имевшим место проникновением в частное жилище. «Якобы», потому что следов взлома-то не нашли! Что лично Вовкиной маме говорило о двух вещах: либо их замок запросто открывался в опытных воровских руках, либо она, вдохновлённая предстоящими съёмками, вообще забыла запереть квартиру перед уходом в магазин!

Однако с точки зрения представителя полиции ситуация могла выглядеть по-другому. Мягко говоря. Поэтому Вовкина мама заторопилась с объяснениями:

– Вы только не подумайте, что мы сумасшедшие! Мы нигде на учёте не состоим! Можете проверить!

– Уже проверил, – спокойно отреагировал следователь, но Менделеевы почему-то не испытали облегчения от его слов. Заметив это, полицейский доброжелательно добавил: – Согласитесь, вызов необычный.

Вовкины родители и сам юный химик горячо подтвердили правоту капитана Петрова, выказав желание сотрудничать со следствием.

– Я так понимаю: ни вы, молодой человек, ни ваш друг из соседнего подъезда не делали секрета из удивительных способностей ваших животных, которыми они обзавелись, принимая жидкость с неустановленными свойствами, – обратился следователь к начинающему учёному.

– Ни я, – смутился Вовка, вспомнив Сашины упрёки.

– Допустим, невероятные особенности зверьков могли кого-то заинтересовать. Но, согласитесь, тогда вместе с эликсирами забрали бы и крысу, тем более что это гораздо проще, чем похищать котов!

Все взгляды невольно устремились на клетку, где, всё так же стоя на задних лапках и просунув между прутьями острую зеленовато-голубоватую мордочку, прислушивался к разговору Пафнутий – самое слабое звено в логично выстроенной версии похищения с научными целями. (Знал бы «м.н.с.», что и друзья считали его «самым слабым звеном», совсем бы расстроился.)

Юный химик вздохнул. Да, не складывалось…

– Незнакомые люди в последнее время не заходили? – капитан Петров взял ручку, чтобы делать пометки в блокноте.

– Как же! – вскричала Вовкина мама, напугав служителя закона. – Представительный мужчина с телевидения. Про нас завтра передачу будут снимать. Точнее, про Пафнутия и Вову. Как раз об удивительных последствиях эксперимента с эликсирами. И Сашиных котов, тех, которые пропали, тоже собирались показывать.

Следователь ещё раз задумчиво посмотрел на экстравагантное «слабое звено» и, простившись с Менделеевыми, отправился в соседний подъезд – разбираться со второй частью странной истории. Вовка напросился в сопровождающие.

– Ах, с этой кутерьмой совершенно про стирку забыла! У меня же бельё в машинке! – вспомнила Вовкина мама и поспешила в ванную комнату.

Пафнутий открыл было рот – предупредить о необходимости насыпать порошка побольше да поядрёней, чтобы отстирать простыни и наволочки от едкой зелени, которой он с ними щедро поделился, но… голосок-то у него тонкий, всё равно бы не услышала.

Глава седьмая

Мартин не спускал придирчивого взгляда с эксперта-криминалиста, с серьёзным видом расхаживающего по квартире в перчатках и с большой лупой. (С собой принёс! Не знал, что у папы Николая Павловича штук шесть таких имеется, чтобы исторические документы изучать.)

Остальные члены семейства и Вовка молча сидели в гостиной на диване, ожидая результатов. Следователю они уже рассказали о визите господина в костюме и галстуке, а также дали подробные описания пропавших котов и поделились соображениями по поводу связи их поразительного здоровья с вероятным употреблением Вовкиного эликсира.

Капитана Петрова заинтересовало слово «вероятным»:

– То есть вы, молодые люди, не угощали питомцев таинственной жидкостью?

Пришлось мальчикам сознаваться, что Брысь регулярно навещал Пафнутия, лазая к Менделеевым через форточку и воруя пузырьки. Наверное, потому что они из-под валерьянки, от запаха которой, как известно, ни один кот удержать себя в лапах не может.

Мартину было что добавить по теме. Всё-таки именно он являлся главным экспертом по определению состава волшебного эликсира. Да и не мешало бы про электромагнитное излучение поведать, чтобы Вовка про свои изобретения лишнего не думал. Однако пёс воздержался от комментариев, чтобы не отвлекаться от важных следственных мероприятий, которыми занимался криминалист.

Тот пришёл к такому же удивительному выводу, к какому недавно пришёл Мартин, ещё до визита полицейских скрупулёзно исследовавший каждый сантиметр площади их небольшой «трёшки», – коты сдались без боя! Вот только у сотрудника серьёзных органов не было поразительного собачьего нюха, а потому он не распознал в воздухе присутствие чужеродных примесей. Конечно, странный запах к приходу полиции почти рассеялся, но Мартин продолжал его чувствовать и всячески намекал служителю закона, что дело нечисто, показательно шмыгая блестящим чёрным носом.

Консьержек тоже допросили, выпытывая про посторонних, но те, обидчиво поджав губы, отрицали саму возможность такого вопиющего нарушения порядка. Утверждали, что мимо них «мышь не проскочит». Однако Мартин в словах пожилых вахтёрш сильно сомневался. Он часто заставал старушек уютно дремлющими на скамейке под тёплыми лучами солнышка, в то время как двери подъездов были не только распахнуты настежь («для проветривания»), но даже подпёрты кирпичами, чтобы не захлопывались. Как и в этот злополучный день!

Пообещав держать оба семейства в курсе расследования, полицейские удалились, а Вовка повёл Сашу с Мартином смотреть на преображённого Пафнутия и заодно проверить, не упустил ли эксперт-криминалист каких-нибудь важных деталей.

В квартире Менделеевых следов чужеродного запаха пёс не обнаружил, лишь «аромат» зелёнки. От мрачных раздумий о судьбе котов Мартина ненадолго отвлёк новый имидж «м.н.с.». Говоря точнее, он остолбенел при виде маленького приятеля.

Чтобы не показывать, что и сам огорчён полученным эффектом, Пафнутий гордо продефилировал по клетке, демонстрируя себя во всей «красе».

– Ну ты даёшь! – только и смог вымолвить оторопевший пёс.

– Здорово получилось! – покривил душой горе-стилист и поспешил сменить тему: – Думаешь, коты без нас куда-то переместились?

– Их переместили, – горько вздохнул Мартин.

– Во времени?! – ахнул «м.н.с.».

– Ну… в пространстве точно. На машине их увезли, а куда – неизвестно. Не смог я направление определить. След потерял, – покаялся несчастный пёс.

– Сейчас, подожди, попробую до них дотелепатироваться! – решительно пропищал Пафнутий и, зажмурившись, прижал передние лапки к зеленовато-голубоватым вискам, чтобы лучше сосредоточиться.

– Не откликаются, – пробормотал он растерянно спустя несколько томительных мгновений, в течение которых Мартин не сводил с него полных надежды глаз.

– Наверное, они сейчас очень далеко. Даже моих поразительных возможностей не хватает! – посетовал «м.н.с.».

Друзья помолчали.

– А что же они похитителям морды не расцарапали? – спохватился Пафнутий, вспомнив острые, хищно изогнутые кошачьи когти.

Мартин поделился сведениями о неизвестном веществе, распылённом в воздухе их квартиры.

– Их отравили! – собрался рухнуть в обморок впечатлительный грызун.

– Или усыпили, – постарался быть оптимистом Мартин.

– Думаешь, их украл дядька с телевидения? – затаив дыхание, спросил «м.н.с.», которому ужасно не хотелось расставаться с новой мечтой – стать звездой экрана. (Старую, про море, он уже осуществил*.)

*Эти события описаны в книге «Брысь, или Мифические эксперименты».

– Во всяком случае, эту версию нельзя исключать! – важно ответил «служебно-розыскной» пёс. – Но тогда действовал он не один. Имеется запах ещё одного преступника…

Глава восьмая

Версия о причастности к трагическим событиям господина в костюме и галстуке, казавшаяся самой очевидной, развеялась на следующий день. В оговорённое время в квартире Менделеевых загудел домофон. Через пару минут на пороге возник «телевизионщик». Его сопровождал молодой человек, увешанный камерами. В руках он держал два громоздких штатива.

