Татьяна Миллер
Вспомнить все

Глава 1

Генри

Как по-вашему должен начинаться день, который перевернул бы всю вашу жизнь с ног на голову?

Если честно, то в этом дне не было ничего особенного. Никаких знаков, событий, и прочей фигни, которую вам могут потом рассказывать люди.

Это просто был обычный день, который изменил многое.

– Итак, господа, я думаю, что мы все поняли идеи друг друга, поэтому предлагаю… – неожиданно раздался звонок моей помощницы, которая обычно не беспокоила меня на важных совещаниях, – простите.

Я взял трубку мобильного, увидев, что на часах было начало 12. Именно тогда все и поменялось в моей жизни.

– Мистер Ричардсон, извините, что прерываю, – начала Мария.

– Мария, ближе к делу, – сказал я и прошел к окну, чтобы услышать то, что сказала моя помощница в следующий момент.

– Тут поступил звонок из больницы, – продолжила она, – это ваша жена…

– Что? – я мгновенно напрягся от ее слов, а кровь закипела в моем теле, – что, черт возьми, произошло?

– Я не знаю, но они сказали, что была авария, и сейчас ее везут в больницу, – ответила Мария нервным голосом, – мистер Ричарсон, я…

– Вызовите мне машину ко входу, срочно! – я повесил трубку и на ходу из кабинета крикнул, – собрание откладывается.

Я быстро поспешил к лифтам, чтобы спуститься вниз. Черт, и почему время так замедляется? Пока я ждал супер медленный лифт, а затем спускался на нем, я все время звонил Веронике. И она не брала трубку.

Давай, милая, возьми трубку. Прошу тебя.

Но она не отвечала. В своем телефоне я слышал только гудки, отчего злился с каждый секундой все сильнее и сильнее.

Еще и дорога к больнице была бесконечной. Такое ощущение, что весь мир был против меня.

Моя жена не брала трубку. И никто не отвечал на ее телефон. И я ничего не знал о ее состоянии. Я звонил в больницу, но там мне никакой информации не давали, поэтому я ударил сидение, отчего рука начала невероятно сильно болеть.

– Мистер Ричардсон, мы на месте, – сказал мой водитель, и я пулей вылетел из машины, чтобы поскорее войти в больницу, где сразу же направился к стойке администрации, растолкав стоящих там людей.

– Моя жена… – я пытался дышать и говорить, – где моя жена?

– Мистер, успокойтесь, – сказала стоящая девушка за стойкой.

– Я блять вашу клинику с землей сравняю, если вы мне не сообщите сию же секунду, где моя жена и что с ней. Я…

– Генри, – проговорил тихий голос за моей спиной. Я повернулся и увидел Джи, лучшую подругу моей жены, из глаз которой катились слезы.

Я подошел к ней и взял ее за плечи, чтобы узнать необходимую мне информацию.

– Джи, где она? – я вложил в свой голос просто массу спокойствия, хотя меня все еще трясло от гнева.

– Она в реанимации, Генри, – Джи тряслась от слез. Ее тушь сейчас была размазана буквально по всему лицу, но всем было все равно.

Я же буквально оцепенел от ее слов, потому что не мог в это поверить. Моя жена не могла попасть в реанимацию. Только не она.

– Пойдем, там есть приемный покой, – она осторожно взяла меня за локоть и повела наверх, где мы могли бы подождать прогнозы врача.

Там уже была Гейл, ее сестра, и Мейсон, бойфренд Гейл, ее мама была на полпути сюда, ее дедушка и бабушка тоже сели в самолет.

Я сидел и не мог пошевелиться. Когда мне рассказали, что произошло, то я не мог в это поверить.

Какой-то урод влетел в машину, где сидела моя жена. Она и водитель, который ее вез, находились в реанимации. Удар пришелся в большей степени на водителя, но моей жене тоже не повезло.

И я никак не мог в это поверить.

Я просто сидел на полу рядом со входом в реанимацию и смотрел на стену перед собой. Моя жена…мой ребенок… Все, что было важно для меня находилось сейчас за дверью этой чертовой комнаты. Я даже не знал, жива ли она. Все, что мне сказали врачи – это то, что она в тяжелом состоянии, так как удар был значительным.

Время тянулось медленно. Нереально медленно. В какой-то момент приехала ее мама, которая сразу же обняла меня. Еще какое-то время спустя приехали ее бабушка и дедушка, который сразу же пошел узнавать у врачей, в каком состоянии его внучка.

А я… а меня начало раздражать ожидание. И я начал ходить туда-сюда по коридору, сжимая и разжимая кулаки. Злость буквально закипала в моих жилах от неизвестности, поэтому спустя несколько минут таких метаний из стороны в сторону, я направился прямо по коридору к заведующему данного отделения, чтобы наконец-то вытрясти всю правду или хоть какую-то информацию о своей жене и ребенке.

Я даже не стал стучать в его кабинет, а просто ворвался туда и сразу же прошел к нему, хватая его за рубашку, которая была надета на нем под халатом.

– Ты, сукин сын, – прошипел я ему в лицо, – сколько еще можно не сообщать мне о состоянии моей жены? Сколько еще я и ее семья должны томиться в ожидании?

– Мистер Ричардсон, – проговорил он, слегка краснея от того, что его рубашка и галстук начали сдавливать его горло – вам нужно отпустить меня.

– ВЫ так и не ответили на мой вопрос! – мой голос стал громче, – я в больнице уже больше 3-х часов, и еще никто и близко не сказал мне о состоянии моей жены! Только то, что она в тяжелом состоянии! – я тряхнул его, чтобы вновь получить ответы, – я ее муж и хочу знать, что с ней и с моим ребенком!

– Мистер Ричардсон, – вновь начал он, пытаясь убрать мои руки со своей одежды, – вам прежде всего стоит успокоиться.

– Я успокоюсь, как только узнаю, что с ней! А вам лучше… – я не успел договорить, так как за спиной услышал голос Мистера Соболева, который позвал меня.

– Генри, – осторожно позвал он меня, а спустя несколько секунд почувствовал его руку на своем плече, – сынок, отпусти его и пойдем поговорим.

Я разжал свои руки, и доктор отстранился от меня.

– Когда моя жена придет в норму, я еще разберусь с вашей «прекрасной» клиникой, – зло сказал я, выходя из кабинета вместе с мистером Соболевым, который остановился и внимательно посмотрел на меня.

