Александр Андреевич Ольшанский
Инопланетяне

© Ольшанский А.А., 2020

Об авторе

Александр Андреевич Ольшанский – член Союза писателей России, автор ряда прозаических книг, в том числе уникальной дилогии «RRR», состоящей из романов «Стадия серых карликов» и «Евангелие от Ивана», в которых в художественной форме исследуется процесс осатанения общества во времена перестройки. Многие коллеги писателя называют дилогию альтернативным произведением роману «Мастер и Маргарита» М. Булгакова.

Поколение Ольшанского критики называли сорокалетними – их детство пришлось на войну, они пережили голодные годы восстановления народного хозяйства, как правило, после семилетки работали на фабриках и заводах, в колхозах, на всесоюзных стройках. И только к сорока годам написали и опубликовали свои первые книги. Ни одно поколение не пережило столько мировоззренческих ломок – ведь дети войны были подростками, когда умер Сталин. Поэтому не случайно перу Ольшанского принадлежат многие публицистические статьи, более того, в работе «Начала асимметрики» он диалектический материализм считает философским обоснованием людоедской классовой борьбы под личиной «вечно живого учения» – марксизма-ленинизма. Не так называемую борьбу противоположностей, а асимметрию считает всеобщим законом развития.

В мемуарах «Все люди – братья?!» Александр Ольшанский рассказывает не столько о своей жизни, в которой было множество событий, а о своем времени, о ломке стереотипов сознания и переналадке мировоззрения. Сам автор нередко оказывался в узловых местах, где эти процессы были очевидны.

Родился 12 февраля 1940 года в городе Изюме, который на много месяцев становится прифронтовым. Поражение наших войск под Харьковом немцы назвали изюмским котлом. О военном детстве Ольшанский написал один самых пронзительных рассказов в советской литературе – «В июне, посреди войны».

После учебы в техникуме в 18 лет становится заместителем председателя крупного колхоза, изучает жизнь в качестве слесаря, механика, шофера, учителя. Учится в Литературном институте, был одним из организаторов студенческой забастовки 23 мая 1963 года, вызванной хрущевским решением закрыть очное отделение вуза. Потом три года воинской службы в Приморье.

После демобилизации – восстановление в институте, журналистика и… предложение перейти в аппарат ЦК ВЛКСМ. Там он знакомится со многими будущими видными государственными и общественными деятелями. Шесть лет возглавляет редакцию по работе с молодыми авторами издательства «Молодая гвардия», переходит на работу в Госкомиздат СССР заместителем главного редактора Главной редакции художественной литературы. Затем рабочий секретарь Московской писательской организации, редактор газеты «Московский литератор».

В годы перестройки – номенклатура ЦК КПСС, член правления, начальник управления литературы и искусства Всесоюзного агентства по авторским правам. После событий 1993 года переживает творческий кризис, вспоминает молодость и становится на несколько лет дальнобойщиком. Очерк «Кузнецкая дуга» о процессах в шахтерском Кузбассе, опубликованный в «Роман-газете», становится переломным в его творческой судьбе.

Неожиданно ему предлагают разработать политическую резолюцию съезда тогдашней «партии власти» – «Наш дом – России». И возглавить отдел в федеральном исполкоме НДР. Ольшанский принимает предложение, считая, что это позволит ему прививать черенки здравого смысла чиновничьему движению. Но по наивности ошибается. Зато многие наблюдения над новым чиновничеством помогают написать большую аналитическую работу о свершившейся в России и на постсоветском пространстве великой бюрократической революции.

А. Ольшанский возглавлял правление Содружества выпускников Литературного института имени А. М. Горького, руководил семинаром прозы на Высших литературных курсах. На сайте писателя https://www.aolshanski.ru, где размещено несколько тысяч страниц, можно ознакомиться с наиболее важными произведениями автора.

Инопланетяне

Глава первая

В первый день школы, когда схлынули толпы пап и мам, которые привели своих чад на учебу с букетами цветов, когда учителя охапками унесли букеты куда-то, и наступил самый первый урок, Руслан увидел перед собой две русые косички. В косички были вплетены два огромных белых банта, каждый не меньше с голову девочки. Не слушал, что рассказывала учительница Марта Захаровна, которая занималась с ним, готовя в первый класс. Учительница говорила его родителям, что ему в первом классе делать нечего, уровень подготовки Руслана соответствует программе минимум третьего класса, но для того, чтобы его перевели в третий или даже четвертый класс, придется какое-то время поучиться в первом.

Огромные банты не давали ему покоя. Если бы он был хулиганом, то, не раздумывая, дернул бы за косички, обратил на себя внимание, но Руслан не дрался ни с кем в детском саду, не обижал девочек. Ему оставалось лишь ждать, когда какой-то хулиган дернет эту девчонку за косу или попытается развязать бант, вот тогда уж он покажет ему… Но никто не дергал за косички и не развязывал банты.

На переменке девчонка обернулась, скользнула взглядом синих глазищ по Руслану так мимолетно и равнодушно, что он даже не смог как следует рассмотреть ее лицо. Она выбежала во двор школы и, схватив какую-то подружку за руки, закружилась с нею. Гранитная крошка под их сандаликами зашуршала. Откинув голову назад, девочка самозабвенно смеялась, подол платьица развивался и открывал желтые, цыплячьего цвета штанишки.

На следующий день девочка, а ее звали Лидой Басаргиной, пришла без парадных бантов, в косички были вплетены непритязательные красные ленточки, и он обнаружил, что ее голову окружал ореол из русых волос – словно кто-то старательно заставил волосики не вплетаться в косы, упрямо торчать и курчавиться. Пришлось признаться самому себе, что эта девочка, похожая на красивую куклу, ему очень нравится, и это стало большим секретом, прежде всего секретом от нее. Напрасно ждал, что кто-то из мальчишек рано или поздно обидит ее, и тогда он коршуном налетит на обидчика. Роль верного защитника так и осталась не сыгранной.

Поздней осенью его перевели в третий класс, затем в четвертый. Теперь Руслан мог только видеть, как Лиду привозил в школу на черном большом автомобиле молчаливый, как статуя, стриженный под нулевку водитель. В левой руке он нес школьный ранец, раскрашенный видами Парижа, а правой рукой крепко держал ручонку Лиды, словно ее кто-то собирался украсть на школьном дворе или она сама хотела вырваться из лапы охранника и убежать. Нет, она шла покорно, и было видно, что стесняется от того, что ее привозят и охраняют. К концу занятий перед школьной калиткой останавливался всё тот же большой автомобиль, водитель заходил в здание школы и выводил Лиду.

Через несколько лет черный большой автомобиль будет взорван. В нем погибнет отец Руслана, школьный товарищ отца Лиды. Басаргин пригласит его на свой день рождения, который задумал отмечать в своем загородном поместье. Вместе со старшим Орловым погибнет и молчаливый охранник, и водитель Лиды. Мать Руслана получит тяжелые ранения, придет в себя лишь перед смертью, и, поглаживая волосы сына уже холодеющей рукой, прошепчет ему:

– Сынок, ты особенный, звездный мальчик…

Оглушенный горем, он плохо помнил события тех печальных дней, но в память врезалось, как сразу после взрыва он летел вместе с отцом по длинному туннелю к приятному свету, сладкому на вкус и пахнущему ванильным мороженым. Отец молчал, Руслан хотел спросить его, куда они летят, но туннель закончился. Свет был настолько ярким, что Руслан не видел, как отец полетел дальше. И прозвучал недовольный голос:

– А мальчишка здесь зачем? Ему здесь не место, пусть возвращается назад.

Голоса да еще недовольного Руслан на самом деле не слышал, но каким-то образом до него дошел смысл якобы сказанного и оформился в слова. И пришел в себя на густом кусту сирени в каком-то палисаднике – туда его забросило взрывом. Оттуда его снимали какие-то люди, а когда опустили на землю, он увидел лежащую на тротуаре окровавленную мать, возле которой хлопотали люди в белых халатах. Изуродованный черный автомобиль тушили пеной пожарные…

Потом Лида, взяв его за руку, повела в свою комнату в загородном коттедже. Рука у нее была теплой и ласковой. Лида пыталась отвлечь его от мыслей о погибшем отце, тяжело раненной матери, а он не запомнил ничего в комнате девочки, разве что знакомый ранец с видами Парижа… Когда их позвали садиться за поминальный стол, Лида неожиданно ткнулась губами в его в щеку и сказала:

– Ты хороший… Держись, пожалуйста…

Через месяц поминки повторились – умерла мама. Всех, кто пришел проститься, отец Лиды пригласил в автобус и велел везти в загородную резиденцию, а Руслана посадил в свою новую, опять большую и черную машину. На заднее сиденье, между заплаканной женой, тетей Валей, и Лидой. Тетя Валя с мокрыми от слез глазами приобняла Руслана, а Лида взяла его кисть руки в свою. На кладбище он словно окаменел, маму оплакал в своей опустевшей двухкомнатной квартире накануне, когда понял, что она никогда не придет домой и что теперь он круглый сирота. Потом была страшная бессонная ночь, после нее он как бы обуглился лицом – глядя на него, женщины плакали навзрыд, и боялись, как бы с ним ничего не случилось.

