Андрис Лагздукалнс
Проклятые рубины
Книга первая. Стилеты Борджиа

Пролог

Пригород Потсдама, Германия, осень 2007 года.

Дождливый скучный осенний вечер опустился на укрытый ранними сумерками Потсдам. Промозглый северный ветер, гонял по освещенным раскачивающимися электрическими фонарями улицам опавшие мокрые листья кленов и платанов. Ветер швырялся ими, как мальчишка-сорванец, в окна домов, в лица торопливо идущих прохожих. Ветер лепил листья на лобовые стекла редких авто, на которых уставшие от дневных трудов горожане спешили вернуться в свои жилища, чтобы в тишине домашнего уюта выпить горячего чая или ароматного глинтвейна. В такой вечер не хочется шумной компании в любимом пабе с кружкой «Баварского» в руке. Не хочется разговоров о политиках и растущих ценах на продукты, о толпах беженцев заполонивших любимую Германию. В такой вечер хорошо сидеть дома, в кресле у камина укрыв ноги шотландским пледом с интересной книгой в руках. Дрова весело потрескивают в камине, рядом вытянулся во весь рост пес, подставив брюхо теплу, идущему от огня. На небольшом диване устроилась супруга с вязанием. Дети заперлись в своей комнате, уйдя в мир интернета. Тихо не отвлекая, бормочет диктор, с экрана телевизора читая прогноз погоды. Теплота и покой окутывают жилище и осенняя непогода, оставшаяся за окном, не касается обнаженной шеи в завитках шарфа, не стынут без перчаток руки и холодный северный ветер не пытается просунуть в складки одежды свои ледяные пальцы.

Двое мужчин расположились в небольшой гостиной, на первом этаже двухэтажного типового дома в пригороде Потсдама. Пару десятков лет назад, эти дома составляли часть жилого комплекса для офицеров, входивших в состав ограниченного контингента советских войск в Восточной Европе. После объединения Германии, войска были выведены и дома перешли в муниципальную собственность. Коттеджи распродали на торгах. Новые жильцы каждый в меру своих возможностей и вкуса постарались изменить внешний вид однотипных зданий. Владелец описываемого дома тоже приложил немало усилий, чтобы придать своему жилищу презентабельный вид. Но внутренняя отделка удалась ему гораздо лучше.

Интерьер дома был выдержан в классическом стиле, присущем началу прошлого века. Стены закрывали резные дубовые панели, украшенные причудливым готическим орнаментом, обрамлявшим их по краям. Темная в тон панелям мебель, ковры и бронзовые статуэтки, на бюро и каминной полке придавали жилищу оттенок старины, делая его более похожим на загородную усадьбу зажиточного бюргера, чем на обычный жилой дом.

Комнату, по всей видимости, служившую владельцу дома кабинетом, освещали огонь камина и три свечи в ажурном бронзовом подсвечнике, стоявшем на столе. Рядом с подсвечником тускло мерцая холодным блеском металла, в раскрытом кожаном чехле, отделанном темно красным бархатом и серебряными завитушками, лежали девять стилетов. Искусство мастера изготовившего клинки несколько столетий назад завораживало точностью своей работы и своеобразием орнамента. Тонкие расширяющиеся к основанию лезвия переходили в рукояти, выполненные в виде переплетенных змей, обвивающих стебель розы. Венчали рукояти темно-красные рубины размером с крупную вишню, закрепленные в лепестках бутонов полураспустившихся металлических цветов.

Один из мужчин внимательно рассматривал стилеты. Время от времени он брал в руки очередной клинок и изучал его поверхность с помощью лупы. Затем он сверялся с описанием в каталоге, разложенном на коленях. Второй мужчина, с присущими арийцам строгими чертами лица, с головой украшенной великолепной шевелюрой седых волос, прикрыв глаза не спеша, пил коньяк из пузатого бокала.

Наконец более молодой из мужчин, который судя по строгому костюму, являлся посетителем, отложил в сторону каталог и лупу.

– Все сходится герр Штофман. Все сходится. На одном клинке памятная гравировка, на остальных клеймо мастера и фамильный герб Борджиа, – он улыбнулся. – Скажите, как вам столько времени удавалось хранить такое сокровище в тайне и ни разу не заявить о себе?

– Ничего удивительно. На самом деле это очень просто сделать, – герр Штофман открыл глаза и покровительственно взглянул на собеседника. – Долгие годы жизни в ГДР [1], приучили меня соблюдать осторожность. Да и особой необходимости в деньгах не было. Но вот на днях врачи мне озвучили диагноз, и я понял, что готов поменять это, как вы сказали сокровище, на несколько десятков лет моей жизни. Сердце, знаете ли, поизносилось.

– Да это не мудрено с вашей прежней службой.

– Вы правы. Служба в Stasi [2] никому из нас не добавила здоровья. Мне шестьдесят восемь, но я здоров и полон сил, вот только сердце подводит. После операции я надеюсь прожить не менее интересную жизнь на протяжении пары десятков лет. Куплю яхту и отправлюсь в кругосветку. Хочу наконец-то посмотреть на мир глазами туриста.

– Да вы романтик герр Штофман.

– Все разведчики – в душе романтики. Поиск новых ощущений, красивые женщины в экзотических странах, опасные ситуации вызывающие выброс адреналина в кровь, – мужчина улыбнулся. – Так сколько готов выложить ваш клиент?

– Один миллион британских фунтов стерлингов.

– Смешно. На любом из аукционов вы поднимете в двадцать, а то и в тридцать раз больше. И что-то мне не верится, что ваш клиент из доброй старой итальянской семьи, несущей в своей крови ДНК Чезарио Борджиа. Вы так, по-моему, истинный британец или мой соотечественник. Хотя ваш акцент говорит в пользу Лондона. Но акцент дело наживное, мне ли об этом не знать.

– Я могу быть родом даже из Китая. Какое для вас это имеет значение? Не я, а мой клиент покупает ваш товар. Вы ведь не стали выставлять стилеты на аукцион и мой клиент тоже не собирается их продавать. Он потратил много лет, чтобы вернуть эту семейную реликвию.

– Кто я в этом мире? Отставной майор спецслужбы несуществующей страны? Я и аукцион. Ха-ха-ха. Не смешите меня. Начались бы вопросы. Пускай и неофициальные, но довольно неприятные, а мне нельзя волноваться. Максимум что я поучил бы – это половина той суммы, которую предложили вы. Да, этого хватило бы на операцию и кругосветный круиз на лайнере забитом такими же старперами как и я, на пару десятков лет существования. Но мне хочется индивидуальности, чтобы только для меня одного. Чтобы я жил полной жизнью, ни в чем себе не отказывая и не оглядываясь – сколько там осталось в моей кубышке. Мир богатых – для богатых. Поэтому я повел себя более осторожно, – улыбка пропала с лица собеседника и сменилась грустным выражением. Уголки рта опустились вниз, мгновенно добавив ему на лицо десяток лет.

– Добавьте пару миллионов, и мы сойдемся с вами в цене. Не спрашивайте, зачем мне столько денег, я вам намекнул о своих планах – он предупредительно поднял ладонь. – Не спрашивайте, как мне достались стилеты. Это старая и долгая история. За пару дней ее не рассказать. Да вам она и ни к чему. Ваш клиент готов заплатить столько?

– Думаю, что он согласится. Но обналичивание этой суммы потребует дополнительного времени, как вы понимаете.

– У меня есть месяц до начала операции. Считаю что тридцать суток достаточный срок для того, чтобы вы привезли мне оставшуюся сумму. Аванс оставите, – он кивнул на черный кожаный портфель, стоявший у массивной ножки стола. – Когда вы выплатите всю сумму, то кроме стилетов, получите вот эти бумаги, которые мне удалось собрать, – мужчина поднялся и подойдя к книжной полке взял в руки обычную канцелярскую папку перевязанную красной тесьмой.

Воспользовавшись тем, что хозяин дома повернулся к нему спиной, посетитель, быстрым движением достал из кармана пиджака небольшой изящный флакон синего стекла и, открыв пробку, плеснул несколько капель в бокал с коньяком, неосмотрительно оставленный на столе его собеседником. Закрыв флакон, гость спрятал его в карман и, смахнув рукавом дорогого пиджака капельки пота, выступившие на лбу, снова придал своему лицу сосредоточенное выражение.

– Вот можете ознакомиться, – Штофман передал гостю папку и взяв бокал, сделал несколько глотков. – Довольно интересная подборка, которая сама по себе стоит больших денег. Но я отдам вам бумаги в качестве бонуса, как это принято говорить сегодня при заключении сделок.

Гость развязал тесьму. Бегло просмотрев бумаги, он закрыл папку и бросил ее на стол. Потерев пальцем переносицу, он снял очки и протер их шелковым платком, который достал из внутреннего кармана пиджака.

– Хорошо герр Штофман. Я передам клиенту ваши условия. Думаю, мы придем с вами к обоюдовыгодному соглашению.

– Это превосходно, – его собеседник глотнул коньяка и поморщившись потер рукой горло. – Черт возьми! Вы что мне налили сюда мерзавец вы эдакий?