– Как вы можете… – начал я, но он остановил меня жестом руки.

– Нет, Генри, – прервал он меня, – я знаю, что ты сейчас испытываешь… Нам всем безумно тяжело. Но, Генри, они делают все возможное, чтобы восстановить ее состояние.

Я вновь хотел возразить, но он снова меня остановил тем же жестом.

– Генри, сынок, – он осторожно взял меня за локоть, – я делал бы то же самой, будь она моим пациентом. Поверь мне.

Я посмотрел в его глаза и понял, что он был прав. Они врачи, и им лучше знать, что нужно делать для ее состояния.

– Ты должен быть сильным ради нее и малыша, – сказал он мне, осторожно держа меня за локоть, – она бы этого хотела.

После этой фразы я почувствовал, как слезы начали образовываться в моих глазах, поэтому я поднял взгляд, чтобы не разреветься, как девчонка.

– Эмоции – это нормально, – проговорил мистер Соболев, – давай я оставлю тебя одного, а потом ты вернешься туда, и мы продолжим ждать, когда ее переведут в палату, чтобы узнать, в каком состоянии она будет.

Я кивнул и присел на стул, чтобы немного успокоиться. Мистер Соболев собирался уйти, но у меня возник вопрос.

– Как вы думаете, она выживет? – тихо спросил я, но он меня услышал.

– Она невероятно сильная барышня, – улыбнулся он, хотя в глазах была грусть, – она никогда так легко не сдается, тебе ли не знать.

Я кивнул, а потом он развернулся и ушел, оставив меня одного на стуле. Хотя я никогда не был верующим человеком, но сейчас я начал мысленно молиться, чтобы Бог вернул мне мою жену и моего ребенка. Чтобы этот ужас оказался просто сном, и когда я открою глаза, мы бы просто лежали рядом в кровати, целуясь и проводя время вместе.

Но все было реальным, и все, что мне оставалось – это ждать. Ждать, когда она вернется ко мне.

Глава 2

Спустя еще несколько часов Веронику перевели в палату. И только полчаса спустя к нам наконец-то подошел врач, чтобы объяснить всю ситуацию.

– Итак, уважаемые родственники и друзья, – начал говорить доктор Фризман, который непосредственно и проводил все манипуляции в реанимации, – нам удалось стабилизировать состояние Вероники. С ребенком также все хорошо.

– Но? – спросил я, так как не любил, когда тянут время.

Он немного недовольно посмотрел на меня, так как я прервал его, но мне было все равно. Если он не спасет мою жену и малыша, то мое лицо будет последним, что увидит этот урод в своей жизни.

– Но мы ввели ее в кому, чтобы снизить внутричерепное давление.

Черт! Я отошел от всех, чтобы подойти к стене и ударить ее кулаком. Черт, черт, черт!

– Генри, не надо! – судя по голосу ко мне подошел Каллеб, муж мамы Вероники, который оттащил меня от стены, – ты так ситуации не помогаешь.

– Да, но она же в чертовой коме! – яростно ответил я, – в коме!

Я закрыл глаза и облокотился на стену, когда почувствовал, как меня нежно обняли за талию.

Открыв глаза, я увидел Марию, маму Вероники, которая гладила меня по спине.

– Я знаю, милый, – тихо говорила она, и я обнял ее в ответ, так как из ее глаз катились слезы и легкая дрожь проходила через ее тело, – но мы должны быть сильными ради нее.

Я кивнул ей в макушку, а потом просто закрыл глаза, пытаясь успокоиться от переполняющих эмоций.

Какое-то время я просто стоял в ее материнских объятиях и не слышал ничего из того, что говорил врач моим родственникам и друзьям. Я просто не хотел это слышать. Я хотел увидеть ее.

Увидеть, что она была в порядке. Что ничто ей больше не угрожало.

– Пойдемте к ней в палату, – сказал мистер Соболев рядом с нами, – только не будем входить к ней толпой. Иначе нас отсюда быстро выгонят.

Я кивнул и присел на стул, отпуская Марию.

– Идите, я подожду, – ответил я и опустил голову на стену, прикрывая глаза.

Они были ее семьей, поэтому я действительно мог подождать. Я должен был успокоиться прежде, чем войду туда.

– Знаешь, когда она в универе получила сотрясение мозга, то я думала, что хуже с ней уже ничего не может произойти, – пробормотала Джи, которая неожиданно оказалась рядом со мной, – но оказалось, что может…

– Хороший у тебя способ подбодрить, – сказал я в ответ уставшим голосом.

– Ты же знаешь, как я к ней отношусь. Она для меня также дорога, как и для тебя.

– Знаю, прости, – я открыл глаза и посмотрел на ее заплаканное лицо, – я просто боюсь ее потерять.

– Также, как и я, – она похлопала меня по ноге, – Генри, она так легко не сдастся. Ты это знаешь. Она живет ради тебя и вашего малыша.

Я не стал ничего отвечать, а просто кивнул. Потерять одного из них было бы самым ужасным событием в моей жизни.

Когда ее родственники зашли к ней в палату, а затем вышли, мне наконец-то разрешили зайти в палату. Я попросился зайти туда один, так как хотел побыть с ней наедине, как мы это всегда делали.

Только я и она.

Зайдя к ней в палату, я остановился, так как вид ее, лежащей на больничной кровати, с отеками на лице и подключенной к куче приборов, просто шокировал меня.

Но выйдя из ступора, я все-таки набрался сил и подошел к ней. Ее лицо было в небольших порезах и синяках. Ее руки тоже были в небольших порезах, но я увидел, что на левом запястье был гипс.

Аккуратно опустившись на стул рядом с ее кроватью, я взял ее правую руку в свою. Она была прохладной и очень бледной.

Я поднес ее руку к своим губам и начал покрывать ее поцелуями.

– Боже, малышка, – прошептал я и почувствовал, как слезы полились из моих глаз. Видимо, слишком долго я их сдерживал.

Ее глаза были закрыты, а вид ее был полностью расслабленным. Она всегда так выглядела во сне.

Только вот сейчас это был принудительный сон.

– Я здесь, малышка, – я вновь поцеловал ее руку, а второй положил ее на округлившийся живот, – папа здесь. С вами двумя все будет хорошо.