– Рад вас приветствовать! – бодро воскликнул господин в костюме и галстуке, немного смущённый суровым видом героев предстоящей съёмки.

Первой опомнилась Вовкина мама.

– Добрый день! Проходите, пожалуйста! – выдавила она сконфуженно, приглашая в тесную прихожую (волей архитектора не предназначенную для встречи гостей жильцами квартиры).

– У вас что-то случилось? – высказал догадку официально одетый господин.

Вместо ответа юный химик, с подозрением вглядываясь в лица вероятных преступников, огорошил их вопросом:

– Это не вы украли Сашиных котов и мою коробку с эликсирами?

Растерянность, с которой телевизионщики посмотрели друг на друга, дала Менделеевым повод исключить их из списка подозреваемых. Но из солидарности с другом Вовка всё равно отказался от съёмок и славы звезды экрана. (Пафнутий, быть может, и сам поступил бы столь благородным образом, но его не спросили, а просто лишили возможности сниматься в кино.)

Господин с телевидения вручил Вовкиной маме визитку с номером личного телефона и попросил обязательно уведомить в случае благополучного исхода поисков.

Менделеевы сообщили следователю, что у них не осталось кандидатур на роль похитителей, и занялись неотложными делами – сборами Вовки к бабушке на дачу. Отъезд запланировали на утро.

А ночью случилось странное: Мартина посетило видение. Пёс, конечно, и раньше не мучился отсутствием снов. Но касались они в основном пережитых днём событий или несбывшихся желаний. Например, как он дерётся с ротвейлером из соседнего подъезда или как его красная латексная утка вновь обретает пронзительный писклявый голосок. Иногда в сновидения подмешивались эпизоды из невероятных приключений, в которых ему довелось участвовать вместе с приятелями. Однако на сей раз сон вообще не был похож на сон, а… на кратковременное перемещение в параллельную реальность!

Сам Мартин, разумеется, ни за что не сформулировал бы произошедшее с ним таким мудрёным образом – это заслуга «м.н.с.», с которым он и Саша вышли прощаться утром. Точнее, Саша прощался со своим закадычным другом, а Мартин – с Пафнутием, ещё не отмытым до прежней белизны, но изрядно побледневшим. Из-за чего помощник юного химика приобрёл болезненный вид. (Вовкина мама не пошла навстречу просьбам сынишки и отказалась сохранить питомцу новый облик. Возможно, виной тому послужили полотенца и постельное бельё, ставшие после стирки одинаково зеленоватыми.)

– Ну-ка, повтори ещё разочек и смотри ничего не упусти! – строго потребовал «м. н. с.», и Мартин снова взялся пересказывать диковинное видение.

– Иду я, значит, на сближение с ротвейлером. Как положено: уши прижал, в глаза его пристально смотрю, чтобы он не отвернулся и от сражения не уклонился. И вдруг ротвейлер исчезает, а на его месте появляется мужик с пышной кудрявой шевелюрой. Так что я даже не сразу сообразил, что он не дама какая-нибудь! И одет не так, как наши одеваются. Кафтан на нём тёмно-зелёный с золотыми пуговицами, кружева на груди, из рукавов такие же торчат. Лоб высокий, глаза выпуклые, щёки пухлые, нос длинный, – старательно рапортовал Мартин. – А главное, совершенно меня не боится! Я даже хотел зубами лязгнуть, мол, напрасно он спокойный такой, а он и говорит: «Зело соскучились камрады ваши и помощи ждут!» И глядит на меня так внимательно, будто я понять и ответить должен! А мне откуда знать, кто такие «камрады» и по какому «зело» они соскучились?! Он возьми да поясни: «Камрады ваши: Ван-Дейк, Рыжий и Савельич!»

На этом месте повествования Пафнутий опять не удержался и хлопнул себя по упитанным щекам передними лапками, а Мартин продолжил:

– Я разволновался и кинулся на него – хотел облизать от радости, но… прямо насквозь промчался! Обернулся, а он сзади как ни в чём не бывало стоит и посмеивается. Я ему: «А куда их увезли? Искать-то где?» А он: «В вельми преславной столице вдовствующей, под башней Сухаревой». И мгновенно пропал! Как… – Мартин поискал подходящее сравнение и завершил рассказ: – Мясо из гречневой каши!

Глава девятая

Выслушав рассказ Мартина по второму разу, Пафнутий и пришёл к выводу, что не могло подобное диво обыкновенному псу присниться (пусть у него и появились новые способности после пребывания в электромагнитном тумане). Тем более что Брысь считал их огромного приятеля «лопухом», и, как полагал «м.н.с.», не без оснований. Старший компаньон вообще ничего не говорил и не делал без серьёзного повода. А значит, какой напрашивался вывод? Правильно! Мартин случайно побывал в параллельной реальности!

«Эх, Савельича бы сюда!» – малодушно помечтал помощник юного химика. Без книгочея поди разберись, что это за «столица вдовствующая» и где там «башня Сухарева». Одно было ясно – действовать нужно незамедлительно, пока его не погрузили в машину и не увезли на дачу, откуда он друзьям ничем не сможет помочь.

Пафнутий решительно просунул лапку сквозь прутья своих «шикарных апартаментов» и откинул крючок. Потом, провожаемый изумлённым взором Мартина, просеменил к ближайшим кустам сирени, которая обильно произрастала перед их девятиэтажкой, и затаился.

Кроме Мартина, никто манёвра грызуна не заметил. Суета поднялась, лишь когда Вовка, окончательно усаживаясь в машину, увидел, что клетка пуста. К поискам тут же подключили «служебно-розыскного» пса, но он «оплошал» и потерю не обнаружил. Точнее, «нашёл» нору на пустыре за домом, где, по его «авторитетному» мнению, укрылся сбежавший питомец Менделеевых.

По очереди припадая к отверстию, проделанному неизвестным мелким зверьком, Вовка и его родители звали Пафнутия, умоляя вернуться. И даже поставили перед норкой блюдечко с молоком и насыпали горку арахиса. Всё тщетно! «Младший научный сотрудник» дарами не прельстился.

– Наверное, он не хочет на дачу ехать, – предположил Вовка, втайне надеясь, что вообще не придётся разлучаться с закадычным другом Сашей и пропускать такое увлекательное мероприятие, как расследование таинственной пропажи котов и коробки с эликсирами.

– И я без Пафнутия не поеду! – добавил он для пущей ясности.

– Вы идите спокойно по своим делам, – обратился к Вовкиным родителям Саша, – а мы тут караулить будем. Проголодается Пафнутий – и вылезет!

Во время суматохи Мартин смущённо косился на заросли сирени, в которых укрылся питомец Менделеевых. Окружающие отнесли его сконфуженный вид на счёт пережитой неудачи – ведь это он «упустил» момент, когда грызун выбрался из клетки. Хотя сидел рядом!

– Только один день, – строго сказала Вовкина мама, – и к бабушке, с Пафнутием или без него!

Солнышко припекало всё сильнее. Мальчики нацепили кепки (по настоянию родителей) и разлеглись на траве, не спуская глаз с предполагаемого убежища «м.н.с.». Мартин использовал разгорячённое светило как предлог спрятаться в тени ближайших кустов, куда к нему вскоре перебрался «пропавший» Пафнутий.

Пёс встретил его вопросом:

– Что дальше?

– Будем думать, как выручать наших камрадов! – козырнул «м.н.с.» новым словцом.

Думать легче было с закрытыми глазами, и пёс смежил веки. Пафнутий с завистью понаблюдал, как от усердных размышлений подрагивают густые чёрные ресницы лопуха-приятеля, не в пример его – редким и белёсым, и тоже зажмурился.

***

– Что ты тут делаешь? – сердито проворчал Мартин.

– В смысле? – удивился «м.н.с.» неласковому обращению.

