София Устинова
Рассекая лёд: Обжигая меня

Часть первая

Глава 1

POV Алия/Аля

– Да, да, ещё, – постанывала девица под методичный скрип и музыку, орущую фоном. Пусть не совсем орущую, раз я слышала стонущую девицу, но всё же играющую неприлично громко и ударно.

– Да, Тим, ещё! Ещё! Да-а-а.

Не у меня! Соседи!

Не знаю точно из какой квартиры, но такое впечатление, что занимались сексом у меня! В моей единственной комнатке! На моём диване! Рядом со мной!

Древняя лампочка покачивалась, словно темп их акту задавала. А я лежала на постели, закинув руки за голову, и ошарашено смотрела в светлый потолок, выделяющийся даже в полумраке квартиры.

Пусть не элитный дом, не лучший район, не дорогая квартира в сто квадратов, но зато моя! Уютная однушка в высотке на краю города. Полноценно моя! И потрепанные обои не раздражали. Серые потолки, дырявый линолеум, старые окна – всё сделаю, поменяю… Со временем, а пока буду наслаждаться мыслью о своей недвижимости и какой-никакой независимости. Пусть мнимой, но такой сладкой.

И вот глубокая ночь. Первая в этой квартире! Первая для меня в новой, если так можно сказать, жизни. И до начала секс вечеринки – очень счастливая.

А сон всё не шёл: сначала радовалась и не могла поверить, что это случилось – покупка и переезд! И вот теперь… Что-то динамичное, речитативное, заграничное, громкое и: «О, – стоны разбавляли, – Да, – и редко, – Тим. Ещё!». Иногда реплики менялись: «Трахай. Быстрей! Да, вот так!». Повторялись. Судя по длительности акта, парень был весьма вынослив. А редкие перерывы заполняли то женский, томный смех, то мужской, ленивый голос.

Эту феерию чужого удовольствия уже несколько часов слушала. И, как понимала, не последние.

Наутро встала разбитая как корыто. Будто не соседи, а я всю ночь занималась сексом. Не знаю как они, а мне нельзя выглядеть плохо. От Доровского ничего не ускользнёт – он перфекционист и начнёт докапываться, что стало причиной. Узнай, что у меня некоторые неудобства, Костик не будет долго разбираться: парня либо грохнут, либо мне придётся продать квартиру и искать другую. А я не готова вот так быстро лишиться своей мечты.

Потреплю. Ничего. День, два, всё уладится. Не может же сосед так гулять все ночи напролёт.

– Будь готова, скоро заеду, – Доровский никогда не любил много говорить. Да и со мной особо не церемонился. А если учесть наши отношения и мою покладистость, то он вообще не повышал голоса. Я не привыкла перечить: не в моём воспитании, и, тем более, не в моём положении.

На линии звучали быстрые гудки. Костя не нуждался в моём ответе. Знал, что буду готова быстро, и только он наберёт вновь, тотчас к нему выйду.

Поэтому ускорилась, хотя уже была и без того готова. Поправила элегантное платье чуть выше колена, сапожки на каблуке. Подтянула конский хвост. Освежила губы блеском. Пощипала щёки, чтобы был естественный цвет, накинула на себя норковую короткую шубку, взяла сумочку с тумбочки в прихожей и поспешила на выход.

А уж в коридоре столкнулась с милым старичком-соседом Евгением Петровичем. Познакомились вчера, когда я только заезжала в квартиру.

– Доброе утро, – кивнул старик, шурша тапочками по серому полу. Держал в руках газету и улыбался дружески.

– Доброе, – вежливо отозвалась я.

– Как спалось? – притормозил возле меня и я чуть растерялась. Не привыкла, чтобы сторонние люди интересовались моей жизнью.

– Спасибо, нормально, – кивнула тактично и поспешила прочь.

Лифт грузовой, как объяснили соседи, обычный – ждал очереди на ремонт вот уже несколько месяцев. Но даже это было не страшно.

Седьмой этаж?! Да при необходимости я бы ногами бегала, лишь бы до квартиры/комнатки/студии – плевать, тут главное слово СВОЕЙ!

Лифт спускался лениво, я в нем оказалась не первой. Мужчина с каменным лицом отошёл, пропуская меня к дальней стенке. Кабинка тягуче покатила вниз и остановилась этажом ниже. Мы, видимо, подбирали всех жильцов, кто ждал лифт.

Я отвлеклась на смс от Константина:

«Жду у подъезда», а когда подняла глаза, наткнулась на равнодушный взгляд невероятно серых глаз безумно привлекательного парня. Не сахарной внешности, а такой мужественной и мрачной, несмотря на светлость кожи и глаз. Взгляд был пронизывающий, колючий.

Высокий, крепкий, широкоплечий парень. Он как-то сразу занял много пространства, поэтому мужчина передо мной потеснился.

Всего доля секунды зрительного контакта и он повернулся ко мне спиной. Я с некоторым недоумением рассматривала его почти бритоголовый затылок, а подстрижен он был очень коротко, спортивно, оценила и клюшку, и увесистую сумку. Хоккеист.

Вау, мило. Никогда не думала, что спортсмены возят с собой инвентарь. Да вообще не моё дело!

Лифт остановился, парень, поправив лямку сумки на плече, неспешно, но уверенно шагнул на выход.

Цокая каблучками и я поспешила на улицу. По дворовой дорожке, прямо к представительскому авто.

Высокий, громоздкий Лексус. Бронированный и тонированный.

Пока шла по скользкой придомовой дорожке, страшась навернуться, водительское место покинул Рамазан Изоев, или проще Рамаз. Водитель, и по совместительству личный помощник-телохранитель Костика.

У Доровского несколько телохранителей, но только с Рамазаном он постоянно и везде. Любые встречи, переговоры, праздники. Изоев был Константину больше чем работник. Иногда казалось, что сын. Пусть не родной, но к советам Рамаза Доровский прислушивался, если конечно тот вообще решал заговорить, а это было крайне редко. Чаще он просто… убивал взглядом.

Я бы решила, что он глухонемой, если бы сама не слышала его низкий, шершавый как наждачная бумага, голос.

Рамаз был жутким. От него у меня всегда мурашки по коже высыпали. Он пугал даже сильнее Костика, потому что никто не знал, что у него в голове.

Доровский не скрывал и не таился – говорил, что думал и делал, что желал, а Рамаз – тень, от которой не знаешь чего ждать, но точно ничего хорошего. Он скорее прикопает, чем спасёт. Скорее опустит, чем поддержит.

Что и делал, и ему это сходило с рук!

Вот и сейчас стегнул мраком тёмным глаз – пустым, но с оттенком неприязни, распахнул передо мной дверцу без учтивого приветствия. Хотя, кто я такая?

– Привет, – шаблонно порадовалась встрече с Доровским, ныряя в машину на заднее сидение, где меня ждал Костик.

– Доброе утро, – поцеловал меня коротко любовник.

Встреча прошла без каких-либо эмоций.

Константин сообщил, что у него намечался очень важный проект, а так как я официально его помощница, значит буду его сопровождать.

Доровский не всегда меня посвящал в дела, хоть и таскал по всему миру. Я его игрушка – объяснять много своей кукле не считал необходимым. Я не обижалась, за столько лет общения уже привыкла и даже была благодарна. Лишней информации мне не было нужно, да роль улыбчивой пустышки проще выполнять.

Но при этом видела, слышала и понимала куда больше, чем стоило. Потому знала точно – мы повязаны, и если на дно пойдет Костик, моё место будет рядом с ним. Признаться, я даже с этим смирилась и другой жизни не представляла.

– Как ремонт? – как бы между прочим уточнил, потягивая кофе в ресторане.

Я в несколько размытых красках обрисовала ситуацию, отчиталась по заказанному и тому, что ожидала в эти дни. Так уж получилось, квартира была моя блажь. Но только благодаря Костику смогла её себе позволить. Одно его слово «нет», и я бы продолжала жить в элитной двухуровневой квартире, которую для меня долгое время снимал Доровский.

Но я была хорошей девочкой и хозяин позволил покупку этой. Правда, был в ней только раз, когда я её отыскала. Окинул ровным взглядом, а потом, уже сидя в ресторане, заявил, что в неё ступит ногой только когда я там всё обустрою по его вкусу. Вернее моему, но непременно под него.

Я ничуть не расстроилась и клятвенно заверила, что постараюсь завершить ремонт как можно быстрее.

Доровский как всегда предложил финансовую помощь и даже хотел нанять бригаду ремонтников, но я наотрез отказалась. Хотела сама, своими руками сделать максимально много и ровно столько, сколько могла осилить. И платить! Кому считала нужным и сколько могла позволить.

Я хотела знать, что всё, что здесь будет – будет моим. На мои средства и моими силами. А вот за такую самостоятельность мне приходилось расплачиваться с любовником по всем фронтам и везде, где бы он того не пожелал.

В принципе, ничего такого, что не приходилось делать раньше.

– Тебе машину на сегодня нанять? – посмотрел с ожиданием на меня Костик, отпивая ароматный кофе.

– Нет, – вот чего не хотела, так оказаться рядом с Рамазаном. Да и вообще получала удовольствие от передвижения на чужом транспорте. Пусть скромном, зато как другие люди.

– Запишу тебя на курсы вождения, – рассудил Доровский. – Не будешь же ты на транспорте общественном кататься или с грубыми, вонючими  таксистами.

– Я водить машину? – моё сердце застучало сильнее. Я даже о таком не мечтала. Уж кто-кто, а Костик не из тех, кто делает опрометчивые заявления. Если сказал, значит так и будет.

– Это было бы…

– Если, конечно, ты не собираешься глупить, – добавил значимо, продолжая меня удерживать своим тяжёлым взглядом.

– Мне казалось, что я уже давно доказала… – замялась, не желая выводить на плохие эмоции.

– Поэтому и хочу сделать тебе подарок, – опять не дал договорить Доровский. – Будет время, отыщи в инете где ближайшая к твоему району автошкола, какие документы необходимы и, если можно, онлайн заявку отправь!

– Спасибо! – это было искренне, хотя расплачиваться придётся, и скоро.

Расстались на хорошей ноте, и я поспешила в свою Арт-студию, где мы с группой работали над рисунком мужской руки. Кисть. Ничего более эротичного не рисовала. Не знаю почему, но именно мужские руки для меня были показателем стержня человека.

У Константина были ухоженные, некрупные кисти с длинными пальцами, аккуратными ногтями и с минимальным волосяным покровом.

Руки состоятельного мужчины с кучей комплексов, но скрывающего их под маской властности и силы. И пальцы у него красивые – человека, умеющего получать и дарить удовольствие.

Да, пальцами он работал очень хорошо. А если учесть, что его член нет-нет, да и давал сбой, язык и пальцы для мужчины такого уровня и статуса были незаменимы.

Порой ловила себя на мысли, что некоторые сексуальные игры, которыми он заставлял меня заниматься, как раз ему помогали ощутить свою полноценность и состоятельность как любовника. Он одно компенсировал другим. И поэтому я была всего лишь любовницей, единственной постоянной, ведь узнай большее количество женщин о его завихрениях, сплетни бы уже давно просочились в массы.

И конечно же по статусу он был женат! Для глаз и ушей, бизнеса, имени. Это было выгодное соглашение для обоих сторон, но отношения с супругой были натянутые и счастливые только на публику.

С женой, узнай она о его пристрастиях, он бы чувствовал себя ущербным, а с такой, как я, богом и повелителем. Да на то и заводят любовниц – с ними можно позволять себе то, чего с благоверной позволит не каждый!

И, конечно, нет лучше любовницы, чем та, которую буквально воспитывал под себя и САМ. Мораль? Законы? Угрызения совести?

Законы… Законов не существовало, а если и были, только на бумаге и для тех, кто не в силах оплатить другие законы или людей, умеющих выискать в каждом пункте любого закона брешь.

Поэтому о морали и аморальности я знала много и лет с четырнадцати. Ровно с того дня, как мой дядя, приютивший незаконнорождённую меня после смерти мамы, продал «лишний рот» доброму и великодушному бизнесмену Доровскому.

Они вычеркнули меня из своей жизни, а я их – из своей.

Доровский был более чем щедрым: позволял учиться, привил любовь к искусству, музыке, творчеству, хорошие манеры.

И пусть я была рождена в нищете, Костик сделал так, что из оборванки и невежды я превратилась в женщину с чувством меры и хорошим вкусом, умеющую себя вести в любом обществе. В женщину, прекрасно понимающую, что нужно мужчине и, естественно, умеющую ему это дать!

Я привыкла. Смирилась. И уже другого не ждала.

Вернулась в свою квартиру, тихо поужинала, созвонилась с Костиком рассказать, что узнала по школе вождения, а потом легла в приятном предвкушении будущих курсов и уставилась в потолок.

Мне нравилось такое безделье наедине с собой, своими мыслями.

И тишина. Обволакивающая и тягучая. Много мыслей, планов. Всё в радужных тонах. А вот задорный смех молодёжи вырвал из сна. Я даже поморщилась от неудовольствия – меня ожидала очередная весёлая ночка!

Глава 2

POV Алия/Аля

День провозилась в своей студии, организуя места для следующего занятия. А прежде чем вернуться домой, заскочила в пару строительных магазинов, заказала кое-какой материал для ремонта и подкупила несколько занятных вещиц.

Только добралась до дома, таксист не сделал ни единого порыва мне помочь с покупками, хотя до этого, в магазине, распихивая по пакетам мелочи, я даже не волновалась по этому поводу. Милый охранник предложил помощь и всё в такси загрузил. А этот. Я бы даже денег дала, но он хлопнул дверцей и укатил.

От услуг Константина и его водителя отказалась ещё утром. Мне так самой хотелось всем этим заниматься, что я поздно сообразила – справляться самой легко – покупая, а вот тащить…

Несколько секунд окидывала пакеты взглядом, прикидывая, как с ними справиться одной, как со стороны раздался приятный голос:

– Вам помочь?

Тот самый парень. Именно парень. Лет двадцати, может, чуть старше. С клюшкой, сумкой. Смотрел чуть насмешливо, выжидающе. А улыбался так самодовольно, что обескуражил нахальством. Хотелось послать его, но отказываться от необходимой помощи было глупо.

– Я была бы благодарна, – кивнула, вновь на пакеты глянув.

На улице холодно, я на каблуках, дорога к подъезду скользкая. Поклажи много. Пока размышляла на тему, как и что безопасно-удобней сделать, парень, вручив свою клюшку мне, точно мул, подхватил почти все пакеты и молча двинулся к подъезду.

Я чуть опешила такой деликатности, но торопливо подхватила фирменный – гипермаркета строительных материалов с мелочёвкой и поспешила за соседом. Он-то был загружен по самую макушку, а я почти налегке, значит и дверью управлять была обязана.

– Какой этаж? – парень кивнул на панель с кнопками этажности.

Даже стало стыдно за свою несообразительность, но я в себе только тренирую это умение – делать что-то сама. Без Костика и его охранника. Поэтому такие, казалось бы, банальные мелочи пока упускала.

– Простите, – повинилась искренне и нажала нужную кнопку.

Ехали в полном молчании, но я ощущала, что он меня рассматривал. Даже мурашки по коже носились вверх вниз, словно от его взгляда направление зависело.

Лифт как назло катил лениво, хорошо хоть без остановок.

– Спасибо огромное, – мило улыбнулась, только мои сегодняшние покупки парнишка оставил в коридоре, куда ему указала.

Парень шмыгнул носом, окинул меня странным взглядом, в котором разочарование перемешалось с надеждой, и ещё задумчивая оценка. Как раз она-то меня и раздражала.

– А чаем угостишь? – ба-бах скромностью.

– … – стите, – поправила на автомате, давая понять, что не собиралась переходить на «ты». – Мы с вами не знакомы, – ссориться не собиралась, но и продолжать общение тем более. – Могу дать денег за доставку.

– Да я по-соседски помог, – хмыкнул парень.

– Тогда, ещё раз спасибо, и, прошу меня простить, – тактично кивнула, намекая на выход. – У меня много дел.

– Может, ещё чем помочь? – кривенько усмехнулся паршивец, удивив, что ни капли не обиделся. Или, по крайней мере делал вид, что не заметил моего выпроваживания.

– Нет, спасибо, – наша милая беседа начала тяготить и казаться уже чем-то на грани наигранной вежливости. Поэтому я насторожилась, даже начала прикидывать, как отвадить соседа. – Дальше сама, – толчком вручила клюшку.

– Ну смотри… – те, – добавил значимо, уколов насмешкой.

Подхватил свою сумку, которую пришлось на полу оставить, а то норовила свалиться с плеча.

– Если что, я ниже живу, – назвал номер, который и не собиралась запоминать. Ещё раз меня окинул с головы до ног оценивающим взглядом и был таков.

Я спешно хлопнула дверью, благо она была не затворяющаяся в ручную, а защёлкивающаяся по старинке, и прислушалась к звукам в коридоре.

Когда гулкие шаги смолкли, выдохнула с облегчением. Не хотелось бы лишних хлопот с приставучими молодыми соседями.

А следующей ночью уже проклинала всё.

Да! Выходные! Но, чёрт возьми!!!

Распахнула глаза и таращилась в потолок. Казалось, что даже стены ходуном ходили из-за веселья соседа. Слишком уж переборки между этажами и несущие стены тонкие. Да и вообще, рухнет сейчас потолок и будет у нас двухуровневая квартира!

Твою же мать! Я так мечтала о тишине-е-е-е.

Терпеливо ждала окончание вечеринки. Час, второй промучилась, крутясь в постели. Выпила молока тёплого, глядя на ночной двор спального района.

Считала овец, слонов и даже розовых пони. А когда ворчание тихих соседей стало дружным, решилась на выход. Судя по ругани, он уже послал всех!

Нужно отдать должное, громкость вечеринки с момента её начала, и, как понимаю, ругани с другими соседями, чуть сбавила обороты, но всё равно была недопустимо шумной.

Халатик под пояс, тапочки уютно мохнатые на ноги. Хвост на затылке в бульку и пошла! Только на лестничном пролёте поняла, что веселье не сверху, а снизу!

Что ж. Спустилась на этаж ниже. Свернула в крыло аккурат стороне, где жила сама. Наткнулась на пожилого мужчину – он шёл по коридору, качая головой. Меня встретил хмурым взглядом, а я прямолинейно двигалась на звук. И не удивилась, когда злостный нарушитель спокойствия отыскался в квартире под моей.

Остановилась возле металлической двери. Покосилась по сторонам, пару соседей выглядывали, ворчали и ждали.

Шумно выдохнула, мазнув глазами по номеру, смутно знакомому, и, пока копалась в памяти, почему он мне казался знакомым, нажала на звонок.

Хозяин не спешил гостей встречать. Пришлось быть настойчивой.

Уже речь заготавливала, но когда дверь, скрипнув, отворилась, разумные аргументы вылетели прочь. Я не ханжа, куда уж мне, но полуголая девица, вернее – девушка в прозрачном неглиже с сигаретой в руке и бокалом в другой меня смутила. Красивая, яркая и очень развратная.

– Да? – улыбнулась сытой кошкой, окатив меня снисходительно-брезгливым взглядом. Как одна из любовниц, наткнувшаяся на соперницу и не видящая в ней конкурентки.

– Я ваша соседка, – очнулась секундой погодя.

– Поздравляю, – это было не любезно, скорее насмешливо.