Я был рад, что с малышом тоже все хорошо. Наверное, Вероника пыталась защитить свой живот при аварии. Защитить нашего малыша.

– Боже, малышка, я так сильно тебя люблю, – я приподнялся, чтобы оказаться прямо над ее лицом, – прошу тебя, вернись ко мне. Открой свои прекрасные глаза и вернись ко мне.

Я легко прикоснулся к ее губам, а потом почувствовал, что мои слезы начали капать на ее лицо, поэтому я осторожно их вытер, чтобы соленая жидкость не попала в ее раны.

Пока я сидел и тихо шептал ей слова любви, то не заметил, как в палату вошел врач.

– Мистер Ричардсон, я думаю, что я должен вам кое-что сказать, – произнес доктор, а я все еще продолжал сжимать руку своей жены и поглаживал живот.

Мне не хотелось ни с кем говорить. Единственный человек, от которого я ждал слов, находился сейчас в коме.

– Мистер Ричардсон, – вновь позвал меня доктор.

– Я вас слышал, – мой голос был раздраженный, – что я еще должен знать? Что она не выйдет из комы? Что она так и будет подключена до конца своей жизни к аппарату? Что еще вы мне должны сказать?

– Травма головы – это всегда сложно, – произнес спокойным тоном врач, подходя к кровати с другой стороны и проверяя показатели, – она в коме, в принудительной коме. Но мы не можем держать ее в таком состоянии долго. Максимум пару дней.

– А потом? – я поднял на него глаза.

– А потом она должна прийти в себя, потому что с вашим малышом тогда возникнут проблемы. Срок слишком маленький и…

– Даже не смейте сейчас заканчивать фразу, – я осторожно опустил руку своей жены на кровать, поднимаясь на ноги, – вам платят огромные бабки, чтобы вы тут людей спасали. Значит делайте свою работу.

– При всем уважении, мистер Ричардсон, я врач, а не Бог. И вы должны это понимать.

Я продолжал злобно смотреть на него, а он лишь выдохнул и поправил капельницу, которая была подключена к телу моей жены.

– Мистер Ричардсон, я делаю все возможное. Можете узнать у доктора Соболева, что я вас не обманываю. Мы согласовали с ним лечение. Для вашей жены и вашего ребенка делается все возможное, чтобы она пришла в норму. Но вы должны понимать, что последствия всегда могут быть.

Я опустился на стул, признавая, что он прав.

– Мистер Ричардсон, я должен предупредить, что такая серьезная травма головы может привести к серьезным последствиям.

– Что вы имеете в виду? – спросил я, беря руку Вероники в свою.

– То, что произошло с мозгом мы сможем увидеть, только когда она очнется, – пояснил доктор, – отсутствие реакций, замедленные действия, потеря памяти, влияние на другие органы или части тела… Я не могу сказать, как авария повлияла на мозг вашей жены.

– Хорошо, я понял, – кивнул я, – а теперь вы можете оставить меня наедине со своей женой?

– Конечно, – ответил он, а через несколько секунд покинул палату.

Я остался с Вероникой наедине. Ее рука находилась в моих руках, а мои губы покрывали ее пальчики.

– Прошу тебя, малышка. Сейчас очень важно вернуться ко мне. Вернуться ко мне вместе с малышом. Я жду тебя, Вероника, – я опустил свою голову на ее руку, – я люблю тебя. Очень сильно люблю. Ты обещала прожить со мной всю свою жизнь, а не пару месяцев, поэтому вернись, чтобы я мог продолжать любить тебя.

Я продолжал шептать ей слова любви, пока Мария не вывела меня из палаты, чтобы я мог немного «вздохнуть». Это было тяжело оставлять ее там. Но следом за мной зашла Джи, поэтому я мог быть спокоен.

Я все равно останусь тут, пока моя жена не откроет глаза. А потом я заберу ее домой. И больше никогда и никуда её не отпущу.

Глава 3

 Прошло 4 дня, как моя жена попала в больницу и была в коме. Все это время я был с ней. Даже ночевал рядом с ее кроватью.

И все это время я разговаривал с ней, рассказывал ей о том, как сильно я хочу ее возвращения.

Одна медсестра, которая часто приходила в палату моей жены, подсказала мне, что лучше рассказывать ей о нашей жизни, читать ей, включать музыку… Короче, делать все то, что могло бы немного подействовать на ее мозг, так как считается, что люди, которые находятся в состоянии комы, могут слышать нас и воспринимать наши слова.

Наши родственники просили меня сходить домой, но я был непреклонен. Тогда Мария и Каллеб съездили к нам с Вероникой домой и принесли мне сменную одежду, так как в палате Вероники был отдельный санузел, которым я периодически пользовался.

Сегодня она должна была выйти из комы. Врачи перестали держать ее на препаратах, поэтому сейчас все зависело от нее.

Я не знал, чего можно ожидать от ее возвращения, но был готов к любому варианту. Главное, чтобы она вернулась ко мне. Дальше, я все смогу решить.

Пока я дремал, лежа головой на кровати Вероники, то сквозь сон почувствовал, как рука под моей щекой зашевелилась. Я мгновенно приподнялся и увидел, что глаза моей жены слегка приоткрылись, а затем обратно закрылись.

Я сразу же нажал кнопку вызова врача, так как это определенно был прогресс за последние несколько дней.

– Тише, малышка, – я наклонился над ней и слегка поцеловал ее в губы, а затем отстранился и увидел, что она широко открыла глаза и ее взгляд был удивленный, чему не придал значения, – пожалуйста, не шевелись, врач сейчас подойдет.

Она вновь закрыла глаза, а я еще раз поцеловал ее в губы и отстранился, когда появился медперсонал и семья в ее палате.

Всех нас начали переполнять эмоции, и мы очень хотели побыстрее поговорить или просто побыть с Вероникой, но врачи попросили нас выйти, чтобы сделать все необходимые процедуры для стабилизации ее состояния.

– Боже, она пришла в себя, – проговорила Пенелопа, бабушка Вероники, которая сейчас находилась в объятиях мистера Соболева, которому очень сильно хотелось попасть в палату, чтобы самому убедиться в состоянии внучки. Но его, как и всех, попросили немного подождать.