– Это мой сон! И я тебя сюда не звал! Ты мне думать мешаешь! – злился гигант, который в своих видениях всегда был гораздо более свирепым, чем наяву.

– Вот ещё! – заупрямился помощник юного химика. – Сам убирайся!

– Ссориться будете али наконец делом займётесь? – раздался вдруг чей-то голос.

Спорщики дружно обернулись – на них с хитрой усмешкой смотрел человек из ночного видения Мартина. Только сейчас на нём красовался длинный бархатный халат вишнёвого цвета, подвязанный золотистым поясом с золотистыми же кистями.

– Поелику беда большая камрадам вашим грозит! – строго нахмурился нежданный визитёр…

Глава десятая

– А вы, простите, кто? Призрак? – пролепетал Пафнутий, со своего небольшого роста разглядевший, что ноги мужчины (пожилого, почти старика по человеческим меркам) не касаются земли.

– Пожалуй! – согласился обладатель кудрявой шевелюры и незаметным образом сменил одеяние на парадное, в котором Мартину являлся: тёмно-зеленый кафтан с золотыми пуговицами и выглядывающими из рукавов кружевами, пышным жабо на груди и широкой алой лентой через плечо, о которой пёс забыл упомянуть.

– Граф Яков Вилимович Брюс! – торжественно представилось привидение. – Генерал-фельдмаршал, дипломат, сенатор, инженер, математик и астроном. Верный сподвижник царя Питера, по-вашему – Петра Великого. Ещё меня считают магом, колдуном и чернокнижником – не верьте! Досужие вымыслы неграмотного населения. Кроме того, календарь в мою честь назван – «Брюсов», в котором на сто лет вперёд предзнаменования погоды и деяний человеческих имелись, по течению Луны и прочих планет составленные. Но мне чужого не надобно. Сие Киприянова рук дело, Василия, библиотекариус такой у нас был, – охотно делился призрак историческими сведениями. – А всё потому, что главной типографией я заведовал, вот на книгах метку и ставили – под надзором Брюса, мол, напечатано! Также мне приписывают славу первого масона российского (старик вдруг подмигнул Пафнутию*), но сие тайна есть,

*С масонами Пафнутий «познакомился» в книге «Брысь, или Тайны Царского Села».

охраняемая Братством Вольных Каменщиков!

– А какое отношение вы имеете к нашим… ммм, – Мартин запнулся на новом для него слове, – камрадам?

– Самое прямое! Они вторглись на мою территорию!

Пафнутий удивился:

– Вы живёте под башней Сухаревой?

– Обретался в самой башне, пока её не снесли, – пожаловалось привидение. – Уж больше восьми десятков лет по подземельям мыкаюсь!

– А что же, у графа, генерала и сподвижника своего дома не было, где привидению было бы вполне комфортно? – поинтересовался окончательно осмелевший «м.н.с.».

– Как же не было?! – возмутился старик и с гордостью поведал: – За заслуги перед Отечеством никак не меньше семисот поместий было пожаловано! И в сорока верстах от столицы вдовствующей имением владел. До сих пор стоит! Глинки, Богородского уезда. Там, кстати, музей имеется, где про меня небылицы всякие туристам рассказывают. Потому и не живу в стенах родных, что слушать тошно!

Разволновавшийся призрак обиженно умолк, и друзья собрались направить беседу на своих пропавших «камрадов», но Яков Вилимович вдруг с горячностью продолжил жаловаться на музейных работников:

– Представляете, будто бы я человека живого смастерить хотел! Женщину прекрасной наружности. Для чего в качестве материала исходного красивейших цветов набрал и в отдельном доме с ними заперся! Вот скажите – я похож на сумасшедшего? – строго обратился призрак к слушателям.

Пафнутий похлопал белёсыми ресницами, а Мартин осторожно промямлил:

– Да нет вроде бы.

– Так они ещё и супружницу мою к истории сей богопротивной приплели! – возмущённо воскликнуло привидение. – Якобы она об эксперименте моём прослышала, разумом от ревности помутилась, дверь в доме плечом вышибла да цветы все уничтожила! Как такое терпеть прикажете?!

«Младший научный сотрудник» согласился, что настоящему учёному слушать подобные измышления обидно. Хотя идея делать Людей из цветов ему в целом нравится. А грызунов – из орехов и сыра.

– А собак из чего? – ревниво спросил Мартин.

Пафнутий задумался, но призрак вернул отвлёкшуюся аудиторию к своему повествованию:

– А то ещё хуже! Будто бы я воду живую и мёртвую изобрёл и царю моему, Питеру, с наказом вручил – оживить меня после смерти, коли надобность во мне возникнет. И вот надобность возникла, а он с похмелья! Рука, мол, царская дрогнула и содержимое склянок мимо тела моего вылилось!

– Как досадно! – посочувствовал впечатлительный Пафнутий.

– Вовсе не досадно, поелику на самом деле я его на десять лет почти пережил! В общем, устал я глупости про себя терпеть и в столицу перебрался. Простите старика, по привычке её «вдовствующей» именую. А она давно уж столица и есть, всего Государства Российского!

– Так наши друзья в Москве?! – вскричали хором Мартин с Пафнутием.

– Да уж не в Питер-бурхе! – с сожалением отозвалось привидение, смешно исковеркав название города, в котором родились Брысь, Савельич и Рыжий, коварно похищенные неизвестными.

Пафнутий прижал передние лапки к щекам, что помогало ему приобретать горестный вид.

– Но это же страшно далеко! – пропищал он в полном отчаянии.

– Вёрст семьсот наберётся, – согласился граф.

Мартин приуныл. Он-то, конечно, согласен и подальше бежать, лишь бы друзей спасти, но ведь Саша и родители совсем одни останутся: и без котов, и без него!

Старик хитро прищурился, легко угадав, что беспокоит верного пса:

– Так ведь время – понятие растяжимое! Вам ли не знать…

Краткие комментарии для любознательных

Яков Вилимович Брюс (1670—1735) – государственный деятель и учёный, сподвижник Петра I, генерал-фельдмаршал, один из наиболее образованных людей своего времени. Происходил из знатного шотландского рода, получил превосходное образование в Оксфордском университете, занимался физикой, математикой, астрономией, астрологией; переводил с английского и немецкого на русский язык научные трактаты; составил карту России от Москвы до Малой Азии. Был коллекционером предметов старины и редких книг.

Сухарева башня: около Сретенских ворот в XVII веке располагался Сухарев полк, названный по имени полковника Лаврентия Сухарева. Именно на том месте была построена башня, получившая название Сухаревская. Высота башни была более 60 метров. К её возведению приступили в начале 1690-х годов. Основные строительные работы продолжались три года. Кто был архитектором башни, неизвестно. Многие исследователи связывают создание её проекта с именем Франца Лефорта и даже самого Петра I. Велика вероятность, что к проектированию и возведению башни «приложил руку» самобытный русский архитектор Михаил Чоглоков, строивший в тот период по указам Петра I казённые здания в Москве.

«Брюсов календарь» был первый астрологический календарь в России, удачно соединивший астрономические «премудрости» со святцами и широко распространёнными народными приметами.

Инициатором выпуска первого светского календаря стал Пётр I, исполнение же было поручено Якову Вилимовичу Брюсу. Именно под его «надзрением» и вышли первые два листа «Календаря повсеместного, или Месяцеслова христианского», за которым на многие века закрепилось народное название «Брюсов календарь». Однако Брюс выступил в роли редактора, тогда как составителем народного календаря стал другой сподвижник Петра I – Василий Киприянов (об его авторстве сообщается на первом листе календаря). «Брюсов календарь» был настолько популярным во всей России, что издавался два века. Главное его достоинство было в том, что в нём были прогнозы на много лет вперёд. Календарь основан на 28-летнем повторяющемся цикле положений Солнца и пяти планет, а также 19-летнем цикле положений Луны. В случае необходимости в календаре можно было найти географические координаты российских и иностранных городов, узнать расстояние от крупнейших городов до Москвы, изучить список почтовых станций, в том числе и тех, которые расположены по дороге в Китай. Но широкую популярность «Брюсову календарю» принесла вторая его часть – предсказательная, точность которой поражала. По календарю предсказывали не только погоду, но и стихийные бедствия, а также будущую политическую и экономическую обстановку в стране.

