Нина Цуканова
Игры с огнем. Книга 1

Жертва обстоятельств

Полуденное солнце освещало матерчатые навесы рыночных ларьков.

Работы не было, и я скучающе бродила между лавочек и людей, стреляя глазами по всему яркому и блестящему. Было многолюдно и довольно тесно. К тому же, то и дело приходилось отмахиваться от назойливых зазывал.

– Лучшая сельдь в области! Прямиком с океана! Девушка, не хотите попробовать?!

– Нет у вас в городе океана, – фыркнула я, подныривая под растопыренные руки и проходя дальше, в ремесленные ряды.

Пару лавок я прошла мимо, у одного из ларьков загляделась было на шкатулочки, но на меня налетел какой-то крупногабаритный мужик и, запнувшись о мою ногу, едва не грохнулся наземь, гремя корзинами.

– Чтоб те… – начал было он, гневно обернувшись на меня, однако тотчас замолк.

С расстояния вытянутой руки уже можно было признать во мне мистика.

По городу я чаще всего ходила не в охотничьей мантии, а в обычной одежде. Которая, впрочем, все равно не очень-то сливалась с одеждой простой горожанки.

– П-простите, госпожа… – уважительно с налетом суеверного страха пробубнил мужик под моим холодным равнодушным взглядом и поспешил скрыться.

Честно говоря, это было даже удивительно. Я таки уже несколько намозолила глаза местным, так что обычно с близкого расстояния народ меня примечал. Хоть и относился с некоторым сомнением.

…Почему-то по народному поверью все "ведьмаки" должны быть исключительно обладателями шевелюры цвета воронова крыла. Я видала и блондинов, и были они весьма успешны. "Ведьмы" же, по тому же поверью, должны были быть не иначе как огненно-рыжими. И зеленоглазыми.

Я была такой себе "ведьмой" в глазах общественности – темно-русая и сероглазая.

– Девушка, примерьте сапожки, прямо на вас! – прокричал над ухом очередной зазывала.

– Да идите вы лесом, – беззлобно отмахнулась я. Вот уж кто самих владык Немирья не испугается, куда уж там какого-то мистика.

Мое внимание привлек блеск на одном из прилавков. Приглядевшись, я увидела россыпь всяческих штук для волос: гребней, щеток, заколок и украшений…

"А вот это по мне", – мысленно отметила я, подходя ближе и принимаясь разглядывать представленную на прилавке красоту.

– Вот, полюбуйтесь! Лучшие украшения, привезенные прямо с востока! – проговорил торговец.

– Неужто из самой Заагре? – уточнила я, заставив того немного порастерять задор. – Точно не из Абарии, той маленькой, сбоку припека? Что по дешевке разные штуки копирует?

Торговец, смутившись, начал было невнятно оправдываться. Но тут взгляд мой упал на палочки для волос. Этот тип украшений вызывал у меня трепет и восторг одновременно. Но длина и объем моих волос не позволяли мне их носить.

Длинные волосы – это вообще не моя фишка. Я слишком нетерпелива, а иметь косичку в палец толщиной – так себе стимул.

Был в моем выпуске парень с косой… кхм, простите… волосами до пояса. Вот мне о таком терпении только мечтать!..

Однако, попялиться на красивую блестящую штучку – это святое. Быть может, даже выберу и куплю себе одну, а волосы уж когда-нибудь дорастут. Наверное.

– Волосы не коротковаты? – насмешливо осведомился торговец, глядя на то, как сосредоточенно я рассматриваю палочки.

Я скрипнула зубами, размышляя, не стоит ли мне при ответе упомянуть его происхождение от четвероногого друга человека, но передумала.

– Знаете, вы правы. Надо для начала проверить. Возьму, пожалуй, пока эту на пробу. А если понравится, куплю потом еще, – я нахально сунула палочку себе в нагрудный карман, даже не подумав достать деньги.

Мужчина скривился. Но спорить с мистиком не отважился. Ничего, в следующий раз подумает, прежде чем "ведьме" хохмить.

Я миновала торговые ряды и направилась к выходу. Покупать я ничего не собиралась, а толкаться надоело. Уже на выходе с рынка меня в очередной раз окликнули:

– Постойте..!

– Отвалите, я уже купила все, что хотела! – привычно отмахнулась я, не глядя на говорящего.

– …госпожа мистик!..

Теперь-то я удостоила его вниманием. Надо же, с такого расстояния признали без мантии.

В ожидании продолжения я поглядела на совсем молодого худощавого парня с чуть всклокоченными светлыми волосами, облаченного в скудный доспех, состоящий из кожаной куртки и легкой кольчуги без рукавов. Его товарищ, круглолицый коротко стриженный шатен, повыше и почти вдвое шире в плечах, с бородкой (пожалуй, чересчур аккуратной для матерого воина), был одет в похожую куртку и латы. Хотя у этого были еще и поножи.

Интересно, кто они? Городскую стражу экипируют по-другому. Для солдат слишком скудно. Для разбойников – богато.

– Скажите… Вы заказ взять не хотите? – осведомился первый, подходя ближе.

– Смотря какая работа и сколько платите, – веско заявила я.

Парень стрельнул глазами туда-сюда, видимо, оценивая, не слишком ли много лишних ушей вокруг, и, чуть понизив голос, продолжил:

– Мы дракона бить собираемся…

– Батюшки! А что ж он вам сделал? – всплеснула руками я.

– Зря смеетесь, госпожа! – недовольно проговорил второй. – Мы, – он сделал значительную паузу, – драконоборцы!

Сдержать усмешку было невозможно.

…Я выпускник Соулской Мистической школы. Наша школа – известнейшая не только в стране, но и на всем континенте. Она подготовила многих достойнейших специалистов, наиболее успешные ее выпускники состоят штатными мистиками при королевском дворе и в лучших домах страны; в военных подразделениях выпускник СоулМиШ в штате считается почти что знаком престижа. Три-четыре десятка ее лучших студентов каждый год работодатели расхватывают как горячие пирожки. А поступает на обучение ежегодно… пара сотен, а то и больше.

Вычитать, небось, все умеют, и получается…

Знатная толпа выпускников, которым, вроде как, и не было оснований не дать диплома, но за которых Школе стыдно перед потенциальными работодателями и миром.

Так вот отсюда и я. Дзета Янше, одна из неблистательных выпускниц Соулской Мистической школы.

В основном, школа готовила практиков. Конечно, наши преподаватели и старшие наставники давали нам советы, разные, порой даже противоречивые… Сходились в одном. Главное, не брать мутных заказов от всяких дураков.

…Я живу именно этим.

– Что ж, господа, я готова выслушать ваше предложение! – пафосно заявила я. – Ежели драконоборцы вы, тогда какова будет моя роль?

– Дык дракон-то не прилетит сам, – вновь заговорил первый, тот, что потщедушнее. – Нам нужен кто-то, кто сможет его… приманить.

– Приманить? – хмыкнула я. – Это как?

– Смотри, мистичка, – подал голос второй, высокий и плечистый. – Драконы, они чего? Селенья палят, все ценное в гнездо свое уносят да девок молодых крадут и жрут…

– Да не жрут они их, дубина! – вклинился первый. – Крадут да портят!

– Почем тебе знать? – огрызнулся товарищ.

– А вот почем! Зачем же они в старину именно девиц молодых требовали на откуп? Ну, молчишь? Вот оттого и ловить нужно на невесту.

Парень, не желая спорить, махнул рукой:

– Как скажешь! В общем, ты, мистичка, должна будешь сыграть невесту, чтобы его призвать. А как он прилетит, тут мы его и схватим!

– А почему именно невесту? Речь же шла про "девицу", – спросила я, чуть скривившись на уже второй раз высказанное пренебрежительное обращение.

– Нет, ну а как дракон поймёт, что девица невинная? А с невестой-то всё понятно…

Я хмыкнула с сомнением. Нравы нынче были уже не те, что лет триста назад… Но вместо философии скептически уточнила:

– Так значит, ваш план – приманить дракона на "отданную на откуп невинную девицу" и сразить его?

– Ну… да, – ответили доблестные "драконоборцы".

– Ребят, мне жаль вас огорчать, но… скорее всего, ничего не получится.

Лица их выразили удивление, которое затем начало медленно превращаться в недоверие.

– Понимаете, в чем дело, – продолжила я. – Это все байки. Дракон не прилетит на "невесту". Это ж чушь собачья. Россказни и народные домыслы, что драконы деревни сжигают, молодых девок крадут и портят…

– Мы много об этом слышали! – начал первый с легкой обидой прилежного, но неопытного ученика. – И даже в книгах об этом есть, нам читали. Недаром же в старину отдавали драконам девиц на откуп!

– Ну, в старину и чуму молитвами да святой водой лечили. Тоже мне, нашли аргумент.

– И всё же, не бывает дыма без огня!

Я скептически закатила глаза. А впрочем… заплатят же.

– И что же полагается делать?

– Да там ерунда, песенку спеть в свадебном платье.

– От незадача… – театрально покачала головой я. – Платья-то у меня и нет.

– Возьмешь да простыней обмотаешься, – проговорил второй. – Что, дракон приглядываться, что ли, будет? И на голову что-нибудь придумаем. У нас вон штора красивая есть, кружевная!

– Ну, хорошо, – я посмеялась. – А теперь вопрос на сто сереньких¹. Что вы будете делать, если дракон прилетит?

– Не боись, мистичка, – бодро сказал он. – У нас баллисты. Отстреляемся.

– И сколько вы за это предлагаете?

– Тридцать сереньких даем, – ответил первый; я уже почти удовлетворенно кивнула, но он добавил, – если дракон прилетит.

– А если не прилетит? – нахмурившись, осведомилась я.

– Ну-у, каков результат, такова и плата. Прилетит – заплатим.

– То есть, если я спою, а дракон не прилетит, вы мне не заплатите? – праведно возмутилась я.

– То есть, мы должны платить, если дракон не прилетит? – праведно возмутились они.

– Так я вам сразу сказала, что дракон не прилетит! Бесплатно я для вас петь в простыне не намерена!

– А где нам гарантия, что вы и правда приложите усилия, чтобы его призвать, а не просто споете для виду?

– Резонно, – согласилась я. – Тогда давайте так. Двадцать сереньких – задаток. И еще двадцать сверх – если дракон прилетит.

– Не многовато для задатка? – возмутился второй, тот, что повыше.

– А на меньшее я не согласна!

– А что, если мы другого мистика найдем? Который согласится!

Я демонстративно огляделась, козырьком приставив ладонь к глазам.

– Ну, ищите ветра в поле… – фыркнула я и, развернувшись на каблуках, направилась прочь.

– Ну хорошо, мы согласны! – крикнул мне вслед первый "драконоборец".

Я остановилась и обернулась.

– Значит, по рукам?

– По рукам… Пойдемте в наш лагерь, обговорим все.

Лагерь "драконоборцев" располагался за городской чертой на склоне холма, так, что из города видно его не было. И "лагерь" было довольно лестным названием. Самих ловцов было всего человек восемь. И пара неплохих баллист.

Там я получила порядком истрепанную книгу, у которой не представлялось возможным прочитать название (не удивлюсь, если там некогда было написано "Былины и небылицы народов мира") и несколько сложенных листов с текстами.

Встретиться условились в том же месте завтра на рассвете. Я почти слезно умоляла хотя бы часов в девять. Но решили пораньше. Чтобы без лишних глаз – добычей не делиться.

Вечером я занялась чтением "сказок". Несколько раз прочитала песню, чтобы запомнить, но сильно усердствовать не стала. И, сделав себе подсознательную установку проснуться незадолго до рассвета, легла спать.

***

Я потянулась в постели, щурясь на высвеченный восходящим солнцем кусочек потолка, после чего с дежурным ужасом осознала, что проспала. В это время мне полагалось уже быть в лагере.

Я наскоро оделась, сунула ноги в ботинки, торопливо сбежала по лестнице со второго этажа постоялого двора и выскочила на улицу.

Улицы были заполнены тенью: солнце еще не поднялось настолько, чтобы полностью осветить пространство между теснящимися домами. Было по-утреннему зябко. Я поплотнее запахнула куртку и зашагала к холму.

Я не успела с утра порадоваться жизни, позавтракать и зашнуровать ботинки, и потому пребывала не в лучшем расположении духа.

Когда я была на месте, солнце уже примерно на высоту часового пути поднялось над горизонтом. Почти неподвижными лежали в его косых лучах кустящиеся свежей зеленью поля. Деревья по склону окутывал легкий туман. Вспугнутый солнцем, тот уже убирал свои щупальца со склона; тело его, почти недвижимое, лежало над озером. У подножья было безветренно. Вершины же холма уже касался ветерок, легкий, но слишком свежий, чтобы назваться приятным.

– Ну, здрасте, – бросила я, подходя к "ловчему лагерю".

– Уж заждались вас, госпожа, – буркнул один из "драконоборцев", условно взявший на себя обязанности командира, черноволосый, постарше остальных, с суровым небритым лицом. Хотя, на самом деле, эти товарищи больше походили на шайку, а не на команду.

"Заждались они меня, ага. Сами вон только встали…" – мысленно усмехнулась я; вслух же говорить ничего не стала, дабы не уязвлять достоинства доблестных ловцов.

– Вот одежда ваша, – командир указал на повешенные на одну из баллист тряпки. – Наряжайтесь, только пошустрее, солнце уж поднялось…

Я обернула простыню вокруг спины, перекрестила на груди и завязала сзади на шее.

– А куртку-то бы снять, – критично на меня посмотрев, проговорил недоглавнокомандующий шайкой. – Рукава всё впечатление портят…

– Да вы издеваетесь?! – возмутилась я. – Дубак же несусветный!

– Ну и что? Вы где-нибудь видели, чтобы подвенечное платье поверх куртки надевали?

– Вот дали бы вы мне подвенечное платье, я бы еще подумала. А вы мне простынь дали, – буркнула я, развязывая оную. Сняла куртку и начала было прилаживать "платье" вокруг рубахи.

– Да руки голыми должны быть! – с нотками раздражения заявил командир. – А то на саван смахивает!

– Да дракон вас подери, вы обалдели! – возмутилась я. – На саван смахивает! Тут не в рубахе моей дело, а в вашей простыне. Между прочим, свадьба раньше считалась символом смерти девушки как молодой девицы, потому и платье белое… Отвернитесь все тогда! За танцы с раздеванием мне никто не платил!

Я сняла рубаху, оставшись в одной сорочке, и торопливо обернулась простыней, хоть тепла от нее было, как от индюка молока. "Фату" я кое-как примотала к голове лентой, оставив красивый кружевной хвост сзади, а на лицо свесив верхнюю часть шторы. По длине она полностью закрывала лицо, а снизу имела прошитый карман для нанизывания на палку. Закончив с "фатой", я торопливо накинула куртку на покрытые мурашками плечи и зябко ими передернула.

– Хорошо, – покивал головой командир, придирчиво рассматривая такую красоту. – Только вот штаны под "платьем" плохо смотрятся…

– Точно доплату за раздевание потребую! – с угрозой прорычала я. – Уж не ваши ли слова, что дракон приглядываться не будет?!

"Драконоборцы" тотчас согласились, что штаны под "платьем" смотрятся вполне себе нормально.

Я скинула куртку и подошла к условленному месту. Туман истаивал; меж деревьями по склону он стал уже почти прозрачным.

Небо было чистое, безоблачное. Но воздух еще оставался наполненным утренней дымкой. Восточный склон холма деревья покрывали почти до вершины, отгораживая от нас солнце, поэтому я даже не могла погреться в его лучах. Однако есть в этом и плюс: стрелкам глаза не ослепит.

Было свежо и зябко. Я повела голыми плечами, ежась под холодным дуновением утреннего ветра. Петь полагалось "песню невесты", а тянуло – "песенку чернокнижника".

Ой, ладно, хоспаде. Сейчас спою им их несчастную песню и обратно спать пойду. Делов-то.

Я вздохнула, потирая зябнущие плечи. Быстрее начнем – быстрее закончим. Как там начиналось?

– На высокой скале берегов океана

Черно-красным цветком отцветает закат.

Омывает вода камня старые раны,

Словно горная твердь, его память крепка.

Там живет царь ветров, зверь, что ужас внушает,

Охраняя границы своих берегов,

Красной бронзы броня его грудь украшает

И жемчужная нить … из людских черепов, – что и говорить, маги прошлого любили всякие замысловатые формулировки.

– Коль судьба моя – Землю покинуть до срока,

Не склоню головы пред своею судьбой,

И, едва познав, с жизнью проститься земною,

Но взамен глотнуть жизни страны грозовой.

И крылатому змею навеки стать данью,

Что бессмертному солнцу огонь подарил,

Землю – добрую мать целовать на прощанье,

Коль он огненный взор на меня обратил.

Что ж, приди же по душу мою молодую,

Неприкаянной дочью меня не оставь,

Забери меня в небо, страну грозовую,

Из которой никак не вернуться назад… – песня, однако, звучит как-то даже чересчур оптимистично… Для девушки, отдаваемой в жертву. Словно та сама желает этого. Какая ирония!

– И быть может тогда ты заполнишь зарею

Мое сердце – прозрачный кусок хрусталя,

И рассыпется в пыль все, что было игрою,

Я теперь неба дочь, до свиданья, Земля".

Песня закончилась. Ничего не произошло. Ветер гулял по тростнику у озера, заставляя туман чуть клубиться. Я обернулась и, взглянув на несостоявшихся "драконоборцев", раскинув руки, крикнула:

– Ну, что я вам говорила?

Лица их, выражающие разочарованное смятение, вдруг резко вытянулись. Я даже не успела подумать, отчего бы. В эту самую секунду резкий и шумный поток ветра накинул штору мне на лицо, разметав волосы, и через мгновение грудную клетку сжали огромные лапы.

От рывка из легких выдавило весь воздух, и я даже не почувствовала, как из-под ног ушла земля. За мгновение перед глазами пронеслись люди, баллисты и "ловчий лагерь", а следом – и деревья на склоне, и вот только тогда я наконец сумела с хрипом вдохнуть и заорать.

– А-а-а-а-а!!! Стреляйте, придурки!

Видимо, до этого они додумались и без меня. Потому что щелчок я услышала, еще когда набирала воздух перед словом "стреляйте".

Сразу две стрелы прошили воздух; дракон, едва не разжав когти, увернулся от одной, а вторая и так шла безнадежно мимо.

Теперь я осознала всю глупость своего последнего заявления. И крикнула, из-за недостатка воздуха срываясь на хрип:

– НЕ стреляйте, придурки!!!

Даже если они попадут в дракона, я спикирую на землю с такой высоты, что ничего хорошего мне не светит.

В своем отношении к выстрелам дракон был со мной солидарен и, словно для подкрепления моих слов, плюнул огнем в дерзновенные баллисты. Люди бросились врассыпную; баллисты вспыхнули, как зачарованные. Дракон взмыл вверх.

Осознав, что уже слишком высоко, я прекратила свои трогательные попытки вырваться из когтей, и даже, напротив, покрепче в них вцепилась.

Однако одну из баллист, видимо, успели взвести, и она сработала. Вновь послышался звук выстрела, заставляющий сердце сжаться, а пальцы скреститься, и где-то совсем рядом с драконом прошла стрела. И его когти разжались…

Человеку подвластна левитация. И лучшие маги с моего выпуска это умели. Но я никогда не была лучшей.

Я не настолько умна и удачлива. Ибо, если бы таковой была – не была бы самопальной вольнонаемницей…

Время будто замедлилось; за миг в голове успевала промелькнуть тысяча мыслей. Видно, на полную включилась Теневая Сущность.

Озеро было левее. Лучшее, что я могла сделать – лишь чуть-чуть снизить скорость и немного подкорректировать траекторию своего полета навстречу матушке-земле, чтобы с этой самой встречей повременить.

Я об воду хоть не убьюсь? Плевать! О берег убьюсь точно!..

Крутанувшись в воздухе, я попыталась отрегулировать положение своего тела. Предполагаемая траектория изменилась, причем даже почти так, как надо. Только не двигайся, только не двигайся!

Все более реальным становился шанс упасть в озеро у самого берега. Благо, тот был крутой и сразу уходил глубоко под воду, так что, глубина обнадеживала.

Правда, настолько же реальным был шанс влететь и в бережок.

Сверху, сквозь свист ветра в ушах, слышалось хлопанье огромных крыльев.

"Поймай меня! Поймай меня!" – малодушно молила я мысленно.

Но, кажется, ему было не успеть… Оставалось надеяться только на себя. И делать какой-нибудь немыслимый финт на подлете.

В воду я влетела почти удачно, но все равно здорово, отбив себе все, что можно и нельзя. Спасибо Теневой, что не плашмя. Дыхание вышибло; в глаза и нос залило воды, жгучей, как острый перец. Но ерунда все это. Зато не в землю.

В озере меня развернуло, и я, уже порядком потеряв в скорости, довольно мягко встретилась левым боком с песчаным дном.

Вода, словно смилостивившись, начала выталкивать наверх. Но не успела я даже толком очнуться от удара, как в бока впились драконовы когти, и, сжав грудную клетку, резко выдернули меня из воды.

С меня градом катилась вода; в лапах дракона я повисла тряпкой, не в силах больше бороться, напоследок взглядом вверх ногами выхватив нашу "ловчую стоянку", стремительно уменьшающуюся с каждым рывком при взмахе огромных крыльев.

"Придурки", – мрачно подумала я.

Холм отдалялся. Объятые пламенем баллисты стали совсем как игрушечные и, даже если бы были целы, на это расстояние уж точно не добили бы.

Ветер свистел в ушах и трепал мокрые волосы. "Фата" слетела еще в первые секунды после появления дракона. С незашнурованными ботинками я тоже распрощалась практически сразу, притом даже не заметила, в какой конкретно момент. Хотя мне как мистику полагалось бы, ведь мы должны уметь контролировать тело на тысячу процентов.

Внизу с невероятной скоростью проносились холмы, леса, луга, реки, пока, наконец, на смену им не явились темные воды океана.

"Ну все, – мелькнуло в голове у меня, – пиши пропало. Унесет в свое гнездо на острове…"

Мы летели долго, как показалось, намного больше часа, хотя объективно оценить время в такой ситуации было, наверное, нереально. Потом я почувствовала, что дракон начал снижаться. Подняв голову, увидела впереди скалу.

Самым странным было то, что на скале возвышался замок. Видимо, тварь устроила себе гнездо в чьей-то брошенной крепости. А может, и выгнав (или съев) бывшего владельца?

Перед зданием оказалась большая ровная площадка, как будто нарочно сделанная для приземления дракона. Я испугалась, что он сейчас опустится на передние лапы, в которых была зажата я. Однако дракон, проигнорировав площадку, поднялся к башне (я только теперь поняла, насколько она огромная) и, сложив крылья, влетел в окно.

Мы оказались в просторной каменной зале, но я не успела оглядеться, как дракон швырнул меня к стене. Я жестко приложилась лопатками, тазом и немного головой о камни. Зажмурившись, с тихим стоном потерла рукой ушибленный затылок. Приходя в себя от удара, я не видела, что делает дракон, только слышала его неровное рычание.

Меня обдало жаром, достаточно легким, однако. Я приоткрыла глаза, но успела увидеть уже только, как силуэт дракона стремительно уменьшается. Вместо огромного крылатого ящера передо мной оказался человек, упершийся в пол ладонями, со сложенными за спиной крыльями.

Он был невероятно высок, широк в плечах. И… совершенно не одет.

Мужчина поднял голову, откидывая с лица растрепанные черные волосы до плеч, и, сверкнув глазами цвета пламени, сделал рывок ко мне.

Вот теперь я заорала.

– Какого рожна?! – проревел дракон. Он казался мне просто огромным. Я чувствовала себя маленькой девочкой рядом с медведем.

– А-а-а! Не ешь меня! – отчаянно завопила я. Умирая от ужаса, шарахнулась назад, пытаясь не выпускать дракона из виду. Хотя клятая неловкость не давала мне следить за ним нормально и, пялясь ему в глаза, я вполне могла пропустить какую-то…

– Серьёзно?! – рявкнул он. – Я выгляжу голодным?!

Тогда я все-таки опустила взгляд.

– А-а-а-а-а! Лучше съешь меня! Пожалуйста, съешь! – я отчаянно забила ногами, вжимаясь в стену. – И-и-и-и-и!

– Да не ори ты, дура! – рявкнул он.

– Я хочу хранить честь для суженого-о! – в ужасе вопила я, суча ногами.

– Беги! – проревел дракон, попав в краткий миг, когда я переводила дыхание.

– А? – непонимающе замерла я.

– Беги, дура! – гаркнул он, отворачиваясь. – Вон с глаз моих, а не то я передумаю и отделаю так, что на ноги не поднимешься!..

Я подорвалась и со всех ног бросилась прочь из залы.

Опомнилась я далеко не сразу. Бежала по какому-то темному коридору, босиком, неловко подхватив рукой край порезанной когтями простыни. Куда и сколько раз сворачивала, я помнила смутно.

Нервно оглядевшись и убедившись, что погони нет, я наконец сбавила шаг, судорожно переводя дыхание. Сердце бешено колотилось и прыгало в груди, его удары отдавались в горле и ушах. На глазах от страха выступили слезы.

Немного отдышавшись и отойдя от шока, я, наконец, осмотрелась как следует. Коридор был темным и широким, полностью сложенным из крупных плит почти черного камня, холодного и шершавого.

Я попыталась поудобнее перехватить простыню и только сейчас заметила багровые разводы крови на белой материи. В первый миг сердце пронзил ужас, но уже через пару мгновений разум взял верх, и я поняла, что это кровь из ран от драконовых когтей, и я вовсе не умираю.

Хоть и некстати, я с досадой подумала о том, как, должно быть, жалко и глупо выглядела. Зареванная, в разодранной простыне поверх такой же разодранной сорочки, отчаянно бьющая ногами… Достойная выпускница Соулской Мистической школы, тьфу.

В коридоре было темно, однако на стенах были закреплены незажженные факелы. Недалеко впереди чуть заметно высвечивался угол стены, обозначая поворот. Я направилась туда, дойдя до поворота, прижалась к стене и осторожно выглянула из-за угла.

Опасности не было. За поворотом обнаружилась чуть приоткрытая дверь в какую-то освещенную комнату. Я по стеночке подобралась к двери и с осторожностью заглянула в щелку. Это оказалась ванная комната, и она была совершенно пуста. Я шмыгнула внутрь и поспешно заперла дверь на засов.

Ванная была достаточно освещена, выглядела очень чистой и приличной. Там пахло хорошим мылом и травяными отварами. Обстановка казалась почти обыкновенной, что рвало мне шаблоны, потому как такая аккуратная комната никак не вязалась в моей голове с образом огромного чешуйчатого огнедышащего монстра. Все предметы были крупнее, чем обычные; я чувствовала себя так, словно вдруг уменьшилась примерно на четверть.

Осторожно ступая по камышовой циновке, я подошла к зеркалу. Взглянув на отражение, утвердилась в мысли, что выглядела очень жалко.

Развязав и сбросив несчастную изорванную простыню, я сняла пострадавшую не меньше нее сорочку, проку от которой теперь было мало. Пояс и часть штанов тоже оказались нещадно задеты когтями.

Все тело было в свежих синяках. Грудь и бока пересекали глубокие кровавые царапины, уходящие на спину. На левой стороне лица созвездиями распустились несколько сосудистых звездочек; одно маленькое кровоизлияние было даже в глазу.

Я обиженно фыркнула на свою нелегкую судьбу и преисполнилась жалости к себе.

Однако, поскольку проблем это не решало, а надеяться, кроме как на себя, было не на кого, пришлось отменить жаление и заняться делом. Стоило промыть раны, а по-хорошему, еще и чем-нибудь обработать. Но у меня при себе, понятное дело, ничего не было.

Подойдя к массивной ванне, я критически ее оглядела. Вот это номер: здесь есть даже водопровод!.. В обычных городах такое – редкость!

Я повернула рычаг, и ванну начала заполнять вода. Тепленькая. Превосходно!