В машине Андрей Филиппович, полуобернувшись на переднем сиденье к Руслану, повел разговор о том, каким он видит его будущее.

– Насколько я знаю, у тебя родственников нет, но в детдоме тебе не место. Тебе скоро только десять лет, а ты заканчиваешь одиннадцатый класс школы. Поступишь в университет, тебя из детдома туда возить никто не станет. Поэтому, если не возражаешь, сделаем так. Я предлагаю оформить опекуном родную сестру твоей учительницы Марты Захаровны. Галина Захаровна женщина одинокая и добрая, с высшим образованием. Она будет жить с тобой, заботиться о тебе, вести хозяйство. Я бы с дорогой душой стал бы твоим опекуном, но по закону опекун должен жить с опекаемым…

– Папа, а пусть Руслан будет моим братиком! – воскликнула Лида и добавила: – У меня же нет братика…

– Лида, выслушаем отца! – одернула дочь тетя Валя.

– С Галиной Захаровной я говорил, она согласна. Мы ее оформим как сотрудницу одной из моих фирм, так что она будет получать зарплату. Если ты с нею не поладишь, мы ее заменим. Но надеюсь, что после того, как тебе исполнится четырнадцать лет, мы оформим ее твоим попечителем вплоть до твоего совершеннолетия. Ты согласен с таким планом?

– Да, – выдавил из себя он, а в ушах звенело Лидино восклицание: «Папа, а пусть Руслан будет моим братиком!»

После поминок он ехал домой уже вместе с Галиной Захаровной.

Глава вторая

Сегодня в переходе на станцию метро Площадь Революции, посреди густого потока людей стояла седая женщина и с непонятным исступлением крестила всех высоко поднятым троеперстием. Глаза у нее были неопределенного цвета, но темные, рот полуоткрыт, как у боярыни Морозовой на картине Сурикова, иногда бескровные губы шевелились, видимо, женщина произносила слова молитвы. Людской поток шел на нее, не останавливаясь, потому что в переходе нельзя останавливаться – мгновенно возникнет пробка, которая может закончиться давкой и жертвами.

«Опомнитесь! – Руслан Орлов прочел крик глаз женщины. – Живите по-христиански, не беснуйтесь, не нарушайте Божьи заповеди! Господи милосердный, спаси и помилуй нас! Оставайтесь людьми, не превращайтесь в зверей! Иначе всех нас ожидает геенна огненная! Не в загробном мире, а на Земле вы готовы устроить геенну огненную ужаснее потусторонней! Господи милосердный, спаси и помилуй нас!»

Никто из идущих в плотном потоке не догадался в ответ осенить крестом несчастную. Руслан присоединился к ее досье в Глобальной информационной системе и узнал, что она была учительницей биологии, увлекалась экологией, ходила на всякие протестные акции, многократно задерживалась милицией и полицией. Ее сочли сумасшедшей, хотя она таковой не являлась, всего два дня тому назад ее выписали из психлечебницы… Конечно, самым нормальным всегда найдется место в психлечебнице… Она будет стоять несколько часов на своем посту, не выдержав напряжения, упадет на твердый бетонный пол перехода без чувств. Появится бригада скорой помощи, ее приведут в сознание, от госпитализации она откажется, доберется до своей комнаты в коммуналке и не доживет до утра.

В предсмертные часы у многих проявляется ясновидение. Вот и эту несчастную посетило видение геенны огненной – не адской, а земной, не столько огненной, сколько термоядерной. Все на Земле живут с осознанием того, что она возможна. Геенна огненная, а исторически она была возле стен древнего Иерусалима во рву, куда сбрасывали в горящий день и ночь мусор трупы тех, кого не удостаивали чести быть похороненными, – по сравнению с термоядерным апокалипсисом не более, чем пионерский или скаутский традиционный костер. Но в информационных кладовых Мирового Разума Руслан не находил подтверждения тому, что он состоится в обозримом будущем. Возможно, сведения о нем были строго засекречены, чтобы не возбуждать пессимизм, и возможно, чтобы земные правители действительно сумели уберечься от самоуничтожения земной цивилизации.

Несчастная экологиня произвела на него сильное впечатление. Если бы она не умерла нынешней ночью, он попросил бы работников своей лаборатории проанализировать ее предвидения. Не их содержание, а механизм запуска видений будущего. Одним из направлений лаборатории как раз и являлось изучение механизма предвидения. За несколько лет в ней обследовали десятки всевозможных пророков, ясновидящих, экстрасенсов, но так и не получили ответ на то, что происходит с ними, когда они начинают предвидеть будущее. Даже не определили точно, где искать этот механизм – в особенностях генетического строения предсказателей или в их способности подключаться к Глобальной информационной системе Мирового Разума.

Лабораторию Руслана Орлова называли мистической. Задумывалась она в хозяйстве академика Ивана Ивановича в качестве совершенно секретного подразделения Z-2, которое должно было найти на практике способы решения теории Руслана о возможности разблокировать девять десятых человеческого мозга, снять с него ограничения, наложенные Богом. Создавая человека по образу и подобию своему, Бог существенно окоротил возможности человека, а Руслан усмотрел в этом несправедливость и вознамерился поправить Его. Влился в ряды реформаторов, которые довели созданный Богом мир своими реформами до состояния почти полной невменяемости и нескончаемых кризисов. Но это Руслан стал понимать позже…

Лабораторию Z-2 даже отгородили от остального научного хозяйства Ивана Ивановича кирпичным забором да еще с колючей проволокой поверху. Как подтрунивали острословы, чтобы оно не заболело инфекционной мистикой. Орловское подразделение пользовалось вниманием прессы, которая следила за каждым его шагом. Журналюги круглосуточно охотились за Русланом – возле проходной, подстерегали у подъезда дома, в котором он жил, по пути на работу и с работы, и ему приходилось использовать парик, накладную бороду и усы, чтобы стать неузнаваемым. За известность надо было расплачиваться многими неудобствами… Таким камуфляжем он лишь рассмешил своего небесного Учителя, который подсказал, что можно обойтись без бороды и парика – по своему желанию он мог изменить внешний вид до неузнаваемости, превратиться в кого угодно, не только мужчину, но и женщину. В крайнем случае – в животное, стать оборотнем…

Руслану приходилось чаще, чем другим, анализировать свои поступки и реакции на них окружающих. Он был необычным человеком, имел доступ к информационным возможностям Мирового Разума, к прошлому и будущему, и к настоящему, которое анализировать труднее всего. Когда он разговаривал с человеком, тот не подозревал о том, что собеседник читает его мысли, знает не только его прошлое, но и будущее. От Руслана никому и ничего невозможно было что-то утаить…

Еще в детском саду он обнаружил, что видит в людях какое-то пятно в загрудине – светлое, серое, коричневое, а то и совсем темное. Должно быть, он видел душу человека, и цвет ее точно совпадал с тем, что он собой представлял. Потом с небольшим усилием своей воли он стал видеть внутренние органы людей – зрелище, прямо скажем, отвратительное, но позволяющее видеть человеческие недуги. Не настраивал себя на созерцание ливера окружающих и видел их обычными людьми, такими, как и все остальные хомо сапиенсы. Руслану казалось, что все люди видят у окружающих цветные пятна в загрудине и могут видеть внутренние органы. Осознание того, что это не так, пришло позже, после взрыва автомобиля.

Однажды ему приснилось, что он летает над землей. Проснулся, понял, что это сон, но вышел на балкон, настроился лететь и полетел над ночным городом. Знакомые улицы и переулки, пятна света от уличных фонарей сверху выглядели необычно – он носился над ними, увеличивая или ослабляя свое желание. Захотел вернуться назад – и тут же оказался на балконе, даже не понял, почему так легко удалось вернуться.

Со временем он научился во всем и везде видеть только главное и самое важное. Особенно любил математику, где цифры и символы как бы очищены от постороннего и несущественного, поэтому ему легко давались математические действия, да и выполнял их со скоростью компьютера.

Прокручивая в своей памяти многие события, он всегда открывал в них важные детали, на которые раньше не обращал внимание. Вот и сегодня, чтобы вытеснить из своего сознания судьбу экологини, он, сидя в своем кабинете, закрыл глаза и вспоминал день защиты диссертации.