– Не с чем, – и я умела показывать когти. – Потому что вы мне не даёте спать!

Девушка нарочито медленно затянулась, выпустила дым в сторону:

– И чё? – не скрывая своего неуважения, хохотнула девица.

Я опешила, но быстро взяла себя в руки:

– А то, что вы должны сделать музыку тише, веселье менее громким, потому что я хочу спать!

– Ти-и-им! – протянула мурчаще-зазывно, обращаясь к кому-то глубже в квартире. – Тут к тебе за снотворным! – подмигнула мне, растягивая губы в ехидной улыбке. С*чка уверовалась в своём превосходстве!

– Пусть запрыгивает, – показался знакомым мужской голос, но его притупляла музыка и явная нетрезвость.

Девица толкнула дверь шире:

– Слышала? Запрыгивай, – это было более чем дерзко.

– Нет, спасибо, – сложила руки на груди и придала голосу надменности. – Прыгать не любительница, зато неплохо разбираюсь в правах жильцов многоквартирных домой и очень недурно знакома с ВАЖНЫМИ и НУЖНЫМИ телефонными номерами. А ещё могу дать координаты специалиста по манерам и воспитанию.

– Ох ты боже мой, – закатила глаза хамка. – Тебе он явно не помог.

– Да вроде неплохо обучена, а вот вам.

– Бл*, напугала, я сейчас плакать буду, – продолжала курить девица, вернее сделала ещё затяжку, выпустила дым мне в лицо, а потом демонстративно хлопнула дверью перед моим носом.

Я бы стерпела, если бы не желание выспаться!

И я опять нажала на звонок.

Раз, два, а потом, не убирая пальца с кнопки, ждала.

Я умела быть настойчивой, особенно когда хотела быть услышанной.

И дверь распахнулась:

– Какого х*? – на пороге застыл тот самый парнишка. Жутко пьяный и недовольный. Ещё до милоты взъерошенный и раздетый до неприличия.

Наше молчание затягивалось. Гадёныш понимал, что нормальных людей такие встречи лишали дара речи. Знал, как действовал на других и этим без зазрения совести пользовался.

– Так это тебе… – запнулся, – ВАМ, – хмыкнул, рукой упёршись в дверной косяк и по мне скользя совершенно наглым взглядом, – помощь нужна, – только глаза вернулись к моим.

– Да, – на выдохе, старательно не выказывая, как зла на его наглость. – Один совершенно невоспитанный сосед с не менее невоспитанной девушкой не дают остальным жильцам многоквартирного дома спать. Ночью! Не могли бы вы разобраться с этой вопиюще-неправильной ситуацией? Очень спать хочется! – чуть переборщила с красивостями, да и пафосно вышло, но нарочно говорить как быдло «чёкая» и «тыкая» – последняя стадия в разговоре-недопонимании.

– Не вопрос, – криво усмехнулся парень. – Эй, – за спину не оглядываясь крикнул, – как там тебя… – не особо задумываясь о тактичности и не пытаясь вспомнить имя девушки, которая у него полуголой выхаживала.

– Дина, – пропела красотка, головой к нам из комнатки вынырнув.

– Точняк, – кивнул парнишка. – Дина, со стола бутылёк жёлтенький прихвати, – распорядился, опять меня взглядом хмельных глаз бесстыже с головы до ног обшарив.

– Держи, – девица швырнула что-то соседу, а он в свою очередь мне, ещё и подмигнув:

– Я конечно не доктор, но для тебя… ВАС, – памятливо поправился, – готов на рецептик бесплатный расщедриться. Сильная штука. Если одна не поможет, пей… ТЕ… – гадёныш уже издевался над добавлением частички, – две, а надоест химию глотать, стучи… ТЕ. Я лучше в рот дам, потом оттрахаю. Гарантия сто процентная. Спать будешь, как убитая!

Вот теперь я обалдела, опешила. Меня нагло, в лицо.  Я конечно впадаю от такого в ступор, но не пожизненный. Грубость не всегда вызывает обратную реакцию, его хамство меня лишь укрепило в желании поставить говнюка на место.

– Трахалка не подведёт? – если думал, что я заткнусь и сбегу, слёзы вытирая – не на ту напал.

– Сбоев не было, – облизал меня взглядом, явно уже прикидывая с чего начнёт.

– Всегда бывает первый раз, – парировала сухо.

– Нет, точно, с тобой не случится, – пошленько хмыкнул, а у меня уже руки чесались ему оплеух дать. Никогда не выходила из себя до такой степени. Но полнейшее самодовольство вкупе с дичайшим неуважением границ не имели.

– Невоспитанный мальчик!

– Чопорная ханжа!

– Отвратительный тип!

– Занудная особь!

– Хамло!

– Стерва!

– Муд*к!

– С*а!

– Я вызову полицию!

– Или папика?

– Если тебе хочется больших проблем и порки серьёзней, могу и его!

– Мы уже на «ты»? – он явно меня переигрывал в дерзости.

– Потому что «выкать» молодому козлу, не желающему жить в мире с соседями, не считаю нужным! – отчеканила ровно. – А показательная порка тебе, похоже, станет наглядным уроком!

– С тобой готов на любые эксперименты, – продолжал глумиться, то ли по абсолютной глупости не осознавая, что и правда нарывался на неприятности, то ли по пьяни провоцировал, глянуть, на что способна или вообще мечтал о грандиозном скандале.

Один звонок! И молодого бы на части разобрали. Но, чёрт возьми, этот шаг бы мне стоил свободы. Костик не простит моего обидчика, а я лишусь возможности жить одна!

– И всё же ты гав*к! – швырнула в парня бутылёк пилюль и с гордым видом пошла прочь.

– Высокомерная с*а! – не остался в долгу сосед, и хлопнул дверью.

Я вздрогнула. По коридору прокатилась серия хлопков – соседи, все как один, послушали скандал, а теперь прятались по норам. Мда.

Он меня вывел из себя. Он меня… Аж трясло от негодования.

Но пока поднималась по лестнице, звук на площадке заметно утих.

Небольшая победа-уступка.

Что ж, видимо муд*к, но не гиблый.

Я не пошла на конфликт и парень решил исправиться.

Глава 3

POV Алия/Аля

По закону жанра, если наступила полоса чёрная, она будет тянуться сплошной. Поэтому уже у двери своей квартиры застыла, держась за ручку и матерясь на все лады.

ЗАКРЫТО! Чёрт! ЧЁРТ!!! Я забыла, что в новой квартире древний замок, который захлопывался сам. Замена по плану через несколько дней. НЕСКОЛЬКО дней! Ударила ладонью по створке, а потом устало прислонилась лбом к прохладной поверхности.

Мысли хаотично носились, потом вяло. И что толку стоять и пенять на невезение?

Я уже порядком замёрзла, поэтому пошла по этажу, прислушиваясь к тишине и звукам в квартирах. В одной голоса померещились. Робко стукнула, ощущая жуткое неудобство.

Пожилой сосед поохал, что ничем не может помочь, и дверь закрыл.

Соседка пробухтела, что стыда у меня нет.

А в третьей ребёнок заплакал – дверь захлопнули перед моим носом прежде, чем я что-то внятное сказала.

Милые соседи.

Я в бессилии постояла в коридоре и когда ничего более умного не пришло на ум, спустилась на злосчастный этаж и позвонила мерзкому соседу.

– Ну чё бл* нужно? – излюбленной фразой встретил меня в одних боксёрах. И на том спасибо.

– Топор есть? – коль уж мы здоровались-посылали друг друга, зачем повторяться.

– Я похож на человека, у кого в квартире топор?

– Ну что-нибудь, чем можно дверь открыть. Моя захлопнулась, – поёжилась, сберегая остатки тепла. Не специально, меня уже реально пробирало от холода

– Я похож на крота?

Разговор был бессмысленным, а парень явно не желал помочь.

– И всё-таки ты хамло, – в сердцах бросила и торопливо ушла, проклиная чёрную полосу. Больше ни к кому стучаться не решилась.

Уже поняла, что в доме не доверительные отношения между соседями. Нет, я их не винила в собственной неосмотрительности, но добрососедских черт ни у кого не оказалось.

На улице зима лютая. В подъезде холодно.

Мысль слизало, когда на этаже взъерошенный сосед с ломом показался. Его холод не смущал, как впрочем, и голый торс. Зато спортивные брюки надеть удосужился.

Я слишком зависла от удивления, чтобы внятно звучать.

Парнишка без лишних слов у двери остановился. Дёрнул разок, проверяя крепость косяка и с одного напора отворил дверь с деревянным хрустом и возмущённым скрипом замка.

Глянул на меня ровно, а я всё ещё отойти от вида его спины не могла, где следы от ногтей на коже светлой яркими красными полосами красовались.

– Замок менять, – бросил без лишней глумливости.

– И дверь, – согласилась благодарно.

Молчаливым жестом меня ко мне же домой пригласил.

– Спасибо, – пробурчала, но искренне, почему-то теперь руки его взглядом пожирая. Мускулистые, волосатые, властные.

– Меня, если что, Тимур зовут, – продолжал стоять парень, да взглядом прямым и откровенным таранить, словно ждал более глубокой благодарности.

Он неисправимый муд*к! Но очаровательный.

– А тебя? – не выдержал моего молчания.

– Вас… – поправила спокойно. – Алия Викторовна.

– Алия Викторовна, – вторил с тихой насмешкой. – Аля, стало быть!

– Викторовна, – добавила мрачно и упрямо.

– Ты хоть совершеннолетняя, Аль? – прищурился хитро парень.

 Подбешивал знатно, а я не любила быть не в себе. Хотя причину вопроса понимала. Я выгляжу немного моложе своего возраста, но этому скорей виной корейские корни матери. Я эдакий помесок кореянки и русского, и поэтому моя внешность часто приковывала взгляды. И естественно – мужские. Так что Тимур со своим приставанием не стал неожиданностью, скорее очередным из.

А я от этого порядком устала.

– Постарше Вас буду.

– Мне двадцать два! – не без важности хмыкнул парень и рукой в косяк упёрся меня улыбкой чаруя, а она у него была чистая, открытая и обаятельная.

Вот же. И самомнения лет на двести!

– А мне двадцать шесть, мальчик! – пояснила нарочито ровно. – Поэтому, Алия Викторовна.

– Да ну на? – не скрывал безмерного удивления. Даже рот открыл в изумлении. И разозлил страшно:

– Спокойной ночи, Тимур, – попыталась дверь закрыть, да не получилось – она лишь мягко спружинила. Я с неудовольствием глянула вниз – так и есть. Сосед ногой стопорил. А потом моей руки коснулся своей горячей. Это было так нагло, неожиданно, что я лишь холодным взглядом осадила порыв соседа продолжить знакомство более тесно.

– Ты замёрзла, – буднично брякнул парень, но руку убрал.

– Переживу.

– Ты – может быть. А тот, кто рядом? – странный вопрос и у меня не нашлось на него ответа. – Ты обжигающе ледяная, – настороженно, а затем улыбочка по губам полезла: – Хочешь, согрею?

Вот теперь терпение лопнуло, а негодование выплеснулось:

– И всё же ты говнюк! – пихнула парня в грудь и пока он приходил в себя, зло захлопнула дверь. Благо, замок, хоть и шаткий был, но зафиксировался.

Стояла, держа ручку на тот случай, если наглый тип попытается ко мне проникнуть. Сердце отчаянно колотилось, на языке лишь ругательства крутились. Я аж кипела от возмущения и страшилась, что сосед дверь толкнёт, а она рухнет, да меня придавит, ведь на соплях держалась.

– Идиотка, – в коридоре лишь досадливо прозвучало, а потом шаркающие шаги на удаление.

Остаток ночи лежала и прислушивалась к стонам и вскрикам страсти. Парнишка сменил шумную вечеринку на трахательную.

И тут я ничего не могла поделать. Как требовать тишины? Сосед не виноват, что стены и переборки такие тонкие.

Но уже через некоторое время прислушивалась.

Это было странно, особенно для такой, как я, кто секс повидал в разных его проявлениях. Но впервые слушала любовников с новым для себя чувством – не равнодушия, отвращения, а удушливого волнения.

Мне давно забыла, что такое стыд или смущение, но сейчас была свидетелем обоюдной страсти и желания, не банального траха и похоти, а именно чувственного акта, со всеми вытекающими.

Стоны, всхлипы, методичное поскрипывание, глухой смех и рычание –  это пробирало до кишок, в животе узел стягивался. Я ощущала возбуждение, которого никогда не испытывала, а между ног томительно пульсировало, словно воронка разворачивалась и мне тепла захотелось. Обычного, человеческого тепла. Мужского тепла и внимания!

Впервые за всё время, что себя помнила, я положила руку на промежность и даже чуть вздрогнула, когда острые ощущения прокатились по телу.

***

С утра пораньше пришлось озадачиться заменой замка и двери, хотя планировала это потом. Вызвонила фирму, где заказывала дверь, уточнила могут ли срочно доставить. Мне повезло – она уже была в наличии, и к обеду проём в мою квартиру закрывала новая двойная металлическая дверь с мощными, сложными замками.

А пока прибиралась, успела с соседями переговорить.

Оказывается, таких вечеринок у Тимура раньше не было. Парень хороший, а вот эту неделю что-то зачастил. Ругаться с ним никто не хотел, но и такого поведения прощать не собирались, уже составляли дружную жалобу, а на мой вопрос: «Не проще ли вызвать участкового? Или полицию?» – милый сосед отмахнулся: – «И до них дойдёт. Сначала порка общественностью и ежели не одумается… Будут проблемы сильнее – квартира всё же не в его собственности. Снимает. Вот тогда тяжёлая артиллерия пойдёт в ход».

Как по мне – один звонок и парень будет тише воды, ниже травы. Но я в доме новенькая, поэтому была готова чуть потерпеть.

И послушать других.

Костику о злоключениях не говорила. Сосед хоть и раздражал, но неприятностей от Доровского ему не желала.

– Ли, – так любил меня называть Константин, когда намечалась встреча, на которой я была обязана быть. Вот и сейчас Доровский в трубку бросил короткое, – будь к шести готова.

И я была, но удивилась, когда вместо ресторана или гостиницы, остановились возле ледового комплекса.

Я молча проследовала за Доровским внутрь, а он прямолинейно шагал и даже охрана его не остановила. Мои каблучки звучно отстукивали шаг, я едва поспевала за Костиком, ведь он меня за руку держал.

Когда двери распахнулись, мы оказались в прохладе ледового катка, где, прорезая коньками лёд, с щелчками клюшек, клацаньем и грохотом столкновений между собой и ударами о бортики, катались хоккеисты. Крупные, массивные, экипированные.

Крики тренера и свист часто вклинивались в нагромождение звуков. Я не любила громкие звуки. А здесь одни таранили другие, смешиваясь в жуткий оглушающий гвалт. Резкие свистки, механические гудки, грохот, скрип – всё это било по нервам.

Я не пуганная, но с непривычки было очень некомфортно.

Затравленно огляделась в поиске, куда бы спрятаться. Но с удивлением поняла, что такого места здесь нет. Пустые зрительные места и только возле бортика топтались несколько мужчин, как понимаю, тренерский состав и пару хоккеистов в экипировке, шлемах – они сидел с клюшками, глядя на других игроков, гоняющих по льду.

– Ли, мне нужно решить несколько вопросов и посмотреть игроков, – расщедрился на объяснение Костик, проведя на вип-трибуну, откуда был замечательный вид на каток. – Не скучай, я скоро! – поспешил на первую линию к мужчинам.

– Бл*, Бутузов! – полноватый, невысокий мужчина, предположительно тренер, выругался в сердцах и от бессилия рукой махнул, обращаясь к кому-то на катке. Да и вообще, мужчина часто плевался, грозил, подбадривал и распоряжался сменами.

Это тоже очень громко происходило. Грохот, лязг, скрип, щелчки. Бедные бортики вздрагивали, поскрипывали, когда много килограммовые парни через них перепрыгивали, пока другие в проём для отдыха закатывались.

Я совершенно далека от спорта, но не глухая. Разговоры Константина насчёт вложения средств в местный клуб уже слышала, но это было как бы между прочим.

Но Доровский скорее по веянию моды решил владеть спортивным клубом, чем это была его мечта, к которой шёл долгие годы.

Спонтанно. Прихоть. Игрушка. Очередная блажь.

У кого-то есть футбольный клуб, зал борцов, теннисный корт, стриптиз-клуб, а вот Костик решил хоккеистами поиграть.

Доровский влился в ряды тренерского состава и со всеми обменялся рукопожатиями. Мне было не интересно следить за снующими по льду игроками, яростно толкающими друг друга и порывисто клацающими клюшками по льду, как и смотреть за обменом любезностями мужиков-тренеров, поэтому увлеклась телефоном.

Тем более полазить в сети было кстати – нужно выискать для нового занятия в Арт-студии задание. Я обещала нечто, чем удивлю группу и  просто обязана это сделать. По крайней мере, заинтересовать!

Изучала уроки в других студиях, просто занятные картинки и редко поднимала глаза на каток или реагировала на крики. Не особо вслушивалась и всматривалась, но вздрогнула, когда оглушил механический гул. Звучал дольше обычного.

Игроки стали обмениваться дружескими хлопками, улыбками, хотя несколько секунд назад мне казалось, что они готовы друг друга убить, ну или размазать по бортикам.

Тренер что-то говорил им негромко и бормоча, а потом дал отмашку и толпа потекла прочь с катка.

Да неужели?! У меня появилась радостно предчувствие, что это заканчивается и скоро я…

– Ли, – Костик нетерпеливо махнул, и мне пришлось покинуть своё место. Порядком устала от ничего ни делания, слегка промёрзла, ибо одета была не для катка, значительно оглохла и конечно с большим удовольствием провела бы время в студии или дома, обдирая обои на кухне!

Но вместо этого с формальной улыбкой остановилась возле Доровского. Он был в компании разномастных мужчин: в спортивных костюмах и деловых.

– Милая, у меня есть важный разговор, – кивнул так, словно этим было всё сказано. – Тебе придётся немного побыть здесь.

Это не был вопрос или предложение – так будет, даже если взмолюсь меня отпустить домой.

– На коньках когда-нибудь каталась?

Я с недоумением глянула на пустеющий лёд. В этот самый момент на него выехал игрок. В одиночку покатил с клюшкой ведя шайбу и хлестким ударом отправил её в ворота. Аккурат со шлепком упавшей на лёд шайбы, вздрогнула:

– Нет, и не особо…

– Всё бывает в первый раз, – кивнул Доровский, упреждая мой категорический отказ. – Тебе будет полезно немного размяться, да и развлечения ради, – опять этот тон «мне не перечат!» Костик управлял моей жизнью ровно половину. Тринадцать лет! А до того, ни моя настоящая семья, где отец всё время пропадал на работе, чтобы обеспечить семью, ни болеющая мать, ни конечно же, её брат с многочисленной роднёй не могли позволить такой роскоши, как катание на коньках.

– Саныч, – обернулся к тренерской бригаде Доровский и тот самый невысокий полноватый мужчина среагировал на клич. – Найдёшь кого-нибудь, кто мою помощницу прокатит по льду? Коньки в прокате вроде у вас есть? Тридцать седьмой.

Мужчина нахмурился, почесал затылок, потом метнул взгляд на одиночку на катке:

– Не вопрос, сделаем, – отмахнулся, а я не верила своим ушам.

– Кость, – протянула мягко. – Да я так посижу, а коньки – совсем не моё.