Подняв глаза, я осмотрела содержимое стеллажа из темной (и, вероятно, весьма недешевой) древесины. Неплохо бы найти здесь что-то, что подошло бы для обработки ран…

Надо сказать, заполнен стеллаж был весьма недурно, даже аристократически. Тут обреталось и хорошее травяное мыло, и несколько травяных и древесных отваров, и эфирные масла…

Изучив содержимое полок, я выбрала один из отваров густо-зеленого цвета, открыла крышку и понюхала. Да, это именно им так здорово пахло… Думаю, должно подойти. Хуже-то всяко не будет.

Оглядевшись вокруг в поисках емкости, я нашла деревянный ковш. Он был несколько больше привычного, как и все здесь. Я набрала в него воды и добавила с четверть бутылочки отвара. По комнате тотчас разлился приятный запах трав. Осталась примерно половина пузырька (он и до меня был неполный). Подумав, я налила еще часть от оставшегося в ванну.

Стянув штаны, я аккуратно забралась в воду. Царапины от когтей, что были пониже и касались воды, тотчас едко защипало. Но я стиснула зубы и осторожно, но довольно быстро опустилась в воду спиной.

Через какое-то время боль притупилась и стало возможным немного расслабиться. Тогда я достала мыло и промыла раны мыльной водой.

Что ж. Раз уж я была так подло похищена, могу позволить себе немного повести себя по-хозяйски.

Я окунула в воду волосы, немного расчесала пальцами (и вытащила из них засохший кусок озерной тины). Затем выключила воду, откинулась на борт ванны и устало прикрыла глаза.

Сумасшедший выдался денек…

***

Сколько точно прошло времени, неизвестно. Я валялась в ванной, пока вода не остыла, несмотря на толстые теплонепроницаемые стенки.

Я поднялась и, склонившись над ванной, обработала раны отваром. Потом вылезла на циновку, отжала волосы и стала ждать, пока обсохнет кожа. Тем же временем задумалась, во что же теперь одеться. Надевать грязную окровавленную разодранную одежду не было ни малейшего желания. Тем паче, закутываться в простыню, помимо прочего полежавшую на камнях пола и уже впитавшую их холод.

Я еще раз осмотрела комнату и теперь приметила шкаф у входа. В нем обнаружилось что-то типа халата, слишком большого и зачем-то с прорезями, начинающимися на спине в районе – предполагаемо – лопаток (для меня – поясницы) и идущими до самого низа. Кое-как подпоясавшись, я осторожно отодвинула засов и выглянула за дверь. Коридор в обе стороны был пуст.

Я вышла. Относительно ванной, коридор сразу показался холодным. В особенности неприятно и зябко было ступать по камням босыми ногами. Поежившись, я осторожно двинулась по коридору. Вскоре обнаружила еще одну дверь и с опаской заглянула внутрь. По всей видимости, это оказалось что-то вроде гардеробной, в которой было несколько платяных шкафов.

Зайдя внутрь, я принялась исследовать вещи. Все-таки, ходить по "вражеской" территории в одном банном халате неудобно, причем во всех смыслах.

Одежда была мне колоссально велика. Значит, мне не показалось. Глаза у страха велики, но дракон и правда крупнее человека.

Я отыскала для себя что-то вроде рубахи, кажется даже, натурального шелка. На ее спине были такие же прорези, как и у моего халата.

"Это же для крыльев!" – наконец поняла я.

Плечики рубахи у меня были чуть ниже середины плеча. Рукава свисали вниз от кончиков пальцев на добрых пол-локтя. В длину она доходила мне почти до колен. Хоть как платье носи, если б не разрезы…

Со штанами было сложнее. Найти что-то хоть сколь-нибудь подходящее оказалось нереально. Тем не менее, я отыскала золотистые, расшитые зелеными нитями шаровары (ну, точней, шароварами они были для меня), подпоясалась тесьмой и подвернула штанины.

Закатать же рукава оказалось непростым делом, потому что материя скользила, и они постоянно раскатывались. На одном из "халатов" я нашла брошь и заколола правый рукав. Второй броши, увы, нигде не обнаружилось. Поэтому правый рукав у меня был аккуратно подколот, а левый постоянно раскатывался.

Также в гардеробной мне посчастливилось найти обувь – какие-то остроносые туфельки-тапочки. Размер был не мой, сильно не мой, но, за неимением лучшего…

Выйдя из комнаты, я направилась дальше. Надо обследовать замок, возможно, найти выходы, пути для бегства…

Спустившись на этаж ниже и пройдясь по коридору, я натолкнулась на широкий вход в просторную залу, дальняя стена которой виднелась между обрамляющими проход арками. Выдавшись на полшага за арку, я окинула взглядом центр залы и только сейчас заметила сидящего за столом спиной ко мне дракона. И, ахнув, отпрянула.

Но незамеченной остаться не удалось. Залу огласил густой голос мужчины:

– Да не прячься ты. Проходи, садись.

Я несмело вышла из-за стены.

– А вы меня не тронете?

– Нет, я уже успокоился, – сухо ответил мужчина, отхлебывая из кружки.

Я неуверенно направилась к столу, на ходу закатывая расправившийся левый рукав.

Мужчина был причесан и хорошо одет. Свободное темно-фиолетовое одеяние с расшитыми манжетами и стоячим воротником, похожее по крою на те "халаты", что я уже видела, поблескивало вышивкой. Темные волосы были аккуратно собраны в хвост.

Его нынешний внешний вид остро контрастировал с тем, что я видела в первые минуты по прибытии. Сейчас, когда лицо не искажала гримаса ярости, на вид ему можно было дать лет тридцать пять.

– Чай будешь?

Привстав на мысочки, я присела на высокий стул. Мужчина взял вторую кружку и налил чая из красивого заварочного чайничка.

– Ну, – недовольно проговорил он, поставив кружку передо мной. – Извольте объясниться.

Я потупилась, водя пальцем по торцу непривычно высокого стола.

– Эмм… Как бы сказать…

Дракон опустился на свой стул, недовольно глядя на меня.

– Я мистик… Меня наняли, чтобы… – я осеклась. "Чтобы приманить дракона на живца и убить". Так следовало ответить?!

Мне было, во-первых, страшно, что его это разгневает. Во-вторых… было неловко. Неловко перед разумным и явно цивилизованным существом.

Дракон представлялся мне чем-то вроде… животного. А сейчас… Сейчас я понимала, что это не так. Совсем не так.

– …Чтобы поймать дракона, – как могла нейтрально проговорила я.

Мужчина скептически приподнял бровь.

– Поймать дракона, значит.

Я снова потупилась, ощутив укол стыда. Он спокойно мог бы меня убить. И, пожалуй, я бы признала это справедливым. Ведь не это ли собирались сделать "драконоборцы", и я вместе с ними?.. Но я сидела теперь за его столом и пила чай. Мы разговаривали как два цивилизованных человека.

– Мне стоит уточнять, зачем? – холодно осведомился дракон, чуть передернув крыльями за спиной.

Я покачала головой.

– Хорошо. Допустим. Вы решили поймать дракона. И как тогда так вышло, что я забрал девушку в… простыне, певшую песню призыва?

– Ну… – поморщившись, начала я, – ну, мне сказали, что драконы похищают девиц… И в старину даже специально на откуп дев отдавали, чтобы драконы селения не жгли. Поэтому мы ловили… "на живца", так сказать.

– И как ты на такую дурь повелась? – с негодованием всплеснул руками дракон. – Я думал, что мистики должны быть умными людьми!

– Ой, таки что за стереотипы? – деланно возмутилась я.

Дракон едва заметно усмехнулся. В выражении лица его не было злобы. Скорее какая-то… мудрая строгость.

Я тоже улыбнулась, отхлебывая чай.

– Зовут-то тебя как? – беззлобно спросил мужчина.

– Дзета. Дзета Янше.

– Конхстамари Дх'Орр, – ответно представился дракон.

Руки он не протянул, хотя, если б протянул, я бы даже пожала.

– А теперь позволь кое-что прояснить тебе, Дзета – позор университета, – продолжил мужчина. – Та чудесная песенка, которую ты пела – не что иное, как ритуальная песнь призыва. Заклинание было создано в стародавние времена вашими же магами для определенных целей. Призыв базируется на физиологии, и в нем так заложено, что призывающий объект предназначен исключительно для чистой и непорочной плотской любви… И вот, приношу я исполнительницу в свой дом, а она, вместо того, чтобы упасть в мои жаркие объятия, начинает орать и отбиваться… А я, знаешь ли, сторонник традиционных отношений: то есть, исключительно по обоюдному согласию.

Я слушала это, закрыв залитое краской лицо кружкой. Как неловко…

– Так что же, получается, я… – пробубнила я в кружку.

– Ты совершила акт психологического насилия, – холодно проговорил мужчина, слегка качнув крыльями.

Так значит, это не дракон – ужасный похититель, а я – провокатор, подло использовавший физиологию для достижения своих целей? И каких, должно быть, усилий ему стоило не тронуть меня, а отправить куда подальше…

– Ох, должно быть, вам это было очень неприятно…

– Ну, после того, что сделала, ты, как честный человек, должна была бы выйти за меня замуж.

– Простите… господин дракон, – опустив голову, проговорила я. Ох уж эта моя замечательная способность запоминать имена с первого раза…

– Конхстамари, – великодушно напомнил он.

Некоторое время мы сидели молча.

– Вы… Вы ведь вернете меня на континент? – наконец задала я, пожалуй, наиболее важный вопрос.

Дракон сделал глоток из кружки, взглянул на меня своими желтыми глазами и ледяным тоном проговорил:

– Нет.

Я почувствовала, как холодеет в груди. Но, стараясь не подавать виду, как можно более спокойным голосом спросила:

– Почему?

– Ничего личного, дитя. Просто это невозможно.

Я напряженно глядела на него. В голове уже поднялся ворох пугающих мыслей, особенно про "как честный человек…"

– Невозможно вернуть кого-либо на континент, когда он и так на континенте, – вздохнув, продолжил дракон. – Вижу, с географией ты тоже не особо дружишь? Мы на мысе Жемчужная Скала, это часть материка.

– С географией я дружу нормально! – вскинулась я, тем не менее испытав небывалое облегчение. – То, что мыс Жемчужная Скала – часть материка, я знаю. Я не знала, что мы на этом мысе.

– А могла бы и знать. Вроде, мистики должны быть способны настолько чувствовать окружающий мир, чтобы осознавать своё местоположение относительно Земли…

– Так же как мужчины такого сложения должны уметь отжиматься с мизинцев, – едко ответила я. – Можно, но тяжело.

Дракон хмыкнул и кивнул, соглашаясь.

– Ну, тогда… Вы вернете меня туда, откуда взяли?

– Зачем? – с усмешкой осведомился дракон. – Мы ж на континенте. Съедешь на попе по скале, а там и пешочком можно. Недели за две, небось, дотопаешь.

– Нет, ну!.. – возмутилась было я, но он проговорил:

– Так и быть уж, верну откуда взял. Но не сейчас. Я сегодня уже туда-обратно слетал. Да и стемнело уже, не успею до восхода назад: полночи лету в один конец. Не хочу привлекать лишнего внимания.

– Разве столько? – удивилась я. – Мне казалось, мы сюда часа за полтора долетели…

– Угу. А то, что я к тебе, пока ты пела, за несколько минут долетел, тебя не смущает? Одно дело, когда летишь на заклинание практически сквозь пространство и время, или когда тащишь добычу домой, и совсем другое – когда летишь просто так. А прорезание пространства, знаешь ли, уйму сил требует.

– Хм… – глубокомысленно изрекла я, в который раз закатывая злополучный левый рукав.

Мы снова замолчали на какое-то время.

– А зачем люди создали это заклинание? – неуверенно спросила я. – Неужели чтобы ловить драконов?

– Это его неправильное использование. Изначально оно применялось людьми, которые хотели стать наложниками.

– Ой да ладно! – недоверчиво проговорила я. – Такие были?!

– И немало, представь себе.

– Никогда бы не подумала.

– Что ж, девочка, придется устроить тебе ликбез по расовой психологии, драконологии и еще какой-нибудь чешуе, – протянул дракон. – Некоторые представители людей, как и других народов, охотно соглашаются быть наложницами или наложниками драконов, мы же, взамен, обеспечиваем им хорошую безбедную жизнь.

– Что, и наложниками тоже? – скривилась я.

– Драконы по природе своей пансексуальны, – просто ответил дракон. – Если объект нравится, раса и пол не имеют значения.

– И как же к этому относятся ваши женщины?

– Обычно мы стараемся общаться с ними по минимуму.

– Так-то вы, значит, к своим женщинам относитесь? – осуждающе протянула я. – А на другие расы заглядываетесь.

– Они у нас немного… отбитые, – со вздохом ответил дракон. – От такой вовремя не сбежишь – сожрет, и это не преувеличение. Поэтому мы не имеем постоянных отношений с нашим бета-полом и контактируем только со строго определенной целью. А для всего остального – наложники из других рас.

– И они соглашаются продать свою свободу за деньги?

– Многие хотят хорошей жизни. Но не всегда они просят денег. Некоторые девицы и парни мечтают быть обращенными. И даже предлагают за это доплатить…

Я непонимающе переспросила:

– Обращенными? Как это? Я читала только, что в некоторых неправдашных сказках вампиры могут обращать людей в себе подобных с помощью укуса…

– Дракон способен обратить человека в драконэлла, – ответил мужчина со вздохом старого учителя, замученного неосведомленностью нерадивых учеников. – Но это совсем другое. Делают так крайне редко, ибо много чести, слишком дорогого стоит… Мало что может предложить взамен человек.

– Разве драконы не падки на золото? – ухмыльнулась я.

– Золото? – хищно оскалился дракон. – Хочешь, я покажу тебе мою сокровищницу? Два нижних этажа замка, семьдесят четыре квадратных шены²? Так что не знаю, не знаю, сколько золота должен предложить человек… Если только себя в качестве наложника. Но такие случаи редки: это надо очень сильно потерять голову…

– И много у вас наложниц?

– Как правило, нет. Выбираем и обхаживаем тех, которые особенно понравились, – ответил дракон.

Я отхлебнула чай и взглянула в высокое окно; на темнеющем небосводе разгорались звезды.

– …Это же, по сути, то же самое, что торговать собой… С той лишь разницей, что только для одного, – поморщилась я. – Но все равно – мерзость.

– Ну… а не то же самое ли выйти за богатого мужа ради денег? – хмыкнув, проговорил дракон.

– Ну, да… – протянула я. – Выйти замуж ради денег тоже к тому близко.

– Многие считают, что стать наложницей – весьма хороший вариант. И я, как потенциальный держатель гарема, не вижу тут ничего предосудительного.

– А как… – я замялась, – дети?

– А что дети?

– Ну… с ними нет проблем? Со здоровьем там? Гибриды, все-таки…

– Нет с ними проблем, – отрезал дракон. – Нет детей – нет проблем. Какие дети? У наших видов слишком сильные биологические различия!.. Девочка, ты вообще хоть что-то учила в этой вашей школе? За что тебе диплом-то дали?

– За красивые глаза! – с вызовом ответила я.

Дракон скептически взглянул на меня, выражением лица давая понять, что ставит под большое сомнение мое последнее заявление. Оскорбленная, я хотела было плеснуть в него из кружки, но чай был слишком вкусный и его было жалко. Поэтому я сняла с ноги тапочек и кинула в дракона. Тапочек легонько ударился о его плечо и упал вниз; дракон проводил его взглядом, потом недовольно воззрился на меня и проговорил:

– Нет, ну вы посмотрите! Сидит в моем доме, в моей одежде у меня за столом, пьет мой чай, да еще и кидается в меня моей же туфлей! До чего нахальная девчонка!

– Я еще и голодна! – храбрясь, нагло воскликнула я. – У вас же есть что-нибудь к чаю?

Дракон вскинул брови, покачал головой, после чего бросил, хлопнув крыльями:

– Наглость – второе счастье… Ладно уж, сейчас принесу что-нибудь.

Он вернулся с подносом фруктов и поставил его посередине стола.

– Да уж, – протянул дракон, когда я с интересом принялась разглядывать содержимое подноса.

Я обернулась и запоздало поняла, что он смотрит сквозь прорези рубашки на царапины.

– Ну уж извиняй, сама нарвалась, – проговорил он, отходя.

***

На ночь дракон выделил мне комнату на третьем этаже замка. Его же комната была этажом выше. Я отключилась почти сразу, как только коснулась подушки.

Утром я проснулась, когда солнце уже поднялось достаточно высоко. Я привела себя в порядок, вышла из комнаты и прошла в ту самую залу, где мы разговаривали вчера.

Дракон, по всей видимости, встал уже давно.

– Доброе утро, – проговорил он и приглашающе указал на стол крылом.

– Доброе, – ответила я, приподнимаясь на цыпочки, чтобы усесться на высокий стул.

Дракон поставил передо мной блюдо, на котором лежал неизвестный мне фрукт и пара кусочков обжаренного на огне хлеба.

– Скажите… – проговорила я. – А вы… едите людей?

– Нет, – ответил он, присаживаясь за стол. – Зачем, если с людьми можно делать куда более интересные вещи. А что, человечинки захотелось?

– Нет… Просто интересно, – сказала я.

– Тот, кто поедает разумных существ, постепенно сам теряет разум. Есть поверье, что именно из-за этого русалки так плохо кончили…

Да, слыхала. Говорят, раньше у них были целые цивилизации, но потом что-то пошло не так. Они одичали, и теперь это твари, охотящиеся на людей и подлежащие уничтожению при обнаружении… В нашем, мистичьем ведении.

– А вы один здесь живете? – поинтересовалась я, поправляя неуемный левый рукав.

– Угу, – ответил дракон. – Хочешь составить компанию?

– Нет, упаси меня Небо. Хотя жилище, признаться, уютное…

День я провела в замке. Дракон разрешил мне "гулять где вздумается", мотивировав это тем, что я все равно не умней кошки. Только попросил не бросаться из окон и не вылезать на скалу.

На закате мы вышли к той самой широкой площадке перед замком, которую я приметила, когда мы прилетели сюда.

Скала была красива. Загадочные белые россыпи ближе к подножью на фоне темных камней завораживали взгляд. Я подошла поближе к краю, чтобы рассмотреть ближайшие россыпи… и оторопела. Темный камень скалы покрывали… человеческие черепа.

– Что это? – ошарашенно проговорила я, вздрогнув и отступив.

– А-а, это то, почему скалу испокон веков зовут Жемчужной, – просто ответил дракон, сняв, тем временем, халат и оставшись в легких панталонах до колен. – Дурье лазало, лазает и будет лазать… Честно говоря, даже не знаю, что с ними делать: уже и подножье огородил, и табличку повесил: "Опасно!!! Отвесные скалы!!!" – нет, стабильно одного или двух недоумков в год погонит собственная дурь "грязное гнездо твари летающей" штурмовать… И хорошо обычно это не кончается.

– Жаль… – проговорила я, помолчав.

– Жаль. Но я считаю, пусть это и покажется жестоким, что "кто к нам с дурью придет – тот по дури и погибнет"… А теперь отойди к замку, – продолжил он после недолгого молчания, – чтобы я не задел тебя крылом и ты не пополнила эту жемчужную россыпь.

Когда я отошла, мужчина опустился, опершись на пальцы, расправил крылья и сменил "человеческую" форму на драконью. Я завороженно смотрела, как, окутавшись легким огненным маревом, его силуэт изменился, вытянулся, увеличился, и вот уже передо мной на скале стоял дракон вместо человека.

“Ого!..” – только и смогла выдохнуть я.

Дракон выпрямился, расправил огромные крылья, пару раз взмахнул, разминая их, после чего повернулся ко мне и кивнул. Я приблизилась, и он подставил крыло, сплошь покрытое мелкой, жесткой, словно бронзовой, чешуей, вдоль костей становившейся более крупной, подобной перьям. Я сделала несколько неуверенных шагов по крылу, после чего дракон поднял его, и я съехала ему на спину, уперевшись ногами в гребень.

– А вот теперь держись, девочка, – прорычал дракон.

Он вновь расправил огромные крылья. Я покрепче ухватилась за драконий гребень. Дракон постоял немного и, наконец, поймав ветер, сильно толкнулся от скалы…

В этот момент я познала всю прелесть полета. Ветер разметал волосы, каждый взмах крыльев делал ближе небо, и я ощущала такой восторг, подобного которому не чувствовала никогда прежде.

Мы летели над морем. Оглядевшись, я увидела узкий берег континента и то, как соединяется с ним Жемчужная Скала.

С час мы летели высоко над водой, оставляя слева далекий непрерывный берег. Потом дракон поднялся выше и полетел над материком.

Он летел очень быстро; ветер с боков свистел, я чувствовала, как драконьи крылья рассекают воздух. Я же от воздушного потока каким-то чудом была защищена. Дышалось спокойно, волосы ветер будто бы ласкал… Не иначе магия.

Слегка охладев к полету, я перевернулась на спину, разглядывая глубокое звездное небо. Оно притягивало взгляд и будто бы манило.

Немного полежав, я обратилась к дракону:

– Скажите… Кхст… Канст…

– Конхстамари, – отозвался дракон.

– Конхстамари… – проговорила я, пытаясь физически запомнить, как это произносится. – Дх'Орр? А можно я буду звать вас Кондор?

– Можно. И можно уже на "ты".

– Кондор… Помнишь, ты говорил вчера про обращение? Я никогда не слышала об этом раньше. Что это такое?

– А что, уже подумываешь? – осведомился он.

– Нет, исключительно праздный интерес! – искренне уверила я.

– Многие мечтают быть обращенными, потому что это дает кое-какие преимущества. Повышается выносливость и жизнестойкость относительно обычных людей, появляются некоторые возможности к трансформации, хоть и не полноценно… Но сам обряд очень сложен и… и очень дорого стоит обращающему.

– Как это?

– Один обряд – сто лет жизни.

– Ого… – оторопело протянула я, приподнявшись.

– Но это не совсем верная, упрощенная формулировка. Правильнее сказать "количество жизненной энергии, эквивалентное ста годам жизни". И, если себя хорошо вести, ее потом даже можно восстановить… Однако первое время дракон очень уязвим и даже не может принять драконью форму.

– Ничего себе, – проговорила я. – И неужели кто-то так делает?

– Кто-то делает… Это их дело, у всех свои мотивы.

Я снова опустилась на спину. Вверху плыли высокие облака, волосы шевелил ветер. Лежать на спине дракона, на его ходящих ходуном лопатках, было странно и не то чтобы удобно.

– Знаешь, Кондор… – приподнявшись, проговорила я. – Ты невероятно добр.

– Знаю, – нахально ответил он. Я усмехнулась.

– Жалко будет, если мы больше не увидимся… Мне кажется, мы могли бы быть хорошими друзьями.

– Весьма сомнительно… – протянул дракон. – Не знаю, насколько возможно дружить с объектом своего сексуального интереса. Вот наложницей я бы тебя взял, хоть ты и жульничала, использовав заклинание. Но, если я правильно оценил твой характер и убеждения, ты не согласишься.

– Ни за что на свете, – подтвердила я.

Мы летели еще долго. Потом дракон немного снизился и спросил:

– Ну и где тебя "высадить"? На том же холме, с которого забрал?

– Да… Хотя, нет, – ответила я. – Там "ловчий лагерь". Вдруг эти придурки починили баллисты… Лучше в лесу сесть.

– Да-а, мне в лесу, конечно, с моим размахом крыльев, удобно садиться… Там вон приземлюсь, до лагеря своего пешком дойдешь.

Дракон опустился на большую поляну посреди леса, к западу от города. Он вытянул и наклонил к земле крыло. Я стала съезжать вниз по гладкой чешуе, но почти в самом конце запнулась и еле удержалась на ногах, вынужденно пробежав пару лишних шагов.

– А ты точно мистик? – скептически поинтересовался дракон.

– Мистик, мистик, – огрызнулась я. – Была б не мистик, вообще б навернулась!

Дракон с сомнением приподнял брови. Я в очередной раз закатала уже порядком взбесивший меня левый рукав.

– Одежду с тебя требовать назад не стану. А то словно у нищего последнюю рубаху отбираю…

Я обиженно фыркнула:

– А я б и не отдала! Это взамен моей, которую ты уничтожил!

– Да уж, взамен твоей простыни, – бросил дракон, закатив желтые глаза.

Я рассмеялась.

– Ладно, не буду задерживаться, – сказал Кондор. – Надеюсь, впредь ты будешь умнее.

– До свидания, Кондор, – проговорила я. – Спасибо тебе!

Дракон шумно выдохнул, расправил крылья и взмыл в воздух, обдав меня резким порывом ветра. Я проводила его взглядом, закатала левый рукав и направилась к холму, требовать справедливости от "доблестных драконоборцев".

Выражения их лиц было не описать, когда на рассвете я появилась у палаток "ловчего лагеря" и нахально заявила:

– Ну так что, господа?! Дракон таки прилетел. Гоните мне мои 60 серебряных!

Они с перепугу сложились и заплатили, напрочь забыв о том, что а) мы договаривались на 40, б) задаток в 20 серебряных мне отдали заранее.

Дым без огня

Когда я въезжала в Йетнир, солнце уже перевалило зенит, все ниже и ниже опускающийся день ото дня. Лето близилось к концу.

Йетнир представлял из себя обыкновенный небольшой городок, который не далее как полвека назад был еще селом. Провести в нем я намеревалась не больше недели – взять пару-тройку заказов, после чего перебраться в Красную Дамбу – этот город крупнее и работы там и в его окрестностях побольше. Или еще куда-нибудь.

Как и многие, я была странствующим магом, постоянно переезжала с места на место в поисках работы.

Въезд в город был свободный – ворота, простые, деревянные, были открыты. Вероятно, стража дежурила при них только ночью, и то, думаю, путников пускали.

Я проехала по главной городской улице верхом на хорошей черной лошадке, некоторое время назад доставшейся мне в уплату от хозяина конюшни в одном из предыдущих поселений. Лошадь смотрелась достойно. Я даже немного пожалела, что не напялила мантию – вид бы был очень эффектный…

Перво-наперво в городе следовало найти жилье. Хотя, здесь, по моим предположениям, с этим сложностей возникнуть не должно – городок небольшой. Даже несмотря на то, что здесь сегодня праздник начала сбора урожая хлеба.

Первые одну-две ночи в городе я, как правило, проводила на постоялом дворе, потом искала какую-нибудь комнату в наем у местных. Я присмотрела один постоялый двор, но решила сразу не останавливаться, а еще прогуляться по городу. Доехала до центра. На одной из боковых улочек заметила книжную лавочку и решила в нее заглянуть.

Хозяином был приветливый полноватый дедушка, он весело поздоровался со мной, спросил, не ищу ли я чего. Как оказалось, в лавке продавались не только книги, но и какие-то амулетики (не боевые, разумеется, так, народу от сглаза), украшения и еще кое-что по мелочи.

Я ответила, что заглянула просто так, и принялась рассматривать амулетики.

Звякнули колокольчики над дверью, и в лавочку заскочила девушка.

– Здравствуй, Дин! Есть струны для гитары?

Я обернулась и взглянула на вошедшую. Волосы длинные, золотистые, малость в рыжину, собраны в хвост. Одета в обыкновенную одежду, в которой мог бы ходить путешественник или бард. Но есть что-то такое в ее осанке, движениях…

– Да, Люсиль, – ответил хозяин с улыбкой. – Сейчас достану.

Когда он полез за струнами, она тоже обернулась и окинула взглядом меня.

– Вот, держи, – лавочник положил на стол маленькую коробку.

– Спасибо, Дин, – ответила девушка, бросила на стол монетку и вышла.

Лишь закрылась за ней дверь, я подошла к хозяину и поинтересовалась:

– Простите, эта девушка… она, случайно, не мистик?

Украдкой взглянув в окно, я увидела, как девица с интересом посмотрела на мою лошадь.

– Точно так, госпожа, – ответил лавочник.

"Так и знала", – торжествующе подумала я.

И уже хотела, поблагодарив старика, повернуть к выходу, как он произнес:

– Какая у вас необычная брошь… Позволите, я посмотрю? – и вопросительно взглянув на меня.

Мне было совершенно не жалко, но я хотела догнать девушку. Я бросила взгляд на окно, отметив, в какую сторону она пошла, и надеясь, что она не уйдет далеко.