Отодвинув бокал, он поднялся с кресла во весь рост. Массируя горло одной рукой, второй извлек из кармана джемпера брелок с закрепленными на нем тремя ключами. Подойдя к книжной полке, он нажал на корешок одной из книг, приведя в действие скрытый механизм. Часть полки отошла в сторону, открыв доступ к дверце небольшого сейфа вмонтированного в стену.

– Вы смешны молодой человек. Отравить старого Ганса с помощью современной химии, рецепт которой вы нашли в интернете. Ха-ха-ха. Это вам не под силу, – мужчина остановился, переведя дыхание. – Я всегда готов к этому и у меня есть набор противоядий на все случаи жизни. Вы пожалеете о том, что пришли в мой дом и решили таким мерзким способом завладеть этим богатством.

– Это не химия Штофман. Это яд растительного происхождения и едва ли у вас есть от него антидот, – гадко улыбнулся его собеседник, с интересом наблюдая, как хозяин пытается попасть ключами в замочную скважину. – Вы даже дверцу не откроете, а в заключение врача будет написано – сердечный приступ, – он поднялся с кресла и начал сворачивать чехол со стилетами.

Сунув его в портфель, посетитель отправил туда же папку с бумагами.

– Прощайте герр Штофман и передавайте привет вашему отцу, с которым вы скоро встретитесь в аду. Ведь это он зверски пытал дочерей на глазах у старого еврея, пока тот не передал ему стилеты. Но даже после этого ваш папочка убил всех. Теперь вы приняли расплату за его грехи. Не будет ни нового сердца, ни круизной яхты, ни потных мулаток…

Гость надел плащ и шляпу, кивнул умирающему хозяину, который не в силах был ему помешать, протер бокал, поверхность стола и подлокотники кресла все тем же шелковым платком. Закончив с этим, он не спеша натянул на кисти рук черные лайковые перчатки и, прихватив портфель, вышел из дома, оставив Ганса Штофмана наедине с его воспоминаниями и болью вызванной действием яда приготовленного по рецепту африканских колдунов.

Долина реки Луары, Франция. Осень 2007 года.

Поздней осенней дождливой ночью, продолжатель старинного французского дворянского рода, принимал в личном кабинете долгожданного гостя. Так же как и в гостиной дома в пригороде Потсдама, в камине кабинета горели дрова. На массивном дубовом столе, заваленном бумагами и старинными книгами, в тусклом свете бра зловеще поблескивали стилеты Борджиа. Граф держа один из стилетов в руках, присел у каминной топки на низкий пуфик и увлеченно разглядывал старинное оружие. На его лице отражались смесь восторга и гордости.

Наконец-то он получил желаемое, потратив на достижение цели не один год своей жизни. Налюбовавшись красотой клинка, он поднялся. Подойдя к стулу с высокой резной спинкой сел за стол положил стилет на чехол.

– Все прошло без осложнений? – граф вопросительно взглянул на своего гостя.

– Да. Как вы и предполагали, герр Штофман не имея выбора, согласился на ваши условия. Я специально отправил вам стилеты курьером, чтобы вы смогли убедиться в их подлинности до начала нашей встречи, – гость встал из кресла и подойдя к камину присел, грея от огня озябшие кисти рук. – Мерзкая погода отец. Не найдется ли у вас немного того превосходного коньяка, которым вы угощали меня в прошлую нашу встречу.

– Конечно мой друг. Непременно найдется.

Граф поднялся из-за стола. Подойдя к бару, достал небольшой хрустальный декантер и два бокала. Плеснув в них коньяк, он предложил один бокал посетителю. Вернувшись за стол, пригубил коньяк. Гость выпрямился и подошел к столу. Принял бокал, согрел его в ладонях, пригубил. Переступил с ноги на ногу. Вздохнул.

– Как насчет моей доли? Бонус за отлично выполненную работу? – мужчина, оторвал взгляд от содержимого бокала и посмотрел графу в лицо.

– Ты же в курсе моих нынешних дел. Предстоящий кризис вытащил большую часть средства. Следующая осень будет для многих большой неожиданностью. Поэтому продажа стилетов даст мне возможность остаться на плаву и даже уйти вперед, оставив позади большую часть конкурентов.

– Насколько я осведомлен, в Париже вам предложили пятьдесят миллионов английских фунтов. По сегодняшнему курсу в евро это значительная сумма. Думаю, прибавка к моему гонорару пары миллионов не затруднит вас? – он снова вопросительно посмотрел на графа.

– Два миллиона? Да ты с ума сошел! Я не потрачу ни единого су сверх той суммы, о которой мы договаривались. Она поступила на твой счет в банке. Максимум на что ты можешь рассчитывать в качестве бонуса, это сто пятьдесят тысяч которые я приготовил для тебя наличными. Зная о твоей жадности и любви к деньгам, я позаботился заранее, – граф поднялся из-за стола и подойдя к скрытому за картиной сейфу набрал код на панели электронного замка.

Движение посетителя было молниеносным. Несколько капель из синего флакона растворились в содержимом бокала графа. Желая скрыть свое волнение, мужчина отвернулся и стал разглядывать картину, закрепленную на противоположной стене.

– Вот держи! – граф бросил на стол несколько пачек денежных купюр в банковской упаковке. – Здесь сто пятьдесят семь тысяч. Это достойное вознаграждение за твои труды. Тебе хватит и на твоих шлюх, и на собственное дело. Но ты ведь не собираешься применять свои знания на деле? Не так ли? Тебе претит работа на кого-то, да и сама работа вообще. Те твои писульки, которые ты мне время от времени подсовываешь, никуда не годятся. Если ты вложишь в них деньги, то непременно прогоришь. Никто не станет печатать эти книги, никто не станет их покупать, а тем более читать. Да и книгами их назвать можно с трудом, – граф одной рукой взял со стола бокал, а другой стилет.

Поигрывая сверкающим в отблесках пламени лезвием, он пригубил коньяк и презрительно посмотрел на своего гостя.

– Забирай деньги и убирайся вон из моего дома. Я не желаю тебя больше видеть! – граф допил коньяк и поставив бокал на стол подкурил сигару от огня золотой зажигалки.

– Хорошо. Я возьму эти деньги. Но вы ошибаетесь, считая, что я этим ограничусь. В недалеком будущем, я получу гораздо больше денег. Вам не стоило столь презрительно относиться ко мне. Возможно, я бы смог смириться с вашей оценкой моих деловых качеств, но мое творчество вы не имеете права осуждать. Вы, который в своей жизни не написали ни пары рифмованных строчек, не говоря о прозе. Вы, живущий в отблесках славы этой талантливой девки, которую подобрали на помойке и используете, вместо шлюхи, не пожелав иметь от нее детей. Как вы можете меня осуждать?

– Что это с тобой? С каких пор ты стал разговаривать со мной в таком тоне? Куда делась твоя плебейская благодарность и склоненная голова? Кто дал тебе такое право? – граф удивленно взглянул на своего посетителя.

– Ваш скорый уход из жизни, дает мне это право. Я хочу, чтобы вы и на том свете мучились вопросами, которые только что озвучили. Гореть вам в аду. Вы, который использовали мою мать для достижения своих целей. Вы, который потом бросили ее беспомощную и больную. Вы, который шарахаетесь от меня как от прокаженного, ни разу в жизни не оказав мне помощи по своей воле, лишь заставляя меня вымаливать у вас крохи. Вы сейчас получите расплату за свои грехи, – мужчина резко выговаривал слова, как бы бросая их в лицо своему оппоненту.

При этом он выглядел совершенно спокойным, стоя у старинного бюро красного дерева и держа руки в карманах брюк.

– Что за бред ты несешь о моей скорой кончине? Ты собрался меня убить? Не смеши. У тебя не хватит духа даже зарезать курицу, окажись ты на необитаемом острове, – граф допил коньяк и взяв хрустальный прямоугольный графин наполнил бокал вновь. – И о каком унижении ты говоришь? Ведь ты сам поставил себя в такое положение, придя ко мне в первый раз с протянутой рукой. Я мог бы дать тебе больше. Возможно, даже взял бы тебя в дело. Но твой жалкий вид, твое унижение предо мной, а особенно перед деньгами, которые ты боготворишь, сыграли с тобой злую шутку. Ты хотел разжалобить меня, но вызвал лишь отвращение. А теперь скажи что я не прав?

– Я не знаю и не умею читать ваши мысли, но свое вы получили. И мне незачем стрелять в вас или резать вам горло. Одно из любимых средств Борджиа уже начало свое действие.

– Что ты сказал? Какое средство? Причем здесь Борджиа? Господи, ты, что отравил меня? Жалкий слизняк! Признавайся, ты это сделал? Как? Когда?

Граф схватился рукой за горло, дыхание у него сперло. Сердце суматошно металось в груди, гоня потоки крови по начавшим сужаться сосудам.

– Несколько минут назад, пока вы лазали в сейф за своей подачкой, – усмехнулся гость. – Все кончено. Я заберу стилеты, продам их. Поверьте, этих денег мне хватит до конца дней, а моим потомкам на несколько поколений, – ухмыльнувшись, мужчина допил коньяк и пристально посмотрел на графа.

– Идиот. Ты не сможешь их продать. Тебе никто не заплатит и рваного франка. Все знают, что теперь стилеты у меня. Возникнут вопросы и ты закончишь свои дни в тюремных застенках маленький мерзавец, – силы оставили графа и он вынужден был сесть в полукресло, облокотившись локтями о стол.