Это был обычный морозный день конца декабря. Над Москвой, как обычно, висела светло-серая пелена, из которой медленно падал тихий лапатый снег. Этот день должен был стать началом его взрослой жизни. Как и всем подросткам, ему хотелось поскорее расстаться с юностью.

Уже завтра, полагал он, его жизнь круто изменится. Пойдет работать в отдел своего научного руководителя, вначале, как обещал Константин Степанович, эмэнэсом, то есть младшим научным сотрудником, но первая же освободившаяся должность старшего научного сотрудника – будет его. Станет получать заработную плату, куда достойнее аспирантской стипендии и пенсии по утере кормильца. По-настоящему будет взрослым и самостоятельным человеком!

Если бы не Басаргин, который помогал ему после смерти отца, а потом и матери, он вряд ли бы поступил в аспирантуру. К одиннадцати годам он окончил среднюю школу, в четырнадцать – университет, причем по программам двух факультетов. И кто бы взял его, пусть и вундеркинда, на работу в таком возрасте? Разве что разносчиком рекламы по почтовым ящикам. Поэтому разумно было пойти в аспирантуру, написать диссертацию, что и сделал опять же с опережением, то есть к шестнадцати годам. А к семнадцати защититься.

Андрей Филиппович Басаргин, отец Лиды, под нажимом дочери заказал за свой счет банкет в ресторане, где обычно обмывали свои защиты аспиранты. Позже Руслан разыскал в мировом информационном массиве видеозапись его разговора с дочерью и узнал, что акт спонсорства произошел не без скрипа.

– У него что, и на банкет деньжат нет? – нахмурился Андрей Филиппович, и в этот момент его душа посерела.

– Откуда они у него возьмутся, пап? На аспирантской стипендии да пенсии не сэкономишь…

– Но у него же были публикации в журналах…

– Как правило, их публикуют за счет авторов… А диссертацию Руслана засекретили, он за последние полтора года не опубликовал ни строчки…

Разговор происходил в кабинете отца, во время традиционного утреннего кофе. Отхлебнув любимого напитка, Андрей Филиппович выдержал паузу. Конечно, размышлял он, Руслан круглый сирота, его отца случайно взорвали в его, Басаргина, автомобиле.

Это произошло дождливым июльским днем. У Басаргина был день рождения, на который он пригласил своих ближайших друзей. В их числе и отца Руслана, за которым послал свой автомобиль. Видимо, дождь помешал рассмотреть, что в машине не Басаргин, а другие люди, в том числе и десятилетний ребенок, и убийца нажал кнопку радиоуправляемой бомбы. Басаргин всегда помнил, что Руслан Орлов-старший поплатился своей жизнью за его спасение, и поэтому постоянно помогал его сыну деньгами, всем, чем мог. Тем более что мать мальчишки, пострадавшая от взрыва, пережила мужа всего на несколько недель.

А мог Басаргин многое. У него была железная деловая хватка, с конкурентами разделывался жестко и даже жестоко, поэтому сколотил приличное состояние и стал одним из олигархов. Руслана Руслановича он считал парнишкой богато одаренным, и поэтому не жалел денег на репетиторов, всевозможные курсы и кружки.

Но всему есть предел. Басаргину нравилось, что дочь тянется за юным Русланом, дружит с ним. Но Лида подросла, расцвела, и чувствовалось, что она влюбилась в вундеркинда. Дочь единственная, наследница, и огромным богатством в случае его, Басаргина, смерти станет распоряжаться пусть и гениальный молодой человек, но абсолютно ничего не смыслящий в современном бизнесе?

– Вот что, – Андрей Филиппович, наконец, поставил пустую чашку на блюдце и взглянул пристально на дочь, притихшую в ожидании решения отца. – Свой долг по отношению к Руслану я выполнил. Что ж, оплачу и банкет. Можешь снять со своей карточки сто тысяч рублей. Но это в последний раз…

– Спасибо, папочка, – Лида чмокнула его в щеку и выпорхнула из кабинета. Душа ее в этот момент озарилась светлой радостью.

Глава третья

В самых плохих снах он не мог представить себе столь скромную обстановку на защите своей диссертации. Защита виделась ему торжественной, в переполненном студентами и преподавателями университета конференц-зале, где не оставалось ни единого свободного места. Народ толпился в проходах… В мечтах мелькали вспышки фотоаппаратов, стоял целый лес телевизионных камер, и гремел гром аплодисментов в его честь – вундеркинда и индиго, в семнадцать лет защищающего уникальную диссертацию.

На самом деле никаких вспышек и аплодисментов не было. Всё происходило в тесной комнатенке, наверное, какого-то НИИ. Рано утром позвонил Константин Степанович Немыкин, руководитель его научной работы, и сказал, что он заедет за ним на машине и что на защиту они поедут вместе. Руслану надо было бы настойчивее возразить, поскольку он обещал Лиде, что заедет за нею, но руководитель был непреклонен. «Так надо», сказал он и отключил телефон. Лида, конечно, обиделась, что не поехала вместе с ним.

Когда Константин Степанович позвонил снова и сообщил, что он внизу ждет его в машине, и Руслан спустился вниз, то транспортное средство оказалось с зашторенными окнами. «Это не катафалк?» – спросил у руководителя, садясь в большую черную машину, которая вызвала у него печальные воспоминания.

– Так надо, – опять сказал Константин Степанович и всю дорогу молчал.

Поведение научного руководителя настораживало. Его студенты любили, называли дядей Костей – за открытый характер, заботу о них. Он был для студентов старшим товарищем, а тут Константин Степанович нахохлился, ушел в себя и молчал.

Можно было поинтересоваться у водителя, куда они едут, но его от пассажиров отделяло толстое, наверное, бронированное стекло.

– Мы едем явно не в университет. Константин Степанович, так куда мы едем?

– Так надо, – в который раз безучастно отозвался дядя Костя.

Где–то на окраине Москвы машина остановилась перед глухими железными воротами. Зелеными, с ярко-красными пятиконечными звездами по бокам. Из домика рядом с воротами вышел немолодой милиционер, проверил паспорта, и они въехали в заснеженный парк, в глубине которого виднелись какие-то строения. Водитель остановил машину перед самым крупным из них, должно быть, административным зданием. На входе у них еще раз проверили документы. Дали сопровождающую тетку, которая велела им следовать за нею.

– Не похоже на крематорий, – Руслан позволил себе мрачно пошутить.

– Посмотрим, – с осторожным оптимизмом отозвался руководитель.

Диссертационная комиссия состояла из пяти неизвестных дядек, в зале были только два оппонента, тоже незнакомых, и Константин Степанович, который от волнения взмок и беспрерывно промокал носовым платком пот на лбу. В его речи ничего не было нового – сам материал диссертации был сплошной новизной. Дядьки внимательно выслушали Руслана, разглядывали юношу с неподдельным интересом и, казалось ему, совершенно не вслушивались в его слова. Руслан ждал от них каверзных или глупых вопросов, но они отмолчались. И оппоненты были кратки, не жалели похвальных слов в адрес диссертанта.

Потом один из дядек, тот, что сидел посередине и, должно быть, главный из них, встал и объявил, что диссертационная комиссия считает работу достойной ученой степени доктора наук и поздравил Руслана с успешной защитой. Последовало несколько крайне жидких, но уважительных аплодисментов.

Главный дядька вышел из-за стола, вручил Руслану клочок бумаги из блокнота с номером телефона и попросил позвонить ему через недельку по поводу грядущего трудоустройства. Вслед за дядькой подошла строгая женщина, с сухими поджатыми губами, и заставила Руслана дать подписку о неразглашении сведений, содержащиеся в диссертации, изъяла все экземпляры автореферата и даже его любимый и мощнейший ноутбук. Правда, вместо него она вручила такого же зверя.

Подписку пришлось давать научному руководителю и двум оппонентам – у них строгая секретчица изъяла даже пометки для их выступлений. Руслан шепотом спросил у нее, кем является председатель диссертационной комиссии.

– Он академик, директор нашей организации, зовут его Иван Иванович, – сухо, как робот, ответила секретчица.

Набравшись смелости, Руслан подошел к Ивану Ивановичу.

– Извините, пожалуйста, а могу я вас и ваших коллег пригласить на традиционный банкет?

– Юноша, вы только что дали расписку о неразглашении. Для всех вам не присвоили степень доктора наук. К тому же, по-отцовски скажу: до докторской диссертации вы доросли, а вот до рюмки водки – категорически нет. Скажите всем своим приятелям, что защиту диссертации перенесли и обмывать, стало быть, нечего. Жду вашего звонка.