– Не беспокойтесь, я недолго, – успокаивающе сказал лавочник, прижав бровью линзу и приблизив лицо к броши. – Уникальная вещица… Золото. Невероятной чистоты!.. Много лет такого не видел.

– О-о… – растерянно проговорила я.

– А камень… тоже высшего качества, – он выпрямился, и убрав лупу, добродушно сказал. – Благодарю Вас, госпожа! Давно не доводилось видеть столь изысканных украшений… Если вдруг решите продавать – дешевле пятидесяти золотых не отдавайте.

Я ошарашенно присвистнула, поначалу даже не находя слов.

– Вы так хорошо разбираетесь в драгоценностях?

– Я был ювелиром раньше, – с улыбкой вздохнул он.

– Однако, – я огляделась, – не увидела здесь ничего такого.

– Что Вы, госпожа, – отмахнулся он со смехом. – Еще не хватало, чтобы убили. Владеть сокровищем – дело небезопасное… Это магу можно подобное носить и не бояться!

Он подмигнул мне и почтительно поклонился. Улыбнувшись, я попрощалась, выскочила на улицу, торопливо отвязала лошадь и поспешила за девушкой. Она, услышав цокот копыт, обернулась.

– Приветствую, коллега, – окликнула ее я.

– Приветствую! – охотно отозвалась она. – Значит, недаром мне показалось, что вы не простая приезжая. Это очень кстати, я как раз уезжаю через пару-тройку дней.

– А куда направляетесь, если не секрет?

– В Красную дамбу, – ответила она.

– Вот как, значит? Идете на опережение? – шуточно возмутилась я. – А мне потом в Красной Дамбе объедки за вами собирать?

– Право, госпожа, – проговорила девушка. – Вам и здесь за мной объедки собирать придется!

Мы расхохотались.

– Дзета.

– Люсиль.

– На "ты"? – предложила я.

– На "ты", – легко согласилась она.

– Училась в Соулу?

Люсиль кивнула. На вид девица была одного со мной возраста. Но, если училась в СоулМиШ – явно не с моего выпуска, иначе бы я ее знала. Думаю, плюс-минус год…

– Год назад закончила, – тем временем добавила она.

– О-о, ну, понятно, – усмехнулась я. – Я два.

Право, спустя два года после окончания школы встретить кого-то младше тебя – это редкость.

– Ой! Так ты пятитысячная? – полувопросительно и радостно уточнила Люсиль.

– Да-а, – протянула я со значением и гордостью. Словно родиться ровно в пятитысячном году было моим персональным достижением. Девушка кивнула. – А зачем тебе струны, если не секрет? – поинтересовалась я.

– Я играю сегодня на празднике, в трактире "Большая кружка".

– Весьма интересная деятельность для профессионального мистика, – ухмыльнулась я.

– Завидуйте молча, барышня, – с усмешкой ответила Люсиль. – А ты, кстати? На чем-нибудь играешь?

– Ну-у-у… – протянула я. – Я пару раз трогала струны… и, пожалуй, могу весьма похоже спародировать один аккорд.

Люсиль рассмеялась.

– Но зато я довольно неплохо пою, – поспешила добавить я.

– А вот это хорошо. Не хочешь сходить к нам на праздник? Подпеть?

Я вспомнила о том, что мне нужно найти жилье, и взглянула на ведомую под уздцы лошадь, выбирая между возможностью отдохнуть с дороги и пойти попеть в трактир.

– Мне бы комнату снять и лошадку пристроить, – проговорила я, задумчиво теребя повод. – А во сколько у вас праздник? И где это?

– Да сейчас струны перетяну, и начнем… Как раз успеешь. Трактир "Большая кружка", это вот по той улице, – она показала рукой.

– Хм… Что ж, ладно, – сказала я, разворачиваясь назад. – Думаю, приду.

– Тогда увидимся, – ответила Люсиль и свернула в указанную сторону.

Я поехала снимать комнату в присмотренном постоялом дворе. Чутье и опыт меня не обманули – с жильем действительно не возникло сложностей. Отдав лошадь на попечение конюха, я закинула вещи в комнату и отправилась искать трактир. "Большая кружка" оказалась достаточно популярным местом, первый же человек, которого я спросила, охотно показал мне дорогу. Из окон трактира слышались гитарные переборы – видимо, Люсиль уже потихоньку начинала играть.

– Доброго вечера! – бросила я, заходя.

– О, а вот и еще одна певица, – радостно воскликнула Люсиль, махнув мне рукой, и указала на место за столиком рядом с ней.

Народ почтительно расступился, пропуская меня.

– Ренли, яблочного чая, пожалуйста! – крикнула Люсиль хозяину. – И две кружки! – она повернулась ко мне. – Я правильно понимаю, ты не будешь вино?

– Толку-то? – усмехнулась я.

Основной момент в мистицизме заключается во взаимодействии с телом и подсознанием.

Если начать издалека, в распоряжении мага имеются две главные действующие силы: разум (концентрация внимания, посыл и всякое в этом духе) и физическое тело (чувствительность, очень высокий уровень владения телом в бою, раскрытие его скрытых умений, ресурсов и энергии).

Высокого уровня владения телом мистики достигают, в основной тенденции, не за счет долгих и упорных тренировок для наработки навыка нового движения, а за счет раскрытия потенциала физического тела, той силы и ловкости, на которое оно способно.

Для этого взаимодействуют с "сознанием физического тела" – подсознанием, Теневой Сущностью. Теневая сущность при управлении телом использует его скрытые от обывателя возможности ловкости, скорости, силы, точности движений, задействует неочевидные ресурсы жизненной энергии.

Благодаря ей мистиков сложно застать врасплох, опасно ранить, а если ранение и произошло, она обеспечит спазм сосудов для остановки или хотя бы уменьшения кровотечения, скорейшее заживление за счет усиленной регенерации. Мистик может пережить гораздо более сильную кровопотерю, чем простой смертный – за счет оптимизации Теневой сущностью давления и функций органов.

Мистиков почти невозможно травить – Теневая сущность реагирует на малейшее биохимическое изменение в организме и вызывает защитные реакции: скорейшее выведение, переработка токсина или выработка противоядия к нему, выключение яда из обмена веществ. Нас не берут смертельные яды отложенного действия, не успевают взять и моментальные.

Алкоголь Теневая сущность большинства магов воспринимает как яд и отказывается включать в обмен веществ. Нет, ничего плохого от этого не происходит. Мы попросту не пьянеем.

Трактирщик принес нам на подносе небольшой котелок, от которого поднимался густой ароматный пар, а также пару кружек. Поставил поднос на стол и, ловко подхватив котелок перчаткой, налил нам чай.

– Благодарю, Ренли, – кивнула ему Люсиль и осторожно попробовала, не слишком ли горячо.

Я тоже благодарственно кивнула и сделала маленький глоток дымящегося сладковатого напитка со вкусом свежих яблок и пряным запахом корицы.

Люсиль тем временем уже взялась за гитару и несколько раз провела пальцами по струнам.

– Ну-с, господа, что желаете услышать?

– А давай "Распутницу Дуняшу"! – весело крикнул кто-то.

– Ну-у не-е-ет! – протянула она, картинно запрокинув голову. – Эту бурду я петь не хочу!

– Не гоните, госпожа! Шикарная песенка! – со смехом выкрикнули из толпы.

– Эту вашу "Дуняшу" петь можно только сильно по пьяни, когда мозг выключился, а горло подрать хочется! А вы ж знаете, мы, мистики, всегда как стеклышко… Вот и представьте, каково нам это слушать, не то что петь! Пожалели б немножко, – с хохотом проговорила Люсиль.

– А может, "Трактирщика", – робко бросил кто-то.

– О, "Трактирщика", "Трактирщика", – пробежал шепот по рядам.

– Эй! Я вам сыграю "Трактирщика"! – прокричал хозяин от стойки.

– Хе-хе-хе, "Трактирщика", говорите, – Люсиль отхлебнула из кружки и, посмеиваясь, провела по струнам. Потом начала наигрывать веселый мотивчик и запела:

– Жил да был недалекий трактирщик Джо

И был он выпить не дурак,

Когда придут к нему друзья,

И даже без друзей.

Радушно он гостей встречал,

И в этот раз не оплошал -

Светильник самый яркий взял,

Чтоб было веселей.

Веселья было хоть куда,

Вино лилось, как в дождь вода,

Сам Джони песни танцевал

И танцы голосил.

Трактирщик наш, должна сказать,

Любил руками помахать

И самый яркий и большой

Светильник уронил, – и гитарным боем на веселый залихватский мотив продолжила.

– Загорелась крыша,

Загорелся пол…

– А ну, молчать! – рявкнул трактирщик, подскочив к нам и стукнув кулаком по столу. – Совсем вы, что ли?!

Люсиль, опустив гитару, бессовестно расхохоталась. Народ в трактире покатывался со смеху.

– Ну полно тебе, Ренли! Это ж просто шуточная песенка!.. – примирительно проговорила она, все еще посмеиваясь.

– Да леший вас, ведьм, знает! – возмущенно продолжил он. – Я суеверный!

– Вот именно, что "суе-". От слова "суета". Это значит, веришь во всякую чушь! – весело заявила Люсиль. – Говорят, кто верит в суеверия, кланяется перед Сцеррой, а не перед Андалом!

Ренли замялся, не зная, что возразить на такой довод. Я с ехидной усмешкой взглянула на девицу, и та ответила таким же взглядом.

Мистики не религиозны. Мы не очень-то втягиваемся в храмовнические темы. Андал, Сцерра – для нас лишь вымышленные образы…

Нет, мы знаем, что есть высшие силы, судьба, различные духи, стихийные и местные – от великих сил природы до маленьких духов ручейков и деревьев – относимся к ним с уважением, обращаемся за покровительством и благодарим. Но звать их какими-то вымышленными именами… Зачем?

Мы ощущаем все эти силы и знаем, как к ним подойти. Нам не нужны религиозные обряды.

Ну а простые люди больше слышат храмовников, чем собственное сердце, и верят в важность вымышленных образов и действ…

Так и не найдя достойного возражения, Ренли зашел с более весомой карты.

– В конце концов, я оплачиваю ваш концерт, значит, я и репертуар выбираю! Еще хоть одно слово из этой проклятой песни прозвучит в стенах моего трактира – всех выгоню! – пригрозил он и, отвернувшись, направился к стойке.

– Ох, посмотрела бы я, как ты в одиночку будешь выгонять из трактира двух мистиков и толпу народу, – посмеиваясь, проговорила Люсиль.

Трактирщик лишь недовольно фыркнул.

– Ну что ж, давайте тогда вот эту сыграем… Дзета, подпевай, – сказала девушка и начала:

– По своей тропе ступаешь ты один,

Никого не ищешь, никого не ждешь.

Сам себе товарищ ты и господин,

Автономию и волю не продать за грош.

Ты свободен и легок, словно ветер полей…

Но в два голоса песня веселей.

В одиночку можно путь пройти быстрей

И маршрут, как хочется тебе, менять.

Там, где хочешь ты, устраивать ночлег

И ни с кем не ссорясь, путь свой продолжать.

Да, в дорогу отправляться одному быстрей,

Но в два голоса песня веселей.

И тебе в этой жизни всегда легко,

Никому не надо объяснять ничего,

Сам себе товарищ, сам себе судья –

Это ни на что не променяю я.

Хоть свобода мне моя всего ценней,

Но в два голоса песня веселей!

Каждому из нас – идти дорогой своей,

Жизнь свою писать, как песню, лишь своей рукой.

Может даже ты на свете всех сильней,

И твой голос громок словно волчий вой,

Слышен песни твой мотив из-за морей…

Но в два голоса песня веселей!

Так подпой же сегодня этой песне моей,

Ведь в два голоса песня веселе-е-егей! – весело крикнула она. Я же строчку тянула, и получилось довольно красиво.

Не то чтобы я знала слова. Но я словно вошла в какой-то резонанс с песней, да и самой Люсиль: я ощущала, какое слово она сейчас произнесет, куда через секунду пойдет музыка…

Я даже сама удивлялась тому, как уверенно пою песни, которые едва слышала.

– А здорово! – весело бросила Люсиль, допивая свой чай из кружки.

– Даже очень, – я кивнула. – Я не слышала этой песни раньше. Ты ее написала?

– Ну, я, – Люси кокетливо-смущенно опустила глаза.

Я усмехнулась:

– Прямо про нас, охотников!

– Есть такое, – девушка с улыбкой качнула головой.

Мы, мистики, и правда, по сути, одиночки. Условия нашей жизни это предопределяют. Да и профессия обязывает.

– Ну предлагайте! – тем временем весело крикнула Люсиль. – Что еще сыграть?

– Дуняшу! – почти единогласно прогремела толпа.

– Не дождетесь! – гаркнула девица, черпнув кружкой прямо из котелка.

Народ загоготал, потом потребовал какую-то другую песню, которая устраивала Люсиль больше.

Я, последовав примеру коллеги, тоже зачерпнула чай кружкой и сделала глоток промочить горло.

Люсиль же, прежде чем начать играть, пригладила ладонью непослушные волосы, выбивающиеся из хвоста и липнущие к плечам и шее. Они уже порядком ее замучили.

Доиграв песню, девушка поставила гитару, придерживая ее ногами, и принялась перевязывать хвост. Собрала и пригладила пятерней волосы, сняла шнурок и заново его перетянула. Когда она завязывала второй узел, шнурок приказал долго жить и порвался на две неравные части. Причем, так, что обе половинки были коротковаты для утягивания хвоста. Люсиль цокнула языком:

– Вот ведь!..

– Ой, слушай… – я торопливо полезла в карман куртки. – У меня есть шикарная палочка для волос! Новая, не бывшая в употреблении. Могу дать, даже насовсем.

– Давай, – кивнула девушка. – Сколько она стоила?

– Без понятия, – с усмешкой развела я руками. – Она мне бесплатно досталась.

Люсиль посмеялась, затем спросила:

– А ты?

– А что я? – я демонстративно тряхнула шевелюрой. – Эта палка длинней моих волос, куда мне ее?

Девушка хохотнула и принялась собирать свои пряди.

А я, хмыкнув, покрутила в пальцах тоненькую зубочистку… И скрутила в маленький пучок верхнюю половину своих волос, без затылка – те все равно слишком коротки. Потом всадила зубочистку в собранный пучок, закрепляя.

– Вот, мой размерчик, – со смехом сказала я. – Очень глупо выглядит?

– Нет, даже вполне нормально, – ответила Люсиль, подхватывая гитару. – Ну что ж, продолжим! Песню урожая знаешь?

– Нет! – бодро ответила я. – Но подпевать буду!

Люсиль звонко рассмеялась. Потом прошлась по струнам перебором и запела. К ее голосу присоединись с десяток голосов местных, и я решила, что, даже если я сфальшивлю, уже никто не заметит, поэтому можно смело подвывать песне по меньшей мере на припеве.

Перед вторым припевом Люсиль замедлила музыку, призывая петь всех, кто хоть немного его знает. К третьему разу запели почти все, а четвертый припев тянули уже хором всем трактиром. Чтобы больше расшевелить народ, Люсиль сыграла припев еще и в пятый раз, хотя, кажется, в песне он был не предусмотрен. Но это пришлось всем по вкусу.

Допели; народ с радостным смехом похлопал себе и певице. Люсиль сделала пару глотков чая и проговорила:

– Давайте теперь вашу, городскую!

"Вашу городскую" я не знала совершенно, но сделала ставку на то, что подобные песни обычно сочиняются не особо сложными, чтобы можно было подхватить, да и припев, в конце концов, повторяться будет. Песня действительно оказалась довольно легкой, да, вдобавок, помимо припева, в ней повторялась еще большая часть куплета.

Доиграв, Люсиль повернулась ко мне и поинтересовалась:

– А какие песни ты знаешь?

Я припомнила одну песенку, которая нравилась мне в школе. Люсиль попросила ее напеть и быстро подобрала, как это играется. На этот раз солировала я, а менестрель подпевала повторяющиеся строки и припев. Песня пришлась народу по вкусу. Впрочем, у меня были подозрения, что народу нравится все, что можно погорланить.

После этого мы спели еще, наверное, песен двадцать. Выбирали по очереди: песню я, песню она. Если она не знала, она просила меня напеть и на ходу подбирала аккорды. Потом у нас закончились песни, которые можно было петь на память.

– Фу-ух, – выдохнула Люсиль, прихлебывая вино. Чай у нас тоже давно закончился. – Ну, я больше не помню…

– А спроси народ, может они еще чего-нибудь предложат.

– Ой, у них в голове, кроме "Дуняши" больше ничего нет! – с усмешкой бросила девушка; потом, чуть помолчав, повернулась ко мне. – Может ты, Зет, знаешь еще какие-нибудь песни? – и посмотрела так, умоляюще…

Я неопределенно качнула головой. Нет, знать-то я знала. Минимум, одну песню. Но вот только исполнять ее явно не стоило.

За окном уже совсем стемнело. Народ в трактире гулял вовсю, и, видимо, не собирался закругляться.

– Пойду я, наверное, – проговорила я.

– Давай. Ты вообще с дороги… Спасибо, что пришла! – ответила Люси. – А я сыграю последнюю, – она усмехнулась, – "Дуняшу", так уж и быть… Не останешься на одну песню? – шутливо осведомилась девица.

– Не, – качнула головой я. Особого желания слушать "Распутницу" и так не было, а уж оставаться ради нее – тем паче. – Не люблю ее.

– Пфф, дак и я не люблю! – со смехом воскликнула Люсиль. – Но что поделать, долг менестреля зовет!..

Я рассмеялась и, поднявшись, прощально махнула рукой:

– Ладно, счастливо!

Люсиль помахала мне в ответ.

– А теперь, – громко объявила она, вскочив на лавку. – Советую заткнуть уши всем, кто считает себя хоть сколь-нибудь культурным человеком, ибо сейчас прозвучит песня, которую не принято исполнять в приличном обществе! "Ра-а-аспутница Дуняша"!

Народ радостно зашумел.

Я вышла из душного трактира на свежий ночной воздух, вдыхая его аромат и прохладу. Из окон слышались гитарные переборы, а порой ухо ловило и шуточные пошловатые строки:

– У распутницы Дуняши грудь с два пушечных ядра,

И глазищи на полрожи, и румянец на щеках,

На башке ее пригожей вот такенная коса,

Во всем городе прекраснее красотки не сыскать.

Темное небо над городом чуть заметно алело на севере…

– Эх, Дуняша, синие глаза,

Как же мне тебя да охмури-и-ить…

С той стороны, все больше сгущаясь, поднимался сизый дым. И уже чувствовалось, как нарастает, расползается и готовится раскатиться по всему городу суматоха.

– То не в сказочке сказать, ни словами рассказать

Как же сильно я хочу тебя обня…

– За городом пожар! – закричала я, влетев в трактир.

***

Люсиль выскочила из трактира следом за мной, и мы, не договариваясь, бросились в сторону огня.

Есть такое негласное правило: если маг видит, что происходит какое-то бедствие, и он может помочь – он должен помочь. Это дело чести.

Мы с Люсиль добежали до окраины. Было дымно и жарко.

– Да что ж такое, четвертого дня стога вспыхнули, насилу потушили, а сегодня вот луг… – раздосадованно проговорил кто-то.

Похоже, загорелась оставленная на подсушку трава скошенного луга с дальнего от города конца, а с него огонь перекинулся на ближайшие деревья редколесья. Однако вглубь леска огонь не шел – сильный ветер гнал пламя в направлении города, подхватывая и бросая клочки тлеющего сена в его сторону.

Кошеный луг открывал пламени путь. Убранного поля огонь не трогал: там гореть было практически нечему, лишь тлели срезанные соломинки, испуская легкие струйки дыма.

Порыв ветра бросил в нас дымом и пеплом; в этот же момент от перелетевшего горящего клочка травы начала заниматься крыша ближайшего сарая. На короткую секунду от жара, дыма и не очень хороших воспоминаний у меня даже закружилась голова.

…В восемь лет я внезапно обнаружила у себя магические способности. Совершенно случайно научилась делать огоньки на руках. Потрясенная своим радостным открытием, я бросилась показывать сие чудо родителям. Но на бегу споткнулась и полетела на землю. А брызги огня, в свою очередь, полетели куда попало: на стог, соломенную крышу нашего сарая и крышу соседского дома…

Беды тогда, конечно, не случилось. Сарай и соседскую крышу потушили, распотрошив кровлю и скинув вниз всю солому. Стог сгорел, да и леший с ним, а дальше не пошло. Соседи перестали с нами общаться… В общем, все путём.

Но, главное, я запомнила, что делают в подобных ситуациях.

Не теряя времени, я кинулась к сараю.

– Девчуль, ты куда? – живо попытался остановить меня, преградив путь, стоящий рядом мужик. – С ума, что ли, сбрендила?

– С дороги! Я маг! – для убедительности пришлось коротко и несильно ударить его под дых.

Мужик чуть согнулся, я поднырнула под его рукой и прыгнула. Уцепившись за край крыши, подтянулась и влезла наверх.

Конечно, наверняка многие знали и непременно додумались бы, что делать, но я была быстрее. Едва оказавшись на крыше, я пинком скинула самый большой горящий клок, а затем и всё остальное, что успело задымиться.

Еще пара человек взобрались на сарай и принялись поливать солому водой.

Выдохнув, я выпрямилась, глядя вперед, на пожар. Ветер все еще дул в сторону города. Того и гляди, еще искр накидает…

На ближайшие дома тоже начали плескать воду. Я прикинула, что тут люди и сами справятся, и спрыгнула с крыши.

Надо бы ослабить огонь… Только вот, одной магией все, скорее всего, не потушить.

Я начала было оглядываться в поисках кого-нибудь поглавнее, но тут ко мне сам подбежал, видимо, староста.

– Что прикажете делать, госпожа? – осведомился он. Признаться, сбил с толку. Я не была уверена, что достаточно умна и опытна, чтобы давать такие советы.

– Ну-у… – начала я несмело. – Думаю… можно немного ослабить огонь… мне. И, наверное, можно будет тушить.

Староста с готовностью кивнул.

– Пусть люди встанут в цепочку и подают ведра, – уже увереннее продолжила я, – а я пока пойду туда.

Мужчина снова кивнул и принялся раздавать указания своим. Мне оставалось только направиться к огню. Туда уже двинулась Люсиль, опережая меня шагов на пять. Она чуть притормозила, давая возможность ее нагнать.

– Считаешь, что недостаточно опасно? – осведомилась я у девушки.

– Разве это не работа для мага, госпожа мистик? – с наигранной самоуверенностью проговорила она.

– Вот именно, для мага, госпожа бард! – иронично ответила я. Та лишь усмехнулась.

Понятия “мистик” и “маг” часто употребляются как синонимы, хотя не являются ими в полной мере. Мистик всегда маг, но вот маг – не всегда мистик. Маг – это любой обладатель дара, а мистик – уже обученный специалист.

Мы с Люсиль приблизились к огню, находясь шагах в десяти друг от друга.

Я прикрыла глаза, ощущая кромку пламени невдалеке. Это стихия, притом, весьма своенравная. С ней надо быть осторожной…

Я замерла, налаживая мысленный контакт с огнем.

"Сюда нельзя!"

– выдала я посыл строго. Ответом на него была волна затухающего возмущения.

Огонь чуть дрогнул и приостановился. Пламя на кромке пожара несколько ослабло.

Я продолжила концентрироваться на затухании огня, мысленно отправляя ему соответствующий посыл. Простояла так минут пять.

Конечно, потушить подобным образом такой пожар почти нереально. Но вскоре подоспели горожане с ведрами. Я смахнула пот со лба и чуть отступила. Огляделась, обнаружила Люсиль, что тоже отошла, и направилась к ней.

Мы молча наблюдали за тушением. Теперь все было спокойно; единственное, я подумывала о том, не нужно ли пойти дотушить со стороны леса, али и само утихнет.

Как вдруг…

Мы с Люсиль повернули головы одновременно. Со стороны леса, почти неслышный для нас за шумом ветра, потрескиванием огня и перекрикиваниями тушащих, и, готова поспорить, совершенно неслышный для простых людей, раздался детский плач.

– Твою мать, – с чувством сказала я. – Думаешь, из леса?

Люсиль напряженно вглядывалась в дымовую завесу.

– Да, походу…

Выбора не оставалось. Надо идти. Мы свернули на убранное поле и бросились к лесу. Чтобы не терять времени, я вошла в транс и задействовала Теневую сущность.

Транс в мистицизме – это не какое-то оцепенение, будто ты завис и выпал из реальности. Это, напротив, максимально собранное боевое состояние, в котором ты как бы частично передаешь контроль над телом своему подсознанию – "сознанию" самого физического тела, которое, вообще-то, значительно мудрее и сильнее, чем думает о нем голова. И потому в трансе тело способно на значительно большее, чем в обычном состоянии, будничный ум не сковывает его. Однако, разум направляет и определяет использование магии, ее концентрационно-волевую составляющую. Транс – это классическое боевое состояние мистика.

Ну, имеется в виду его обычная форма. Есть еще патологическая, но это совсем другая история³.

Долетев до края поля, я остановилась перед редкими деревцами, прислушиваясь. Сначала могла уловить только звуки шагов Люсиль по тлеющей соломе, но вскоре дитя вновь подало голос. Плач послышался откуда-то справа.

"Ага", – кивнула я себе и бросилась на звук, внимательно прислушиваясь, чтобы определить местонахождение ребенка. Голос становился все ближе и отчетливее.

– Не бойся, солнце! – пропела я на бегу. – Выходи, никто тебя не обидит!..

Плач, доносящийся от куста шиповника, стих. В ветках зашуршало, очевидно, ребенок начал выбираться из укрытия. Я подбежала к кусту в тот самый момент, когда из-под опущенных боковых ветвей вынырнула девочка.

И лес тотчас прорезал визг, от которого зазвенело в ушах.

Девочка отпрянула и, не прекращая орать, повалилась на куст. Ветки попытались ее задержать, однако она, вместо того, чтобы подняться, принялась разгребать их руками и исчезла в гуще побегов.

– Что за?.. – непонимающе оглянулась я на подбежавшую Люсиль.

– Ох… – выдохнула она. – Ты…

Секунду назад Люсиль выглядела так, как обычно выглядит мистик в бою: с горящими голубоватыми искрами глазами и оскаленными, даже чуть заострившимися клыками, как правило, в почти звериной позе для броска… Подобное часто пугало обывателей, ставших случайными свидетелями боя.

Я запоздало осознала, что выглядела так же.

– Ох, демонятина! – прошипела я, торопливо выходя из транса и придавая себе нормальный вид.

Да уж… Находить общий язык с детьми у меня и так-то не очень получалось. А теперь это будет еще сложней!

Я приблизилась к кусту, опустилась на колени и аккуратно раздвинула ветки, заглядывая вглубь, между колючих стволиков шиповника.

– Ох, дитя…

Ответом мне стала очередная порция истошного визга и судорожный шорох веток.

– Чтоб тебе! – прорычала я, пытаясь залезть дальше в куст и поймать бестолкового отчаянно прячущегося ребенка. – Сгореть здесь заживо хочешь?!

Попыталась схватить девчонку за попавшую в поле зрения ногу, но та, в ответ на мое движение к ней, рванулась назад, протиснувшись меж побегов, и меня хлестнуло по лицу оттянутой веткой.

– Ах ты ж, зараза! – рявкнула я, отпрянув. Потерла оцарапанную щеку и попыталась вновь нырнуть в куст. – Да куда ж тебя несет, бестолочь!

– Дзета, стой! – крикнула Люсиль, останавливая меня за плечо. – Ну что ты делаешь! Ты же ее только сильнее пугаешь!

– Она не вылезает! – пояснила я раздраженно.

– Дай, я попробую, – примирительно проговорила девушка, отстраняя меня. – Иди ко мне, малыш! Не бойся… – пропела она мягко, обходя куст и присаживаясь на корточки рядом с ним.

Фыркнув, я поднялась и принялась отряхивать штаны от травы и пепла.

– Иди сюда, давай… Это же ребенок, Дзета. Нельзя так жестко.

– Да дракон ее… – по привычке ругнулась было я, но осеклась. В свете событий не столь давних ругаться драконом виделось несколько странным. – Ребенок какой-то слишком бестолковый!

– Она испугалась!