Масонство (или франко-масонство) – философское течение, которое зародилось в Европе, в первую очередь в Англии и Франции, в конце XVI – начале XVII века. Само слово «масон» в переводе со старо-французского означало «вольный каменщик». В масонстве было три основных ступени (градуса) развития: ученик, подмастерье и мастер. Одно из главных направлений деятельности масонства – это просвещение. Главные идеи – интернационализм, пацифизм, отрицание самодержавия. Масоны известны своими многочисленными тайными ритуалами. Административно все масоны в мире объединены в Ложи. Масонские символы отражают в основном строительную тематику: угольник, молоток, топорик… Кроме этого, масоны собрали и более древние знаки, такие как шестиконечная и пятиконечная звёзды, всевидящее око, наделив их своими тайными смыслами. Через «окно в Европу», «прорубленное» Петром I, масонство проникло сначала в Санкт-Петербург (одним из первых масонов считается Яков Брюс), а затем, ближе к середине XVIII века, и в Москву. Настоящего рассвета масонство в России достигло в XVIII – XIX веках. Считается, что именно масоны стоят за многими политическими потрясениями в мире, и России в частности.

Петр I Алексеевич (1672—1725) – первый Император Всероссийский; представитель династии Романовых. К власти пришёл в 17-летнем возрасте. К этому моменту он прекрасно изъяснялся на нескольких европейских языках, владел многими ремёслами (кузнечным, столярным, оружейным, токарным), был физически довольно сильным и активным, проявлял здравый интерес к государственным делам. В годы своего царствования провёл много реформ и преобразований: построил новые города, крепости и каналы, подписал указ о единонаследии, закрепил дворянскую собственность на земли, установил порядок чинопроизводства, внедрил в массы просвещение и создал мощнейший военно-морской флот. Основал Санкт-Петербург в 1703 году.

Глава одиннадцатая

Опять сменив облачение на уютный домашний халат, призрак успокоительно произнёс:

– Деткам и макушки напечь не успеет, а вы уж туда-назад обернётесь!

Новый знакомый стал вдруг абсолютно прозрачным, и Мартин с Пафнутием увидели сквозь него разлёгшихся в траве маленьких хозяев. Те действительно стащили кепки, едва ушли родители, и спрятали их в карманы шорт…

– Про подвиги мои военные послушать не желаете? – с затаённой надеждой спросил генерал-фельдмаршал, видимо давно не имевший такой благодарной аудитории.

– В другой раз с удовольствием, – тактично потупился Мартин. Ему не терпелось приступить к спасательной операции.

– Лучше скажите, почему мы с вами на одном языке разговариваем, а с другими Людьми так не получается? – полюбопытствовал «м.н.с.».

Яков Вилимович сухо объяснил (вероятно, обиделся за нежелание гигантского пса и слегка зеленоватой крысы узнать больше фактов из его богатой биографии):

– Поелику я, как вы правильно заметить изволили, призрак! Да и вы – звери не совсем обычные.

– У меня ещё два образования, – поторопился сообщить Пафнутий.

– Вот и беседуем! – холодно завершил старик и, стащив с головы пышную кудрявую шевелюру, оказавшуюся париком, бесследно растаял в полуденном зное…

Друзья сконфуженно переглянулись.

– Кажется, обиделся на нас, – огорчился Мартин.

А Пафнутий робко поинтересовался:

– Как думаешь, мы всё ещё в параллельной реальности?

– Откуда мне знать… Тут всё такое настоящее, даже вон ротвейлера на прогулку повели.

Из Вовкиного подъезда и впрямь вышел и направился в сторону пустыря огромный мускулистый чёрный пёс с рыжими подпалинами. Его ошейник был усеян острыми, торчащими наружу шипами. Ротвейлер высокомерно озирался по сторонам, выискивая, с кем бы померяться силой, а хозяин, крепко ухватив поводок обеими руками, бдительно крутил головой, чтобы не допустить того, о чём мечтал питомец.

– Ну и образина! – ахнул «м.н.с.», которому ещё не доводилось видеть заклятого врага своего приятеля.

Мартин скользнул взглядом по собственному поводку, размотанному на всю длину. Второй его конец свободно лежал рядом с Сашей и Вовкой. Мальчики были поглощены не столько ожиданием Пафнутия, сколько поеданием арахиса – приманки для «уклонившегося от поездки на дачу» грызуна.

Ещё никогда желание сразиться с мощным противником не было так близко к исполнению! Однако зеленоватый телепат строго напомнил:

– Лучше воспользуйся свободой, чтобы камрадов наших спасать! Где твоя сила воли?! С меня вот пример бери – думаешь, мне легко смотреть, как они орехи мои лопают?! Но я же не сдаюсь!

Пристыженный Мартин вскочил, готовый отправиться в дальний путь.

– А ты как же? – спросил он, с уважением глядя на «м.н.с.».

– Как-как, – ворчливо отозвался Пафнутий и ловко вскарабкался на загривок к приятелю, так что тот и воспротивиться не успел. – Вот как!

– Ну ты даёшь! – воскликнул пёс, восхищённый смекалкой и храбростью помощника юного химика.

– Теряем время, – лаконично заметил Пафнутий, в котором, судя по всему, опять взыграла кровь предков – отважных мореплавателей.

До шоссе Мартин домчался за несколько минут и без раздумий понёсся на юго-восток.

– Уверен, что нам туда? – на всякий случай поинтересовался Пафнутий.

– На северо-западе Питер-бурх, а нам в противоположную сторону! – отрывисто бросил пёс, нечаянно скопировав название, которым именовал город граф Брюс – царский сподвижник, генерал-фельдмаршал, инженер, астроном и знаток колдовских наук (от занятий которыми, впрочем, привидение отнекивалось).

Длинный, цепляющийся за всё подряд поводок, перегрызенный острыми крысиными зубами, давно остался лежать на

обочине брезентовой змеёй, и ничем не сдерживаемый Мартин проглатывал километр за километром и наслаждался свистом ветра в ушах. Пафнутий, ухватившийся за жёсткую собачью шерсть, едва успевал считывать цифры с синих табличек, которые были расположены вдоль дороги через равные промежутки.

«Поелику беда большая камрадам вашим грозит!» – непрерывно звучало в головах у обоих «спасателей», заставляя мужественно терпеть подкравшийся голод и невыносимую жажду…

Глава двенадцатая

Солнце перевалило через зенит и неторопливо покинуло июньский небосклон, ненадолго уступив место блёклой закорючке месяца. Мартин бежал всё медленнее и дышал всё тяжелее, пока наконец совсем не выдохся.

– Полежу немного, – виновато объяснил он незапланированную остановку и осторожно, чтобы не раздавить «всадника», опустился на бок, с облегчением вытянув натруженные лапы.

Пафнутий спрыгнул на землю и за неимением тренажёра, на котором обычно разминался после долгого лежания или сидения, отправился в пробег вокруг рухнувшего без сил приятеля.

– Что это у тебя? – вдруг воскликнул он в испуге, тыча крохотным пальчиком в подушечки лап могучего пса.

Мартин с трудом приподнял голову и посмотрел, на что показывает «м.н.с.». Кожистые выпуклости, выглядывающие из густого меха, обычно чёрные и слегка шероховатые, теперь представляли собой кровоточащие раны. Из-за плотного автомобильного потока бежать пришлось по острому щебню, которым были отсыпаны обочины, – такого сурового испытания не выдержали даже прочные собачьи «подошвы»!

– Как же мы до Москвы доберёмся?! – в отчаянии пролепетал Пафнутий. – Ты ведь и подняться толком не сможешь!

– Смогу! – пообещал пёс. – Отдохну, потёртости залижу и дальше отправимся.