– Не врите. Никто ничего не знает о стилетах кроме посредника. В том числе и ваша супруга. Вы настолько жадны и трусливы, что даже ей ничего не сказали. А с посредником я договорюсь. Заметьте, ведь я мог и не говорить вам, что выполнил ваше поручение, а просто присвоить деньги, которые вы дали на покупку коллекции.

– Присвоить деньги? Что ты этим хочешь сказать? – лицо графа исказила гримаса боли.

– Герр Штофман умер, так же как и вы в страшных мучениях, расплатившись за грехи своего отца. Я не заплатил ему ни копейки. Теперь говорю об этом вам, чтобы вы в полной мере почувствовали, как это быть обманутым и раздавленным, – ухмыльнулся гость.

– Да кто ты такой, чтобы судить людей за их грехи? Кто дал тебе право выносить приговор и приводить его в исполнение?

– Вы отец. Я ваш достойный сын. И я изменил решение. Когда вы покинете этот мир, то я доберусь и до вашей супруги, и до законного отпрыска. Своей жадностью вы подписали им смертный приговор. После их похорон, мне останется пройти простую процедуру – экспертизу ДНК и я полновластный владелец вашего состояния и этого поместья. Все до последнего сантима будет моим. И этот кабинет тоже. Я станцую на вашей могиле. Великолепная расплата за унижение женщины и маленького ребенка. Не находите граф?

– Бастард. Жалкий ублюдок. Господи! Ну почему твоя мать не послушала меня и не сделала аборт? Зачем она родила такое чудовище как ты? – мужчина приложил руки к животу и согнувшись скорчился от приступа боли пронзившей его тело.

– Чтобы вы расплатились за свои грехи отец. Прощайте. Легкой вам кончины, – мужчина встал со стула и свернул чехол со стилетами.

Взяв со стола пачки купюр, вместе с чехлом уложил в элегантный стильный рюкзак. Накинув ремень рюкзака на плечо, он подошел к окну, открыл створку. Встав на подоконник, гость ступил одной ногой, на перекладину дюралевой лестницы заранее приставленной им к карнизу. Проверив лестницу на устойчивость, гость в последний раз взглянул на умирающего графа и покинул кабинет, прикрыв снаружи створки окна.

Добравшись до земли, мужчина, подняв воротник пальто, укрывая лицо от холодных струй дождя, убрал лестницу от стены, сложил ее и вернул на место под навесом хозяйственной пристройки. Затем, набрав ведро воды из высокой деревянной бочки, стоявшей под водосточной трубой, он вернулся к стене, где ранее стояла лестница. Устранив оставленные на мокрой земле следы своего пребывания, он вылил на это место ведро воды, бросил его в кусты и быстрым шагом направился в сторону леса, черневшего на фоне темно-серых облаков затянувших ночное небо.

Подойдя к опушке, он направился к одинокому домику. Достав из кармана ключ, мужчина вставил его в замочную скважину. Но не успела его рука сделать и пол оборота, как сзади раздался хриплый голос.

– Наконец-то ты попался мерзавец! Я тебя сейчас хорошенько отделаю, чтобы тебе было неповадно воровать мой сидр и кальвадос. Ты что же думал, старик Валиньи совсем из ума выжил и не заметит, как кто-то прикладывается к его бутылкам? А ну-ка повернись! Дай я рассмотрю твою гнусную физиономию, – говоривший закашлялся и осветил силуэт мужчины лучом переносного фонаря. – О! Да это ты маленький гаденыш. А я все голову ломал, кто это ко мне повадился? Теперь понятно. Что ты там притащил в мешке? Я видел в бинокль, как ты вылезал из окна графского кабинета. Опять какие-то пакости готовишь? – Валиньи снова закашлялся. – Вот чертова простуда, даже глинтвейн ее не берет. Открывай дверь, раз пришел, посмотрим на твою добычу.

Мужчина, стоявший у двери, не шевельнулся.

– Давай открывай, я тебе сказал! А то пальну в спину из обреза, и никто мне ничего не сделает. Скажу, что вора поймал, – Валиньи шагнул ближе и упер в спину гостя обрез вертикальной двустволки.

Повинуясь приказу, посетитель отпер замок. Открыв дверь, шагнул внутрь. Валиньи последовал за ним, но не успел включить свет, как получил удар по голове дубовым табуретом, который он сам, же и выстругал из ствола старого дерева. Охнув, старик осел на пол, потеряв сознание.

Глава первая

Киев, май 2014 года.

Лелька третий час подряд, боролась с рекламным текстом, который ей кровь из носу необходимо было отправить завтра утром заказчику. Пока в неравной борьбе верх одерживал текст. Посещавшие мозг необходимые слова проскакивали, как состав метро на перегоне – не задерживаясь. После них, так же как и после освещенных вагонов в темных подземных тоннелях, в Лелькиной голове оставалась разноцветная бегущая ленточка мысленных образов, исчезавшая за крутым поворотом. Слова не задерживались, улетая неизвестно куда. «Наверное, прямиком к более удачливому копирайтеру», – решила девушка.

Ей стало обидно, что она потратила первую половину дня на двухстраничный текст, который должен был пробудить в покупателе непреодолимое желание приобрести дорогущий навороченный пылесос. Тот, разве что не умел разговаривать и варить кофе. Судя по технической документации предоставленной добросовестным клиентом, с остальными наворотами у этой суперсовременной модели домашнего монстра все было в полном порядке. Он даже имел связь с интернетом, через который сообщал своей хозяйке об объеме проделанной работы, пока леди или мадам, наводила красоту в престижном салоне. Именно этот факт, по мнению клиента и должен был сразить наповал жен бизнесменов и бизнес-вумен, заставив их не раздумывая выложить полторы тысячи американских долларов за чудо-машину. Лелька представила это чудо в своей двухкомнатной «хрущевке» и рассмеялась. Уборка занимала у нее час времени, один раз в неделю и помогал ей в этом добротный пожилой пылесос на колесиках с гофрированным шлангом в нескольких местах замотанный скотчем и синей изолентой, подаренный лет десять назад Маргошей.

Маргоша, приходившаяся Лельке двоюродной теткой, не раз сбагривала ей старую немодную «бытовуху», которая, тем не менее, долгое время верой и правдой служила «Золушке». Кроме пылесоса, в числе помощников числились китайская швабра, веник и суперсалфетки, которые вытирали пыль, не оставляя разводов. Если среди недели в ее жилище не устраивались посиделки с пивом, чипсами и креветками, то особо убирать было нечего. Зато после посиделок – у-у-у-у-у-у. Но все равно, как Лелька ни прикидывала, применения чуду импортной техники в ее уютной квартирке не находилось.

Квартира перешла в полное Лелькино распоряжение три года назад, когда мама, после смерти своего родного брата, получив в наследство добротный дом в Полтавской области, с радостью перебралась туда. Кроме дома, маме досталось домашнее хозяйство в виде: двух коров, кур, гусей, собаки Гильзы и кота Рикошета. Покойный дядя Леня, при жизни был кадровым военным, артиллеристом, поэтому и клички у его домашних любимцев были соответствующие. Теперь мама несколько раз в год, приезжала к единственной дочери с гостинцами, затаскивая на третий этаж неподъемные клетчатые сумки «мечта оккупанта», набитые бутылями с закаткой, салом, потрошеной птицей и пирожками.

При мысли о пирожках у Лельки заныло под ложечкой. Она вспомнила, что вступив в борьбу с неподатливым текстом, за это время, напоила себя тремя чашками кофе и «накормила» никотином, выкурив штук пять сигарет.

– Завтра, завтра не сегодня, – пробормотала девушка.

Сохранив вызывающие раздражение строчки, Лелька закрыла текстовый документ, а следом за ним папку «Рабочие материалы». Протянув руку, добавила громкости на радиоприемнике настроенном как обычно на любимую станцию «Хит FM».

Она выскользнула из удобного кожаного кресла, с анатомической спинкой, тоже подаренного Маргошей и потянулась до хруста в суставах. От ее потягивания, любимая серая растянутая майка с изображенным на ней вылинявшим длинноухим зайцем, поднялась вверх. Из-под майки показались изящные бедра, плавными линиями, переходившие в тонкую талию и плоский живот. На живот, тут же уставились глазки бесстыжего зайца. Лелька покрутила головой, разминая затекшие мышцы шеи. Подошла к закрепленной в углу комнаты «шведской» стенке. Подпрыгнув, ухватилась за перекладину. Привычно выполнила комплекс упражнений, состоявший из «уголка», «велосипеда» и подтягиваний. Закончив обязательную при ее сидячей работе разминку, она спрыгнула на пол и отправилась на кухню.

Открыв холодильник, Лелька быстро собрала на завтрак, а вернее на обед, остатки вареной курицы, состоявшие из части грудки и двух крыльев, добавив к ним отварного риса. Засунув тарелку в микроволновку, включила таймер и мурлыкая под нос незатейливую мелодию приготовила салат. Устроившись за столом-стойкой, на высоком стуле, она не спеша поела, привычно глядя в окно, заменявшее телевизор.