Я сам не мог поверить в происходящее. Мне просто хотелось вернуться туда и заключить ее в свои объятия, целовать ее, улыбаться вместе с ней, разговаривать с ней… Да хотя бы просто посмотреть в ее прекрасные глаза, чтобы убедиться, что с ней все было хорошо и что она снова со мной.

Нам пришлось довольно долго ждать, пока нам не разрешили вновь войти в палату. Мария, Пенелопа сразу же подбежали к ней и начали целовать и обнимать ее, стараясь не задеть аппараты, которые ее окружали. Остальные, в том числе и я, стояли просто и смотрели на то, что с Вероникой было все в порядке.

– Боже, мама, бабушка, что вы все делаете в Чикаго? – пробормотала Вероника совсем хриплым голосом, а затем посмотрела на всех нас.

И именно после этих слов мы словно все поняли, что на самом деле произошло. И, кажется, до меня тоже начало доходить, почему она так шокировано на меня посмотрела.

– Солнышко, ты не в Чикаго, – ответил мистер Соболев, когда подошел к ее кровати, а потом внимательно посмотрел на Веронику, пытаясь понять ее состояние.

– Как это не в Чикаго? – она немного непонимающе смотрела на окружающих, пока ее взгляд не наткнулся на меня. И тогда я точно понял, что произошло…

– Миссис Ричардсон, какой сейчас месяц и год? – спросил доктор, подходя ближе к моей жене.

– Миссис Ричардсон? – ее голос все еще был хриплым, – вы, наверное, меня с кем-то путаете. Я мисс Уайт. И сейчас 2018 год, октябрь.

После этих слов я словно окоченел. Сейчас был октябрь. Но год был 2019. А в 2018 она и в правду была в Чикаго. И была мисс Уайт.

– Простите, – кровь отлила из моего лица так, а в ушах зазвенело после слов, сказанных моей женой? Интересно, я еще имею право так ее называть? – мне нужно…

Я не стал ничего объяснять, а просто покинул палату, так как мне нужно было на что-то выплеснуть свою злость.

Поэтому моей целью вновь стала стена, удары на которую я начал яростно наносить.

– Черт, черт, черт! – говорил я, пока колотил стену, – черт!

В какой-то момент меня крепко схватили сзади крепкие руки и удерживали на месте.

– Парень, ты должен успокоиться, – проговорил Каллеб сзади меня, не давая мне вырваться из его объятий, – иначе они тебя скоро успокоят.

Мне было плевать на то, кто и что со мной сделает. Я просто хотел что-то поколотить от злости.

– Она меня не помнит. Она забыла целый год! – я вновь двинулся к стене, но Каллеб вновь меня силой оттащил.

– Знаю, но это не повод психовать, – его голос стал злее, а сам он с силой дернул меня подальше от стены, – успокойся и начни мыслить здраво.

– Как я могу мыслить здраво, когда моя жена не помнит меня? Она не помнит, что она замужем? Представляешь, что будет, когда она узнает, что беременна? Боже, она не помнить целый год! Год, понимаешь? Не просто один день, или то, что случилось с ней, а целый год!

– Думаю, что тут именно тебе придется посвятить ее в целый год жизни, – Каллеб немного ослабил хватку, но не отпускал меня, – тем более, насколько я помню, наша память странная штука. Она может и восстановиться.

– А может и нет, – ответил я и выбрался из его рук, чтобы опуститься на один из стульев, стоящих в коридоре, – блять, как с нами такое могло произойти? Почему именно она? Почему, Каллеб?

– Генри, – Каллеб присел напротив меня на корточки, – ты должен зайти в палату и поговорить с ней, а там уже понять, как быть, – затем он немного задумался и хлопнул меня по колену, а затем присел рядом со мной на стул, – Хотя нет, сначала ты должен успокоиться, а затем зайти к ней и поговорить.

– Легко тебе говорить… – я откинул голову на стену, – и что я ей скажу? Привет, я твой муж, и мы вот уже три месяца как ждем ребенка? Так я должен ей все это сказать?

– Ты же знаешь Веронику. Несмотря ни на что, она адекватно ко всему отнесется. Но ей нужно будет время, чтобы переварить то, что она забыла.

Я не стал ему отвечать, а просто продолжал держать глаза закрытыми, чтобы немного прийти в себя. Краем уха я услышал, что кто-то вышел из палаты Вероники.

Мы сидели в тишине и не разговаривали, даже когда кто-то покидал палату моей… жены? Моей подруги? Той, кто меня не знает, но я хорошо знаю ее? Как я теперь должен называть мою Веронику? А она меня?

Конечно, ничто не вернется быстро. Вы только сами представьте, что вам представляют незнакомого человека и говорят, что это ваш муж. Как бы вы отреагировали? Я бы засмеялся этому человеку в лицо.

Черт, нет, я такого не могу допустить. Я слишком сильно люблю свою жену, чтобы все пустить на самотек и ждать, когда что-то наладится в нашей жизни.

А затем до меня дошел один момент, и я резко открыл глаза и сел прямо.

– А что если она не вспомнит меня? Не вспомнит, что мы любили друг друга? Что были женаты? – спросил я Каллеба, который продолжал сидеть со мной на соседнем стуле.

– Думаю, что такого не произойдет, – усмехнулся он, а затем положил руку на мое плечо- ведь мы все знаем, что вы жить друг без друга не можете. Просто дай ей время, чтобы осознать то, что произошло. Думаю, что рано или поздно она вспомнит то, как вы любили друг друга, как хотели пожениться, а потом какими радостными вы были, когда узнали, что беременны.

Я кивнул.

– А если нет, то просто расскажи ей об этом, – добавил Каллеб, – она умная девочка. Она поймет, а затем вы вновь все восстановите. Может быть, это не будет как раньше, но я верю, что, если вы любите друг друга, то это всего лишь маленькая преграда на пути к вашему счастью, Генри.

Я снова кивнул, не отвечая на его слова, а затем просто сел и начал смотреть на стену впереди себя, ожидая, пока все покинут палату, чтобы я мог спокойно поговорить со своей Вероникой. Мне очень хотелось начать действовать в нужном направлении.

Глава 4

Вероника

Я не знаю, сколько времени прошло с того момента, как я пришла в себя, но я успела переговорить со всеми своими родственниками, устать от них, возненавидеть их и по итогу остаться в палате со своей лучшей подругой, которая рассказала мне о том, что произошло со мной за год, который моя голова предпочла забыть.