Все надежды оказались беспредметными грезами. Ожидаемый успех обернулся ничем. Отмену банкета и сочувствие знакомых, меньше завидовать будут, можно пережить, но как объяснить сложившуюся ситуацию Лиде?

– Почему защиту перенесли? – спросила она встревожено. – Диссертация слабая?

– Надеюсь, что нет.

– Ты меня разыгрываешь? Ну, скажи мне, что разыгрываешь! Я по твоему голосу чувствую, что здесь что-то не так.

– Лида, рядом со мной Константин Степанович. Он подтвердит, что защиту перенесли, – Руслан передал мобильный телефон руководителю.

– Лидочка, вам абсолютно ни о чем не стоит беспокоиться. Потребовались дополнительные экспертизы, а подобное – дело обычное. Мой вам совет – не теряйте восхищения вашим Русланом, он очень большой ученый. Верьте ему и верьте в него.

Константин Степанович оказался дамским угодником, раньше за ним таких достоинств Руслан не замечал. Лида успокоилась насчет защиты, но как быть с банкетом, что скажут в ресторане, как сказать приглашенным? А как объяснить всё это отцу?

– Так и скажи, – посоветовал Руслан. – Андрей Филиппович не обрадуется, но ты убеди его, пожалуйста, что ничего плохого не произошло. И уладь дело с рестораном… А я постараюсь дать отбой всем приглашенным.

Но им уже сообщили о переносе защиты.

Глава четвертая

Новость о переносе защиты диссертации Басаргин встретил с еще большим недоверием, чем Лида. Как так, рассуждал он, парень в учебе показывал уникальные успехи, побеждал на всероссийских и международных олимпиадах, и вдруг без объяснения причин защиту перенесли. Его научный руководитель, он же муж Марты Захаровны, которую Басаргин знал, как учительницу и своей дочери, по телефону плел какую-то околесицу, не мог толком и совершенно определенно назвать причину. Басаргин давил на него, намекал на денежное поощрение, но тот, как старинный патефон, у которого на пластинке повредилась звуковая дорожка, твердил свое «так надо» и повторял, что Руслан исключительно талантливый юноша. Таких как он, рождается, быть может, всего один раз в сто лет. Его имя станет знаменем двадцать первого века… И Марта Захаровна, которая была признательна Басаргину за многократную помощь их школе, не прояснила ситуацию. Значит, ничего не знала.

Никаких неясностей в жизни Басаргин терпеть не мог – они, как правило, становились причинами неправильных решений, а ошибки приносили убытки и ущерб для престижа. Чтобы продуктивнее думалось, Андрей Филиппович любил прохаживаться по своему огромному служебному кабинету. В нем и мебель была расставлена так, чтобы он мог, заложив руки за спину, вышагивать, как он говорил, решение. Если он ходил, то никто не смел беспокоить его. Вот и на этот раз, он делал круг за кругом, потом остановился возле своего бронзового бюста на мраморном пьедестале и спросил:

– Ну, а ты что скажешь?

Бюст, изображавший Басаргина в момент тяжких раздумий, выставившего огромный лоб вперед, с глубокими морщинами на нем, глядевший на мир с оценивающим прищуром, мрачно молчал.

Не получив ответа, Басаргин вернулся к столу и вызвал начальника службы безопасности.

Тот, словно стоял в приемной и ждал вызова, сразу же появился в двери. Басаргину не нравилась чрезмерная исполнительность своего безопасника, как он его называл, считал это признаком невдумчивости и вообще поверхностного маломыслия.

– Проходи, проходи, Пал Палыч, и садись, – и указал ему на кресло возле круглого столика на двоих.

Пал Палыч, человек неопределенного возраста и внешней непримечательности, как и положено людям его профессии, полковник ФСБ в отставке, неслышно опустился на кресло и ждал, когда хозяин сделает то же самое.

Басаргин плюхнулся в кресло напротив и сразу же заговорил:

– Хочу поручить лично тебе дело особой важности. И только тебе, без привлечения твоих кадров. Ты знаешь мое отношение к Руслану Орлову. Мальчишка к семнадцати годам не только окончил университет, но и аспирантуру. У него мозги как компьютер. В этих мозгах информации не меньше, чем в Британской энциклопедии. Любые цифры перемножает, извлекает из них корни в считанные секунды… И написал диссертацию. Говорят, довольно толковую. Но защиту, как объясняют, перенесли. Надо выяснить, почему перенесли, кто перенес, что за этим вообще стоит! Представляешь, дочь заказала банкет по случаю защиты, а тут облом! И я в глазах тех, кому нахваливал мальчишку, оказался в трепачах!.. А дочь неравнодушна к нему, так что уж ты расстарайся, пожалуйста, задействуй свои связи, пойди на расходы, возмещу…

– Не беспокойтесь, шеф, соберу полное досье.

– Если что потребуется, обращайся…

Пал Палыч неслышно, как и вошел, удалился. В его возможностях можно не сомневаться, и досье на мальчишку накопает. Но оно в принципе ничего не изменит. Лида без ума от Руслана, ей тоже семнадцать, надо опасаться, как бы в подоле не принесла нечаянного внука. Хотя жена и против, ей не хочется расставаться с дочерью, но у него созрел план отправить ее в Англию, в Кембридж, пусть поучится в колледже, а потом там же поступит в университет.

Он решительно поднялся, нажал на пульте кнопку связи с заведующим юридическим отделом.

– Всё готово к поездке моей дочери на учебу, в колледж для девочек в Кембридж?

– Да, есть гарантийное письмо, ее примут в старший класс.

– Проследите, чтобы срочно оплатили учебу. Закажите билеты с таким расчетом, чтобы дочь попала в колледж сразу после рождественских праздников. С нею поедет Валентина Александровна – ей нужно заказать обратный билет, скажем, на 20 января. Две недели, надеюсь, ей хватит…

– Будет сделано, Андрей Филиппович!

Закончив разговор, Басаргин шумно вздохнул. Вечером предстоял тяжкий разговор с супругой, которая считала, что Лиде лучше окончить школу дома, и не оправлять ее в середине учебного года за границу. Сдала бы ЕГЭ, получила аттестат зрелости и поступила в университет. Может получиться ни то, ни сё – и колледж не закончит, и нашу школу упустит. Сколько раз он говорил жене, что сдавать пресловутое ЕГЭ она приедет из Англии, ведь Марта Захаровна не против, а она который год директор школы! Убедившись, что он неумолим, жена расплачется до истерики, и Андрей Филиппович почувствует, как у него поднимается волна неприязни к мальчишке, из-за которого у них столько проблем.

Руслану не нравилось смотреть видеосюжеты, касавшиеся его самого, это было все равно, что подглядывать в замочную скважину, однако сюжеты начинали немедленно демонстрироваться в его воображении, где бы он ни находился, чем бы ни занимался. Информационной системе Мирового Разума было не до моральных тонкостей человеческой цивилизации, и прекратить невольное соглядатайство Руслан не мог. Поэтому он на немалом расстоянии увидел, как душа у Басаргина покоричневела. Коричневый цвет – цвет неприязни и даже ненависти.

Руслан находился в том нежном возрасте, когда нравственные и безнравственные поступки имеют большое значение. Он вспомнил небесного Учителя. Может, он способен отключить невольное соглядатайство? После просмотра таких видеосюжетов чувствуешь себя так, словно ты порылся в чужих карманах или исследовал чужое белье и испытываешь брезгливость к самому себе. Или надо привыкать к соглядатайству?

Глава пятая

Как же медленно тянулись дни недели, после которой Иван Иванович велел позвонить ему. На звонок ответил мужчина, которого Руслан назвал Иваном Ивановичем. Но это был его помощник, и он рассказал, как лучше к ним добраться.

Во время защиты Иван Иванович возвышался над своими соседями по столу не меньше, чем на целую голову. Теперь же, когда Иван Иванович поднялся в своем кабинете и пошел ему навстречу, Руслан понял, что главный дядька и без подиума на голову всех выше. Пожал руку своей огромной, клешнястой лапой, которая была на удивление холодной. На сухопаром лице появилась приветливая улыбка, глаза Ивана Ивановича, большие и серые, излучали тепло. И от души его, огромной, на всю грудную клетку, шли волны расположения к молодому человеку.

– Приветствую и поздравляю, Руслан Русланович! – он взял его под руку и усадил за стол для совещаний. – Вчера из ВАКа курьером привезли, – хозяин кабинета набрал код на сейфе, и толстенная дверь открылась. – Прошу…

Иван Иванович протянул ему диплом доктора наук. Руслан немало слышал страшилок о Высшей аттестационной комиссии, о больших сроках рассмотрения диссертаций, а тут несколько дней – и диплом, пахнущий типографской краской в руках. Конечно, придал ускорение прохождению диссертации в ВАКе Иван Иванович.