– Ерунда, – отрезал Доровский и чмокнул в щеку, – порадуй меня, – с явным подтекстом, что лучше не перечить.

И я сдалась.

Несколько секунд провожала спину Костика, который с двумя другими мужчинами отдалялся в сторону прохода в крыло персонала и администрации. Тяжко вздохнула и только потом среагировала на: «Я чё девка на выданье?». Моё негодование мысленно нарушил знакомый голос с вызовом.

Быть не может?!

Глянула на игрока, снявшего с головы шлем.

Бритоголовый, злющий… Сосед! Стоял перед тренером и с гонором выговаривал своё «фу».

– Товар! – был резок тренер. – И как кобыла, если будет нужно, и зубы покажешь и крупком повертишь! – жёстко чеканил мужчина, грозно  тыча пальцем в парня. – И покатаешь на себе, если будет отдан приказ!

Мне совсем не нравились его слова, но это была грубая правда жизни. Мы все для кого-то или в меру обстоятельств – товар.

– Я, бл*, в хоккей играю, а не… – не договорил Тимур. Саныч его за грудки подтянул к себе, не смотря на невысокий рост, выглядел очень внушительно:

– Захочешь играть, рот закроешь, – отчеканил холодно. – Скажут, катиться, поверь, помчишься, – безжалостно стегал реалию жизни. – Жрать захочешь…

– Я играть хочу, – махом освободился Тимур от хвата, но без желания драку затеять, а так, гонор выказывал. – А не с детьми кататься или за всеми лёд прибирать!

– А вот это не тебе решать с кем, когда и где. Радуйся, что вообще тебя подобрали, щенок! – это тихо. Услышала только потому, что на катке уже была оглушающая тишина, поэтому даже такое, едва озвученное шелестом, до меня и долетело. – С твоей травмой. И заслугами. – не договорил, пальцем в лоб Тимуру ткнув так, что парень чуть отшатнулся.

– Да понял я, – взбрыкнул парень, но не буйно, а так, как обиженный ребёнок, которому правду нелицеприятную открыли. Он злился, но понимал, что не прав, только это признать было выше его сил.

– Дуй за инвентарём, – махнул в строну выхода Саныч. – И помоги помощнице БУДУЩЕГО ХОЗЯИНА КЛУБА, – выделил для особо непонятливых, – немного приобщиться к хоккею, – размазал поручение. И это явно было для моих ушей. Вот тогда сосед меня и увидел. Я не знала, что сказать и как сбежать, а он просто застыл.

– Тим! – воззвал тренер с нажимом. – Время идёт! Ключ от проката на вахте. Тридцать седьмой, – подивил памятливостью. – И покатай девушку, чтобы не скучала.

Это было лишним. Я в отчаянье осталась стоять у бортика и смотреть на опустевший лёд.

Глава 4

POV Алия/Аля

– Ты меня преследуешь? – колючесть в голосе Тимура выдернула из задумчивости.

– Не прибавляй себе значимости, – с неудовольствием покосилась на парня, а потом поморщилась, наткнувшись на коньки, соединённые шнурками и перекинутые через плечо Тимура. – Может, не надо?

– Моё дело предложить, твоё отказаться! – бесстрастно. – Но если надумаешь, – легко стянул и к ногам моим бросил, – лови!

Он точно подметил, не горела я желанием. Не хотела, но просьбу Костика, которую завуалировал заботливым вниманием, игнорировать было нельзя. Тяжко выдохнув, села на ближайшее сидение и нехотя стала переобуваться, нет-нет, да и поглядывая на каток, где Тимур с клюшкой продолжал отрабатывать броски.

Смотря на то, как ему лихо удавалось скользить по льду и шустро менять направление, вроде ничего сложного.

Обулась, неприятно отметив, что коньки внутри были грубые и жесткие. Завязала, как получилось и встала – меня качнуло обратно. Неожиданно. Мерзкое ощущение дискоординации, хотя стараешься держать равновесие.

Когда встала второй раз, стараясь не упасть, заметила, что Тимур надменно наблюдал за моими жалкими попытками дойти до проёма в бортике и оказаться на льду. А ещё мне было очень холодно. Не ожидала я столь долгого сидения в прохладном помещении. И если короткая шубка спасала от онемения верхнюю часть, то капрон и короткое платье, благо не обтягивающее, а чуть свободное, – отнюдь!

– Нахрена одевать на каток вот это? – мою мысль о неподходящем виде озвучил сосед, стопорнув напротив проёма и мотнув головой, всем видом изображая непонимание.

– Я не знала, что мне грозило катание, – буркнула, когда очередная попытка всё же увенчалась успехом и я докостыляла до входа на каток. Тимур меня окинул странным взглядом, не то сочувствия, не то брезгливости.

– Ног не жалко?

– Очень, они у меня одни.

– Сядь, – кивнул на ближайшее сидение.

Я с недоумение оглянулись. Это что, мне обратно?

– Если не хочешь голеностоп сломать и мозолей нахватать.

Веско.

Подчинилась, с удивлением наблюдая, как Тимур ловко ко мне заскочил, в пару шагов рядом оказался. Встал на колено, взял мою ногу, быстро развязав шнурок.

– Чё, реально? – озадачено глаза поднял.

Я не знала к чему была фраза, поэтому молча ждала пояснения:

– Без носок? Твой мужик тебя покалечить хочет?

О любви Костика к принуждению и подчинению даже под пытками не рассказала бы, но то, что парень вот так в лоб спрашивал, поразило. Да и не думаю, что сейчас был подтекст «секс». Видимо Тимур у меня ассоциировался с сексом, вот и мысли скатывались не туда, куда нужно.

– Бл*, – мотнул головой парень. – Дело ваше.

И продолжил затягивать шнурки туже.

Я дышать боялась, потому что теперь меня сбивали с разумной мысли прикосновения: торопливые, но неспешные, ловкие, аккуратные и обжигающие в тех местах, где касался моей кожи.

– Всё! Готово! – поставил на пол мою вторую ногу и выпрямился.

Туго. Очень, хотя, признаться, так я лучше чувствовала стопы.

– Теперь можешь иди, – двусмысленно обронил и кивнул на проём к катку. Я сделал вид, что его посыла не услышала – так проще избегать ругани на пустом месте. Встала, но ступить на лёд не решилась. Если я на твёрдом, не скользком покрытии себя ощущала не очень устойчиво, какого будет там?

– Мда, – кисло брякнул Тимур и протаранил меня со спины плечом, выходя на каток. Шагнул, без видимого усилия – будто не на коньках, а в удобных ботинках, не на льду, а на асфальте. Очень манёвренно, в прокате, повернулся ко мне лицом:

– За бортик держись, – ткнул, как идиотке на пластиковую стенку по периметру ледового покрытия, – и вдоль походи. Может твоему папику этого достаточно будет?

Уязвил, гадёныш!

Не собиралась просить со мной нянчиться, да и он не особо горел для галочки прогнуться. Отвернулся и продолжил гонять шайбу по катку.

Собравшись с силами и держась за край бортика, шагнула.

Даже не хочу думать, как смотрелась. Хуже, чем пьяная и неадекватная. О катании речи не шло, я банально думала, как бы не упасть, а лёд так и норовил из под лезвий выскочить. Поэтому судорожно держалась за бортик и, как калеченная, медленными шажками…

– Тим! – окрик Саныча, очень некстати прозвучавший, заставил меня вздрогнуть, лёд – всё же ускользнуть из-под коньков, но благородно подставиться под мой затылок, копчик, спину и шатким ногам.

Ухнула со сдавленным стоном.

Больно! Аж звёзды из глаз.

– Чёрт! – проскулила секундой погодя, едва не заплакав.

А Тимур даже бровью не повёл на меня, зато нехотя обернулся к тренеру:

– Да?

– Это, бл*, чё за херня? – развёл руками Саныч и красноречиво метнул на меня взгляд.

Мне даже обидно стало. Я, вообще-то, почти подвиг совершила.

Теперь и Тимур на меня покосился:

– А чё не так? – в свою очередь клюшкой махнул. – Отдыхает.

– Я тебе устрою отдых. Ещё на пару месяцев. Чтобы мимо сезона, понял? – с угрозой плевался Саныч. И Тимур меня одарил убийственным взглядом – не закопает, так льдом зальёт и уже в нём закатает!

Зло к бортику качнулся, по ходу шайбу подобрав. Инвентарь бросил за пределы катка и, с явным неудовольствием, ко мне проехался, чуть ли не у самого лица коньками по льду скрежетнув. Я ещё лежала, пытаясь сообразить, как бы встать – чтобы не позорно, ну и менее болезненно для отбитых частей тела. Да и вообще, не сильно-то и хотела продолжать этот цирк.

Коньки – не моё! Точно!

– Иди, катать буду, – протянул руку парень. И прозвучало это невыносимо пошло, а если учесть кривую усмешку на красивом, дерзком лице, не сомневалась, он и не пытался звучать невинней. Специально провоцировал.

Руку не приняла. Сжав зубы, поднялась, как вышло, и в данный момент мне было уже плевать, как на это смотрел парень.

У меня было чувство гордости и собственного достоинства, и несносные мальчишки не пошатнут моих принципов!

Отряхивалась, с прискорбием понимая, что деваться некуда. Я на льду – то есть и так, и так придётся шаги делать!

– Ну же, – вызывающе насмешливо поманил к себе обеими ладонями Тимур, – или опять боишься упасть? Не так устойчиво, как по жизни, в постели с «кошельком»?

На этом опять запнулась, а ведь была одной ногой к нему.

– У тебя комплекс неполноценности? Бывшая обидела? Бросила из-за более богатого и успешного? А может просто из-за более милого и обходительного?

– Ага, – хмыкнул Тимур. – Почти, – но судя по тону, я не угадала.

– Ты неисправимый муд*к!

– А то, – продолжал глумиться парень. – А ты очередная красотуля одного из… Сегодня тебя покатать, завтра другую. Не вопрос!

– И даже не буду пытаться переубедить. Мне глубоко плевать, что ты обо мне думаешь. Для меня ты тоже очередной незнакомый и мерзкий мальчишка с переизбытком спермы в башке.

– Круто! – кивнул Тимур, совершенно не выказывая обиды. – И раз уж мы разобрались, что думаем друг о друге, давай, я тебя БЕСПЛАТНО покатаю.

Повезло, я успела зацепиться за край бортика, а так бы опять грохнулась.

– Тебе обязательно быть говнюком?

– А тебе высокомерной сукой?

Я отвернулась. Чего не хватало – ругаться с невоспитанным хамом.

И с гордым видом пошла опять вдоль бортика. Коряво, неуверенно, небольшими шажками и оскальзываясь. Уже проклинала Костика и его порыв приобрести хоккейный клуб. Лучше бы пляж. На острове! Потому что корова на льду – это про меня! И ноги тряслись. От страха упасть меня реально колотило. А ещё молодой циник подбешивал знатно. Он за мной наблюдал, это каждой частичкой кожи ощущала. Смотрел с насмешкой и презрением.

Ну и пусть! Мне на него плевать!

– Да ты сама грация! – продолжал язвить сосед.

Я уже мечтала, чтобы он заткнулся. Но при этом, если честно, совершенно не желала ссоры. Поэтому игнорировала!

Мне дали задание. Я хотела максимально безобидно для себя его выполнить. Костика злить не хотелось, Тимур, глупый мальчишка, просто не осознавал на какие неприятности мог нарваться! Уж кого, а Доровского выводить на эмоции не стоило. За столько лет я это выучила на «отлично».

Я могла и характер показать, и даже покапризничать, но только когда он мне это дозволял, или если была ролевая, которую он желал видеть в своём домашнем театре, где воспринимал лишь свои заморочки и прихоти. Любого, кто бы его захотел переиграть – убирал быстро, холодно и безжалостно.

Мне пока везло. Я была пока любимой игрушкой, но не сомневаюсь – он меня сломает на раз, если посчитает нужным. И выкинет, если решит, что так необходимо!

Поэтому мелкие словесные кусания соседского мальчика, глупо полагающего, что мне есть до него дело, просто не слушала. Не слушала ровно до момента, пока он со скрежетом коньков передо мной не оказался:

– Ты реально никогда не каталась?

– Нет.

Он нахмурился. Впервые не было насмешки, безмерное удивление. Я уже собиралась парня сдвинуть с пути, как он протянул ладонь:

– Руку давай.

И так посмотрел мягко и дружески, что я, не думая огрызаться, послушно вложила свою ладонь в его. Чёрт его знает, что случилось – переклинило, наверное, но скорее я утонула в серости его глаз.

– Ты всегда такая ледяная? – Оказавшись ближе, чем раньше и действуя волнительней, чем следовало бы, перехватил за ладони удобней, опалив своими горячими. – Как лёд, – почему-то его тембр скатился до едва слышного и интимного. – А лёд я люблю… – Взгляд помутнел. Глаза потемнели, дыхание участилось. И губы его, такие чётко вычерченные, завораживали.

Очнулась лишь когда была на середине катка, а Тимур меня плавно утягивал дальше. Он очень красиво катился спиной, держа меня за руки. И почему-то  в глаза смотрел глубоко и вдумчиво. Словно сказать, что-то важное хотел и всё никак не решался.

Это было как гипноз.

Не знаю, сколько он меня вот так возил, но поймала себя на том, что уже выполняла его какие-то тихие поручения.

Тимур подсказывал, как лучше толкаться:

– Ногами перебирай: левой, правой… – он ехал изящно и скоординировано. А я – неуклюже: то запинаясь, то шатаясь, то не поспевая. Но уже не стыдилась и не краснела.

Оказалось, когда не грубил и не хамил, Тимур был до невозможности милым. Настолько хорошим, что я, потонув в серо-зелёном болоте его невероятно красивых глаз, беспрекословно выполняла любые глупости, вроде «прокатиться на одной ноге», «с одной рукой, толкаясь вперёд».

Он искуситель. Очень опасный и коварный, умеющий расположить, если того пожелает! Мне даже стало неудобно за то, что я парня в штыки взяла. Ругала, на место поставить хотела.

Обходительный и внимательный, если рот по делу открывал и не дерзил без причины.

Хотя почему без причины? Причина – я! Я его почему-то раздражала. То гулять ночью не позволила. То попросила дверь взломать. На чаёк не пустила, а вот теперь ему бы домой ехать или с командой тусить, а вместо этого он со мной нянчился.

Так что, причина на лицо!

Поэтому уже третий раз с момента нашего столкновения, я прониклась к мальчишке благодарностью. И даже другими глазами смотрела.

Красивый парень. И лицо, и фигура. И его наглая причёска мне нравилась, до дикости хотелось ладонью провести по короткому ёжику, проверить колючесть.

Видимо, я всё же была под гипнозом, потому что очнулась, когда Тимур притормозил:

– Ну же, доверься, расслабься, – едва слышала шёпот, его грохот моего сердца заглушал. Ох, нехорошо я себя чувствовала. Неправильно. Опасно. Я страшилась прикипеть к кому-нибудь и тем более мне друзья-парни не нужны! Ничего путного от таких отношений не будет. Не может быть между мужчиной и женщиной дружбы – только отношения! Либо никакие, либо интимные! Этому меня жизнь научила!

– А теперь сама попробуй, – протаранил поток тягучих мыслей голос моего учителя.

– Тимур, – не на шутку испугалась, когда он разжал пальцы и беспечно от меня откатился.

– Блин! – я в ужасе попыталась ухватиться за него, сосед ведь вроде руки мне протянул. Но в последний миг убрал, и я, нелепо протанцевав, ноги вперёд, назад, истерично «вжик, вжик» по льду перебирая лезвиями, – опять с глухим стуком ухнула на каток.

Больно, холодно. Перед глазами сноп искр. Расплывалось всё: потолок, лампы, а потом надменное лицо соседа нависло:

– Нравится лежать? – кривая усмешка по губам скользнула. – Привычка?

Ничерта в нём не ошиблась!

– Ты говнюк! – Проскрипела сквозь сжатые зубы. – Правильно тренер тебе место указал. Ты не спортсмен и даже не мужчина! Мальчишка вздорный, испорченный, на прихвате, – зря наверное, но ужалить его хотелось.

– А ты – девочка! На разок и за дёшево! – Просопел злобно, как карапуз, которого обидели.

И я выдавила из себя фак.

– В себя засунь и по-ёрзай, может оргазмёшь и подобреешь, – гадёныш на язык был злее и более находчив. – Если не поможет, моё предложение в силе – заходи, я своим неплохо владею.

– Муд*к! – я устала с ним воевать. Он меня бесил! Сильно-сильно.

– Су*ка!

– Ну, как у вас дела? – голос Костика вклинился в наше многоговоряще-повисшее молчание, пропитанное ненавистью.

– Ли, ты почему лежишь? – улыбнулся по-мальчишечьи Доровский. Меня задело, что его ЭТО забавляло!

Но ответить не успела, только села на льду, как Костика окликнул какой-то мужчина: «Константин Игоревич!», – и он опять ввязался в разговор.

Тимур, выдавив желчную ухмылку, протянул руку «помощи».

Не желала принимать, даже отмахнулась, но он тоже выделялся особой упертостью – поймав за ладонь, без галантности дёрнул к себе. Вот так я почти в него впечаталась, позорно ойкнув, потому что ноги уже плохо слушались и задница порядком замёрзла.

Только выбраться из его рук не смогла. Смотрела на соседа, чётко осознавая, что его уже люто ненавижу, но вместо откровенной вражды повисло идиотское молчание. Он странно на меня глядел, очень странно, и это сбивало с мысли. Я не привыкла к такому. Меня нельзя поймать врасплох, а рядом с этим парнем – терялась.

Смешно и дико, ведь я мужчин хорошо знала и умела находить ключик к любому. К любому, но не к этому скверному, дерзкому хаму. Тимур пока не поддавался моему пониманию. Он был другим.

И это невыносимо раздражало.

– Ты реально обжигаешь, – едва слышный голос прошёлся щекотливым шуршанием по коже. И взгляд Тимура продолжал смущать – до глубины души проникал задумчивостью и желанием.

Было рот открыла пригрозить, чтобы впредь не смел меня трогать, тогда и обжигать не буду, как он выбил почву из-под ног:

– Так вот ты какая, Снегурочка, – руки мои к губам поднёс и дунул, грея дыханием.

Секунду таращилась в шоке на парня, а потом ударила. Получилось оглушающе громко – даже эхо пролетело по ледовому дворцу.

– Никогда Так Не Делай, – нарочито тихо и вкрадчиво, с тайной угрозой, и не сводя с Тимура пристального взгляда.

– Ли? – Костик прервал разговор, как понимаю, из-за пощёчины, поэтому смотрел расстрельно. – Он тебя обидел? – гневный взгляд на меня и тотчас на Тимура.

Дело могло вылиться в более крупные разборки, поэтому качнула головой:

– Он меня не поймал, хотя сказал, чтобы доверилась! – отрезала, кое-как дохромав до ближайшего бортика. Парень заслуживал порки, но не от Доровского. Этот Зверь меры не знал, мог и убить. Для убийства – борзоты и наглости парня маловато. А тема «доверия» у нас с Костиком болезненная и важнейшая. Я знала, что он меня поймёт.

– Если я тебе дорога, – поравнявшись с Доровским, пока он раздумывал, обманываю его или нет, – не заставляй меня больше стоять на этих жутких коньках!