– Потёртости?! – всхлипнул чувствительный потомок отважных мореплавателей. – Это кровавое месиво ты называешь потёртостями?!

– Не преувеличивай, – утомлённо выдохнул Мартин и закрыл глаза…

– Похвально, похвально, – не дал ему заснуть невесть откуда взявшийся призрак. – Я вот в скольких сражениях побывал: и города брал, и в знаменитой Полтавской баталии всей артиллерией командовал (мы тогда зело превеликую викторию над шведами одержали!), а ранений испытать не довелось. О чём не сокрушаюсь, конечно, понеже боли терпеть не люблю. Кстати, я знаток целебных трав и на досуге врачеванием занимался. Неблагодарное население окрест имения моего лечил.

– Почему «неблагодарное»? – заинтересовался Пафнутий.

– Поелику люди в колдовство больше веруют, а не в силу природы! И сборы мои травяные от хворей разных за волшебные почитали. Однако оздоравливались, и на том спасибо.

– Так, может, вы и Мартина вылечите? – понадеялся «м.н.с.».

Яков Вилимович бросил на грызуна сердитый взгляд (видимо, и в нём заподозрил упование на магию), а затем торжественно указал на лист обычного подорожника.

– Сорви и пожуй, чтобы кашица получилась! – велел он помощнику юного химика.

Тот безропотно исполнил приказание и с набитым ртом уставился на раскомандовавшееся привидение.

– А теперь к ранам приложи! Сие растение немалою силой целебной наделено… Однако и на здоровых лапах до града великого бежать не добежать! – надменным тоном закончил свои наставления призрак и стал растворяться в воздухе.

– Что же делать?! – заломил лапки Пафнутий.

– Думать! – насмешливо изрёк граф и пропал.

Природное лекарство помогло, да ещё Мартин своего собачьего добавил, тщательно вылизав стёртые подушечки. Так что спустя некоторое время он смог подняться и дохромать до ближайшей автозаправочной станции.

– Что мы здесь забыли? – удивился «м.н.с.», снова удобно устроившийся на широком загривке приятеля.

Мартин не ответил, внимательно разглядывая очередь за топливом. «Газель» с яркой рекламой на бортах, обещающей перевезти всё, что душа пожелает, и с натянутым наполовину тентом вполне подходила для незаметной транспортировки такого габаритного груза, как он. К тому же водитель, пожилой усач, был занят разговором с другими шофёрами, ожидавшими наполнения пустых баков.

Как только хозяин транспортного средства ушёл в кассу – платить за бензин, Мартин, слегка взвыв от боли, запрыгнул в кузов. Пафнутий перебрался туда раньше, чтобы убедиться, что в машине хватит места для обоих путешественников. К счастью, «газель» была совершенно пуста. Выяснив это отрадное обстоятельство, предприимчивый грызун наведался в кабину и утащил полиэтиленовый пакет с бутербродами, которыми не успел перекусить водитель.

– Значит, думать умеете, сие отрадный факт есть! – удовлетворённо произнёс призрак, зависнув над «спасателями», после ужина прикорнувшими под уютное урчание мотора.

– А скажите… – тут же начал проснувшийся Пафнутий, но Яков Вилимович перебил.

– Вы можете обращаться ко мне запросто – ваше сиятельство! – благожелательно подсказал он…

Глава тринадцатая

– Ваше сиятельство, – пискнул Пафнутий, но… или голосок у него тонкий, или привидению мысль свою завершить хотелось, услышан он не был.

– Я ведь мало того что граф и генерал, так ещё и потомок шотландских королей! Наш род вообще древний и славный, – с нескрываемой гордостью вещал призрак. – Известно ли вам, что предок мой Роберт Брюс в Шотландии национальный герой? А всё потому, что независимости от высокомерной Англии добился! Давно сие было, в одна тысяча триста двадцать восьмом году, – пояснил на всякий случай старик. – А родитель мой в середине семнадцатого столетия в Россию перебрался, дабы царю Алексею Михайловичу Тишайшему верно служить!

– Ваше сиятельство, – снова попытался взять слово «м.н.с.».

Граф на мгновение умолк, упиваясь звучанием титула, и Пафнутий воспользовался паузой, чтобы спросить о наболевшем:

– А кто похитил наших камрадов? И зачем?

– Сие тайна следствия есть! – отрезал призрак, разочарованный, что вопрос касался не достижений прославленного рода Брюсов.

– А почему до них моя телепатия не дотягивается? – решил проявить упорство Пафнутий.

Не скрывая раздражения, Яков Вилимович строго произнёс:

– Поелику нет их в нашем времени! А для связи мыслей сие первейшее условие есть!

– А где же они? – растерялись «спасатели».

– Откуда мне знать! – недовольно буркнуло привидение.

– Но… но вы сказали, что беда им большая грозит, – промямлил «м.н.с.», опасаясь, что призрак исчезнет, оставив их наедине с неразрешимой загадкой.

– А что им там может грозить, кроме беды, скажите на милость! – всё больше распалялся старик, и вправду принимая расплывчатые очертания.

Мартин постарался исправить положение и примирительно произнёс:

– Да вы не обижайтесь, ваше сиятельство! Просто мы думали, что бесплотные духи по эпохам свободно перемещаются, а потому вы в курсе, где наши похищенные друзья.

Граф подобрел и вернул себе чёткий облик.

– Кабы так, – вздохнул он. – Я в своих передвижениях во времени более вас ограничен. На меня даже эликсир не действует!

– Вы пробовали Вовкино изобретение? – удивился «м.н.с.».

– Ась? – притворился, что не расслышал вопроса, Яков Вилимович и быстро растворился в воздухе.

– Уклонился от ответа, – резюмировал Пафнутий и гневно пискнул вдогонку: – А ещё сиятельство! Сиятельства так себя не ведут!

– Тсс, – прошептал Мартин, – не надо его расстраивать. Он и так чересчур обидчивый. А нам без его помощи не обойтись, даже место, где стояла башня Сухарева не найти.

– Ну ладно, – насупился «м.н.с.», снова укладываясь спать под равномерное потряхивание кузова и гудение мотора…

Поблизости раздался чей-то укоризненный голос:

– А говорил, что порожним едешь, а у самого пассажиров полный кузов!

– Каких пассажиров? – недоумённо отозвался другой неизвестный, голосом похожий на водителя.

«Спасатели» тут же проснулись и приподняли головы, в испуге глядя на удивлённого шофёра и бдительного сотрудника ДПС. (Впрочем, «в испуге» глядел только Пафнутий, а Мартин просто голову приподнял.)

– Красавец какой, – уважительно произнёс страж порядка и добавил, обращаясь к водителю: – Счастливого пути!

– Это он про меня! – пришёл в восторг бледно-зелёный «м.н.с.».

Добродушный пёс не стал спорить – вдруг комплимент на самом деле крысюку был адресован. Хотя что-то подсказывало Мартину, что грызуна в предрассветных сумерках вообще не заметили и похвала касалась его, Мартина, внушительной наружности. А насчёт «пассажиров» сотрудник дорожно-патрульной службы просто пошутил, чтобы уставшего шофёра взбодрить.

Отъехав от поста ДПС на приличное расстояние, водитель остановил «газель» и опять возник рядом с кузовом.

– Ну что, заяц, ты как здесь оказался?

Обращение в единственном числе утвердило Мартина в правоте по поводу маленького приятеля – его присутствие «на борту» осталось тайной. Пёс протяжно зевнул, демонстрируя усталость и желание продолжить прерванный сон.

– Ну смотри! До Москвы довезу, а дальше сам. Прости, брат, – извиняющимся тоном проговорил пожилой усач и вернулся в кабину.