За окном местные воробьи в очередной раз устроили драку со скворцами за право обладания скворечником, закрепленным неизвестно кем и когда на толстом стволе раскидистой березы вровень с окнами четвертого этажа. Воробьи взяли верх, оказавшись в большинстве. Скворцам пришлось постыдно ретироваться под победное чириканье противника и наглое карканье ворон наблюдавших за дракой с видом футбольных фанатов на стадионе. Промокнув салатную жижу оставшимся кусочком серого хлеба, Лелька с удовольствием его доела. Помыв посуду, она навела порядок и вернулась в комнату. Через приоткрытое окно, теплый весенний воздух наполнял спальню, которая одновременно служила и кабинетом, ароматом цветущих каштанов. Лелька снова уселась в кресло, закурила и закрыла глаза. Работать ей не хотелось. Захотелось пива с креветками и легкого трепа с подругой Дашкой.

С Дарьей они учились в одном классе, сидели за одной партой, влюблялись в одних и тех же киноактеров. Немного повзрослев, вместе ходили на танцы, вечера напролет просиживали во дворе, целовались с парнями под гитарные переборы и дрались с соперницами за трансформаторной будкой возвышавшейся кирпичным кубом посреди школьного двора. По окончании школы, их пути разошлись. Лелька поступила на журфак и с отличием его окончила, а подруга после физмата, начала карьеру менеджера в фирме отца, оптом тащившую на просторы СНГ [3] импортную сантехнику. Но, несмотря на это, они постоянно общались, часами болтая по телефону скучными зимними вечерами, пили кофе в любимой кафешке, носились ночными клубам, по концертным залам и театрам столицы Украины в поисках развлечений и даже пару раз съездили вместе на курорт в Турцию.

Турция это была идея Дашки, которая после того как они окончив первый курс основательно накачались «Мартини» в ночном клубе, изрекла: – Лишиться девственности мы должны красиво! Сказочно! Что и было исполнено в шикарном «люксе» пятизвездочного отеля в Анталии. Правда, праздника не получилось, так как для храбрости они изрядно напились. У Лельки от той ночи остались воспоминания стойкого запаха перегара, резкой боли внизу живота и перепачканного кровью постельного белья. Дашка утром пыталась «поколотить понты», восторженно описывая нюансы ночной сказки, но судя по ее походке и кислому выражению лица, она или сказку не прочитала, или книжку перепутала.

Так перемешивая воспоминания и строя планы на ближайшее будущее, Лелька затягивалась табачным дымом, выпуская его тонкой струйкой перед собой. Девушка даже не догадывалась, о том, что приготовила ей судьба. Не догадывалась она и о том, что все ее тщательно составленные планы на ближайшее будущее именно сегодня, будут перечеркнуты и события понесутся вперед как табун диких лошадей по необъятной степи. В отличие от Лельки – Старуха Судьба, прекрасно знала, чем в ближайшее время предстоит заняться ее любимице. Посчитав, что она достойно вознаградила свою избранницу, Судьба в качестве своего посланника использовала одного из Лелькиных знакомых. Ему она тоже отвела одну из главных ролей, в последующих приключениях, которые вот-вот должны были обрушиться на ничего не подозревавшую Лельку. Будучи продвинутой старухой, Судьба, для внесения изменений в жизнь девушки воспользовалась последними достижениями в мире коммуникаций.

* * *

На ноутбуке мяукнул сигнал вызова скайпа. Лелька нехотя открыла глаза. Как оказалось вовремя. Пепел с сигареты, догоревшей до половины, собрался нагло упасть на коврик для «мышки», и она отправила его в пепельницу. Дотянувшись пальцами до «мышки», шевельнула ее, выведя ноут из спящего режима. Найдя иконку скайпа, включила ответ.

На экране показалось лицо Антона, ее знакомого по литературному клубу «Золотой Ундервуд». Стильная стрижка, выбритые виски, модная трехдневная щетина на щеках, чертовски красивые голубые глаза на смазливом лице – прям мечта, а не парнишка.

– Привет конкурентам! – Антон помахал рукой.

– Привет Антон. Чем обязана твоему столь раннему визиту? Или снова нужно текст отредактировать?

– Ой, я тебя умоляю…, – Антон картинно вскинул руки, изображая крайнюю степень возмущения. – Ты почту смотрела?

– Нет, не смотрела. Я с самого утреннего утра с рабочим текстом трахаюсь. А ты, что мне любовное письмо в стихах отправил?

– Ольга, ты не в моем вкусе. И ты прекрасно это знаешь. Мне вызов прислали. Я в числе финалистов и прошел в третий тур. Можешь меня поздравить.

Рот парня растянулся в улыбке, как говорится от уха до уха. Он сложил руки на затылке и откинулся на спинку кресла, в ожидании реакции Лельки и заслуженных поздравлений.

– Поздравляю.

– Не, ну ты посмотри на нее!

Улыбка на лице Антона, сменилась возмущенным выражением, а затем иронией. Даже уголки рта, опустившись вниз, выражали эмоциональное напряжение их владельца.

– Ты чего дурой-то прикидываешься? Письмо от издателя, по итогам конкурса пришло. Врубаешься?

– Врубаюсь…, – до Лельки начало доходить, о чем ей говорит Антон. – Спасибо Антоша, я сейчас, я быстро, я сначала посмотрю, а потом свяжусь с тобой, – выпалила она скороговоркой.

– Ага, как же, свяжешься… Хоть камень после этого в мою сторону кинь. Кстати из наших литературных гениев кроме нас, только Марк прошел. Я перед тобой с ним пообщался. Так прикинь он даже…

– Спасибо Антоша еще раз, с меня рюмка пива и креветка, – Лелька перебила собеседника, отключила скайп и открыла электронную почту.

Рядом с папкой «Конкурс» стояла жирная цифра «2». Это означало, что со времени последнего просмотра в папку добавилось два новых письма. С замирающим сердцем Лелька подвела к папке курсор и щелкнула кнопкой «мыши», одновременно закрыв глаза. Выждав несколько секунд, она открыла один глаз. Так и есть два новых письма от жюри конкурса «Современный детективный роман». Щелчок клавиши и строчки текста запрыгали перед глазами. Перескакивая через слова, Лелька прочла уведомление. Затем перечитала его снова. Слова сложились в предложения и известили обладательницу рыжих косичек и веснушчатого лица украшенного задорно вздернутым аккуратным носиком, о том, что по единогласному решению членов жюри, Ольга Александровна Павлюченко, двадцати пяти лет отроду, допущена к участию в третьем туре литературного конкурса.

– Мама! Ой, я прошла! Ура! Ура-а-а-а-а-а! – заорала Лелька и вскочив с кресла, закружилась по комнате в танце, напоминающем своими движениями пляску пещерного человека загнавшего в яму мамонта.

В ответ на ее вопли и топот босых ног по лакированному паркету, в стену забарабанил сосед Дима, работавший физруком в средней школе и подрабатывавший по ночам таксистом. Поскольку на зарплаты учителя и продавщицы супермаркета одеть, накормить и выучить двух восьмилетних дочек близняшек, молодым родителям было нереально сложно.

– Лелька будь человеком дай поспать. У меня вторая смена в школе сегодня, – раздался приглушенный стеной голос соседа.

– Спи Димончик, спи. Я больше не буду. Сейчас в другую комнату уйду, – крикнула в ответ счастливая девушка.

Лелька подскочила к столу, отключила провода и схватив ноутбук, убежала в гостиную. Плюхнувшись в кресло, она быстро прочла второе письмо, в котором ей сообщали о награждении премией в размере тысячи евро, которая полагалась финалистам.

Такой новостью стоило немедленно поделиться с Дашкой и Марго. Лелька, положив ноутбук на журнальный столик, метнулась из кресла в поисках мобильного телефона, который по закону подлости лежал там, куда она добралась в последнюю очередь – на подоконнике в спальне. Схватив коварный аппарат, Лелька вернулась в кресло, но оказалось, что без сигареты, как-то не так вкусно будет рассказываться. Взяв сигареты, она вместо кресла направилась на кухню. Насыпав в турку молотый кофе, добавила сахар, и залив водой поставила ее на огонь. Подкурив сигарету, она включила вытяжку и набрала номер Дарьи. Подруга долго не отвечала, затем сбросила вызов и через минуту перезвонила сама.

– Приветь Лельчик. Я тут с клиентом обедаю, так, что пардонь, времени в обрез, – затараторила подруга.

– Дашка, меня приняли! Ура!

– Куда приняли? Ты что это? Ты чего? Куда это ты поступила? Тебе что времени девать некуда? – возмущенный голос подруги разрывал динамик мобильного телефона.

– Дашка, алле. Включи мозги! Или ты из-за обеда с клиентом не в состоянии это сделать? Я в финал конкурса прошла и штукарь евриков выиграла!

– Фух! – раздался облегченный выдох подруги, – Ты меня так больше не пугай. Я помню о твоем конкурсе и ни минуты не сомневалась в тебе. Ты гений Лелька! Пуаро и Агата Кристи, дети по сравнению с тобой.

– Дарья! Пуаро это литературный персонаж, а Кристи неповторимый мастер в написании детективов. Мне до нее как козе до балетмейстера.

– Да? Ну и ладно. Все равно ты лучшая. Всех порвем или затопчем! Давай солнце, до вечера. Я у тебя буду в семь, возьму стандартный набор для посиделок. Цемки, цемки тебя, – в трубке раздались гудки отбоя.

