Эль Реми
Время океана

© Эль Реми, текст, 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2020

Пролог

Даже под водой слышно их восхищенные крики.

Когда я выплыл и наконец ощутил под ногами землю, я смог полностью встать на ноги. Вода была уже по пояс, и через пару секунд я оказался на поверхности. Я ощущал приятный теплый ветер, который мигом высушил мой влажный торс.

Неожиданно меня оглушил восторженный вой толпы, которая стояла на берегу и махала мне. Проведя по мокрым волосам рукой, я лишь обаятельно улыбнулся ей в ответ и направился на сушу. Улыбаться нужно для того, чтобы люди не догадались, как трудно на самом деле скользить по узлу большой волны. За собой я тащил свою доску для серфинга, которая и подарила мне эту минуту славы.

– Это было шикарно! – взревели друзья. – Ты просто нагнул эту волну!

– Ни в какое сравнение с остальными! – взвизгнули рядом стоящие девушки.

Я уже шагал по песку мимо целой кучи людей, которые все еще махали мне. Сегодня я действительно выделился. Победы не миновать.

Я зашел в бунгало для участников соревнования и стал вытираться. Результаты сообщат уже через несколько минут, но я уверен в себе. Мне дали почти высший бал, и это сулит выигрыш.

– Снова победил, Кастеллан? – пихнул меня в плечо рядом стоящий участник. – Тебе не скучно так жить?

Я только ухмыльнулся, натягивая на себя свободную белую майку.

– А тебе не скучно постоянно проигрывать?

Парень одарил меня злобным взглядом, но я только похлопал его по плечу.

– Расслабься, я же пошутил.

Едва я натянул на себя джинсовые шорты по колено, в бунгало резко ворвался другой парень. Он был высоким и стройным, с темными взъерошенными волосами и на удивление светлой кожей, которую не касался загар. Широкий прямой нос, острый подбородок и небольшие губы; карие глаза, в которых виднелась искра. Тело было покрыто татуировками, начиная от шеи и заканчивая пальцами рук. А в одном ухе красовался тоннель, который лично я находил диким.

Это был Саймон.

– Черт, Киллиан! – Он подлетел ко мне и, несмотря на мои протесты, крепко обнял. – Чего ты здесь торчишь? Все тебя ждут!

Я вопросительно выгнул бровь.

– Все-таки победил? – спросил я, хотя уже знал ответ.

Не ответив, Саймон метнулся к выходу, попутно позвав меня за собой. Я попросил минутку времени и подошел к зеркалу, чтобы привести себя в порядок.

Я взглянул на свое отражение: достаточно высокий и стройный, больше жилистый, чем тощий, – спорт не давал мне потерять форму. С русыми, наполовину выгоревшими, гладкими волосами, которые сейчас мокрыми прядями падали на вытянутое лицо. Немного оттопыренные уши, ровный прямой нос, ярко-синие глаза с коричневыми прожилками, обрамленные темными ресницами. У края губ виднелась едва заметная маленькая родинка. Внешность у меня была достаточно холодной, людям я казался отдаленным и высокомерным. Хотя это совсем не так.

Сай уже потащил меня наружу. Меня должны были наградить и удостоить звания лучшего серфера в южной части Гавайских островов. Снова.

Я натянул ослепительную улыбку, которая преображала мое лицо и делала его дружелюбнее, и уверенно зашагал к толпе. Теперь я не казался холодным; напротив, люди видели во мне простого счастливого парня, одаренного талантом и красотой, который был искренне рад своей победе.

Собственно, так и было.

Мне хотелось лишь расслабиться и отдаться моменту. Ведь уже сегодня ночью мы сможем отпраздновать это на вечеринке.

Тогда я еще не знал, что всего через пару дней моя жизнь перевернется с ног на голову из-за нее.

* * *

Держа в руках красный пластиковый стаканчик с алкоголем, я улыбался и смеялся над очередной дурацкой историей, которую рассказывал нам Сай. Он настолько активно жестикулировал, что пару раз едва не выронил сигарету. Обступившие нас девушки с упоением слушали, засматриваясь на моего друга. Он красавчик, спорить нечего. Но редкостный придурок! Хотя, пожалуй, именно за это я его и люблю.

На меня тоже вешались пару девчонок. Они слушали Саймона, но свои влюбленные взгляды посылали только мне. Я опрокинул стакан и, полностью осушив его, направился к столу, чтобы налить себе еще. Мы были на пляже. Ночное небо, чистое и безоблачное, словно окутанное темно-синей вуалью, усеяли мириады горящих песчинок звезд. В десяти метрах шумели волны океана, оставляя после себя белую теплую пену. У нас горел и трещал большой костер, возле которого танцевали ребята и жарили лепешки со свининой и ананасом. Играла расслабленная музыка, повсюду раздавались веселый щебет голосов и смех.

Именно за это я и люблю Гавайи. Здесь все счастливые и беззаботные, будто бы переживают из-за проблем намного меньше людей из других мест. Думаю, это из-за того, что мы умеем наслаждаться моментом.

Когда я наливал себе вайкики – темный ром с соком гуавы, ко мне подошел высокий мужчина. Крепкого телосложения, подкачанный, он был в одних шортах и широкой шляпе. На плечи спадали длинные светлые выгоревшие волосы, похожие на мои и тоже немного влажные. Голубые глаза уставились на меня, а губы растянулись в улыбке.

– Поздравляю с победой, Киллиан Кастеллан, трехкратный чемпион. – Он тоже налил себе в стакан немного вайкики. – Ты у нас типа местного покорителя волн?

Я пожал плечами, сунув одну руку в карман, а во второй держа стаканчик.

– Ты же знаешь, что я лет с десяти на доске. К двадцати одному году уж натренировался достаточно.

Маттиас – а это был именно он, – кивнул. Я знал его давно. Ему было двадцать пять, и он тоже любил серфинг. Но, в отличие от меня, он делал на этом деньги. Все потому, что он работал куратором спортивного факультета в местном университете культуры и спорта. На эту стажировку мечтали попасть многие спортсмены и искусствоведы: она открывала много дорог как в большой спорт, так и в другие университеты на дальнейшее обучение. Маттиас часто звал меня туда, но я всегда предпочитал спокойствие и безмятежность. Не хочу носиться с неопытными спортсменами.

– Знаю, – как-то загадочно протянул он. – Поэтому я пришел к тебе. Ты профи. Послушай, у меня есть предложение.

– Нет, – сразу отрезал я. – Я не буду работать в «Айленде».

Маттиас нахмурился.

– Я не прошу тебя там работать. Я прошу тебя помочь мне кое с чем. В долгу не останусь.

– Нет, – снова отказался я и поставил стакан на стол.

Мне хотелось подцепить девчонку и пойти танцевать: разговоры о работе утомляли.

Но прежде чем я успел уйти, парень схватил меня за руку и развернул к себе. Я с удивлением встретил его серьезный взгляд. Горящее пламя играло яркими вспышками на его коже, отбрасывая причудливые тени от ресниц и волос, нитями огибавших лицо.

– Я не шучу. Выслушай меня.

– Матте, – сурово произнес я, – убери руку, иначе я ее сломаю.

– Просто выслушай. Потом делай что хочешь.

Я скривил губы и, закатив глаза, тяжело вздохнул. Нехотя сел с ним на ствол пальмы, повалившейся из-за шторма пару лет назад. Сейчас она выполняла роль скамейки.

Сделав последний глоток, Маттиас Хилл убрал стакан и облизнул пересохшие губы. Неужели правда что-то важное?

– В этом году на стажировку приезжают не просто студенты. Точнее, двое из них. Это мои племянники, и я очень дорожу ими.

Он что, хочет заманить на эту гадкую работенку жалостью?

– Матте, я…

– Подожди, – он остановил меня и продолжил: – это еще не все. Стажировка для них – единственный шанс. Они дети моей сестры.

– У тебя есть сестра? – немного удивленно спросил я.

– Нет. Она умерла два года назад.

На пляже было тепло, но по моей спине прошелся холодок. Я опешил, вспомнив, что пару лет назад заметил в Маттиасе резкую перемену, из-за чего мы даже поссорились. Я тогда был занят собой и так и не докопался до правды…

– А…

– Нам всем было тяжело перенести ее смерть. Она гораздо старше меня, и мы иногда не очень ладили, но я очень ее любил. Она умерла от заражения крови, а до этого несколько дней провела в лихорадке, и дети были с ней.

Мне стало настолько жутко от того, что я даже не подумал, к чему Маттиас затеял это все.

– В итоге ее дети остались без матери, а я без сестры. Я как мог помогал их отцу в Сиэтле, но смерть жены его сломала, и я понял, что должен забрать близнецов под свое крыло. Хочу помочь им, дать образование здесь, на острове. Они оба хороши, так что это не проблема.

Когда Хилл закончил рассказ, я вздохнул с облегчением. Черт знает почему, но я дико напрягся от истории про его сестру. Мне вообще стремно слушать про смерть, тем более если это кто-то близкий или относительно знакомый.

– И что ты хочешь от меня? – выдавил я, жалея, что вообще заговорил с ним.

– Хочу, чтобы ты приглядел за одним из ребят.

– Почему только за одним?

– Потому что она занимается спортом.

У меня дернулся глаз.

– Она?

Маттиас кивнул.

– Они близнецы, девчонка и парень. Она хороша в спорте, он в искусстве. Поэтому он поступает на факультет искусства, а она на спортивный. Я хочу, чтобы ты курировал ее. Она будет в группе лучших, где у каждого персональный куратор. Именно поэтому я выбрал тебя.

Отлично! Теперь я еще должен возиться с девчонкой? Черта с два!

– Не-не-не, – развел я руками. – Я похож на того, кто готов носится с сопливой девчонкой? Мне надо самому тренироваться, а ты, черт возьми, вешаешь на меня какого-то убитого горем ребенка.

Матте наклонился и сухо произнес:

– Лиан, эти ребята потеряли мать. Отец потерял вкус к жизни. Дай мне помочь им. Я хочу пробить им дорогу в будущее, чтобы была хоть какая-то надежда.

Я замер. Где-то внутри я со злостью заметил, что почти готов согласиться. Нет, брат, очнись! Тебе нужна эта головная боль?

Я заскрипел зубами.

– А пацана кто курировать будет? – спросил я, желая узнать вторую жертву Маттиаса. – Он же тоже в спецгруппу попадает?

Парень кивнул.

– Его курирует Майло.

Меня прошибло потом. Мой гребаный друг Майло уже собрался курировать искусствоведа и даже словом не обмолвился?! Вот сукин сын! Они будто специально все разом решили досадить мне.

Я тяжело сглотнул, пытаясь смочить сухое горло.

– Значит, способная девчонка… – пробормотал я, пытаясь все расставить по полочкам. – И она, говоришь, мне в тягость не будет…

Матте тихо прыснул в кулак. Над чем он смеется?

– Что? – злобно гаркнул я.

– Я не говорил, что с ней не будет проблем.

Я резко вскочил на ноги и рявкнул:

– Так с ней еще и проблемы?!

Хилл тоже поднялся.

– Не кипятись, Кастеллан. – Он хлопнул меня по плечу. В тысячный раз за сегодня. Оно у меня скоро отвалится. – Я же сказал: в долгу не останусь.

– Что ты можешь мне дать? – с сомнением выдохнул я, желая поскорее отделаться от него.

– Я хочу своей племяннице лучшего куратора на острове, профессионального серфингиста, то есть тебя. И не поскуплюсь на награду.

– Ну?

– Кроме пособия, которое тебе будут платить в «Айленде» и которое я удвою, тебе дадут возможность выступить на международных соревнованиях по серфингу. Без толчка ты будешь лезть в эту гору еще несколько лет. А я сделаю так, что ты сможешь поучаствовать уже в этом году. Ты сам прекрасно знаешь, что может дать тебе победа.

И я знал. Не только кучу денег и славу, но и шанс создать собственный спортивный бренд. При условии, что ты представишь свой проект.

Я, мать его, пускал слюни на эту возможность с четырнадцати лет. Стать лучшим серфером в мире. От одной этой мысли у меня встают волоски на теле. И не только волоски.

Я сощурился и поджал губы. Хорошая плата просто за то, чтобы возиться с мелкой девчонкой. Я точно не знал, сколько ей лет, но предполагал, что в районе шестнадцати, не больше.

– Согласен.

Мы с Матте пожали руки, глядя друг на друга в упор.

– Завтра в полдень двигай к «Айленду». Там я передам тебе ее.

Я кивнул и двинулся прочь от Хилла. Теперь мне захотелось напиться, станцевать и переспать с кем-нибудь. Например, с той симпатичной брюнеткой, которая плясала в аппетитном красном купальнике.

Маттиас удалялся, и я крикнул ему вслед:

– Эй, Хилл!

Он обернулся.

– А она хоть горячая?

Я довольно рассмеялся, встретив злой взгляд Матте.

– Только попробуй ее трахнуть!

На меня накинулся Саймон, который был уже навеселе. Он был без майки, в одних шортах. Наверняка ее стянула какая-нибудь девчонка.

– Кого тебе сказали трахнуть? – поинтересовался он.

– Стаймест, – вздохнул я, глядя на друга, – от тебя прет как от быка.

Сай только затянулся сигаретой.

– О чем болтал с Хиллом? Он снова пытался затащить тебя в кураторы?

Друг отпил из стакана. Я потер глаза.

– И затащил.

Стаймест поперхнулся ромом.

Глава 1. Дикая

– Эй! Псс, вставай.

Кто-то усердно толкал меня в плечо, но я только сонно попытался отмахнуться, мечтая попасть ему в глаз.

– Твое похмельное кунг-фу не очень-то впечатляет, Каст.

Я недовольно приоткрыл один глаз. На меня сверху вниз с усмешкой смотрел Сай.

– Ну чего тебе? – сквозь зубы процедил я, поднимаясь с кровати.

Голова сразу закружилась. Неужели меня еще не отпустило после вчерашнего? Я осмотрелся. Мы находились в квартире девчонки, с которой я переспал сегодня. Кстати, ее даже не было рядом со мной на кровати. Я лежал один, под тонкой простыней. И под ней, я ясно чувствовал, что был голый. Комната скромная, светлая. У кровати стоял Саймон в майке и шортах, все еще рассматривая меня.

– Знаешь, почему твоей подружки сейчас нет?

Я вопросительно выгнул бровь.

– Она увидела, какой ты стремный с утра, и убежала.

Саймон рассмеялся, а я кинул в него подушкой. С трудом встав с постели, я нашел свои вещи и надел их. В своем отражении в зеркале не увидел ничего необычного. Не понимаю, чего Стаймест до меня докопался. Я попытался пригладить светлые волосы, похлопал себя по щекам и обернулся к другу. Стоило признать, он выглядел получше моего. Волосы аккуратно уложены, свежий вид, озорные карие глаза светились.

– Ты хоть знаешь, который час?

Я помотал головой. За спиной послышался шум – видимо, хозяйка квартиры готовила мне завтрак. Как она додумалась впустить сюда этого балбеса – Саймона?

– Чемпионы могут спать сколько хотят, – гордо ответил я и упер руки в бока.

Приятное воспоминание о вчерашней легкой победе подняло мне настроение. Но Саймон не оценил моих слов. Он сложил руки на груди и тяжело вздохнул.

– Ты дебил. Сейчас половина первого.

Я только скривил губы. Ну и что?

Вдруг меня как ледяной водой окатило. Я сорвался с места, широко раскрыв глаза, и пулей вылетел из квартиры, даже не обернувшись на вопрос появившейся в дверях девушки, которая приютила меня на эту ночь. За мной следом побежал Стаймест, огибая те же повороты, что и я.

– А, вспомнил-таки!

– Я должен был в полдень стоять у сраного университета! – рявкнул я. – Чего ты молчал?!

– Прости, самый ответственный парень в мире, – снисходительно пожал он плечами.

Мы выскочили на улицу, и я стремительно зашагал по тротуару. Моей машины не было – когда я пью, всегда оставляю ее на парковке. Разбиться пьяным за рулем – это не моя заветная мечта.

Кстати, если я сейчас не потороплюсь, то мечта всей моей жизни так и не исполнится.

В голове всплыл вчерашний вечер. Мне под руку подвернулся замечательный шанс сделать то, о чем я так долго мечтал. И пусть Маттиас Хилл порой кажется хитрым засранцем, он прав: с помощью университета «Айленд» я смогу добиться намеченной цели намного быстрее. Какой смысл впахивать, чтобы добраться до международных соревнований, если уважаемое заведение может представить меня от своего имени как блистательного серфера? Да, придется немного понянчиться с какой-то непутевой девчонкой (которая, не дай бог, окажется похожей на своего дядю Матте), но результат будет стоить затраченных сил. Тем более мое триумфальное возвращение в дурацкий университет окупится сполна, если Хилл не наврал и я получу двойную плату.

Мы договорились встретиться в двенадцать. Сейчас уже без двадцати пяти час.

Заметив за спиной преследующего меня Саймона, я обернулся и окликнул его:

– Сай!

– Чего?

– А тебе-то откуда знать, во сколько я должен быть на встрече?

Друг нахмурился.