– Странно, что из нас двоих только меня всё время замечают… Хотя я на зайца-то теперь не очень похож, разве что крашеного, – удивлённо пробормотал Пафнутий, смеживая веки и теснее прижимаясь к горячему собачьему боку, чтобы согреться в утренней прохладе…

Краткие комментарии для любознательных

Роберт I Брюс (1276—1328) – король Шотландии, самый известный предок Якова Вилимовича Брюса. С молодых лет отличался необычайной отвагой и силой и считался лучшим воином Шотландии. Взошёл на престол в 1306 году во время военных действий против англичан. В 1314 году разбил английскую армию, в чём ему немало помогли рыцари-тамплиеры. Вторжение Роберта Брюса в Северную Англию вынудило английского короля Эдуарда III подписать 1 мая 1328 года Нортгемптонский договор, который признавал независимость Шотландии с Брюсом в качестве короля. Роберт I являлся создателем и магистром первого шотландского ордена «Андрея Первозванного и Шотландского Чертополоха», аналога ордена тамплиеров.

Алексей I Михайлович Тишайший (1629—1676) – Царь Российский (с 1645 г.); второй представитель династии Романовых на российском престоле. Прозвище «Тишайший» рождено христианским смирением в поведении царя, добродушным нравом, умением слушать своих приближённых. Однако многие отмечали, что периоды «тихости» нередко сменялись вспышками гнева, твёрдости и решительности. Вошёл в историю как правитель-реформатор и первый инициатор взаимодействия славянской и европейской культур. Стал первым царём, собственноручно подписывающим документы. При нём началось освоение Сибири. По его приказу на русский язык стали переводить зарубежную литературу и основали придворный театр. При этом он укрепил самодержавие, законодательно оформил крепостное право, дал преимущественное право российским купцам перед иностранцами и начал приглашать в страну специалистов из других стран. Совместно с Патриархом Московским Никоном провёл церковную реформу. Наиболее крупным успехом во внешней политике было воссоединение Украины с Россией (1654 г.) Последней его волей был указ об освобождении всех заключённых и возвращении всех ссыльных.

Глава четырнадцатая

Усталость и переживания за друзей в сочетании с мерными фырчащими звуками, которые издавало средство передвижения, погрузили «спасателей» в глубокий сон. Очнулись они, когда «газель» остановилась.

– Выходите! – тут же раздался командный голос генерал-фельдмаршала.

– Приехали? – обрадовался Пафнутий и принялся торопливо умываться: столица как никак, а он непонятного цвета и вдобавок заспанный!

– Быстрей, пока светофор не переключился!

Современное слово из уст привидения в шитом золотом кафтане и пышном парике оказало на Мартина бодрящее действие. Он схватил «м.н.с.» за шкирку и перепрыгнул через задний бортик (недавно приобретённые необычные свойства по восстановлению здоровья вкупе с целебной силой подорожника и полезной собачьей слюной сделали своё дело – лапы уже совсем не болели). Автомобилисты принялись возмущённо сигналить, но гигантский пёс с крысой в зубах на проезжей части не задержался. Перескочив на тротуар, он забежал в арку ближайшего здания.

– Что теперь? – спросил Пафнутий, тяжело дыша, словно это ему пришлось тащить Мартина, а не наоборот.

Пёс, в отличие от помощника юного химика, совсем не запыхался и выглядел не растерянным, а сосредоточенным.

– Местных собак будем опрашивать, как до башни Сухаревой добраться.

– Не нужно никого опрашивать, – перебил Мартина граф Брюс, снова возникший рядом с путешественниками. – Да и не помнит ни одна собака московская, где башня сия находилась. Её ведь аж в одна тысяча девятьсот тридцать четвёртом году по камушкам разобрали. Никогда сей печальный день не забуду, – горестно всхлипнул старик. – Якобы проезду мешало сооружение величественное, а на самом деле Книгу мою магическую искали! Научно-отсталое население «Чёрной» её именовало. Потому и взрывать башню не стали али другой какой способ варварский измышлять – осторожно действовали, бережно, по кирпичику…

– Нашли? – с замиранием сердца спросил бывший кладоискатель, очарованный словом «магическая».

Призрак задумчиво смерил взглядом зеленоватого грызуна, задержавшись на более ярком, чем остальная наружность, лысом хвосте, и произнёс, не скрывая сожаления:

– В том-то и дело, что нет. Сие и странно. Самолично тайник в верхнем ярусе мастерил, где обсерватория моя для наблюдений за течением планет располагалась. Ума не приложу, куда подевалась, – расстроенным тоном изрёк сподвижник царя Петра I, математик, астроном и прочее-прочее, но тут же хитро прищурился и добавил: – Впрочем, личность я загадочная. Может, и не существовало никакой Чёрной книги и сие выдумка есть…

Мартину, всё ещё не постигшему грамоты, разговор о книгах наскучил. Куда больше его интересовала судьба пропавших друзей.

– А чем нам поможет место, где башня стояла, если камрады наши в другом времени? – потребовал он ответа от генерал-фельдмаршала, который, по совместительству, то ли был, то ли не был колдуном и знатоком магии.

– Вот доберётесь и узнаете, – напустил туману Яков Вилимович. – Тут недалеко, не заблудитесь. В Москве вообще заплутать сложно, а всё благодаря предложенному мной градоустройству, простому и ясному: двенадцать главных дорог лучами к сердцу столицы сбегаются, то бишь Кремлю, а по кругу кольцом соединяются. Хотя вам сие знание лишнее, – оборвал сам себя старик, – вам по першпективе Мира, на которой мы сейчас стоим…

Пафнутий хмыкнул: ноги призрака, обутые в высокие ботфорты, болтались в воздухе. Граф истолковал звук, исторгнутый «м.н.с.», по-своему и пояснил:

– «Першпектива» – сие проспект по-нынешнему есть. Так вот вам прямо двигаться должно, пока по правую руку, ммм… лапу, скверик не узрите, а в нём камень памятный. Там встретимся! Токмо через перекрёсток не перебегайте, подземным переходом пользуйтесь, – не удержался граф от заботливого напутствия и растаял, будто и не было его.

– «По першпективе», – проворчал Мартин. – Не нравится мне этот план – слишком тут людно. Попадётся какой-нибудь прохожий нервный, и влипнем в историю!

«Влипать в историю» Пафнутию не хотелось. Они, по большому счёту, и так уже влипли и ещё неизвестно, выберутся ли…

– Ослушаемся сиятельства? – храбро пискнул «м.н.с.», в глубине души надеясь, что Мартин обязательно решит проблему с доставкой его зеленоватой персоны куда требуется. Всё-таки, как показала практика, пёс не так бросается Людям в глаза, как он.

Приятель медлил, прислушиваясь и принюхиваясь к новым звукам и запахам. «Сей град великий», говоря высокопарным языком привидения, сильно отличался от уютного родного Пушкина. Ещё никогда Мартину не приходилось видеть столько машин разом. Даже на шоссе, вдоль которого пролегал их путь в столицу. И Людей гораздо больше привычного. И все спешат-спешат-спешат… Может, это и хорошо – не заметят гигантского пса с крысой на загривке?

– Ладно, рискнём! – наконец поставил он точку в размышлениях, и Пафнутий проворно вскарабкался на облюбованное место…

Краткие комментарии для любознательных

Сухарева башня – самое известное из снесённых в Москве в 1920—1930-е годы светское сооружение. К началу 1930-х годов в условиях увеличения количества населения невероятно усложнилась сеть трамвайных путей на площади вокруг Сухаревой башни. Через её ворота проходила однопутная линия. Одновременно планировалось расширение проезжей части на всём протяжении Садового кольца, что тоже требовало переустройства пространства «Сухаревки». 17 августа 1933 года информация о планируемом сносе Сухаревой башни появилась в печати. Ведущие московские архитекторы предлагали вариант передвижки всей башни на несколько десятков метров, на более широкую часть площади, что освободило бы перекрёсток улиц и дало бы сквозное движение по всем направлениям. Однако в период с апреля по май 1934 года башня была разобрана. Существует легенда, что работы по разборке Сухаревой башни велись под личным контролем И. В. Сталина, целью которого было обнаружение таинственной Чёрной книги Якова Брюса. Все «строительные материалы», то есть фрагменты памятника, были переданы городскому отделу «для использования при замощении улиц». Один из наличников окон третьего этажа сохранили и перенесли в Донской монастырь, где его вмуровали в монастырскую стену. Часы с Сухаревой башни сейчас установлены на башне Передних ворот усадьбы Коломенское. Фундаменты башни также сохранились, но скрыты под современной площадью. Сейчас о существовании Башни нам напоминает лишь памятный знак в сквере на Садовом Кольце.