В этом была вся Дарья. После окончания института ей потребовалось доказать отцу, что она в полной мере может заменить ему сына о котором он мечтал. Поэтому новоиспеченный менеджер брала клиентов за горло, пользуясь всеми доступными и не очень средствами, которыми ее наделила природа. От отца она переняла деловую хватку, и умение понять кандидата в потенциальные покупатели. Даже матерые продавцы, с восхищением наблюдали за ее манерой ведения переговоров. Дашка взяла на вооружение «метод Жеглова» и успешно применяла его на практике. Она умела залезть в душу к собеседнику, понять его, а при необходимости побыть жилеткой для слез. Она все делала быстро, мгновенно оценивая ситуацию и молниеносно принимая решения. Вот и сейчас, услышав о Лелькином успехе, Дарья безошибочно уловила ее желание рассказать о долгом и таком волнительном пути к победе и назначила встречу. Лелька улыбнулась, мысленно пожелав подруге, успешного завершения переговоров и набрала номер Марго.

Марго приходилась Лельке, одновременно крестной матерью и двоюродной теткой. Своим вторым именем, (которое практически заменило первое, прописанное в паспорте и свидетельстве о рождении), девушка была обязана именно ей.

Маргоша в свои сорок два года, успела трижды побывать замужем и весьма удачно, как она всем говорила. Как ни странно, но это соответствовало действительности.

Получив от каждого из мужей приличное прибавление в материальном плане, она умудрилась сохранить с ними прекрасные отношения, не глядя на то, что каждый из бывших супругов, после развода обзавелся новой семьей. Полученные от мужей деньги она не растрынькала, в отличие от большинства подруг, а с умом вложила в дело. Маргоша строила бизнес по своему усмотрению, без партнеров и кредитов, пользуясь природной смекалкой и врожденным чувством красоты и гармонии. В итоге Маргарита Турова, стала владелицей дачи в престижном поселке неподалеку от столицы, спа-салона, двух магазинов элитной парфюмерии и бани. С магазинами и салоном Марго управлялась сама, а баней заправлял тамбовский деревенский мужик, которого окружающие величали – Петрович.

В свои пятьдесят шесть лет, Петрович знал толк в легком паре, вениках, травах и травяных чаях и конечно же в женской душе.

Непонятно как, но Маргоша выделила его в толпе рыночных грузчиков, где Петрович перебивался случайными заработками по пути из Португалии в Тамбовскую область. В Европу по его словам он попал без копейки денег и без знания языков, просто из интереса присущего славянской душе – посмотреть, как остальные народы живут. Изучение народов у Петровича затянулось на семь лет, за которые он успел не только посмотреть, но и органично вписаться в европейское общество. Однако к его превеликому сожалению бдительные сотрудники эмиграционной службы Португалии прервали это увлекательное путешествие. Петрович был обнаружен в порту Лиссабона при попытке нелегально попасть на борт сухогруза направлявшегося в Аргентину.

По непонятным причинам Петровича депортировали вместо России в Украину. Из Европы он вынес отличное знание пяти языков, умение готовить превосходную пиццу «Веселая вдова», пасту «Де ля Римо» и изумительно вкусную лазанью, массу анекдотов, народных песен и шуток с прибаутками.

Марго поселила его на даче, наняв на работу в качестве садовника. По-другому Петрович не соглашался принимать материальную помощь. Ее ближайшие подруги крутили пальцами у виска, предрекая, что «бомж» обнесет дачу, устроит там наркопритон, будет торговать самогонкой и в финале изнасилует Маргошу, после чего обязательно ее убьет.

Каково же было их удивление, когда после двухнедельного отсутствия они всей компанией, субботним утром явились с проверкой. Кроме необычного дизайна дачного участка, подруги обнаружили непонятно, как и откуда взявшийся деревянный сруб, который при детальном исследовании оказался баней. Однако гораздо большее удивление посетило их после того, как Петрович, заставив «девок» переодеться в льняные рубахи до колен, устроил им сеанс банного релакса. Сеанс продолжался три часа. Состоял из семи заходов в парилку, с вениками, шутками и песнями, распития травяных чаев, деревянных ушатов наполненных ароматными солями в которые уставшие бизнес-леди с удовольствием опускали натруженные ступни и легкого перекуса – изумительной по вкусу ухи из карасей, выловленных в озере. После этого «девки» проспали до вечера, а проснувшись, ощутили, что «родились заново». Тогда же у Марго и родилась идея поставить банный релакс на коммерческую основу. Петрович, обращавшийся к Маргоше не иначе как «Барыня», почесав бороду, согласился возглавить банное подразделение, потому как по его словам ему пока все равно заняться было нечем.

Замуж Марго больше не собиралась, обзаведясь «для здоровья» двумя молодыми любовниками экстремалами: инструкторами по дайвингу и парашютному спорту, полностью разделяя их страсть к этим дорогостоящим увлечениям. Детей у нее не было, и поэтому она перенесла всю свою нерастраченную материнскую любовь на Лельку.

В отличие от Дашки, Марго ответила быстро. Выслушав восторженные вопли любимой племянницы, поздравила ее и с радостью согласилась присоединиться к их вечерним посиделкам. За этими разговорами Лелька чуть не пропустила вспенившийся кофе. Она подхватила турку и перелила парящую вкусно пахнущую коричневую жидкость в чашку. Любовь к хорошему крепкому кофе и умение его варить, тоже были привиты крестной. Вдыхая горький аромат, Лелька маленькими глотками пила обжигающий напиток, бесцельно прохаживаясь по кухне.

Необходимость закончить текст, чтобы освободить вечер, не давала ей покоя. Однако Лелька не могла заставить себя засесть за работу, которая не складывалась. Вдохновения не было. А отделаться обычной отпиской ей не хотелось. Сарафанное радио в рекламе своих способностей и поиске клиентов вещь незаменимая, но обязывающая постоянно держать лицо. Поэтому создав имя в среде специалистов по написанию продающих текстов, Лелька дорожила своим авторитетом и даже в мыслях не допускала халтуры. Тем более возрастающая с каждым месяцем конкуренция, постоянно подстегивала талантливую девушку к поиску новых идей и совершенствованию своего мастерства. Вот и сейчас, в ее голове непроизвольно прокручивались различные варианты злосчастной статьи, разбавляя восторженное настроение от известия о заслуженной победе, сожалением о незаконченной работе.

Допив кофе, Лелька помыла чашку и поставив ее в сушилку, вернулась в кресло. Поджав ноги, она удобно устроилась на широком сиденье, положив на колени ноутбук. Найдя в поисковике несколько фирм продающих аналогичную продукцию, она углубилась в чтение рекламных текстов, автоматически выискивая ошибки коллег и примеряя свои наметки. Но работа все равно не шла. Мысли постоянно возвращались к радостному событию.

* * *

Неожиданно вспомнилось, как после окончания института, она окрыленная своими успехами во время учебы пришла на работу в городскую газету. Но крылья очень быстро опали. Вскоре из них повыдергивали перья, а через пару месяцев и вовсе обрезали по самое не могу. Как оказалось, профессия журналиста в газете, пусть и такой раскрученной выходящей большущим тиражом в Киеве, в корне отличалась от той профессии, которой ее учили целых четыре года. Лелькины репортажи о коррупции и злоупотреблениях в среде чиновников, о бедственном положении детдомовцев, ветеранов и инвалидов никого не интересовали. Востребованы были материалы о сливках общества, о ночных клубах, рок и поп-звездах. Особенно ценились репортажи о жизни мажоров и связанных с их похождениями скандалах. Кто какую тачку купил, как быстро ее разбил? Кто с кем переспал? Кто у кого увел очередную подружку, жену, мужа, разбил семью и на ее обломках создал новую «удачную». Редакторы орали на Лельку, рвали тексты и указывали пальцем на дверь. После этого она ревела в кабинке туалета. Вся в соплях звонила Маргоше и Дашке, выслушивая слова утешения. Вскоре Марго это надоело и она познакомила крестницу с одним из ведущих журналистов столицы, входившим в ТОП-10 по количеству опубликованных статей и по суммам полученных за них гонораров.

Журналист был на пятнадцать лет старше Лельки, дважды разведен, имел подсаженную коньяком печень, легкую форму сколиоза и целую кучу знакомых в среде олигархов, депутатов и звезд столичного бомонда. Но информацию Макс Светлов, (по паспорту Иван Перескокин), черпал совсем в другой среде. Официанты и бармены элитных ресторанов и ночных клубов, горничные и администраторы отелей, продавцы автосалонов, ювелирных бутиков, инспекторы ДПС и опера из уголовки, за щедрое вознаграждение, а иногда из чувства обычной человеческой неприязни, порой граничившей с чувством откровенной ненависти к «цвету нации», постоянно снабжали его интересными подробностями личной жизни «сливок» общества. Не гнушался Макс и черным пиаром, раскручивая по заказу темы с ложными разводами и публикуя интимные подробности жизни «звезд» шоу-бизнеса, перераставшие в громкие скандалы и судебные разбирательства.