– Спасибо, Иван Иванович, – в избытке чувств он вскочил на ноги и втиснул свою руку в директорскую клешню.

– Полюбовались и хватит. Напишите в этой сопроводиловке, что ознакомились с дипломом и обязуетесь сведения о своей ученой степени не разглашать, – директор положил перед ним листок бумаги.

Иван Иванович взял у Руслана диплом, вложил в него расписку и закрыл в сейфе.

– А теперь пойдем знакомиться с вашим рабочим местом. Да, я забыл вам сказать, что вы возглавите совершенно новое наше подразделение под кодовым названием Z-2. Если, разумеется, не против. Вы согласны? – спросил Иван Иванович, облачаясь в огромное пальто кофейного цвета.

– У меня есть выбор?

– Практически нет, – честно ответил директор и добавил: – Если, разумеется, продолжите свой путь в науке.

Они шли по пустынному зимнему парку, под ногами сухо поскрипывал снег. Руслан ожидал попасть в солидный научный корпус, а они подошли к пустующему одноэтажному дому, стоящего в углу парка. Директор достал из кармана ключ, вставил его в скважину на старой, посеревшей от старости деревянной двери.

Безрадостная картина встретила их внутри. В доме было несколько комнат, и все они были забиты вышедшей из употребления мебелью, какими-то пыльными коробками.

– Впечатляет? – спросил директор. – Не пугайтесь, мы в течение месяца наведем порядок. Сделаем, как его, евроремонт. У вас будет отдельный кабинет, сотрудники будут работать тоже не в тесноте. В ближайшее время для вашего подразделения будет построен новый корпус. Ну, как, по рукам? – и протянул свою клешню.

Он покорно сунул свою руку в начальственную длань.

– Пока будет идти ремонт, у меня была мыслишка направить вас в какое-нибудь наше подразделение, чтобы вы составили представление, как мы работаем, – говорил директор на обратном пути. – А потом решил, что вы должны начинать с нуля. Программа работы лаборатории, будем пока считать подразделение таковым – ваша диссертация. Нужно обдумать план работы, найти сотрудников, а таких специалистов нет, и задача эта труднейшая… – он замолчал, а потом, выдержав паузу, спросил напрямик: – Как вы додумались до теории активизации всего человеческого мозга? Ведь Бог создал человека по образу и подобию своему, но не свою копию, заблокировал девять десятых нашего серого вещества. А вы являетесь к нам и говорите: есть возможность разблокировать и сделать это можно так и так. То есть вы замахнулись на то, чтобы изменить замысел Божий! Это своего рода святотатство, богоборчество, а каковы последствия того, если человек станет копией Бога? А предвидеть их придется вашему подразделению… Ведь это будет новая человеческая раса, новая цивилизация, и ее зарождение сейчас, фигурально выражаясь, на кончике вашего пера. Так кто ее поместил на ваше перо? Интуиция, озарение, воля Мирового Разума?

Не мог же он сразу открыться перед Иваном Ивановичем! Руслан много думал о своих способностях, и ему казалось несправедливым, что все люди даже не представляют, на что они способны. И решил исправить эту несправедливость, не отдавая себе отчета в том, что это то самое святотатство и богоборчество, которое академик вскользь упомянул.

– Захотелось заняться вдруг этой проблемой, вот и всё. Потом пошла теория… – без всякой конкретики и проблематики ответил он, понимая, что фактически врет.

Не мог же он говорить Ивану Ивановичу, что идея разблокирования человеческого мозга ему приснилась! Явилась во сне покойная матушка и, поглаживая на голове его вихры, говорила медленно и убедительно:

– Сынок, у тебя блестящее будущее и выдающая судьба. Начни работать над диссертацией о том, чтобы человека сделать равным Богу. Ведь Бог создал человека по образу и подобию своему, но не равным себе, а раба с заблокированным на девять десятых мозгом. Попытайся исправить эту несправедливость. Ты убедишься, что Создатель был прав, но на этом пути обретешь известность и авторитет в научном мире. Не забывай: ты – звездный мальчик…

Он не понимал, почему мать называет его звездным мальчиком. Что это означает, он также не знал.

Руслан и до этого недоумевал, почему Бог заблокировал, как минимум, девяносто процентов мозга у человека. Это был Создатель или генные инженеры высокоразвитой цивилизации, которые лепили из богоподобного существа послушного раба, способного работать на шахтах, добывая в них редкоземельные элементы, особенно золото, для нужд тех, кого ему было велено считать богами? И он с вдохновением и юношеским максимализмом принялся за диссертацию.

Остаток пути директор задумчиво молчал. Из уважения к нему Руслан не читал директорские раздумья. Когда они вернулись в его кабинет, он вызвал миловидную женщину, чем-то напоминающую мать Лиды, и велел ей оформить Руслана начальником новой лаборатории Z-2, причем его личное дело должно носить гриф «Совершенно секретно». Женщина ведала кадрами.

– Никаких разговоров в коллективе о лаборатории Z-2 не должно быть, – строгим голосом наказал Иван Иванович. – О ней знает Руслан Русланович, вы, начальник первого отдела, мой зам по режиму и я. По всем вопросам, касающимся этой лаборатории, обращаться ко мне, а в мое отсутствие – к заместителю по режиму. Приказ о назначении Руслана Руслановича я заготовил…

Директор открыл сейф, достал оттуда красную бумажную папочку, открыл ее и, не садясь на кресло, подписал единственный лист, закрыл папку и протянул ее кадровичке.

– И еще. Оформите командировку Руслану Руслановичу в Краснодарский край на месяц. Пока в его блоке будет идти ремонт, он поживет на нашей лыжной базе, в моей квартире. Он там хорошенько обдумает план работы на предстоящий год… И предупредите директора базы, чтобы его принимали как можно лучше… Да, еще одно: финансовые дела новой лаборатории должна вести работница бухгалтерии, через которую идут подобные дела. Вот, пожалуй, пока всё… Жду вас, Руслан Русланович, у себя через месяц. Там, в горах, сейчас такая красота! Счастливого пути!

Директор в последний раз сегодня протянул клешню, Руслан опять сунул в нее свою кисть, и после ритуального прощального рукопожатия побрел за начальницей отдела кадров. Она завела его в крохотный кабинетик, рассчитанный на нее и еще одного посетителя, и, глядя на новый руководящий кадр добрыми материнскими глазами, допытывалась, какие документы у него с собой.

– Ни за что бы ни подумала, что вы уже доктор наук! – простодушно воскликнула она. – Что вы такая важная птица, что и фамилия у вас орлиная – Орлов! В личном деле должны храниться копии ваших дипломов. Университетский отксерите и занесете, а докторский – у Ивана Ивановича? А паспорт у вас с собой – это замечательно, вот вам личный листок по учету кадров, заполняйте его, а я пока займусь вашей командировкой…

Глава шестая

Дома Руслана ждала к обеду Галина Захаровна. Она была доброй женщиной, любила его как сына, но заменить мать, как ни старалась, не смогла. Он воспринимал ее как учительницу, ведь с Мартой Захаровной они были сестры. Она преподавала в каком-то колледже английский язык, пыталась говорить на нем с ним, а оказалось, что Руслан им владеет не хуже, чем русским. Занималась домашним хозяйством, хотя считала, что способна на большее. Положение домработницы немного унижало ее, но не навязывалась ему в друзья – Руслан был очень своеобразным подопечным, постоянно был занят, ни в школе, ни в университете ни с кем не дружил, для этого не находилось ни лишнего времени, ни душевного желания. Везде был белой вороной, постоянно находился в атмосфере зависти, и Галина Захаровна, как педагог, как Руслану стало, конечно же, известно, всегда боялась, что это скажется на его психике, и он станет ненавидеть и презирать людей. Но он не обращал ни на кого внимания, был ко всем равнодушным, в том числе и к ней. Единственным человеком, на кого его равнодушие не распространялось, была Лида Басаргина. Через нее Галина Захаровна в необходимых случаях и влияла на подопечного.

– Обедать будем? – крикнула Галина Захаровна в ванную комнату, где он мыл руки.

– Будем! – неожиданно с задором отозвался Руслан.

Обычно он ел сам. Трудно было понять, когда он проголодался. Поэтому самостоятельно находил в холодильнике пищу, разогревал ее, не раз и не два доводя разогревание до дыма, поскольку голова у него была постоянно занята другими мыслями. Если он активно работал в своей комнате-кабинете, то часто забегал на кухню подкрепиться бутербродами с ветчиной или чем–то сладеньким, потому что для его мозга требовалась, как считала Галина Захаровна, в изрядных количествах глюкоза.