Не знаю, что прочитал на моём лице, но вся тьма с лица сошла. Он открыто засмеялся:

– Лия, как по мне, ты себя недооцениваешь. Пару уроков и будешь стоять уверенно!

Глава 5

POV Алия/Аля

– Он тебя специально толкнул? – Мы ехали в машине. Я бесцельно смотрела в боковое окно на вечерний городской пейзаж. Дома, витрины, огни, люди, машины.

– Кто? – не сразу поняла, хотя всё ещё вела молчаливую перепалку с хамоватым соседом. Я не импульсивна, но он делал из меня бешеную и злую. Я ведь никогда не поднимала руки на человека в жизни. Секс – не в счёт, тут есть момент игры! В жизни, как бы больно мне не делали, какой бы унизительной не казалась ситуация, рукоприкладством не занималась.

А Тимур – ошеломлял, раздражал и волновал.

Это ведь неправильно! Нельзя было допускать кого-то в своё сердце и, тем более, позволять такую роскошь, как вестись на провокацию молодого гадёныша! Он глупый. Дерзкий. Любит вызов, считает себя звездой.

И пусть! Мне нет до него дела. И слушать его больше не стану. И видеть не желаю. Специально буду игнорировать, если случайно встретимся.

Да, так и сделаю!

– Тимур Бажов! – ровно смотрел на меня Костик, но я остро ощутила его интерес к ситуации.

– Мальчик на катке? – для вида уточнила, придав голосу равнодушия.

– Он самый, – едва заметный кивок, но взгляд пристальный.

– Нет, я упала, – без лишних эмоций мотнула головой, – потому что лёд и коньки – не моё!

– Но он тебя не подстраховал, – допытывался Доровский.

– Не уверена, что мог и успел бы, – решила смягчить момент, – но обещал и не сделал!

– И ты его ударила? – подозрительно прищурился.

– Он улыбался, прекрасно зная, что мои ноги в коньках неуправляемы! – значимо пояснила. – Мне стало обидно, – дёрнула плечом – это было правдой.

Такое оправдание Доровский принял.

Но потом мне всё равно пришлось отрабатывать, вернее – стать громоотводом приподнятого настроения. Костик даже кончил в меня, постанывая и заставляя смотреть какие-то отрывки из матчей по хоккею. Меня это совершенно не заводило, а вот воспоминание «Тимура на катке» прогнало волну странного томления.

В струю.

Костик заметил мою отзывчивость и отнёс её на свой «божественный счёт» и конечно же «хоккей», способствовавший разогреванию меня.

Вот и хорошо!

Не убеждать же в обратно и не рушить надежды любовника! Это чревато. А так, подыграла и даже немного получила удовольствия. Пусть не кончила, зато впервые за всё время ощутила некоторое неудовольствие из-за неудовлетворения, которое меня продолжало волновать.

– Ты была сегодня огонь, – по заднице шлёпнул Доровский, собираясь в душ.

Что же, у нас намечался новый период – секс-спорт. Надеюсь, не затяжной! Спорт – не моё.

А потом повезло и серия «срочных» звонков освободила меня от продолжения. Мне великодушно позволили уехать домой. Хотя стандартное: «Малыш, можешь остаться, знаешь ведь, не гоню. У тебя там полная антисанитария» – прикрыв ладошкой трубку, торопливо отчеканил Костик, очень спеша договорить со звонившим.

Такси не позволил взять. Пришлось ехать с Рамазаном. Его молчание так громко звучало, что почти оглушало. Хотя, наверное, это сердце билось, когда ощущала пронизывающий взгляд через зеркало заднего вида. Недобрый, пристальный. Аж до кишок пробирало.

Я заторопилась выйти из машины, но Рамаз меня решил проводить и даже брошенная фраза: «Я сама», – его не остановила.

Он вообще меня не слушал. НИКОГДА. Вот и сейчас под локоть взял и, как провинившуюся подружку, в подъезд затолкал. В лифт. И даже у порога квартиры не смогла от него избавиться. Он меня к себе дёрнул, нависая мрачной горой:

– Не знаю, что в тебе такого, что мужики голову теряют, – одна из самых длинных фраз, что слышала от него. И это до икоты пугало. – Но умная сучка бы уже поняла, что трахаться лучше с нужным. Ещё раз парня возле тебя увижу, – и жест большим пальцем по горлу. – Мне по херу какая он звезда!

Видимо, я недосмотрела и этот козёл был свидетелем нашего катания с Тимуром. Тогда странно, что он не увидел нашей обоюдной ненависти и заострил внимание на выдуманной симпатии.

– Мне тоже! – ощерилась я и, махом освободив руку от хвата, схоронилась в квартире. Благо чудовище ко мне не рвался. Заскочила, дверью хлопнула и торопливо на несколько оборотов ключа затворила.

Долго стояла, прижавшись спиной к двери и слушая шалый бой сердца.

POV Тимур

Су*а! Давненько таких не встречал. Я вообще парень сговорчивый и компанейский, с любой тёлкой общий язык нахожу, особенно, когда на неё стоит. Да и особо не запариваюсь – привык, что сами запрыгивали, а тут. Как ёжик колючая.

Язык острый. Лицо надменное. А глаза. Такие странные, необычные, как у лани. Нереально красивые: крупные, хотя разрез сразу выдавал в ней помесь с Азиатами.

И взгляд глубокий, умный, и, сук*, осуждающий.

Это знатно бесило. Не любил, когда в мою душу лезли. Всё, что нужно – на поверхности держал и другим позволял видеть. А туда, внутрь, никого не пускал! НИКОГО!!!

А эта высокомерная стерва только одним взглядом проникала. Психолог херов! Комплексы у меня отыскала сразу! То же мне, Фрейд в юбке! И говорила так снисходительно, как бы заранее прощая нерадивого пацаненка с высоты своего полёта.

Сук* надменная! Я знаю такую породу – уже встречал. И раскусывал! И жизни учил! А эту. Увижу – мимо пройду!

Выбесила!

***

Второй день пашу на износ, усиленные тренировки как на катке, так и в свободное время дома. Мне нельзя терять форму. Я должен попасть в основной состав, хотя Саныч ворчал, что с моей травмой мне бы ещё полечиться.

А я уже устал доказывать, что готов! Что восстановился, а если мне не давать сыграться с командой, то как я могу влиться в состав?

Скоро серия матчей – важный турнир. К этому нужно быть готовым! Бл*! Просто дайте выйти на каток!!!

Зло бежал последние метры до подъезда. Теперь каждое утро, ни свет, ни заря, выходил на пробежку. Зима-осень-весна-лето – похрену. Физру нельзя терять, поэтому бутсы с шипами на ноги – и погнал!

Тропу к подъезду перегородила грузовая машина с раскрытыми задними дверцами. Странно, кто это в такую рань и что перевозил?

Бочком, между заборчиком палисадника и дверцей машины протиснул, потом между спорящими грузчиками. По ступеням подъезда, заметив, что уже косяк дверной повреждён.

У лифта парень не русский, бурча под нос, сражался тумбой со створкой кабинки.

Я равнодушно оценил грузчика-неумеху и до своего этажа по лестнице погнал.

Вещи стянул. Ещё нагрузку физическую добавил – несколько серий-подходов: турник/подтягивание-пресс/турник/подтягивание-пресс. Когда норму сделал, с чувством выполненного долга, пошёл в душ.

Уже бродя с чашкой воды по кухне, прислушался к возне соседей. Судя по топоту и грохоту – этажом выше. У высокомерной лани. После очередного грохота раздалось её подвывание. Мужские голоса. Спор, вот-вот грозящий в откровенную ругань перейти.

Сразу вспомнился дверной косяк и сражение грузчика с лифтом.

Черт его знает, зачем, но я пошёл узнать, что там такое.

Уже в коридоре наткнулся на груды старой мебели, вполне пригодной для использования. Дверь в квартиру Алии была открыла, раздавались недовольные голоса:

– Вы мне дверь повредили! – выговаривала соседка.

– Это… Случайно! – с наездом один из грузчиков.

– А мне что теперь? – негодовала Аля. – Дверь новая!

– Так и теперь ей осталась! Подумаешь, чуть вмятина, – удивлял наглостью и простотой нерусский. Перешёл на тыр-мар-тар-бар язык и очень агрессивный. Ещё и активными жестами подкрепляя свою тарабарщину.

– Э-э-э, – мне надоел цирк. Тем паче, мужики зарвались. Были не правы, а вели себя так, словно провинилась Алия.

– Тон убавили! – рыкнул на грузчиков. Завидя меня, мужики сразу присмирели, а соседка метнула чуть благодарный взгляд.

– Что за грохот? Что за возмущение? – не отпускал ситуацию. – Позавтракать невозможно!

– Простите? – вместо мужиков выдала Алия. Это было не виновато, скорее как «да ну на?!»

Вот на хер лезу, если ей помощь не нужна? Еле переборол желание плюнуть, и опять на мужиков глянул:

– Вы, бл*, пока тащили мебель, полдома разрушили. Это кто будет восстанавливать? – перешёл в наступление. Потом, как можно терпеливее, у соседки уточнил:

– Они всё сделали, что должны были?

Алия смотрела на меня несколько секунд и шумно выдохнув, мотнула головой:

– Я просила мебель старую выкинуть! Они её не разобрали. Решили вынести так. СЕБЕ забрать! – припечатала недовольством нерусских. – И повредили мою дверь, – махнула нервно на новую двойную металлическую дверь. На внутренней створке почти в центре и впрямь была хорошо заметная вмятина. – А ещё не собрали новую, хотя я оплатила транспортировку и сборку! – разложила по пунктам и даже пальчики изящные загибала.

– Э, ну что ты на нас наговаривать? – всплеснул руками тощий и наглый.

– Это же ваша контора! Магазин! – упрекнула соседка. – Вот накладная! – Зло с коридорной тумбочки схватила листок с прикреплённым чеком и тряхнула им.

– Но не наша работа! – упирался второй грузчик, тот, что полнее.

– Тогда зачем мне мебель, если она не собрана? Я не умею собирать, поэтому и просила всё и сразу!

– Мы что, виноваты, да, что сборщик болеет? – умиляли наглостью грузчики.

– А ну умолкли! – я уже был сыт по горло балаганом.

– Звони в их фирму, узнавай, что и как. А со старой мебелью я сейчас разберусь, – велел спокойно, потому что орать на баранов бессмысленно. Да и что они могут? Если уж мебель дотащить до квартиры – проблема, то заставить их собирать, аукнется поломкой новой мебели!

– Они её уже большей степенью вынесли, – удручённо буркнула Аля.

– Гляну, – обронил и заглянул на кухню. Частично к ремонту подготовлена. Голые стены, обшарканные полы и пустота, если не считать плиты керамической и высокого холодильника близ мойки и последнего из кухонного гарнитура шкафчика с отбитой дверцей.

За ним-то и протиснулся грузчик покрупнее:

– Я быстро, – чертыхаясь, поднял предмет мебели и поковылял на выход. Я лениво уступил дорогу, обшаривая взглядом кухню, а из комнаты негодование Али звучало:

– Что значит задерживается? Мебель была заказана две недели назад! Сборка оплачена… – и бла-бла, заново и по кругу. – Я на вас претензию напишу. И на возмещение денежных средств! – угрожала соседка невидимому оппоненту. – Всё, спасибо! Мне больше не нужны ваши услуги! Я зафиксирую все огрехи ваших грузчиков! – довольно ровно и деловито заявила. – Есть свидетель и он готов подписаться, что именно ваши работники… – звучало грозно и решительно, хоть и смехотворно. Даже улыбнулся – тощая Аля, воинствующе сверкающая глазами.

Высокий хвост, футболка, открывающая одно плечо. Лосины и те самые мохнатые тапочки! Давненько такого прикида не видел.

Тон соседки ужесточался, она кидалась пустыми угрозами, раскладывая своё неудовольствие по пунктикам. А потом зло выключила телефон.

Мне нравилась такая ярость в её карих глазах!

Нет, теперь она не милая лань. Она…

– Какую мебель ещё выносить? – опять сделал попытку выказать воспитание и желание по-соседски подсобить.

– Э-э-э, – между нами вклинился тощий грузчик, – нам бы ещё старую ванную забрать.

– Да вы издеваетесь? – шикнула Алия. – Вы мне старой мебелью чуть квартиру не разгромили! Если ещё и за ванную возьмётесь, мне потом нечего ремонтировать будет! – горячая штучка. Такой под руку лучше не попадать. Ха, я уже испробовал затрещину в её исполнении. До сих пор щека ныла, не от боли, скорее от страсти, что рождала эта стерва!

– Ты обещала! – взбрыкнул тощий, но я его толчком за порог отправил:

– Дуй отсюда, пока я тебя не спустил с этажа, – но чуть обдумав, к хозяйке повернулся, – или ты желаешь с них компенсацию за причинённый вред получить прямо сейчас?

– Нет, – отмахнулась Аля устало.

Я прикрыл дверь и неопределённо мотнул головой в сторону санузла и ванной комнаты:

– Если хочешь, я могу глянуть ванную, – помешкал, краем уха слушая ворчание на чужом языке, наполнившее коридор этажа.

– Твоя помощь? – прищурилась Алия. – Шутка? – сложила руки на груди.

– Нет, – замялся, не понимая, в чём проблема.

– Спасибо, конечно, но нет! Ни в коем случае! – категорически отрезала, убив напрочь желание ЭТОЙ сук* вообще когда бы то ни было помогать.

Сам от себя не ожидал, но я ответил тем же. «Фак» и не желая больше с ней говорить, торопливо покинул квартиру.

Грузчики уже разносили дверной проём этажа, пытаясь диван вытащить к лифтовой.

Идиоты!

Глава 6

POV Алия/Аля

Несколько дней пролетело каруселью. Уборка в квартире, занятия в студии, встречи с Костиком. Моя жизнь играла красками и я впервые ощущала себя счастливой.

Счастливой!

Кто-то мою жизнь назовёт сказкой, кто-то грязью, а кто-то равнодушно не заметит истории. Да и я не стремилась к публичности, хотя круг общения, в котором крутилась, довольно элитен, как и жизнь этих людей часто мелькала на таблоидах и на страницах журналов, в новостях, сети.

Только как у каждой истории есть несколько точек зрения, так и у людей – несколько лиц. У меня их тоже много.

Мне двадцать шесть. Образование среднее плюс школа искусств. На шедевры и гениальность не претендовала, но карандаш и кисть держала в руках уверенно.

Невысокая, темноволосая девушка азиатского типа. Очень интересная, красивая и броская – по крайне мере, так говорили знакомые и те, с кем встречалась по работе и жизни.

У меня своя Арт-студия, где проводила занятия для желающих найти душевное равновесие и приобщиться к прекрасному. Всего одна группа. Десять человек, в том числе и я. И мы рисуем то, за что голосует большее количество группы. Натюрморты, пейзажи, натура.

Раз в месяц общий сбор – сидим в кафе! А раз в полгода организуем день открытых дверей и устраиваем выставку своих работ. Покупки поднимают настроение и помогают хоть как-то покрыть расходы за аренду и инвентарь, расходные материалы.

Я люблю именно эту сторону моей жизни. Именно это моё настоящее лицо. К сожалению, я редко могу быть собой. Вернее, я нечасто могу себе это позволить. Потому что именно благодаря обратной стороне могу позволить себе такую роскошь, как секундные наслаждения первой.

А первая…  Я шлюха!

Кто-то может более литературно обозвать – содержанка, но сути это не меняет. Меня трахают и за это оплачивают счета.

Мечтала ли я об этом?

Никогда.

Нет и нет. Я вообще не уверена, что нормальная девочка будет о подобном мечтать. Это не мечта и не могла ей быть.

Но я знаю себе цену, её знает Костик.

Любит ли он меня? Полагаю да – своей странной, зависимой любовью.

При возможности – убьёт, но любит. И не женится, даже если разведётся! Хотя не раз играл этим словом, следя за моей реакцией. Ведь для женщин моих корней, пусть не чистокровных – брак – первая необходимость.

Мне это родственники матери, у которых жила почти два года и которые эту истину в моё сознание вдалбливали каждый божий день, укрепляя в мысли, что женщина обязана быть удобной, молчаливой и, конечно, под мужчиной.

Быть за мужем и выполнять все его прихоти. Работать, рожать, вести хозяйство и ублажать! Никак не меньше, поэтому я долго привыкала к тому, что не обязана работать в прямом смысле этого слова, что не обязана в земле ковыряться и за хозяйством следить. Что должна радовать глаз, но при этом грезить о браке, только если повелитель мне это позволит как бы невзначай брошенной фразой.

Так что я не мечтала о такой перспективе, как и не вынашивала глупых идей встретить настоящую любовь. Это не про такую, как я!

У меня другая судьба и ею распоряжается Костик.

Если скажет лизать – сделаю, сосать – буду, даже если не умею, и буду молиться, чтобы Доровский не пожелал, чтобы я это делала с другими. Я ведь шлюха, как бы снисходительно меня не называл своей любовницей и содержанкой. Я всего лишь та, кто помогает ему себя чувствовать на высоте в постели.

И я бесправна, на крючке, поэтому и выполняю все его прихоти по первому требованию. Я смирилась. И даже больше – была согласна на что угодно, лишь бы Доровский не злился и опять меня не запирал в частном доме под охрану. Я буду сговорчивой и покладистой, любой, какую он пожелает, лишь бы у меня оставался мой крошечный островок тишины и свободы. Моя квартира, которую заслужила за долгие годы повиновения.

Поэтому и молчала обо всех злоключениях с соседом, грузчиками, безответственными фирмами. Это мелочи, но они могли разрушить мой хрупкий мир счастья.

Костик и без того стал чаще обычного уточнять, как идёт ремонт и нужно ли с чем-то помочь. А ещё его волновало, когда я порадую его видом своего жилища.

Приходилось сбивчиво признаваться, что темпы ремонта не так быстры, как надеялась. То одно, то другое, но ремонт идёт полным ходом.

Доровский не раз предлагал свою помощь и деньги.

Чего не отнять – он не был скуп, и никогда никому не позволял меня обижать. Любые трудности и проблемы решал, но методы порой убивали. Особенно поначалу.

После я уже знала, что ждать и максимально старалась избегать опасных ситуаций.

Такие, как например, с соседом.

Поэтому буду держать его на расстоянии.

И сама сторониться.

Закрыла глаза и глубоко вдохнула, наслаждаясь секундами счастья. Даже пахла моя квартира по-особенному – свободой, одиночеством, тишиной.

Хотя, это обманчивое впечатление. Открыв глаза, уставилась на покачивающуюся лампочку. Тимур вновь устроил секс-марафон. Стоны девушки, скрип мебели. Ладно хоть музыка не орала фоном.

Через полчаса я уже жалела, что музыка не орала фоном.

Зло скрипнула зубами, доплелась до ванной комнаты, где отыскала в косметичке вату. Засунула в уши и, смакуя тишину, вернулась в постель.

Спать! Я дико устала…

***

– Ли, тебе нужно немного вникнуть в суть игры, – огорошил ещё утром за завтраком Костик.

– Какой? – я медленно пила чай.

– Милая, ты же видела хоккейный клуб, даже познакомилась с тренерами и командой.

Кивнула. Это конечно было натянуто «познакомилась», я даже в лицо не всех видела, хотя, для меня они все, как один – большие, быстрые, громкие, играющие.

– И что ты от меня хочешь?