Утратившая к этому времени детские иллюзии Лелька, для виду поломавшись, позволила Максу затащить себя в постель. К ее удивлению Макс оказался достойным партнером и их связь, которую они тщательно скрывали от посторонних глаз, продлилась восемь месяцев. Разглядев в девушке талант, Макс посвятил начинающую журналистку в тайны профессии, познакомил с редакторами и нужными людьми, о чем ни разу не пожалел. Вскоре Лелькины репортажи не уступали по своему качеству и пикантным подробностям творениям учителя. А гонорары превысили самые смелые ее ожидания.

Но, к сожалению все хорошее имеет свойство быстро заканчиваться. Так случилось и в этот раз. Макс, утратив чувство меры, опубликовал сногсшибательный репортаж о молниеносном карьерном росте одного из правительственных чиновников, с подробным описанием его материального благосостояния и интимных увлечений в среде несовершеннолетних членов общества отнюдь не женского пола. Грянул скандал. На их беду, чиновник оказался лучшим другом сына Самого, о чем журналисту и объяснили при помощи бейсбольных бит и остроносых туфель. Провалявшись три недели в больнице, Макс свалил из страны, посоветовав на прощание ревущей от страха Лельке, завязывать с этим грязным делом, то есть с журналистикой. Точно такой же совет дали девушке и трое здоровенных бритых под ноль мужиков, одетых в черные дорогущие костюмы, встретившие ее днем позже на выходе из любимой кофейни. Пообещав, в случае если она не уймется, продать Лельку арабам, или чего хуже – на органы, мужики вежливо попрощались и укатили по своим делам в салоне черного огромного как бронетранспортер внедорожника.

Неделю Лелька пряталась на даче у Маргоши, проклиная Макса, черный пиар, желтую прессу и себя – дуру наивную. В отличие от Дашки, Лелька была в душе ужасной трусихой, что частенько давало ее подруге повод для шуток и дружеских нравоучений. Побыв подушкой для слез, Дарья (которой стоило родиться мужчиной, но что-то наверху перепутали) строго отчитывала любимую подругу и наставляла ее на путь борьбы и преодоления препятствий. Это помогало, но ненадолго. Взамен одним страхам приходили другие. Так было и в этот раз. Получив очередную порцию поддержки, она стала ждать дальнейшего развития событий. Но к глубокому Лелькиному удивлению больше ее никто не беспокоил, по телефону не звонил, на страницах в соцсетях угроз не писал. Успокоившись, она сделала попытку опубликовать пару репортажей о звездах шоу-бизнеса, но двери редакций газет и журналов перед ней закрылись наглухо. Решив не испытывать судьбу, Лелька начала искать чем продолжить зарабатывать на жизнь дальше. И тут снова ей помогла крестная.

По совету Марго, Лелька пошла на курсы для копирайтеров и по их окончанию испытала себя на новом поприще. Талант, он и в Африке, талант. Работа пошла. Но тяга к журналистике не отпускала. Ей очень хотелось писать. Тем более что за восемь месяцев сумасшедшей жизни с Максом, она собрала множество сюжетов как криминальных, так и просто жизненных, которые так и остались сюжетами на листах блокнотов.

Выход, как ни странно подсказала Дарья. Во время пивных посиделок, когда Лелька в очередной раз затянула песню: «Я хочу писать о жизни, а не о плойках, надувных матрацах и ультратонких прокладках», – подруга, внимательно посмотрев на неё, выдала убойную фразу.

– Пф-ф-ф. А кто тебе писать не дает? Пиши книжки.

– Какие книжки Дашунь? Я ведь журналистка, а не писатель, – слабо возразила Лелька, начиная понимать, что подруга права.

– Хм. Если хочешь, чтобы тебя арабам продали, строчи свои репортажи. А хочешь писать о жизни – пиши книги. Как там вставку в начале делают? – Дарья пьяно задумалась, а через мгновение с многозначительным видом изрекла. – Ага, вспомнила! Все события нереальны, персонажи выдуманы. Сходства не ищите. Привет и сто приветов, целую Леля! За книжку тебя никто убивать не будет. Ставь выдуманные фамилии и завуалировано описывай события, можешь своих героев даже в другую страну перенести от греха подальше. Собьешь оскому и денег заработаешь, ты же у меня талантище!

Дарья оказалась права, никто Лельку больше убивать, или продавать в рабство не собирался. В свободное от фрилансерской работы время, Лелька набросала несколько сюжетов, которые к ее удивлению сложились в полноценный роман. Разумеется, первыми читателями стали Дашка и Марго, которые высоко оценили сюжет романа и слог новоявленной писательницы.

Но оказалось, что продать свое творение было очень трудно, каким бы гениальным оно не выглядело. Две бессонных ночи Лелька провела в путешествиях по сайтам для таких же «начинашек». Читала комментарии под статьями, диалоги на форумах. С ужасом узнала, что великий Джек Лондон получил две тысячи отказов, прежде чем впервые напечатали его рассказ. Ей до того стало жаль талантливого писателя, что она расплакалась. Находясь в аналогичной ситуации, Лелька легко представила как Джек Лондон, а в миру урожденный Джон Гриффит Чейни, оббивает пороги редакций и унижается перед издателями. Ей было хорошо, она могла подработать копирайтом, не выходя из уютной теплой квартиры, а чем зарабатывал на жизнь он, пока не начали печатать его рассказы? Наверно работал грузчиком или посыльным. Вдоволь пожалев великого коллегу по перу и по несчастью, она ободрившись примером его настойчивости продолжила свои изыскания. К исходу второй ночи ей попался очередной сайт для начинающих авторов. Бегло просмотрев содержание страницы, Лелька хотела, закрыть ее, но несколько фраз в тексте зацепили внимание начинающей писательницы.

… Фрагмент своей нетленки опубликуйте на нескольких литературных сайтах (дальше шло перечисление адресов сайтов с подробным указанием кто и что там выкладывает). Это принесет вам в первую очередь моральное удовлетворение и предоставит возможность получить рецензию на свое творение. На этих сайтах кроме авторов околачивается масса «диванных критиков», которые выдают разнообразные по своему содержанию комментарии к публикуемым произведениям. Вы привыкнете здраво и без нервов воспринимать любую критику, к тому же среди таких эпитетов как: бездарность, графоман, чего ты тут делаешь чайник…, порой проскакивают очень дельные советы от собратьев по перу. Редакторы издательств постоянно посещают указанные сайты в поисках новых авторов, детально отслеживая писательские рейтинги… Начав читать статью сначала, Лелька автоматически стала делать пометки в блокноте.

Советы были даны действительно дельные. Из текста было понятно, что писал человек знающий, сам прошедший описываемый им путь. Сварив кофе, она покурила и прихлебывая горячий напиток, составила пошаговый план к новой цели – как продать свой роман. Каково же было ее удивление, когда через три месяца непрерывной работы по продвижению своего романа в рейтингах двух литературных сайтов, она получила предложение от издательства. Два месяца спустя, ее первый роман был опубликован немыслимым в Лелькином представлении тиражом – пять тысяч экземпляров. Радости не было границ. Получение первого авторского вознаграждения за книгу отмечали в ночном клубе. Впервые Лелька съездила в гости к маме, привезя ей в подарок золотые сережки, чем растрогала «полтавскую помещицу» до слез.

Вскоре был написан и издан очередной один детективный роман. В работе находился третий, когда из издательства пришло предложение принять участие в международном конкурсе «Современный детективный роман». Конкурс состоял из трех этапов. На первом определяли пятьдесят полуфиналистов. На втором этапе из пятидесяти авторов, авторитетное жюри должно было выбрать девять финалистов, которым предстояло на три месяца уехать во Францию. Там в заманчивой и далекой долине реки Луары или как ее называют туристы – «Долине Замков», в старинном особняке им предстояло в соавторстве с известным мастером детективного жанра написать роман по одному из девяти случайно выбранных сюжетов. Победитель получал денежную премию в размере пятнадцати тысяч евро и право на издание своего творения в пяти крупнейших мировых издательствах. Но самое главное, как определила для себя Лелька, это было имя победителя на обложке книги, рядом с именем метра детективных романов – Гийомом Валиньи. Вот это действительно было для нее главным. Это был реальный шанс, заявить о себе. Шанс стать двумя ногами на первую ступеньку лестницы, ведущей к мировому признанию. От перспективы три месяца вживую общаться и работать бок обок с мастером пера и при этом проживать в центре Франции в «Долине Замков», у Лельки перехватило дух, а внизу живота «запорхали бабочки».

После семейного совета проведенного на кухне, как обычно, с пивом и креветками, по настоянию Марго, в окружении девушки появилась пожилая женщина – в прошлом литературный редактор одного из самых крупных издательств УССР, а впоследствии Украины. Людмила Сергеевна, выйдя на пенсию, подрабатывала корректурой и правкой текстов, для студентов университета. Получая дополнительный доход к мизерной пенсии, которой за достойный труд ее, наградило государство, она с удовольствием тратила его на правнуков. Бывшая Главлитред очень обрадовалась настоящей работе и с жаром взялась за дело.