– Чего она там, чтоб ей, сейчас испугалась?! – с негодованием воскликнула я.

– Она просто увидела твое страшное лицо! – не задумываясь, брякнула Люсиль, заглядывая под куст.

Тотчас на миг воцарилось молчание.

– Это было грубо, Люсиль, – проговорила я, подавив, тем не менее, импульсивное желание захохотать.

– Ох… Я не это имела в виду! – осознав всю прелесть сказанного, прыснула та.

– Не надо ничего говорить, – картинным жестом остановила ее я. – Ты уже все сказала!

– Ну, ну… Иди ко мне, зайка, – пропела Люсиль, возвращаясь к взыванию к девочке. – Я тебе помогу… Вылезай, не бойся! Пойдем к маме.

Девочка, подкупленная бархатным добрым голосом, наконец вылезла из-под куста и бросилась в объятия девушки. Сомкнув ручки вокруг ее шеи, малышка предприняла попытку оглядеться, но, увидав меня, испуганно пискнула и спрятала лицо на груди Люси.

– А я, между прочим, тоже тебя спасаю, – фыркнула я, без серьезной обиды, разумеется. – И… и ты мне тоже не нравишься.

Люсиль рассмеялась и начала что-то тихо растолковывать девочке. Видимо, что страшная магичка тоже хорошая и ее не надо бояться.

Я тем временем поглядела на огонь. Хоть основное направление продвижения огня и было к городу, понизу он, тем не менее, подступал к нам, медленно и неуверенно. Ветер в редколесье, особенно ближе к земле, был слабый. Может, затухло бы само, а может и нет.

Да, все-таки не зря мы сюда пришли.

– Люсиль, отведи девочку в город, а я останусь тут и остановлю огонь, чтобы не пошел в лес.

– Справишься тут одна? – уточнила она.

– Справлюсь, тут делать нечего.

Девушка кивнула и, выйдя на поле, поспешила к городу.

Я же принялась колдовать на огонь. Затушила границу, истратив на это около пятнадцати минут и почти всю оставшуюся магическую энергию, убедилась, что больше ничего не представляет угрозы, и решила, что можно с чистой совестью возвращаться.

Выйдя на поле, я поспешила к городу. Невдалеке слева оставался луг. Я быстро шагала по полю, вглядываясь в огоньки в окнах города, думая, что все закончилось…

Как вдруг при очередном шаге земля под ногой хрустнула и провалилась, осыпавшись в выгоревшую полость. Я едва успела податься назад и отдернуть ногу. Подошва, чуть подпалившись снаружи, задымилась.

Ой-ой… А вот это уже плохо.

По горячей земле я отступила назад, судорожно пытаясь придумать, что делать… Осмотрела поле – там и тут от земли поднимались тонкие струйки и облачка дыма. А это означало, что под землей горит.

Видать, не дотушили тогда стога, и огонь ушел под почву…

Куда деваться, я не представляла. Впереди путь преграждала прогоревшая земля. По моим прикидкам, перепрыгнуть яму было, конечно, можно, но вот гарантию, что приземлюсь я на твердую почву, а не ухну в такую же выгоревшую полость, никто дать не мог.

Я осторожно попробовала шагнуть влево, в сторону луга – к ближайшему выходу с поля. Но там земля тоже горела, и идти было слишком опасно.

Двигаться можно было в противоположном направлении – в сторону середины поля. А вот углубляться в горящее поле как раз очень не хотелось. Неизвестно, можно ли там пройти… В голове пульсировала отчаянная мысль, что огонь загоняет меня в ловушку, специально ведя вглубь поля, к очагу…

Это было страшно.

Я судорожно перебирала в голове, что можно сделать. Магической энергии у меня сейчас на один плевок. Прыгать опасно. Единственным возможным, и то, весьма ненадежным вариантом оставалось пойти на свой страх и риск вглубь поля, надеясь, что там земля не прогорела.

А что, если?..

Новая мысль озарила сознание подобно внезапно вспыхнувшему в затухающем костре языку пламени.

Я ведь спела сегодня не все, что знала. Быть может, сама судьба советует мне исполнить еще одну песню…

Сознание возвращалось к этой мысли снова и снова. С каждой секундой раздумий вариант спеть песню и призвать на помощь дракона казался мне все более удачным.

Однако я помнила слова Кондора о том, что делать так не очень хорошо… Насколько правильно сейчас воспользоваться этим способом?

В конце концов, ситуация действительно серьезная… Что я могу сделать кроме этого? Переть вглубь горящего поля на свой страх и риск?

Нет, вариант спеть определенно нравился мне больше. Думаю, он все поймет и простит мне это…

Я вздохнула, набирая воздух, и тотчас закашлялась – дым попал в горло. Да уж, оставаться здесь становится все опаснее.

Осторожно отступив еще на шаг, я мысленно прокрутила в голове первый куплет, вдохнула и запела, несмело, словно пробуя на вкус слова:

– На высокой скале берегов океана

Черно-красным цветком отцветает закат.

Омывает вода камня старые раны,

Словно горная твердь его память крепка…

Допев песню до конца, я огляделась, осматривая небо.

С пару минут ничего не происходило. Я крутила головой во все стороны, надеясь увидеть появление Кондора. И на этот раз мне удалось.

Силуэт дракона словно соткался из облаков. Он стремительно приблизился со стороны леса и спикировал, снеся крылом пару макушек ближайших горящих деревьев, рассыпав щепу и брызги пламени, на скорости пролетел те шестьдесят шагов над полем, на которые я успела отбежать от леса, и, не тормозя, рывком схватил меня в лапы. И тотчас начал подниматься, круто разворачиваясь над лесом.

– П-привет, Кондор… – неловко попыталась заговорить я. Он не ответил. Только чуть сильнее сжал когти.

Надеялась, хоть на спину посадит…

"Кажется, он раздражен", – с досадой отметила я. Может быть, все-таки не стоило так делать?..

Впрочем, возможно, он просто такой под действием заклинания?.. Надеюсь, он ничего мне не сделает и отпустит, как в тот раз…

Я вздохнула, покрепче ухватываясь за сжимающие меня когти. Внизу, в темноте мелькали, сменяя друг друга, разные пейзажи, однако смотреть вниз сейчас, в таком подвешенном положении, не очень хотелось.

Полет, как показалось, занял меньше времени, чем тогда – навскидку около часа. Но ожидание прибытия все равно было долгим. Наконец, подняв голову, я увидала впереди чернеющую на фоне неба скалу, на вершине которой угадывались очертания замка.

Дракон подлетел к зданию. Но почему-то проигнорировал и взлетную площадку, и то огромное окно.

Он взмыл над замком, чуть выше самой высокой башни, на секунду завис и… разжал когти.

Оторопь первого мгновения сменилась ужасом. Я с криком полетела вниз, прямо на шпиль. Пролетев мимо острия, столкнулась с его коническим скатом, скользя по нему, не в силах зацепиться за слишком гладкую и крутую крышу.

Ноги соскользнули с края крыши и почувствовали пустоту под собой. Почти слетев со шпиля, я умудрилась руками уцепиться за край, до ломоты стиснув пальцы, и удержаться над пропастью.

Панический крик мой эхом отразился от скал.

Дракон приземлился на крышу соседней, чуть менее высокой башни.

– Скажи на милость, с чего ты решила, что так можно?! – громовым раскатом грянул над замком его голос.

Я болталась над пропастью, судорожно впившись в край карниза. Пальцы сводило от напряжения и боли.

– Кх… Кст… Кондор! – жалостливо завопила я. – Я…

– Мое имя Конхстамари!

Я дотянулась ногой до каменной стены башни и попыталась упереться в малюсенький выступ неровного камня.

– …я не думала…

– Это видно! – гневно проревел дракон. – Ты все знала, но сделала это вновь!

– Я… Кх… Кондор, право… мне жаль!.. Но я действительно нуждалась в помощи!..

– Не нуждалась! И по какому праву ты решила, что можно таким варварским способом требовать ее от меня!

Нога соскользнула с уступчика, и я, едва не сорвавшись, с криком вновь закачалась над пропастью.

– А-а-а! А если я сорвусь и разобью себе голову?

– О-о, ничего страшного, – цинично прорычал дракон. – Человечество не много потеряет… К тому же, даже не факт, что это тебя убьет: жила же ты как-то все это время без мозгов!

Я подтянулась на руках, уперевшись в край подбородком, и даже закинула на карниз одну ногу. Но толку в этом не было никакого, ибо зацепиться на крыше было совершенно не за что, и влезть дальше я просто не могла… Удержаться подбородком не удалось, и пришлось снова повиснуть на руках.

– Кондор! – взвыла я. – Ради всего святого, сними меня отсюда!

Руки дрожали; под ногтями сведенных пальцев пульсировала тугая боль. Ноги безуспешно скользили по стене, не находя достойной опоры. Я понимала, что долго так не продержусь…

– Прости меня… Кх… Кондор! – отчаянно закричала я. – Я виновата! Прости!

– За то, что ты сделала, – прогремел дракон, – ты не заслуживаешь прощения!

Въедливая боль в пальцах нарастала с каждым ударом сердца. Не отпускать руки! Не отпускать руки! Только не отпускать…

Руки, изможденные напряжением, скользнули, потеряв край крыши. За спиной открылась смертоносная пропасть. Склоны потонули в моем истошном крике.

Дракон сорвался с крыши и, нагнав меня в полете, подхватил когтистыми лапами. Вверх он не полетел, лишь выровнялся почти параллельно земле и пошел на круг над замком.

"Сейчас взлетит вверх и снова бросит на шпиль", – лихорадочно подумала я.

Однако дракон, обогнув замок, приблизился к пролому стены в нижнем ярусе и швырнул меня в дыру, заставив жестко прокатиться по полу.

– Ты заслуживаешь наказания! – проревел он грозно, рухнув на скалу рядом.

Пролом с грохотом закрыла массивная каменная плита, от удара сбившая часть уцелевшей внешней стены. Неровный верхний ее край с каменным скрежетом забурился под потолок и, видимо, наглухо там застрял. Осталась только маленькая щель сверху – от середины до левого угла.

Небесный свет из нее освещал скупое убранство помещения. Голые каменные стены, тяжелая наглухо запертая дверь с маленьким заделанным решеткой окошком, обломки внешней стены и грубой каменной мебели… Темница.

Из-за плиты послышалось отдаляющееся хлопанье драконьих крыльев, после чего все стихло.

Было прохладно и безмолвно; лишь изредка далекий звук капель оглашал мрачные своды темницы. По всей видимости, здесь уже давно не было ни души. Я поежилась и обхватила колени.

Да уж. Я определенно зря это сделала…

На грубом и холодном каменном полу было неуютно. Я уселась на пятки, но рельефные камни больно давили на косточки ног. Высидев от силы минут пять, я поднялась и прошлась по камере.

Темница оказалась добротной, ничего не скажешь. Ни одной лазейки. Наибольшие надежды подавала щель между потолком и плитой, но даже в самом широком месте в нее пролезла бы лишь моя коленка.

Убедившись в бессмысленности поисков, я, вздохнув, осмотрела остатки темничной "мебели". И с разочарованием удостоверилась, что к использованию сие непригодно.

Я устало вышла на середину комнаты, сняла куртку и, зябко поежившись, постелила ее на пол. Улеглась на нее, попытавшись максимально уместиться между острыми углами камней, так чтобы они не слишком больно давили на ребра, через щель глядя в ночное звездное небо.

Несмотря на все неудобства, усталость начала брать свое, и я, свернувшись калачиком, задремала.

***

– Дзета! – послышался голос Кондора из-за двери.

Я тотчас встрепенулась и поднялась.

– Кондор! – спешно отозвалась я, походя потягивая затекшую гудящую спину. – П-послушай… Мне очень жаль! Я… Прости! Я знаю, мне не стоило так делать!..

– Отойди от двери, – со вздохом сказал он, оборвав меня, – и голову прикрой. Сейчас камни полетят.

Я не знала точно, сколько времени провела здесь. По ощущениям, не очень много, часа два. Небо все еще было темным.

Кондор погромыхал в замочной скважине сначала одним ключом, затем другим. Потом с силой ударил в дверь, видимо, плечом.

Брызнули каменные крошки. Дверь выдалась из косяка, однако не открылась. Последовал второй удар. Петли, очевидно, некогда сделанные из добротного металла, но не меньше столетия выносящие удары судьбы в виде едкого морского воздуха, рассыпались; от косяка полетела новая порция мелких камней, и дверь, тяжело скрипя по полу, выползла из проема, открыв неширокий проход.

Кондор, в человеческой форме, с аккуратно собранными волосами, заглянул в образовавшийся проход и головой дал знак выходить.

Я выбралась из темницы, перешагивая камни.

– Пойдем, – дракон снова качнул головой и повел меня по коридору.

В руках у него горел факел; освещения в темнице не было. Похоже, в ней действительно уже много лет никто не сидел.

– Из-за тебя пришлось темницу расконсервировать… – с тенью осуждения проговорил Кондор, подтверждая мою догадку.

Я шла за ним, стараясь не споткнуться о камни грубо сложенного пола, разминая рукой шею.

– Конх… Конхстамари, ты… ты не сердишься на меня? – спросила я несмело.

Кондор вздохнул и проговорил:

– Дзета, сердиться на тебя – все равно что на маленького бестолкового зверька…

– Вот спасибо! – фыркнула я.

– Пожалуйста, – ответил он, проигнорировав мой сарказм.

– А зачем тебе в замке темница? – поинтересовалась я немного погодя.

– Несколько веков назад наличие темницы в замке было необходимостью, – философски ответил дракон.

– Кондор… А сколько тебе лет?

– Побольше, чем тебе. Полторы тысячи с лишком. Точнее тебе незачем.

Мы поднялись по длинной лестнице, и я вспомнила, насколько это тяжело – ходить по драконьим лестницам – когда ступенька раза эдак в полтора больше, чем ты привык…

Наконец мы вышли в очень просторный освещенный коридор. Вообще, как казалось, весь замок был сконструирован так, что дракон внутри мог свободно перемещаться как в драконьей, так и в человеческой форме.

Кондор провел меня к парадной лестнице, по которой мы поднялись на два этажа и оказались в той самой зале, в которой пили чай в прошлый раз.

– Ну, проходи, – проговорил он, картинно взмахнув рукой. – Дорогим гостем будешь.

Посреди залы лежали какие-то необычные обрывки ткани. Это показалось мне странным, потому что Кондор, как я могла видеть, очень аккуратен. Я подошла ближе, рассматривая тряпки, блестящие, красивые…

– Я хотел, чтобы ты это увидела, – проговорил Конхстамари холодно.

Ткань была хорошей, дорогой; походила на обрывки от какой-то одежды…

– Когда некто поет призывающее заклинание, – ледяным тоном продолжил он, – дракон против своей воли принимает истинную форму и вынужден тотчас лететь на зов. Хочет он того или нет. Чем бы он не был занят…

Обрывки одежды лежали на полу, как свидетельство того, что я застала Кондора врасплох…

– …Успел только кольца поснимать.

– Кольца? – непонимающе переспросила я, невольно взглянув на его руки. Пара колец на правой и одно на левой.

– Кольца не трансформируются. А играть в игру «Что крепче: кольцо или кости пальцев?» нет никакого желания…

Я пристыженно опустила взгляд.

– Извини, Кондор, – проговорила я виновато. – Я… я действительно не знала об этом…

– Я уже сказал, что не сержусь на тебя. Однако надеюсь, – сказал он строго, – что впредь ты сорок раз подумаешь, прежде чем выкинуть подобное.

Он кивнул мне на стул, а сам подошел к камину и бросил тряпки в огонь.

– Я так и делала, – чуть осмелев, попыталась отшутиться я. – Но все сорок раз я приходила к выводу, что оно того стоит…

Дракон хмыкнул, приподняв бровь.

– Но согласна, я заслужила тех двух часов, что я провела в темнице, – шутливо добавила я, усаживаясь поудобнее на высоком стуле.

– Я запер тебя в темнице для твоего же блага – чтобы не причинить тебе вреда, – скептически проговорил Кондор, придвинув ко мне чашку с травяным чаем.

– О, уверена, – протянула я, – ты бы мне не навредил.

– Знаешь, даже я не был в себе так уверен, – хмыкнул дракон. – Потому и запер тебя там.

– Ой, зря ты так. Надо верить в себя! – ответила я с хохмой.

– Я и забыл, какая ты нахалка, – проговорил Кондор, откидываясь на спинку стула.

– Еще какая!

– Дзета, не испытывай мое терпение, – с беззлобным возмущением ответил дракон. – Я ведь мог бы поступить с тобой так, как и положено поступать с призывающим…

– Нет! Шутишь? Я бы тогда умерла! – воскликнула я с нервным смешком.

– От психологических травм не умирают.

– А что насчет физических?

– О-о-о, – протянул дракон, – ты даже не представляешь себе, насколько широки пределы выносливости человеческого тела…

– О-о-ох! Давай не будем развивать тему! – закричала я, заливаясь краской.

– Ты сама ее подняла! – с наигранным возмущением фыркнул дракон, но разговор великодушно продолжать не стал.

Я отхлебнула чай и вытащила грушу с подноса. Все это время дракон внимательно на меня смотрел.

– А серьга у тебя одна или вторую потеряла? – спросил он наконец.

– Серьга у меня от природы одна.

– От природы одна, – фыркнул дракон. – Родилась прямо с ней, да?

Я не сочла вопрос достойным ответа. Ну, еще у меня к этому моменту был набит рот.

– Это зубочистка? – после небольшой паузы спросил дракон, вглядываясь в мои волосы.

– А что такого? – почти что поперхнувшись, с вызовом ответила я. – Люди с короткими волосами тоже хотят ходить с деревянной палочкой в прическе!

Кондор философски пожал плечами и сделал глоток чая.

– Не мне тебя судить.

– Знаешь, Кондор, – проговорила я после недолгого молчания, – в какой-то момент я боялась, что за мной прилетел другой дракон… Могло так случиться?

– Уже нет, – ответил мужчина; я с интересом взглянула в его золотисто-медные глаза. – С заклинанием получается такая картина: в первый раз – ну, если его применяют неоднократно, – в голосе Кондора отчетливо прозвучало осуждение, – оно срабатывает на ближайшего. При этом формируется своего рода энергетическая связь, и впоследствии заклинание срабатывает уже только на него.

Я задумчиво кивнула. Кондор допил чай и поставил кружку на стол.

– Посиди здесь, – сказал он, поднявшись. – Я кое-что принесу.

"Надеюсь, печеньки", – подумала я.

Дракон вернулся, когда я почти догрызла грушу. В его руках был маленький деревянный сундучок.

– Поскольку я сомневаюсь, что ты угомонишься, я хотел бы дать тебе одну вещь, – он положил на стол передо мной золотой браслет со странным орнаментом. – Если вдру-уг, – он нарочно очень выразительно протянул это "вдруг", – ты решишь, что хочешь стать наложницей, просто сдвинь верхнее кольцо относительно нижнего до щелчка, совместив соответствующие элементы рисунка, браслет активируется, и я получу сигнал, что ты меня зовешь.

– Я не захочу стать наложницей, – нахально ухмыльнувшись, отрезала я.

– В таком случае, я дарю это тебе просто, по-дружески, без какого-либо подтекста, – хмыкнув, с улыбкой ответил Кондор.

У браслета была какая-то хитрая застежка. Я подала правую руку, и Конхстамари защелкнул украшение на ней. Я с довольным видом оглядела браслет, его замысловатый рисунок…

– Ой! – встрепенулась я. – Кондор, совсем забыла!.. У меня осталась брошь золотая, которой я закалывала рукав. Я не специально, и я не знала, что она дорогая… В общем, она у меня, да.

– Да, я знаю, я заметил.

– Небо, надеюсь, она не потерялась… – я принялась было осматривать куртку, но вспомнила, что перед походом в трактир сняла брошь и спрятала в сумке. – Ох, нет… Она осталась в моих вещах там…

– Не переживай, я знаю о том, что она у тебя. Дракон всегда знает, где его золото.

– Ладно, – вздохнула я. – Быть может, когда-нибудь я ее не забуду…

В кружке оставался последний глоток душистого травяного чая. Допив, я еще раз осмотрела залу. Вдоль ближайшей к окну стены стояло несколько больших пучков травы.

– Что это? – поинтересовалась я, кивнув на них.

– А, это, – хмыкнул Конхстамари. – Это лекарственные травы с гор на острове Севани. Я, видишь ли, собирался вчера отнести их в город, аптекарю. Но этому помешала одна нахальная особа, заставив меня все бросить и лететь к ней…

Я, цокнув языком, закатила глаза.

– Так что, – продолжил дракон, – я полечу с ними уже сегодня.

– А что за город?

– Долмир. Смешанный. Драконий и человеческий, – ответил Кондор и взглянул на меня. – Хотела бы туда?

Задумавшись на секунду, я кивнула.

– Ну, что ж. Могу взять тебя с собой.

Я улыбнулась и спросила:

– А есть еще чай?

– Чай есть. Кипятка нет. Надо идти к колодцу вниз, а потом ждать, пока вскипит… Может, вина?

– А ты знал, что мистики не пьянеют? – проговорила я.

– Большинство. Знал, конечно. Но не всегда вино пьют, чтобы опьянеть; иногда – ради хорошего вкуса.

– Да… наверное… – неуверенно проговорила я. У меня вдруг начали зарождаться сомнения. Насколько это все… нормально?

Кондор вышел. Я запоздало задумалась. Лететь в драконий город… На самом деле, я очень бы хотела. Но… Не слишком ли это? Нормально ли то, что он меня туда позвал?

Дракон вернулся с темной стеклянной бутылкой необычной формы и поставил ее на стол.

Он проговорил, что это такое-то хорошее вино, какой-то там выдержки, но я не сакцентировала внимание.

Мне было как-то не по себе… Я думала о том, что это, все-таки, очень рискованно – пить вино в… не то чтобы совсем, но все же малознакомом месте. Тем более, из незапечатанной емкости.

И… Я, мельком поглядывая, все не выбрасывала из головы браслет. Это же наверняка такое же нереально дорогое драконье золото, из которого была сделана и брошь.

Нет, браслет мне правда нравился, но… Почему-то у меня появилось ощущение… что меня покупают.

Конхстамари налил вино в изящный золотой кубок. Я, натянуто улыбнувшись, поблагодарила.

Меня более всего беспокоила мысль, не подмешано ли туда чего… Что тут может быть? Сонное или приворотное зелье? Наиболее вероятно. Даже не удивлюсь.

Я постаралась ненавязчиво принюхаться, сделав вид, будто просто вдыхаю аромат вина. Но… ничего не почувствовала. Что-то без запаха. Скверно.

Кондор, вроде как, не глядя на меня, сделал глоток из своего кубка. Но мне упорно казалось, что таким образом он пытается усыпить мою бдительность и убедить меня, что все нормально…

Пока он не смотрел, я чуть склонила голову (большего было не надо – на высоком столе кубок был и так почти на уровне моего лица) и быстро пригубила вино, смочив губы и язык. На вкус я тоже ничего подозрительного не почувствовала… Хотя мне упорно казалось, что должна.

Все это мне очень не нравилось. Надо держать ухо востро. А лучше – рвать отсюда когти…

– Почему ты не пьешь? – взглянув на меня, проговорил дракон.

"А ты следишь за мной, да?!" – мысленно возмутилась я, стараясь, тем не менее, внешне не выдать себя.

Точно что-то не так! Иначе он не следил бы за мной так пристально. Ну, раз так, значит, к черту манеры!

Я резко поднялась со стула. Он был высок и тяжел, и у меня не получилось, вставая, отодвинуть его назад, что, конечно, подпортило впечатление.

– Дзета? – вопросительно взглянул на меня дракон.

Я развернулась на каблуках и молча вышла из залы.

Так вот, для чего это все надо! И подарки, и приглашение, и это вино… Я же знаю, чего ты хочешь! Заполучить меня в наложницы!

Он сам говорил об этом!.. Он вообще сам все сказал!

"Дракон всегда знает, где его золото"… Так, значит? Вот для чего это? Вот зачем тебе браслет на моей руке?!

Глупая, купилась на блестяшку!

Я судорожно пыталась придумать, куда бежать. Лучше всего – прочь из замка. Вот только, как я уже имела возможность наблюдать в прошлый свой визит, все выходы из замка выводят на скалу.

А с нее еще надо спуститься. А черепа весьма красноречиво свидетельствуют о том, что скала коварна. Конечно, если Конхстамари мне не соврал об их происхождении!..

Впрочем, для мистика спуститься по скале, думаю, весьма реально.

Как говорил Кондор, "съедешь на попе по скале, а там и пешочком можно, недели за две, небось, дотопаешь"? Вот и чудно.

Я пригляделась к скале через окно. Да уж, сейчас спускаться слишком рискованно. В ночной мгле черные камни скалы сливались в единый темный силуэт, не видно было ни уступчиков, ни трещин… А лезть на ощупь – слишком уж экстремально.

Я досадливо поморщилась. Утра все-таки дождаться придется. Что ж. Значит, надо запереться где-нибудь и с утра сбежать.

Я кинулась к лестнице и спустилась на этаж, где была комната, в которой я ночевала в прошлый раз. Она была надежна, и там было достаточно мебели, чтобы защитить вход.

Зашла в комнату, заперла дверь и подставила к ручке стул, наклонив его так, чтобы при попытке открыть ее снаружи, он упирался ножками в пол и препятствовал.

Утром я сбегу отсюда! И чертов браслет-наручник не поможет тебе меня найти. А брошь потом в канаве утоплю, и ищи меня сколько влезет!

Опустившись на кровать, я попыталась снять браслет, однако тот притворился цельным кольцом и наотрез отказался открываться.

Я принялась оглядывать застежку, пытаясь найти способ открыть. Смутно помнила, что что-то должно щелкнуть. Но ничего не щелкало. Я пыталась и повернуть, и разомкнуть, и раздвинуть…

Проклятый браслет!

Похоже, эту заразу невозможно снять самостоятельно!.. А может, его и вовсе не предусматривается снимать? Защелкнул, и с концами?! Птичка в клетке!

Но я все равно придумаю, как от него избавиться!

Утром. Утром я найду способ его снять. Утро вечера мудренее.

Надо будет – с рукой отгрызу…

***

Браслет снимался очень просто: нужно было всего лишь поддеть ногтем небольшую застежку, чтобы потом расширить его в месте крепления.

…И вино было обычным вином. Ничего в него не было подмешано. Я бы заметила.

Дура. Психованная дура с завышенным самомнением. Далась я ему. Не-умница, не-красавица, не-мастерица.

Вела себя как идиотка. Впрочем, я такая и есть…

Я поднялась с постели и, взглянув на приставленный к двери стул, сокрушенно поморщилась.

Ах-х, и как я могла думать? Конхстамари – верх тактичности и терпения. Ничего он не имел в виду, просто вел себя вежливо.

Спешно одевшись, я вышла из комнаты и направилась в залу, надеясь встретить там Конхстамари. Однако та оказалась пуста.

Только на столе стояла ваза с фруктами и лежала записка следующего содержания:

"Я отправился в город отнести травы.

Кружки на второй полке в шкафу слева. Котелок у камина, вода должна быть горячей. Если хочешь, завари себе чай. Из сладостей можешь брать все, что найдешь.

Когда я прилечу, я смогу вернуть тебя домой. Пожалуйста, не пытайся вылезти через окно, это опасно.

Конхстамари."

Я почувствовала прилив едкой жалости… Он так тактичен и вежлив! Он не пытался меня обмануть, с чего я вдруг так подумала? Это я вот уже второй раз варварски врываюсь в его жизнь. А он меня терпит и жалеет.

Я бросила в кружку несколько листьев мяты и зачерпнула кипяток из котелка. Подтащила стул к шкафу и осторожно заглянула в несколько верхних полок. Нашла лукум и поставила на стол.

Попив чай, я в ожидании разгуливала по зале и осматривала все, что еще не рассмотрела.

Наконец за окном послышалось хлопанье крыльев.

Я подбежала к окну и осторожно, так, чтобы не быть замеченной, выглянула.

Дракон сложил крылья и глянул в сторону окна залы. Но не думаю, что меня было видно из-за колонны. Конхстамари пересек площадку и зашел в замок.