И я никак не могла поверить в эту информацию.

Год! Целый год, который я не помню. Как такое вообще может быть?

– Значит, Джи, я тебя правильно поняла, – я прикрыла глаза, пытаясь переварить всю информацию, которую на меня вылили все приходящие в мою палату, – сейчас не 2018, а 2019. Я вернулась в Нью-Йорк, вышла замуж спустя 2 месяца после начала отношений, и в добавок я уже на 3-ем месяце беременности.

Джи просто кивнула, когда я открыла глаза. Она была уставшей, но в то же время я видела на ее лице облегчение от того, что я была в сознании.

– Полный пипец, – простонала я, – значит, когда меня назвали миссис Дарем, то это была правда? Я действительно замужем?

– Да, – Джи придвинулась ближе ко мне, – Вероника, ты действительно нереально счастлива со своим мужем. Вы буквально надышаться друг другом не можете. Ты же знаешь, я бы не стала тебя обманывать.

– Знаю, – тяжело выдохнула я, качая головой, – просто все это… Все это… – я пыталась подобрать слова, но мне все еще было тяжело соображать.

– Чертовски странно? – закончила за меня Джи с улыбкой на лице, а затем взяла меня за руку – знаешь, главное, что с тобой все хорошо, а с остальным ты точно справишься.

Я высвободила руку и опустила ее на свой округлившийся живот и погладила его. Невероятно, я ничего не помнила, но внутри меня был ребенок моего мужа. Мужа, которого я совсем не помнила. Черт, да я его даже толком не видела.

– Давай я позову его, – предложила Джи, легко сжав мою руку, – он не уезжал из больницы и все свое время провел здесь, поэтому не суди его внешний вид.

Я кивнула головой в знак согласия, а затем придержала руку Джи, когда она хотела встать, чтобы позвать его.

– Я нормально выгляжу? – поинтересовалась я, потому что посмотреться в зеркало или в любую другую поверхность у меня не было возможности.

– Вероника, этот мужчина был с тобой, когда ты плакала, когда тебя тошнит по утрам… Поверь, он видел многое, несмотря на то, что вы не так долго вместе. Да, сейчас у тебя есть небольшие царапины и синяки, но ты все равно хорошо выглядишь.

– Ох, ладно, – усмехнулась я, – надеюсь, что он будет также считать.

Джи почти вышла из комнаты, когда вновь посмотрела на меня.

– И помни, его зовут Генри, – улыбнулась она, – я буду тут.

– Хорошо, – ответила я и принялась ждать. Боже, он же мой муж, чего я так боюсь? Мы определенно уже пережили фазу привыкания и неловкости.

Я подняла левую руку, которая была в гипсе из-за сломанного запястья, и увидела обручальное кольцо вместе с другим кольцом с очень большим бриллиантом. Странно, что с меня не сняли их, потому что чаще всего все украшения собирают также, как одежу и личные вещи.

Затем я аккуратно положила левую руку на свой живот, чтобы чувствовать, как он округлился. Я даже и не мечтала быть в ближайшее время мамой, а теперь… Вот он 3-х месячный малыш в моем животе.

Из моих мыслей меня вывел мужчина, который зашел ко мне в комнату. Мужчина… Черт, это твой муж. Джи сказала, что его зовут Генри.

Вид у него был расстроенный и уставший, но держался он стойко, пока подходил к моей кровати. Мы не разговаривали в течение примерно минуты, так как внимательно смотрели друг на друга.

Генри осторожно присел на стул рядом с моей кроватью, а потом посмотрел на мою левую руку, которая лежала на моем животе.

Я уж хотела заговорить и даже открыла рот, а затем вновь его закрыла, усмехнувшись и помотав головой.

– Боже, ты же мой муж, это не должно быть так неловко, – я посмотрела в его глаза, чтобы увидеть небольшое облегчение.

– Я Генри, – он слегка прикоснулся к моей правой руке, – и да, я твой муж.

– Ну думаю мне представляться не нужно, – я слегка пошевелила своими пальцами, чтобы ощутить его теплую кожу, – мне так жаль, что я ничего не знаю о тебе… Я…

– Тебе не нужно об этом сожалеть, Вероника, – он прервал меня и взял мою руку в свою, – ты в этом не виновата.

– Знаю, – я тяжело вздохнула и слегка сжала свою руку вокруг его пальцев, – но это именно я ничего не помню. И это так фигово. Я все еще думаю, что сейчас 2018. Что я в Чикаго. В конце концов, что я одинока. Про то, что я беременна я вообще молчу.

Генри какое-то время просто смотрел на меня, а затем перевел взгляд на мой живот.

– Знаешь, я, наверное, тоже должен винить себя, – проговорил Генри грустным голосом, – пока я был здесь, я каждый день молился по несколько раз и просил, чтобы ты вернулась ко мне. Но, видимо, я не четко выразил свои мысли.

Я улыбнулась от его слов. Он был очень милым. И невероятно сексуальным, несмотря на то, что он нормально не спал несколько дней и зарос щетиной.

– Боже, Вероника, я знаю, что сейчас это все очень странно, и я для тебя незнакомый человек. Но ты должна знать, что я здесь с тобой. И я расскажу тебе все о нашей с тобой жизни. Я помогу тебе всем, чем только смогу, хорошо?

Я кивнула, и слезы потекли из моих глаз, потому я больше не могла контролировать то разочарование, которое пожирало меня изнутри.

– Малышка, не плач, – он пододвинулся ближе ко мне, чтобы стереть слезы с моих щек, – несмотря ни на что я люблю тебя. Люблю нашего ребенка. Вероника, я всегда буду рядом с тобой.

Я кивнула, а затем он осторожно притянул меня к себе, чтобы я уткнулась ему лицом шею. В его объятиях мне действительно стало спокойнее, и спустя пару минут я просто вдыхала его аромат, наслаждаясь тем, как приятно пах этот мужчина.

– Все хорошо, малышка, – шептал он мне, – все хорошо. Я рядом.

Вскоре он осторожно опустил меня обратно на подушку и продолжил держать мою руку. Я же провела своими пальчиками по его кольцу, замечая, что они у нас были одинаковыми.

– Внутри еще есть гравировка с датой нашей свадьбы, – пояснил Генри, смотря на то, что я делаю.

