Ушёл голубь, ушёл ясный, золотая голова…
Из цикла «Чересполосица»
Аркадий Макаров

© Аркадий Макаров, 2020

ISBN 978-5-0051-3272-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

«РЕЗЕРВУАР! – ГОВОРИЛ ОН, ВЕСЕЛО ПРОЩАЯСЬ. – РЕЗЕРВУАР!»

Евгений Харланов в отличие от всей нашей писательской братии, или таковыми себя считающими, почти не пил водку, или можно сказать, совсем не пил.

На отличающимися обильным хлебосольством встречи с читателями в советских хозяйствах, водки он пил совсем мало, больше нажимал на «портвешок» или на винный суррогат типа «вермуть», как мы тогда говорили. Но вина, в понятии Жени, то есть «Портвейна» и «Вермута» на таких встречах обычно не случалось. Коньяк был, «Посольская» водка была, нашей обычной тамбовской – хоть залейся, а дешёвых вин не выставлялось. Какой руководитель будет пить эту гадость! Бред!

Женя водку пил с неудовольствием. Зато после встреч он обязательно нырнёт в какую-нибудь стекляшку, и гордо улыбаясь, вынесет оттуда как флаг объёмистую бутылку «Солнцедара», ну а если повезёт, то и несравненную «Волжскую». Дешево и сердито.

Ему говорят; «Женя, ты бы мог сейчас с партийными боссами коньяком нахлестаться!» а он стоит, положив на плечо «огнетушитель» алкогольной гадости и загадочно улыбается.

Ностальжи…

Вот оно новое словообразование нашего новейшего времени, трагического и неустойчивого, как ходьба по шаткой узенькой дощечке через неумолимый ревущий поток полой воды, смывающий всё, что попадётся на его пути, и, не дай Боже! оступиться, грязная пена захлестнёт тебя, и ты, наглотавшись всякого дерьма, огрузнув, выпадешь в осадок где-нибудь в отстойнике с такими же бедолагами, как и ты сам. Не теряй равновесия, канатоходец! Вцепись зубами в эту жердину и ползи, ползи, ползи. Может быть, и тебе удастся достичь берега, передохнуть и обсушиться, чтобы снова, ещё через одну жердину ползти, обрывая ногти…

Ностальжи…

Нас приходили слушать, молодых и голосистых, пророков и лжепророков местного значения. И мы, раздувая парусом грудь, нажимая на голосовые связки, распахивали свои ещё по детски восторженные души, и говорили то, что и близкому человеку не всегда скажешь – самое сокровенное, самое-самое.

Нас приходили слушать в основном женщины, в большинстве своём доярки и скотницы, на минуту оторвавшиеся от своей работы, от своей ярёмной жизни. Положив на колени наболевшие руки ладонью на ладонь, листочек к листочку, подрёмывали или тихо о чём-то перешёптывались. Утолщённые от щёлока и помоев, раздавленные округлые ногти желтели медными пятаками на коротких и распухших пальцах.

Руки женщины – сёстры и невесты, матери и любовницы, воспеваемые в наших строчках стихом и прозой, в которых мы, обманывая самих себя, сравнивали с чем угодно, но только не с узловатыми корневищами, питающими верхушки деревьев, где во всю свистят соловьи и лёгкий ветерок, играя в ветках, целует каждый листочек. Помнятся какие-то восторженные всхлипы, мои или чужие: …Ах, белые руки – уснувшие чайки!

Они отдыхают.

Они отдышавшись,

На плечах у меня засыпают.

И нас засыпает

Голубая пороша.

И шепчут мне губы:

– Ты самый хороший…

И так далее, и так далее, и тому подобное. Святая ложь юности!

Прикрыв глаза, как это делают поющие птицы, вытянув мальчишеские шеи, мы, упиваясь своей значимостью, вещали последнюю в мире истину:

Война, как развратная женщина,

Мужского хочет мясца…

Пьёт водку солдат искалеченный,

Похожий на моего отца.

Россия вдоволь наплачется

В траурный плат-пелену…

Мальчиков, мальчиков, мальчиков

Бабы рожают в войну.

В стихах, пусть ещё несовершенных, мы старались отразить своё время, своё отношение к модной тогда теме – войне. И сами подражали вернувшимся отцам и отчимам, и пили так же, как пили они отравленные смертью, и, напившись, рвали рубахи, доказывая свою преданность Родине. Или ещё, – обрушиваясь на мировой капитализм, обличая его безразличие и бездушие к простому человеку, мы, задыхаясь, кричали: Америка! – стекло и сталь.

Америка, – как с чистого листа!

Любовь, любовь, любовь… Гиперсексуальность не давала спать по ночам. Мы были так молоды…

Я хочу быть ласковым.

Я хочу быть нежным.

У тебя на платьице

Собирать подснежники…

Разговоры и возня в зале, чаще всего в Красном уголке, прекращались. Широко раскрыв недоумённые глаза, ошарашенные труженики села смотрели на нас, как на сумасшедших – о чём они? И почему так громко и взахлёб кричат? Не поймёшь – то ли плачут, то ли ругаются? Где это видано, чтобы мужик собирал губами на подоле подснежники! С ума сойти!

Но присутствие партийного секретаря и афиша, отпечатанная типографским способом, обязывали сидеть в строгом молчании, и после каждого выступления чинно хлопать в ладоши жёлтыми пятаками мозолей.

Мы – глашатае партийных решений воспевали рабочий авангард, колхозное крестьянство, лживо романтизируя тяжёлый и неблагодарный труд – святая ложь!

Автор этих строк сам попался на пропагандистскую приманку, – после школы, очертя голову, нырнул в водоворот «трудовых будней» вместо того, чтобы учиться дальше. Десять лет проведённые в этой ступе – «толкач муку покажет». Научили меня надеяться только на самого себя, и мне пришлось снова засесть за учебники, но золотое время молодости было уже растрачено…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.