– Ты вчера напился и хвастался всему пляжу, что будешь курировать кого-то, а потом победишь на соревнованиях и станешь самым крутым серфером. Клянусь богом, я видел твой павлиний хвост. Он даже залез мне в стакан с бронксом!

Я закатил глаза. Тупые шутки Саймона не очень меня веселили.

Мы оказались уже на территории университета, на поляне у заднего выхода. Это было большое здание с обширной зеленой территорией, по которой бродили студенты.

– Да-да, понятно, – отмахнулся я от него и ускорил шаг. – Ты можешь шутить, но когда меня нарекут лучшим серфером на планете…

Я резко остановился, и Саймон врезался мне в спину. Навстречу злобно шел Маттиас, казалось бы, закипая то ли от палящего солнца, то ли от бешенства. Он завязал светлые волосы в хвост, на голове была бейсболка козырьком назад. Одет он был в свободную белую футболку и джинсы – все кураторы в этом университете ходили так, как им вздумается, единого стиля не было. Ведь они не преподаватели, а гораздо круче.

– Ну, удачи, – шепнул мне Сай и тихо исчез.

Отличный друг! Я встал как можно ровнее, готовясь принять удар. Маттиас ловко соскочил с крыльца и сделал рывок в мою сторону. Схватив меня за шиворот, он прошипел:

– Гребаные полчаса!

– Ослабь хватку, братишка. – Я легонько оттолкнул его. – Ты же знаешь, что я пил вчера. Будь проще.

Хилл отступил от меня и скривил губы. Да ладно! Не такой уж я и безответственный. Я же просто серфер. Я не учитель, не куратор и вообще все деньги получаю только от соревнований. Мне плевать на время и все в этом духе.

– Хорошо, что хоть пришел, – вздохнул он и сжал пальцы на переносице. – Я уже подумал о худшем.

– Ты так волнуешься за нее? – спросил я, имея в виду его племянницу. – Боишься, что-то случится, если я не пригляжу за ней?

Матте замер. Он посмотрел на меня, и на губах появилась насмешливая улыбка.

– Что-то случится?

– Да. Например, ее будут обижать, и все такое.

– Ты серьезно? Это последнее, о чем я волнуюсь.

И он указал пальцем в сторону. Я проследил за его взглядом и онемел.

В этот момент я впервые увидел ее.

Я застал ту лучшую секунду, когда невысокая девчонка, замахнувшись ногой, ударила парню в живот и опрокинула его на спину. Он выкрикивал в ее адрес проклятия, а стоящие вокруг хлопали в ладоши. Я удивленно смотрел на этот балаган, не понимая, что происходит и почему никто не останавливает эту чокнутую.

– Что за хрень? – выдавил я.

– Моя племянница, – с ноткой гордости заявил Матте. – Правда она огонь?

Я посмотрел на него как на умалишенного. Мелкая девчонка завалилась в наш университет и ударила какого-то парня, а персонал и в ус не дует? Я, закатив глаза, стремительно направился в эпицентр этой заварушки. Только увидев меня, небольшая толпа зрителей стала перешептываться и поглядывать в мою сторону. Ну точно – Киллиан Кастеллан, вчерашний победитель собственной персоной. Я вовсе не знаменитость. Все просто были удивлены, что я на территории «Айленда» – места, которое я обхожу на километр.

Игнорируя их внимание, я вцепился в локоть девчонки и оттащил ее от парня, грубо дернув на себя. Она оступилась и чуть не упала, случайно прижавшись к моей груди. Девушка уставилась на меня, осмотрела с ног до головы, и на секунду мне даже показалось, что она очаровательна. Но ее реакция оказалась мгновенной: она дернулась, толкнув меня, и отскочила прочь.

– Эй, ты что делаешь?! – рявкнула она.

– А тебя не учили, что с незнакомцами нельзя не только разговаривать, но и бить тоже?

– Что? Тебе жить надоело? Или ты его дружок? – Девушка указала на пострадавшего парня.

Я даже не успел рассмеяться от ее глупой агрессивной реакции, как она подлетела ко мне и бросила грозный взгляд.

– Ты кто вообще такой? – спросила она, и в голосе прозвучала какая-то неуверенность.

– Твой новый куратор, – сообщил из ниоткуда появившийся Маттиас. – Тот, которого ты так сильно хотела. Познакомься.

Реакция девушки была неописуемой. Недовольная гримаса на ее лице буквально за секунду сменилась потрясением: она вытаращила глаза, удивленно раскрыв рот.

Да, малышка, сегодня явно не твой день.

– Куратор?.. – только и выдавила она.

– Да. Знакомься – Киллиан Кастеллан, наша звезда серфинга. Будь с ним повежливее, ладно?

Наконец я осмотрел ее. Невысокая, относительно тощее телосложение. Хотя это придает ей ловкости, так что можно даже назвать плюсом. Светлая кожа (в Сиэтле, очевидно, не так солнечно, как здесь), слегка заостренный подбородок и вздернутый нос. Большие глаза цвета золотого солнца, лопоухая, обстриженные выше плеча взъерошенные светлые волосы. Она была похожа на нечто странное и забавное, и явно такое, от чего будут проблемы.

Довольно милая. Если говорить о ребенке.

– Сколько ей?

– Восемнадцать, – ответила она.

Я чуть не поперхнулся. Окей, она уже не ребенок, всего на три года младше меня. Девчонка сразу преобразилась в моих глазах: теперь я заметил, что у нее довольно тонкая талия, полные губы и красивая шея. И от нее приятно пахло.

Мне стало даже стыдно за себя. Я будущий куратор этой девушки, а уже выискиваю в ней что-то красивое и соблазнительное. Я – озабоченный.

– Алесса Хилл, – представилась она мне.

Я молча протянул руку, но вместо рукопожатия она дала мне пять.

– Итак, Лисс – произнес Маттиас, – Киллиан – твой куратор. Он будет помогать тебе, контролировать твои тренировки и режим дня. С любыми проблемами обращайся к нему, он за тебя отвечает. – Немного помедлив, Хилл добавил: – И не собачься с ним. Он не только старше и опытнее тебя, но и просто находка. Без него тебе будет туго, поверь. Он лучший серфер здесь, у этого парня есть чему поучиться.

Мы с Алессой переглянулись. Мне очень не понравилось вот это «с любыми проблемами обращайся к нему, он за тебя отвечает». Я будто подписал смертный приговор.

– Ладно, мне нужно разобраться с бумагами и вашими документами, поэтому я ухожу. А вы познакомьтесь и все такое.

Он похлопал меня по плечу и, развернувшись, направился в университет. Я неловко потер шею, опустив взгляд на Алессу. Это будет, наверное, мой первый опыт, когда я обхаживаю девушку, не имея цели с ней переспать. Пусть она и младше меня на три года, но кажется, что на все пять. Будто она совсем еще малышка.

– Насчет того парня… – тихо и недовольно сказала девушка. – Он высмеивал меня. Сказал, я слишком мелкая, чтобы хоть чего-то добиться на спортивном факультете. Я что, должна была молчать и ничего не делать?

И она подняла на меня глаза. Удивительно, бывают глаза цвета солнца?

– Не оправдывайся, – отмахнулся я, зашагав в сторону выхода. – Ударила – значит, так надо было. Идем.

Она последовала за мной.

– Куда мы?

– На пляж. Хочу посмотреть, на что ты способна. Ты в купальнике?

Она растерянно помотала головой. Я осмотрел, во что она одета. Короткие джинсовые шорты и клетчатая рубашка, завязанная на животе. На ногах кроссовки.

– Впредь всегда надевай его, даже вместо нижнего белья, – сказал я. – Доску мы тебе отыщем.

Алесса немного задумалась. Я заметил в ее взгляде что-то вроде… восхищения? Она восхищалась мной? Вспомнились слова Матте: «Тот, которого ты так хотела». Видимо, она сама просила, чтобы ее курировал именно я.

– Мы с братом живем в Сиэтле. Я уличная девчонка, поэтому, как выражается папа, «понабралась всякого». Наверное, он имеет в виду мой характер и повадки. Говорит, что я слишком дикая… – Здесь я мысленно согласился с ее отцом. – Всегда мечтала попасть сюда на стажировку.

– Я разве просил рассказывать о себе? – отстраненно вздохнул я, сделав вид, что мне скучно.

Она пожала плечами.

– Я к тому, что… Я даже не надеялась, что окажусь в группе А.

Наш университет «Айленд» и правда считается известным. В нем всего два факультета – культурный, где учатся художники, музыканты, танцоры. И спортивный – волейболисты, баскетболисты, серферы. Здесь хорошо обучают, умело раскрывая таланты. Всего в университете два потока – А и Б. Группа А – продвинутая, куда входит не более десяти человек с факультета, каждому из которых дается свой куратор на выбор. Группа Б – стандартный поток, где куратор занимается всей группой, а не отдельно с каждым.

Еще студенты с культурного и спортивного факультетов постоянно воюют между собой. Я знаю это, потому что сам учился в продвинутой группе «Айленда». Мы терпеть не могли студентов с культурного, а они, в свою очередь, называли нас «необразованными качками».

– И я слышала о тебе… – смущенно добавила она. – Правда, не знала, как ты выглядишь. Но среди многих ты – знаменитость.

Конечно, ведь она мечтает стать профессиональным серфером, а я – трехкратный победитель гавайских соревнований.

– Знаю, я прекрасен. – Я уверенно вздернул подбородок. – Ладно, попытаемся разобраться.

* * *

Мы перекусили вместе, после того как раздобыли доску для Алессы, а потом отправились на первую пробную тренировку. Мы оказались на облитом закатными лучами пляже совсем одни. Вокруг остался лишь шум прибрежных волн и покачивающихся на ветру пальм. Хороший день, чтобы покататься. Я остановился, она встала рядом со мной.

– Послушай, мне особо нет дела до твоего прошлого. И до твоего мнения тоже. Я не хочу проблем с тобой. Просто договоримся. – Я повернулся и опустил взгляд, чтобы видеть ее глаза.

Она кивнула и тоже посмотрела на меня.

– Ты делаешь то, что говорю я. И слушаешься меня. Не делай глупостей, чтобы мне не пришлось спасать твой тощий зад, иначе я откажусь курировать тебя, – отрезал я.

Она немного нахмурилась, и я пояснил:

– Все-таки я старше, и мне не хочется возиться с ребенком.

– Только на три года.

– Что, прости? – переспросил я.

– Ты старше меня всего лишь на три года.

Ветер развевал ее короткие светлые волосы, которые еще не успели выгореть. В золотых глазах отражался блеск солнечных лучей. Я невольно представил ее загорелой, в синем бикини, с доской и браслетом на щиколотке – типичной жительницей Гавайев. Странно, что этот образ пришел мне на ум, но он мне понравился. Я попытался отмахнуться от ее дерзкой улыбки в своей голове и сохранить недовольный вид. В реальности девушка была бледновата и вовсе не улыбалась.

– На целых три года.

Она ухмыльнулась.

– Окей, папуля.

– Ты уже действуешь мне на нервы. Вставай на чертову доску и показывай, что можешь. Иначе силой заставлю.

Я недовольно сощурил глаза. Обычно я не такой зануда, но решил, ей нужно показать, кто здесь главный, чтобы она сразу это уяснила. Нужно быть пожестче – по Алессе видно, что она шкодливая девчонка.

Она взяла белую доску для серфинга, которую я ей протянул. Затем Алесса начала пристегивать к ноге ремень, который обычно обматывают вокруг щиколотки. Он соединяет веревку с доской, чтобы та никуда не уплыла (и чтобы сам серфингист не утонул). Девушка несколько минут пыталась управиться со снаряжением, пока я не зарычал от злости и не присел на корточки, склонившись к ее ноге.

Мои длинные пальцы скользнули вдоль ее голени, остановившись на тонкой щиколотке, к которой прилипли крупицы песка. Я стал нервно затягивать ремешок, пока Хилл просто смотрела на меня, опустив взгляд.

– Ты красивый, – вдруг произнесла она.

Похоже, она рассматривала меня. Отчего-то я сильно удивился и даже опешил, хотя слышал такое часто. Неужели эта девчонка всегда говорит, что думает?

– Еще бы, – немного помедлив, ответил я. – Готово.

Я выпрямился и встретился с ее большими глазами цвета солнца. Мои же оставались холодными синими.

– Иди. Сейчас как раз вечерний ветер разгоняет волны. Хочу посмотреть, на что ты способна.

Алесса только кивнула, зашагав к теплой воде – светло-голубой, даже слегка мраморной. Прозрачная и блестящая, вода манила своей красотой и приятным шумом волн, сливающимся со звуком качающихся пальм. Я встал ближе, так, что она касалась моих босых ног. Шлепанцы я скинул еще пару метров назад.

Я наблюдал за тем, как Алесса входит в воду все дальше и дальше. Оказавшись там по колено, она забралась на доску и поплыла вглубь. Я уже уловил едва поднимающуюся волну, и девушка тоже ее заметила. Затем встала на ноги, чуть присев, и заскользила.

Я выявил как минимум две ошибки.

Спустя минуту Хилл уже летела вдоль волны, ее едва ли не закрывал белый пенный гребень.

Мое сердце резко дернулось. Я увидел, как нога соскользнула с доски, и волна поглотила Алессу.

Мне ли не знать, что это за дерьмо. Вода заполняет легкие, тебя закручивает в вихре, и ты вырубаешься, едва оставшись живым. Чем больше волна – чем жестче крутит.

Не думая, я ринулся вперед. Нырнув, сразу поплыл вглубь, пытаясь найти бездыханное тело. И я заметил его сквозь прозрачную чистую воду. Доска уже потянулась на поверхность, выплывая, а под водой она волочила за веревку Алессу, которая давно уже вырубилась. На самом деле, опытные серфингисты не вырубаются, если их закрутит в волне. Но, очевидно, Алесса не входит в их число. Счастье вообще то, что она хотя бы способна плавать.

Ну и хрень! Единственной причиной, по которой я в ту же секунду не стал махать руками и орать: «И это лучшая студентка?!», стал мой страх, что девушка может умереть.

Под водой я подхватил ее тело и выплыл вместе с ней на поверхность. Зацепившись за доску, я положил на нее Алессу и направился к берегу. По пути расстегнул дурацкий ремешок с ее щиколотки.

Когда волны подхватили нас и выбросили на сушу, я оттащил Хилл на песок и положил на спину. Ее глаза были закрыты, она не дышала.

Мне придется это сделать.

Я наклонился, приоткрыв ее губы, и прикоснулся к ним своими. Вдохнул воздуха в ее легкие и начал делать массаж сердца, надавливая на грудную клетку. Я занимался подобным кучу раз.

Через полминуты Алесса резко открыла глаза, захрипела и выплюнула воду. Закашлявшись, все еще давясь водой из легких, она пыталась прийти в себя.

Неожиданно Хилл подскочила и села. В этот момент ее колено дернулось и с силой влетело мне между ног.

У меня даже выступили слезы.

Она выругалась сиплым голосом, прижав руки к груди, а я сжался и завыл.

– Черт, – выдавила она, – в груди все горит… Я думала, мне крышка!

Алесса глубоко вздохнула и только сейчас заметила меня.

– Что с тобой?

Я поднял голову, пытаясь посмотреть на девушку, но в глазах потемнело от боли.

– Гребаная стерва, – тихо прошипел я. – За что?.. Что же я тебе сделал?..

Хилл удивилась. Она подошла ко мне, присев рядом, и погладила по спине.

– Что такое, Киллиан? У тебя что-то болит?

Наконец я пришел в себя. Сев на песке ровно, я убрал мокрые русые пряди со лба и устало вздохнул.

– Ну ты и дикая.

– А?..

– Завалилась сюда. Накинулась днем на какого-то парня. Неправильно встала на доску, а потом еще чуть не утонула и врезала мне туда, куда не надо.

Хилл на секунду замерла, слушая меня. Но потом у нее вырвался смешок, а в следующую секунду она уже вовсю хохотала. Я искренне не понимал, что смешного в том, что я чуть не стал недомужчиной.

– Прости, я же не специально! – Она похлопала меня по спине.

Я встал на ноги, подхватив доску, и строго взглянул на девушку.

– С тобой будет куча проблем. К тому же из тебя дерьмовый серфингист. Что мне с этим всем делать?

Алесса тоже подскочила, оказавшись рядом и довольно улыбнувшись.

– Учить меня. Ты же теперь мой куратор. – Она обежала меня кругом, приобняв с одной стороны, и подняла голову, все еще рассматривая. – Самый крутой.

Почему-то ее слова заставили меня улыбнуться. Хилл побежала вперед, прыгая на песке и напевая какую-то мелодию. Мокрые светлые волосы растрепались на вечернем ветру, влажная рубашка облепила ее стройное тело, а из-под джинсовых шорт выглядывала лента черного белья.

Алесса оказалась беспечной, доброй, но совершенно чокнутой девчонкой, которой, похоже, я нравился и которая решительно хотела научиться серфингу.

В этот момент я ощутил прилив удовольствия. Мне захотелось запечатлеть этот момент. И образ довольной прыгающей в закатных лучах Хилл, в мокрой одежде и с розовыми щеками, понравился мне больше того образа в купальнике, который я представил себе сегодня.