Я села за стол и стала ждать. Кондор пришел минут через пятнадцать, опрятно одетый, с аккуратно уложенными волосами.

– Доброе утро, – проговорил он спокойно и вежливо.

– Д…доброе, – смущенно ответила я. Не знала, что говорить по поводу вчерашнего. Вроде, хотела сказать много, но теперь не могла сформулировать мысли.

– Наши правила и обычаи несколько отличаются, – начал Кондор философски. – Может быть, что-то было не так…

– Что-то было не так в моей голове, – проговорила я, нахмурившись и закрыв глаза.

Кондор взглянул на меня вопросительно.

– Я просто надумала себе какую-то ерунду… Извини, Кондор.

– Ничего, – спокойно ответил он, присаживаясь. – Бывает… Мы очень терпеливы к нелогичным поступкам бета-пола. Женщины нашей расы вообще невменяемы.

– Жаль, что я не полетела в город, – проговорила я после небольшой паузы. – Я очень хотела…

Кондор изобразил легкую полуулыбку и ответил:

– Ну, это можно будет организовать. Правда, уже в другой раз. Сегодня стоит вернуть тебя туда, откуда взял.

– А можно не совсем откуда взял? А то там земля прогоревшая…

Дракон усмехнулся:

– Ну ладно, так и быть уж…

– Кондор… – проговорила я, немного помолчав. – Получается, в этот раз мы полетим днем?

– Я планировал, что мы полетим днем. Хотя и не люблю летать над континентом. Люди там темные, сразу начинают пальцами тыкать. Даже мистики, и те дурные попадаются…

– Сам ты дурной, – фыркнула я. Потом, вновь немного помолчав, проговорила. – Слушай… А можно еще одну просьбу? Я тут научилась расстегивать браслет. А вот застегивать – нет.

Дракон усмехнулся, качнув головой.

– Давай сюда руку, я покажу.

***

Минут через двадцать мы стояли на летной площадке. Я ощущала воодушевление уже только от одного предвкушения полета.

Кондор трансформировался и кивнул мне. Я спешно подошла и взобралась по подставленному крылу ему на спину. Дракон сделал пару шагов, пробно взмахнул крыльями. И, толкнувшись от земли, взлетел.

В лицо мне ударил поток ветра, разметал слишком короткие, и потому выбившиеся из прически пряди. Мое сердце заполнил небывалый восторг. Я просто сидела на коленках, подставив лицо ветру. Сейчас я чувствовала себя самым счастливым человеком на земле…

– Хочешь, могу подколдовать, чтобы быстрее долететь.

– Нет! – воскликнула я. – Я хочу насладиться полетом!

Небо… Теперь я понимала, почему люди написали столько песен про тебя. Ничто не сравнится с этим ощущением полета!.. Небо, где нет постылой земной суеты, так притягательно.

Даже в песне отданной на откуп есть слова:

"…Я теперь неба дочь, до свиданья, земля…" – забывшись, промурлыкала я себе под нос.

Дракон дернул лопаткой, заставив меня вздрогнуть.

– Я сброшу тебя в море, если не заткнешься! – возмущенно фыркнул он.

– Прости! – со смехом ответила я.

Дракон, снова повернувшись вперед, недовольно выдохнул. Готова поспорить, что еще и глаза закатил.

– Кондор, скажи, – начала я, опустившись животом на его спину. – Что ты чувствуешь, когда поднимаешься в небо? Ведь это же… просто невероятно! Каково это, уметь летать?

– Хмм, – проговорил он, помолчав. – Мы, наверное, воспринимаем полет не так, как вы. Для нас это естественно, так же, как и уметь ходить… Но, согласен, это действительно потрясающее чувство. Ни на что бы не променял.

– Ах-х! – выдохнула я. – Душу бы продала за это ощущение полета!

– Так в чем проблема?.. – с издевкой начал было Кондор.

– Душу, а не тело! – с нажимом воскликнула я.

Через какое-то время морские пейзажи сменились пестрыми лоскутными картинами земли. Краски на земле играли всеми оттенками зеленого, перемежающегося с золотом спелых полей.

Я лежала, свесив голову вниз с плеча Конхстамари, глядя на проплывающую снизу землю. Но долго созерцать землю обстоятельства мне не позволили: отлетев на некоторое расстояние от побережья, Кондор нырнул в низкие, затягивающие небо облака.

Впрочем, лоскутное одеяло земли все равно было видно. Правда, теперь сквозь дымку окутывающих нас облаков.

И я вытягивала вбок руки, стараясь потрогать облако, но пальцы раз за разом ловили лишь облачную неосязаемость…

– Дзета, – окликнул меня Кондор. – Смотри, что покажу…

Дракон начал забирать вверх и вскоре поднялся над облаками.

После мягкой мути облаков, там было настолько ярко и светло, что слепило глаза. Стало тяжелее дышать. Глазам, притерпевающимся к свету, постепенно открывалась залитая солнцем облачная равнина. Небо над головой было таким высоким, ярким и прозрачным, как никогда ранее.

– Ого! Ты видишь? Вокруг солнца!.. – с восторгом прокричала я.

– Это называется гало, – ответил Кондор.

Ощущения были непередаваемые. Я старалась всеми своими чувствами запомнить их, чтобы не потерять потом в будничной суете, зафиксировать в памяти это светящееся кольцо вокруг солнца, этот странный грозовой запах, шум ветра в ушах, его прикосновения к щекам и игру в волосах, и то, как необычайно колотится здесь сердце…

– Хах… хах… О, Небо! Я уже задыхаюсь от восторга! – пытаясь отдышаться, проговорила я.

– Ты задыхаешься не от восторга, а от того, что на высоте разреженный воздух, – прагматично заметил Кондор. – Ничего, сейчас будем снижаться.

Конхстамари плавно пошел вниз и нырнул в облака, медленно снижаясь уже в их толще. Я прилегла на его плечо, пытаясь совладать с легким головокружением.

– Люди мало приспособлены к высоте, – проговорил дракон. – Это стоило учесть.

– Пфф, – пренебрежительно фыркнула я. – Расслабься, все отлично. Я все-таки мистик…

– Вот-вот, – хмыкнул Кондор. – Ты-то мистик… А то, может, уже и дубу бы дала.

– Не дала бы, – заверила я. – Люди не такие уж и слабые, а мистики лишь в некоторой степени превосходят не-магов.

Плотная пелена облаков начала помаленьку расступаться, и то тут, то там попадались окошечки чистого неба. Настал момент, когда под облаками мелькнули худо-бедно знакомые мне окрестности Йетнира.

Отлетев немного от города, Конхстамари начал снижаться. Он приземлился на лесной поляне неподалеку от дороги к поселению.

– Спасибо, – сказала я, спрыгнув на землю.

Мы коротко попрощались, потом дракон поднялся над лесом и скрылся в облаках. Я же двинулась к городу. До Йетнира был примерно час пешего пути.

Я уже подходила к воротам, когда из них верхом на гнедой кобыле выехала Люсиль.

– О-о, Дзета, – протянула она, увидев меня.

– Привет, Люсиль.

– Вовремя! Я уже было расстроилась, что не попрощалась с тобой перед отъездом…

– Решила уехать сегодня?

– Да, пораньше. А то слух прошел, что дорогу на Дамбу могут перекрыть. Правда-неправда не знаю, но лучше перестрахуюсь…

– Понятно, – рассеянно проговорила я, потом с наигранным возмущением поинтересовалась. – Никого не интересует, как я выжила?

– Я думала, ты просто ушла с другой стороны поля, той, которая не горела…

Я вопросительно взглянула на Люсиль.

– Гораздо интересней то, почему ты не вернулась в город, а ушла в лес… Мы аж начали думать, не случилось ли чего, пошли к полю. Смотрим, земля загорелась от луга. Но там такой кусочек, одной восьмой от всего поля не будет…

Так значит, поле, все-таки, горело только с одной стороны… Э-эх, Дзета-паникерша.

– Эх вы, ничем-то вас не удивишь, – сказала я, украдкой поправляя браслет под рукавом. – Ладно, бывай!

– Бывай, – ответила Люсиль, сдавив пятками лошадиные бока. Но, преодолев пару шен, обернулась и крикнула мне вслед. – Надеюсь, как-нибудь еще споем дуэтом!

Я улыбнулась и махнула ей рукой.

И я.

Рыбак рыбака…

Шла третья неделя последнего месяца осени. До начала зимы и оставалось совсем немного. По бесснежной, но уже тронутой холодком дороге я ехала в Вайрин. Небо было покрыто редкими тучами, в основном над головой; горизонт был практически чист и сиял топазовой голубизной.

С завидной периодичностью я вспоминала последний полет. С тех пор небо пленило мое сердце и не отпускало. Поднимая глаза, я утопала в его манящей глубине, в бесконечной воздушной чистоте. Я скучала по тому неподражаемому чувству свободы, безграничной пустоты за спиной.

Бывало, я пускала лошадку в галоп и неслась по дорогам со свистом ветра в ушах, зачарованно глядя в небо… Правда, разок я так уже слетела с лошади, когда трусливая Шельда испугалась собаки впереди и резко затормозила. Летящей на нее всадницы собака испугалась еще пуще, чем ее – лошадь, и улепетывала так, словно была элитной гончей, а не дворнягой.

Хвала Небу, никто этого не видел. Ну, по крайней мере, в голос никто не заржал.

Вайрин встречал путников незакрытыми воротами и серым камнем улиц. Прокатившись по главной, я свернула на боковую улочку. Найдя достаточно приличный и недорогой постоялый двор, спешилась, отдала поводья подбежавшему мальчику и зашла внутрь. Едва я села за свободный столик, ко мне подошла хозяйка:

– Желаете пообедать, госпожа? – вежливо осведомилась она.

– Да, благодарю, – ответила я. – И снять комнату на ночь.

Она кивнула и удалилась, а я принялась оглядывать внутреннее убранство помещения. Обставлено все было довольно просто, но со вкусом. Уютные деревянные стены, аккуратные занавесочки, букеты сухоцветов.

Вскоре хозяйка вернулась и поставила передо мной тарелку супа и кружку терпкого осеннего компота.

– Какими судьбами в наш город? – поинтересовалась она.

– Да вот, странствую. Я мистик-вольнонаемник, – ответила я. Ну а что? Как народ узнает, что я маг? Нужно же как-то искать клиентов…

– Понятно, – проговорила хозяйка. – И у нас есть мистики в городе.

– Ну, ничего. Больше не меньше.

Пообедав, я оставила вещи в комнате и отправилась погулять по городу. Вайрин располагался в восьмидесяти сотах⁴ к западу от Соулу. Город был небольшой и не особо примечательный. Кроме белокаменной церкви Андала (каких было несколько в Соулу) и дома наместника, смотреть было, откровенно говоря, не на что.

Я надеялась увидеть закат, так давно не открывавшийся взору из-за поздне-осенней непогоды, но горизонт кругом закрывали дома, а пока я добежала до окраины, солнце уже село в затянувшие запад облака и начало смеркаться. Я плюнула и уже зашагала было обратно, как со мной поравнялась какая-то женщина, идущая со стороны деревни.

– Вечера доброго, девушка, – доброжелательно проговорила она.

– Доброго, – отозвалась я.

– Вы, видать, приезжая?

– Ага, – легко согласилась я. Одета я была, как в дорогу. – Мистик-вольнонаемник, путешествую из города в город…

– Госпожа мистик? – обрадованно, но не без тени, тем не менее, суеверной опаски, проговорила женщина. – Повезло мне вас встретить!..

Я мысленно усмехнулась. Редко мне так фартило сразу. Не зря гулять пошла.

Чтобы не быть голословной, я продемонстрировала диплом и лицензию. Обе бумаги украшали СоулМиШские вензеля и печати, а лицензию – еще и Гильдийские. Кроме того, внизу на ней стояла и моя скрепляющая подпись: две печатные буквы “Я.Д.”

Хоть фамилию крайне редко писали перед именем, имея в инициалах “Д” и “Я”, грех было не воспользоваться…

– На наше село чегой-то нападает, кур ворует, – тем временем продолжила женщина. – Не у одной меня. Думали, лисица, выследили ночью, а ничего не увидели! Только курица вскрикнула, да что-то невидимое ее уволокло. Только мой, говорит, глаза заметить успел, немирским пламенем сверкали. Черт⁵, небось…

– Хмм, – задумчиво протянула я, перебирая известный мне "бестиарий", главным образом то, что обычно встречается в селеньях. Скорее всего, это какой-то из мелких демонов – малая химера, феллина, немирская лисица… Добыча в их стиле. На "козодоя" не тянет, ему куры даром не сдались…

“Черти” – то есть “те, кто пришел из-за Черты” – границы с мифологическим Немирьем, в данном случае, Темным – по-научному именовались демонами. И борьба с ними была как раз основой нашей, мистичьей деятельности. “Черти” было понятием просторечным и устаревшим, что тем не менее часто использовалось простым людом, и, конечно, продолжало жить в ругательствах.

– Думаю, можно посмотреть, – сказала я. – Сколько платите? Такое обычно делают примерно за восемь сереньких…

– Хорошо, – охотно согласилась клиентка. Видимо, местные брали побольше. Но не считаю, что я продешевила – новеньким, еще не сделавшим себе репутацию, наглеть не стоит, да и нанимать будут охотнее. – Когда госпожу ждать?

Я посмотрела на стремительно угасающее небо. Пока добегу до постоялого двора и соберусь – уже стемнеет, и придется лесом в ночь к незнакомому селу ехать.

– Давайте завтра после заката, – ответила я. – Расскажите-ка теперь, как добраться до села.

Женщина охотно начала объяснять:

– О, это вот по этой дороге…

Когда я вернулась на постоялый двор, уже стемнело. Народу заметно поприбавилось – свободных мест почти не было. Однако я все же нашла какой-то столик в уголке и села. Хозяйка принесла ужин, мы даже обменялись с ней парой фраз, однако сейчас хлопот у нее явно хватало. Я принялась за еду, но тут кто-то подошел к моему столику.

– Вечера доброго, красавица.

Я подняла голову. Перед столом стояли двое. Первый, тот, что постарше, был высоким русоволосым мужчиной лет сорока, с хорошей осанкой, второй – парень с чуть округлым лицом и коричнево-рыжими стоящими щеткой волосами, на вид примерно мой ровесник.

– Чем обязана? – осторожно отозвалась я. У меня были предположения касаемо них, однако пока не была уверена точно.

– Уж не собирается ли госпожа мистик здесь работать? – спросил высокий, тот что постарше. Что-то холодно-отталкивающее было в его голосе.

– А с чего бы вам интересоваться, господа? – спросила я. Они явно не выглядели как возможные клиенты…

– Видите ли, коллега, – нарочито вежливо проговорил первый, особо выделив последнее слово. Мои подозрения подтвердились. – Мы вас приметили. Рыбак рыбака, как говорится… И хотели предупредить. Это наш город. Мы тут работаем и… прекрасно справляемся.

– Вот как, – тихо сказала я, чуть нахмурившись.

– Так что, – продолжил мужчина ледяным тоном. – Если госпожа заработок ищет – милости просим ехать далее.

Я, хмыкнув, отхлебнула и поставила кружку.

– Это… с чего это ваш город?

– Ну, видишь ли, я работаю здесь уже десять лет, а вместе с ним – пять. Сама понимаешь, все по справедливости…

– А вам известно, что Гильдия подобного не приветствует? Я, как вольнонаемница, могу приезжать в любой город и работать там, вне зависимости от того, есть там другие мистики или нет.

Тот, что постарше, поднял бровь и переглянулся с товарищем.

– О как, значит? Ну ладно, ладно. И ведь по-хорошему пытались… – проговорил он холодно. – Значит, так, скажу прямо. Это наш город. Будешь тут охотиться – пеняй на себя.

Я хмыкнула. Мужчины развернулись и вышли.

Вот ведь нахалы! Дуракам закон не писан! Город, видите ли, их… Ну нет, я так легко не сдаюсь, и меня не запугать.

***

На закате следующего дня я выехала из города в сторону указанного села.

При себе у меня был мини-арсенал необходимых амулетов. В первую очередь, конечно, "талисман Сцерры" – главный артефакт мистика. Выглядит как довольно небольшой (с фалангу большого пальца) камушек веретеновидной формы, оранжевого или желто-оранжевого цвета. Как правило, вешается на шею на кожаном шнурке – металла этот камень не любит. Когда маг активирует "талисман", тот начинает светиться.

И это, пожалуй, самая важная штука для охоты, потому что именно "талисман Сцерры” привлекает нежить к мистику, раздражая ее своим излучением. Это амулет-приманка.

Для защиты от негативной энергии демонической сущности я взяла парные серебряные кольца, простые, расписанные лишь защитными знаками.

Свой арсенал защитных амулетов маги, как правило, подбирают индивидуально. Кто-то составляет себе комплексный набор из различных по функциям колец, браслетов, подвесок и Х-образных крестов – защитных знаков Андала, Владык светлого Немирья. А, скажем, я предпочитаю надевать лишь необходимый минимум: "талисман" плюс что-нибудь защитное. Я не очень люблю излишества.

Единственным "украшением" на мне, не несущем магической нагрузки, был драконий браслет: мне просто нравилось его ощущение на руке, поэтому не хотелось его снимать. Да брошь на куртке, которую я поостереглась оставлять на постоялом дворе.

Другие элементы охотничьей одежды, в том числе, мантию, я взяла с собой, чтобы сильно не светиться в городе.

Мантия мистика представляла из себя просторное одеяние с длинным, по щиколотку, подолом, свободными рукавами по локоть и капюшоном. Подол был очень широким, рассчитанным на мах ноги аж до уровня лица противника. И, в довершение к этому, плотная, малопромокаемая скользящая ткань, чтобы ни за что не цеплялась и не застревала. Практичная, но уж больно приметная вещь. Да и холодно сейчас.

День сегодня выдался довольно погожим. Хоть с утра и попытался накрапывать мелкий дождь, ко второй половине дня облака разошлись, открывая небесные просторы.

Я жадно вглядывалась в последние искорки догорающего костра солнца, пляшущие меж деревьями. Сверху над их темными силуэтами светилось небо, выкрашенное полосами разных оттенков голубого, кремового, розового и бордового.

Дорога до села не заняла много времени. К околице я подъехала, когда смеркалось, а на небе начали загораться первые звезды. Дом той женщины был третий слева. Я оставила лошадь и переоделась у нее.

На улицу я вышла к сгустившимся сумеркам и, собрав волосы в куцый недохвостик, осмотрелась. Злосчастный курятник находился недалеко от хозяйского дома, близ края села. Обойдя его, оказалась у границы леса. Скорее всего, демон прячется именно там, в чаще, потому что больше негде.

Проходя вдоль леса, я припомнила слова старой песенки-присказки:

– Ночь на землю опустилась,

Все притихло, затаилось,

Замерла в ночи природа.

Зверь выходит на охоту…

Я засекла "дорожку" – этакий энергетический след там, где проходил демон. Энергетика места там снижается, потому что нежить уничтожает ее своим отрицательным биополем, "цвета" словно "блекнут".

Она проходила в направлении от курятника до леса, чуть диагонально, и терялась дальше в чаще. Но идти туда я смысла не видела. Надо караулить тут.

Тихий, смелый и упрямый,

Он ступает по поляне,

Ухом слышит каждый шорох,

Разгоняет сонный морок.

Видит каждое движенье,

Трав и листьев шевеленье.

Сам не издает ни звука,

Тишина ему порука…

Лес был безмолвен, лишь чуть похрустывали временами деревья, охлаждаясь. Я, затаившись, поджидала хищника. Смотреть глазами было, скорей всего, бессмысленно – наверняка тварь спрячется за пеленой невидимости, поэтому и местные не смогли ее увидеть. Замерев, я прикрыла глаза, стараясь ощутить новую дорожку и засечь приближение демона.

Он силен и хладнокровен,

Он под мир теней подстроен.

Ночью он в лесу хозяин,

К своим жертвам беспощаден.

Погода к ночи немного подпортилась – небо все сильнее и сильнее затягивало тучами, звезды изредка выглядывали в маленькие редкие окошечки. Капать пока ничего не пыталось. Впрочем, демону дождь не помеха.

Даже если дождь польется,

Без добычи не вернется,

Ведь нелепой непогоде

Не сорвать его охоту…

Хотя никаких внешних проявлений твари не было, что-то привлекло мое внимание. Я резко повернула голову и насторожилась. Что-то есть.

Оно было шагах в двадцати, на самой границе леса, и двигалось в сторону села.

Стараясь не издать не звука, я аккуратно сделала шаг, "присматриваясь" и ощущая. Еще шаг. Осторожность на максимум – враг очень проворен.

От его стального взгляда

Не укрыть дождю и граду,

И надеяться не стоит -

Ночь от тьмы тебя не скроет.

О-очень аккуратно приподняв руки, я сконцентрировала свое внимание на кончиках пальцев. Первым ударом нужно безошибочно попасть в цель и разрушить пелену невидимости. Ведь сражаться с невидимым противником весьма непросто…

Тьма на дикий лес спустилась,

Замерла и затаилась,

Неподвижно ждет природа.

Выхожу я на охоту.

Этой ночью я охотник,

Не уйти тебе, негодник.

Вдох. Разгорающиеся искры на кончиках пальцев, поднимающаяся волна в груди и бегущие по рукам щекочущие молнии. Выдох. Удар.

На мгновение всполыхнула красными молниями-трещинками пелена невидимости, словно разбитое зеркало, отражающее реальность, и осыпалась, помутнев, крошками запекшейся грязи, обнажая демоническую сущность.

Тварь рявкнула, взвившись, и сделала было рывок к лесу. Но я, тотчас входя в транс, кинулась ей наперерез.

Немирская лисица. Лисицей названа за выбор объекта и манеру охоты: душит некрупных зверей и домашних птиц. Внешне на лисицу не похожа ни единого раза. Скорей, на страшную безухую кошку с чрезмерно длинным, но отчего-то облысевшим хвостом. Чёрная, с тонкими, желто-рыжими пламенеющими прожилками, ярко сверкающими в темноте.

В ответ на мой маневр, тварь заметалась и бросилась в противоположном направлении. Я была уже довольно близко, когда "лисица", достигнув курятника, взбежала вверх по его стене, толкнулась от нее и попыталась меня атаковать.

Я встретила ее силовой волной, резко уходя в сторону, и попыталась достать магическим ударом "шаровой молнии" – одного из классических боевых приемов. Однако лисица увернулась, и молния лишь взрыла землю.

Не успели осесть крошки земли, как получивший по щам демон уже топил обратно к курятнику и вверх по стене. Я бросилась следом. Когда я прыгнула на стену, вцепившись в выдающуюся доску, хвост лисицы скрылся в незабитом окошке. Не теряя времени, я подтянулась на руках, и, схватившись за край крыши, влетела в окошко сокровенного курятника.

Справедливо испугавшаяся лисица метнулась в угол, усилив и без того нарастающий переполох. Я бросилась следом, а навстречу мне полетели перья и куры.

Разогнаться в курятнике было негде, демон принялся убегать, извиваясь узким телом наподобие ящерицы, и мне пришлось по-идиотски носиться за ним по кругу под истерическое кудахтанье всполошившихся кур.

Лисица металась, меняя направление, забиваясь в углы и гоняя клуш, заполнивших все помещение и отчаянно мешавших мне целиться. Наконец, выгадав момент, когда тварь была в наиболее свободной части, я метнула в нее силовым импульсом, но лишь прижарила стену перед ее мордой.

Загнанная в угол лисица с перепугу вписалась головой в дверь, но быстро сориентировалась и, душераздирающе заверещав, отчаянно протиснулась в щель между дверью и порогом, оставив на последних немалую часть своей шкуры.

Мне, за неимением лучшего, запертую снаружи дверь пришлось вынести с ноги, сорвав крепежи засова.

Когда из-под двери курятника с диким верещанием выдавилась лисица, а в следующий миг, с грохотом распахнув дверь с ноги, выскочила растрепанная мистичка с горящими глазами, подглядывающие прежде в дверные щели селяне перепуганно попрятались обратно.

Дабы не дать уйти добыче, я, не задерживаясь, кинулась следом со скоростью, на которую способны мистики в бою.

И, со всей дури налетев на стоящее посреди двора ведро, эпично навернулась, загремев всеми подручными (подножными) средствами. Кубарем прокатилась по двору и затормозила было лицом о клумбу, но вовремя вспомнила, что я мистик, и вышла из кувырка в присед.

Тем временем тварь, под перепуганные вскрики свидетелей, неслась по селу, пока, слава Небу, все еще в пределах двора. Я бросилась следом, первым же рывком сократив разрыв на возможный максимум, и, не придумав ничего лучше, по-звериному прыгнула вперед, перемахивая через демона и преграждая ему дорогу. Я приземлилась на руки перед беглецом и, чтобы не упустить его в противоположную сторону, совместила разворот с магической атакой. Когда я повернула голову, силовой импульс уже пульсировал в кончиках пальцев. Однако тварь, попросту не успев развернуться, была почти вплотную ко мне, в ладони от моего лица. И невольно отпрянув, я инстинктивно схватила летящий в лицо объект руками, в том числе правой, заряженной…

Аккуратно умерщвить демона не получилось. Его размазало по всему, что оказалось рядом, а рядом оказалась по большей части я. Черной маслянистой кровью забрызгало руки и лицо, и немного грудь.

Кто-то отчаянно заорал, где-то слева послышался глухой удар, предположительно, чьего-то бесчувственного тела о пол.

Я яростно оттирала более-менее чистым предплечьем "лисью" кровь с лица. Из курятника слышалось испуганное кудахтанье кур, которые, даже с перепугу вылетев из двери со мной, с перепугу же обратно и забежали. И, тем не менее, дело сделано.

Поднявшись и придав себе невозмутимый вид, я двинулась к заказчице. Она робко вышла навстречу из-за незакрытой двери.

Народ, кажется, был впечатлен, по крайней мере, в основной массе.

– Тварь уничтожена, – констатировала очевидное я. Женщина сделала было движение к мешочку на поясе, но я, опустив взгляд на свои руки, вынуждено продолжила. – Только… где у вас тут можно умыться?

Умыться можно было только в ледяной воде на улице; я скупо ополоснула руки, более-менее отмыв ладони, немного потерла лицо мокрыми руками. Сильно плескаться на ночном позднеосеннем морозе не хотелось, а в темноте все равно не видно. Кровь мертвой твари неопасна, если не употреблять ее внутрь.

Покореженную тушку твари я на палке отнесла к лесу – мне она была даром не нужна, деревенским – и подавно.

Было поздно и холодно. Чтобы не задерживаться, я только переобулась, надела теплые штаны поверх охотничьих и куртку прямо на мантию.

Несмотря на поздний час, народ еще толпился на улице, робко начинали обсуждать последние события. Я проезжала мимо людей к дороге, ведущей в город. Позади, где-то за моей спиной, какая-то скептичная тетка тихо, разговаривая с кем-то, бросила замечание:

– …споткнулась… Думала, мистики ловчей… Эта, наверное, не очень опытная. Непрофессионалка.

Обернувшись, я метнула в говорившую холодный взор. Обе тетки, она и собеседница, испуганно ахнули, вскинув взгляды на меня.

– Нешто слышала? – еще тише, совсем шепотом проговорила первая в сторону.

– Слышала, слышала, – подтвердила я. – И, если вам интересно… Я профессионалКА, – с нажимом проговорила я, умышленно употребив такую же форму. – Я дипломированный специалист. Но такое качество, как ловкость, не может быть у всех одинаковым. Не все мистики способны видеть кожей и подсознательно обходить все препятствия.

Женщина, под столь пристальным вниманием, предпочла уйти в тень, то есть за спины окружающих. Я развернулась и поехала дальше. В город.

Темный лес был тих и загадочен, словно располагал к раздумьям. Я тяжело вздохнула.

…Я на самом деле не была крутым мистиком. С самого начала мне "повезло" быть немного не такой, как все. Точнее, не такой, как мистики.