– У нас есть салат из кальмаров с майонезом, зеленый суп и пельмени, – объявила меню Галина Захаровна, побаиваясь, что он, хотя и любил ее стряпню, что-нибудь забракует.

– Великолепно! Мечите, пожалуйста, всё на стол. Я проголодался, – такой ответ Галина Захаровна редко слышала, а задорный тон вновь озадачил ее.

У юноши произошло что–то очень важное, решила она. Глаза у него азартно блестели – такое случалось, если всё шло успешно. Она набралась терпения, чтобы дождаться от него новостей, налила и себе тарелку зеленого супа, приготовленного из овощей и измельченных блендером. Это был его любимый суп.

– Можете меня поздравить – я принят на работу. Пока лаборантом, а там видно будет, – в данном случае он почти не вводил в заблуждение Галину Захаровну, поскольку в отделе кадров выдали пропуск, где указывалась должность «лаборант». – И завтра улетаю в командировку. На целый месяц. Впереди зимние каникулы, поэтому вы можете съездить во Францию, как мечтали, или еще куда-нибудь.

– Поздравляю! – с радостью воскликнула она, и тут же новость Галина Захаровна перевела в сугубо деловую плоскость: за квартирой присмотрит Марта Захаровна, цветы поливать будет, почту брать из почтового ящика. И, размышляя вслух, сказала, что целый месяц – приличный срок, не мешало бы купить хороший чемодан. Сейчас продаются вместительные, на колесиках, с выдвижной ручкой.

– Обойдусь рюкзаком.

– В рюкзаке и зубной щетке тесно, а я могла бы на дорогу напечь пирожков…

– Спасибо, мама Галя, но решено – рюкзак. Ноутбук, запасные джинсы и свитер, пара футболок, носки, щетка-паста… Если что потребуется, там куплю…

– И все-таки рюкзак он и есть рюкзак, – продолжала не соглашаться она, но в этот момент в прихожей музыкальной трелью ожил звонок.

Он вскочил на ноги, открыл дверь. Пришла Лида, с ярким румянцем от мороза, шумная, звонкая… Поздоровалась с Галиной Захаровной, которая любовалась девушкой.

– Лидочка, какая ты прелесть! – воскликнула Галина Захаровна. – Чаю с морозца выпьешь? Или что-нибудь посущественнее, а?

– Посущественнее для фигуры вредно, а чаю потом – вначале с Русланом надо посекретничать, – девушка взяла его за руку и повела в комнату-кабинет.

Когда приходила Лида, Галина Захаровна, чтобы не мешать им, обычно уходила к себе домой. Так было и на этот раз, но перед тем, как уйти, она крикнула, чтобы Руслан не забыл напоить Лиду чаем…

– Ну, рассказывай, все новости сразу, – торопила Лида, сидя с ним в обнимку на диване.

Ему хотелось рассказать всё о таинственной научной организации любимой девушке, которой верил, как себе. А пришлось врать, в подтверждение своей лжи показать выданный ему пропуск, где было написано, что по должности он лаборант. К удивлению, вралось легко, и она верила ему.

– А что с диссертацией, новости есть? – поинтересовалась Лида. – Папа спрашивает…

И опять нужно было врать и изворачиваться вместо того, чтобы сказать правду. Вот бы поразил Басаргина своей докторской степенью в семнадцать лет! Ведь он прекрасно знал, что Басаргину не нравилась дружба дочери с ним.

– Всё будет в порядке, любимый мой Лидок, – он с нежностью погладил ее по голове, стараясь пригладить упрямо торчащие вьющиеся волосики.

Лида положила голову ему на плечо, спросила с неуверенностью и тревогой:

– А ты, вундеркинд и индиго, не изменишь мне? Ведь сколько девчонок мечтает подружиться с тобой! Я не знаю, как справиться с ревностью, когда они спрашивают о тебе! После Нового года отец отправляет меня учиться в женский колледж в Кембридже. Ты даже не сможешь меня проводить, будешь в своей командировке. Многие девчонки подумают, что мы расстались или все равно расстанемся, и начнут подбивать клинья под тебя.

– А ты верь мне. Нам судьба приготовила испытание разлукой, так давай же с честью выдержим его…

– Разлука на годы, не на один день или месяц. После колледжа я поступлю в университет, приезжать буду лишь на каникулы. Я чувствую: отец против тебя, ему нужен зять, который бы занимался бизнесом. Мама на моей стороне, но что она может против воли отца…

– А мы подмогнём твоей маме! Давай подмогнём, а? Три против одного отца? У нас численное преимущество, победа будет за нами!

– Какой ты всё-таки еще мальчишка! Хоть и вундеркинд… – сказала она и вспомнила недавний разговор с матерью.

Лида пришла в ее комнату и увидела заплаканные глаза. Мать долго отнекивалась, говорила, что взгрустнулось ненароком и полились слезы. Лида была настойчивой, не верила в неожиданную грусть и добилась, что мать рассказала ей о разговоре с отцом. «Он против каких-либо твоих отношений с Русланом. Отец так и заявил: «Дочь – единственная моя наследница, и я не хочу в качестве зятя нищеброда Руслана. Пусть он и вундеркинд, и индиго, но бизнес его никак не интересует. Значит, бизнесвумен надо лепить из дочери. Это программа-минимум, а максимум – подыскать ей порядочного молодого человека, которого интересует бизнес. Поэтому она после Нового года вместе с тобой едет в Кембридж, ты поживешь там недельку-другую, осмотришься, что там и к чему, по возвращению расскажешь мне всё в подробностях. Деньги за учебу перечислены, билеты заказаны. Кембридж – фирма, но если что, то отправим дочь в Америку, в какой-нудь Гарвард». После этих слов Лида тоже расплакалась… Умоляла мать убедить отца, чтобы он отменил поездку в Англию, однако родительница, к удивлению Лиды, стала на сторону мужа…

– У меня идея! – воскликнул Руслан. – Наша лыжная база в районе Красной Поляны, поэтому почему бы тебе не приехать туда на несколько дней во время каникул? Никому не говори, что я где–то в Сочи думаю, как улучшить свою диссертацию, иначе родители тебя не отпустят. Подговори подруг покататься на лыжах в горах и прилетай!

– Прилететь, чтобы попрощаться? – дрожащим голосом спросила она, и на ее глазах показались слезы.

Волна нежности и обожания девушки охватила его, лишила слов, которые он хотел сказать, но так и не сказал, потому что еще не умел свободно и убедительно выражать свои чувства. Стал лишь покрывать поцелуями ее соленые глаза.

«Как же было всё просто и почти понятно!» – мысленно воскликнул Руслан, открывая глаза в своем кабинете. «Почти понятно», – повторился он, и его душу охватило сожаление о тех временах.

Глава седьмая

В аэропорту Руслана встретил сам заведующий пансионатом. Удивился, что приезжий оказался мальчишкой, у которого еще и усы под носом не пробились. Заведующему звонил заместитель Ивана Ивановича по режиму и велел никому не распространяться про Орлова, а жить он будет в квартире директора. В случае чего звонить Ивану Ивановичу или ему, заму по режиму. Никто не должен знать, что он находится в пансионате.

«Должно быть, сынок какой-то шишки», – неприязненно подумал заведующий, садясь за руль большого и черного внедорожника, и по пути пытался узнать, как поживает Иван Иванович.

– Руководит, – кратко ответил Руслан, подумав о том, что большая и черная машина не сулит ему ничего хорошего.

– Академик раньше часто приезжал в наш пансионат. Большой любитель горных лыж. С семьей, но чаще с коллегами по работе. Бывало, работали днями и ночами, Иван Иванович всё просил принести ему кофе… А вы раньше в Сочи бывали?

– На фестивале молодежи и студентов.

– Вот как! – удивленно воскликнул заведующий. – У нас есть что посмотреть… А как у вас с горными лыжами?

– Никак.

– Побывать в Красной Поляне и не покататься на лыжах – такого не бывает! Иван Иванович не поймет.

– Андрей Платонович, – Руслан вспомнил имя и отчество заведующего. – Иван Иванович отправил меня сюда не кататься, а работать.

– Извините, но он мог не направлять сюда. Здесь фантастическая природа, горы и море. Вы полюбите, если еще не полюбили, наши места на всю жизнь. Такого места нет на нашей планете. А какой воздух, а солнце? Отдыхающие катаются на лыжах в купальниках и загорают. Если вы вернетесь в Москву таким же бледнолицым, то меня Иван Иванович уволит!

– В таком случае предлагается компромисс. Меня обещает на 2–3 дня навестить моя девушка. Вот тогда и покатаемся, и позагораем. Кстати, можно купить путевку для нее?