– Окей, я попробую разобраться с тобой. Чокнутая.

Последнее слово я произнес тихо, поэтому она не услышала. Но главное, что я решил: буду курировать эту девчонку. Хотя моему покою и придет конец.

Глава 2. Беда не приходит одна

Да, я давно этого не делал. Но мой долг звал меня – и я поддался влечению.

Хотя нет, не влечению. Потому что в университет меня вообще не влекло. Я сторонился этого места. Да, «Айленд» был большим и красивым, сюда пытались пробиться многие студенты. Но мне все равно не нравилось здесь. Для меня это была лишь кучка подростков, которые тешат себя надеждами о светлом будущем и воюют друг с другом.

Я даже не хотел сегодня идти сюда на работу. Окей, я теперь куратор. Но, может, они там и без меня справятся?

К сожалению, позвонил Маттиас и вправил мне мозги.

Сам университет находился в восточной части Гавайских островов. В нем было много корпусов, все достаточно просторные и красивые. Сделанные из чистого светлого камня высокие здания выделялись среди других построек средних размеров. Все корпуса были связаны между собой узкой тропинкой, вокруг которой зеленел газон и пошатывались на ветру пальмы. Обычно в зданиях не было дверей – только широкие ворота. Их створки запирались лишь на ночь или в плохую погоду.

Во время ланча и на больших переменах на газоне валялись студенты. Спортсмены выкраивали время, чтобы погонять мяч, а искусствоведы – порисовать или поиграть на музыкальных инструментах. Корпуса делились на несколько учебных, два преподавательских: спортивный и искусствоведческий, несколько клубных, где студенты выполняли свои проекты, и еще кафетерий.

«Айленд» хорошо спонсировался, и все средства тратились на развитие учебного заведения, это было видно. Тут действительно было красиво и уютно.

Но только не мне. Как я уже сказал, меня звал долг. Я не хотел, но все равно потащился.

Мне нужна была Алесса.

На прошлой неделе я оценил ее способности в спорте: достаточно средние. После уикенда я наконец соизволил посетить университет, чтобы найти ее и составить план тренировок. Я же ее куратор. Знаете, это как учитель, но не скованный бесполезной субординацией и сексуальный.

Ну, по крайней мере, мне нравилось так думать.

Я остановился напротив входа в университет. На мне была свободная белая майка, джинсовые шорты, бейсболка козырьком назад и солнцезащитные очки. Рассматривая студентов, я заметил, как за большое поле «дерутся» спортсмены и музыканты. Очевидно, первые хотели разогреться на нем, а вторые – поиграть.

– Мы первые его заняли, тупые качки, – фыркнула какая-то девица.

– Двигайте отсюда, снобы, – гаркнул на нее парень.

Я лишь вздохнул. Да, снова эта атмосфера. Абсолютно та же была, когда я учился тут.

Направившись внутрь, я стал бродить по коридорам, вдоль которых тянулись студенческие шкафчики. На улице припекало, пахло зеленью и солью океана. Но внутри университета было прохладно и приятно, отчего я расслабился и смог немного перевести дух. Честно говоря, я уже забыл, где находится корпус для спортивной группы А, в которой учится Алесса.

Поэтому решил у кого-нибудь спросить.

Побродив еще немного по коридорам, я наткнулся на парня. Он развалился на скамье, прислонившись головой и спиной к стене, и тихо сопел. На взъерошенных светлых волосах сидела кепка, глаза закрывали темные очки.

Очевидно, он либо был обдолбан, либо с похмелья, но я все равно решил докопаться до него. Тем более что он вызывал во мне чувство, будто мы знакомы. Его лицо что-то разворошило в моей памяти, и, недолго думая, я подошел к нему.

Ткнув его рукой в плечо, я произнес:

– Эй, пацан, подъем!

Он отпихнул от себя руку.

– Исчезни.

– Я сказал тебе встать! – рыкнул я и тряхнул парня за плечо. Стянул с него очки, чтобы попытаться припугнуть его грозным взглядом.

Он дернулся; по хмурым бровям я понял, что моя жертва злится. Но, окинув меня оценивающим, хоть и злым, взглядом, он все же соизволил поднять голову. Наверное, понял, что я куратор, заметив висевшую у меня на груди карточку с пропуском. Точно, я угадал, он пил. Белки были воспаленные, глаза уставшие. Они имели необычный оттенок теплого солнца. Странный цвет.

– Говори, – лениво протянул он и снова откинулся назад, опершись на стену.

– Где корпус спортивного спецкласса? – сразу перешел я к делу.

Юноша выгнул бровь.

– Похоже, что я учусь на спортивном факультете? – язвительно спросил он и вытянул руки.

Да, мышцами там особо не похвастаешься. Но он был стройный, по-мужски стройный, с худыми руками и длинными пальцами. Я бы сказал, что он пианист или художник.

Но играть с ним было не весело. Меня ждало что-то более веселое – я собирался поиздеваться над Хилл.

– Окей, скажи мне, кого конкретно ищешь. Может, так помогу.

– Алесса Хилл, новая студентка. В классе А.

Парень как-то странно сощурился и снова осмотрел меня. Даже оживился.

– А что тебе от нее надо?

О, значит, он знаком с ней. Я закатил глаза и тяжело вздохнул.

– Послушай, дитя искусства, мне не нравятся твои вопросы. Ты ей кто, чтобы меня допрашивать? Говори, где ее искать, а то зубов не досчитаешься.

Естественно, я бы не стал его бить, но запугать определенно следовало. Паренек поджал губы и ухмыльнулся. Он точно не был испуган.

– Я ее парень.

Гаденыш!

Он был бледный и светловолосый, выглядел точно неместным. Но имел смелость со мной пререкаться. Почему-то внутри загорелось резкое противоречие: ну не может Алесса встречаться с этим засранцем.

Или может?

– Поздравляю, – через силу выдавил я. – Ну, а я ее куратор, и именно от меня, а не от тебя, зависит ее будущее. Говорить будешь или нет?

Мои слова повисли в воздухе. Юноша застыл, вытаращившись на меня. Его лицо сменило несколько оттенков – от белого до серого, потом он едва не позеленел. Подорвавшись со скамьи, он хотел было что-то сказать, выпучив глаза, но я его перебил:

– Какой корпус? Быстро!

– Восьмой… Подожди!

Я уже резко развернулся и зашагал на улицу, чтобы пройти по дорожке из горячего камня и добраться до восьмого корпуса. Сегодня днем должны быть отличные волны, я хотел успеть объездить их с Алессой. Начало лета на Гавайях сулило восхитительные будни для серфинга. Потому я торопился, а этот парень уже начинал меня бесить.

– Подожди! – не унимался он, преследуя меня.

Он выглядел каким-то взволнованным, пытаясь догнать меня. Его усталость как рукой сняло.

Довольно быстро я достиг нужного корпуса и ввалился, открыв дверь. Он находился на отшибе территории, вдали от остальных зданий. Это было помещение всего с одной комнатой, не считая туалет и склад. В просторном корпусе вдоль стены тянулись большие окна, давая проникать свету внутрь. В начале стояли несколько парт и стульев, учительский стол и небольшая белая доска с маркерами. В конце помещения были черные диванчики и столик. Рядом холодильник, где хранили не еду, как могло показаться, а лед и медикаменты. Редко встретишь полностью здорового спортсмена – у них вечно что-то да отшиблено. Там же висела доска, на которой закрепляли всякие записки и листы с расписанием.

Довольно неплохие хоромы для «спецстудентов», каким я тоже раньше был.

Я застал нескольких учеников. Парочка стояла и щебетала о чем-то у доски, даже не заметив меня. А на парте сидела сама Алесса, разглядывая свои руки на свету. Она вытянула их вперед, осматривая, как лучики прыгают по ее пальцам и переливаются на ногтях с прозрачным лаком. Светлые волосы она убрала ободком с лица, которое было на редкость спокойным. На ней были простая футболка и шорты. На шее сзади я заметил узелок от завязок бикини и обрадовался – это ведь я сказал ей пару дней назад, чтобы везде носила купальник.

Алесса сразу обратила внимание на хлопок двери, дернувшись и посмотрев в мою сторону. Я встретил взгляд ее золотых глаз.

– Киллиан?.. – немного удивленно спросила она.

– Доброе утро, – махнул я рукой. – Знаешь, я…

Я не успел договорить – она заметила паренька за моей спиной, что увязался следом.

– Марио? – обратилась она к нему.

Я обернулся, окинув его взглядом. Он сначала неловко глянул на Хилл, потом поднял глаза на меня. Они блестели жидким золотом на солнце, как у Алессы.

– Прости, я немного напортачил, – наконец протараторил он и метнулся к девушке. – Нагрубил твоему куратору. Дерьмово вышло…

Она только улыбнулась на его слова, закинув руку ему на плечо и мотая свисающими с парты ногами. Такая беспечная иногда, как ребенок.

– Не волнуйся, он ничего тебе не сделает.

Я грозно смерил ее взглядом.

– Это почему же? Я твой куратор, так что могу сделать с тобой все что угодно.

– Все-все? – лукаво переспросила она.

Я ухмыльнулся. Марио, как я понял, заметил это и нахмурился.

– Эй! Не заигрывай с моей сестрой при мне.

У меня дернулся глаз.

– Сестрой?

Алесса посмотрела на нас обоих и смущенно рассмеялась, похлопав парня по плечу.

– А, точно. Забыла вас познакомить. Хотя надо ли? Это мой брат-близнец Марьен. Или лучше просто Марио. Мы приехали вместе, но он учится на факультете искусства. Для спорта слишком слабохарактерный!

Алесса посмотрела на нас обоих и смущенно рассмеялась, похлопав парня по плечу.

– Эй! – рявкнул он и ущипнул сестру за бок. – Я просто творец и гений и пользуюсь головой, в отличие от тебя.

Я осмотрел их. И правда похожи. Одинаковый цвет волос – очень светлый, почти платиновый. Одинаковые солнечные глаза, бледноватая кожа и те же черты лица – вздернутые носы, торчащие уши. Даже мимика одинаковая.

Я взялся за голову и тихо вздохнул:

– Боже, их еще и двое… Двойное безумие.

– Не грусти, – хмыкнула Алесса, затем спрыгнула с парты и подошла ко мне. – Не тебе же курировать Марио.

Я мысленно пожелал сил его куратору, с которым даже был знаком.

– Если ты одна выводишь меня из себя, то что будет, если вас окажется двое?

Алесса так посмотрела на меня, будто с немым укором спросила: «Разве я могу вывести из себя?» Марио ухмыльнулся.

А Алесса выскочила из корпуса, шлепнув меня по заднице.

* * *

– Куда мы идем? – спросила она, стараясь не отставать от меня.

Мы шли по людной дороге нашего района. Небольшие малоэтажные дома, мелкие магазинчики и рослые пальмы мелькали мимо нас. Рядом была извилистая дорога, по которой туда-сюда гоняли машины, мопеды и кареты с туристами. Поскольку мы жили на туристическом острове в архипелаге Гавайских островов, последних тут было много. Гонолулу – наша столица, золотой центр. Здесь было куда чище и красивее, чем на других островах: здания выше и симпатичнее, более развитая инфраструктура. Это как маленький уголок рая на земле, чего не скажешь о других частях архипелага, где сплошь разбитые дороги и полупустые бунгало. Я плавал в те места, и это было отстойно. После этого я, как щенок, поджал хвост и захотел обратно домой. Да, здесь полно туристов и они вечно хотят со мной сфотографироваться, ведь я загорелый серфер как с картинки. Зато тут круто: чистые лазурные пляжи, красивые дома и вечный шум волн. А еще животные не такие дикие.

В воздухе стоял запах жареных ананасов и кокосового молока; солнце приятно припекало мою русую макушку и голые плечи. Дул легкий теплый ветер с океана, слышался гул людских голосов и шумели, покачиваясь, верхушки пальм.

Алесса, поправляя и без того растрепанные волосы, спешила за мной. Она, наверное, еще чувствовала неловкость за грубость брата. Хотя кого я обманываю?

– В бар, – коротко пояснил я.

– Мы будем пить? – оживилась она.

Я резко остановился, и девчонка врезалась мне в спину. Я обернулся, опустив взгляд, и взял ее за плечи. Она удивилась и уставилась на меня, захлопав глазами.

– Лисс, – обратился я к ней, – я никогда не стану с тобой пить. Ты мелкая. Ты как ребенок. Я – твой учитель, усекла? Не друг. Поэтому не шути со мной, не балуйся и, черт возьми, не бей меня по заднице!

Я нахмурился.

– И относись уважительнее. Я тебе не подружка.

Она застыла на несколько секунд, слушая мои слова очень внимательно. Но на ее губах быстро оказалась усмешка, и она щелкнула меня по носу. Это далось ей легко, ведь я немного наклонился.

– Ух, какой серьезный!

Она рассмеялась, а я тряхнул ее за плечи, пытаясь привести в чувство.

– Я серьезно! Я старше тебя, и ты правда как ребенок. Для меня. Поэтому прекрати.

Я отпустил ее и развернулся, собираясь перейти небольшой перекресток. Я шел не просто в бар, а в лапшичный бар. Я часто там обедал, и это было идеальное место для разговора с Хилл. Не знаю, что Алесса подумала, и не знаю, ответила ли на мои слова; она просто проследовала за мной, я даже лица ее не видел.

Или, наверное, не хотел видеть. Потому что немного смутился от того, как грубо с ней обошелся. Просто я не знал, как уже усмирить эту чокнутую. Нам нужны четкие границы, чтобы Алесса понимала, кто я и кто она.

Не хочу проблем.

Мы вошли внутрь со звоном колокольчика. Внутри небольшого темного бунгало было достаточно сумрачно и тускло. Окна зашторены, свет давали лишь редкие лампы. Несколько человек рассыпались по залу и что-то жевали. Играла тихая музыка, жужжал вентилятор на потолке. В это место обычно заходили либо местные, либо редкие туристы, которые как-то прознали о самой великолепной лапше в мире.

Я устало сел за барную стойку и сделал заказ, Алесса тут же оказалась рядом.

– Итак, давай договоримся, – снова заговорил я. – Способности в серфинге у тебя средние, поэтому поставим три тренировки в неделю. А в среду уделим время другим видам спорта.

Алесса слушала меня и кивала, но рассеянный взгляд застыл на одной точке. Будто она крепко задумалась о чем-то и выпала из мира. Интересно, что у нее в голове? Девушка ссутулилась, облокотившись о стойку, и прикусила губу.

Я помахал рукой у нее перед носом.

– Эй, детка, – при звуке моего голоса она дернулась и заморгала, – предлагаю тебе очнуться и поговорить со мной.

Алесса посмотрела на меня, но на ее лице не было ни тени улыбки. Да и взгляд какой-то тусклый…

– Что ты говорил? – пробормотала она.

– Я спросил, займешь ли ты мне денег в долг, и ты кивнула.

– Да?..

Она что, оглохла? Я рассмеялся, но потом устало вздохнул.

– Нет, я пошутил.

– Я не слушала, – честно призналась она.

Да, я сам только что говорил, что мы не друзья, не обсуждаем проблемы друг друга и все в этом духе. Но мне, очевидно, надо было узнать, что с ней и не я ли причина переменившегося настроения.

– А стоило бы. Что-то не так?

Она покачала головой. Я плотно сжал губы, нахмурившись. Не хочет говорить.

– Ты либо слушай, что я говорю, либо топай. Только время отнимаешь.

– Хорошо.

– В общем, о твоих способностях. Я бы сказал, что ты полный ноль, ведь ты слетела с доски в прошлый раз и чуть не утонула. Но это была не маленькая волна, а достаточно серьезная, и ты оседлала ее, хоть и не до конца.

Она снова кивнула.

– Я тут подумал… Мне кажется, будет неплохой идеей выставить тебя на соревнование, которое пройдет в следующем месяце. Оно для начинающих, тебе в самый раз.

Хилл ничего не ответила. Это показалось мне очень странным. Обычно живая и прыгучая, сейчас она потеряла всю свою энергию и слушала меня вполуха. Я нахмурился, но ничего ей не сказал.

Минут через двадцать я покончил с обедом, и мы покинули помещение, направившись к пляжу.

* * *

Солнце вошло в зенит, усердно нагревая любые поверхности. Пекло дико, и, хотя мы шли по городу, половина людей уверенно шагала в купальниках. Они ничего не стыдились, просто у нас так принято. Девушки без стыда шли в бикини, придерживая сбоку большие доски. Парни в одних шортах спокойно босыми ногами шлепали по асфальту. Загадкой оставалось только то, как они не обжигали себе пятки.

Мы уже минут десять шли молча. Это действительно напрягало, и я видел, что Алесса чем-то расстроена. Поджав губы, отвел взгляд и заметил у маленького магазинчика растущий куст цветов, больших и пестрых. В следующую секунду я наклонился, сорвав один, и жестом остановил девушку. Хилл удивленно окинула меня взглядом снизу вверх.