– Они красивые, – сказала я, – и мне очень нравится еще другое кольцо.

– Я подарил тебе его на помолвку, – улыбнулся Генри, – ты не очень этого хотела, так как говорила о том, что главное – это купить обручальные кольца.

– Очень на меня похоже, – я смотрела на него, видя, как он устал за все эти дни, поэтому подняла руку к его лицу, прикасаясь к щекам, а затем и к коже вокруг глаз, – Генри, сделаешь кое-что для меня?

– Конечно, – он кивнул, но в его голосе появилась обеспокоенность – хочешь, чтобы я позвал врача? Или принес тебе личные вещи? Или…

– Нет, Генри, все хорошо, – я приложила палец к его губам, – Джи сказала мне, что ты был здесь все это время…

– Я не мог уехать, зная, что ты тут, – подтвердил Генри.

– Я знаю и понимаю, но прошу, съезди домой, чтобы поспать и отдохнуть. Думаю, что спать тут было не лучшим отдыхом на свете, – я моей палате был небольшой диван, но Генри был очень высоким, поэтому не думаю, что для него это было комфортно.

– Вероника, я никуда не поеду, пока ты в больнице, – запротестовал он, продолжая крепко держать мою руку.

– Генри, прошу тебя, тебе нужно отдохнуть, – попросила я его, – я тоже посплю. А то голова жутко раскалывается от всего, что произошло.

– Вероника, нет.

– Генри…

– Нет, я останусь здесь, пока тебя не выпишут. Прилягу на диване и посплю, пока ты будешь отдыхать.

– А мы, наверное, часто ругаемся, да? – горько усмехнулась я.

Генри ничего мне не ответил, а просто остался сидеть рядом со мной и никуда не двигался.

– Генри, ты устал, – запротестовала я, – пожалуйста, съезди домой, поспи в кровати, прими душ, а потом возвращайся ко мне. Прошу тебя. Так у тебя будет больше сил. Я же не выгоняю тебя, а просто прошу поехать домой и немного поспать. Я же вижу, что ты очень устал.

Он покачал головой, не соглашаясь со мной.

– Генри, я буду здесь. Джи присмотрит за мной, – я крепче взяла его руку в свою, – прошу тебя. Отдохни немного. А потом мы продолжим говорить друг с другом. Я правда устала и сейчас хочу немного поспать.

Он какое-то время смотрел мне в глаза, обдумывая мои слова, а затем тяжело выдохнул и кивнул.

– Хорошо, я поеду домой на пару часов. Но только ради тебя, – он игрался с пальцами моей руки, – только ты должна сначала уснуть. Потом я уйду, окей?

– Окей, – я кивнула, а затем удобнее прилегла на кровать.

– Тебе нужно что-нибудь привезти? – спросил он меня. Генри поправил мою подушку, а затем одеяло.

– Нет, думаю, что мне пока ничего не нужно, – улыбнулась я, – тем более вряд ли мне сейчас что-то можно кроме отдыха.

– Это верно. В ближайшее время у тебя постельный режим. И поверь, я буду строго следить за этим.

– Хорошо, – я улыбнулась и закрыла глаза, – ловлю тебя на слове.

Я почувствовала его губы на своем лбу, а затем он отстранился и вновь взял меня за руку.

– Спи, малышка, – прошептал он, – мы со всем справимся.

Я почти моментально погрузилась в сон, так как состояние мое все еще было очень тяжелым. А те лекарства, на которых меня держали, еще больше способствовали тому, чтобы быстрее заснуть.

Глава 5

Когда я проснулась в следующий раз, то по ощущениям, которые я испытывала, то моя голова готова была расколоться на две части. Я очень громко застонала от боли, когда попыталась подняться, чтобы сесть на кровати.

– Боже, как же голова болит, – простонала я, когда почувствовала, что чьи-то руки пытаются уложить меня обратно.

– Тише, тише, милая, тебе нельзя вставать, – я услышала голос своей мамы, а затем открыла глаза и увидела ее прямо перед собой, – давай я позову врача.

Я вновь опустилась на кровать и закрыла глаза, поднося руку к своей голове. Боль была просто невыносимой. Ощущение словно вас чугунной палкой по голове ударили.

– Миссис Ричардсон, – я услышала голос врача, когда он вошел в мою палату, – я сейчас сделаю вам укол обезболивающего, которое должно помочь вашей головной боли. Постарайтесь расслабиться и подождать действие лекарства.

– Хорошо, – проговорила я, а затем врач ввел в мою капельницу лекарство.

– Вам нужно вновь поспать, миссис Ричардсон, – сказал врач, а затем проверил мои показатели и покинул мою палату.

Моя мама осталась вместе со мной и взяла меня за руку. Выглядела она очень расстроено, но все равно продолжала улыбаться и гладить меня по голове, чтобы хоть немного облегчить мою боль.

– Поспи, солнышко, – она погладила меня по руке, – я побуду здесь.

– Мам, а где Генри? – тихо спросила я. Я надеялась, что он поехал домой, чтобы немного отдохнуть.

– Он дома. Должен скоро приехать, – проговорила мама, а я прикрыла глаза, – он сказал, что ты попросила его поехать домой и отдохнуть, поэтому он уехал около 3-х часов назад, пока не убедился, что ты крепко спишь и что с тобой все хорошо.

Я улыбнулась. Кажется, мой муж был идеальным и заботливым. А еще очень упертым.

– Хорошо, – на моих губах была улыбка, когда я начала вновь погружаться в сон, – надеюсь, что он хоть немного отдохнет. Не представляю, как он тут столько времени пробыл.

– Он просто очень сильно тебя любит, – это было последним, что я услышала от своей мамы, так как лекарства сделали свое дело, и я опять начала погружаться в сон.

Когда я вновь проснулась и открыла глаза, то увидела Генри, который сидел рядом с моей кроватью и читал какие-то бумаги. Он пока не заметил, что я открыла глаза, поэтому я успела мельком его рассмотреть.

– Судя по твоей заинтересованности, ты читаешь что-то интересное, – сонно усмехнулась я, продолжая смотреть на своего мужа.

Генри мгновенно положил бумаги на тумбочку и придвинулся ближе ко мне. Сейчас он выглядел более отдохнувшим и гладковыбритым. Под его глазами все еще были заметны темные круги, но не так сильно, как раньше.