– Скоро мы будем часто ходить на матчи. Подтяни матчасть, чтобы при встречах не теряться и не выглядеть пустышкой с красивой мордашкой.

Да, Костик был за то, чтобы я училась. Тоже огромный плюс в копилку любовника. Он не был одним из тех, кто любил трахать глупых девочек. Поэтому и моим образованием занялся сразу же, как купил. Да и нравилось ему при важных встречах знать, что если меня зацепят в разговоре и захотят услышать мнение, я не ударю в грязь лицом.

Так что да, я довольно неплохо разбиралась в разных аспектах его бизнеса. Не глубоко, ровно на столько, чтобы уметь поддерживать разговор.

Он меня не скрывал, несмотря на наличие жены. Однажды познав всю силу и глубину любви этого чудовища, я отмела глупые надежды на брак с ним и молилась, чтобы его благоверная жила долго и счастливо.

К сожалению, здоровье у неё было шаткое. Часто лежала в клиниках, поэтому в эти моменты очередной реабилитации, я особенно сильно чувствовала тепло к женщине и молилась об её выздоровлении.

Алкоголизм, усугубляемый антидепрессантами, частые пластические операции. Ни к чему хорошему такая жизнь не приводила, а о разводе Доровский и не заикался. Его жена была дочерью важного человека. Настолько важного, что сам господин Доровский страшился ему перейти дорогу, но и от меня отказаться без веской причины, а рассматривалась только смерть, не мог.

Поэтому мы все зависли в той точке, в которой находились последние тринадцать лет: жена-не жена, муж-не муж.

Жена-муж/любовник-игрушка.

Стелла Викторовна знала обо мне. Мы даже несколько раз говорили. Я искренне ей сочувствовала, несмотря на её откровенное презрение ко мне. Она даже пыталась меня убрать. Костик быстро образумил благоверную и сослал в очередной раз в лечебницу.

У меня просил прощения, специфически. Его это нешуточно возбудило. Он так гордился женой и мной, что только она уехала в клинику, привёз меня в их дом и трахал в каждой комнате огромного особняка, твердя, что ненавидит запах жены и мечтает везде оставить наш след.

Именно тогда я укрепилась в мысли, что он мной нездорово болен. А потом случился кризис и Костик ввёл в нашу интимную жизнь новую игру «подчинение и власть». К этому я привыкала долго.

– Завтра для нас проведут товарищеский матч. Думаю, тебе стоит глянуть, – несмотря на рекомендательную интонацию это не было предложением. – Потом будет банкет, где я познакомлю тебя с важными людьми.

– Как скажешь… – формально и с шаблонно покорной улыбкой.

***

Места в вип-зоне были удобными. Я видела игроков, слышала крики тренера и вздрагивала от грохота столкновений.

Это жестокий вид спорта. Иногда мне казалось, что шайба их увлекала гораздо меньше, чем стычки друг с другом. Да и не столь важно было забить шайбу, а вот размазать соперника по бортику, клюшкой зацепить, толкнуть – за милую душу, и чем больше народу будет вовлечено, тем веселее. И болельщики это приветствовали – то свистели, то орали, то взрывались сигналками и хлопкам.

Теперь я поняла, почему парни в такой массивной экипировке и щитках. Они сталкивались, как локомотивы, бортики возмущённо вздрагивали, клюшки встречались с щелчками и пару раз даже ломались. Ворота сшибались. А особенно меня пронизывал скрежет льда, рассекаемого коньками. Очень ярко запечатлелся в сознании.

Я ещё пыталась вникнуть в суть игры, понять злость и возмущение игроков, когда Костик недовольно рыкнул:

– Если они так будут играть, мне нет смысла их покупать!

Только по ругани игроков, недовольству Доровкого и свисту трибун, поняла, что команда играла, мягко сказать, не очень. Ну и конечно самым красноречивым стал жест Костика. Он большим пальцем по горлу провёл, как совсем недавно Рамазан. Только в этот раз не мне, а кому-то на трибунах в тренерском составе.

POV Тимур

Весь извёлся на скамейке запасных. Зад отъёрзал, кулаки отбил и голос сорвал. Нет ничего хуже, чем сидеть, в то время как твоя команда лажает на катке.

Хер знает, что с ними сегодня, но катались вяло, шайбу не держали. И о командном духе никто не вспоминал. Между собой цапались чаще обычного.

Я все маты перебрал. Сердце дико грохотало.

Бл*, так до сердечного приступа недалеко. Нервишки ни к чёрту. А я ведь надеялся, что Саныч меня поставит! Нам нужна победа! И, мать его, грёбаный зануда-спонсор! Пусть у нас не высший дивизион, не высшая лига, не первый эшелон, но показать уровень было кровь из носу нужно!

И я эти месяцы упорно доказывал, что в норме, что могу быть ответственным, что восстановился, исправился. Последнюю неделю нагрузку брал не на уровень выше стандартной. Катался без сбоев и боли.

Я, су*, ответственно отношусь к работе и своему здоровью!

Я готов! Но, бл*, вот уже почти весь первый тайм просидел на скамейке запасных!

– Тим, –  не сразу среагировал на крик Саныча. Он едва просочился в гулкий бой сердца, эхом отдающийся в голове. Я судорожно стискивал клюшку и глазами пожирал шайбу, страшась отпустить хоть на миг. Словно от этого зависела жизнь! Будто я был на катке и не имел права её потерять!

– Тим, твою мать! – получил толчок в плечо от соседа и очнулся от нервного просмотра матча.

– А? – непонимающе глянул на Горыныча. Он в свою очередь демонстративно ткнул в тренера. – А? – теперь кивнул Санычу.

– На лёд говорю! – рявкнул он.

– Чё? – ступил, реально выпав из жизни.

– На лёд, тупица! – раздражённо головой мотнул тренер.

И я, не помня себя от счастья, сиганул через бортик, едва не запнувшись и не нырнув в лёд головой.

Это мой мир! Это моя жизнь!

Скорость, клюшка, шайба.

Именно на льду я жил.

Я дышал глубже и видел яснее.

И, мать его, парней хорошо чувствовал, несмотря на то, что скататься не успели.

Пошла жара: вбрасывание, щелки, подсечки, защита, атака.

Иногда забывался, но выпадать из игры боялся больше, чем звездануть, как любил в прошлой жизни, когда играл в высшем дивизионе.

Это страшно! Уже проходил и ещё раз утонуть в болоте звездной болезни и тянуть лавры на себя не собирался. Я вернуться хотел!

И я это сделаю!

Но первым дело – порвать этих соперников, вернуть уважение Саныча и второе, мать его, пока самая важная из целей!

***

Матч был за нами!

Ко второму тайму сравняли счёт и на последней минуте пробили решающий гол. Трибуны буйствовали, команда взорвалась восторгом. И я в эйфории плавал. Закрыл глаза и кайфовал, продолжая катиться по льду и слушая дикий бой очумелого от счастья сердца. И, конечно, вопли толпы.

Как же мне этого не хватало.

Больше года! Я потерял больше года МОЕЙ жизни, а такое впечатление, что всю. Нет уж, больше ошибки не допущу. Я живу катком. Понятно, что от травмы не уберечься, но срывов больше не допущу!

Впервые за долгие месяцы я смаковал победу в самой сложной битве против себя и своей болезни. И такая победа дорогого стоила.

На мне скакал Игорёк, за ним и Славка запрыгнул, потом хоровод затянулся. Я почти кончал от счастья. Опустошение, будто всю ночь трахался. Хотя нет. Это, бл*, даже круче секса!

Вроде матч товарищеский, но для нас – шаг вперёд! Поэтому и радовались, как дети! Даже тренера подхватили – стали подбрасывать.

Нежданно-негаданно «кошель» пришёл в раздевалку. Пока мы мылись, переодевались, мужик вальяжно прохаживался между рядами скамеек и шкафчиков, словно уже купил Клуб и нас поштучно, и сейчас осматривал товар во всей красе.

Извращенец хренов!

Мне что-то говорил. Улыбался, но потом сообщил о празднике, который для нас оплачивал. Хм, что же, настроение команды повысилось ещё на пару градусов.

И я, несмотря на неприязнь, – а мужик мне не понравился своей господской манерой  и замашками бога, купившего не только клуб, но и души игроков, – под напором команды тоже решил пойти покутить.

Так что да – как бы не рычал, а мы тоже продажные.

Проституция. Я ведь, как шлюха, торговал лицом в рекламах трусов и спортивных форм, ожидая, что хоть замануха в виде спонсоров, кому-то приглянётся, пока на банке и не имел шанса выйти на каток.

Подыхал – потому и уходил в загулы, которые мне ещё больше аукались. Вот тогда на мне крест поставили, как на спортсмене, а не имея возможности просто вышвырнуть, были рады сбагрить тому, кто за меня спросит.

Так что да, я был готов уйти к тому, кто меня вообще захочет. Но после травмы и долгого курса реабилитации, лишь Саныч подставил плечо. Не он, парни рассказали, что тренер порог начальства отбил, чтобы договориться об обмене двоих молодых, но самых перспективных игроков на меня.

Поэтому ему был благодарен. Он мне и так отца в своё время заменил, а теперь и подавно. Как бы не ругались, как бы не бурчали, – я на него и он на меня, – проглочу всё, что придётся, если он скажет – глотай.

Я ему по гроб жизни должен! И конечно теперь буду стараться, – даже если из кожи вон вылезти придётся, – чтобы и его команду вытянуть на уровень выше.

«Тайм» – любимый клуб для вечеринки, недорогой и ближайший ко дворцу спорта. Народ уже тут кутил, вечеринка бурлила.

Это наше любимое место с друзьями и командой. Здесь и удобно, и просторно, и весело. Музыка, выпивка, девчата. Последних тут вообще пруд пруди. Они всегда знали, где найти приключений, а сегодня был как раз день приключений!

Следующий турнир через пару недель. Об этом «кошель» сообщил ещё в раздевалке. Значит – сегодня отрыв. День отлежаться и с новыми силами покорять вершины.

И мы хорошо гудели – праздновали всё сразу: и то, что нас хотят купить, и то, что оформили первую победу, и просто настроение хорошее.

Ко мне две подружки сисястые подрулили. Видел их уже не первый раз. Не из группы поддержки, но малышки хотели веселья, я был не против. Да и они сразу меня облепили, хихикали над шутками, ластились как кошки. Многообещающее продолжение матча. Вроде заслужил – в игру влился, к победе отношению имел.

Так что полные губы и увесистые сиськи подружек мне обещали горячий секс без грани и ценза. И это я уважал!

Настроение ползло выше, жизнь шкалила на отметке «круто», пока Доровский, тот самый богатей, со своей куклой азиатского производства к нам не присоединился. На столике выпивки и закуски прибавилось.

А меня взгляд лани высокомерной аж до трясучки доводил.

Какого х*я ей надо?

Почему смотрит так, будто выше парит, а я тут грязью ей под ногами стелюсь? Мешаю?

Вроде и не говорила ничего, а глазами единожды поймав на себе её взгляд, завелся с пол оборота. Я даже подумывал поймать её в тёмном закутке клуба и всё же трахнуть, да она с «кошельком» быстро ушла.

Вместе!

Меня отпустило, хотя в душе гаденько было. Словно я так и остался мерзотой. В итоге: пытаясь заглушить это ощущение, выпил много, а потом решил вытрахать – и девчонок домой привёл.

Глава 7

POV Алия/Аля

Слушать стоны полночи оказалось выше моих сил – даже ватные затычки не спасали. Не знаю, почему меня так задевали ночные забавы соседа. Может, потому что волновали и пробуждали в моём теле низменные инстинкты?

Чёрт его знает! Но спала плохо, отрубилась, по сути, только под утро, и так сладко было ровно до стука в дверь, чередующегося с мерзким пиликаньем звонка.

Пока глаза продирала, соображала, в какой кошмар меня утянуло. Глянула на телефон, к удивлению обнаружив, что уже без малого день. А я вчера планировала рано с утра занять раскрашиванием кафеля в туалете, ведь уже набросала эскизы декора и оставалось эту красоту перенести на стены, пол и потолок. Пока шлёпала к выходу, уже вела беседу с непрошеным гостем.

– Кто? – бросила задумчиво, оценив свой потрёпанный вид в зеркало антресоли.

– Тимур, – прилетело глухо и даже заставило недоуменно сморгнуть.

Я ещё собирала мысли в кучу, слушая, как по другую сторону двери сопел сосед, как опять раздался удар в дверь:

– Открой… те, Аль… ия Викторовна, – явно выдавливал из себя.

Я не тормоз, но ни одной вразумительной причины, почему должна ему открывать, не находила. Для пущей уверенности, что ОН – не слуховая галлюцинация, в глазок посмотрела.

ОН!

Полуголый… Тимур! Взъерошенный и хмурый. Он вообще щенка напомнил, которого выпнули из дому.

Даже в душе что-то колыхнулось. Нет, не симпатия – простая жалость к мелкому, беззащитному существу.

Тяжко выдохнула и, щёлкнув замком, отворила немного дверь.

– Это, как его, – мялся у порога сосед, руками в косяк упершись. Посматривал виновато. – Мне телефон очень нужен, – слова жевал, – позвонить.

Для меня такая просьба спросонья от незнакомого человека, – а я его толком знать не знаю, – мягко сказать, в новинку. Не помню, чтобы хоть как-то обозначала, что он мог от меня ожидать любезности или даже соседского понимания.

– А ещё что?

– Пока только это, – ничуть не обиделся язвительности.

– Нет, – хлопнула дверью. Уже было замком щёлкнула, как он опять позвонил. Жуткий звук, нужно обязательно старый звонок поменять, а в идеале выключить, чтобы ко мне никто не мог ходить! Ко мне и так НИКТО не должен ходить! Значит, и звонок не нужен!

Но это потом, а сейчас зло скрипнув зубами, опять дверь распахнула:

– Тимур…

– Меня обчистили. Дома ничерта! – в лоб и моя гневная тирада, ставящая парня на место, а, точнее, указывающая в каком  направлении парню лучше держать путь, исчезла сама собой. – Хотя там и до того мало что было, но самое дорогое и цифровое – упёрли.

Вот теперь совесть зашипела: «Ага, а он-то тебе помогал. И донести, и отворить дверь и с грузчиками разобраться».

– Можешь по-язвить, – позволил кивком, но с горьким подтекстом, – только позвонить дай, а то меня тренер съест.

– А почему я? – ещё сопротивлялась здравая часть меня.

– Ты единственная, кого тут знаю, – будто недалёкой брякнул Тимур.

– Нет, мы не знакомы! – расставила по местам. – Ты – отвратительный сосед. Хам и наглец.

– Вот видишь, ты меня знаешь, – почти с улыбкой кивнул. – А ты высокомерная стерва и колючая… И ты единственная, кого я знаю в этом доме настолько, чтобы попросить экстренно телефон.

Хотела в который раз подметить, что не знает он меня и хлопнуть дверью, но потом смягчилась: он мне и правда помогал.

Сейчас же он просто парнишка – не птный, не борзой, а нуждающийся.

– Жди, – буркнула, чуть прикрыла дверь и прошлёпала в комнату. Телефон со столика журнального взяла.

– На, – протянула Тимуру, заметив, что он терпеливо в коридоре проходном стоял, хотя холодно.

– Спасибо, – искренне. Секунду в экран тыкал. – Дежурка? – к противоположной стене спиной голой прислонился. Задумчивая пауза и с осторожностью:

– Сергей Петрович, вы? – в голосе неподдельное удивление. Пауза. – Здрасти, – закивал чаще, – это Бажов, – пауза. – Да-да, Тимур. Отец? Нормально. Да, я вернулся… Ага, за наших опять. По делу, – бросал отрывистые реплики через паузу. – Это, как его… Меня обчистили, – буднично, словно с ним такое часто и в очередной раз. И пока он затянул монотонный рассказ, я рассудила, что не сбежит он с моим мобильным и, не желая слушать его историю, скрылась в квартире.

Чайник на разобранной кухне клацнула, умылась.

А выходя из ванной, чуть не взвизгнула.

– Спасибо! – телефоном махнул Тимур, уже у меня по-свойски стенку в коридорчике, напротив ванной комнаты, подпирая.

– Я не приглашала, – забрала мобильный и ткнула на выход. Улыбка сошла с губ парня.

– Чё, и кофе не угостишь? – на полном серьёзе ждал ответа.

– Нет, – не лукавила, и даже чуть подзависла на наглости соседа. – Только не говори, что и кофе украли, – жестом отрезала попытку солгать.

– Нет, у меня его вроде и не было.

– И у меня нет!

– А чай?

– Слушай, не стесняйся, – едко кивнула, – сразу озвучивай, что тебе ещё нужно. Чисто по-соседски, – не преминула добавить.

– Лан, проехали, – нахмурился Тимур и с грустной моськой на выход поплёлся. И я следом его провожала равнодушным взглядом.

Он ушёл.

Я выдохнула свободней. Но через несколько часов, когда увлечённая рисованием, опять услышала звонок, чертыхнулась.

Мои мечты о тишине, уединении и свободе опять безжалостно рушились. Глянула в глазок и нехотя распахнула дверь:

– И?

– Тело опять дашь?

– Своё? – офигела от простоты парня. Чуть растерялась от терминологии, хотя непроизвольно озадачилась, когда это успела ему себя дать. Да и вообще на моей памяти такого наглого подкатала ещё не было. – Нет.

– Телефон, – поправился Тимур.

В этот раз решила без лишних споров и разговоров уступить. Тем паче парень без наездов и хамства пришёл. Одетый.

Поэтому шире дверь толкнула, да за мобильным в уборную пошла. Да, именно туалет украшала и телефон рядом держала, на тот случай, если Костик позвонит.

– Охренеть, – вместо торопливого звонка Тимур совершенно бестактно заглянул в уборную и жадно глазами по стенам пробежался:

– Ты чё, сама рисуешь? – не скрывал безмерного удивления.

– Ты звонить собирался, – сухо напомнила, толчком вручив мобильный парню. – Быстрее!

– Круто, – кивнул с восхищением парень и опять без обид.

– Слушай, штуку не одолжишь? – после разговора вернул мне телефон.

– Да ты совсем оборзел? – Тимур нравился всё сильнее.

– Ну не к кому больше обратиться, – досадливо руками развёл. Телефонов не знаю, заначек нет, а меня подчистую обокрали. Аккумулятор сел. Я верну, клянусь. Мне до своих сгонять, там перезайму.

Не знаю, дура ли, но, наверное, сердечко ёкнуло. Дала ему купюру и дверью перед носом хлопнула.

Через несколько часов опять звонок.

Я даже не сомневалась, кто это. Сосед! Открыла дверь, но первым делом в меня банка кофе ткнулась и торт!

В который раз за день я зависла. Никогда мне не делали таких шикарных подарков и уж тем более так «галантно» не преподносили.

– Спасибо, – к презентам и вежливое слово добавил Тимур.

Ого, знаком значит.

– Не за что, – приняла подарки, не будучи уверенной, что это правильно. Дело в том, что я оказалась не готовой к такому бестактному проникновению в мою жизнь – вот и не находила больше слов. А узнай об этом Костик, меня бы уже ждало наказание и парня бы не спасло, что он играл в клубе Доровского.

– Так как насчёт кофе? – мило улыбнулся сосед.

– Нет.

Теперь Тимур завис.

– Но кофе есть, – кивнул на банку в моих руках.