Я чуть склонился, убрав прядь платиновых волос с левой стороны ей за ухо, и вставил сбоку цветок. Благодаря прекрасному сочетанию розовых, белых и желтых пятен на лепестках губы Алессы стали казаться еще более розовыми, оттеняя румянец на щеках, а глаза вспыхнули золотыми искрами. Такое бывает, когда, например, человек с голубыми глазами надевает синее платье. Цвет глаз сразу играет по-новому. Бывшая девушка научила меня этому. Это называется «обыграть цвет».

Она вскинула брови, слегка опешив и дотронувшись до лепестков кончиками пальцев.

– Что это?..

– Плюмерия. Красивый гавайский цветок. Носи его на левой стороне.

Хилл снова задумчиво потрогала лепестки. Ее взгляд ожил.

– На левой стороне его носят девушки, которые не заняты и в активном поиске. А когда наденешь плюмерию на правую сторону, это будет означать, что ты уже занята и имеешь пару. Такой обычай на острове. Поняла?

Завороженно слушая меня, Лисс кивнула. Мне понравилось любоваться ею, когда ее украшала плюмерия. Хилл сразу приобретала потерянную где-то в Сиэтле женственность.

Я снова зашагал вперед, и она вместе со мной. Вроде бы я взбодрил ее, но еще недостаточно.

– Ты не говорила мне, что у тебя есть брат.

– Разве дядя не сказал?..

– Матте говорил, что у тебя есть брат-близнец. Но я как-то забыл.

– Он единственный, кроме дяди, кто остался у меня. Отец сам не свой… – За прошедшую минуту она ни разу не посмотрела на меня. – Не хочу говорить об этом.

Черт! Да что с ней такое? Знаю, я сам пытался усмирить ее. Но теперь мне стало неуютно в компании с такой Алессой. Она неправильная и странная.

Интересно, бывают люди, которым идет их дикость? Которые без живого блеска в глазах напрягают еще больше, чем в обычном состоянии? Я невольно задумался об этом, потому что в голове мелькнула мысль: «Хочу чокнутую Хилл обратно». Не знаю, как, но я уже привык к ее тупым шуткам и подколам. Смирился еще тогда, на пляже, когда вытащил из океана.

Меня бесило ее неуважение ко мне, несмотря на то что я старше. Но еще больше бесила эта флегматичность. Хотелось толкнуть ее в плечо и крикнуть: «Очнись!»

Мы уже добрались до берега. У входа на пляж я свернул направо, пройдя через небольшой пустырь, а потом кусты зарослей. Я не хотел находиться на берегу для туристов, где их целые десятки, и направился к той части пляжа, где были только местные серферы.

Пока Хилл по моему указанию раздевалась, я достал ей доску. Я тоже скинул джинсы и майку, оказавшись в купальных шортах. Солнце лизнуло лучами мою загорелую гладкую кожу, и я с удовольствием выгнулся, чувствуя себя в своей стихии.

Через минуту рядом стояла Хилл. У меня аж мурашки пробежали по коже. Сбитые на бок платиновые волосы, в которых торчал цветок, красный купальник на завязках, немного покрасневшая с непривычки кожа и незатянутый ремень от доски на щиколотке. Тот самый привлекательный образ, который я представил в нашу первую встречу, ожил. Я снова наклонился, чтобы покрепче застегнуть ремешок.

– Готова, обезьянка? – спросил я и, поднявшись, ухмыльнулся.

– Угу, – выдохнула она и шагнула к воде.

Непрошибаемая женщина. Я недовольно фыркнул и направился вместе с ней в воду. Она забралась на доску, а я стал объяснять, как правильно держать на ней равновесие и как быстрее поворачивать. Хилл слушала меня внимательно, хотя и без особого энтузиазма. Она пыталась повторять движения, которые я показывал, что выглядело забавно.

Пока говорил, я не заметил, как гребень волны уже подобрался к нам и с лихвой окатил, откинув на пару метров назад. Меня накрыло с головой, но я привык к такому и, оттолкнувшись от дна, быстро вынырнул. Спустя секунду вынырнула и Алесса; она взъерошила свои мокрые волосы и выплюнула соленую воду.

– Ты в норме? – спросил я и подплыл к ней.

Там, где оказалась она, дна уже было не достать. Я заметил ее обеспокоенный взгляд, мечущийся по поверхности воды.

– Д-да, – неуверенно ответила она.

И продолжила вертеться, будто что-то искала. А затем нахмурилась.

– Что такое? – нехотя спросил я, хотя и знал, что она не ответит.

– Н-ничего. Ты объясняй дальше, продолжай…

Я оглядел Алессу. Сквозь прозрачную лазурную воду я видел ее тело и ноги. От правой отходил трос, который крепился к ремешку на щиколотке. Я сжал челюсти.

– Где доска? – дошло до меня.

Я встретил взволнованный взгляд солнечных глаз.

– Где доска, Хилл?

Замявшись, Лисс опустила голову, пытаясь держаться на плаву.

– Ее волной сбило под воду. Думаю, она застряла в кораллах. – Алесса резко оживилась. – Но это неважно! Объясняй дальше, сейчас, я только достану ее…

У меня аж дыхание сбило от злости и возмущения.

– Хилл, ты сама ее не достанешь, сил не хватит! Чокнутая, почему сразу не сказала?! Если нас снова накроет волной, ты утонешь! Тебя даже к берегу не откинет, потому что нога привязана к доске! Вместе с ней в кораллах и застрянешь! А они острые, как бритва, могут порезать ногу до кости…

Она заметалась, как дикая, а потом нырнула под воду и попыталась отстегнуть ремешок. Но у нее с этим, очевидно, были проблемы – уж если она на поверхности неважно справляется, то под водой точно не сможет.

Я подплыл ближе, решив, что сам отстегну ее. Но Алесса неожиданно оттолкнула меня.

– Киллиан, нет! Я сама, – буркнула она и продолжила возиться.

Как я не начал дышать огнем от злости в тот момент?

– Ты совсем двинутая? Тебя сейчас накроет!

Я снова подплыл к ней, но она пихнула меня ногой в живот и оттолкнулась подальше.

Да что за муха укусила ее сегодня?!

Краем глаза я заметил, как приближается вторая волна. Она уже набрала силу, и, скользя к нам, стала меньше и ниже, но ударная сила от этого не спала.

Я тихо выругался, за несколько секунд до удара волной подскочил к Алессе и прижал к себе, нырнув под воду.

Все звуки и дневной свет исчезли. Все осталось там, на поверхности. Под водой движения становятся плавными, шум затихает, а свет искажается и превращается в мелкие блики. Белый нежный песок на дне изредка поднимается и клубится, когда происходит удар волной.

Я, все еще прижимая к себе Алессу, которая слишком удивилась, чтобы как-то сопротивляться, спускался на дно, держась за трос от ее ремешка. По нему я смог найти доску. Мы подобрались к острым мерцающим кораллам, которые твердой хваткой держали доску. Я нащупал неострую их часть пальцами и, одной рукой обнимая сжавшуюся Хилл, развернулся и ударил по ним ногой. И снова. Все удары сглаживались и были медленнее, чем хотелось, но сил хватило.

Часть кораллов откололась, освобождая доску. Я глянул на Лисс, чтобы узнать, все ли в порядке, хватает ли ей воздуха. Она съежилась и зажмурилась, видимо, от страха.

Я отстегнул ремешок, и через несколько секунд мы выпрыгнули вместе с доской. Я посадил девушку на нее, когда она стала лихорадочно глотать воздух, а сам просто облокотился, оказавшись на поверхности лишь наполовину.

Я глубоко вдохнул, наконец начиная различать контуры сквозь пелену соленой воды. Зрение вернулось, и мы двинулись к берегу.

Через некоторое время мы уже стояли на горячем песке. Алесса сидела в той части, на которую забегала пена от волн, касаясь ее пяток. Она угрюмо смотрела вниз, а я, стоя рядом, на нее.

– Ну и чем ты думала? – грозно прошипел я.

Она молчала.

– Решила себя убить, и меня заодно?

Она молчала.

– Хилл! – рявкнул я и присел напротив. – Не беси меня! Ты весь день ведешь себя как подбитая! Что не так?!

Алесса подняла голову, посмотрев на меня, и ее губы дрогнули. Лицо пусть и было влажное, но я заметил, как в уголках ее глаз блеснули слезы.

– Прости, – выдавила она.

Я вскинул брови. Она поежилась, но взгляд не отвела.

– Я знаю, что ты ненавидишь меня. Я не хотела, чтобы это случилось. И без того от меня много проблем. Я хотела справиться сама, не докучая тебе. Но сделала только хуже…

От удивления я сел на песок.

– Ненавижу? С чего ты это решила?

Лисс снова опустила голову, сморгнув слезы. Вот я и добрался до истины! Сейчас, наконец, узнаю, отчего она такая странная сегодня.

– Ты сам сказал, что не хочешь иметь со мной дело, что я докучаю тебе. И что тебе плевать на меня. И вообще, ты не хотел меня курировать. Прости, – снова вздохнула она, сжав руки на коленях. – Я сказала дяде, что если захочешь, можешь отказаться от меня. Я ему так и сказала: «Если тот серфер Киллиан откажется, не заставляй его». Но, похоже, он чем-то шантажировал тебя… А я не знала… Я думала, ты сам не против. И теперь ты должен возиться со мной – такой глупой и неопытной… Я даже простыми словами вывожу тебя из себя.

Я слегка пригнулся, чтобы поймать ее взгляд. Она посмотрела на меня, и дыхание сперло. Ее глаза стали еще больше. Блестели, как у куклы, переливаясь золотыми оттенками. Слипшиеся мокрые ресницы и бусинки слез в уголках.

– Я подумала, что смогу исправиться, но мы чуть не утонули. Снова из-за меня. Пожалуйста, иди, если хочешь. Честно, я поговорю с дядей, чтобы он не трогал тебя, если откажешься.

Меня осенило. Так она была такой странной, потому что я напугал ее? Сказал, что она мне в тягость, и попросил молчать? Черт, ну я и осел! Конечно, я сказал то, что хотел… Но это было не совсем то, что нужно. Точнее, вообще не то. И мне стало стыдно.

Я посмотрел на ее ноги. Они были все израненные и в синяках, потому что, когда очередная волна накрыла нас, Алесса оттолкнулась от кораллов, чтобы всплыть, а не от дна, как я.

Я потянулся к аптечке, которую принес с собой. Каждый серфер имеет подобную на всякий случай. Мы же спортсмены.

Затем подхватил испуганную Алессу и опустил на доску, лежавшую на песке. Сам я сел, положив ноги девушки себе на колени, и принялся обеззараживать мелкие раны.

– Это не так, – произнес я. – Ты не настолько меня бесишь.

Хилл подняла голову и удивленно посмотрела.

– Я сам согласился тебя курировать. Прости. Не думал, что мои слова так тебя заденут. Я просто хотел сказать, чтобы ты меньше паясничала.

Я сжал ее ступню, пройдясь по ней пальцами в прохладном обеззараживающем креме. Деловито надул губы, глянув на девушку исподлобья.

– Прости, мелкая. Ладно?

Она поежилась, сделав вид, что задумалась. Но я заметил! Заметил, как ее губы тронула легкая улыбка.

Хилл кивнула.

Я шлепнул ее по колену, и она подскочила от неожиданности. На ее вопросительный взгляд я нахмурился.

– И не тупи больше! Я твой куратор, я за тебя отвечаю. Если у тебя проблемы – неважно, бесят они меня или нет, – ты идешь ко мне. Если что-то болит – ты идешь ко мне. Ты вообще почти всегда со мной, поняла? Я тебя учу, тренирую. Все ясно?

Подавляя смущенную улыбку, Лисс кивнула. Я скривил губы, делая недовольный вид.

Потому что старался скрыть и свою улыбку тоже.

– Прекрасно, теперь валим отсюда. Я чертовски проголодался. Хочешь самой вкусной лапши в мире?

Я поднялся, а Алесса подскочила и запрыгала от радости.

– Да! Круто, я ужасно голодная.

Пока она прыгала как чокнутая, я поднял доску и потащил ее к бунгало. Этот вихрь платиновых волос пронесся мимо меня, шлепнул по заднице и кинулся ближе к дороге. По пути Алесса подняла свою одежду и натянула на себя.

– А цветочек был красивый, кстати! Жалко, что волной смыло.

Я устало вздохнул, мысленно подумав: «Ну и дикая».

Через мгновение нагнал ее, потрепав по светлым волосам и взяв за локоть, чтобы она случайно не бросилась под машину.

Очередное лето на Гавайях началось у меня вместе с ней. Был июнь – мне предстояли целые месяцы с этой чокнутой.

Глава 3. Генераторы проблем

– Ударь меня.

– Нет.

– Я сказал: ударь!

– Я должна бить грушу!

Я зло глянул на Хилл. Маленькая засранка никак не слушалась меня. Я плотно сжал губы и шумно втянул носом воздух.

– Деточка, – учтиво произнес я, – если ты будешь бить грушу, я никогда не пойму, как сильно ты бьешь. Ударь меня – мне все равно ничего не будет от твоих обезьяньих рук.

Мы стояли в одном из спортивных корпусов. Жара не щадила никого, и солнце изнурительно пекло, без облаков и прохладного ветра. Знойный горячий воздух обжигал кожу, а высокие массивные пальмы даже не пошатывались – было совершенно безветренно.

Но в просторном корпусе был кондиционер, который охлаждал воздух. Одна длинная стена полностью состояла из стеклянных поворотных модульных дверей, поэтому открывался вид на зеленую сочную траву на территории университета. Там почти никого не было – все сидели в корпусах или находились в пляжных бунгало.

В помещении были маты, огражденный ринг для спаррингов, скамья рядом с автоматами с водой и склад. Я стоял с Алессой у подвешенной к потолку большой груши. Девчонка была в спортивных шортах и свободной белой футболке. Растрепанные платиновые волосы падали ей на лоб при резких движениях, а золотые глаза недовольно блестели.

– В план тренировки не входило бить тощего блондинчика, – фыркнула она и скрестила руки на груди.

Что. Эта. Мелкая. Сказала. Про. Меня?

– Кого-кого? – скрипя зубами, прошипел я. – «Тощего»? Я жилистый! Жилистый! И сильный. Как дам тебе в лоб – последние мозги потеряешь.

Она только нагло ухмыльнулась в ответ. Я глянул на ее торчащие колени и острые плечи. Сама-то как прутик.

– Ну-ну, – с сомнением сказала она и оглядела меня снизу вверх.

Я был в джинсовых шортах и свободной майке. Что она там разглядывает?

– Тебя что, треснуть?

– Бить девушек нельзя, слышал? – спросила она.

Но я видел, что она просто шутит.

– Девушек нельзя, – согласился я и наклонился к ней. – А тебя не можно, а нужно. Может, ты боишься, потому что слабая? Я заметил у тебя странные следы от уколов на руках. Может, у тебя есть нехорошие привычки?

Я давно заметил странные следы на ее венах, иногда она даже приходила с перевязанной рукой.

Услышав мои слова, Алесса помрачнела. Она надула губы и кивнула, будто бы с сарказмом.

А в следующую секунду Алесса врезала мне в живот своим острым коленом. У меня из глаз буквально искры посыпались; я ахнул и согнулся пополам. Она и бровью не повела: спокойно обошла меня, а потом толкнула в бок. Я пошатнулся, но устоял на ногах.

– Ну что, Халк, получил? – Она улыбнулась. – Давай еще раз.

И Алесса снова приготовилась к удару. На этот раз я ловко увернулся от ее ноги, крутанулся вокруг нее, зайдя сзади, и легко перехватил руки девчонки. Завел за спину и наклонил ее вперед. Она зашипела как кошка, но не смогла ничего сделать.

– Глупая маленькая дикарка. Ты бьешь пусть и неожиданно, но все равно слабо.

– Да ты чуть не заплакал как мальчишка, – выдавила она.

Я нахмурился. Похоже, она так и не сообразила, кто здесь главный. Я подбил ее подножкой, и Алесса рухнула на мат; я перехватил ее, чтобы она не ударилась, и скинул на пол. Теперь она лежала на животе и извивалась, а я сидел сверху и держал ее руки за спиной.

Я ухмыльнулся. Мои светлые глаза заблестели. На секунду я замолк, переводя дух после удара, а затем снова заговорил.

– Ну что, девочка? – ласково прошептал я и провел пальцем вдоль ее спины.

Алесса вздрогнула и выгнулась.

– Кто здесь главный? Кто папочка?

– Прекращай свои шутки, – рыкнула она и дернулась. – Я – главная на улицах Сиэтла, там меня все знают! Я могу созвать своих парней, и они надерут тебе зад, ясно?

Я нагнулся к ней и встретил ее взгляд, когда она глянула на меня вполоборота. С виду Алесса казалась злой, но я чувствовал собственными пальцами, что ее руки не напряжены и она даже не сопротивляется.

– Да, но сейчас мы здесь, и ты наедине со мной.

Легкий румянец вспыхнул на ее щеках, и Алесса отвернулась. Словно смутилась отчего-то. Я встал с нее и вальяжно потянулся.