– Это надо было решать в Москве. Но ради исключения вы оплатите лишь питание. Вы будете жить в директорских апартаментах, спальных мест там достаточно. Только поставьте меня в известность, куда и когда она приезжает.

Остаток пути Андрей Платонович исполнял обязанности гида. Он рассказывал о новых отелях, построенных в годы подготовки к зимней олимпиаде, о горнолыжных курортах. Всё это мелькало перед Русланом, и он пытался запомнить, чем отличается Роза Хутор от поселка Эсто-Садок, что такое вообще Альпика-Сервис, где можно будет покататься на санках с девушкой, в какой «Галактике» можно кататься на коньках, а в какой купаться в бассейне. Когда дорога пошла по серпантину, он почувствовал, как тошнота подступила к горлу, и перестал любоваться заснеженными и залитыми солнечным светом горами.

Посреди дороги возникли массивные металлические ворота, и он понял, что это долгожданный конец пути. Ворота медленно открылись, и дорога пошла мимо нескольких коттеджей, стоявших между пушистыми и заснеженными елями. Андрей Платонович остановил машину перед коттеджем, у которого было два входа.

Апартаменты Ивана Ивановича представляли собой трехкомнатную квартиру, с кухней, ванной и душем, туалетом. Одна из комнат была гостиной, посреди нее стоял круглый стол, обставленный креслами, – здесь, вероятно, академик проводил встречи с коллегами, обсуждал проблемы. В спальне заведующий показал кровать самого Ивана Ивановича, посоветовал освоить спальню его сына, который примерно одного с ним возраста и не любит приезжать сюда с отцом.

Заведующий пригласил его на залитый солнцем балкон и показал баньку, виднеющуюся за елями.

– Ключи от сауны вот, – он протянул их ему. – Кстати, вы париться любите?

Руслан сказал, что любит – не мог же он предстать и в этом случае неумехой и незнайкой.

– За час сауну включайте, а попаритесь – не забудьте выключить. Иван Иванович – большой любитель сауны, купается прямо в сугробе…

Заведующий потом показал кухню, где можно приготовить себе чай или кофе. Завтраки, обеды и ужины будет приносить официантка Маша, она же будет принимать заказы на предстоящие дни.

– Короче говоря, еще раз с приездом! Осваивайтесь и отдыхайте с дороги! – Андрей Платонович, наконец, распрощался и ушел.

Руслан включил на кухне чайник и набрал на мобильнике номер Лиды.

Глава восьмая

Ему ничего не стоило быстро освоиться в пансионате. Вставал, как обычно в четыре утра, поскольку достаточно было для восстановления нескольких часов сна. Перед утренней пробежкой включал сауну, пробегал по терренкуру два километра, делал физзарядку. К этому времени сауна была готова, он парился в ней, потом нырял в сугроб, отогревался в парилке. Принимал душ в квартире, пил крепкий чай и садился за компьютер. Единственное, что беспокоило – неустойчивый интернет через мегафоновский модем. Но такое было и в Москве, где пришлось решать проблему с помощью выделенной линии, а здесь, как ни странно, интернет, видимо, по мотивам безопасности не приветствовался.

Руслан бился над проблемой раскодирования девяти десятых человеческого мозга. Создатель, конструируя человека по образу и подобию своему, а в его представлении это был супергениальный генный инженер, создал свою копию, но с куцым функционалом. Не решился создать свою полную копию, своего рода клон, поскольку не соперник ему был нужен, а раб божий, способный на планете добывать редкоземельные металлы и золото. Об этом свидетельствовали древние шахты, разбросанные по планете и насчитывающие сотни тысяч лет.

У Руслана была целая картотека на людей, которые после клинической смерти, удара электричеством или молнией, взрыва или падения с высоты, начинали обладать необычными способностями – предвидеть будущее, диагностировать болезни, обладать развитой телепатией, знанием многих, в том числе, уже мертвых языков. Задача Руслана и всей лаборатории сводилась к тому, чтобы найти способ или способы включения в человеческом мозгу сверхспособностей. Его не покидало убеждение, что это станет возможным, когда будет смоделировано необходимое волновое воздействие на мозг, и тогда человек по своим способностям станет равным Создателю. Необходимое, но какое конкретно? Человек напрямую станет частью Мирового Разума, разблокированные знания сделают излишними изучение азов в образовательных учреждениях. Он получит доступ к поистине галактическим достижениям науки и технологии, станет обладать предвидением последствий своих действий, телепатией, овладеет энергией гравитации. Не исключено, что и способностью к телепортации на огромные космические расстояния, а это решение проблемы спасения человечества, когда на Земле в результате столкновения с каким-нибудь небесным телом, после взрыва Йеллоустонского супервулкана или по другим причинам жизнь станет невозможной.

Получалось, что лаборатории не обойтись без биологов и генетиков, медиков и фармацевтов, физиков, прежде всего специалистов-квантовиков, ведь та же телепортация может быть не связана с изначальной блокировкой человеческого мозга, а представляла собой достижение супертехнологий. Нужны специалисты по нанотехнологиям, только не чубайсовские, получившие известность своими финансовыми прихватизациями, биопрограммисты, электронщики, волновики… А как обойтись без гуманитариев, настоящих художников – писателей или живописцев, способных постигать природные явления образно-эмоциональным, комплексным путем? А без психологов, историков, археологов, прогнозистов, гипнотизеров и даже так называемых экстрасенсов? Выходило, что лаборатория должна объединить в себе столько направлений, которые не под силу какому-либо научно-исследовательскому институту, не исключено, что ей будет тесно в структуре научной организации Ивана Ивановича. Ведь результат ожидался на стыке различных областей знания, наук и направлений, и кто позволит ему, семнадцатилетнему юноше, пусть и вундеркинду, создать такой супернаучный центр?

Результатом такого центра должен стать абсолютно новый человек, не методом перевоспитания, как задумывали большевики, а с помощью активизации резервов человеческого мозга, заложенных в нем изначально и заблокированных Создателем. Действительно, по сути это бунт против Бога, создание, как отметил Иван Иванович, новой человеческой расы, своего рода цивилизации богочеловечества. Иные хоть сегодня желают стать богочеловеками, но многим не понравится такая перспектива, им и в виде Homo Sapiens хорошо и уютно, зачем им возможности какого-то Homo Florens, человека процветающего и могущественного? Ведь они прекрасно знают, что для многих и Homo Sapiens категория недостижимая по причине извечной агрессивности, жестокости, эгоизма, жадности, зависти и прочих моральных уродств и смертных грехов.

Да и могут ли все стать Homo Florens? Ведь это похлеще мифического коммунистического общества! А куда девать нынешнее человечество? Пустить в распыл, уничтожить, поскольку новую расу придется создавать, вероятнее всего, с эмбрионов, а не модернизировать извилины современного человека? Две расы не уживутся на Земле, значит, нынешнюю, как называют ее многие, четвертую расу, придется уничтожить – физическим путем в термоядерном огне или путем поголовной кастрации мужчин, лишением женщин возможности рожать детей? Или изжить каким-то иным путем… А это миллиарды жертв, на их фоне даже Гитлер или Мальтус станут выглядеть человеколюбцами и гуманистами! А каково придется сотрудникам научного центра, своими руками уничтожающим потомство своих родственников и друзей, соплеменников и современников? Оставаться бесчувственными убийцами, а по сути – самоубийцами? Подобное испытание для человеческой психики по вине того же инстинкта самосохранения еще неизвестно чем обернется.

Избежать жертв можно лишь при условии сосуществования двух цивилизаций на протяжении нескольких поколений. Чтобы люди четвертой расы естественным путем вымерли. Но все равно неизбежны конфликты, поскольку новая раса человечества сразу же, используя свои огромные интеллектуальные, технологические, информационные и организационные ресурсы займет господствующее положение на планете. Для нынешней цивилизации это станет сродни бунту машин, им многие пугали человечество, которое ради своего спасения восстанет против богочеловеков, и еще неизвестно, кто кого победит. Ведь людей пятой расы будут вначале считанные единицы, и они будут претендовать на руководящие посты, чем вызовут недовольство поистине подавляющего большинства. Но меньшинство, а не большинство, всегда определяло жизнь на планете Земля. Большинству и на этот раз придется смириться.

Чем дальше размышлял Руслан о своей лаборатории, тем больше им овладевали сомнения в том, что ее создадут, обеспечат кадрами и финансами, предоставят возможность сотрудничать с другими научными центрами, привлекать лучших ученых, в том числе зарубежных. Суперсекретность – оковы для работы, но в то же время гарантия того, что в случае провала грандиозной затеи, никто не узнает о позоре отечественной науки, в первую очередь о позоре его, Руслана Орлова. Не лучше ли подождать, когда человечество естественным путем придет к решению проблемы активации всего мозга? Оно к этому неизбежно придет без сверхусилий и сверхускорения научного прогресса. Та же телепортация будет освоена в ближайшие десятилетия, так зачем надрываться, чтобы овладеть ею на десяток лет раньше?