– То есть, ты мне его купил, чтобы я тебя им поила?

– Ага, – расцвёл какой-то умопомрачительной улыбкой, от которой я забыла, что говорила и куда собиралась послать. Она была такая чистая и искренняя. А потом он затылок почесал:

– Так «да» или «нет»? – невинно посмотрел. Теперь я поняла, чем этот парнишка цеплял девчонок. Он же невыносимо, неподражаемо очарователен в своём ангельском обаянии. Озорной блеск в светлых глазах, улыбка невероятная. Никогда не была жертвой мужской харизмы, но тут – наповал. Я даже слов не смогла найти для дельного отказа. Можно было бы нагрубить в привычной манере, как мы с ним общались с первого дня знакомства, но это бы выдало, как я сбита с толку. Да и ничего он такого вроде не сделал. Пока.

– Ладно, – примирительно кивнула и отступила, позволяя войти.

– Ого, – присвистнул, заглянув на пустую кухню. Из мебели только стол и мойка. Остальная упакована и на полу у стены штабелями лежала в ожидании сборки. – Меня пустили в Святая Святых.

– Отсюда ещё быстрее вылетают, – пригрозила, уже жалея, что дала слабину.

– Молчу, – примирительным жестом руки поднял, но секундой погодя, брякнул: – Смотрю, у тебя ремонт полным ходом.

– Боюсь, – на стол поставила торт и кофе, – он в глухом застое!

– Так и не собрали? – кивнул своим мыслям Тимур, глядя на «будущий кухонный гарнитур». И тут же:

– Могу помочь.

– Нет, спасибо! – поспешила отказаться и принялась хлопотать: чашки, блюдца, пока чайник закипал.

– Почему ты в штыки принимаешь любой мой шаг с тобой примириться? – спокойно озадачил парень и с ожиданием уставился, только сел за стол.

– Ничего я не принимаю, – буркнула и тотчас осознала, что он прав. Опять ведь огрызалась. – Просто мне не нужны друзья! – призналась, сев напротив. – И даже просто знакомые. Особенно такие, как ты.

– А я особенный? – перековеркал мою реплику парень, лучезарно улыбнувшись.

– Невыносимый, – очередное признание. – А я не люблю хамов, балагуров и…

– Понял, – перестал улыбаться и руки на стол замком водрузил в задумчивости:

– Я не в твоём вкусе!

– Дело даже не во вкусе, а жизненных принципах и уважении к окружающим.

– У меня с этим беда? – прищурил один глаз.

– Ещё какая, – ничуть не усомнившись, кивнула.

– И что я никого не уважаю?

– Если ты этого не замечаешь, сочувствую, ты не исправим.

– Да вроде никто не жаловался, – цыкнул Тимур, но покачав головой, добавил, – до того дня, когда мы познакомились.

– Вот как раз яркий пример неуважения! – зацепилась, чтобы указать на первый косяк парня. – Ты же знаешь, что есть правила и нормы? И нарушаешь.

– Это было первый раз, причина уважительная и я, да, чуть перебрал, у меня днюха была, и потом же сделал потише и вообще разогнал толпу, –  бурчал, оправдываясь.

– Это не оправдание, – но мой тон смягчился. Теперь стало понятно, почему никто не вызвал наряд. Если бы систематическое дебоширство, думаю, его бы уже попросили из дома.

– Тогда, – пауза, – у меня нет ни единого шанса?

Я опять дар речи потеряла. Он издевался? Прикалывался? Просто варианты перебирал?

– Ни единого! – мой голос звучал категорично. – И ты сейчас на грани остаться без кофе и торта! – пригрозила строго.

– А перекусить и телик посмотреть?

– Ты всегда такой наглый? – опешила в который раз.

– Нет, только когда не знаю, как ещё произвести впечатление.

– Тогда… – запнулась, – молчи! Это вернее.

– Думаешь, сработает? – в сомнении прищурился. – Я помолчу, а ты сама предложишь на завтрак остаться?

– Твоей наглости нет предела! – зло встала. Уже рот открыла, чтобы послать, но тут он засмеялся. Опять искренне и чисто:

– Да шучу я. Ты так реагируешь остро, что меня распирает масла в огонь добавить.

– А ты не боишься, что огонь и тебе зацепит?

– Горячо будет – по-кайфу.

– Ты… жуткий! И мне не смешно, – не улыбалась и не потешалась.

– Ты всегда такая серьёзная?

– А ты несерьёзный? – переиначила.

– Ты не умеешь смеяться? – нахмурился. – Шуток не понимаешь?

– Твоих – точно нет! – мрачно отрезала.

– Ок, обещаю больше не шутить, – тоже помрачнел Тимур, – но «от перекусить» не отказался бы.

Я секунду соображала, можно ли как-то избавиться от компании, пока не поняла – проще уступить и он сам уйдёт, чем спорить впустую, а потом его навязывание опять терпеть!

Кушал он быстро. Я привыкла к медленной и культурной трапезе, а Тимур почти заглатывал. Знаю, что готовила неплохо, но ни в коей мере не относила скорость поедания к качеству приготовления блюда. Это скорее от темперамента человека зависело. И что удивительно, меня не отвращало. Наоборот, ловила себя на том, что жадно наблюдала за ним. А ещё глазами невольно цеплялась за руки Тимура. Они были потрясающе красивыми. Крепкими, длинными, мускулистыми, с тёмными волосками. А ещё я любовалась игрой мышц, которые чёрная футболка только подчёркивала. Бугры так чарующе перекатывались под кожей.

Это было гипнозом, поэтому я торопливо извинилась и занялась своими делами. Тимур, видимо, расстроился, что я не гостеприимная, и не засиживался. Но уходя, поблагодарил за обед и заверил, что мой должник.

– Давай мы оставим наши отношения на фазе «одноразово выпитое кофе», – отрезала без грубости, даже дверь качнув, давая понять, что гостю пора уходить.

– Лан, понял, – помялся на пороге и вышел Тимур.

Но уже в девять утра «Я твой» постучал опять. Завтрак по расписанию. Я выпала из реальности, но видимо так и пробиваются по жизни особо одарённые, потому что несколькими минутами погодя очнулась уже на кухне за приготовлением яичницы.

Правда сидеть с ним отказалась – у меня были свои дела.

– Ты уже до ванной добралась? – поймал меня за выкладкой кафеля в ванной комнате.

– Да, – очевидное и очень занятое.

– И что, – кивнул на ванну, – корыто так и не вынесли?

Я оторвалась от выкладки кафеля.

– Да как-то я сама не очень, – тихо призналась. Да и вообще, мне показалось как-то слишком интимно быть на полу и смотреть на парня вверх. Удушливая волна по телу прокатилась. И мне это ещё больше не понравилось.

– Если нужно, могу помочь, – опять покорял добрососедской услужливостью, но глаза его. Он тоже оценил нашу ситуацию.

– Так, – отложила скребок и плитку, уделив полное внимание парню. – Что тебе нужно? – не наезжала. Хотела знать, почему он так из шкуры лезет, чтобы мне помогать? И неспроста! Все мои инстинкты вопили, что он такой милый и услужливый мне на беду.

– Почему сразу нужно? – надул губы сосед. Даже глаза потухли.

Я молча ждала правды, даже прищурилась, всем видом изображая упрямое ожидание.

– Мне кое-что посмотреть нужно! Сегодня! – сдался Тимур бурчанием. – Важный матч, а у меня…

– Друзья?

– Не поймут, там другая команда играет.

– Подруги?

– Так не до матча будет, – обескураживающе хмыкнул. – А ты колючая и не приставучая. Мне не дашь, сама не предложишь.

– Исключено!

– Вот видишь!

– И хоккей тебе не интересен.

– Это ещё почему? – удивилась я.

– Ты же сама сказала, лёд не твоё!

– Коньки, – поправила услужливо. – А хоккей очень даже интересует, но у меня пока не было времени в нём разбираться.

– О, хоккеем увлеклась?

– Типа того. Хочу понять, что и как, чтобы смотря матчи, понимать происходящее. И конечно в понятиях не плавать.

– Могу помочь, – от этой его фразы меня уже потряхивало. – С тебя телик, а я объяснять буду. Ну и, конечно, пиво!

– Нет, спасибо.

– Хорошо, без пива.

– Всё равно нет, – мои инстинкты вопили, что это плохая идея. Да и заниматься ремонтом собиралась.

– Ну нет, так нет, – помрачнел Тимур. Моё сердечко в который раз болезненно ёкнуло, будто я, злая тётка, посмела обидеть малыша, хотя мне ничего не стоило уступить. Стало как-то неловко. Он вроде не хамил, не дерзил, был само обаяние. Чёрт, и готов был на любую услугу, а я как… Ну и как ему не помочь?

Отдавать свой ноутбук Тимуру было не вариант. Тем более, там  личное и я не уверенна, что сосед из порядочных людей, кто не лазает по чужим телефонам, документам и прочему. Да и наставительную рекомендацию Костика помнила, он дал чётко понять, что я должна знать и вот сейчас у меня появился желающий немного просветить.

Но при этом я не была уверенной, что Доровский меня никуда не утянет, если захочет увидеться.

– Во сколько? И никакого алкоголя! – пригрозила, уже жалея заранее, что согласилась. – Только телик! – отметая любую мысль, что «пиво и мы» – возможно. – И комментарии ТОЛЬКО по матчу.

– Как скажешь, босс, – Тимур примирительно руки поднял.

– Во сколько? – не дала дальше воду лить.

– Вечером.

– ВО СКОЛЬКО? – с нажимом.

– В девять!

– А почему так «рано»?

– Прости, меня не спрашивали, в кое время трансляцию назначать, – развёл руками парень.

– Надеюсь не на ночь? – была обязана уточнить.

– Если попросишь…

– Пошёл вон! – без злобы выставила соседа. И только дверь затворила, головой мотнула и на себя позлилась, что опять поддалась провокации. И на него, что так легко меня сбивал с мысли.

Глава 8

POV Алия/Аля

К вечеру заработалась, напрочь забыв о том, что ко мне придёт гость. Как это часто бывало во время погружения в творческий процесс, я себя убеждала: «Всё-всё, это последний виток!». Но уже через час вторила эту фразу и так ровно до звонка в дверь.

У меня было тихо почти всегда, потому что я любила тишину. Я её ценила и любое вмешательство извне воспринимала на грани болезненного. Замерла с кистью в пальцах, прислушиваясь к звукам квартиры. Тишина и её опять нарушил звонок. Пару секунд соображала, кому и что нужно, пока не всплыло обещание соседу.

– Чёрт! – буркнула, отложив кисть, и поспешила открыть дверь.

– Привет! – широко улыбнулся Тимур с бумажным пакетом «Ашан». – Уж думал ты забыла… – взгляд серых глаз скользнул по мне с нескрываемым интересом.

– Забыла, – кинула, не желая лукавить даже в такой мелочи и заправила за ухо прядь, выбившуюся из пучка волос на голове.

Сосед тотчас перестал улыбаться.

– Отменяется?

– Нет, проходи, – без особой охоты пропустила.

– Что ты там принёс, – категорично мотнула головой на протянутый пакет, – заберёшь с собой. Мисок, тарелок под еду нет. Есть не запрещаю, но никакого мусора!

Тимур чуть подзавис:

– Ок, – возле стеклянного журнального столика поставил пакет. – А сесть есть куда? – взглядом по комнате скользнул. – Или сразу… – кивнул на матрац, который мне пока заменял постель, ведь мебель мне никто не собрал.

– Шуточки оставить при себе, иначе сразу на выход! – теперь мотнула головой в направлении двери.

– Ты очень категоричная, – не улыбался, но явно глумился, гадёныш.

– Какая есть! – отрезала не менее решительно. – Можешь на полу. Телик вон, – пальцем ткнула. – Пульт на столике. Приятного просмотра, я ещё немного поработаю, – это почти на одной тональности равнодушия и, уже было ушла, как голос Тимур остановил:

– Ты же хотела тоже…

– Успею ещё.

– Опять рисуешь? – глазами по моему лицу скользнул и почему-то остановился на щеке, его губы дрогнули в улыбке.

Сразу захотелось смахнуть с лица то, что его так веселило. И я нервным жестом щекой повела, не желая привлекать внимания и уж тем более работать клоуном.

Тимур засмеялся без вульгарности и пошлости, как если бы его это просто забавляло. Ступил ко мне. Придержав за подбородок одной рукой, большим пальцем провёл по щеке. Осторожно, бережно и мягко. И ещё чуть сильнее.

– Есть влажная салфетка? – голос скатился на несколько тембров, приятно прогнал волну мурашек по коже и так зачаровал, что я уставилась в колдовские серые глаза с зелёными вкраплениями. Зрачки расширились, цвет изменился – потемнел, будто грозовые тучи небо затянули.

Я на миг выпала из реальности.

Он вообще был слишком близко ко мне! Непростительно! Непозволительно.

И НИКТО! Никто не смел такого делать!!!

Моё сердце билось в каком-то неуправляемом ритме. Удушливая волна сдавила горло. Да вообще я опешила от простоты парня.

– Никогда меня не касайся, – грозно отчеканила, готовая уже выставить наглеца из квартиры.

– У тебя детская травма? – швырнул мне мою же реплику, но только без колючести, которую я пыталась завуалировать равнодушием. Он выглядел весьма озадаченным, но руку убрал.

– Если и есть, тебя не касается! – повторила чётко, не сводя глаз с соседа. – Просто не трогай.

– А если будешь падать?

– З-зачем? – опять опешила.

– Ну как? – хмыкнул по-доброму. – Лёд, коньки – мы уже это проходили, – и опять так обескураживающе чисто улыбнулся, что и я непроизвольно усмехнулась, хотя совсем не собиралась. Словно на меня груз был. Давил невыносимо, а потом – бах, и свобода настала. Так хорошо и легко.

– Я больше не встану на коньки.

– Почему? – в голосе звучало неподдельное удивление.

– Потому что не моё.

– И даже если твой «кошель» пожелает? – вот сейчас в тоне насмешка с ожиданием промелькнули.

Я умолкла, взвешивая, стоило ли отвечать, но парень продолжал меня рассматривать.

– Надеюсь, он больше этого не сделает, – всё же озвучила мысль.

– А я надеюсь на обратное и в свою очередь пообещаю быть хорошим и покладистым. Помнится, ты сказала, что я могут быть неплохим тренером.

– Когда я это сказала?

– На катке. Ты даже улыбалась и как бы невзначай это обронила, – нарочито задумчиво нахмурился.

– Я была не в себе, – судорожно ковырялась в памяти, но такого момента вспомнить не получалось. Хотя, я и правда была как под гипнозом. Что-то ему отвечала, плохо соображая, что к чему и почему. Видимо, где-то в том пробеле моего здравомыслия и случился досадный инцидент.

– НЕТ! – качнула головой. – Никогда!

– И это вселяет надежду, – он меня обескураживал своим мальчишечьи очарованием.

– Всё, – жестом отрезала и пошла в туалет. – Располагайся и меня не жди, – уже одной ногой за порогом комнаты: – Надеюсь, напоминать не надо – по личным вещам не ползать!

– Даже не думал, – буркнул озадачено Тимур, ещё топчась возле столика. Мне реально было всё равно, где он там своё тело пристроит. У меня ремонт. Гости некстати! Напросился – пусть ютится, как получается, а не нравится – где выход найдёт!

И чтобы больше не влезать в полемику, дверь в коридор с туалетом, ванной и кухней прикрыла. Я тишину люблю!

Она мне, конечно, только снится, поэтому я по наученной методе погрузилась в творческую медитацию.

Это почти помогало. ПОЧТИ! Потому что, чёрт возьми, громкие звуки телевизора в мой мир не просто просачивались – они туда врывались, врезались.

А ещё настораживало, что пару раз к ним примешивались другие  -Тимур гремит чём-то?! Прислушивалась, но ничего такого пугающего больше не слышала. Устав от рисования и вообще, я уже тут высиживала чисто на вредности, чтобы поменьше видеть соседа, отложила кисть, закупорила краски. Бегло посмотрела, что успела наработать за сегодня и, с чувством выполненного долга, пошла мыться.

Вот тогда мне реально грохот померещился. Я даже застыла, обращаясь в слух. Уже за этот час привычные звуки хоккейного матча и опять грохот. Вырубила воду, страшась заглянуть в комнату, где, судя по звукам, что-то тяжёлое ворочали, если вообще не разносили мою разнесчастную комнатку по кирпичикам.

Как была, лишь завернувшись в полотенце, чуть ли не поскальзываясь, потому что толком не вытерлась, бросилась в зал, где и застыла в немом изумлении.

– Прости, – мило цыкнул Тимур. – Уже почти всё, – кивнул на собранную постель, которую в одиночку сдвигал на то место, куда я и планировала.

– Ты… – запнулась на мысли. Да и какая мысль?! Их столько, что одна другую таранили и я не могла ухватиться даже за хвостик самой нелепой и глупой. – Зачем?

А Тимур непосредственно так улыбнулся, оценив бегло мой вид, чем вынудил меня затянуть полотенце потуже.

– Уже всё, – беспечно плечом дёрнул. – А то спать на голом матраце…

– Меня устраивало, – шмыгнула носом и волосы мокрые с плеча на спину смахнула. – А откуда инструменты? – кивнула на открытый пластиковый ящик.

– В машину сгонял, – последним толчком постель к стене прижал.

Как это? Он успел сбегать за инструментом? Я не услышала. А ему было не лень?

– Спасибо, – это выдавила, ещё в раздрае. – Я скоро… – Заторопилась опять скрыться в ванной комнате.

Когда вернулась уже переодетой и с подсушенными волосами, Тимур сидел на небольшом диванчике, а ноги завалил на табуретку. Меня оценил бегло и опять в телик уставился, где продолжался хоккейный матч.

Со столика, который сдвинул под руку, взял орехов горсть и в рот отправил.

Тут я вспомнила, что давно не ела.

На скорую руку сварганила бутербродов, чайник взяла, чашки, сахар, заварку.

Только появилась на пороге комнаты, Тимур тотчас подорвался, помогая разместить съестное и посуду, но глаза от экрана редко отводил.

Мне уступил диванчик, а сам сел на табурет.

От еды не отказался. Ел так живо, что я невольно любовалась.

– Спасибо, – с набитым ртом, уже почти съев всю тарелку бутербродов, но ровно с началом рекламы на канале.

– Не за что.

Вот так, как–то по-домашнему мило и просто.

Слово за слово у нас завязался диалог.

Я постепенно уточняла моменты, которые совсем не понимала. Тимур терпеливо объяснял: почему свисток, кто нагрешил, кому досталось, кто неправ, кто хорош, кто не очень. О голах, потасовках, заменах.

Комментировал всё, что происходило на катке и трибунах.

Очень легко рассказывал и пояснял. Не кажу, что прямо-таки всё и сразу запомнила, но передвижения игроков, судей, тренеров, болельщиков становились всё более имеющими смысл.

А ещё меня поражало, как Тимур переживал. Всё горячее и даже матерился от души, руками махал, вскакивал. Я даже улыбаясь, начинала переживать за свою квартиру, как бы он не разгромил её в порыве чувств.

Чуть было это не озвучила, но поступил звонок на мой телефон. Я ещё не видела кто, но знала точно, что «Костик». Моё сердце сжалось от неприятного, почти гадкого ощущения отвращения, но выверенным жестом приняла вызов, выходя и комнаты:

– Да?