– Мне не составило труда завалить тебя, а ты просто кидалась угрозами. Ты и в серфинге такая же. Слушайся меня, иначе никакого результата не будет. Тем более близятся соревнования…

Я едва успел обернуться, как услышал голос:

– Я был лучшего мнения о тебе, Киллиан.

В дверях стоял Саймон, который, приглаживая влажные волосы, зашел в корпус. Он взял из автомата бутылку и запрокинул ее, жадно глотая воду. Наверное, только пришел с пляжа.

– Это ты о чем? – спросил я и подошел к парню.

Стаймест выбросил пустую бутылку и ухмыльнулся.

– Развлекаешься с маленькими девочками?

До меня сразу дошло, что это шутка, но только не до Алессы. Она уже успела подняться с пола и метнулась к Саймону, чтобы врезать. Это было предсказуемо, и я легко перехватил грозное блондинистое недоразумение, несущееся к нему, не дав Алессе даже коснуться Стайместа.

– Думай, что говоришь, у нас тут не все интеллектуалы, – пояснил я для Саймона.

– Как ты меня назвал?! – рявкнула она.

– Успокойся, чокнутая, – сказал я и оттащил ее, подняв над полом. – Он пошутил.

– Он назвал меня мелкой и легкодоступной?

Стаймест засмеялся. Если я теперь старался помягче обходиться с Алессой, то Саймон был бесцеремонным и наглым парнем всю свою жизнь. Мы познакомились шесть лет назад на соревнованиях по серфингу.

Нам обоим было по пятнадцать, и мы оба почти ничего не умели. Два худых паренька, которые хотели покорить весь мир, но при этом ничего толком не могли. Мы стали задирать друг друга и в итоге подрались. С тех пор дружим.

Сай снова ухмыльнулся, окинув взглядом Лисс. Я знал эти глаза: он оценивал ее.

Отчего-то мне это не понравилось. Я поставил девчонку на ноги, а потом нарочито прикрыл собой.

– Что ты тут забыл? – спросил я, проигнорировав требовательный вопрос Хилл.

– Я узнал, что ты здесь. Хотел позвать тебя потусоваться и все такое.

– Прямо сейчас?

– Нет, вечером. На пляже будет вечеринка. Все как мы любим: музыка, костер, выпивка и девушки. Там будет Майло со своим отпрыском. На выгул ведет, наверное, – усмехнулся Сай и взъерошил свои темные волосы.

Алесса, моментально забыв об обиде и злости, выскочила из-за моей спины.

– Майло со своим отпрыском? – переспросила она.

Мы со Стайместом удивленно посмотрели на девушку.

– Ты с ним знакома? – вскинул брови я.

– Он курирует моего брата.

Я взялся за голову, устало вздохнув. Как-то обременительно.

– Точно. И зачем тащить своего ученика с собой на вечеринку?

Майло Андервуд – мой давний друг. Он старше меня, но мы любим тусоваться вместе. Майло крутой парень, с которым мы тоже когда-то чуть не подрались. По-другому я, видимо, знакомиться не умею.

Алесса стала дергать меня за плечо и нетерпеливо подпрыгивать.

– Киллиан! Киллиан! Пожалуйста, возьми меня с собой!

Я зло взглянул на эту дикую: она опять донимала меня и смотрела при этом щенячьими золотыми глазами.

– Куда? Бухать, что ли? Еще чего не хвата-ло, – фыркнул я и попытался вывернуться из объятий Хилл. – Если фараоны нас повяжут, они убьют меня за то, что привел тебя…

– Но мне есть восемнадцать, – жалобно заныла она.

Саймон засмеялся, опершись боком о дверной проем и с интересом разглядывая Алессу. Мы с ним были примерно одного телосложения и роста, и чтобы посмотреть на девушку, ему тоже нужно было опускать взгляд и наклонять голову. Смотрелось так, словно он рассматривал диковинное экзотическое существо.

– Да ладно тебе, Кастеллан, – обратился он ко мне с легкой улыбкой. – Возьми чокнутую с собой.

Алесса замерла, в надежде улыбнувшись, и активно закивала.

– Точно, возьми!

– Не хочу, – взвыл я. – Мне придется следить за тобой, – сказал я Алессе и щелкнул ей по лбу. – Сидеть с тобой, – снова щелкнул, – и нянчиться, – еще раз щелкнул. – А я хочу оторваться. Знаешь, как тренировки с тобой меня утомляют?

Хилл скрестила руки на груди и надулась. Ее щеки порозовели. Она даже злится как ребенок.

– Не надо за мной следить, – пробормотала она. – Обещаю, что буду вести себя прилично…

– Если хочешь, я за ней послежу, – ухмыльнулся Саймон. – Мне не в напряг.

Я с подозрением посмотрел на него и протянул:

– Сай, у тебя же нет никаких левых мыслей? Ну, насчет…

Я кивнул в сторону Алессы, но она даже не заметила, уставившись на Стайместа.

Друг покачал головой.

Я снова взглянул в щенячьи глаза Хилл, затем оценил уверенный вид Саймона. Снова на девчонку и снова на друга.

Протяжно вздохнул.

– Окей, – сдался я и опустил голову, – ждите нас вечером.

Саймон улыбнулся, а Хилл запрыгала от радости по всему залу. Я дал другу «пять», попрощавшись. Дойдя до выхода из корпуса, он крикнул мне:

– А она ничего! Твоя эта…

Он указал на Алессу. И вышел.

Я сощурился, плотно сжав губы. Что-то мне не нравится, как он реагирует на нее. Зачем Саймону просто так возиться с девчонкой? Разве ему не хочется оторваться, потусоваться? Или… ему хочется оторваться с ней? Как напряжно. И Алесса, и Саймон – генераторы проблем, а если их соединить, то случится какой-нибудь коллапс.

Я обернулся, поискав Хилл взглядом. Она уже скакала у груши, отрабатывая удары.

– Давай тренироваться, – в порыве какой-то удивительной активности сказала она. – Закончим побыстрее и я буду готовиться.

– К чему там готовиться? – недовольно спросил я, медленно подходя к ней. – Купальник с шортами надела и пошла…

Я придержал грушу, которую Хилл нещадно лупила.

– Ну, хочу заскочить в общежитие и поговорить с Марио об этом.

Она придет с братом. Зачем судьба так обозлилась и создала этого человека в двух экземплярах? Одной Хилл более чем достаточно. Марьен что, про запас?

– А кто старше – ты или твой брат? – задумчиво спросил я.

– Он родился на четырнадцать минут раньше, – ответила Лисс, пытаясь справиться с одышкой. – Хвалится этим везде и всюду, тычет этим постоянно… Говорит, всегда хотел младшую сестру, но я же его ровесница. Четырнадцать минут! Такая ерунда…

Я кивнул, глянув в сторону. Значит, с мозгами в семье Марьен, а не Алесса. Ну, это я заметил еще в первую нашу встречу. И с ним, и с ней. Честно говоря, они все равно очень похожи. Но я сообразил, что этот паренек может помочь мне на сегодняшней вечеринке. Если до сегодняшнего дня я должен был следить только за Алессой, то теперь еще и за Саймоном, который может выкинуть что угодно с моей ученицей. Конечно, особого дела мне до этого не было, но… Но я думаю, что между ними точно ничего не должно быть.

Прокашлявшись, я пронзительно посмотрел на Хилл и, прикусив губу, все же решил проинструктировать ее.

– Послушай, малая, – как можно деликатнее начал я, – чем ты собираешься заняться на этой вечеринке?

Алесса влупила груше что есть мочи.

– Танцевать! – на выдохе ответила она. – Пить! Отрываться…

– На вечеринке к тебе будут постоянно подкатывать, – попытался спокойно произнести я. – Ты же знаешь, что нужно делать в таких случаях?

Неожиданно Хилл остановилась. Она встала ровно, задыхаясь и сквозь усталость разглядывая меня. Ее светлые пряди слиплись, огибая овал лица. На шее я заметил влажный блеск от пота.

– И что же? – вскинула она брови.

– Сразу звать меня, – гордо ответил я. – Подкат – позвала меня. Подкат – снова позвала меня. Усекла?

Выровняв дыхание, Лисс поджала губы и сощурилась.

– И даже если это будет твой Саймон? – вкрадчиво спросила она.

– В первую очередь, если это будет Саймон.

Алесса медленно кивнула, не сводя с меня взгляда. Затем развернулась, направившись к автомату с водой и полотенцами.

– Понятно, – протянула она.

Мне не понравились ее взгляд и интонация, но я решил закрыть на это глаза. Я потянулся, ощутив усталость. Думаю, надо поспать перед вечеринкой.

* * *

Черт, это было ожидаемо.

Марьен учится на факультете искусства. Да, он талантливый и умный, но это не значит, что он зануда или интеллигент. Марио – распущенный и наглый, а еще на удивление мужскому обществу предпочитает женщин. Серьезно, он постоянно то с одной девчонкой, то с другой. А друзей у него нет.

Мой брат неисправим. Я надеялась, что здесь он сбавит обороты и займется учебой. Но едва я успела открыть дверь в нашу комнату, как услышала женский визг. Видимо, я помешала им, и дамочка спряталась под одеяло. Марио с недоумением посмотрел на нее, мол, к чему эти вопли? И сел на кровати, прикрыв нижнюю часть одеялом.

Оба голые, естественно.

Я без доли смущения встала в дверях, с ухмылкой оглядывая парочку. Немного заспанный Марьен, с взъерошенными платиновыми волосами и спокойным взглядом, повернулся ко мне.

Потом – на девушку под одеялом.

– Зачем так глотку драть? – равнодушно спросил он. – Привет, Лисс, проходи, будь как дома.

– Я и есть дома, – проворчала я и перевела взгляд на девушку.

– Расслабься, это моя сестра, – вздохнул Марио, указывая на меня, натянув джинсы и поднявшись с постели.

Девушка высунула голову из-под одеяла и неохотно улыбнулась.

Решив не обращать внимания на девушку, я вошла в комнату. Она была просторной, с двумя кроватями в противоположных сторонах и разбросанными повсюду вещами. На потолке вентилятор и пара лампочек над кроватями, на небольших окнах со ставнями висели жалюзи, а в углу мы растили зелень и апельсиновое дерево. В целом комната была достаточно темная, и в ней всегда пахло морской солью и цитрусами.

– Я слышала, ты идешь на вечеринку сегодня, – невзначай сказала я, рухнув на свою кровать и подняв глаза на брата.

– Ага, с куратором, – кивнул Марио, накинув на плечи футболку. – Что, тоже хочешь?

– Я уже иду, – гордо заявила я и улыбнулась. – С Киллианом.

– С этим засранцем? Ну ты даешь, – усмехнулся Марьен.

Он подошел к моей кровати и облокотился о прикроватную тумбу.

– Он – мой куратор, – зло ответила я и сощурилась. – И тем более…

Мысль не завязалась, потому что я поймала взглядом бегающую по комнате полуголую подружку брата. Она надела шорты и теперь старательно искала бюстгальтер. При этом ее, казалось, не смущала лишняя пара глаз: она спокойно светила своей грудью. А что такого? Я – девочка, а с Марио она уже спала и он все видел. Но меня это немного сбивало.

– Тем более?.. – переспросил брат.

– Тем более он классный и… – Я нахмурилась. – Послушай, ты, – прервала я сама себя и села на кровати, обратившись к той девушке, – может, все же наденешь лифчик? Ну, или прикройся.

Рыжеволосая девица смущенно улыбнулась, пожав плечами и прошептав: «Прости, прости». Она прикрылась и продолжила поиски.

Я вздохнула:

– Он классный и настоящий профессионал.

– Да, но он такой высокомерный.

Я пульнула в брата невидимую молнию. Но его точно уколол мой взгляд.

– Кто бы говорил, – недовольно произнесла я, и Марьен ухмыльнулся. – Я даже не хочу идти на тусовку без Киллиана.

Марио задумчиво посмотрел куда-то, потерев подбородок.

– Послушай, Лисс, – заговорил он, одновременно наклонившись и нащупав под кроватью лифчик, – а ты не привязалась к нему часом?

Разглядев черный кружевной бюстгальтер, парень кинул его через комнату. Девушка ахнула и нацепила свое белье, после чего попыталась его застегнуть. Я невольно засмотрелась на то, с каким умным и серьезным видом эта интеллектуалка пыталась соединить застежки. Еще около минуты рыжеволосая искала и надевала на себя остальные вещи.

– Глупости какие, – фыркнула я, не отрывая от нее взгляда и не моргая. – Он просто талантливый… Крутой, сильный… Хорошо учит…

Я прервала это гипнотизирующее зрелище, отвернувшись к брату. А он смотрел на меня в ответ, пытаясь пригладить платиновые волосы.

– Уф, Алесса, – вздохнул он и присел ко мне на кровать, закинув руку мне на плечи, – только не тупи и не бегай за ним. Он не воспринимает тебя всерьез, как мне кажется.

Я рассеянно кивнула.

– Да я не бегаю. Мне просто хочется познакомиться с ним поближе.

– Только регулируй свое «поближе», окей?

Я встала, решительно кивнув.

– Успокойся, Марио. Он тоже заинтересован во мне и не будет делать гадости.

– Ну-ну, – с сомнением промычал брат, – на вечеринке посмотрим.

Я подошла к шкафу и стала выбирать одежду, а Марьен выпроводил девушку.

Глава 4. Хмельной огонь

– Карие глаза – самые красивые, – в полной уверенности заявил Марьен.

– Это еще почему?! – обернулась я, оторвавшись от куста плюмерий.

Брат повременил с ответом несколько секунд, засмотревшись на витрину. Он всегда имел свое мнение на любой счет, предпочитая осведомлять о нем кого-либо резко и грубо.

– Потому. – Он ухмыльнулся, довольный своей загадочностью.

Но когда Марио напоролся на мой недовольный и выпытывающий взгляд, то развел руками и заговорил:

– Карими глазами обладают необычные люди. Я говорю о тех глазах, которые легко меняют свои оттенки. Карие глаза могут быть насыщенно-золотыми, а могут быть ярко-красными, или с шоколадным отливом, или с зеленью. Карие глаза – самые красивые, необычные и яркие, – вновь подытожил он.

– И что, ты даже не рассматриваешь другие цвета? – с насмешкой спросила я.

– Не-а.

Я вспомнила карие глаза Саймона, друга Киллиана. У меня были особые планы на него этим вечером.

Сегодня Марьен заявил, что планирует закрутить с кареглазой девушкой. На мой логичный вопрос «Почему?» я получила именно такой ответ. Что за жуткий хаос творился в голове у моего брата, я разбираться не стала. Лишь медленно отвела взгляд и вновь принялась рассматривать город. Гонолулу всегда жил, словно в выходной. Он отсыпался до пяти вечера, а потом огни на улицах загорались, бары открывали свои двери, начинала играть музыка, и численность разных мероприятий в поселении переваливала, наверное, за миллиард.

Вечеринки, шоу, праздники, конкурсы, бесплатные банкеты – каждый вечер и ночь все крутилось, вертелось и утихало лишь к утру.

Мне нравился такой живой город. Тут было тепло, красиво, интересно, и имелась своя атмосфера. Что еще нужно для счастья?

Я подняла голову, чтобы рассмотреть небо. Оно сменило голубой цвет на розовый, медленно перетекавший в фиолетовый, а затем в синий. У горизонта еще виднелась оранжевая прожилка заходящего солнца, которое не давало в полной мере зажечься большой и полной луне, осыпанной ранними звездами. Облаков не было. В воздухе стоял запах соли, жареной еды и дыма.

Я остановилась, встав на носочки, и вытянула шею, заглядываясь вдаль. Марио тоже встал, осмотрев меня.

– Что? – спросил он.

– Дымом пахнет. Чувствуешь?

– На пляже зажгли костер, я уверен, – ответил он и снова зашагал. – Обычно все пляски на острове не обходятся без костра.

– Классно! – восхитилась я, нагнав брата. – Мы будем тусоваться на настоящей вечеринке островитян.

Марио не ответил, лишь улыбнулся и кивнул. Он морочиться с одеждой не стал – нацепил повседневную майку, шорты и пошел. Ветер развевал его светлые волосы, обдувая лицо. Брат с наслаждением принимал эту прохладу, спасаясь от иногда подступавшей духоты.

Марьен был красивым, но холодным. По крайней мере, вел себя так. Он не привык проявлять заботу открыто, пытаясь делать это как можно незаметнее. Его амплуа равнодушного и наглого парня казалось убедительным только посторонним людям. Я же знала: он не такой.

Мимо нас проходили разодетые люди, которые тоже стремились на вечеринки или в бары. К вечеру курорт превращался в один большой клуб. Ну, грубо говоря.

Проходя очередную витрину, я не смогла не посмотреть на себя. На вечеринку я надела легкое платье простого кроя серебристого цвета. С левой стороны в волосах у меня была плюмерия. Стараясь быть оригинальнее, я накрасила губы темной помадой. Не знаю почему, но этой жалкой попыткой я хотела показать свою женственность.

Или то, что от нее осталось.