Людмила Сергеевна была строга, дотошна и щепетильна как старшина в Роте Почетного караула. На следующий день после их знакомства, с утра пораньше (это в воскресенье-то), Людмила Сергеевна посетила будущую литературную звезду на дому. Не обращая внимания на полусонную и полуголую Лельку, которая после субботней ночи, проведенной с Дашкой и Марго в ночном клубе, таскалась по квартире в поисках одежды и «чего бы выпить, чтобы голова не болела», она прошла на кухню. Через двадцать минут, «Люся», как окрестила для себя редактора Лелька, заставила девушку выпить пятьдесят грамм водки и большую чашку горячего куриного бульона с яйцом, соленого и острого как грузинская аджика. От такой дозы «лекарств» Лелька моментально вспотела и отправилась под душ. Когда окончательно протрезвев, она вышла из ванной комнаты, облачившись в темно-синий с золотыми драконами шелковый халат, ее ждала распечатанная на принтере подробная инструкция. Приговор вынесенный Люсей гласил: от трех с половиной до пяти тысяч слов в день; ежедневная отправка текста на редактирование и вечером того же дня исправление недостатков.

– Девочка моя. Я в свое время имела счастье сотрудничать с Валентином Пикулем и Юлианом Семеновым. Ты обладаешь несомненным талантом, поэтому за три месяца мы создадим детективный роман, который поможет тебе выиграть конкурс и начать путь к вершине литературного Олимпа. За те деньги, которые мне платит Маргарита, я в лепешку разобьюсь, но помогу тебе стать начинающей писательницей. Если будет угодно Богу, то я и дальше с удовольствием буду помогать тебе на этом нелегком поприще, которое требует известной доли жертвенности, впрочем, как и всякий талант. А таланта тебе не занимать. Я просмотрела твои труды и заметки, это превосходно. Поверь мне, я редко ошибаюсь. Но! – женщина достала из позолоченного портсигара тонкую папиросу и чиркнув колесиком элегантной зажигалки «Зиппо», закурила. – Но, нам придется серьезно потрудиться, – плотно сжав губы, оттененные светлой помадой, она выпустила в потолок тонкую струйку дыма. – Поэтому забудь о ночных гульках, посиделках и прочих отвлекающих от работы шалостях. За продуктами мы будем ходить вместе, заранее составив список. Я научу тебя готовить быстро и вкусно. Время слишком дорого и его к превеликому сожалению не вернуть, особенно упущенное.

– А как же моя работа? Я же не могу все бросить, от меня клиенты разбегутся, – растерянно возразила Лелька. – Жить то я на что буду?

– Девочка моя, ты, что до гробовой доски собираешь рекламировать унитазы и кофемашины? Чужие идеи и бизнес-проекты? – иронично посмотрела на нее наставница. – Тут два пути. Первый ты забываешь о конкурсе и гробишь талант, на продающие тексты, зарабатывая этим на жизнь, или создаешь свое рекламное агентство, набираешь штат и занимаешь достойное место среди конкурентов. Второй, ты начинаешь учиться писательскому ремеслу, а работу переносишь на второй план для поддержки трусов, пока не станешь получать приличные гонорары за свои книги.

– Господи да как я успею? И пять тысяч слов в день и рекламные тексты? Да это полный абзац, – Лелька обхватила голову руками и присела на краешек двуспального траходрома.

– Ночь длинна, а ты молода. Спи по тридцать, сорок минут по нескольку раз в день и у тебя появится масса свободного времени, которое ты и будешь использовать для творчества и работы. Можешь писать с рассвета до обеда, оставив рабочие тексты на вторую половину дня. Ну как, по рукам? – затушив папиросу в пепельнице, Людмила Сергеевна поднялась с кресла и протянула Лельке руку.

– По рукам, – девушка ответила на рукопожатие.

И понеслось. Первую неделю Лелька прожила как «Ежик в тумане», до конца не осознавая, как она все успевает. Спать хотелось постоянно. Особенно после многочисленных перекусов. Завтраки, обеды и ужины были упразднены. Начались утренние и дневные пробежки по аллеям парка расположенного неподалеку. Вечерние консультации с Люсей, во время которых литред безжалостно кромсала Лелькины труды, избавляясь от «воды» и «розовых соплей», доводя девушку до слез, требованиями по два, три, четыре раза переписывать главы и отдельные эпизоды, расширять характеры героев и уделять больше внимания описанию объектов. Эти «разборы полетов» казались ей чистилищем. Раз в неделю они ходили на рынок и в супермаркет за «продпайком». Из купленных продуктов Лелька научилась делать полуфабрикаты, которые в дальнейшем за пятнадцать-двадцать минут превращались во вкуснейшие блюда. К исходу десятого дня, Лелька поняла, что она не умерла, а втянулась в жесткий ритм ее новой жизни и это ей понравилось.

Три месяца пролетели незаметно. Роман был готов, вычищен и вылизан. Прочитав его Марго и Дарья, в один голос изрекли «Вах», что на их языке означало высшую степень похвалы. В торжественном молчании, рукопись была отправлена на электронную почту издательства. Через несколько часов пришел ответ, который гласил, что роман допущен к участию в конкурсе. Потянулись томительные дни ожидания.

Лелька погрузилась в обычную рутинную работу со своими клиентами. Параллельно она начала писать новый роман. Они продолжили сотрудничество с Людмилой Сергеевной, которая стала для девушки кем-то вроде строгой бабушки.

Лелькину победу в первом туре, они по настоянию Людмилы Сергеевны, праздновали у нее дома. В уютной трехкомнатной «сталинке» с высокими потолками и огромными в человеческий рост окнами, выходившими на Подол собрались все участники этого знаменательного события. Праздновали с яблочным пирогом, чаем и игрой в карты за причудливым ломберным столиком. И вот очередной успех.

Внезапно Лельке стало стыдно, даже щеки загорелись румянцем. Схватив смартфон, она набрала номер Людмилы Сергеевны.

– Людмила Сергеевна, миленькая, простите меня, что я сразу не позвонила. Мы выиграли второй тур.

– Милая моя девочка, не переживай, я понимаю тебя и не расцениваю это как невнимание. Ты изумительно умеешь краснеть и мне очень понравилось слово «Мы», – в трубке послышался легкий смех. – Я очень рада за тебя.

– Приходите сегодня к семи. Девчонки тоже придут, или мы к вам нагрянем?

– К сожалению, я вынуждена отказаться. Оленька, я уезжаю в санаторий, водички попить. Вот такси жду. Завтра доберусь до места, поселюсь, тогда и поговорим. Ты ведь теперь уедешь на три месяца. И я хочу, чтобы ты попробовала свои силы. Поэтому на мою помощь сильно не рассчитывай, во всем полагайся на себя. Ты справишься, я в тебя верю.

– Спасибо вам огромное и хорошо отдохнуть.

– Будь здорова душенька. Твори, трудись, учись. У тебя есть необходимые качества, чтобы стать настоящей писательницей, а такие мэтры как те с кем конкурсантам предстоит работать, дадут тебе необходимые знания. Постарайся понять, что сейчас важна не сама победа на этом этапе, а обучение мастерству создания книги. У тебя есть возможность посмотреть, как работаю другие авторы. Как продвигается произведение на рынке. Ты сможешь завязать полезные знакомства. Не бойся и поверь мне, на тебя уже обратили внимание. Учись. Не стесняйся спрашивать. Удачи тебе и до встречи. Возвращайся с победой и новой книгой! – собеседница отключилась.

Лелька взглянула на циферблат часов. Время приближалось к пяти вечера. До ожидаемого прихода гостей оставалось два часа.

Вдруг, в голове девушки проскочила мысль, которая, как и предыдущие входившие в список кандидатов предназначенных для работы с неподатливым текстом, постаралась сбежать. Но не тут-то было! Лелька ухватила мысль за кончик хвостика и втянула обратно. Мысль заключалась в следующем: «А чтобы сказала по поводу пылесоса Маргоша? Чем бы он ее зацепил?». Лелька тут же представила крестную в салоне бытовой электротехники. Как на яву, она увидела Маргошу, которая прохаживалась по торговому залу, в сопровождении мальчика-консультанта. Услышала их диалог. Схватив ноут, девушка метнулась за рабочий стол. Пальцы быстро забегали по клавишам. Казалось, что слова сами выстраиваются на белом листе текстового редактора, складываясь в предложения. Через сорок минут статья была готова. Лелька прошлась по тексту, автоматически удаляя повторяющиеся слова и исправляя ошибки. Прочитав окончательный вариант, убедилась, что все в ажуре. Такой же вердикт вынесла программа проверки текстов копирайтеров на «уникальность», «водность» и «тошноту». Похвалив себя за очередной успех, Лелька отправила статью заказчику и пошла на кухню, приготовить легкий перекус, за которым можно было скоротать время, оставшееся до прихода гостей.

Глава вторая

Шато «Литторал», долина Луары, Франция, май 2014 года.

Теплым майским вечером, по алее ухоженного парка окружавшего старинное шато «Литторал», раскинувшее свои угодья на живописном берегу реки Луары, прогуливались пожилая женщина и мужчина средних лет.

Стройность фигуры женщины, подчеркивало длинное до пят приталенное платье, голубого цвета, с длинными рукавами бишоп, заканчивающимися узкими высокими манжетами. Рукава скрывали от посторонних взглядов белую кожу и изящную форму рук их обладательницы. Судя по пуговицам с вставленными в них натуральными драгоценными камнями, носкам дорогих туфель на высоком каблуке, периодически показывавшимися из-под низа отделанного кружевами платья, изящной посадке головы и манере вести разговор женщина принадлежала к высшему обществу. Это было не манерное показное поведение, а привычное ее состояние, сложившееся на протяжении многих лет жизни, начиная с детских. На вид ей можно было дать лет пятьдесят пять-пятьдесят восемь не более, но на самом деле графине Луизе де Фоссе, этой весной исполнился семьдесят один год.