Дело в том, что для мистика совершенно естественна высокая чувствительность к собственному телу и ко всему окружающему миру. Подавляющее большинство мистиков буквально "видит кожей", ощущает все окружающее пространство и просто подсознательно, не задумываясь, не прилагая к этому мысленных усилий, не контактирует с препятствиями и делает другие крутые мистичьи штуки. Они настолько хорошо контролируют свое тело, что для них совершенно естественно чувствовать. Большинство…

Ну а я… Для мистика у меня так себе координация. И чувствительность как у полена.

Я не чувствую физическое тело так хорошо, как должен чувствовать мистик. Я не "вижу" препятствия просто так, мне приходится прилагать усилия, чтобы ни на что не налететь. Я знаю, зачем люди касаются стены, делая ласточку. Я могу стукнуться лицом о колено при кувырке. Я из тех, кто может провалить охоту, постыдно споткнувшись на ровном месте о собственную ногу.

Для обычного человека не-мага это почти нормально, ну неуклюжий немного, ничего. Но для мистика… Конечно, я все равно умею все то, что должен уметь специалист, но мне для этого требуется гораздо больше усилий, чем обычным мистикам.

На самом деле, такое бывает. Нечасто, но бывает. Встречаются же мистики, восприимчивые к алкоголю. Так и встречаются мистики-неувязки⁶ с чувствительностью полена. Ничего исключительного. Мне рассказал об этом один профессор СоулМиШ, у которого я обучалась.

…Свою магическую карьеру я начала в восемь, подпалив соседский дом. С этого момента мне запретили посещать обычную школу. Тогда мама отвезла меня в Соулу, но там сказали, что принимают детей только с двенадцати лет. На ее возмущение "Куда мне её ещё четыре года?", ей посоветовали какую-то спецшколу. И с этого момента я училась в интернате, откуда забирали только на лето.

А потом, когда мне стукнуло двенадцать, я, как и положено каждому приличному ребенку с магическими способностями, была принята в Соулскую Мистическую школу.

Школа обязана принимать на бесплатное обучение всех детей с магическими способностями и обучать их, разумеется, при условии их должного старания. Во-первых, потому что обученные маги полезны и нужны, а во-вторых, потому что необученные маги страшнее обученных.

В целом, учиться мне было нормально. Ну, подумаешь, навернулась, отрабатывая толчок от стены. Посмешила всех, поднялась и дальше поехали…

Настоящий кошмар начался, когда настало время изучать блок "Ритуальной магии". Ритуальная магия, что характерно, от слова "ритуал". То есть раздел, наполненный всяческим обрядами, чье магическое содержание почти всегда сопряжено с танцами, пением, ритмом и очень хорошо выверенными движениями.

В ритуальной магии огромное значение имеет координация. Что для такого неувязка, как я, оказалось настоящим испытанием.

На практических занятиях нас частенько ставили на длинное бревно: наилучший способ отработать точность шагов там, где те должны быть строго в ряд. Ошибся – упал.

И, если у других сложности вызывало не забыть и не перепутать последовательность элементов, то для меня первым испытанием было просто устоять на бревне, не упасть с него при первом же шаге. А вторым – не упасть при втором…

И ладно, когда это просто шаги, пусть даже с сопряженными с ними движениями руками. Но когда нужно сделать прыжок вверх на пол-оборота и приземлиться на бревно в полуприсед, правой ногой вперед, ровно в двух стопах от задней, носок по диагонали на десять градусов…

Итак, я старательно мучилась целый блок, и вот приблизилась пора экзаменов. А я по-прежнему падала с бревна в лучшем случае на середине ритуала.

Но не сдавалась. Недалеко от корпусов, где жили студенты, находился ухоженный лесок. Гуляя по нему, местные натоптали немало тропок и дорожек. А еще была там широкая канава, заполнявшаяся водой по весне, поперек которой лежало упавшее дерево.

Каждый день я бегала туда и тренировалась. Ходить по бревну, разворачиваться на бревне, делать прыжки… И десятки раз срывалась с бревна и падала в воду и грязь.

Но у меня была цель, и я старалась изо всех сил.

Каждый день. Срывалась. И поднималась. Срывалась. И поднималась. Срывалась… И снова поднималась.

И снова срывалась.

И вот настал день накануне экзамена. А я все еще через раз срывалась с бревна при развороте, при том что лесное шершавое бревно было раза в два шире тренировочного.

На экзамене нужно было продемонстрировать один из пройденных обрядов, случайно доставшийся в билете. Я все их примерно знала. Но по-прежнему не могла стабильно безошибочно исполнить даже первую, наиболее простую половину ритуала.

В двадцатый раз за день я начала сначала отработку обрядовых движений.

Первый шаг правой ногой вперед, точно по направлению движения; руки вниз, пальцы прямые, ладони повернуты к себе; голова смотрит прямо, чуть опущена.

Шаг левой ногой, носок в сторону на десять градусов; руки начинают сгибаться в локтях, ладони скользят вдоль тела, пальцы прямые, но сжаты неплотно; голова точно прямо, взгляд вперед.

Подшаг правой ногой и сразу ей же шаг вперед, ставится на мысок, колено слегка согнуто, смотрит в сторону; левая рука двигается чуть назад и вверх, пальцы растопырены, правая рука полностью согнута, прижата к корпусу на уровне груди, пальцы сжаты в кулак; голова поворачивается влево, взгляд на руку.

Шаг левой ногой с разворотом вправо, нога ставится боком, вторая выпрямляется и доворачивается, носки точно вперед, вес равномерно распределен между ногами; рука при шаге движется через бок вперед, пальцы мягкие, взгляд за рукой, голова поворачивается вместе с ней, но, когда рука останавливается сбоку, доворачивается точно вперед; глаза прикрыты – в этой чертовой ритуальной магии регламентируется даже моргание.

Перенос веса тела на левую ногу, правую ногу подтянуть к себе, колено вперед, носок оттянут; параллельно с этим левая рука собирается и прижимается к телу, так же, как правая.

Разворот на носке левой ноги, спиной по направлению движения, голова вскидывается, взгляд чуть выше горизонта; шаг назад, стопа строго по линии движения; правая рука выбрасывается вперед ладонью вниз, пальцы собраны, вытянуты, большой палец вниз.

Вес переносится на заднюю ногу, одновременно с этим левая нога собирается, тянется коленом к одноименному плечу, носок натянут; руки через верх в стороны; поворот на носке влево, нога выводится в сторону, затем ставится на носок, направлен вперед; нога сгибается, одновременно с этим идет разворот корпуса в сторону переднего колена и правая нога подтягивается ближе; руки, прямые, направленные в стороны, двигаются вместе с поворотом корпуса; в итоге приходим в присед, левая нога впереди, руки в стороны; голова опущена, глаза прикрыты.

Ноги выпрямляются, подъем на носках; руки отводятся назад, голова запрокидывается.

Опускаемся на полную стопу, вес на левую ногу. Шаг правой ногой, руки через стороны вперед, параллельно земле; взгляд на горизонт. Подшаг левой; руки через низ в стороны, голова чуть выше.

Прыжок вверх с поворотом на сто восемьдесят градусов и приземление в полуприсед, правая нога впереди, ровно в двух стопах от задней, носок смотрит на десять градусов вправо…

Левая нога соскользнула при приземлении, и я упала на ноги в грязную воду канавы, придержавшись руками за бревно.

– Проклятье! – воскликнула я в сердцах, саданув по стволу кулаком. Схватилась руками и, подпрыгнув, села на бревно.

"Бесполезно!" – прошипела я, стиснув зубы от досады. Душили рыдания; я сидела одна в лесу на бревне, злая и с мокрыми ногами.

– Что плачешь, красавица? – совершенно внезапно окликнул меня добрый мужской голос.

Я от неожиданности вскрикнула и подскочила. От этого соскользнула рука, и я, не удержав равновесия, качнулась назад и слетела в канаву. Тотчас поднялась, конечно, но все равно вся вымокла.

Говорившим оказался профессор из школы. Его звали Исейнэр Магнус Тристер. Пожилой многоопытный профессионал, очень добрый и внимательный. Все ученики его обожали.

– Ничего я не плачу, – сбивчиво начала я, тряхнув головой, чтобы накинуть волосы на глаза, и поспешила выбраться из канавы. – Просто сидела, вот.

Я влезла обратно на бревно. Профессор подошел и присел рядом.

– Холодно же, небось, – мягко проговорил он, снимая куртку. – На вот, накинь.

– Не надо, спасибо, – попыталась отказаться я. – Она же станет грязной…

– Станет грязной – почищу, – философски проговорил профессор, накидывая куртку мне на плечи. – Дзета, правильно помню? Так что ж, почему ты сидишь здесь одна и не плачешь?

Я шмыгнула носом и ответила:

– У меня завтра экзамен по ритуальной магии! А я настолько неловкая, что не могу сделать и четверти обряда, не навернувшись…

Профессор Тристер внимательно смотрел на меня, ожидая.

– А все потому, что я не чувствую физического тела.

– Не чувствуешь? Неужто совсем? – улыбнулся он.

– Не совсем, но… хуже, чем все остальные. Они все всё чувствуют, скачут на бревне, как горные козы… А я… падаю постоянно и ошибаюсь.

– Даже так?

– Просто я ущербная! – воскликнула я. – Неуклюжее "полено"! Ни координации, ни равновесия! Уникальная ущербность!..

– Ой, как много чести, – по-доброму рассмеялся профессор. – Уникальная, скажешь тоже! Мистики с нестандартным уровнем чувствования были, есть и будут. Это редко, конечно, но ничего уникального.

– Ну, а мне оттого не легче, – пробубнила я.

– Быть немного "не такой" – нормально, – мягко проговорил он, положив руку мне на плечо. – Просто нужно это учитывать.

– Я стараюсь, как могу! Но ничего не получается! У меня просто нет того, что есть у них…

– У тебя есть магия и ты умеешь ей управлять, а это главное. Ты мистик. Пусть с нетипичным уровнем чувствительности. А все остальное неважно. Тебе же необязательно будет связать свою жизнь с ритуальной.

– Толку-то, – мрачно проговорила я, – если я экзамен завтра провалю…

– Если у тебя другой уровень чувствительности, ты же можешь сдавать по альтернативной программе.

– По упрощенной, на полу, без соблюдения темпа и с допущением помарок? – поморщилась я. – Как для отсталых!.. Я хочу как нормальные сдавать!

– Ну, это уже твое дело, – ласково проговорил профессор. – Хотя, конечно, будет сложней. Главное, не думай, что ты в чем-то хуже всех. Низкая чувствительность встречается среди магов, но ее можно развивать, хоть для этого и потребуется больше усилий.

Он поднялся.

– Спасибо, профессор Тристер, – взглянув на него, ответила я. Его слова очень помогли мне тогда, вселили в меня уверенность.

Хотя в итоге, мне все равно пришлось сдавать по альтернативной программе: на полу и без соблюдения темпа.

…Шельда вдруг зафырчала и тряхнула ушами.

– Ну чего ты? – хмыкнув, поинтересовалась я, оглядевшись. – Здесь ничего нет.

Я поехала чуть быстрее, пристально вглядываясь вперед. Ни дорожек, ни каких-либо других признаков нежити здесь не находилось. Но чувство опасности сохранялось.

Впереди кто-то был. Люди.

Я настороженно натянула поводья и пошевелила ногами в стременах. Разбойники? Это не страшно, все равно на мистика не нападут… Кто еще?..

Очевидно, заметив, что я замедлилась, люди обнаружили себя. Двое всадников выехали на дорогу, преграждая мне путь. Нас разделяло около двадцати пяти шагов. Я узнала в них давешних мистиков.

И напряглась, готовясь к действию.

– Надо ж, какая встреча, – заговорил главный, тот что постарше. – Что же Вы тут делаете, госпожа, в столь поздний час?

– Гуляю, – с вызовом ответила я.

– В мантии? – скептически уточнил говоривший.

– А что? Мистику дозволено носить мантию всегда, если он того хочет.

– Да неужели? – холодно бросил он. – А кровь откуда?

Я закусила губу. Все выстраивалось слишком явно против меня.

– Носом пошла, – в том же духе продолжила я.

Мужчина нахмурился. Я сильнее сжала поводья в руках…

– Шельда, но! – рявкнула я, резко ударив пятками в лошадиные бока.

Лошадь перепуганно рванулась галопом, я наклонилась вперед, к ее голове. Если сейчас пролететь между всадниками и рвануть к городу, есть шанс уйти!

Мистики вскинулись; я лишь сильнее сжала лошадиные бока. Не успеют ничего, еще чуть-чуть и…

Но шагах в пяти от противников трусливая Шельда резко затормозила.

– Шельда! – закричала я, ударяя ее пятками в бока; она плясала на месте, все норовя развернуться, но я сдерживала эти попытки поводьями.

Старший ударил шаровой молнией в дерево прямо над лошадиной головой. Шельда перепуганно заржала, вскидываясь на дыбы. Я закричала, отчаянно пытаясь удержаться в седле, но при очередном рывке слетела на землю – благо мистик, не расшиблась. Лошадь, лишившись сдерживающего фактора, с паническим ржанием бросилась прочь.

Тотчас поднявшись, я рванула в сторону, по поляне, надеясь хотя бы бегом уйти от конфликта. Однако в ногу мне тотчас прилетело какое-то ловчее заклинание, и я, трагично всплеснув руками, растянулась на жухлой траве. Нога была светящейся темно-синей паутиной прикреплена к земле. Я попыталась было сразу разрушить заклинание, но сходу разгадать его принцип работы не удалось, и я лишь безуспешно подергала ногу. Отпускать магические путы отказались, лишь плотнее охватили щиколотку, затягиваясь подобием силка.

Противники уверенно зашагали ко мне. Я торопливо поднялась и чуть отшагнула. Паутинка вытянулась в подобие веревки, охватывающей голенище, позволив сделать шаг в сторону.

– Попала ты, девка, – сплюнув, недоброжелательно проговорил старший, приближаясь.

– Эй-ей, ребят! – пятясь, начала я. – Что за самоуправство! По закону, каждый мистик может работать, где хочет… Этот город – не ваша собственность.

– Ну, вот сейчас и посмотрим, кто прав. Рыбак рыбака, как говорится, жалеть не станет.

– Гильдия подобного не приветствует…

Ловушка натянулась и дальше отступать не пускала.

– Ой-ой… и че? Побежишь и в Гильдию пожалуешься, соплячка?

– А вот и побегу! – огрызнулась я. – Посмотрим, что они об этом скажут!

– А ну как мы скажем, что самоуверенная нахалка на охоте травмировалась? И все деньги растеряла? А, чтобы не остаться в убытке, решила честных ребят, работающих здесь уже много лет, подставить? Свидетелей-то нет. Кому поверят, а? Ну, что молчишь? Кому из нас поверят?

Я прикусила губу, осознавая свое бессилие в данной ситуации. Вообще-то, конечно, права была я. Но они были больше и сильнее.

Они превосходили меня и числом, и чисто физически, и по магическим способностям, причем не только суммарно за двоих, но и поодиночке… По крайней мере, тот, что постарше, всяко покруче меня будет… Будь здесь один пацан – еще посмотрела бы я, кто кому нос утрет… Но двоих не одолеть, это точно. И я никак не могла понять, как устроено заклинание, чтобы его разрушить.

– Слушайте, ребят… – пошла я на попятную. – Давайте как-нибудь миром уладим? Как насчет такого? Я отдаю вам весь заработок и еще верхом деньжат подкину, и мы разойдемся. Всем хорошо…

– Ах, милая, – прищурившись, проговорил старший. – Ты не в том положении, чтобы диктовать условия, – голос его вновь стал жестким. – Мы возьмем все.

– Может заодно и честь девичью отнимем, а? – гыгыкнув, парень заискивающе взглянул на мужчину.

Тот скептически окинул меня взглядом, хмыкнул и, не впечатленный, сказал:

– Веселей будет дегтем вымазать, в перьях извалять да по городу пустить.

– Я за деготь с перьями! – искренне заявила я.

Мужчина скривился.

– Угу, делать нечего… – он подошел ко мне и грубо прохлопал по карманам, как охранник-досмотрщик подозрительного путника на въезде в город. – Опа, что у нас тут?

Я мысленно застонала; там, над карманом, к изнанке куртки была пристегнута брошь.

Мужчина попытался рвануть застежку куртки, но я зарычала, пытаясь отбиваться. Чертово заклинание! Как же оно снимается?!

– Джакоб, придержи, – цинично бросил он, и парень заломил мне руки за спиной. – Ты глянь, – поцокал он языком. – Неужели настоящее золото?

Маг сунул мою брошь в карман и бессовестно продолжил обыскивать. Стянул талисман Сцерры с моей шеи, потом схватил за левую руку, снимая кольцо…

Я мысленно застонала и закусила губу. Ох, и дернул же меня черт взять с собой браслет!.. Зачем, зачем, зачем?..

Мужчина, отпустив мою левую руку, взялся за правую, снял второе кольцо и дежурно прошелся по предплечью…

– Ох, ты смотри, – он вытащил браслет из-под рукава и, приподняв брови, кивнул сам себе. – А птичка-то наша залетная не так проста…

– Не надо, пожалуйста! – простонала я.

Мужчина, быстро разгадав застежку, бесцеремонно свинтил браслет с моей руки и поднял к лицу, рассматривая и крутя в руках. Потом провернул до щелчка и с щелчком вернул обратно. Щелк, щелк. Щелк…

Я сокрушенно зажмурилась. Мистик, довольно хмыкнув, отправил браслет себе в карман.

– Зря вы это сделали, помяните мое слово, – прошипела я.

– Угу-угу, – бросил тот, бесцеремонно схватив меня за подбородок и повернув мою голову, так чтобы рассмотреть серьгу. – Серьги сама снимай, а то с ушами оторву.

Джакоб отпустил мои руки, попытался придержать за плечо, но я, рванув корпусом, скинула его руку и принялась снимать серьгу.

– А вторая? – требовательно проговорил мужчина, когда я опустила сережку в его руку.

– У меня одна, – огрызнулась я, продемонстрировав второе, непроколотое ухо.

– Вот некомплект, – пренебрежительно бросил он. – Даже здесь нас подвела…

Я злобно сверкнула глазами. Русоволосый продолжил цинично обшаривать мои карманы, вытащил кошелек и принялся пересчитывать, медленно и со вкусом.

Было тихо. Я напряженно прислушивалась и приглядывалась.

– Не густо, – протянул тот, ссыпая деньги обратно в кошелек и отправляя в свой карман. – Думал, и тут золотишко отыщется…

– Мало тебе броши с браслетом? – злобно прорычала я. Маг лишь усмехнулся.

– Ну, дитя-молочные сопли, надеюсь, урок ты усвоишь: не лезть на чужую территорию… – он кивнул Джакобу, и тот сильнее заломил мне руки за спиной.

– Не лезть в чужую паству?! – негодующе прошипела я. – Хотела бы я знать, где такое написано, бесчестные мерзавцы!

– Ах, дети, – со вздохом произнес он, хрустнув пальцами. – В вас еще свежа память об идеальном мире, который вам рисовали в школе… Но мир, золотко, чуть-чуть не так устроен. Ну, ничего, – ехидно взглянул он на меня, – вырастешь – поймешь.

Он небрежно схватил меня левой рукой за подбородок, разворачивая лицо. И замахнулся для удара…

– Фе-ерус!!! – вдруг не своим голосом завопил пацан, вздрогнув всем телом. Мужчина встрепенулся, резко повернувшись в сторону, в которую рукой показывал парень…

– Дракон!!!

– Твою ж!.. – русоволосый кинулся в сторону.

Меня обдало нешуточным порывом ветра. Дракон, почти спикировав, пронесся над поляной, едва ли не снося макушки деревьев…

Джакоб панически заорал, с нечеловеческой скоростью бросаясь бежать к коням. Меня вновь обдало ветром; поляну накрыло тенью; я ощутила, как коснулись земли тяжелые лапы дракона. Подняла голову. Он стоял прямо надо мной.

В тот же миг Конхстамари с рычанием сделал рывок вслед мистикам. В один прыжок настиг Феруса и сомкнул челюсти… на подоле его мантии. И поднял того в воздух, заставив с криками поболтаться вверх тормашками; на поляну дождем посыпалось содержимое его карманов.

Кондор несколько раз качнул, словно вытрясая из него еще что-нибудь, потом опустил голову и с небольшой высоты швырнул мистика в сторону. Тот прокатился по земле и, с ужасом поглядев на дракона, подорвался и бросился прочь, вслед за Джакобом, к перепуганным бьющимся на привязи лошадям.

Я же тем временем, наконец сумела разобраться с заклинанием… Кондор подошел ко мне.

– Привет, – проговорила я, стряхнув с ноги остатки чар. – Слушай, надеюсь, я могу позвать не только в случае, если надумаю кем-то там стать?..

– Я так и понял, – прохладно изрек дракон, аккуратно пододвигая ко мне когтем браслет.

– Спасибо, – смущенно поблагодарила я, надевая браслет и оглядывая темную поляну. Стоило приступить к поискам остального…

– Ну что? – проговорил Кондор после некоторого молчания, грациозно усаживаясь на землю. – Может, зайдешь на чай?

– Отчего бы не зайти, – ответила я, со светящимися глазами шарясь по поляне. – Но только на чай!

– Конечно! – ответил Кондор. – Не думаешь же ты, что я еще и сладости на тебя тратить буду?

– Ах, кстати, – я подняла с земли брошь и протянула дракону.

– И куда мне ее прикажешь деть? – осведомился он, выразительно воззрившись на меня. – На чешую приколоть?

Я смущенно усмехнулась и сунула брошь в карман, приколов к его внутренней части, чтобы не потерять.

***

– Знаешь, когда я говорила, что только на чай, я не думала, что настолько буквально… – я сделала глоток ароматного травяного отвара из кружки и скучающе провела пальцем по пустому столу.

– Я не ждал сегодня гостей, – философски ответил Конхстамари. – Только завтра собирался в город за покупками…

– В город? – заинтересовалась я. – Тот самый? Смешанный? Как он там…

– Долмир, – подсказал дракон и кивнул.

– О, ты обещал меня взять!

– Помню, – спокойно констатировал Кондор, прихлебывая чай.

Недалеко от камина висела, чуть покачиваясь, мантия. Перед тем, как сесть за стол, я, наконец, отмыла лицо и руки от крови твари и застирала верхнюю часть одеяния.

– И как ты умудрилась так угваздаться? – покачав головой, спросил Кондор. – Ты что, быка зубами раздирала?

– Нет, я просто немирскую лисицу заряженной рукой поймала…

– Эх, грязно работаете, госпожа мистик, грязно, – проговорил Кондор.

– Знаю, – хмыкнула я, пожав плечами. – Такой я человек.

***

Утром мы отправились в Долмир. Конхстамари полетел над морем, но не в ту сторону, куда обычно летал со мной, а словно огибая материк с другой стороны.

Менее чем через час полета взгляду открылся город, расположенный в живописной бухте, окруженный со стороны материка невысокими горами.

– Ну, вот и Долмир, – проговорил Кондор, снижаясь и забирая к бухте. Однако сам город он обогнул слева и направился к широкому безлесному пространству за ним.

Разумеется! Взлетная площадка!..

– Только этого не хватало, – недовольно пробурчал Конхстамари, приземляясь.

На поляне, неподалеку, оказался еще один дракон. Кондор бросил на него быстрый надменный взгляд и направился к городу. Однако тот дракон заинтересованно взглянул в нашу сторону и приблизился.

Он попытался внаглую посмотреть на меня, но Кондор резко поднял крылья, закрывая обзор. Я машинально дернулась, выглянув из-за крыла, но, на краткий миг встретившись взглядом с другим драконом, испуганно отпрянула назад.

– Кто это? У тебя новая наложница? – нараспев поинтересовался тот.

Он оказался мельче Конхстамари раза в полтора. Его чешуя темно-песочного цвета отливала золотистым. Рожки были небольшие, изогнутые, направленные назад; крылья сложены, прижаты к спине.

– Это – не твое собачье дело, – грубо ответил Кондор, не сводя с дракончика недоброжелательного взгляда.

Тот тотчас припал к земле, еще сильнее прижав к телу сложенные крылья, чуть развернувшись, словно не желая подставлять спину под удар, глядя на Конхстамари снизу вверх.

– Х'хархт, Личи, – рыкнул Кондор, очевидно, по-драконьи, и сделал явно недружелюбное движение головой вниз. Дракончик, не расправляя крыльев, довольно грациозно отпрыгнул в сторону, продолжая прижиматься к земле.

Кондор проводил его взглядом и решительно двинулся к городу.

– Кто это? – шепотом поинтересовалась я, когда мы чуть отдалились.

– Придурок один, – презрительно бросил он. – Не обращай внимания.

– А что ты ему сказал?

– "Х'хархт", переводя на ваш язык, что-то вроде "отвали" или "проваливай".

Я кивнула. Хоть на мои жесты Кондор и не смотрел.

Часть пути мы прошли пешком, потом Конхстамари спустил меня на землю и, обратившись, оделся в приготовленную с собой одежду, аккуратно собрал волосы. Сумку повесил себе через плечо.

– Знаешь, ты похож на чертика… – усмехнувшись, проговорила я.

Даже в человеческой форме у дракона все равно оставались крылья и рога. Правда, становились они сравнительно меньше. У Кондора были почти прямые, с небольшим изгибом, рога, направленные вверх и немного вперед.

И глаза: с желто-медной радужкой и узким вертикальным зрачком. Но не то чтобы это так сильно привлекало внимание.

Климат на западном побережье был мягкий. У меня создалось ощущение, что здесь еще только первый осенний месяц. Дополнялось это ярким запахом поспевающих осенних фруктов. Даже ветер здесь был легкий и гораздо менее холодный, чем там, где жила я.

Город был уже совсем близко. Поравнявшись со мной, Конхстамари чуть наклонился, приблизив лицо к моему уху и проговорил:

– Дзета, слушай внимательно. Это смешанный город, другой народ. Держись около меня. Никуда не уходи. И, главное, ни у кого ничего не бери. Поняла?

– Угу, – ответила я, зачарованно вглядываясь в живописные крыши приближающегося города.

Едва войдя в город, мы как будто бы сразу попали на ярмарочную площадь – настолько широка, ярка и много…людна была главная улица.

Такого пестрого состава я не видала еще нигде. Конечно, больше всего было людей, но и крылатые драконьи силуэты встречались, куда ни глянь. Кроме того, то тут, то там мелькали в толпе обаятельные “эльфийские” мордочки, и шерстяные звериные ушки диких, и даже одна амфибия подняла на меня большие влажные глаза, грустно кутаясь в легкий серый тулупчик.

Я семенила рядом с Конхстамари, с трудом поспевая за его широкими шагами.

Кругом бурно и шумно кипела жизнь. За этим гвалтом едва можно было слышать собственный голос. Однако город казался мне необычайно гостеприимным. Приезжих встречали с улыбками, кое-где махали руками, как на базаре.

Заглядевшись на уличных торговцев слева, я чуть сбавила шаг.

В это время ко мне вдруг приблизился незнакомец, судя по рогам и крыльям, дракон. Я подалась было чуть назад, но тот с улыбкой протянул мне цветок. Я была в растерянности и не знала, как реагировать. Но он приветливо улыбался. Немного помедлив, я тоже неуверенно улыбнулась и протянула было руку…

И тут за плечо меня резко одернули; рядом материализовался Конхстамари и, бросив что-то резкое и недружелюбное по-драконьи, выхватил из руки дракона цветок и бросил на землю.

Тот рыкнул что-то в тон Конхстамари; тем временем Кондор, довольно жестко держа меня за плечо, притянул к себе, отстраняя от другого. Они обменялись несколькими недружелюбными репликами, и Конхстамари, развернувшись, двинулся прочь, сначала потянув меня за руку, а потом прижав за плечи к себе.

Я успела увидеть, как другой дракон, обиженно фыркнув, поднял с земли свой цветок.

– Дзета, ты меня вообще слушаешь? – недовольно поинтересовался Конхстамари, шагая по улице, продолжая тяжелой рукой прижимать меня за плечи к своему боку. Дракон реально был крупнее человека, и моя макушка доходила ему от силы до груди. – Я же понятным языком сказал: "ничего ни у кого не бери"!

– Я… – начала я растерянно. – Просто… боялась, что это будет невежливо.

– Невежливо будет, когда ты окажешься в чьей-нибудь постели! – сурово проговорил Конхстамари.