– Я буду следить за тобой, – безапелляционно произнес Марио. – Во-первых, ты у меня чокнутая. Во-вторых, мне не нравится, что рядом будет крутиться кто попало. В-третьих…

– Стой-стой, – прервала я. – Не ты ли говорил мне: «Ой, Лисс! Мы будем на острове. Оторвись и переспи с кем-нибудь»?

Марьен замялся, но через мгновение развел руками и ухмыльнулся.

– А я не ради тебя. Я хочу сберечь тех несчастных, кому предоставится шанс покувыркаться с тобой.

Я закатила глаза. Марио никогда открыто не признает, что просто заботится обо мне. И что недолюбливает Киллиана.

– Я не уверен в твоем Кастеллане. Он подцепит кого-нибудь, и все, его как ветром сдует. А ты так и останешься одна, в этом платье среди кучи парней.

Я дождалась зеленого на светофоре и двинулась через дорогу.

– Мне и не нужно, чтобы Киллиан крутился рядом. Я самостоятельная девочка.

– Ты глупая девочка, – улыбнулся Марио и, взяв меня за руку, повлек за собой.

Он знал, как сократить путь, чтобы оказаться на берегу быстрее. Мы опаздывали.

* * *

Когда начало смеркаться, на пляж потянулись люди. Одни собрались у костра, расслабленно танцуя под музыку, другие были у бара и столиков, выпивая и что-то с интересом обсуждая. Третьи бродили вдоль берега, ловя ступнями волны и вдыхая влажный соленый воздух. Звучала приятная музыка и шумели от ветра пальмы. На самой макушке небосвода уже проснулась мутная луна, огибаемая звездами.

Саймон давно подцепил какую-то девушку, стоя с ней у бара и завлекая своими разговорами. Она смущенно улыбалась, держа в руках маргариту. Девушка прекрасно знала, с кем имеет дело и что последует дальше. Но все равно играла, будто бы не догадываясь о предстоящей ночи – пыталась казаться приличной девочкой.

Я стоял, облокотившись о ствол дерева, и сосредоточенно всматривался в толпу. Знал, что Алессы там нет, но все равно высматривал ее. Она должна была явиться сегодня, и меня немного волновало это. Я даже представить не мог, что она может выкинуть.

Хотя, если честно, меня больше беспокоило не то, что она сделает, а что сделают с ней. Вот от этой мысли меня прямо коробило. Рядом со мной стоял Майло, рассказывая какую-то историю. Я слушал вполуха, рассеянно кивая. Он заметил мое странное настроение и решил сменить тему.

– Смотрю, ты нервничаешь… Боишься, с ней что-то случится? – спросил он.

– Нет, она же с братом.

Я тут же прикусил язык, раздраженно подумав, что тем самым выдал себя. Май даже не назвал ее имя, но мы оба поняли, о ком идет речь.

– На брата я бы не рассчитывал, Марио сегодня тоже собирался оторваться. Пойду, кстати, найду его. Напьемся вместе как следует. Может, когда пьяный, он менее заносчивый.

Я рассеянно махнул Майло, улыбнувшись ему, и приложился к стакану. Через минуту в мою сторону побрел Саймон.

– Эй, – он махнул мне рукой, – иди сюда, кое-кто хочет познакомиться с тобой.

Друг уже находился в обществе двух девушек. Я помотал головой. Стаймест нахмурился, оставив своих спутниц, и двинулся ко мне. Я наконец смог рассмотреть его, когда тот оказался рядом. Растрепанные темные волосы и появившаяся щетина. Отчего-то эта небрежность придавала ему шарма.

Сай сощурил глаза:

– Ты свою Алессу ждешь?

Я молча кивнул. Не хочу обсуждать это.

– Мы же договорились… Я послежу за ней. А ты оттянись как следует, окей? Ты в последнее время выглядишь уставшим. Давай, друг, я побуду нянькой сегодня.

Но мне было тревожно. Не мог же я просто взять и оставить Хилл и Стайместа вдвоем. Ну, теоретически не вдвоем. Но на практике – да. Не знаю, что это: отцовский инстинкт, братский или еще чего, только мелкую оставлять одну или с Саем мне не хотелось. Я отвел взгляд в сторону и запустил руку в волосы.

В этот вечер я «наряжаться» не стал. На мне были красная майка Chicago Bulls, за которых я сердечно болею каждую их игру, и джинсовые шорты. Ну и, как обычно, растрепанные пряди спадали на лицо.

Я почувствовал на себе взгляд Саймона, который ждал ответа.

– Не знаю… Я и сам, наверное, смогу с ней…

Мой взгляд остановился на ее фигуре. Вот она! Пришла, наконец… На фоне других Алесса казалась совсем худенькой. На ней было платье, переливавшееся серебром при свете луны. Желтые глаза горели. Она улыбалась, слушая бредни своего брата. Я заметил в ее волосах чудесный фиолетовый цветок в тон помаде. Алесса красится? Я не знал.

Она остановилась у бара. Марьен стал искать что-то в меню, видимо, коктейль, а она ждала его. За секунду до того, как Хилл протянула руку за маргаритой, я оказался рядом и перехватил бокал. Она удивленно ахнула и подняла на меня глаза, резко обернувшись. Сначала посмотрела враждебно, потом, узнав меня, расслабилась и улыбнулась.

– Верни мне мою маргариту.

– Не думаю, что тебе нужно пить, – ответил я и коснулся губами бокала. – Ты безбашенная и без алкоголя.

– Я хочу расслабиться и оттянуться. А ты, раз не хочешь со мной сидеть, делай что хочешь.

«Ребенок бунтует», – подумал я.

Алесса взяла новый коктейль и двинулась в сторону брата. Я остался стоять один.

Какого хрена? Она еще и говорит мне, что делать?

Я поставил ее бокал и свой стакан на стол, перед этим залпом осушив его, и сощурился. Легкое нежное платье струилось по ее телу, придавая Хилл ранее отсутствующей хрупкости. Она смеялась над репликами Марьена, который недовольно о чем-то говорил, повернувшись в сторону пляшущей толпы. Свет пламени отражался в глазах обоих близнецов, заставляя их светиться и мерцать. Блики перебегали на платиновые волосы, которые у Алессы были растрепаны, а у Марио аккуратно уложены.

Огонь костра извивался, искры прыгали вокруг них под громкую музыку. Вместе с ними, упоенные весельем, кружились в танце и люди.

Я заметил, как Саймон улыбнулся Алессе, протянув ей руку. Стаймест давно оставил девиц, оказавшись рядом с Лисс. Она улыбнулась в ответ и сплела с ним пальцы, после чего оба отправились танцевать. Похоже, они уже познакомились и даже сдружились.

Чего я хотел? Я сам принудил его возиться с Хилл. Я же хотел сегодня оттянуться без нее.

Это и сделаю.

Выпив еще несколько стаканов, я высмотрел пару девушек, которые уже с час заинтересованно поглядывали на меня, и двинулся к ним.

* * *

Перед глазами начало немного плыть, когда я открыл их и осмотрелся. На моих коленях сидела симпатичная фигуристая девушка, чьи темные каштановые волосы спадали на плечи, красиво сочетаясь с огромными, почти черными глазами. От нее приятно пахло; девушка, оторвавшись от моих губ, спустилась к шее, прижавшись ближе. Я заметил, что тоже сжимаю ее талию, а одна моя рука лежит на ее колене.

Мне кажется, что я перепил, потому что меня на пару секунд вырубило из реальности. Скорее всего, сегодня снова в коктейли что-то добавили. Что-то для веселья. На меня это всегда действовало чуть сильнее, чем на остальных, и я мог выключаться или подтормаживать, прямо как сейчас.

– Как тебя зовут? – прохрипел я.

Девушка, не отрываясь от меня и зарывшись в мои русые выгоревшие волосы рукой, ответила:

– Стелла.

Я, не обращая внимания на действия Стеллы, попытался глазами найти знакомых. Я даже не был, честно говоря, уверен, что нахожусь на том же самом пляже. Бывали такие случаи, что я просыпался с девчонкой не там, где выпивал.

Но когда увидел Саймона, я, кажется, мгновенно протрезвел. Он тоже с кем-то целовался возле пальмы.

Присмотревшись, я понял. Это не кто-то. Это далеко не, мать его, кто-то. Это она. Парочка уже направилась снова к костру потанцевать, когда я спихнул с себя Стеллу, пробормотав: «Я скоро», и направился к ним. Довольная Алесса танцевала, крепко держа за руку Саймона. Он ей улыбался, обвивая талию, и прыгал рядом. Оба двигались в такт музыке, пьяные и счастливые.

Но мне страшно захотелось прервать их идиллию. Оттолкнуть Стайместа и оказаться на его месте. Хилл так смеялась с ним и так необычно двигалась, что я был заворожен. Саймон, коснувшись ее плеча, медленно потянул лямку платья вниз и поцеловал Хилл в ухо. Она поежилась, будто бы ей было щекотно, и продолжила танец.

Меня взбесила эта картина.

Расталкивая людей на ходу, я оказался возле них. Даже задел Марио, который обернулся и зло пронзил меня взглядом. Я вцепился Саймону в локоть и грубо дернул его на себя, отводя от Алессы. Он вопросительно посмотрел на меня, возмущенно промычав и попытавшись отцепиться.

– Какого хрена, Кастеллан?

– Двигай отсюда, – прошипел я.

Сай замер; на его коже отражался оранжевый свет от огня, глаза были темные и недовольные. Порой он выглядел как плейбой: полурасстегнутая рубашка, взъерошенные темные волосы и щетина. Сейчас я видел отчетливый засос на шее, который поставила ему Алесса. И ее губы со стертой помадой.

– Я сказал: проваливай.

Друг снова нахмурился, рявкнув на меня:

– Ты сам приказал следить за ней!

Но я уже не слышал этого. Точнее, сделал вид, что не слышал. Я оттолкнул его, отвернулся и направился к Алессе. Она даже не заметила стычки. Закрыв глаза, девушка извивалась под музыку и слабо улыбалась, одурманенная весельем.

Я подошел к ней сзади и положил руки на ее бедра. Улыбка девушки стала шире, и она, обернувшись, хотела обнять меня в ответ. Но увидев, что это я, а не Саймон, отпрянула и пробормотала:

– Киллиан?

Я притянул ее ближе за бедра и поднял руки чуть выше, на талию. Стал медленно двигаться под музыку, увлекая Алессу за собой. Мой затуманенный взгляд блуждал по ее лицу и телу, пока она слегка удивленно таращилась на меня.

– Что ты делаешь? – спросила она, остановившись.

– Танцую с тобой, глупая, – ответил я.

– Ты выпил?

– Как и ты.

– Потанцуй со мной. Сейчас. Я твой куратор, и это приказ.

Хилл долго смотрела на меня. Но потом ее улыбка смягчились, и девушка подошла ближе, положив руки на мои плечи.

– Не смею ослушаться.

Мы стали вместе двигаться под расслабляющую музыку на пляже. Люди разбрелись кто куда: некоторые бродили по пляжу, иные пили, танцевали или общались, сидя на песке.

Я чувствовал руками, как легкое платье огибает каждый сантиметр ее тела, двигавшегося в такт мелодии. Хилл получала настоящее удовольствие от танцев, держа меня за руки и увлекая глубже в толпу.

Я не знал, что опьяняло больше: выпитые коктейли с экстази или такая Лисс. Мягкая, спокойная, притягательная. Я обнял ее за плечи, склонившись к ней, и коснулся губами ее шеи. Я не смел целовать ее, лишь касался. Почувствовал легкий запах кокоса, необычного парфюма и выпитой ею маргариты.

Хилл стояла вполоборота, прижавшись ко мне спиной и сжимая мои руки. Ее глаза застилала пелена алкоголя, она едва соображала, что делала.

Едва соображал и я.

Глава 5. Ночная лихорадка

Я был абсолютно уверен, что на данный момент спал с какой-то девушкой, которую подцепил на вечеринке.

Я чувствовал, что она лежит рядом и тихо дышит, прижавшись ко мне. Правда, я плохо помнил, переспали мы или нет. От нее приятно пахло.

Но меня немного насторожило, что это была не моя кровать.

И не моя комната.

И этой девушкой была Алесса.

Когда я приоткрыл глаза, у меня едва волосы не встали дыбом. Я с большим усилием не дал себе подскочить и вылететь как ошпаренному. Черт! Какого хрена она здесь? Точнее, почему я с ней?! Очевидно, это была ее комната.

Привстав, я огляделся. Просторное помещение с разбросанными вещами и окнами, закрытыми жалюзи. Было темно, но слабый лунный свет проникал внутрь.

Опустив взгляд вниз, я застал почти забавную картину. Хилл обвила меня ногами и руками, развалившись на кровати. Она спала совершенно не женственно.

Но самое главное: Алесса была в одежде. В том же платье, что и вчера. Да и я был в джинсовых шортах. Только в них, без майки, но все-таки одет.

Думаю, у нас ничего не было.

Облегченно вздохнув, я закрыл лицо руками и постарался прийти в себя. Хотя я чувствовал, что до сих пор пьяный. Еще темно, и, если поторопиться и аккуратно вылезти, то я смогу удрать и сделать вид, что ничего не было. Как мы вообще оказались вместе? Я был уверен, что мы с ней даже не пересечемся. Мне кажется, мы проспали часа три перед тем, как вломились в ее комнату в наполовину бессознательном состоянии.

Мне стало немного стыдно. Стоило мне напиться, как я уже накинулся на свою ученицу. Я же еще в первый день нашей встречи решил, что она чокнутая и даже подходить к ней не стоит. А теперь уже и лежать вместе не против! Да, Киллиан, тупости тебе не занимать. Думаешь одно, а делаешь другое.

Я тихо выпутался из кровати и объятий Алессы, буквально «отстегнув» ее от себя, и сделал пару шагов прочь. Теперь она лежала одна, ворочаясь и руками пытаясь нащупать одеяло. Я подошел к окну, раздвинув створки, и, сощурившись, пригладил торчащие волосы. Да, на улице еще темно. Часа четыре утра, наверное.

– Сваливаешь, герой-любовник?

Я вздрогнул и буквально подпрыгнул на месте, услышав злой шепот. Взгляд метнулся к Алессе, но она спала. Это был кто-то другой. Я стал озираться, пока не наткнулся на вторую кровать. Черт, мелкая спит в одной комнате с братом.

В другой части помещения сидел Марьен. Аккуратно одетый, с уложенными волосами. Свет падал только на его желтые глаза, которые горели, словно золото. Он смотрел прямо на меня. Вроде не яростно, даже спокойно. И, видимо, эту ночь он не провел бурно и неудержимо. Слишком хорошо выглядит для «потасканного». Значит, почти не пил.

– Марио? – удивленно спросил я.

– К сестре моей, значит, подкатываешь?..

– Я?! Нет, я… – Я удивленно подумал о том, что прямо сейчас собираюсь оправдываться перед каким-то восемнадцатилетним мальчишкой.

Уперев руки в бока, я нахмурился и с вызовом, но максимально тихо произнес:

– Ты меня еще допрашивать будешь? Я просто уложил ее, чтобы она не натворила бед.

– Мне так не показалось, – моментально ответил Марьен. – В любом случае это неважно, вы…

Нас прервал резкий звук. Я испуганно обернулся, а Марио, подпрыгнув от неожиданности, оказался рядом со мной.

На постели подскочила Алесса. То, что я увидел дальше, поразило меня.

Глаза ее широко раскрыты, полные ужаса и страха. Кожа показалась влажной, покрывшись испариной, словно девушка только что очнулась от кошмара.

Алесса забилась на кровати, схватившись за голову и будто бы впав в истерику.

– Мама! Мама! – завопила она.

Я встал как вкопанный, не в силах оторвать взгляд. Внутри все похолодело. Я не знал, что со мной, но при виде происходящего я едва устоял на ногах.

– Ее лихорадит! – закричала Алесса. – Она вся трясется! Боже, помогите!

Я вообще ничего не понимал. Отшатнувшись, нахмурился и тяжело сглотнул. Бывают такие моменты, когда ты замираешь, потому что не знаешь, что делать дальше. Просто не знаешь и все.

Это был тот самый момент. Я видел только то, как она металась на кровати, и все внутри скрутило от этого зрелища. Алесса брыкалась так, будто пыталась скинуть с себя невидимых насекомых. Вцепилась в волосы на голове.

Я очнулся только тогда, когда Марьен с силой толкнул меня в сторону, крикнув: «Отойди!» Он оказался рядом с кроватью, схватил Алессу за плечи и прижал к себе, не давая шевелиться. Марио говорил с ней, словно с человеком, страдающим лунатизмом. Он вел себя с ней, как с маленькой, стараясь уложить обратно спать. Его движения были быстрые и отточенные до автоматизма.

Он хорошо знал, что нужно делать, и это точно было не первый раз.

Как только я сделал неловкий шаг вперед, Хилл обернулся на меня и гаркнул:

– Проваливай! У нее припадок, не видишь?! Не мешай мне!

– Припадок… чего? – выдавил я.

Но Хилл не ответил на мой вопрос. На ватных ногах я еле дошел до двери, открыл ее и вышел.

Яркий свет в коридоре общежития ударил мне в глаза, помогая прийти в себя. Я шел вперед, не понимая ровным счетом ничего, пытаясь очнуться от увиденного.