– Мне сказали, что, когда ты проснулась, то у тебя болела голова, – он осторожно приложил руку к моей щеке, – как ты себя чувствуешь?

– Сейчас намного лучше, – проговорила я, – голова немного болит, но не так как в прошлый раз. Боль была невыносимой.

– Мне жаль, малышка, – он продолжал прикасаться к моему лицу, – хочешь чего-нибудь?

– Как ни странно, но я очень хочу кофе, – сказала я, чем вызвала улыбку на лице Генри.

– Да, в беременность ты с большей силой полюбила кофе, – ответил мой муж, – но, к сожалению, врач вряд ли разрешит его. Тем более кофе в больнице просто ужасный. Я бы тебе его сам не дал пить.

Я улыбнулась его словам.

– Жаль, – тяжело вздохнула я, – можно мне тогда воды?

– Конечно, – Генри отошел от меня буквально на минуту, а вернулся со стаканом воды, – давай я тебе помогу, чтобы ты не пролила на себя ее.

Он осторожно помог приподняться мне, чтобы я могла попить. После этого я чувствовала себя значительно лучше. Потом я прилегла обратно на кровать.

– Ты выглядишь более отдохнувшим, – проговорила я, сжимая его руку в своей, – смог немножко поспать?

– Да, я поспал пару часов, – подтвердил он, все еще внимательно смотря на меня и крепко сжимая мою руку, – правда без тебя это было более непривычно, но, видимо, усталость взяла надо мной верх.

– Я рада этому, – я улыбнулась ему.

Между нами ненадолго повисла тишина, которая была очень комфортной для меня. Признаюсь честно, я редко чувствую это, когда нахожусь с другими людьми.

– Что ты читал, когда я проснулась? – спросила я, – вид у тебя был очень заинтересованным.

– Твой дедушка принес мне статьи о потере памяти, – осторожно произнес Генри, – тут приводятся многие исследования, которые помогали людям вспомнить то, что они забыли.

– Расскажешь мне?

– Потом, – улыбнулся Генри, – сначала ты должна чувствовать себя лучше, а уже потом решим, как нам действовать дальше, хорошо?

Я просто кивнула, потому что он был прав. Я была очень слаба и меня все время тянуло в сон. Поэтому действительно про память мы все потом выясним.

– Хочешь что-нибудь узнать о нас? – спросил Генри, поправляя мое одеяло.

– У меня миллион вопросов, – подтвердила я с улыбкой на лице, а Генри рассмеялся.

– Другого я и не ожидал, – ответил он с невероятной улыбкой на лице, – может быть, тогда начнем с первого?

– Хорошо, – я немного подумала, что бы я хотела узнать в самом начале, но мыслей действительно было миллион, – что ж, как мы познакомились?

– Первый раз мы встретились на вечеринке, организованной твоей сестрой Гейл и моим другом Мейсеном, – я кивнула, понимая о ком идет речь. Свою сестру я еще помнила, – ты была там с Джи, ну и соответственно проводила весь вечер с ней. Мы перебросились парой язвительных фраз, а затем вечер кончился.

– Язвительных фраз? – усмехнулась я.

– Ну ты была очень сексуальной, а я был бы не против продолжить наше знакомство, – он слегка поиграл бровями, отчего я слегка рассмеялась, – короче мне не повезло.

– Могу даже понять, почему, – ответила я, – и как же мы тогда сошлись?

– Потом твоя сестра позвала нас всех на семейно-дружеский вечер, где ты познакомилась с Шарлотой, женой моего другого друга Питера, – я немного напрягла свою память, и Генри это заметил, – я тебе потом их покажу, – я кивнула, – вы подружились, Джи помогала ей подобрать образ на свадьбу, так как она визажист, а потом Шарлота пригласила вас на свадьбу. Там у нас с тобой все и завертелось.

– Ммм, интересно, – сказала я, – но судя по всему, все было не так гладко?

– Есть такое, – усмехнулся Генри, играясь с пальцами моей руки, – ты была такой неприступной и язвительной, что мне захотелось с тобой немного поиграть, – я приподняла свои брови в удивлении, – поэтому я всячески тебя изводил. Сначала я сказал тебе, что тебе слабо меня поцеловать, и вот ты уже страстно целуешь меня. Могу сказать в свое оправдание, что этот поцелуй перевернул все в моей жизни.

– Очень понравилось? – я прищурила глаза, потому что знала, что умею хорошо целоваться.

– Безумно, – Генри кивнул и улыбнулся мне, – и не считай меня мудаком. Я делал это, чтобы заинтересовать тебя. К тому же я сам не понимал своих чувств. Что-то в тебе очень сильно притягивало меня, и я хотел узнать, что именно.

– Хорошо, – я кивнула, – и что ты делал дальше?

– Дальше мы с тобой поспорили, и моим призом было купание голышом в море, – я широко открыла глаза, – а если бы ты выиграла, то я бы от тебя отвалил до конца этого отдыха.

– Ну, судя по всему, я проиграла?

– Именно, – Генри улыбнулся, словно вспоминая, как это было, – тогда-то все и началось у нас.

– Мы переспали прямо в море и поэтому я беременна? – я указала на свой живот, потому что никак не могла понять, когда мы решились на малыша.

Генри звонко рассмеялся, а я была в небольшом замешательстве.

– Нет, малышка, – он поднес мою руку к своим губам, – мы немного повеселились в море, а мой лучший друг Киллиан случайно нас прервал. Он до сих пор это любит вспоминать.

– Киллиан? – удивилась я, покачивая головой в недоумении, – боже, как же много всего произошло в моей жизни.

– Ничего, ты все вспомнишь, – я вновь увидела небольшое беспокойство в его глазах, – так вот, на следующий день, ты решила закончить со мной в номере то, что мы начали в море. Однако переспали мы только ночью того же дня, так как у вас весь день была примерка платьев подружек невесты или что-то в этом роде.

– Так, если я тебя правильно поняла, то на свадьбе твоего друга, мы развлекались как могли, а потом стали встречаться? – подвела итог я.

– Не совсем, – Генри тяжело вздохнул, – ты мне очень понравилась, а потом я приревновал тебя, когда увидел, как ты ужинаешь с каким-то уродом, поэтому психанул и уехал обратно в Нью-Йорк.