– Я соскучился…

Меня аж перекосило от этой фразы. Несмотря на то, что я сегодня уже звонила отчитаться, как у меня дела и заверила, что буду работать допоздна, уже поняла, зачем Доровский звонил.

– Знаю, что ты хотела сегодня побыть дома, но я буду в течение получаса.

– Жду, – кивнула, а мысленно уже придумывала, как бы теперь выпроводить быстрее соседа.

И вообще безрассудный поступок был – впустить Тимура!

А если бы Доровский нагрянул?

Это маловероятно, конечно. За этот месяц он ни разу не приезжал без предупреждения. И даже при совместной жизни он всегда, ВСЕГДА звонил.

Это его качество спасло и на этот раз.

– Тебе нужно уйти, – бросила соседу, входя в комнату.

– Ага, – кивнул парень, жадно смотря в телик и явно не вникая в суть моей просьбы.

– Тимур, – повторила с нажимом, требуя внимания. – Мне нужно уходить. Срочно!

Он метнул на меня непонимающий взгляд.

– Мне жаль, что так получается, но наша посиделка заканчивается. Немедленно!

– Но матч ещё… – парень невнятно пальцем покосил в сторону экрана.

– Осталось немного, значит не так страшно, можно и по телефону досмотреть. Ты вроде новый купил, – указала на недешёвый мобильный.

– Это не то, – нахмурился Тимур, опять на экран глянув. Там как раз опасный момент был и комментатор чуть ли не орал, провожая игроков словами.

– Ты же понимаешь, что у меня могут быть дела. И вот они…

– И что, вот так, один звонок и ты готова? – опять осуждение в глазах серых.

– Это не твоё дело! – отрезала мрачно. Мне было не до пререканий и я не собиралась отступать, как бы не отреагировал на это сосед.

– Ну и на хер… – встал так резко, что табуретка опрокинулась.

– Прости, – не знаю, почему мне стало неудобной из-за того, что происходило. Я ведь ему по сути ничего такого не обещала. Возможность, стечение обстоятельств. Но у меня своя жизнь! И сейчас она нагрянула!

– Пакеты не забудь! – наставительно напомнила о покупках. Они мне были не нужны.

Тимур порывисто вернулся, хотя уже почти до проёма в комнату дошёл. Запихивал еду в пакет с не меньшим чувством.

– Ты так переживаешь, будто твоя команда на льду, – мне не нравилось себя ощущать предательницей и дрянью, разрушившей надежды другого человека. Причём, такие приземлённые и не пошлые.

Пауза затянулась.

Тимур совсем стал как грозовая туча:

– Моя, – огорошил тихо и даже зло. – Была. Играл я в ней.

Я с недоумением на телик глянула, на парня.

– Ты… играл на их уровне?

Мне опять стало неудобно. За язык свой. За то, что не поняла столь очевидного – он же душой всей… Обидела мальчика.

– Лан, пойду. Спасибо, – больше желчью отдавало. Он даже не посмотрел на меня напоследок.

– Прости, – обронила в спину прежде, чем он дверью хлопнул.

Костик словно чувствовал, что я не одна. Какое-то ненормальное чутьё. Впрочем, какова любовь, такие и отношения.

Тяжко выдохнув, быстро оделась, чуть накрасилась.

Доровский меня повёз в закрытый клуб, где пришлось быть не собой.

Глава 9

POV Алия/Аля

Тимур больше не приходил. Мы с ним даже не сталкивались случайно. Меня это и беспокоило, и радовало. С одной стороны хорошо – нет не нужных отношений с соседом, с другой – не отпускало ощущение, что я его сильно обидела. Он ведь был так мил, а я, сука негостеприимная.

Но наверное, так даже лучше.

Этим себя и успокаивала, ремонтом в квартире и работой в студии. А ещё приступила к занятиям по вождению. Большее время проводила, зазубривая правила и схемы, а когда дошли до вождения. Синхронизировать работу рук, ног и головы оказалось не так просто, как думала. И если теория давалась легко, то практика…

В общем, меня пока сильно охватывало волнение: руки дрожали, ноги, и инструктор намекнул, что нужно бы обязательно докатку взять.

Я это и сама понимала. Так продолжаться не могло и конечно же согласилась на докатку. Каждый день.

Не скажу, что стала уверенней и спокойней, но передачи с грехом пополам переключать научилась. Городок хоть и знала, как свои пять, но некоторые элементы упорно не желали мне покоряться. Такие, например, как преодоление подъема – эстакады и заезд задним ходом в бокс – гараж.

Как раз на очередном занятии меня и выловил Доровский.

– Ты хорошо смотришься за рулём, – сдержанно улыбнулся, когда мы уже сидели в ресторане, куда привёз Костик. – Уверенности не хватает, но это наживётся с опытом. Практика и только практика! – ловко разделал кусок отбивной, а только прожевал:

– Тебе хоть самой нравится?

– Очень, – кивнула, с удовольствием поглощая рыбу.

– И мне, – опять улыбнулся Костик. – Особенно наблюдать, что у тебя хороший аппетит после занятий. Кстати, насчёт занятий. На коньки, как понимаю, ты больше не желаешь вставать?

– НЕТ! – категорически.

– Ладно, – удивил сговорчивостью Доровский, отпив вина. – Но послезавтра будет важная игра, начало отборочных матчей, если хорошо стартанём, у нашей команды будет шанс выбраться из болота и, наконец, забраться в эшелон повыше.

Я уже немного понимала в этой клоаке спорта. Признаться, искренне удивилась, что там всё так сложно, запутанно и денежно-проблематично. Я почему-то всегда позиционировала спорт, больших достижений в том числе, как чистый от грязи и политики сектор, а на деле…

– У меня на тебя планы, – это было добавлено, как бы между прочим.

Я подняла глаза на Костика, страшась услышать какую-нибудь жуткую секс-фантазию.

– Думаю тебя сделать лицом клуба. Пресс-секретарём! – торжественно объявил. – Помелькаешь на экранах, порадуешь глаза важным людям. И зарплата хорошая. Везде за клубом будешь ездить.

– У меня есть работа.

– Я тебя умоляю! – покривился Доровский. – Твои каракули – это для души. А тут ты будешь официально с командой, – тон был не терпящий возражений. Меня просто ставили перед фактом. – Только твои познания в этой области нужно существенно подтянуть, – на этом он на меня устремил суровый взгляд: – Надеюсь, ты над этим работаешь? – а это даже с угрозой прозвучало.

– Да, – кивнула чуть зажато. Не обманывала, после вечера с Тимуром, мне стало чуть легче вникать в суть и как только у меня выкраивалось время, я сразу включала спортивный канал, находила матч по хоккею, смотрела и одновременно с этим зубрила онлайн словарь этого спорта.

– Умница, – с холодной улыбкой оценил мои старания Доровский.

***

День ИКС не то чтобы ждала, но к вечеру открытия сезона и, соответственно, началу первого матча, нервничала сильнее обычной встречи или поездки, важных переговоров. А за игрой команды следила теперь с большим интересом, чем удивляла даже себя. Да и казался он мне теперь более захватывающим. Понимала действия и даже подхватывала общий огонь игры. Переживала, болела и часто, не отдавая отчёта, следила за Тимуром. Именно он притягивал взгляд, приковывал внимание и за него я особенно волновалась.

Понятия не имела, какой уровень считался высшим пилотажем, но то, что творил Тимур – восхищало. То, как вёл шайбу, как уходил от соперников, обманывал, какие виртуозные передачи давал и опасно, настолько опасно, что я кулаки сжимала от волнения, доводил шайбу к воротам соперника и атаковал.

Острые моменты, мелкие потасовки.

Я извелась от переживаний. И конечно же этого не мог не заметить Костик.

– Ты уже загорелась хоккеем, – шепнул, не скрывая радости по этому поводу Доровский. – Мне нравится твой огонь, – с интимным подтекстом. И как бы невзначай стал спрашивать, что я понимаю. Не уверена, что всё точно ответила, но Костик меня неожиданно приобнял и чмокнул в висок:

– Молодец, – и чуть жаднее поцеловал в губы, теперь обдав лягушачьим холодом. Меня всегда отвращали его поцелуи. ВСЕГДА, но за столько лет я привыкла их сносить с наигранным благодушием.

Но если с Доровским я давно научилась играть и притворяться, то с Тимуром нет. Он одним взглядом, жестом вышибал из меня дух, привносил раздрай в мою размеренную жизнь.

Поэтому я понимала, что нам нельзя больше сталкиваться. Нельзя приближаться и, уже тем более, нам не стоило видеть друг друга.

Вот только как? Если, куда бы я не посмотрела, неосознанно выискивала его. Любая мысль сводилась к Тимуру!!! И конечно же я реагировала остро, когда ловила его взгляды.

Безразличие сменялось укором и даже презрением. Но это не обижало – я почему-то заводилась от нашей молчаливой борьбы в те редкие секунды перекрёстных взглядов. Наверное, было легкомысленно отвечать ему, но он не мог запретить на него смотреть, а я уже как маньячка только этим и дышала.

Лишь прикосновение Доровского заставило очнуться от порочного влечения к парню.

Его рука скользнула по ноге:

– Ты как на иголках, – шепнул охрипло, и я, недолго думая, его руку направила себе между ног.

– Маленькая моя, – задышал чаще Костик, придвигаясь плотнее. Его пальцы заскользили по кружеву трусиков.

О да, он до сумасшествия любил такие проказы. А ещё больше любил, когда я управляла и принуждала. В наших отношениях всё было странно и порой отталкивающе, начиная с насилия надо мной с четырнадцати лет и переходом к более взрослым играм, где он мне позволял управлять и повелевать. Он любил причинять боль, но с той же радостью принимал её. Вот такие тараканы у моего мужчины!

И, впервые в нашей жизни, я сама захотела игры.

Ёрзнула по его ладони, неожиданно для себя самой распыляясь и к удивлению возбуждаясь.

– Ты влажная, – прикусив за мочку уха, Костик продолжил изучать мою промежность. И тогда я качнулась, позволяя пальцам в меня войти.

– Ли, – шумно сопел Костик, уже накаляясь до предела. – Проказница, – а голос дрожал от возбуждения. – Тебя так спорт заводит или кто-то из…

Я поцеловала его, чтобы заткнуть. И он даже опешил. Ведь я никогда его не целовала по собственной воле. Чтобы исправить косяк, прикусила его губу, ёрзнув опять на ладони:

– Это имеет значение? – тихо, но властно, снова качнувшись и почти кончая от того, как мне было хорошо.

– Это имеет последствия, – прилетело обманчиво ровно, смотрел глаза в глаза, уже заранее обещая неприятности, но отказаться от нашей игры Доровский не смог. Он никогда не мог мне противиться в постели. Насиловал – потому что болен, и подчинялся – потому что неизлечимо болен.

***

Матч за матчем команда выступала достойно. Не всё было выиграно, но начало победоносного пути – открыто. Так Костик торжественно объявил уже на вечеринке по случаю окончания первой серии матчей этого сезона. Он говорил красиво, многообещающе. В шикарном клубе на другом конце города, где нас уже ждали в небольшом банкетном зале для вип-персон. Клуб и без нас не пустовал, а когда парни вошли, места стало катастрофически не хватать.

Столы были накрыты, дискотека в разгаре, народ кутил и отрывался.

Костик оплатил вечеринку игрокам, так мы праздновали покупку клуба, удачное начало сезона и начинающую «дружбу» с командой.

Я рассматривала игроков в обычной одежде и ловила себя на мысли, что парни очень даже ничего. Внешность, стать, харизма при том, что они все такие разные – очень похожи. По крайней мере, фигурами – крепкие, а улыбки, – даже затаенно улыбнулась, ведь большинство парней без передних зубов, – но такие тёплые и чистые, как у малышей, искренне радующихся новой игрушке.

А как они смеялись – взрывались, гоготали. Громко, отрывисто. А если их компания? Да это прям раскат грома. Вздрагивали даже стены.

Благо ребята, поднабравшись алкоголя, чуть проредились: кто танцевать ушёл, кто себе уже подружек привёл и парами ютились на мягких диванчиках, тихо переговариваясь в зоне отдыха.

Я порядком устала, да и была в прострации. Один план сменялся другим. Опять смена. Лица, лица, лица. Карусель и череда. И что неудивительно, поклонниц у парней в достатке. То ли они знали, где собирались хоккеисты, то ли парни их умело цепляли, то ли вызвонили, но девчат было много. На каждого и не по одной.

Веселье бурлило, я сидела близ Костика, вернее он меня как ручную собачку подле себя держал. И у меня в душе укреплялось предчувствие, что сегодня что-то шандарахнет, но пока без особого интереса вполуха слушала его разговоры с «важными» людьми, а мы как раз сидели в компании представителей клуба и тренерского состава. Мужчины общались, часто «Бажов» мелькал в обсуждении и суммы разные, прогнозы, планы.

Судя по разговору, именно сегодня был тот матч, когда Доровский принял окончательное решение. И всё бы ничего, но мне не нравилось, что он выпивал больше обычного, и был весел как никогда.

Это напрягало и пугало. Я невольно глазами отыскала Рамазана – он сидел отдельно. Тенью, невидимый, неслышный, но неизменно рядом. Это хорошо, если Доровский укачается, охранник придёт на выручку – не мне же Костика тащить на себе и успокаивать, если случится конфликт.

Кожей чувствовала – прилетят сегодня неприятности, но деланно-спокойно продолжала потягивать свой коктейль. Костик меня поглаживал по ноге, пару раз пытался опять под трусики пальцами проникнуть, но я умело уворачивалась, при этом заметила на себе интерес одного из его новых друзей. Ближе к сорока, тёмный волос, худощавый, а взгляд – оценивающий, хищный. Мужик меня уже рассматривал как трофей.

– Потанцуй с Ильиным, – словно издевался Костик. Шепнул чуть слышно, пока я лениво смотрела на всех и никого конкретно. – Он мне нужен. Так что без энтузиазма, ты девочка умная, – было обронено почти незаметно, за очередным поцелуем в висок и нежным оглаживанием обнажённого плеча.

И уже вскоре червяк клюнул.

Ильин вёл умело, хотя больше прижимался ко мне своим пахом, чтобы более интимно касаться. И руки его хотя и были на верхней точке, но дрожанием и крепостью объятий выдавали разгорающееся желание.

Не знаю, почему так выходило, но мужчины на меня реагировали однобоко. Возможно, дело во внешности, а может в том, что умела себя вести без вульгарщины и пафоса. По крайней мере, об этом мне Доровский говорил ещё тогда, затурканной тощей девочке:

– Это твой конёк, быть вот такой. Мужчинам нравится покорность, а в постели огонь. В тебе есть стержень. Не каждой женщине дано вызывать желание у мужчин, не потрясая голым телом. Чистая красота, природный секс. Мужчины на это реагируют остро. На запах, на вид, а ты радуешь глаз. И это очень важно. Хотя красота даже не столь важна, она как приятное дополнение к более важному. Женщина может быть некрасивой, но её взгляд и запах решают для мужчины вопрос с одного оборота. Недаром восточные женщины в хитжабах кажутся не менее сексуальными, чем полуголые. В восточном мире умеют обольщать, открывая взору только глаза. Поэтому женский взгляд должен пробирать мужчину до костей, до печёнки. А если к этому прибавить чистый мускус, способный возбудить любого – это бомба! И я её нашёл, в тебе. Ты жемчужина, способная будоражить кровь миллионам. Ты способна порабощать умы, сердца. Такую нельзя выпускать на волю. Самцы передерутся, а ты, опьянённая властью, закончишь плохо! И я рад, что именно я стал твоим первым мужчиной. И не жалею, что сделал это рано. Сильная управляющая рука наставника только помогает подопечному не наломать дров.

Иногда мне рассуждения Костика казались жутким снобизмом. Иногда романтичным сиропом, а порой бальзамом или ядом.

Хотела бы я сбежать?

Возможно, но куда? Я так живу настолько долго, что уже не представляю жизнь другой. Мне не плохо, не хорошо – мне никак.

Хотя, лукавлю. Если бы не брат с сестрой и страх, что их ждёт, осмелься я на побег, возможно, я бы опять сделала отчаянную попытку вырваться на свободу. Как когда-то. Несмотря на последствия тех попыток, которые до сих пор украшали моё тело – рубцы от ремня на спине.

Мастер тату умело зарисовал всю спину веткой сакуры, плавно запустив одну из веточек на бедро. Костику одно время очень нравилось меня брать сзади. Трахал и твердил, как сумасшедший, что такого диссонанса никогда не видел – хрупкость тела и порочность татуировки. И, конечно, его распирало от возбуждения, что именно он это ИМЕЛ!

В объятиях похотливого мужчины, нашёптывающего какие-то нежности вперемешку с развязными пожеланиями, я и наткнулась взглядом на Тимура. Кто бы сомневался – в очередной раз в кругу парочки красоток. Блондинка и брюнетка, как это примитивно и пошло.

Даже раздражение прокатилось. У него и впрямь комплекс неполноценности, поэтому он количеством заменял качество?

А потом к своему стыду вспомнила звуки, оглушающие меня ночью и, вкупе с моими играми, меня доводящие до оргазма. Фригидную меня!!!

Это разозлило ещё больше! Вероятно, моя теория неверна. Просто у парня темперамент дикий и обуздать его одной неопытной девочке крайне сложно.

На этой мысли опять оказалась лицом к Тимуру. Он, обнимая обеих сразу, пилил меня нескрываемым презрительным взглядом. Недобрым, обвиняющим. Словно я – лживая шлюха, разрушавшая его розовые мечты на счастливое будущее в тихом семейном кругу!

Зло взяло! С какого перепугу он смел меня упрекать?

В чём? Он сам как шлюха!

И вообще, нечего на меня смотреть! Пусть фанаток своих тискает. Если один урок не усвоил – пусть ещё раз нарвётся на воровок.

Двери ему больше не открою!

Ишь глядит?! Словно в душу мою заглянуть хочет. Покопаться, осудить, плюнуть, усмехнуться. Никак иначе, потому что такие наглые мальчики ничерта не знают о таких девочках, как я! Им чуждо понимание, сострадание, участие и банальное «НЕ ОСУДИ!»

Вот почему не стоит сближаться с кем-то!

Мне не найти друзей, понимания. О моей жизни не расскажешь за чашкой чая. О моих грехах вообще лучше молчать, а лгать в открытую было бы ниже моего достоинства.

Вот и вела с ним молчаливый спор, перерастающий в безмолвную войну. Он ядом презрения травил, продолжая обнимать блондинку и принимать знаки внимания от брюнетки. И я его презрением таранила с надменностью, хотя была на грани послать в голос.

Была готова ровно до момента, пока не заметила, где покоится рука одной из фанаток. У меня аж дыхание в глотке застряло, сердце удар пропустило.

Да ну?!

Она его ласкала!

Вот так откровенно, при всех.

Опять мысль пошатнулась – я ведь с Костиком во время матча тоже играла вольно.

Но, к удивлению, ИХ игра меня не на шутку разозлила. Как-то непривычно больно было. Странно, необъяснимо. Сердце то сжималось, то его разрывало. Не могла найти этому объяснения, но мне не нравились эти чувства. Я умела себя контролировать и держать в руках, а сейчас хотелось девкам волосы повыдёргивать и этому молодому наглецу лицо подпортить.