Я решил, что завтра разузнаю у Марьена все, что смогу. То, что случилось этой ночью, засело глубоко в памяти.

Прежде я такого не видел.

* * *

С того момента, как я проснулся и протрезвел, а это случилось тем же утром, мне требовались ответы.

Я знал, что Хилл не совсем нормальная. Но думал, что это ограничивается ее безалаберностью, дикостью и надоедливостью. Мне и в голову не приходило, что «Алесса» и «припадок» могут стоять в одном предложении.

Сначала я решил, что это лунатизм. Но Марио назвал это припадком.

Алесса не была похожа на того, кто страдает психическими расстройствами. Она уверена в себе, общительна. Мне всегда казалось, что люди с такими проблемами обычно отстранены от общества. У многих даже развивается социофобия.

У Хилл же была фобия социофобии – без людей она бы давно померла от скуки.

Я встал со своей кровати, потянувшись в очередной раз. Я давно уже помылся, оделся, привел дом в порядок и был готов искать Марьена. Но перед этим решил зайти в лапшичный бар, чтобы поесть. После пьянок просыпается дикий аппетит. На улице сегодня лило как из ведра, и было достаточно прохладно. Потому я надел свои единственные джинсы, черный лонгслив, кроссовки и вышел.

Небо затянули тяжелые свинцовые тучи, которые сверкали, гремели и казались очень грозными. Верхушки пальм покачивало, люди бегали туда-сюда с зонтами и без. Машин было мало, все в основном разбрелись по кафе и домам. Мужчины, чья рыбалка сорвалась, заполнили бары и спортивные ресторанчики.

Весь Гонолулу спрятался под крышами.

Я заскочил в бар, убирая влажные волосы со лба. В голове все еще крутилось вчерашнее. Если бы не припадок Алессы ночью, я бы думал о другом. О том, что было на вечеринке. Хоть я и был пьян, я точно помню, что мы не целовались.

Танцевали, да. Быть может, я ее лапал. Целовал в щеку и шею, но на этом все. Когда я направился к стойке, то резко замер. Впереди сидела до боли знакомая фигура; я подошел к креслу, сев на него, и посмотрел на Саймона. Зачем-то именно сегодня он пришел в мое любимое кафе, хотя Сай вообще не ест по утрам, да и тем более рано не просыпается.

– Стаймест, – сказал я, глянув на его порцию рамена.

– Кастеллан, – ухмыльнулся он, посмотрев на меня. – Как ночка?

– Ты к чему-то клонишь? – хмуро спросил я.

Сай пожал плечами и принялся за лапшу. Его многозначительный взгляд периодически падал на меня, словно он меня в чем-то подозревал. Стаймест выглядел на удивление хорошо: опрятно одет, побрился. Словно не мой друг-музыкант, который ночует где придется, а приличный человек.

– Просто ты вчера напился… Не давал мне расслабиться… Танцевал, целовался с кем-то… – Саймон ходил вокруг да около. – И ушел с вечеринки с Алессой, – быстро протараторил он, надеясь, что я не услышу.

Но я услышал. И лицо мое помрачнело.

– На что ты намекаешь? – фыркнул я. – Что я к ней подкатил?

Стаймест развел руками.

– Ты меня вчера за шиворот оттащил от нее, лишь бы рядом побыть. Естественно, когда вы ушли в обнимку, я всякого понадумал.

Я тяжело вздохнул и взялся за голову. Я даже не помнил, чтобы оттаскивал Саймона за шиворот. Значит, я много чего натворил и забыл про это.

Ладно, сегодня собираем пазл, детки. Называется «Вспомни, что творил, пока был синий». Игра заключается в том, что ты ходишь по знакомым и спрашиваешь, что вчера делал, а не помнишь потому, что был пьяный в дрова. Интересная игра? Она для взрослых, поэтому довольно сложная.

Один парень по имени Киллиан Кастеллан частенько играл в нее.

Взъерошив себе волосы, я подавленно произнес:

– Ты видел, чтобы я приставал к ней?

Сай помедлил с ответом, задумавшись и уставившись в потолок. Задумался, значит, вспоминает. Вспоминает, значит, есть что вспоминать. То есть что-то было.

– Вроде нет. Вы танцевали, ты лип к ней… Но по заднице не шлепал и не целовал.

Я облегченно выдохнул.

Но главный вопрос был еще впереди. Я взял ключи от своего «мустанга» и махнул Саймону в знак прощания. Но он резко остановил меня, схватив за локоть. Я вскинул брови, а друг поднялся со стула и, немного помедлив, спросил:

– Она тебе нравится?

– Нет.

– Вчера казалось иначе.

– Я просто много выпил.

Я отцепился от Сая, стараясь не смотреть в его сторону и свалить как можно скорее.

– Позже увидимся. Заходи в университет, я там буду, – бросил я через плечо.

Он кивнул.

* * *

В корпусе спецкласса спортивного факультета было пусто. Прохладно, тихо, тускло. Одинокие парты и диванчики стояли, словно людей здесь не было с месяц. На доске криво начертили «Десятое июня», хотя было уже двенадцатое. За стеклом шел дождь, тарабаня по створкам и крыше.

Я прикрыл глаза и, устало пошатнувшись, двинулся к автомату. Взял себе банку с какой-то газировкой и отпил немного.

Меня не отпускало то, что я увидел ночью. Я всегда воспринимал Алессу как сильную, самодостаточную и совершенно бесстрашную. А в тот раз она была так напугана, что это напоминало какую-то сумасшедшую истерику. Она почти плакала.

И от этого по спине пробежали мурашки.

О каком припадке говорил Марьен? Это какая-то шизофрения? Или все же просто лунатизм?

Я подскочил от неожиданного звука стукнувшей створки. Банка вылетела у меня из рук и облила грудь и ноги. На черной майке пятна были незаметны, а вот синие джинсы жалко. Я недовольно огляделся и увидел вошедшего внутрь Марио. Он, к слову, меня не заметил, потому что говорил по телефону.

– Да, – бормотал он. – Да, я в корпусе. Что принести-то? Я не вижу здесь никакой кофты… И здесь тоже не вижу… Алесса, приди и возьми сама, я ничего не нахожу!

Он замолчал и вытаращился, как только заметил меня. Я натянуто улыбнулся, ожидая, когда же Хилл закончит.

Он сбросил вызов и уставился на меня. Марьен красовался в джинсах и сером джемпере, который придавал ему строгости и чопорности. Видимо, он мог выглядеть как с иголочки, даже если был в отрыве всю ночь.

Я тоже хочу такую суперспособность. Я и мой потрепанный вид.

Уверенно подойдя ко мне, парень проговорил:

– Хорошо, что ты здесь. Не говори Алессе, что видел. Она знает, вы спали вместе, но думает, что утром ты просто ушел. А ты ничего не видел, ясно? – повторил он.

Марио сощурил желтые глаза, буквально въедаясь в меня. Он умел уговаривать… точнее, заставлять. Видимо, путем запугивания. Но мне двадцать один, и я куратор, поэтому мне не страшно.

– Я буду молчать, если расскажешь, что с ней, – хмыкнул я, спокойно сев на диван.

Марио с минуту таращился на меня, а потом холодно произнес:

– Я не стану говорить.

Черт, я разочарован.

– Почему?

– Это будет еще хуже, чем то, что ты просто видел.

– Если я уже видел, я могу и узнать.

– Нет, это касается только нас с ней. И нашей семьи.

Я прикусил губу, кивнув. Хилл оставался непреклонен, но мне было слишком интересно. Я решил блефовать.

– Дело твое, – пожал плечами я. – Спрошу у Алессы.

Марьен поежился и напрягся.

– Не смей!

Я улыбнулся.

– Ты не представляешь, как это будет дерьмово и низко, если ты так поступишь, – прошипел он.

– Да что происходит-то? – не выдержал я и вскочил на ноги. – Что было? Что это за тайна такая?

Мне показалось, что Марио даже заскрипел зубами от накатившей ярости. Его кожа выглядела еще более бледной и придавала ему жуткий вид. Пусть я немного и смутился, но считал свое поведение целиком правильным.

После того, что я увидел, будет справедливым мне это объяснить. К тому же, если я ее куратор, то обязан знать все.

Марио же напрягся. По глазам я видел, что он решает, говорить мне или нет.

– Но ты ей никто. Ты даже не воспринимаешь ее серьезно.

Хилл подошел к дивану и сел на него, запустив пальцы в волосы. Он явно занервничал, понимая, что все же придется рассказать.

– Я воспринимаю ее серьезно: занимаюсь ею, учу, готовлю к соревнованиям. От нее зависит и мое будущее тоже, – ответил я. – Для лучшего результата я должен знать все. Разве я не прав?

Марио плотно сжал губы, начав выкручивать себе пальцы от беспокойства. Наконец он сдался, выпрямился и посмотрел на меня.

– Ладно. Но, клянусь Микеланджело, если ты скажешь ей хоть слово о том, что я тебе все рассказал… Или хотя бы намекнешь на болезнь… Обещаю, ты пожалеешь.

Он сказал это действительно серьезно, с нескрываемым ядом и угрозой в голосе. Марьен был уверен, что из-под земли меня достанет, если проболтаюсь. Я кивнул в знак согласия.

Хилл тяжело вздохнул, а потом заговорил:

– Не знаю, сказал тебе Маттиас, наш дядя, или нет, но, в общем, у нас есть только отец. Мама умерла.

– Заражение крови, – подтвердил я. Да, Матте рассказывал, когда пытался пихнуть Лисс мне в ученицы.

– Верно, заражение крови было сопутствующим осложнением. В общем… у мамы оказался запущенный случай. Капельницы ей делали нечасто: группа крови редкая, четвертая отрицательная. У Алессы такая же, но в том возрасте ей еще нельзя было становиться донором. Хотя она пыталась. И делает это до сих пор, сдает кровь постоянно. Однако переливание уже не улучшало маминого состояния, все становилось бессмысленным.

Мне стало стыдно от того, что я спросил у Алессы про следы уколов. Я давно это заметил, а в тот день намекнул, что она может быть наркоманкой.

Черт, я – отстой.

– Наша мама умирала мучительно. Ее лихорадило, она дергалась, бредила, выла от боли… Мы с Лисс поочередно сидели с мамой в палате. Но ее смерть застала именно Алесса. В ту ночь она осталась у ее кровати. В один момент маму начало трясти сильнее, чем обычно. Она вся побелела… Алесса впала в панику. Никого рядом не было, несмотря на то что Лисс несколько раз пыталась вызвать врачей. Она не могла побежать за ними и бросить маму одну и не могла ей ничем помочь…

До меня стало доходить.

– Алесса начала кричать?

– Да. Она подняла шум, звала на помощь, хотя сама едва оставалась в сознании… Та ночь была ужасной.

Я заметил, что и сам Марьен помрачнел от тех воспоминаний. Глаза потеряли блеск, их застлала пелена. Он полностью погрузился в воспоминания.

– Это серьезно ударило по всем нам. И у Алессы появилось некое… отклонение. Это никак на нее не влияет, но по ночам… В общем, у нее сумеречная спутанность.

Я нахмурился.

– Что это?

– Сумеречное расстройство сознания – это что-то вроде припадка, когда у нее появляются галлюцинации, панические атаки и все в таком духе. В этот момент Лисс одновременно в полусне и в полусознании. Иногда по ночам она подскакивает, переживая ту ночь снова и снова. Я уже знаю, как успокоить и уложить ее. Но в этот раз ты стал первым нашим зрителем.

Марио грустно усмехнулся.

– Она обычно не помнит об этом. Только очень редко, если напомнить…

– Почему никто не знает? В смысле… это же болезнь, нет?

Хилл, кажется, разозлился.

– Это не болезнь. Она не больна! Это просто… след. Последствия того, что было. Когда-нибудь она забудет, и сумеречная спутанность уйдет. И, господи! Если бы кто-то знал… Алесса всегда старается быть сильной. Она стыдится и ненавидит эту слабость в себе. Если кто узнает – она умрет со стыда. А если узнает, что ты в курсе – я даже не представляю… Ты для нее большой авторитет. А это отклонение – дефект, порочащий ее. По крайней мере, она так думает. Ты ведь сам все видел.

– Она такая напуганная и шокированная, когда в припадке… – пробормотал я.

– Вот именно. Послушай, Киллиан, ты едва знаешь меня, а я едва знаю тебя. Но давай договоримся: теперь ты в курсе и… помогай ей, ладно? Не заставляй мучиться, не привязывай ее к себе. Ей достаточно проблем в жизни. Просто будь хорошим наставником. И лучше забудь о том, что было этой ночью, если не планируешь на ее счет что-то серьезное.

Марьен встал, пытаясь отойти от этого тяжелого разговора. Он направился к двери, а я за ним следом, в сторону раковины.

– Я обещаю, сделаю все, что смогу. Но если она заметит, что я подталкиваю ее…

– Значит, позаботься об этом тоже, – отрезал Хилл.

Он глянул на меня, а через секунду вышел, задвинув стеклянную дверь. Я задумался, принявшись чистить джинсы салфетками.

Это было… неожиданно.

Образ Алессы Хилл поменялся в моей голове. Теперь она казалась не просто дикой и чокнутой… Точнее, она такая лишь снаружи. Пытается быть сильной и уверенной, пряча то, что смерть матери полностью разрушила ее. По ночам Алесса сходит с ума, переживая тот день снова и снова. А утром умывается, приходит в себя и снова изображает бесстрашную и общительную девушку. Словно напоминая себе о прошлом, она постоянно сдает кровь. Нещадно тратит свою четвертую отрицательную…

Я впервые вижу подобного человека.

Я ведь очень проницателен. Но Алесса не дала мне ни секунды усомниться в себе. Я видел ее только ухмыляющейся, смеющейся или хмурой. Но не напуганной. Не впадающей в истерику. И я не должен был это видеть. Но волей случая я оказался там, где не должен был, и теперь знаю то, что не должен знать. А может, это и к лучшему. Теперь я больше знаю о ней, и, на самом деле, это радует. Она не такая простушка, какой казалась изначально.

Существуют такие люди, которые, переживая тяжелые и мучительные события, остаются на людях светлыми и веселыми. Быть может, они играют на публику. Может, это все лишь обертка, и внутри им очень плохо. Но это не так важно: главное – показать, что у них все в порядке и им не требуется сожаление.

Они выше этого.

Они переживают боль самостоятельно, справляясь с этим всеми силами. Такие люди достойны уважения.

Такой была и Алесса.

И это меня поразило. Съедаемая воспоминаниями внутри, она могла прыгать и скакать, надоедая мне. Улыбаться и глупо шутить.

Но не плакать.

Легка на помине. Хилл влетела в корпус, едва я успел повернуться, чтобы сесть обратно на диван. Немного влажные волосы торчали в стороны. На ней была белая футболка и джинсы, в руке зонтик.

Девушка тоже не заметила меня, проскочив в зал и оказавшись у своего шкафчика. Оттуда она выудила красную спортивную куртку, натянула на себя и собралась обратно. Но вздрогнула, увидев меня, и ахнула.

– Черт! Я не заметила тебя. Это было очень страшно.

Я улыбнулся и пожал плечами, сжимая в руке колочок салфетки. Я стиснул его сильнее и промолчал.

Хилл нахмурилась.

– Ты свалил под утро.

– Я и не засыпал с тобой, – соврал я.

Я ведь с ней не засыпал. Потому никаких приступов не видел.

– Бред. Я тебя помню, – ответила она.

Я немного занервничал, проклиная ее память. Рука взмокла, и я стал сжимать комок сильнее, скручивая его пальцами.

– Я дотащил тебя до спальни и ушел.

Я врал, и ничто не могло выдать меня. Лицо абсолютно спокойное, только руки сжаты в кулаки.

Хилл смотрела на меня. Пристально, не отрываясь.

Потом ее лицо расслабилось, и она улыбнулась.

– Ясно. Я плохо помню, что было. Мне казалось, я танцевала с Саймоном, хотя ты запрещал. Потом все стерто. Проснулась уже в спальне. Правда я уверена, что спала с кем-то… Но раз ты говоришь, что со мной не ложился, я тебе верю. Наверное, Марио кровати перепутал.

Алесса опустила золотые глаза в пол, силясь вспомнить хоть что-то еще. Я подошел ближе к ней. Она стояла у парты, опершись на нее. Я оказался напротив.

– Больше ничего не помнишь?

Девушка поджала губы.

– Нет.

Внутри я обрадовался, но в то же время ощутил разочарование. Она действительно не помнит своих приступов. Или врет? Но если бы помнила, разве она удивилась бы мне? Значит, правда, совсем забыла.

Но разочаровался я в другом.

– Ты не помнишь, как мы танцевали? – бесстыдно спросил я.

Алесса хитро ухмыльнулась, ее глаза заблестели.

– Это я помню, просто сделала вид, что забыла. Вдруг тебе было неловко и ты не хочешь об этом говорить? Или жалеешь о том, что делал…

Я застыл. Какого черта она так говорит?

– С чего это мне жалеть?

Она рассматривала мои синие, потемневшие в тусклом свете глаза. Опустила взгляд на губы, на шею, затем снова подняла вверх.