Я. В. Брюс создал астрологическую и геолого-этнографическую карту Москвы, отметив на ней гиблые и благоприятные места. Радиально-кольцевая структура Москвы с разделением на 12 секторов, по знакам Зодиака, была предложена им Петру I во время масштабной реконструкции столицы и легла в основу последующей планировки.

Глава пятнадцатая

Перед тем как покинуть арку, Пафнутий посоветовал:

– Ты вот что, придай физиономии целеустремлённое выражение, тогда никто не усомнится, что мы по делу идём!

– А у меня сейчас какое? – недоумённо поинтересовался Мартин.

Пафнутий опять спустился с удобной собачьей холки и отбежал подальше, чтобы охватить приятеля критическим взглядом.

– Сейчас ты похож на того, кто впервые оказался в большом городе. Испуганный и несчастный.

Мартин сверкнул клыками.

– Вот, уже лучше! – быстро пробормотал «м.н.с.» и кинулся занимать «пассажирское» место, пока рассерженный пёс не передумал брать его с собой.

Совет помощника юного химика не помог: прохожие шарахались в стороны и провожали необычную парочку испуганно-изумлёнными взглядами. Над тротуаром повис разноголосый шёпот (видимо, Люди опасались громкими возгласами привлечь внимание гиганта с «целеустремлённым выражением» на морде):

– Смотри, смотри, что это у него на спине?

– Ужас, крыса! Брр, зелёная!

– Вдруг бешеные? Кусок поводка на шее болтается…

– Зубами перегрыз!

– Безобразие, куда власти смотрят?! А ещё Москва!

Мартин втягивал голову и прижимал уши, мечтая стать ниже ростом. Он готов был даже ползти на животе, если бы это успокоило Людей. Пафнутий, ошеломлённый неласковым приёмом, который оказывали им жители и гости столицы, дрожал от страха и жалобно косился по сторонам. Зря он, наверное, сунулся к Мартину со своими рекомендациями!

Внезапно шёпот окреп и перешёл в одобрительный гул:

– Давно пора!

Мартин не успел понять причину, по которой настроение прохожих изменилось. Перед самым его носом вдруг оказалась тротуарная плитка, и пёс предположил, что это магические проделки призрака: укоротил ему лапы, чтобы сделать похожим на безобидную таксу! В следующее мгновение ужасно захотелось спать. Даже не нашёл в себе сил, чтобы предупредить Пафнутия и пожелать грызуну сладких снов, если и тот решит вздремнуть.

Сердитые голоса обвинили напоследок в том, чего ни Мартин, ни помощник юного химика никогда бы не совершили:

– Они же детей могли покусать!

Пёс попробовал оправдаться, но язык не послушался. Не получилось и взглянуть с укоризной на тех, кто несправедлив к ним с Пафнутием: веки стали непривычно тяжёлыми.

Чьи-то руки с трудом приподняли и снова опустили его мощное тело, но уже не на тротуар. «В машину погрузили, ту самую, по следам которой я гнался», – вяло подумал Мартин, по обыкновению проанализировав запахи и звуки.

Среди последних, помимо работающего мотора, неожиданно раздалось знакомое старческое бурчание:

– Сие грубое нарушение договорённости есть! Пёс должен был за котами воспоследовать, дабы в поисках Книги моей помощь им оказать!

– Не кипятитесь, Яков Вилимович! «Воспоследует»! Но теперь только после опытов, – ответил возбуждённый мужской голос. – Вы же учёный и понимаете моё нетерпение!

Граф Брюс язвительно заметил:

– Да-с! Коты хитрее вас оказались, и проворнее!

– Неужели вам самому неинтересно увидеть регенерацию тканей?! – недоверчиво воскликнул неизвестный собеседник.

– Вернём Книгу и без ваших методов варварских обойдёмся! – гордо возразил Яков Вилимович.

Мартин с удивлением вслушивался в странный разговор. Голова гудела, и любопытный смысл ускользал. Пёс сделал попытку пошевелиться, но ни правая передняя лапа, ни левая не отозвались, словно ему не принадлежали. Так же равнодушно отреагировали обе задние. Лишь белая кисточка на хвосте слабо дёрнулась, выражая преданность владельцу.

– Вы не понимаете! – горячился незнакомец. – Животные явно подверглись какому-то излучению! Мне необходимо выяснить, какому! Одного грызуна для экспериментов недостаточно!

– Однако вам придётся им ограничиться, поелику пёс мне целым и невредимым нужен, – упрямо молвил призрак.

Машина затормозила, мотор заглох, и Мартин догадался, что они прибыли на место. Он опять попытался шевельнуть конечностями – безуспешно. Сквозь узкие щёлки между веками смутно виднелись очертания маленькой клетки, а в ней – зеленоватое тельце «м.н.с.», тоже обездвиженное.

Чужие руки снова ухватили Мартина, и салон автомобиля наполнился кряхтением. Бесплотный дух графа Брюса сообщнику помочь не мог, и тому пришлось вытаскивать пятидесятикилограммовую тушу в одиночестве.

– Долго снадобье ваше действовать будет? – осведомился призрак.

– Не знаю! Я вкатил солидную дозу, чтобы не вышло, как с котами.

– А крысу сие не убьёт?

– С ней проблем не возникло: сама в обморок хлопнулась. Кстати, ваше сиятельство, почему вы так уверены, что коты заняты поисками Книги?

– Поелику я психологии знаток! – надменно изрёк Яков Вилимович.

– Кошачьей? – не без ехидства поинтересовался незнакомец, которого Мартину не удавалось пока разглядеть.

Граф Брюс утвердительно качнул пышным париком:

– Азарт искательский в глазах серо-белого кота золотом полыхнул, его ни с чем не спутаешь!

– Это они от природы у него такие жёлтые, – хотел возразить Мартин, но язык всё ещё не повиновался…

Глава шестнадцатая

Голубой, как мушкетёрский плащ, воздушный шар всё выше поднимал плетёную корзину, а Брысь, Рыжий и Савельич, вцепившись в её края, смотрели на быстро удаляющуюся землю с восторгом и страхом. В Брысе преобладало первое, а в Рыжем и Савельиче – второе. Во всяком случае, так казалось искателю приключений.

Внизу собралась внушительная толпа провожающих. Сверху она выглядела большим цветным пятном. Лишь острое кошачье зрение могло различить в ней отдельных участников: вот четвёрка бравых мушкетёров вскинула руки в прощальном приветствии (ах, как же идёт д’Артаньяну лазоревая накидка!); лицемерно помахали гвардейцы кардинала во главе со своим патроном в красной сутане и алой круглой шапочке на макушке; дружески улыбнулся штабс-капитан, как брат-близнец похожий на славного Атоса. Зоркие медово-жёлтые глаза Брыся заметили щуплого усача – инженера-изобретателя и царского шофёра. Он восседал за рулём блестящего чёрного автомобиля, в котором бывший руководитель миссии по спасению семьи последнего российского императора разглядел не только их величества и высочеств, но и августейших питомцев.

Просторный «Делоне Бельвилль» вместил даже тех, кто не имел к коронованным особам никакого отношения, но с кем путешественника во времени сводила судьба в разных исторических эпохах: толстого Варфоломея из Петропавловской крепости с неизменной котлетой в лапах, не менее упитанного Тимофея из сырной лавки с Малой Садовой улицы, добросовестно исполнившего свою роль в день трагического покушения на Александра Второго. Втиснулись в царский автомобиль и пузатые кёнигсбергские коты Феликс и Фердинанд, которые помогали Брысю караулить Янтарную комнату и о которых он почти забыл.