– Ох-х, – холодея, протянула я. – Неужели, это это значит? Это же просто цветок…

– Цветок – это подарок. Принять любой подарок – означает принять приглашение: переспать, а то, может, и вовсе стать наложницей на постоянной основе… И потом никто не будет разбираться, что ты чего-то там не знала или не поняла. Здесь все просто. Взяла – согласна… Не подумай, что я ревную! – хмыкнув, театрально продолжил Конхстамари. – Ты не моя наложница, ты свободное вольное существо, имеешь право делать, что хочешь. Хочешь переспать с ним – пожалуйста, не вправе тебя задерживать, – Кондор отпустил меня и чуть подтолкнул рукой в сторону.

– Нет-нет-нет! – нервно затараторила я, впиваясь в его руку и прижимаясь к ней.

Кондор, вздохнув, снова приобнял меня за плечо и немного прикрыл крылом со спины. Я понимала, что в этом не было ничего пошлого или какого-то скрытого смысла – это был жест защиты. Хотя идти так было не очень удобно.

– Н-но… – растерянно проговорила я. – Я и правда не думала, что просто цветок может значить что-то столь серьезное…

– Все имеет значение… Если не знаешь обычаев, лучше даже не разговаривай ни с кем. Я имею в виду, в первую очередь, драконов. Яллай и тэйрам ты даром не нужна, они здесь случайные гости. А вот драконы… кхм… интересуются всем, что двигается. Местные просто знают и сразу срезают подобные попытки.

– Ладно, – ответила я.

Это место больше не выглядело столь гостеприимным; теперь оно казалось коварным и лицемерным. Я торопливо шагала рядом с Конхстамари, стараясь больше не отделяться. Кондор взглянул на меня и сбавил шаг.

– Кондор… – подняв глаза, спросила я наконец. – Скажи… А когда ты подарил мне браслет, и я его взяла… Это тоже?..

– Дзета, – сказал он спокойно. – Когда я подарил тебе браслет, я специально проговорил, что ничего такого не имею в виду.

Я вздохнула с облегчением. Тем временем, мы приблизились к какой-то аптекарской лавке, и Кондор, пару раз стукнув, открыл дверь и зашел внутрь. Лавка была маленькой, шкафы заставлены какими-то пузырьками и мешочками. Человек за прилавком, растиравший что-то в ступке, поднял голову.

– Здравствуй, Доран, – проговорил Кондор.

– Здравствуйте, господин Дх'Орр, – почтительно склонив голову, проговорил тот и коротко взглянул на меня.

Кондор вынул из-за пазухи небольшой мешочек, в который были завернуты соцветия какого-то незнакомого мне растения, и протянул пучок аптекарю; тот, увидев цветы, радостно всплеснул руками.

– Вот. Я все-таки смог найти их позавчера… Последние собирал, отцвели уже.

– Ох, благодарю! – сказал аптекарь, рассматривая соцветия. – Уж и не думал, что в этом году увижу! Как всегда, все в лучшем виде! – он бережно завернул растения в ткань и спрятал под прилавок. – Сколько я должен?

Конхстамари чуть сощурился и махнул рукой:

– Право, Доран, мне стыдно брать деньги за такое мизерное поступление. Два с половиной соцветия…

– Ну, не скажите, – проговорил аптекарь. – Это редкое растение, оно высоко ценится… У меня аптекарский союз и половину этого пучка сереньких за три бы выкупил, пожалуй.

– Не переживай, сочтемся, – усмехнулся Кондор.

Доран скромно скрипуче посмеялся:

– Чем же я могу рассчитаться? Микстурой от простуды? Которая вам даром не нужна?

Конхстамари усмехнулся.

– Знаешь, я бы взял ароматическую соль для ванны и какие-нибудь отвары… Если будешь готовить, и меня посчитай.

Доран кивнул. Потом, после небольшой паузы проговорил:

– Рейну кольцо недавно принесли… Конечно, очень потрепанное, побитое жизнью… Он сейчас им занимается, пока сложно что-то точно сказать, но он считает, что золото там очень хорошее, полагает даже, что может оказаться драконьим…

Кондор кивнул.

– Интересно. Взглянул бы… Если и правда драконье – готов выкупить.

– Я скажу Рейну. Ну, это уж когда…

– Да, не переживай, Доран. Не последний раз захожу. Я же еще птичью мяту скоро принесу.

– Хорошо, – склонился в легком поклоне аптекарь. – Еще раз спасибо! Как всегда выручили!

Кондор махнул от двери и вышел.

– Это твой друг? – поинтересовалась я.

– Хороший знакомый. В основном, для него я травы собираю. Человек честный, хороший. Он готовит лекарства и прочее из трав и минералов. А Рейн, его брат, ювелир.

– Ты разбираешься в лекарственных травах? Где-то учился? – спросила я.

– Знания, плюс природное чутье, – ответил Кондор. – И, что немаловажно, возможность добраться в такие места, куда не добраться человеку.

– Понятно тогда, почему микстура от кашля в уплату тебе не нужна, – усмехнулась я. – Ты сам себе подобный сбор соберешь…

– Ну, и это, да, – сказал Кондор с улыбкой. – Но вообще, драконы просто невосприимчивы практически ко всем человеческим болезням. Да и, в целом, здоровье куда как сильнее человеческого. Ни одна дрянь с нами ужиться не может, мы токсичны для большинства тварей, вызывающих болезни у других рас, – добавил он с улыбкой. – И человеческие лекарства нам использовать, как правило, без толку.

– Правда? Здорово! – прицокнула языком я.

– Ну, что? – Конхстамари тряхнул кошельком. – Теперь пойдем на рынок.

***

Купив все необходимое, мы вернулись в замок. Было слегка за полдень.

– Можешь пока передохнуть. Я буду готовить обед. Хотелось бы сначала пообедать, прежде чем улетать на шесть-семь часов.

– Это очень кстати. А то завтраком я была разочарована, – заметила я, припоминая скромный кусочек обжаренного на огне хлеба и яблоко.

– А я и не брал на себя обязательств тебя кормить, – хмыкнув, бросил Кондор и дыхнул огнем на дрова в камине.

Я заинтересованно взглянула на него.

– А зачем разводить огонь, если можно просто дыхнуть огнем на пищу?

Кондор посмотрел на меня, как на дурочку.

– Ну, это смотря какой результат тебе нужен: если горелые угли снаружи и сырая еда внутри – то да, почему нет… Соизмеряй силу и интенсивность огня. Если ты намереваешься что-то приготовить, чаще всего тебе нужен несильный огонь на протяжении долгого времени. Вижу, в готовке ты тоже не сильна…

– Нормально я готовлю! – обиженно воскликнула я. – Нормально для путешественника.

Кондор философски хмыкнул, потом поинтересовался:

– Тебя устроят зажаренные на огне овощи?

Я кивнула.

– Вот и отлично, – сказал он, насаживая порезанные крупными кусками овощи на шампур.

– Знаешь, я раньше думала, что драконы едят… другие вещи…

– Например, рыцарей с доспехами? – саркастически осведомился Кондор, размещая шампур повыше над огнем. – Ах, да. Еще невинных дев.

Я, фыркнув, закатила глаза.

– Ну, в смысле, дичь какую-нибудь, не знаю. Там, кабанчика, зажаренного целиком. Но… Ты даже не купил мяса… Вы его не едите?

– Мясо мы едим довольно редко. Предпочитаем ему рыбу. Но, в основном, мы едим фрукты, овощи… – начал он задумчиво. – Еще яйца, сыры, творог и некоторые другие продукты из молока. А также хлеб, зерно, мед, сладости.

– А само молоко пьете?

– Молоко почти никто не переваривает, поэтому оно особо не пользуется спросом.

– Удивительно… – проговорила я.

– Люди тоже не все молоко могут пить. При том, что вы вообще млекопитающие.

– Ну, да, – я усмехнулась. – Как я могла заметить, вы пьете всякие там чаи…

– Да, но только травяные.

– А другие что? – с интересом спросила я.

– В черном и зеленом содержится кофеин, а он для нас вреден… Думаю, про кофе и говорить нечего…

– Понятно. Я, к слову, тоже его не особо жалую… А вообще говоря, вы как-то… довольно скромно питаетесь, – задумчиво проговорила я. – Почему так?

– Все просто: трансформация.

Я с интересом поглядела на Кондора.

– Грубо говоря, набитый желудок может затруднить трансформацию. Просто подумай, что при изменении размеров тела будет происходить и пропорциональное изменение внутренних органов, ну а с тем, что телу не принадлежит, все сложнее. И если при трансформации из "человеческой" формы в "драконью", это не критично, то в противоположном случае ты попросту не сможешь трансформироваться, потому что физическое тело не глупое и не хочет себя травмировать… Поэтому в рацион в основном входит то, что может быстро усвоится. Это исторически обоснованный тип питания. Хотя, теоретически, – немного помолчав, продолжил он, – дракон способен переварить много чего из того, что не может человек. Например, хитин, змеиный яд, даже железо в небольших количествах…

– Но не молоко? – засмеялась я.

– Иронично, правда? – хмыкнул Конхстамари.

– Странно… Но, разве для трансформации с увеличением размеров не требуется дополнительной материи?

– Не все так очевидно. Трансформация – это, в большей степени, субматериальный процесс. Надо заметить, что вне зависимости от того, в "человеческой" или в драконьей форме пребывает дракон, энергетически он все равно выглядит, как в "драконьей". Эта форма и считается истинной.

Кондор снял шампуры с огня.

– А как вы едите в драконьей форме? – спросила я и, усмехнувшись, продолжила. – Или в целях экономии вы едите в "человеческой"?

– Не то чтобы это так работало. Нужно поддерживать обе формы. Особенно – в молодости, в период роста. Хоть обе формы и взаимосвязаны, и изменения обеих влияют друг на друга, в юности особенно важно следить за состоянием и развитием истинной, чтобы не отстала, по человеческой может быть не очевидно…

Я кивнула.

– К тому же, как видишь, нам приходится постоянно менять форму. Например, летать в человеческой форме, хоть это и возможно, особо не станешь, сама погляди, какая там аэродинамика… А истинная требует энергии намного больше как сама себе, так и в счет дополнительного энергорасхода на полет… Просто поесть в человеческой форме и после, трансформировавшись, надеяться, что этой энергии хватит для драконьей – очень наивно…

– Ну да, логично, – согласилась я. – Интересно вы живете, конечно.

– Я представляю, как ты интересно живешь, – вздохнул Кондор, ставя передо мной блюдо и присаживаясь. – Что ни день – то открытие… Кстати, – взглянул он на меня. – Где же твоя от-природы-одна-серьга?

– А, я ее потеряла на поляне, – проговорила я, недовольно хмыкнув. – Попробую сегодня посветлу отыскать…

Какое-то время мы сидели молча.

– А чем ты любишь заниматься здесь? – спросила я. – Ну, кроме того, что собираешь травы, и так далее…

– Я люблю рисовать, – ответил Кондор.

– Ого, правда? – воскликнула я. – А покажешь?

– Не, – бросил он флегматично. – Тебе не понравится.

– И что ты там такое рисуешь? – поинтересовалась я, сощурившись.

– Иллюстрации, – нахально проговорил Кондор, приподняв брови. – К своим фантазиям.

Я хмыкнула, не желая уточнять, к каким.

– И ты там тоже есть, – усмехнувшись, с издевкой бросил он, чем вызвал мое недовольное шипение.

Вскоре мы собрались в путь. Покинули замок и направились к Вайрину.

– Посади меня, пожалуйста, там же, откуда забирал… – попросила я. – А то у меня там лошадь убежала.

…Давешняя поляна подготовила приятный сюрприз: прямо на ней паслась трусливая Шельда. При приближении дракона она перепуганно кинулась в лес, запуталась поводьями в деревьях да так и стояла, взволнованно фыркая, до моего прихода.

А вот потерянную серьгу я так и не нашла. Плюнув, я села на лошадь и поехала к городу. Сунула руки в карманы в поисках перчаток. Правая рука наткнулась на что-то колючее…

"Брошка", – сокрушенно подумала я. Опять забыла!

Ну ничего. Значит, еще свидимся…

Город

Конец зимы радовал неожиданно хорошей погодой. В предвкушении сезона Ирмье солнце решило порадовать землю своими яркими лучами и слегка поторопившемся теплом.

По улицам звенела капель, срываясь с тронутых солнцем крыш. Люди спешили поскорее сбросить с себя теплые зимние вещи; однако, обманываться солнцем не стоило – для того, чтобы, скажем, снять шапку, было еще слишком холодно.

Я шагала по солнечной улице Мейта, старательно прикрывая мерзнущие уши волосами. На днях обо мне вспомнила Гильдия: пришла повестка с рекомендацией явиться в ее штаб в Мэйте, в пригороде которого я находилась. Иногда такое происходило – выпускника вызывали по какому-то поручению. Выбирали в таком случае подходящую кандидатуру из тех, кто находился относительно недалеко от места выдачи задания. Вот так и меня поймали и привлекли к общественно полезному поручению.

В здании мне пришлось подождать с четверть часа, пока обо мне доложили, затем направили на второй этаж. Там ожидал секретарь, который провел меня к кабинету начальника отделения Гильдии мистиков по Мейту. Я зашла в кабинет и поклонилась.

– Госпожа Янше? – повернувшись, спросил начальник, не очень высокий, полноватый мужчина, подняв голову от стола в своем кабинете. – Итак, вас уведомили о поручении Гильдии.

Я кивнула, ожидая пояснений.

– Поручение простое, – продолжил он. – Отвезти депешу в Дарп. По пути старайтесь не задерживаться: депеша должна быть там не позже, чем через восемь дней. Дальше можете отправляться по своим делам. В Эрстхен не заезжайте, лучше сразу возвращайтесь в Центральный регион. Дорога будет вам оплачена.

Он протянул мне пакет с серебристым росчерком молнии на конверте – знаком депеши.

– Хорошо, – ответила я, принимая документы.

– Какие-то вопросы? – дежурно поинтересовался начальник.

– Да… Почему не заезжать в Эрстхен?

– Это не наша территория.

– Поняла, – кивнула я и вышла.

Гильдия обязалась оплатить мне дорогу до Дарпа и оттуда до ближайшего города Центрального региона. Надо сказать, хорошее задание. Мне это было весьма на руку, потому что в ближайшее время я, по сути, буду путешествовать бесплатно, хоть и по определенному маршруту. Да и Гильдия осталась в плюсе: им не пришлось оплачивать услуги курьера.

Пункт назначения располагался почти на самом западном побережье, в двадцати сотах от моря. Я вскочила на лошадь и, дав лишь небольшой крюк за своими вещами, двинулась по западному тракту, почти прямо и без поворотов идущему до самого Прибрежного региона.

***

На западном побережье была настоящая весна: уже распускались листья, а кое-какие плодовые деревья даже зацветали. Несмотря на не слишком большое расстояние, климат у моря отличался от нашего разительно. Оказавшись там, я словно перенеслась во времени на месяц-полтора вперед.

Воздух был наполнен легким ароматом свежей зелени и начинающих распускаться цветов, а временами ветер доносил свежий морской запах.

Депеша достигла пункта назначения через семь дней. Передав ее местному начальнику отделения, я получила благодарность и плюсик к репутации.

Выйдя из отделения, я направилась погулять по городу. Он был, конечно, красивый и необычный, но в конкретный момент меня более интересовал собственно источник соленого морского запаха. Поболтав с каким-то прохожим, я узнала, что, если подняться на холм к северо-западу от города, можно увидеть море.

Поэтому я поспешила направить Трусливую Шельду к северным воротам. Лошадь, хоть и была трусливой, отличалась резвостью и, притом, выносливостью. До холма я доехала довольно быстро и наконец-то насладилась вожделенным видом моря.

А, возвращаясь в город, выйдя на дорогу, ведущую на северо-запад, я натолкнулась на указатель:

"Эрстхен, 25 сот

Долмир, 45 сот".

Изучив указатель, я задумчиво перевела взгляд на уходящую вдаль дорогу и усмехнулась. Кажется, теперь я представляю, чья это территория…

Ну, в конце концов, мне рекомендовали не ездить в Эрстхен. А не запрещали…

***

Дорога до города радовала сочной зеленью и распускающимися садами. Да и сам город, открывшийся взору, производил яркое впечатление. Хотя, конечно, не столь яркое, как на меня произвел Долмир, но Эрстхену на руку играла весна.

"Так. Ни с кем не разговаривать, ни к кому не подходить, ни у кого ничего не брать", – прокрутила я в голове, подъезжая.

Хотя этот город был не так похож на смешанный, и Кондор про него ничего не говорил.

Что ж. Прогуляюсь по городу, а потом… А потом можно и встретиться с другом.

Въехав в Эрстхен, я спешилась и двинулась по главной улице. Город все больше и больше становился похож на обычные города, которые я знала. Так же кричали торговки, зазывая покупателей, так же судачили знакомые на базаре; только языки смешивались знакомые с незнакомыми… Обитали в городе, по всей видимости, люди. По крайней мере, мне на глаза не попался еще ни один дракон. Хотя представители некоторых других рас встречались.

Чуть осмелев, я оставила лошадь у какого-то трактира, бросив монетку работнику, и пошла гулять на рыночную площадь. Там было шумно и многолюдно. Весело кричали полноватые бабы за прилавками, по площади сновали торговцы с лотками, очевидно выискивающие простодушных приезжих и болтающие на всех языках подряд.

Я гуляла вдоль прилавков, улыбаясь торговцам, все норовящим что-то мне всучить, потом чуть отошла, подходя к центру площади.

Среди прочих торговцев ко мне вдруг обратился какой-то парень, очень уверенно, без тени прибрежного акцента, пожелав мне доброго дня.

Я обернулась. Передо мной был молодой человек с длинными золотистыми волнистыми волосами, высокий, стройный и очень красивый. С первого взгляда я бы даже, пожалуй, не смогла бы определить, девушка это или юноша. Хотя девице такой рост был бы не к лицу – смотрелась бы дылдой… На нем была красивая длинная куртка, штаны и черные кожаные хорошо начищенные сапоги до колен на почти плоской подошве. Спину его укрывал плащ; на голове была черная тюбетейка без узоров и каких-либо орнаментов.

И деревянный лоток с лямкой через плечо.

– Впервые здесь, госпожа? – почти нараспев протянул он.

– Да, – легко согласилась я.

– Уж не из центрального ли региона?

– Из него самого, – я усмехнулась и с интересом взглянула на прилавок. Приметила, что в лотке у него, помимо прочего, были и какие-то украшения.

Парень стоял довольно близко ко мне. Протянув руку, он аккуратно, едва касаясь, провел пальцем с аккуратно заточенным узким ногтем по моей броши.

– Красивая брошечка, – проговорил он задумчиво. – Откуда она у вас, если не секрет?

– Нашла, – подумав, ответила я. И, по сути, это было правдой.

– Почем бы отдали? – немного помедлив, почти безразлично проговорил парень.

Я хотела было сразу ответить, что не продаю, но, подумав, поинтересовалась:

– А вы почем бы взяли, юноша?

– Ну, – сказал он, прищурившись, – из большого уважения к вам… Золотых за три.

Я мысленно усмехнулась. Ну, что ж, поиграем…

– Сколько? Так дешево? – возмутилась я. – Ну нет, за столько не отдам!..

– Дешево? Ну, знаете ли… – недовольно протянул парень. – Вещица красивая, но не бесценная.

Я с несогласным видом пожала плечами. Почему-то обратила внимание на брови юноши, довольно светлые, чуть темнее волос. На левой, примерно посередине, как будто был маленький шрамик – прерывалась линия волос. Но он был подкрашен в тон бровям и казался почти незаметным.

– Ладно. Четыре, но только за цвет камня…

– Не-е-е, – я поморщилась, помотав головой. – Этого мало.

Я чуть развернулась и сделала было движение в сторону.

– Ох, право. Дороже эту безделушку вы все равно не продадите… – презрительно бросил парень.

– Безделушка, значит? – хмыкнула я, ухмыльнувшись. – Так вот, послушай. Один опытный ювелир, когда увидел эту брошь, сказал мне, чтобы я дешевле, чем за пятьдесят, ее не отдавала. Это драконье золото, юноша!

Он молчал секунд с пять, потом недоверчиво приподнял брови:

– Ох, неужели?

– Именно, – проговорила я.

Он вздохнул и, прикрыв глаза, снисходительно проговорил:

– Вынужден сообщить, что вас, по всей видимости, бессовестно обдурили…

– А по-моему, – прищурившись, ответила я, – меня пытаются бессовестно обдурить прямо в эту секунду!

– Как вы могли такое подумать? – с театральным оскорблением бросил он.

Но я уже разглядывала товары в лотке. Там было много всего разного, помимо украшений. Хотя сам лоток был небольшой.

– Это все, что ты продаешь?

– Ну-у, – неопределенно протянул он, плавным движением облизав точно по контуру верхнюю губу.

Смысл этого жеста остался для меня загадкой. Я непонимающе посмотрела на юношу и вернулась к изучению содержимого лотка. Мой взгляд привлекли глянцево блестящие пластинки, отливающие темным золотом, с чуть разными оттенками, расположенными концентрическими кругами. Размером они были с пол-ладони; и, черт возьми, я была почти уверена, что знаю, что это…

– Что это? – поинтересовалась я.

– Это настоящая драконья чешуя, – пафосно проговорил юноша.

– Драконья чешуя? Это откуда ж у тебя такое?

– Мой друг охотник поставляет, – не моргнув глазом, ответил тот.

– Это какой же охотник драконью чешую добывает? – я подозрительно склонила голову.

– Драконоборец.

– Да ты шутишь, – выпрямилась я, серьезно глядя на него. – Какой, к демону, драконоборец? Драконы – разумная раса!

– Ладно, – вздохнул юноша, прикрыв глаза. – Они добыты не драконоборцем. Это просто чешуя дракона…

– Надеюсь, дракон не пострадал при выколупывании с него чешуи, – проговорила я, покачав головой.

Блестящие чешуйки завораживали меня, мне очень хотелось купить.

– Сколько стоит? – как можно более непринужденно поинтересовалась я.

– По две серебряных за штуку, – с готовностью ответил юноша.

– Сколько!? – возмутилась я. – Немыслимо!

– Нет, ну а что вы хотели! Она стоит дорого!

– Врешь. Врешь и не краснеешь! Она столько не стоит! – заявила я и нахально продолжила. – Я возьму это за пять рыженьких.

– Рыженьких? – парень скривился так, словно ему предложили обглодать сдохшую пару недель назад кошку. – Это даже оскорбительно! Две чешуйки за одну серенькую!

– Три!

– Грабеж! – возмутился он. – Пять за две!

– А мне столько не надо! – прищурилась я. – Ладно! Две за серенькую, – усмехнулась. – Но, черт возьми, они столько не стоят!

Я сжала в руке пару чешуек и потянулась было к карману; парнишка вдруг резко побледнел и переменился в лице. И, молниеносно развернувшись, рванул прочь.

– Стой, а… – непонимающе крикнула я.

– Так бери! – бросил он, не оглядываясь.

Я обернулась и увидела прямо рядом с собой Кондора; он сделал резкий бросок вперед и, схватив юношу за край взметнувшегося плаща, рванул к себе. Парнишка шатнулся назад, едва не упав, с его лотка слетело несколько чешуй и еще чего-то.

Окружающие было удивленно обернулись, но тотчас равнодушно отвели глаза, не желая вмешиваться.

Притянув парнишку к себе, Кондор сгреб в охапку его золотистые кудри, вынуждая стоять присогнувшись.

– Ничего не перепутал? – сказал он жестко.

– К-конхстамари… – протянул парень с нервной улыбочкой. – Какая встреча… Не думал увидеть тебя здесь…

– Где были твои глаза, Личи, когда ты к ней подошел? – все тем же убийственным тоном осведомился дракон.

– Конхстамари, ну откуда мне было знать… – проскулил юноша, цепляясь за сжимающую его волосы руку Кондора. – На ней же не написано…

– Да ты что… – хмыкнул дракон и, обратившись ко мне, мягко проговорил. – Дзета, можно твою ручку?

Он аккуратно взял мою правую руку и приблизил к лицу юноши; рукав чуть поднялся, открыв золотой драконий браслет.

– Ой, ну ошибочка вышла… Больше не повторится! – затараторил парнишка, умоляюще глядя на Конхстамари. Только сейчас я заметила его глаза: янтарно-желтые с по-кошачьи узким зрачком. – Пусти меня, прошу!..

– Твоя ошибка в том, что ты совершенно не умеешь складывать один плюс один, – жестким ледяным тоном изрек Конхстамари. – Запомни, ущербный ты подранок, еще раз к ней подойдешь – и разговор будет совершенно другой. Чтобы я в ста шагах около нее тебя не видел! Ясно? – Кондор чуть поднял руку, заставив парнишку выпрямиться и приподняться на носках.

– Ясно… – проскулил тот, цепляясь за руку. – А что, если она сама подойдет?..

– Сама подойдет? – хмыкнул Кондор, взглянув на меня. – Ну… Чай не столб, к земле не прибит. Отойдешь.

Юноша безнадежно взглянул на него.

– Хорошо… – проговорил он наконец.

– Вот и договорились. Проваливай, – грубо бросил Кондор, отпуская его волосы, и парнишка тотчас бросился бежать и растворился в толпе.

Мы проводили его взглядом.

– Ты что, теперь всех будешь от меня отгонять? – холодно поинтересовалась я, повернувшись.

– Держись от него подальше, – вместо ответа жестко проговорил Кондор. – Это та еще сволочь.

– Это что ж теперь, мне ни с кем разговаривать нельзя?

– Нет, зачем, – хмыкнул Кондор. – Общайся с кем хочешь, мне-то что… Но вот с ним… Очень не советую.

Я вопросительно взглянула на дракона.

– Личи – существо паскудное и непредсказуемое. Может, он тебя охомутает да на черном рынке продаст кому-нибудь… Я о подобном еще не слышал, но, если вдруг случится, не буду удивлен… – проговорил Кондор, потом повернулся ко мне и спросил. – А теперь мне хотелось бы знать, что ты делаешь в Эрстхене?

– Ну‐у, меня отправили депешу отвезти…

– В Эрстхен? – удивленно поднял брови Кондор. – Это ж не ваша территория.

– Не, в Дарп, – созналась я. – А сюда я просто так заехала… Хотела город посмотреть немного, а потом тебя позвать. А как ты здесь оказался?

– Да вот, занесло в Эрстхен. И тут вижу, знакомая рожа. Да еще и не одна…

Я взглянула на Конхстамари.

– Этот Личи… он один из вас?

Кондор тяжело вздохнул и ответил:

– К стыду всего драконьего народа… Да.

Я вопросительно взглянула на Конхстамари. Он, очевидно, не планировал что-то еще пояснять, потому пришлось спросить.

– Его так и зовут, Личи?

– Полное имя – Лиэстер Чиэнстелли.

– Он маленький?

– Довольно молод. Ему без полусотни пятьсот лет.

– Он… твой родственник?

– Упаси, Небо! – воскликнул Кондор. – Я бы не пережил такого позора!

Я достала из кармана чешуйку. Кондор, взглянув на нее, презрительно поморщился.

– Красивая же…

– Волосы твои тоже красивые. Но ты же не идешь, собрав их с гребня, туристам продавать? Нормальные драконы это выкидывают, а этот продает. Всяких простофиль заезжих ищет. Торгует всякой чешуей, в прямом и переносном смысле… И дешевыми стекляшками.

– Возможно, стекляшки не такие уж и дешевые. Живет же он за счет торговли…

Кондор фыркнул.

– Эти безделушки – всего лишь прикрытие. Разве ты не догадалась? Его самый ходовой товар, главный источник дохода – кое-что другое.

Таким “пояснением” Кондор заслужил очередной вопросительный взгляд.

– Ох, невинное неиспорченное дитя… Подумай. Вспомни его смазливую мордочку. Его фишка – это сфера определенного рода услуг.

Я вдруг припомнила это жест с облизыванием губ и поморщилась. Вот оно что.

– Но тобой он вряд ли был бы заинтересован, – отмахнулся Конхстамари. – Его клиентура – исключительно хорошо обеспеченные люди. У него основной критерий отбора – платежеспособность. Не имеет значения ни внешность… ни даже пол.