– Я же знаю, как ты ко мне относишься. Наверное, ты боялся, что я могу влюбиться в тебя. Но не волнуйся: этого не будет.

Ком подступил к горлу. Я усиленно пытался сглотнуть его, но внутри было ощущение, словно все забито. И одновременно пусто.

– Мне нравится Саймон.

Ей нравится мой друг. Понятно.

– Это плохая идея, – ответил я абсолютно равнодушно. – Знаю, тебе не нужны любовь и забота, ты сильная… Но он тебе совсем ничего не даст.

Я прекрасно знал Саймона. Ему не интересны серьезные отношения. Он музыкант, играет в группе. Последнее, что ему нужно, это постоянная девушка. И он с Марио ни о чем не договаривался. Ему нет дела до психического состояния Алессы.

Хилл встала ровно, оторвавшись от парты. Она надулась, скрестив руки на груди.

– Что это значит – «не нужны любовь и забота»?

– Ты вроде как самодостаточная и сильная. Разве тебе это нужно?

Алесса тихо усмехнулась, засмотревшись на капли на прозрачном стекле.

– Большинство девочек мечтают о любви и семье. Просто это не по каждой видно. Ведь не всякая девочка носит платья, красится, играет в хозяйку и кичится своей женственностью. Есть девочки, которые сильнее других. Они смелые, они не плачут, готовы защищать себя и стоять до последнего. Им приходится такими быть. Но это не значит, что им не нужны защита и любовь.

Бумажный комок выпал у меня из пальцев, когда Алесса направилась к двери. Она отодвинула ставни, напоследок глянув на меня, и улыбнулась.

– Сегодня не будем заниматься, ладно? У меня очень болит голова и температура. Эта ночь далась мне как-то нелегко. Наверное, выпила много.

– С какой стати он вообще тебе нравится? – уперто продолжил я.

Лисс театрально закатила глаза. Улыбка пропала с ее губ.

– Не знаю, понравился и все. Нам было весело на вечеринке. Он добрый, интересный и обратил на меня внимание. Почему бы и нет? Марио все равно, тебе, кажется, тоже. Я что, не имею на это права?

Она испытывающе смотрела на меня. Я выдержал этот взгляд, ответив едва ли не сквозь зубы:

– Не думаю, что он тебе подходит.

– А тебе и не надо думать об этом, Киллиан, – ответила Лисс. – Думай о той, которая сидела вчера у тебя на коленках. Думай о работе. А со своими чувствами я сама разберусь.

Она вышла на улицу и зашагала прочь.

А я понял, что ненавижу Саймона.

Потому что завидую ему.

Глава 6. Не усложняй все поцелуями

Переходя дорогу, я инстинктивно обернулся. Мне не нужно было таращиться по сторонам, волнуясь, что меня собьет машина. А вот процент того, что Алессу кто-то собьет, думаю, высокий. Поэтому я взял ее за руку, потащив за собой. Она стала недовольно ворчать о том, что уже не ребенок.

Но меня мало волновали слова человека, магнитом притягивавшего к себе неприятности.

– Тихо, – заткнул я ее. – Будешь возмущаться – оставлю на дороге.

Она сразу замолчала. Все верно, ведь целое утро ныла, что хочет пойти со мной. И я сдался под гнетом ее уговоров.

Мы шагали по улице, пересекая людный переулок. Машин было достаточно, как и народу. Все куда-то торопились, обсуждали что-то. Группы туристов то и дело фотографировали все, что попадалось на пути. Некоторые засматривались на меня, видимо, узнав популярного серфера, другие не видели ничего дальше собственного носа, и их приходилось обходить. День стоял теплый, как обычно. Хотя небо понемногу затягивали тучи, но был легкий ветер и палящее солнце, которое перекрывали облака. Я с удовольствием нежился в его лучах: не переношу жару, равно как и холод. Мне нравится что-то среднее. Поэтому сегодня я смог спокойно накинуть футболку и джинсы, не боясь взмокнуть от жары. Алесса же по-прежнему ходила в шортах, спортивной олимпийке и футболке.

Утром я сказал, что ухожу к Саймону на репетицию. Он и его группа, название которой я вечно забываю, решили выступать на ближайших соревнованиях по серфингу. На тех самых, к которым я готовлю Алессу. Саймон сказал, что составил список треков и хотел бы мне их показать. Стоит ли говорить, как сошла с ума Хилл, узнав об этом?

Ведь ей так нравится этот чертов Саймон. Ведь ей так хочется послушать его.

Да, он крутой. Девочки западают на таких. От одной мысли об этом я начинаю злиться. Стаймест ведь ничего не знает о проблемах со здоровьем Хилл и, если начнет с ней встречаться, тут же бросит.

А так нельзя. Марьен просто убьет его. Да, Хилл достаточно худой и по сравнению с Саймоном наверняка слабее. Но он легко выйдет за счет своей «братской ярости», которая появляется, если обижают его сестру. Ведь когда он угрожал мне, на шутку было не похоже. Его золотые глаза буквально почернели от злости.

Лично мне совсем не хочется бесить этого парня. Я знаю, что уделаю его, но дело в морали… в совести. А я достаточно совестливый. Или просто зануда, а Саймон нет. Наверное, поэтому Алесса и выбрала его.

Я нахмурился. Я мыслю так, будто бы хочу, чтобы Алесса запала на меня. Нет, нет и еще раз нет, мне не нужны такие проблемы. Мне просто не хочется, чтобы она западала на кого попало. А ветреный музыкант и придурок Саймон Стаймест едва ли подходит на роль хорошего парня.

– Чего молчишь? – подала голос Алесса.

Она посмотрела на меня снизу вверх и кивнула на свою руку, показывая что-то. Я опустил глаза и с удивлением заметил, что все еще сжимаю ее запястье.

– Может, отпустишь уже? Мы давно перешли дорогу.

Я разжал пальцы, и мне захотелось удариться о что-нибудь головой. Я так крепко задумался, что протащил ее за руку несколько кварталов.

– Чего раньше не сказала? – недовольно спросил я. – Или понравилось?

Она пожала плечами и поджала губы.

– Только подумай об этом, – грозно сказал я. – Главное правило нашей с тобой работы – не влюбляться.

– Да сдался ты мне! – воскликнула Алесса. – Может, ты и классный, но часто бесишь своим занудством.

Я скривился и опустил взгляд на Хилл. Она посмотрела на меня в ответ, сдерживая улыбку. Видимо, это шутка. Вот задира! Лисс рассмеялась, и я тоже не смог сдержать улыбку.

Как же с ней бывает легко. Просто говорить ерунду, а потом смеяться.

Спустя некоторое время мы оказались в студии Саймона. Вообще-то, он часто бомжевал. Зарабатывал только музыкой, поэтому ему часто не хватало на аренду жилья. Единственное, что было у него за душой, это старый гараж, доставшийся в наследство. Он находился в не очень благополучном районе северной части Гонолулу, где стояла целая сотня таких вот одинаковых грязных гаражей. В нем была куча разного хлама, немного вещей самого Стайместа и музыкальные инструменты.

Когда мы с Лисс добрались, она принялась восхищенно рассматривать обстановку. Грязные ящики, барабанная установка, две гитары и микрофон. В углу лежал ржавый саксофон, ведь изначально Сай играл классическую музыку.

Я с недоумением посмотрел на свою чокнутую. Как можно приходить в восторг от этого помойного ведра? Я понимаю, ей всего лишь восемнадцать, а в таком возрасте приводит в восторг любая ерунда. Но обычно влюблявшиеся в Саймона девчонки сразу отходили, едва завидев его «хоромы». А эта все еще держится. Крепко он ее зацепил, наверное.

Я нахмурился.

– Киллиан Кастеллан! – услышал я голос друга. – О, ты и свою маленькую подружку захватил?

Саймон ухмыльнулся. Он не побрился, но был чисто и опрятно одет сегодня. Это странно, ведь, если не ошибаюсь, сейчас он живет именно в этом гараже. Где тут мыться?

– Привет, – улыбнулся я ему и похлопал по плечу. – Знаешь, ты мог бы отправить мне свои треки на почту, а не пытать своей музыкой вживую.

Саймон проигнорировал мою реплику, посмотрев на Хилл.

– Привет, Алиса.

– Алесса, – поправила она и натянуто улыбнулась.

– Верно, – чуть пристыженно ответил Сай.

Но я видел, что стыдно ему не было.

– И как называется ваша группа? – с интересом спросила Лисс, рассматривая инструменты.

– «Эрранс»[1].

– Почему?

– Не знаешь латынь?

Я тихо усмехнулся. Саймон спросил про латынь так, будто это был вопрос наравне с «Ты что, не знаешь какая сегодня погода?» Словно знать латинский – это нечто само собой разумеющееся. Алесса, естественно, покачала головой, слегка пораженная вопросом. Да, глядя на Сая, явно не ожидаешь от него такой эрудиции, знания латыни или научных трудов на тему сингулярности. Но он умел удивлять. Часто оказывается, что такие бродяги еще и очень образованные. Диссонанс какой-то.

– Выучи латынь, тогда и узнаешь смысл названия. – Саймон отвернулся и направился к инструментам. Стал настраивать микрофон, а другой парень, которого я почти не знаю, занялся гитарой и барабанами. Затем Сай взял в руки свою соло-гитару и принялся крутить колки[2].

Мы с Алессой сели на диванчик. Я заметил, как она надулась, уставившись в одну точку.

– Что с тобой, чокнутая?

Она нехотя глянула на меня.

– Он всегда такой грубый?

Точно. Раненое девичье сердце не перенесло грубости Стайместа.

– Он не грубый, просто бывает равнодушным. Или нарочно издевается.

– Нарочно?

– Принцип школьных косичек. Знаешь такой?

Алесса медленно покачала головой. Я сам придумал этот принцип, который всегда работает.

– Ну, иногда парень специально задевает девушку, потому что она ему нравится. Как малолетки девчонок за косички в школе дергают. Я назвал это «принципом школьных косичек». – Хоть мне и не хотелось, чтобы они были вместе, видеть расстроенную Лисс оказалось еще хуже, поэтому я решил немного подбодрить ее.

В золотых глазах Хилл появились проблески понимания. Хотя я сомневался, что Саймон нагрубил из-за того, что Лисс ему нравилась. Вряд ли у него был к ней истинный интерес, а если даже и был, то я не хотел этого. При мысли, что он сделает ей больно, мне становилось нехорошо.

Дурной знак.

– Ладно, сейчас начнем, – донесся голос Саймона. – От громких и дерзких песен к лирике, да?

К барабанной стойке направился Майло Андервуд, двадцатитрехлетний парень, куратор нашего университета. Крепкого телосложения, ростом чуть выше среднего. У него были каштановые волосы до плеч, черные глаза и мертвенно бледная кожа, которая делала его холодный и спокойный взгляд еще более жутким.

Я знал, что он куратор на факультете искусства. Преподаватель спецкласса, где учится Марьен. В этом мы с ним братья по несчастью: оба страдаем от натиска чокнутых Хилл.

Майло махнул мне в знак приветствия, а сам сел за барабанную установку. Парни начали играть, выдавая громкую, динамичную, но классную музыку. Я уже видел, как Хилл напустила слюней, глядя на поющего Саймона.

Черт, если так продолжится, то я ее потеряю. В том плане, что она встрескается по самые уши. Может быть, стоит с ней поговорить? Я же не для себя. Просто хочу уберечь ее от лишнего расстройства…

Ощутив усталость от всех этих тяжелых мыслей, я прикрыл глаза и попытался забыться.

Должно было помочь.

Но не сработало.

* * *

– В целом, бывает сложно, – сетовал Майло. – Этот засранец не признает мой авторитет. Он ужасно самовлюбленный и уверен, что круче едва ли не самого Да Винчи. Каждый день приходится унижать его, чтобы сбить спесь. Но я все равно люблю работать с ним.

– Это мазохизм, – парировал я. – Работать с тем, кто тебя бесит. Он же тебя бесит, признайся!

Лично я точно занимался мазохизмом. В последнее время у нас не клеилось с Лисс, меня раздражали ее непонятные отношения с Саймоном. И что я сделал в связи с этим? Пришел к ним. Молодец, Киллиан, ты высший разум.

– Подбешивает иногда. Но мне нравится преподавать, и я люблю спорить с Марио. Учить его, видеть, как он начинает разбираться в той или иной теме благодаря мне. Знаешь, однажды эта работа здорово помогла мне в жизни, оставила на плаву. И я не откажусь от нее только из-за того, что у моего студента буйный нрав.

Я слушал низкий спокойный голос Андервуда, который рассказывал мне о работе с Марио. Да, он и правда похож на самовлюбленного сноба. И в этом его мог обойти только сам Майло. Он был закрытой и отстраненной личностью. Мы хорошо общались, но я все равно мало о нем знал. Только что Майло очень неглуп и опасен. Я слышал, несколько лет его помотало по самым страшным притонам и районам. Сам Маттиас не раз проговаривался об этом. Именно он вытащил Майло из всех передряг когда-то, а затем пригласил работать в «Айленд». Они хорошо ладили, и Хилл рассмотрел в нем эрудированность и талант. Как оказалось, у Майло было еще и рвение преподавать. Возможно, для него это и правда нечто вроде отдушины.

– А где Сай и Лисс? – спросил я, перебив друга. – Они вроде пошли за нотными тетрадями еще пятнадцать минут назад.

Я ощутил тревогу. Мне не понравилось, что пропали они вдвоем.

– Так в чем проблема, герой-любовник? – вскинул брови Майло. – Иди в гараж и узнай.

Мы сидели на улице, потягивая холодное пиво. Я опустил бутылку, развернулся и зашагал к гаражу. Солнце медленно садилось. Мы провели целый день с музыкой «Эрранс», пивом и пустыми разговорами. Я даже не тренировал Алессу, так что пора было исправить это.

* * *

Я заметила, как Сай рассматривает меня. То ли с интересом, то ли с чем-то менее приятным. Он нашел нотную тетрадь еще десять минут назад, и все это время мы просто разговаривали, а я рассматривала гараж изнутри. По всем мелочам, разбросанным здесь, я могла бы лучше узнать Саймона и понять, что у него в голове.

– Значит, ты живешь здесь? – попыталась я разбавить молчание.

– Уже нет, – ответил Сай. – Сестра приехала, сейчас я живу у нее.

– У тебя есть сестра? – удивленно спросила я.

– Да, двоюродная.

Я кивнула и отвернулась, засмотревшись на развешанные повсюду снимки. Вот Саймон совсем юный, радостный и счастливый. В одной руке доска для серфинга, другую он закинул на такого же юного Киллиана. На втором снимке Саймон уже с кем-то другим, тоже с улыбкой на лице. Вот кадр, где молодой дядя Матте смеется, запрыгнув на спину к Майло. Потом фото, где все четверо вместе: Сай, Матте, Май и Киллиан. И таких фотографий здесь было целое множество.

Он казался мне беззаботным и добрым: помог на вечеринке, обратив на меня внимание и согласившись побыть рядом. Я видела, что Киллиану не было до меня дела, поэтому Сай оказался хорошим утешением. Он рассказывал мне разные истории, смешил, интересовался моей жизнью. Так легко и приятно было разговаривать с ним, тогда как с Киллианом, по большей части, приходилось молчать, ведь ему надоедала моя болтовня. Я сама не заметила, как уже танцевала с Саймоном, а его руки блуждали по моему телу. Я давно так не веселилась, а радостные глаза Стайместа напротив меня заставили сердце екнуть. Хотя странно, что начала я вечер с ним, а закончила с Кастелланом, ведь мой куратор сказал, что донес меня пьяную до дома. Наверное, Марьен не видел этого, иначе не позволил бы такому случиться.

Я ощутила прилив тяжелого отчаяния. В ту ночь я могла бы побыть с Киллианом, может, поговорить по душам… Или же послать его куда подальше и вернуться к Саймону – вряд ли Киллиан захотел бы со мной что-либо обсуждать. Но я напилась. А потом, как сказал Марио, у меня снова был припадок. Поэтому, конечно, утром я едва соображала.

Ненавижу эту слабость. Слабость – это уродство.

Я обязана быть сильной. Моя сумеречная спутанность – как дыра внутри, порочащая и портящая всю меня целиком.

Ненавижу врать и скрывать что-то, но если окружающие узнают, что на самом деле я слабачка – я просто умру от стыда.

Когда я обернулась, то неожиданно отпрянула. Саймон оказался совсем близко. Он стоял и рассматривал меня.

– Чего ты так боишься? – усмехнулся парень. – Мы уже оставались наедине.

– Я не боюсь, – соврала я. Или нет: я не боялась, а, скорее, нервничала. – Мы даже целовались на вечеринке. Я помню.

Я заметила промелькнувшую улыбку на его губах. Пару часов назад он казался грубым и отчужденным, абсолютно не заинтересованным во мне. А сейчас наоборот.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Имеется в виду errans – заблудший (с лат.).

Вернуться

2

Гитарные колки – специальные механические приспособления, которые регулируют натяжение струн и отвечают за настройку инструмента (прим. ред.).

Вернуться