Чуть поодаль от машины, жеманно укутав лапки коричневым хвостом, сидела Марго. Она щурила раскосые зелёные глаза, и Брысь гадал, видит ли давнишняя знакомая, как усердно он машет ей лапой, и верит ли, наконец, что в его рассказах о прошлом и будущем не было ни капли вымысла!

Цветное пятно внизу уменьшалось, и Брысь торопился попрощаться со всеми. Среди задранных кверху физиономий он с радостью приметил кардинальского дога и пегую лошадку с забавной кличкой Ретивая Пегги. Она, кстати, была впряжена в карету с золотыми вензелями, в окошке которой мелькнуло что-то белое и кружевное. Искатель приключений присмотрелся. О! Миледи и Констанция подружились и вместе приехали, чтобы проводить их в дальнюю дорогу! А на коленях у обеих дам уютно устроились марсианские двухголовики!

Пищат что есть мочи:

– Итупоговилтсачс! Счастливогопути!

Кто там ещё?.. Трубецкие, само собой. Княгиня послала воздушный поцелуй, а князь смахнул прозрачную каплю с кудрявых бакенбард. Бывший хозяин и друг – его высочество Александр Николаевич – приложил руку к глазам, чтобы не слепило солнце. Рядом с сыном гарцевал на коне царь Николай Первый. Возле августейшей персоны крутился серый пудель. Гусар! И даже вредный адъютант, забросивший однажды путешественника по историческим эпохам в сугроб, не поленился прийти. Ишь, тоже прослезился!

Петрович, охранник из Эрмитажа, привёл эрмиков, но в разномастной толчее не разобрать, кто где. Любочка, продавщица хот-догов, чей киоск Брысь когда-то охранял от крысиных набегов, взмахнула рукой, словно кинула что-то вслед улетающей корзине. Кажется, сосиску. Жаль, не добросила…

Брысь шарил глазами по оставшимся далеко внизу верным друзьям и просто знакомым. На сердце почему-то было неспокойно. Вдруг он заметил ещё одну группу людей. Расстояние превратило их в букашек, но Брысь узнал семейство Менделеевых и Сашу с родителями и бабушкой Александрой Сергеевной. Не было только… Розовые подушечки лап похолодели, а нос, наоборот, стал горячим. Вот почему ныла и болела душа: среди провожающих отсутствовали Мартин с Пафнутием!

Брысь в отчаянии обернулся к приятелям:

– Наших нет!

– Да тут они! – беспечно отмахнулся Савельич, а добродушный Рыжий успокоил:

– Вон, по верёвке лезут!

Брысь перегнулся через край корзины и вытаращил глаза: лопух Мартин действительно висел на конце длинного каната, обхватив его лапами, а на голове у него сидел «м.н.с.», крепко вцепившись в правое собачье ухо.

– Никуда они не лезут! – возмутил Брыся равнодушный тон Савельича. – У Мартина для этого когти не приспособлены!

– Зато, когда мы начнём снижаться, они первыми на земле окажутся, – с философским спокойствием парировал книгочей.

Рыжий поинтересовался:

– Кстати, а куда мы летим? И зачем?

Брысь собрался ответить, но не обнаружил в голове требуемых сведений. А тут ещё их корзину накрыло плотным, изумрудного цвета туманом.

– Кажется, снова включились излучатели, – пробормотал искатель приключений, чувствуя, как тяжелеют веки.

В уши вторглись незнакомые голоса:

– Жаль, что удалось заполучить только котов. Мне необходимо исследовать всех, включая крысу и пса. Только так можно делать какие-то выводы!

– Будут вам и пёс, и крыса. Условие, однако, не забывайте – в прошлое животных отправить надобно. Книгу мою отыскать, вместе с Башней сгинувшую.

– Ох, далась вам эта книга! Наука с тех пор продвинулась далеко вперёд, и ваши открытия, граф Брюс, давным-давно устарели. Им место разве что на музейной полке!

Тот, кого назвали высоким титулом, холодно произнёс:

– Книга сия рецепт бессмертия содержит…

Глава семнадцатая

Таинственное содержание беседы помогло Брысю прийти в себя. Веки сопротивлялись, но любитель тайн и загадок открыл их усилием воли. Впрочем, то, что он увидел, больше походило на продолжение сна, нежели на явь. Даже корзина присутствовала! Точнее, короб. Прямоугольный, с крышкой, но плетением вполне напоминающий лукошко, в каком мама Лина и папа Николай Павлович приносили грибной улов из прогулок по лесу.

Теперь «уловом» были путешественники во времени. И сей печальный факт не мог не вызвать досаду искателя приключений и опытного «секретного агента»! Хотя оставалась надежда, что происходящее является очередным порождением его богатой фантазии. Откуда бы взяться в действительности мрачному каменному туннелю, по которому короб с тремя пленниками (кстати, довольно увесистыми!) волочил в неизвестном направлении незнакомец средних лет, беседующий с привидением в зелёном, шитом золотом кафтане и с пышным париком на голове?!

То, что в собеседниках у похитителя именно призрак, сомнений не вызывало: слишком плавно и бесшумно передвигался обладатель старинного одеяния, оказываясь то с одного боку, то с другого, а то спереди! К тому же луч фонарика, которым мужчина освещал себе дорогу, попадая на «графа», пронзал его насквозь!

Брысь попытался вспомнить, как они очутились в незавидной роли жертв похищения, но в памяти всплывал только последний разговор с приятелями о «слабом звене» в их команде, то бишь Пафнутии. Приходилось признать, что они явно переоценили собственные возможности и недооценили хитрость того, кто прослышал об их невероятных способностях.

Подозрения по поводу «телевизионщика» не подтвердились, но это не радовало, поскольку в главном Брысь не ошибся – их собирались «исследовать»!

– Уф! До чего тяжёлые! – незнакомец поставил короб и утёр пот со лба. – Жаль, что вы, ваше сиятельство, не можете мне помочь.

Бесплотный дух ехидно заметил:

– Любопытно, как вы пса тащить собирались, поелику он ведь не кот, весом поболе будет. А сподвижников у вас нет!

– В таком деле они ни к чему. Или проболтаются, или предадут.

– А ежели тот, кто вам котов добыл, языку волю даст?

Брысь навострил уши, но ответ заказчика похищения ясности не внёс:

– Денег за работу он получил сполна, а о нас и наших целях ему неизвестно.

Старик в кафтане и парике насупился:

– Цели у нас разные, позволю напомнить!

Его собеседник примирительно произнёс:

– Если правда то, что мой знакомый о зверюшках рассказывал, то никакого вреда я им не причиню. А вот для науки мои исследования несомненную пользу принесут!

– А у дитяти зачем склянки выкрали? – осуждающе проворчал призрак. И Брысь догадался, что речь о Вовкиных эликсирах.

– Чем чёрт не шутит! Мальчишка хвастался, что его изобретение имеет перемещательные свойства. Вдруг ему удалось то же, что и мне!

Старик сокрушённо покачал головой:

– Все ваши подопытные сгинули в безвестности! Что, если и сих уникальных животных участь подобная ждёт?

– Потому и считаю необходимым сначала с их необычным омоложением разобраться.

Мужчина поволок тяжёлую ношу дальше по туннелю, а Брысь, окончательно стряхнувший сонную одурь, разглядел под пушистым хвостом Рыжего обувную коробку, в которой признал собственность юного химика. Продолжая притворяться спящим, «секретный агент» принялся анализировать подслушанный разговор. Жаль, нельзя шёрстку вылизывать, а то процесс размышлений был бы намного плодотворнее.

Упоминание похитителем его знакомого являлось интересной деталью, но с учётом длинного языка Вовки Менделеева помочь расследованию на данной стадии не могло. Единственное, чему Брысь придумал разумное объяснение, так это способу, каким преступник завладел ими без боя, – вероятно, в квартире распылили усыпляющий газ. Либо через москитную сетку на окнах, либо через вентиляцию. Отсюда и вялость в организме, а не бодрость, как после обычного сна.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.