Однако мировая общественность, особенно любители остросюжетных детективных романов, на протяжении нескольких десятилетий, знали ее как Гийома Валиньи.

Этот псевдоним, она взяла, после знакомства со старым рыбаком-браконьером, который невзирая на таблички с предупреждающими надписями укрепленные на ограждавших въезд на территорию шато остатках крепостной стены и металлических воротах, несколько раз в неделю пробирался на берег реки, где у него были расставлены сети. В небольшом лесу старик расставлял силки на фазанов и прочую мелкую живность, в изобилии заполнившую охраняемые угодья, владельцы которых не разделяли увлечения охотой, в последнее время набиравшего популярности у людей их круга.

Выбрав улов из сетей, а из силков дичь, Гийом имел привычку зайти на кухню, чтобы честно оставить «господам» десятину от своей добычи и опрокинуть рюмочку другую «кальвадоса» в компании с поваром. Во время этих визитов Луиза частенько спускалась на цокольный этаж, чтобы угостить добытчика собственноручно сваренной чашечкой кофе и выслушать одну из его жизненных историй. Порой в этих историях она черпала темы для своих сюжетов, образы героев, которые детально и колоритно описывал рассказчик после пропущенной рюмочки «кальвадоса».

Валиньи прекрасно ориентировался в том, когда рыба нерестилась, и когда птица садилась на гнезда. В это время он выполнял обязанности добровольного лесничего и инспектора рыбоохраны, гоняя мальчишек по берегу реки, устанавливал кормушки для птиц в лесу и с позволения Луизы ночевал в старом охотничьем домике, на опушке леса у северной границы их угодий. Гийом настолько понравился писательнице, что повествование сюжета в нескольких ее романах, велось от его имени.

Старому браконьеру это льстило. Скромную библиотеку Валиньи, в маленькой каменной хижине покрытой слегка скошенной черепичной крышей, возведенной в свою бытность его дедом, украшали уголовный кодекс, библия и экземпляры романов Луизы де Фоссе с ее автографами. Этому обстоятельству поголовно завидовали жители маленькой деревушки Дюжань, расположившейся на берегу Луары, в полутора милях от обители местной знаменитости. Дабы успокоить зависть односельчан Валиньи, Луиза организовала в деревеньке что-то типа читального зала, передав туда несколько десятков экземпляров своих романов и часть семейной библиотеки.

Примерно семь лет назад, Луиза, как и жители деревушки, были крайне озадачены исчезновением Гийома. Поздним осенним вечером он, как обычно, отправился проверить свои снасти и больше его никто не видел. Организованный поисковый отряд из местных жителей, вместе с несколькими экипажами жандармов присланных по просьбе Луизы из Анже, двое суток прочесывал окрестности, но следов старика Валиньи никто так и не нашел. Приняв за официальную версию, то, что во время проверки сетей Гийому стало плохо и он, упав в воды реки, утонул, жандармы убыли восвояси. Односельчане заказали по утопшему старику поминальную мессу.

Жизнь потекла дальше. Лишь повар Морель и Луиза частенько за утренним кофе вспоминали старика добрым словом. Графиня чувствовала за собой легкое чувство вины, за то, что не смогла уделить должное внимание розыскам старика. Причиной тому послужила внезапная смерть ее мужа скончавшегося от сердечного приступа. Но время лечит. Уйдя с головой в творчество, Луиза смогла пережить потерю двух близких для нее людей. Новый роман начинался эпиграфом посвященным старику Гийому и графу де Фоссе, с которым она прожила в любви и согласии не один десяток лет. Одно огорчало ее – отсутствие детей.

Компанию Луизе де Фоссе, во время вечерней прогулки, составил один из организаторов Международного литературного конкурса, а именно Виктор Наумович Приходько, сорока восьми лет, владелец издательства «Живая Книга», головной офис которого располагался в Киеве, а филиалы в России, Беларуси и Казахстане. Среднего роста, слегка полноватый, одетый в легкий спортивного кроя светлый костюм, он чинно вышагивал рядом со своей спутницей по широкой аллее парка. Мужчина периодически вытирал носовым платком капли пота, выступавшие на его бритой голове, и обмахивался светлой летней шляпой, держа ее в левой руке. Но судя по частоте движений руки с платком, ему это мало помогало.

– Ты смотри, как парит. Наверно к ночи будет гроза.

– Вы правы Викто̀р, грозы сегодня не миновать. Обратили внимание на облако над Анже? Грома пока не слышно, но молнии сверкают.

– Так, что нас может намочить? – он удивленно посмотрел на женщину.

– Ну что вы. Мы успеем вернуться, от нас до города миль двадцать, двадцать пять по прямой.

– Тогда я за вас спокоен.

– Да ладно вам, Викто̀р, я не кисейная барышня и дождем меня не испугать. Этой весной мы с подругами пешком поднимались к туннелю «Пикколо Лагацуой» в Альпах. Вел нас парнишка-гид, лет двадцати из студентов, подрабатывает на простых маршрутах для таких старых перечниц как мы.

– Луиза, прекратите на себя наговаривать. Вы прекрасно выглядите.

– Да, для своих семидесяти я выгляжу превосходно, а вот для пятидесяти, увольте Викто̀р, уже не тяну, – она улыбнулась и продолжила. – Так вот, на обратном пути нас застал дождь и поливал на протяжении трех часов, пока мы спускались к подножью горы. Нам на следующий день, хоть бы что, а мальчишечка слег с простудой.

– Вот я и говорю, вы…

– Ай, оставьте. Я просто живу на природе, а не взаперти этих ужасных городов. Мы вечно из-за этого спорили с моим покойным мужем. Он здесь изнывал от скуки, пока не появился интернет. Вот тогда-то он и успокоился, получив возможность непосредственно в визуальном режиме вправлять мозги своим директорам, общаться с клиентами и друзьями.

Они подошли к ажурной беседке.

– Давайте присядем, я попросила сюда подать чай, – Луиза жестом пригласила своего спутника пройти внутрь беседки.

Они расположились на деревянных скамейках с изогнутыми спинками, окрашенными белоснежной краской в тон розовым цветам и белому шатру из тонких прутьев, накрывавших беседку.

– Скажите Луиза, а вас не беспокоит, то, что среди девяти финалистов трое оказались из Украины и один из России. Ведь многие в нашем издательском кругу знают, что вы родом из Чернигова.

– Ой, увольте. Это ведь не мешало им на протяжении полувека, зарабатывать деньги на моих романах. Так почему это должно их смутить сейчас? Тем более что девочка подает очень большие надежды. Француз ветеринар и отставной полицейский детектив из Штатов готовы выдавать по нескольку «карманных» детективов в год. Господи, да чего мне переживать, ведь конкурсный отбор проводило международное жюри, которое они сами и сформировали. Вы-то чего волнуетесь?

– Да я не о себе. Просто вы сами видите, какая сейчас в мире сложилась обстановка. К нам повышенный интерес, к России наоборот начинает складываться негативное отношение.

– Пустое. Я не хочу даже думать об этих глупостях. У нас не Совет Безопасности Европы, а Международный литературный конкурс. Мы вне политики. Темы для будущих конкурсных работ выбраны абсолютно нейтральные. От этого и будем плясать.

– Скажите, Луиза, а как вы решились отдать свои темы конкурсантам? Или у вас их так много, что вы боитесь не успеть, все изложить на бумаге при жизни? Так наймите стенографистку.

После этих его слов женщина рассмеялась. Вытерев кружевным платочком, извлеченным из манжеты, слезы, выступившие в уголках красивых серых глаз, она достала из серебристого клатча золотой портсигар, раскрыв его, взяла тонкую коричневую сигарету. Луиза подкурила от огня зажигалки предупредительно поднесенной Виктором Наумовичем.

– Я что-то не то сказал? – он удивленно взглянул на свою собеседницу.

– Не переживайте, все в порядке. Просто лучшей стенографисткой у меня был мой покойный муж. Мой Мишель. Он умудрялся не только записывать то, что я ему надиктовала, но и одновременно править диалоги, особенно с участием женщин. Должна признать это гениально ему удавалось. Я пробовала найти Мишелю замену, но увы, – Луиза де Фоссе глубоко вздохнула и с грустью посмотрела в сторону лесной опушки начинавшейся за границей живой парковой изгороди. – А бесконечно вызывать сюда этих девочек, которые лишь услышав, с кем им придется работать, от волнения роняют на пол то карандаши, то блокноты, мне надоело. Вот если бы мне попалась старая прожженная стерва, то я думаю, с ней бы мы сработались. Но такие экземпляры, увы, в наше время редкость.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

ГДР – Германская Демократическая Республика. Государство в Восточной Европе, образовавшееся в 1945 году после раздела Германии. Прекратило свое существование после объединения Германии.

Вернуться

2

Stasi – Разведывательная служба в ГДР, аналогичная КГБ, ЦРУ, «Моссад». Упразднена после объединения Германии.

Вернуться

3

СНГ – Содружество неезависимых государств.

Вернуться