Зато Тимур, вроде, удовольствие получал. Вольность девчонки воспринимал как должное. И со мной, по ходу, соревновался в распущенности. А когда понял, что я догадалась, что происходит, уголок его рта дёрнулся вверх.

Да он… победу отмечал?!

Глупый, наивный карапуз.

И игры у него были не взрослые.

Мысль испарилась, когда к своему стыду почувствовала возбуждение. Оно пульсировало между ног и томительно ёкало, требуя заполнить пустоту и, наконец, получить ярких ощущений, чтобы потушить огонь ТАМ!

– Я бы хотела вернуться на место, – сухо обронила, оставляя партнёра в недоумении. Хотя он явно был уверен, что я уже почти готова с ним уединиться, под впечатлением его восставшей плоти, упирающейся мне в бедро.

Идиот! Я не текущая сучка, перед каждым ноги расставлять!

У меня есть хозяин, даже если ему хозяйка я!

– Кость, – присела рядом, жестом требуя внимания – мягким скольжением по его бедру к паху.

Доровский был увлечён разговором, но среагировал верно:

– Ли? – настороженно прищурился.

– Мне выйти нужно, не проводишь? – понизила голос до нужной частоты, при этом сдавив его ногу близ хозяйства.

– Прошу меня простить, – формально улыбнулся всем Доровский покидая столик.

Я шла мимо Тимура, демонстративно даже взглядом его не коснувшись. На самом деле не виновата, что отдельные столики с мягкими диванчиками находились напротив общего банкетного стола, аккурат в направлении на выход: танцпол, бар и коридор с отдельными кабинками-уборными. Костик продвигался с небольшим опозданием за мной, потому что его нет-нет да и останавливали знакомые обмолвиться парой слов. Поэтому в туалете оказалась первой и к приходу Доровского уже была готова.

– Аль, – голос Костика чуть пощекотал нервы своим интимным тембром. Удивлённый, а вместе с тем настороженный взгляд застыл на мне.

А я ждала. Я, чёрт возьми горела, как никогда. Так горела, что уже подыхала от томления.

Обернулась, смятые в кулаке трусики бросила в Доровского. Он поймал, в безмерном удивлении тотчас щёлкнул замком двери уборной. Я неспешно села на столик с мойкой. Развела ноги, демонстрируя не только сексуальные чулочки, но и себя:

– Лижи, – отдала команду и глаза Костика полыхнули в предвкушении новой игры.

Глава 10

POV Алия/Аля

Уже сидя за столом, ощутила жуткое разочарование. Нет, Костик умел и знал, что делать, только… Ночной оргазм дома, когда воровала чужие стоны и эмоции, чужую страсть, получила ярче, удовольствие ослепительней,  а сейчас – что-то типа невнятного и смазанного. Чёрт! Меня постоянно отвлекала колючесть щетины Доровского.

Не знаю, кому нравятся брутальные мужчины с небритостью или бородой, но картинка одно, а поцелуи и секс – это другое!

Когда сотни игл впиваются в чувствительное место – не самые сладкие чувства. Это как по оголённым проводам с обязательными разрядами, вырывающими кольца из цепи.

Я мазнула глазами по столику, где был Тимур. Ни его, ни блондинки с брюнеткой не было. И так удушливо тошно стало, что к Доровскому склонилась:

– Я домой хочу.

Он опять оторвался от разговора:

– Милая, у меня важное дело, – через улыбку.

– Знаю, – как можно мягче отозвалась, даже поцеловав в щёку, чтобы убедить в своей адекватности и не показаться капризной. – Если я тебе сегодня больше не нужна, можно я к себе?

Костик прищурился, секунду раздумывая в чём подвох, но кивнул:

– Сейчас Рамазану…

– Нет, – опять улыбнулась и нежно по ноге его провела, – пусть он с тобой будет. Сам знаешь, тебе пить нельзя, а ты сегодня в ударе, – не упрекала, вживалась в роль заботливой мамочки. – Рамаз должен за тобой присмотреть. А я, пока не получила права, возьму такси.

– Милая, тут такой район.

– Перестань, – небрежно мотнула головой. – Ничего не случится, – продолжая оглаживать его ногу.

– Простите, скоро вернусь, – жестом повинился перед остальными Доровский и, взяв меня под руку, проводил до фойе с гардеробом. Я шла, не веря счастью. Сейчас сбегу. Домой. В убежище. В нору! В тишину.

В одиночестве не так тошно думать о своей пустоте и душевном болоте. А уже у гардероба, когда Костик мне услужливо помог надеть шубку под неусыпным королём Рамазана, подпирающего стену, мы наткнулись на главного тренера парней, Саныча.

– Пал Саныч, – дружески развёл руки Доровкий, приветствуя только вошедшего в здание мужчину. Объятия вышли странными, зажатыми:

– Простите, припозднился, – виновато кивнул мужчина всем сразу.

– Ничего, вас нам не хватает. Я сейчас помощницу провожу и присоединюсь к остальным, – отчитался Костик для ушей тренера. – Разаман, такси вызови! – отдал распоряжение, но не успел охранник-водитель даже телефон достать, Пал Саныч нахмурился:

– А зачем такси? Сейчас решим вопрос. – Он ещё даже не снял пуховик. Простенький мобильный из кармана выудил.

Милый, услужливый мужчина. Даже симпатию вызвал. Да и странно было смотреть на него вот такого – уютного в клубной обстановке, помня, как он орал на парней на льду.

Быстро набрал кого-то:

– Далеко уехал? – пауза. – Вернись, – ещё одна пауза. – Так нужно, – тоном, не требующим возражений и, не дожидаясь ответа, сбросил вызов. – Машина сейчас будет. Прошу, – галантным жестом мне указал на выход.

– Надеюсь, водителю можно доверять? – не спешил сдвигаться с места Костик.

– Конечно! – кивнул Саныч.

Доровский, не надевая куртки, придерживая меня за талию, проводил до парковки, где Саныч крутанулся, кого-то выискивая.

– А, – засиял тренер, – вон и он! – И тут из какой-то доисторической иномарки, стоящей чуть дальше за основным потоком припаркованных машин, выбрался Тимур.

– Что опять? – в голосе соседа недовольство прозвучало.

– Жди! – пальцем ткнул для грозности тренер и Тимур, видимо, только что рассмотрел, с кем Саныч стоял. Уставился на нас как бык на красную тряпку. Я аж застыла на месте.

– Тимур что ли? – вскинул брови Костик.

– Да, он меня привёз и домой собрался.

– Тимур вроде в твоём доме живёт, – поумничал Доровский.

– Правда? – удивился Саныч.

– Да, я знаю, – не хотела в таком вопросе лгать или лукавить. – Я бы не хотела с ним.

– Милая, у вас до сих пор контры? – прищурился Костик.

– У меня с ним ничего! – буркнула с упавшим окончательно настроением.

– Ты мне лжёшь? – нахмурился Доровский, властным жестом заставив посмотреть ему в глаза.

– Нет! – голос не подвёл.

– Но тогда в чём дело?

– Но вдруг он не домой, – опять предприняла попытку отделаться от навязываемой компании.

– Домой, – отмахнулся бодро Саныч.

– Он не пил? – новый вопрос Доровского.

– Как можно? – нахмурился тренер и даже руки развёл. – Бажов не ангел, заслуг за ним много, но мальчишка из тех, на кого я могу положиться.

– Да знаю я, что у вас с ним давняя любовь, – примирительно кивнул Костик. – Он же ваш подопечный.

– Всё так, – без улыбки кивнул Саныч.

Мы ещё немного похрустели по снегу до припаркованной по другую сторону машины, потому что парень явно не собирался подъезжать. Он так же и стоял между раскрытой дверью и сидением водителя. И терпеливо ждал. Правда, злой как чёрт!

– Ты же домой? – в подтверждении своих слов чуть голос повысил для ушей Тимура.

– Да, был на пути, – буркнул парень.

– Вот и отлично, – прихлопнул в ладоши Саныч с отцовской добротой. – Девушку домой.

Вот теперь Тимур на меня глянул – почти расстрелял, пригвоздил, почти казнил.

– А я тут причём?

– Вы в одном доме живёте, – Костик перестал излучать благодушие. Взгляд уже метал молнии и голос напряжённо звучал. Доровского вывести из себя не так просто. А я кожей чувствовала, что его задело то, что ему почти открыто сказали «нет». И неважно, что мне и, тем более, что парень не обязан говорить «да», но Костик любил, чтобы любое пожелание или требование было выполнено и желательно незамедлительно и беспрекословно!

Тимур ему ответил прямым взглядом.

Опять этот подростковый вызов. Гонор не по делу.

Глупый, глупый мальчишка.

– Ладно, – обманчиво примирительно кивнул Костик, – если сложно, лучше такси, – кажется, только я прочитала в этой сговорчивости приговор парню. Метнула на него испуганный взгляд:

– Кость, – мягко за лацканы пиджака дёрнула, на себя внимание обращая, – ну зачем вы на мальчика давите? – хотела свести момент на нет. – Саныч думает одно, а на деле, у него там планы есть, – покосилась на Тимура и дар речи потеряла. Сосед был в ярости. Нет, не орал, слюной не брызжал, но от него веяло жаром. И глаза на меня так смотрели, будто размозжить пытались.

– Нет у мальчика дел, – нарочито спокойно выдал, в который раз показывая, что ещё ребёнок, – и попутчицу с радостью «возьму»! – это слово прям по ушам резануло. И кривенькая ухмылка вызвала раздражение:

– Доставлю до дома в лучшем виде!

– Даже в этом же – будет самое то, – не остался в долгу Доровский. И его глаза победно сверкнули. – Главное в целости и сохранности!

– Не вопрос, – совсем заулыбался Тимур.

– Вот это ты молодец! – порадовался тренер, то ли верил безоговорочно, то ли наивно полагал, что этого молодого говнюка можно исправить!

– Ну что, едем? – как ни в чём не бывало кивнул сосед мне на машину.

Я его ненавидела. Сильно. Но с самой милой улыбкой, на которую сейчас была готова, повернулась к Костику:

– Спасибо за день, – прижалась теснее. – Всё было чудесно. Да ты и сам знаешь, – чмокнула в щёку. – А теперь иди в клуб и так уже замёрз.

Но тут Доровский меня придержал:

– Малышка, – понизил голос, – может, чуть подождёшь и я к тебе?

– Кость, – протянула виновато, – там такая разруха, что я подумываю, а не побыть ли у тебя пока ремонт не завершится, – отшутилась, нарочно умасливая слух Доровского. Ему это польстило. Он обнял меня крепче:

– Ты же помнишь об осторожности?

– Конечно.

– Ты будешь благоразумной? – шёпотом в лоб.

– Я сама благоразумность.

***

– Это колымага точно не развалится по дороге? – бросил Костик  Тимуру, заглянув в авто через переднее сидение рядом с водительским, куда усадил мня.

– До сюда же доехала, – ровно отозвался Тимур, но реплика Доровского его задела. Хотя, что обижаться? Авто и правда было не ахти. Ладно, не новое, но ведь урчало так громко, словно спортивное, да и в салон пыльный, старенький.

– Малышка, если что, звони, – усмехнулся Костик. – Я вас спасать Рамазана отправлю. – Не знаю, зачем, но заткнула его поцелуем. Так хотелось – нет, не поцелуя, а чтобы, чёрт, просто хотелось, чтобы мальчишка это увидел. Увидел, что у нас с Костиком всё хорошо! Что мы не остыли друг к другу. И вообще, ПУСТЬ УВИДИТ!

Видимо я тоже, ещё та девочка. Я не менее глупая и смешная. Обиженная, расстроенная и донельзя ревнивая! А потом меня чуть не вывернуло от собственного поступка – не любила холодные, слюнявые поцелуи этого мужчины!

– Милая, – хрипло простонал Доровский, – если передумаешь, звони.

– Нет, – упрямо мотнула головой, – помучаю тебя. Того глядишь соскучишься крепче.

– Да я сегодня без того на взводе из-за тебя.

И я сделала ещё один вольный жест, огладила щетинистую щёку:

– Потом отработаю.

– Я запомню, – и он поцеловал. Не знаю, что на него нашло, он вообще не из тех, кто прилюдно проявляет такие нежности, но сейчас словно ощущал, как проигрывал очередную битву за меня и усилил напор.

– Кость, – я разорвала эту жуткую показушность. – Мне пора, – из последних сил выдавливала покладистость и благодушие.

– Да, конечно, – Доровский нехотя хлопнул дверью:

– Позвони, как доедешь, – махнул.

– Конечно! – И я ему.

Это игра! Не более.

Доровский такое воспринимал лишь для поднятия самооценки. На самом деле Костик секс воспринимал как один из пунктов на день. Умыться, позавтракать, минет, работа, вставить – примерно так, с разницей, что позволял время от времени сексу случаться в произвольные часы и с некоторыми более развратными и бесстыдными деталями.

***

Машина сорвалась с жутким рёвом. Никогда ещё молчание меня так не угнетало. Настолько! Оно было давящим, осуждающим и презирающим. Невыносимо тяжело. Даже музыка не играла. Мы ехали в глухой тишине, если не считать рёва машины, разрезающего пустые улицы и объездную дорогу, куда свернул сосед. Ночь. Убийственное спокойствие парня, который меня почему-то люто ненавидел.

Убить хотел! Так и видела: сейчас остановит, придушит и выкинет. На дороге никого, свидетелей нет – благодать! И меня больше не видать!

Меня аж трясти начало, по коже мурашки и холод сильнее пробирал, а ведь в машине было довольно тепло. Нет, скорее меня нервировали пронизывающие взгляды соседа. Бросал редко, но метко.

– Не смей этого делать, – не выдержала напряжения. Не знаю, зачем обронила.

– Не сметь что? – тишину протаранил чуть хрипловатый голос Тимура.

– Осуждать!

– Да мне по хрену на тебя! – брезгливо ухмыльнулся, опять всадив в меня шпильку-взгляд.

– Тогда, не смотри так.

– Как? – вот теперь со злым вызовом.

– Вот так! – упиралась, не находя точных слов.

– Как на подстилку? На пустое место? – Он нарочно выбирал колючие эпитеты.

Я не собиралась препираться, как бы обидно не звучало. Оно ведь отчасти было правдой. Я даже дешевле шлюхи, ибо трахаюсь из-за страха лишиться жизни! А стало быть, ни черта не стою.

– Дорогуша, пустое место не должны задевать простые слова, – продолжал изливать умозаключения Тимур.

– Так ты почти не задеваешь, – дёрнула плечом. – Меня только раздражает, что ты рядом.

– Так это ты проникла в мой мир! – с чувством и едва не плюнув. – В дом, где живу! В клуб, где играю! На каток, где катаюсь! В тусовку, где отдыхаю. В мозги мои, которыми, с*а, жить пытаюсь! Склоняюсь к мысли, что ты меня всё же преследуешь!

– У тебя мания, – отчеканила ровно, не желая показывать, как меня задевали его упрёки. И как растревожила фраза о мозгах. – Звёздная болезнь и чрезмерно-обострённая, неизлечимо-болезненная самонадеянность, – глядя в лобовое. – Я не твоя фанатка. Отнюдь! Для меня ты милый мальчик, не более!

Машина с визгом колёс остановилась на обочине. Я чуть не впечаталась в окно, так меня качнуло.

– Ты что творишь?

– У тебя какие то проблемы с возрастом? – ко мне повернулся Тимур, обжигая холодом глаз. – Бзик? – зло поджал губы.

– Нет, – чуть растерялась.

– Тогда какого х*я ты мне этим тычешь?

– Я не тычу! – теперь и я ярилась.

– Да ну? – шикнул негодующе. – Всё время, с момента нашего столкновения!

– Потому что это так, – забормотала. – А ты пытаешься вести себя, как… – опять запнулась. Меня в очередной раз пристыдили, а я как-то не придавала этому значения.

– Кто? – рыкнул парень. – Как нормальный, здоровый мужчина?

– Если и мужчина, то только очень молодой, – торопливо вставила.

– Так вот в чём дело? Ты привыкла трахаться со стариками, а я…

Я его ударила. Не имела права, но ударила. Опять! Ведь именно его слова меня не просто ранили. Убивали!

Почему? Не знаю! Но, да, они мне причиняли жуткую боль и показывали всю нелицеприятную сторону моей основной жизни, где была только грязь и безысходность, хоть и скрывалась за богатством и легкомысленностью.

Рука ещё горела от удара. Тимур меня продолжал испепелять взглядом. Я отстегнула ремень безопасности и порывисто вышла из машины. Правда, тотчас чуть было не упав на скользком, промёрзлом снегу обочины. Каблуки, как назло, тонули в светлом хрустящем настиле, а лёд под ним вообще заставлял не идти, а аккуратно катиться.

– Далеко собралась? – в спину нагнало язвительное.

Я продолжила упираться и нелепо двигаться вдоль дороги. Видимо близость с парнем из меня делала неотвратимо тупую.

Шла и зло перебирала все упрёки Тимура в мою сторону, к удивлению осознавая, что искренне не понимала, почему воспринимала каждое его слово в штыки.

Почему? Почему меня так ранила его колючесть?

Он мне никто! Разве мне не должно быть всё равно, что обо мне думает никто?

– Ну и шуруй на хер! – раздался хлопок дверцы, рёв машины, скрип снега под колёсами и, секундой погодя, меня обогнала тачка Тимура.

Я почему-то была уверена, что он сейчас остановится или скорость снизит, чтобы в параллель мне катиться, но нет – он дальше поехал. И если вначале мне было всё равно, даже порадовалась, что наконец-таки сосед не навязывался то, чем дальше он уезжал, тем темнее становилось и мне страшнее.

Я ведь никогда, никогда не бывала в такой ситуации. Одна,зимой, ночью, на пустой объездной дороге.

Вокруг лес, снег – такая тишина меня не радовала. Такое одиночество пугало до икоты.

Даже появилась мысль Костику позвонить. Глупая, трусливая мысль. Я и телефон достала, вот только запоздало поняла, что связи нет!

Это вообще возможно?

Ещё раз глянула на шкалу и недоверчиво нажала кнопку вызова, видимо, ожидая чуда.

Как это нет связи?

Подняла аппарат и стала смотреть за шкалой на расстоянии вытянутой руки, словно такая удалённость была панацеей. Так и шла, мобильный то влево, то вправо перемещая и держа повыше к небу. Дура или нет, мне казалось, что это должно помочь.

Когда попытки так и остались тщетными, прекратила дозваниваться, но телефон не выключала – использовала его в качестве фонарика.

Шла, скользила, пока не увидела впереди стремительно приближающийся свет. Я бы решила, что мне сказочно повезло и это встречная машина, которая меня может довезти. Плевать, если даже обратно, но раздражающий рёв сразу отрезал эту мысль.

Это был Тимур! Руку на отсечение.

Теперь реакция была обратная: я возрадовалась, что этот молодой кретин вернулся, но только он остановился напротив и открыл дверцу, явно уверенный, что я тотчас запрыгну, на меня злость накатила. Скрипнула зубами и демонстративно зашагала дальше.

– Ну и куда ты?

Затормозила, когда меня, хрустя снегом, обогнал сосед и преградил путь. Он был очень крепок и высок, как гора высился, но я, преисполненная гордости, не отступила:

– Домой, – попыталась мимо пройти, да он плечом меня протаранил, возвращая на место, будто я стену не смогла обогнуть.

Я опешила от бестактности:

– Ты что, меня удерживать станешь? – зло изучала его красивое лицо.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.