Я опять поморщилась, но, немного помолчав, уточнила:

– Разве для драконов пансексуальность – не нормальное явление?

– Дело немного в другом, знаешь ли. Дракон в любых отношениях занимает доминирующую позицию. Ни один нормальный дракон не займет позицию подчиняющегося. А Личи все равно. Он готов принять любую роль, если за это заплатят. Иными словами, мы "покупаем", а он продает. Он и перед своими стелется. Даже наложником готов стать, взял бы кто…

– Почему? – поинтересовалась я.

– Это не в чести. Видишь ли, поскольку, по-хорошему, дракон не может занимать позицию подчиняющегося, для драконов проявлять интерес к другим драконам ненормально и порицаемо. Однако… судя по тому, что у него периодически появляется драконье золото – кое-кто все же его привечает… Но никто не сознается, ибо позор. И сам Лиэстер, готов поспорить, не выдаст имен покровителей.

Мы дошли почти до городских ворот.

– У него узкие плечи… Он маленький… И, наверное, не сильный, – задумчиво проговорила я.

– Верно подмечено. Особенно про узкие плечи.

Я припомнила, что у всех драконов, которых я видела, широкие плечи и хорошо развита мускулатура, особенно корпуса, в частности груди. По всей видимости, это связано с полетом.

– После некоторых событий, он так себе летун.

Я заинтересованно взглянула на Конхстамари. Но тот, видно, счел ответ исчерпывающим. Вновь пришлось требовать продолжения.

– Что за события? Расскажи, пожалуйста.

– Уже достаточно рассказал, – мрачно хмыкнул дракон. – Я тебе не торговка на базаре, все про всех выкладывать. Не мои дела.

– Ну расскажи! – принялась выпытывать я. – Уже заинтриговал! Я же не угомонюсь теперь!

Кондор снова отказал было, но на мое последнее заявление тяжело вздохнул и покачал головой, нехотя проговорил:

– Вот уж точно, с тебя станется. Личи… начинал хорошо, а кончил плохо. Хотя, и начал он тоже, так скажем, неординарно… Ты слышала что-нибудь про драконьи свадьбы?

Я отрицательно покачала головой.

– Это брачный обряд у нашего народа. Раз в определенный период женщина дает клич. Все взрослые мужчины собираются и сражаются за право быть с ней… На тот момент Личи было ровно четыре сотни лет, и это было его первое полноправное участие в свадьбе. То есть, не просто посмотреть, а возможность принять участие в битве на основании совершеннолетия. Маленький и неопытный, он понимал, что со старшими ему не тягаться, и поэтому решил взять хитростью. Пока старшие дрались за право быть избранным Зей-Цвенг, Личи втихую подобрался к ней и попытался завязать знакомство. Но Зей-Цвенг дерзости не оценила.

Мы вышли из городских ворот и двинулись по дороге. Конхстамари продолжил:

– …Наши женщины вообще весьма вспыльчивы и агрессивны. В любой момент могут попытаться убить. А учитывая их физическое превосходство… В общем-то ритуальные битвы за женщину – неспроста. Это не только доказательство превосходства над соперниками, физической силы и потенциально хороших наследственных признаком для нее. Но еще и возможность проверить себя – то есть, если ты не можешь одолеть себе подобного, к женщине лучше вообще не лезть.

– Вот как… – протянула я, внимательно глядя на Кондора. Он же продолжил:

– И в первую очередь нужно хорошо летать. Женщины летают плохо. После совершеннолетия их тело еще продолжает расти, а вот крылья в росте останавливаются. Поэтому дракайны практически не летают. И, если ты сумел оторваться от нее – ты спасен, – проговорил Кондор. – Личи летал неплохо. У него был хороший потенциал. Но от одного выпада увернуться не смог. Насколько я мог видеть, она неслабо рванула его за крыло.

– Она додумалась ударить в крыло?

Кондор серьезно взглянул на меня:

– Я ни разу не говорил, что они глупы. Неадекватны, отбиты, вспыльчивы. Но не глупы. Она знала, куда бить. Травмировать крылья – и жертва уже не улетит… – Конхстамари хмыкнул и продолжил. – К сожалению, он не умер, хотя всем бы того очень хотелось. Видимо, он где-то спрятался, и она до него не добралась. Не знаю, – прикрыв глаза, протянул он. – как Личи умудрился с перебитым крылом добраться до континента с острова, расположенного от него в семистах сотах. Может, пожалел кто-то, подобрал на корабль, или еще что… Но он вернулся на континент. И это еще даже не конец истории. – Кондор помолчал немного и продолжил. – За право встретиться с Зей-Цвенг сражался и Сэфхинри Шейр. И в тот раз преимущество было на его стороне. Мне он как раз выбил плечо и имел все шансы победить. Но разгневанная Зей-Цвенг в тот день не приняла никого… Поэтому Сэфхинри счел выходку Личи персональным оскорблением и решил с ним поквитаться.

– Его не остановили?

– Нет, – прохладно и даже несколько удивленно ответил Кондор. – Это его дело. Мы не вмешиваемся в дела и решения друг друга. Сэфхинри захватил замок Личи и все его золото. А на его возмущения ответил: "Не согласен – дерись". Разумеется, тот не смог даже добраться туда. Сэфхинри забрал все, что можно было унести, а замок бросил. Личи, видно, проблем было мало, и, жаждая мести, он замыслил очередную авантюру…

Кондор прикрыл глаза и холодно продолжил:

– Личи пошел на сделку с некой молодой загорянской⁷ аристократкой. Она обязалась предоставить армию и флот, повести войска на Сэфхинри и отбить у него все. А Личи… Личи обещал обратить ее в драконэлла. Он выполнил свою часть договора. И она сбежала, а он не смог ее остановить…

Кондор ненадолго замолчал. Я сунула руки в карманы и внимательно взглянула на него, ожидая продолжения.

– И, наконец, спустя лет пять, когда исчерпалась драконья магия, хранящая вулканический остров от разрушения, произошло извержение, и обломки Личиных владений сгинули в пучине…

– Почему?

– Потому что он так и не вернулся туда. Не мог трансформироваться. Я говорил, что обряд отнимает очень много жизненной энергии… В общем, он потерял все, что имел, по собственной глупости и теперь трется среди людей, торгует всякими безделушками, честью и собой.

– Откуда ты так хорошо знаешь?

– Все это знают. Личи почти для всего народа знаменитостью себя сделал. Такие события просто не могли остаться незамеченными. И обращение… Такое ведь сложно утаить: минимум он не мог трансформироваться… Случилось все это сорок девять лет назад. Но, думается, он только-только, буквально пару-тройку лет как, окончательно оправился после обряда… Хотя обычно сроки восстановления гораздо меньше.

– Понятно, – проговорила я задумчиво, осмысляя рассказанное.

Мы были уже за городом. Кондор начал было снимать куртку, чтобы трансформироваться.

– Так что лучше держись от него подальше, кто знает, что у него в голове. Лишний раз в Эрстхене не останавливайся.

– Хоро… Ох, дракон подери, я забыла свою лошадь!.. – внезапно озарило меня.

Смущенно усмехнувшись, я посмотрела на Кондора и наткнулась на его выразительный взгляд. С секунду непонимающе молчала, но потом запоздало осознала сказанное и охнула.

– Я правильно услышал, ты сейчас выругалась названием моего народа? – прохладно уточнил Конхстамари, глядя на меня, как на дурочку.

О-ох, Небо, это ж надо было так ляпнуть!

Нервно хихикнув, я неловко принялась извиняться. Дракон, закатив глаза, вздохнул.

– А еще маг… – он покачал головой и вновь накинул куртку. – Ладно. Я знаю надежное место в Долмире, где можно оставить твою лошадь. Пойдем.

***

Конхстамари трансформировался и расправил огромные перепончатые, покрытые словно металлическими перьями крылья.

Его чешуя блестела на солнце темной бронзой. На кончике хвоста было своеобразное двухстороннее перепончатое крыло, немного напоминающее резной лист. По шее и спине его, от затылка, начинаясь между второй парой рогов, почти до кончика хвоста, шел гребень. Его черные роговые выросты по форме напоминали волны. Драконью голову украшали рога. Первая пара – длинные и острые, почти прямые, с небольшим изгибом назад; вторая пара гораздо короче, а третья – небольшие костяные выросты. В человеческой форме сохранялась только первая пара.

Я смотрела на дракона с восхищением. Конхстамари вытянулся и повернулся ко мне, сверкнув золотисто-медными глазами. Когда я приблизилась, он, подставив лапу, поднял меня к себе на плечо. Я вцепилась руками в гребень, готовясь к рывку.

Кондор чуть подобрался и, резко толкнувшись от земли, взлетел с места.

Он полетел к морю. Я завороженно смотрела на плывущие внизу прозрачные зелено-голубые волны, ощущая шеей и лицом свежий морской воздух…

– Ты не против немного развеяться? – спросил вдруг Кондор.

– Шутишь? Я всегда за! – воскликнула я.

Кондор тотчас наклонился, резко разворачиваясь влево, а я, нетерпеливо поерзав, покрепче вцепилась в его спину.

Взяв курс к горизонту, дракон выровнялся и начал подниматься выше. Взмыв высоко над водой, он развернулся, опустив теперь правое крыло, и на скорости описал широкую окружность. Слегка снизившись, несколько раз покачался из стороны в сторону, словно описывая змейку, затем взлетел вверх и опустился вниз, заставив меня почувствовать, как сжимается что-то в груди. Затем снова вверх и снова вниз…

А потом поднялся еще выше над морем… и резко спикировал вниз по большой и довольно пологой дуге, словно скользя по невидимому ледяному склону. Сердце защемило от этого завораживающего и чарующего ощущения падения, и я, вцепившись в его гребень и плечо, радостно закричала, щурясь от ветра.

Кондор пронесся над самой водой, чертя по поверхности краем крыла и поднимая соленые брызги. Крик мой перешел в смех; я вытянула вбок руку, пытаясь поймать их.

– Держись крепко! – радостно воскликнул Кондор и, практически встав на левое крыло под экстремальным углом, пронесся между каменными скалами.

Приземлившись на одну из каменных скал, мы смотрели на садящееся в море солнце. Был какой-то особенный шарм в этих черных мелкопористых камнях. Несмотря на яркие слепящие блики на воде, они оставались все так же темны. Матовые, без единого блика, словно поглощающие солнце…

Я сидела на краю, свесив ноги. Мне хотелось стать подобной этому черному камню: впитать в себя все эти пологие манящие лучи солнца догорающего весеннего дня, вобрать их каждой клеточкой, каждой точкой своего тела, от кончиков пальцев до кончиков волос, напитаться долгожданным солнцем про запас, чтобы хватило до самых теплых дней на материке…

Море, густо-сине-зеленое, слегка волнующееся, словно излучало силу и уверенность. И ту бесконечную мудрость, которую способна хранить древняя первозданная вода. Оно манило… Мне хотелось сигануть вниз, в его живую, колышущуюся воду прямо со скалы.

Я вдыхала соленый морской воздух. Этот запах – моря, ветра и свободы – лучше всех духов мира. Я представляла, как он заполняет легкие и разливается по всему телу, стараясь запомнить эти ощущения… Тело мудрое; оно помнит все.

– Здесь очень здорово! – жмурясь, проговорила я.

Кондор опустился на скалу рядом со мной. И мне показалось, что он, чуть развернувшись, сделал было движение рукой ко мне…

Но, опередив дракона, я поднырнула под его руку, заключила его в объятья и восторженно воскликнула:

– Ты просто потрясающий друг!

– А… ага… Спасибо, – проговорил он, скромно, едва касаясь, приобняв меня за плечо.

Фанатик

Спустя неделю после моего возвращения в Мейт, меня занесло в довольно известный трактовый городок, именуемый Литтом.

Решив, что грех пропадать такой шикарной возможности, я собралась посетить Литтскую библиотеку. Конечно, Литт – это вам не Тилана, светозарная столица государства нашего, и коллекция книг там будет поскромнее, однако библиотека есть библиотека, и хотя бы что-то я там найду.

Хорошо бы собрать какую-нибудь информацию о драконах. Чтобы в следующий раз, когда Кондору доведется что-то мне рассказывать, я хотя бы имела какую-то базу. У меня слишком мало знаний.

Народу в библиотеке оказалось весьма немного. Я подошла к милому старичку-библиотекарю.

– Добрый день, госпожа. Что-то ищете? – тотчас поинтересовался он.

– Да, – задумчиво проговорила я. – Вы знаете… мне нужны книги о драконах. Разные. Хоть школьные учебники, если есть.

Старичок секунд с пять молчал, потом неожиданно рассмеялся:

– Что-то мода у девиц нынешнего поколения на драконов пошла!

Я непонимающе взглянула на него.

– Уже вторая юная госпожа за день спрашивает, – продолжил он. – Ну есть, есть… Только вот часть книг она уже и забрала. Пока могу вам выдать только школьное "Драконоведение" в двух частях, том "Разумных рас" и "Обычаи народов мира".

Я кивнула. Старичок исчез минут на пятнадцать и вернулся с четырьмя книгами. Поблагодарив, я пошла было уже в читальный зал, как библиотекарь проговорил:

– Вы, девушка, во-он к той красавице сядьте, – и указал на черноволосую девицу, сидящую к нам спиной, – может, она с вами книгами поделится.

Я благодарно кивнула и направилась к указанному столу.

– Привет, – проговорила я, присаживаясь рядом. Девица подняла на меня глаза с легким удивлением.

Я обратила внимание на ее книги – некоторые из них были очень старыми и, по всей видимости, специфическими. Наверное, они содержались в библиотеке всего в паре экземпляров, и потому на руки могли быть выданы только одному… Не все книги даже были на нашем языке.

– Тоже интересуешься драконами? – немного неловко попыталась завязать разговор я.

Теперь девица взглянула на меня с куда большим интересом. Я присела на стул рядом, положив книги на стол перед собой.

– Надо же, – проговорила она красивым бархатистым голосом. – Нечасто я встречаю единомышленников… Я Ремм.

– Дзета, – протянула ей руку я.

После раскрыла первый том "Драконоведения".

– Вижу, ты только начинаешь изучать эту тему? – улыбнулась собеседница.

– Угу, – признала я.

– И что, если не секрет, тебя на это сподвигло?

– Да-а, просто… Кое-что упустила при обучении, не уделила должного внимания. Вот, решила восполнить информационные дыры.

Мистик или не мистик? Если мистик, может поймать на том, что я что-то не договариваю… Хотя, мне кажется, не мистик. Нет в ней какого-то особого неуловимого мистичьего "шарма". Должна поверить…

Однако Ремм чуть прищурилась и с заговорщической улыбкой проговорила:

– Хитришь, девица. Небось, в наложницы решила податься?

– У…упаси, Небо! – поспешила отговориться я. – Просто… культура нравится!

– Ладно-ладно, – девушка посмеялась, потом выдала. – А вот я мечтаю!

– Ох… – не найдя ничего лучше, ответила я.

Так, значит, моя собеседница из тех повернутых девиц-мечтательниц, о которых некогда говорил Кондор.

– Кстати, в этом издании есть ошибки, – проговорила она, словно не заметив моей реакции. – Я такое читала.

– Читала? – машинально переспросила я.

– Но я могу рассказать что-нибудь, если хочешь.

– Ну… – я оценила взглядом двухтомное "Драконоведение", и решила, что поговорить с кем-то, разбирающемся в теме, будет весьма неплохим вариантом. – Давай. А почему ты решила… ну, стать наложницей? – последнее слово я произнесла вполголоса, мне почему-то казалось непристойным употребить его в обществе.

– Ах, – закатила глаза Ремм. – Ну, как же! Милая, это же ясно, как день! Они сильные, красивые, щедрые, невероятно могучие и просто звери в…

– По-онятно! – торопливо оборвала ее я, уткнув вспыхнувшее лицо в книгу. – С чего ты вообще это взяла?! Ты хоть раз в жизни видела дракона?

– Нет! – почти по-детски надувшись, ответила она. – Можно подумать, ты видела!

– Брехня это все, – фыркнула я.

– Сама ты брехня! – обиделась Ремм. – Девочка, которая читает школьное "Драконоведение". Я-то побольше тебя знаю! Я изучаю документальную и этническую литературу.

Мне не хотелось продолжать спор, поэтому, опустив глаза в книгу, я для вида перелистнула несколько страниц. Остановилась, наткнувшись на строение крыльев. Почти весь разворот занимал детализированный рисунок крыла, окруженный подписями и громоздящимся по бокам текстом пояснений. Я с интересом принялась изучать рисунок.

Крыло состояло из нескольких отделов, по которым имело некоторое сходство с рукой. Так же выделялось плечо и предплечье, но было отличие в том, что косточки последнего были частично сросшимися. И локоть имел дополнительный "шип" – длинную кость, отходящую от локтя вниз, помогающую сохранять форму крылу.

Наиболее яркое отличие наблюдалось в кисти и, в особенности, в пальцах. Самыми длинными костями были мáховые. Они представляли из себя, по сути, аналог пальцев – третьего, четвертого и пятого. На местах суставов кости имели утолщение от срастания. "Указательный" палец был короче остальных и недалеко отставал от третьего. Было сказано, что он часто даже бывает редуцирован, и в крыле обывательским взглядом не распознается. Аналогом же большого пальца был коготь.

Если плечевым отделом обеспечивалась, в основном, сила взмахов, то маховыми определялась площадь полотна крыла и, в общем-то, эффективность одного взмаха.

– О, а еще, – вновь отвлекая меня, продолжила Ремм, мечтательно прикрыв глаза, – дракон может обратить человека в себе подобного – драконэлла.

– Правда? – сыграла дурочку я. – Как это?

– О-о-о, – протянула девица. – Это очень сложный обряд. Его секрет драконы хранят за семью печатями. Я перерыла тонны документации, но о проведении обряда нет ничего.

– И зачем тебе это? – хмыкнула я.

– Ну, как же! Быть почти драконом – это невероятно здорово! Драконэлл гораздо сильнее обычного человека, а еще может трансформироваться, летать и дышать огнем…

– Подумаешь, – я вновь хмыкнула. – Мистики тоже трансформироваться умеют.

– Правда? – заинтересовалась Ремм. – Расскажи!

– Ну-у, – протянула я, наскоро прокручивая в голове, что знаю. – Маги тоже могут иногда немного видоизменять физическое тело. Для повышения боевых характеристик. Это называется "первая магическая трансформация". В этой форме и прыжки сильней, и удары, да и вообще боеспособность повышается, – закончила я объяснение.

По сути, трансформация происходит в энергетическом плане, например, когда на сдвиг энергетики пространства перестраивается энергетическое тело, и физическому приходится как бы подстраиваться. При этом оно усиливается и приобретает в чем-то звериный устрашающий облик.

Первая магическая довольно плохо контролируется сознательно и нередко происходит не по своей воле. Можно самостоятельно толкнуть себя на трансформацию, а можно стать жертвой "сдвига" в пространстве. И порой очень непросто волевым усилием "заставить" энергетику вернуться в обычное состояние, увлекая за собой "физику". А чисто физически, без подключения энергетики, вернуть себе обычный облик не получится.

Штука, мягко говоря, довольно неприятная. Да еще есть там немало подводных камней… Ремм все это знать не обязательно.

Так происходит трансформация у людей. Технически, потенциально способны к этому все люди, но у магов энергетика более чувствительна к "сдвигам", и физическое тело теснее с ней связано… Вот нам и достается.

– Если это первая, получается, есть и другие? – заинтересованно спросила Ремм.

– Ну-у, есть… Вторая там, третья…

– А как делается вторая и третья? – не унималась собеседница.

– Э-это сложно объяснить простому человеку, – уклончиво пробурчала я. – Да и незачем тебе, что зря лясы точить.

Достоверно я могла описать только первую, самую ходовую, а в последующих, мягко говоря, плавала.

Ремм ответ приняла, но потом проговорила:

– Все равно быть драконэллом лучше! Но… Это очень большая редкость, – продолжала она, – ибо цена очень высока. Один обряд отнимает у дракона сто лет жизни.

– Как это? – снова включив "дурочку", уточнила я.

– Ну, понятно, как. Жизнь на сто лет короче.

Я скептически хмыкнула. На троечку, Ремм.

– Эх, но пока стать наложницей – это всего лишь мечта… – вздохнула она. – Я никак не могу найти текст призывающего заклинания. Нигде не попадается. О, Небо, если б мне только знать слова!..

– Знаешь, – проговорила я, ненавязчиво отодвинувшись на пол-ладони. – Я, наверное, все-таки почитаю…

Я оперлась лбом на руки и поставила локти на стол, уткнувшись в "Драконоведение".

– О-о-о, божечки! Не может быть! – глаза Ремм были обращены на зацепившийся за край рукава и потому выглянувший браслет.

"Не-е-е-ет, – мысленно застонала я. – Только не это!"

– Это настоящий?! – восторженным шепотом воскликнула Ремм, почти уткнувшись лицом мне в руку.

– Нет! Нет, конечно, – торопливо отговорилась я. – Это… копия.

Я уже конкретно жалела о том, что вообще заговорила с ней.

– Небо, где ты его достала?

– Это… папа привез из какой-то поездки. Он у меня торговец. Говорят, точная копия драконьего браслета.

Ремм с надеждой подняла на меня глаза:

– Не продашь? Я за сколько угодно бы выкупила! Душу бы за такое продала!

– Нет! Он не продаётся, – недовольно изрекла я, отстраняясь. – Это же, типа, подарок! Память, и все такое.

– Ах… понимаю, – погрустнев, ответила она. – А можно хотя бы посмотреть, как при обороте составляется силуэт дракончика? Всегда мечтала увидеть.

– Н-нет, – поморщилась я, пряча злополучный браслет под рукав. – Там… механизм сломан. Если повернуть, назад потом не сделать.

– Понятно, – печально вздохнула Ремм. – А ты, случаем, не помнишь, откуда он его привез? Вдруг там есть еще… – проговорила она с надеждой.

– Нет, не помню, – протянула я. – Я маленькая была.

Воцарилось несколько неуютное молчание. Уткнувшись в книгу, я подумывала, как бы ненавязчиво свалить, не вызвав особых подозрений. И постараться больше на Ремм не наткнуться.

Та, вроде, заняла себя чтением своей книги. Я приподнялась, но стул скрипнул, и она обернулась.

– Я, пойду, наверное… – неловко кашлянув, проговорила я.

– Так быстро? – удивилась девушка.

– Д-да… Я с дороги. Устала. Надо комнату найти…

– Ой, а не хочешь пойти с нами? Я знаю отличный постоялый двор неподалеку. К тому же, я познакомлю с одной своей приятельницей.

"О-о, нет! Мало одной фанатички было!"

– Она тебе понравится, отличная девчонка.

– Не стоит, – поморщилась я. – К тому же, не хочу тебя торопить…

– Да ладно, я все равно тут уже давно! – отмахнулась Ремм, поднимаясь.

Я мысленно застонала. Не отвертеться теперь…

– Она очень веселая и талантливая. И тоже мистик, как и ты, – проговорила она, подходя к названному постоялому двору. Мы зашли в здание и оказались на первом этаже, приспособленном под едальное заведение.

– Вот и она…

За столиком посередине, прислонившись к центральному опорному столбу, сидела девушка. Ее золотисто-рыжеватые волосы были заплетены в длинную косу. Она, любовно перебирая струны, настраивала гитару.

– …Знакомься, ее зовут…

Девушка приподняла голову и взглянула на меня.

– Люсиль.

Я уже бросилась ей навстречу; она отложила гитару и, торопливо поднявшись, сделала движение ко мне. Не говоря ни слова, мы крепко обнялись, как друзья после долгой разлуки.

– Ой, так вы знакомы… – растерянно проговорила Ремм.

– Только не говори мне, что ты тоже помешана на драконах, – шепнула я прямо в ухо Люсиль.

– Высшие с тобой, – спешно отговорилась она.

– А я уже боялась встретить второго фанатика…

– Ты не поверишь, но я нашла единомышленницу! Дзета тоже неровно дышит к драконам! – радостно проговорила Ремм, подойдя и приобняв нас.

Люсиль взглянула на меня ошеломленно. Я сжала губы.

– Покажи ей браслет, Дзета. Ух, душу бы за него продала, – обратилась она уже к Люсиль. Та с удивлением и непониманием глядела на меня.

– Да это копия. Мне папа подарил… – пробурчала я.

Люсиль хмыкнула с тенью недоверия. Но недоверия, скорее, к тому, что я единомышленница Ремм.

– Ты останешься? – спросила она.

– Ну, если я вас сильно не стесню, – я присела, пододвинув себе стул. – А то, как известно, незваный гость хуже загорянина!

Я рассмеялась, но через несколько секунд поняла, что из нас троих смеюсь одна.

Ремм только неловко похихикала.

– Кстати, я загорянка, – посерьезнев, проговорила она. – Моя семья мигрировала в Лиорию, когда я была маленькая.

– Ой… – растерянно проговорила я. – Неловко вышло… Ч-что ж… Может, закажем чего-нибудь попить? – поспешила я сменить тему.

– Пойду за вином, – сказала Ремм, поднимаясь.

– И чаю нам возьми! – попросила Люсиль.

Стоило чернокудрой отдалиться на несколько шагов, я чуть придвинулась к Люсиль и тихо поинтересовалась:

– Тебе не кажется, что она немного повернутая?

– Немного? – выразительно переспросила та.

– Где ты ее подцепила?

– Да вот, встретились. Она меня нанимала, потом позвала в Литт. Нет, она нормальная. Ну, не считая определенных тем…

"Ей точно нельзя в Долмир", – подумалось мне.

– …и она очень красиво поет, – будто бы покаянно проговорила Люсиль, прикрыв глаза.

Вернулась Ремм.

– Чай будет минут через десять, – с улыбкой доложила она, ставя кувшин на стол и присаживаясь.

– Ну, а ты здесь какими судьбами? – поинтересовалась Люсиль у меня.

– Да вот, недавно по гильдийскому поручению отвозила послание в Дарп. А теперь катаюсь просто так по тракту…

– В Дарп? Здорово! Ты была на побережье?

– Ага.

– А правда, что там не бывает зимы? И что уже сады цветут? – с интересом спросила Люсиль.

– Про зиму не знаю, – ответила я, – но сады цветут.

– М-м-м, – протянула она мечтательно. – Сейчас бы отправиться к морю, так наскучила зима…

– Так чего ж, – хмыкнула Ремм, – отправляйся. Ты-то мистик, куда хочешь можешь ехать. Хоть за границу.

– Ехать-то можно, только вот работу бы там найти… Неужели думаешь, там своих магов нет? А жить на что-то надо.

– Кстати, – проговорила я, – стоит быть осторожнее с местными магами. Могут и не принять чужака…

– Глупости, – самоуверенно качнула головой Люсиль. – Нет таких правил, чтобы кому-то было запрещено работать там, где есть другие мистики.

– Ага, – хмыкнула я. – Так им и скажешь, когда тебя к стенке припрут…

– Правда? – удивилась девушка.

– Угу, – я кивнула, – Меня так чуть не побили осенью.

– И что? – с участием спросила Люсиль.

– Ну, что, – протянула я, думая, как бы поправдоподобнее убрать из истории все лишнее. – Уехать пришлось.

Мистик со вздохом кивнула, удовлетворившись ответом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

«Серенькие» – серебряные монеты.

«Рыженькие» – медь.

Золото достаточно ценное и мало встречаемое среди основной массы населения, чтобы потрудиться называть монеты золотыми. Хотя и форма «желтенькие» иногда встречается.

Вернуться

2

Шена – мера длины, равная двум большим шагам. Чуть больше метра.

Вернуться

3

И в рамках этого произведения рассматриваться не будет.

Вернуться

4

Местная мера длины, чуть менее километра.

Вернуться

5

В ходу произношение как через Е, так и через Ё.

Вернуться

6

Неувязок (сленг.) – неловкий, неуклюжий человек, временами попадающий из-за этого в странные ситуации, некоторые из которых заканчиваются физическими травмами. Как бы не вполне увязывает факторы окружающей действительности со своими действиями и движениями.

Вернуться

7

Загорянин – житель Заагре, соседнего государства, занимающего северо-восток континента.

Вернуться