– Теперь ты меня по-настоящему заинтересовал, – я сжала его руку, – Как же мы тогда сошлись?

– В конце концов я выяснил, что этот урод был одним из друзей Питера, который интересовался исследованиями в физике, и понял, каким дебилом я был. Поэтому спустя пару дней, я пошел к тебе домой, а там Джи сказала мне, что ты на работе в университете. Там-то я тебя и нашел. И да, с того момента мы вместе.

– Хмм, значит я тебя простила? – спросила я.

– Как видишь, да, – улыбнулся он, указывая на свое кольцо, а затем на мой живот.

– Но я не понимаю, как мы так быстро решились на ребенка? – я задумалась, – или подожди? Мы просто случайно залетели и смирились с ситуацией?

– Нет, на ужине у твоей сестры ты сказала, что замужество для тебя означает дальнейшее рождение детей, так как твой бывший парень хотел жениться на тебе, но не был готов к детям – пояснил Генри, и действительно с моим бывшим молодым человеком была такая ситуация, – а я не мог больше позволить, чтобы такая прекрасная женщина как ты была в другом статусе, кроме как моей женой. Поэтому мы просто начали «работать» над этим моментом.

– Удивительно, – я немного помотала головой, – а потом мы поженились.

– Да, и обвенчались, – сказал Генри, с нежностью смотря на меня, – это был невероятный день.

– Значит, малыш, потом свадьба, и теперь мы вместе, и мы счастливы, – я поднесла руку ко лбу, – слишком много всего произошло со мной за этот год. Даже удивительно, как сильно поменялась моя жизнь.

– Знаю, но ты не должна расстраиваться этому. Шанс на возврат памяти есть.

Я кивнула. Мы оба знали, что шанс составляет лишь 50/50, но не стали произносить это в слух. Да и продолжать говорить на эту невеселую тему мне совершенно не хотелось.

– Мы знаем, кто там у нас? – я указала на свой живот, пытаясь отвлечь нас от грустных мыслей.

– Нет, – глаза Генри стали немного грустными, – все, что мы знаем, это то, что малыш там, и с ним все хорошо. Врачи постоянно проверяли, чтобы нашему ребенку ничего не угрожало. В том числе и лекарства.

– Он уже большой там? – я взяла наши руки и положила на живот, – я просто чувствую, что животик уже есть. Но ничего не знаю о своем состоянии.

– Да, там уже маленький человечек, – улыбнулся Генри, проводя рукой по моему животику, – я все время говорю тебе, что там моя маленькая принцесса, а ты споришь со мной и говоришь, что там все-таки мальчик, потому что хочешь, чтобы у меня вначале был сын.

– Но ты хочешь дочку? – я приподняла бровь, удивляясь желанию Генри, ведь обычно мужчины хотят наследника, то есть сына.

– Да, очень сильно, – он продолжал гладить живот, с нежностью смотря на него, – хочу такую же маленькую и озорную девочку, как и ее старшая версия.

Я улыбнулась от его слов. Мой муж был невероятным. И даже если я ничего не помню, то я точно знаю, почему я вышла за него. Он был именно тем человеком, которого я всегда хотела видеть рядом с собой. По крайней мере в вопросах брака и детей он был моим идеалом.

Глава 6

 Прошло почти полторы недели, как я вышла из комы. И все это время у меня ужасно болела голова и была жуткая тошнота. Доктор сказал, что такое состояние будет со мной еще довольно долгое время, так как травма серьезно отразилась на моем организме.

Однако не все было так плохо. Генри, мой муж – с чем я более-менее уже смирилась – был со мной все это время. И мне немного было неловко, что меня при нем тошнит, да и вообще каждый раз, когда мне нужно было сходить в туалет или в ванную, то мне была необходима его помощь. Но Генри спокойно все это воспринимал и постоянно был рядом со мной.

Хотя периодически мне все-таки приходилось отсылать его домой, так как спать в больнице было еще тем испытанием, особенно, когда я там была не пару дней, а уже пару недель.

Но, сказать по правде, я не знала, сколько времени я здесь провела. Ведь я и так нахожусь в какой-то временной пропасти.

Сегодня меня наконец-то выписывают. Доктор сказал, что по возвращению домой у меня должен быть только постельный режим иначе он вновь вернет меня в больницу. Выбор был у меня невелик, так как находиться в больнице уже было для меня невыносимо, поэтому мне пришлось согласиться. Генри тогда усмехнулся и заверил врача, что с кровати я даже близко не сдвинусь никуда, только если мне нужно будет сходить в ванную.

Все мои родственники до сих пор были в Нью-Йорке, но должны были уехать через пару дней. Честное слово, я их очень люблю, но их гиперзаботливость порой сводит с ума. Никогда не думала, что можно настолько сильно устать от своей семьи. Но, когда твоя голова трещит в течение всего дня, а твои родственники докапываются до тебя, то ощущения становятся просто невероятными.

Но со мной остается моя сестра со своим парнем, которые вместе живут в Нью-Йорке, моя подруга Джи и, конечно же, мой муж.

Кстати, о Генри… Он должен скоро прийти, чтобы мы могли поехать…

Черт, я даже не знаю, куда мы должны с ним поехать. Как ни странно, мы даже не обсуждали варианты. Я же понимаю, что мы живем где-то в Нью-Йорке, но, где точно, я без понятия.

Но моя семья сказала мне, что Генри богат. У него есть своя компания, которая занимается инвестированием в бизнес проекты, на чем он и сделал свое состояние. Короче, все, что я поняла это то, что он был очень влиятельным бизнесменом. Но я не спешила вникать в это, потому что для меня это не имело значения в данный момент.

Да и если честно, то для меня это в принципе было не важно, потому что я и сама происходила из довольно обеспеченной семьи, ведь мой дедушка был гуру медицины с собственной клиникой и фондом.

Пока я была одна в палате, то встала с кровати. Без чьей-либо помощи это было сложно, потому что голова все время начинала кружиться. Но мне почти удалось встать на ноги с третьей попытки, когда в палату зашел Генри.

– Черт, Вероника, тебе нельзя вставать в одиночку, – он мгновенно подлетел ко мне и осторожно обнял, чтобы удержать меня в вертикальном положении, – тебе нужно было дождаться меня.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.