Когда бы заведующий пансионатом ни пришел навестить казавшегося ему таинственным обитателем директорских апартаментов, заставал своего гостя за ноутбуком. Вначале он посчитал, что тот увлекался компьютерными стрелялками, и когда захотел уточнить, какими, поскольку он, как офицер действующего резерва ФСБ, должен был знать о госте как можно больше, и зашел сзади, Руслан мгновенно опустил крышку ноутбука. За секунду-две Андрей Платонович рассмотрел, что на экране был английский текст, а не компьютерная игра. Однако недоверчивость Руслана не стала препятствием к тому, чтобы заведующий не пожурил его – такая стоит великолепная погода, мороз и солнце, как писал поэт, а он прокисает в интернете. Всё снаряжение есть, осталось только подобрать по размеру – и вперед на Красную Поляну, маршрутка останавливается у ворот интерната каждый час.

– Мне Иван Иванович звонил, интересовался, как вы отдыхаете, – приврал Андрей Платонович – так он говорил почти всем отдыхающим, чтобы знали о заботе начальства. Никто же не станет перепроверять его слова, справляться у самого Ивана Ивановича, звонил он или нет.

Но Руслан сразу почувствовал фальшь в словах заведующего, поскольку Иван Иванович, во-первых, направил его сюда не отдыхать, а работать, во-вторых, академик сам звонил Руслану, и на перепроверку у него не было свободного времени. В-третьих, он быстро понял, что Андрей Платонович как раз и является тем человеком, чьи мысли читать не грешно и даже необходимо.

– Чтобы Красная Поляна не обижалась, завтра поедем кататься. С моей девушкой, которая сегодня прилетает в 16–15. Только что позвонила…

– А мне надо побывать сегодня в Сочи, так что я с большим удовольствием подбросил бы вас в аэропорт! – воскликнул для убедительности Андрей Платонович, поскольку опять соврал. – Могу и сюда привезти, если вы подождете меня с полчасика.

– Спасибо, я как раз думал над тем, как мне попасть в аэропорт.

– Я заеду за вами после обеда. Договорились?

– Конечно.

– Одна небольшая формальность. У нас интернат закрытого типа, поэтому, если не секрет, нужна фамилия, имя и отчество гостьи. Для регистрации… – извиняющимся тоном произнес заведующий.

Руслану ох как не хотелось, чтобы кто-нибудь знал о приезде Лиды в интернат. Особенно ее отец, поэтому Лида и ее двоюродная сестра с мужем забронировали гостиницу в Красной Поляне.

Заметив его затруднение, заведующий по-дружески объяснил, что не потребует у нее паспорт, но для порядка он, который отвечает за всё в интернате, должен знать, кто находится на его территории. К тому же, нужен пропуск – без него на проходной ее не пропустят. А он сейчас его и выпишет. Таков здесь порядок…

– Басаргина Лидия Андреевна, – произнес Руслан таким тоном, словно выдавал ее сокровенную тайну. – Только вы об этом – ни одной живой душе!

– Лидия Андреевна? У меня дочь Лидия Андреевна! – просиял лицом начальник, а потом призадумался: – Басаргина… Фамилия знакомая… А–а, того самого?

– Того самого, – подтвердил он.

Оставшись один, Руслан придирчиво осмотрел помещения и не ошибся – в кабинете академика и в гостиной обнаружил видеокамеры.

«Ну и Андрей Платонович, ну и жук», – думал он, но не стал трогать видеокамеры и высказывать претензии заведующему пансионатом, решил вести себя, помня о том, что каждый его шаг, каждое сказанное слово фиксируется.

Глава девятая

Ей понравилось жилище Руслана – настоящая городская квартира со всеми удобствами. Лера, двоюродная сестра Лиды, напрашивалась в гости, когда они ехали на такси из аэропорта в Красную Поляну.

– К нам можно только по спецпропускам, – предупредил Руслан, но его слова были истолкованы в ином смысле.

– А что – завтра мы приготовим спецпропуск и заявимся к вам. Приготовим спецпропуск, приготовим, Сережа? – обратилась она к мужу, который сидел на переднем сиденье и любовался горными пейзажами.

– Разумеется! – обернувшись к жене, воскликнул тот и рассмеялся.

Лида поздней осенью пригласила Руслана на день рождения своей двоюродной сестры, который отмечали за городом, в роскошном коттедже, принадлежащем Лере и Сергею. Лера или Лерка, как называл ее Басаргин, была его любимой племянницей, хоть и была дочерью родной сестры супруги Валентины Александровны. Родную племянницу, дочь своего умершего родного брата Капитолину, прожигающую жизнь в Лондоне, он терпеть не мог.

У Лерки с Сергеем не было детей, хотя она была старше Лиды почти на десять лет, поэтому они, зарабатывая прилично на предприятиях дяди, свои усилия направляли на создание образцового быта и на жизнь в свое удовольствие. Поэтому на дне рождения было полно гостей, работающих тоже на предприятиях Басаргина, мужчин – в дорогих костюмах, дам – в мехах и брильянтах. Обслуживали гостей официанты и повара из одного из басаргинских ресторанов, поэтому можно было попросить подать модные блюда, например, салат цезарь, трюфеля в виде картошки фри, оленину с кедровой кашей, не говоря уж о фуагра или суши. Главное, как понял Руслан, в этом застолье было удивить гостей.

Разговаривали, точнее, сплетничали, о жизни всевозможных телевизионных звезд, к примеру, о том, что исполнилось двадцать лет с первого прощального концерта Аллы Пугачевой, и она опять затеяла прощание. Гвоздями вечера был модный певец и не менее модный артист, который изображал активную даму, которая всё время поддергивала искусственную грудь и сыпала плоскими остротами, на что присутствующие реагировали дружными аплодисментами и хохотом. Руслан был поражен смесью бездуховного примитива с выпендрежем.

Так что пускай Лерка приезжает, увидит, как они устроились. Она согласилась прикрывать истинную цель ее поездки в Сочи, так пускай убедится, что Руслан не мальчишка в коротких штанишках, а уважаемый молодой человек, уникальный, между прочим. Если предоставили целую квартиру, то это говорит об отношении к нему. А когда к ним заглянул директор пансионата и принес в подарок настоящее шампанское и коробку шоколадных конфет, то гордость Лиды за Руслана вообще не стала знать никаких границ.

– Андрей Платонович, вы нас балуете, – извиняюще упрекнул директора Руслан. – Прикажете открывать шампанское?

– Нет, это для вас. У вас дело молодое, не стану вам мешать, – отнекивался Андрей Платонович и приглашал завтра с утра получить у него все лыжные принадлежности.

– Мы в долгу не останемся! – пообещала Лида.

Она не могла понять, но чувствовала это, что ее возлюбленный за считанные дни заметно изменился. Не то, чтобы повзрослел, из мальчишки стал взрослым, нет, если разобраться, то он никогда не был мальчишкой. О том, что стал другим, свидетельствовало и почтительное уважение директора пансионата. Лаборант – и вдруг такие апартаменты, значит, что-то Руслан не договаривал. Здесь какая–то тайна, и ее надо вызнать.

Однако момент для раскрытия тайны наступил лишь поздно вечером. Пока Лида осваивалась в новом месте, Руслан включил сауну. Было уже темно, когда они, напарившись, выскакивали из сауны и падали в снег, барахтались в нем, Лиде хотелось визжать от остроты ощущений – парились и барахтались они голышом.

Руслана взволновало тело девушки, твердая девичья грудь, и, теряя самообладание от нахлынувших чувств и желания, он впился губами в сосок. Лида в ответ простонала, но мягко и нежно отстранила его от себя. В этот момент она наверняка забыла про тайну, которую собиралась вызнать, и вспомнила о ней лишь после сауны, когда они в гостиной сели за стол и открыли шампанское.

Она чувствовала себя счастливой, и чтобы он всегда помнил о ней, не заглядывался на других и не поддавался им, решилась одарить его своей невинностью. Не будут больше подруги подтрунивать над нею, что ей уже семнадцать, а она до сих пор девушка. Решение было принято еще в Москве, когда она поняла, как ей стало одиноко после его отъезда в командировку.

Бокал шампанского сделал Руслана страстным и одержимым, целуя ее, он весь дрожал. Дрожь и желание передавалось ей, и она позволила ему приоткрыть халатик и обнажить свою грудь. Руслан стал осыпать ее поцелуями, а потом нежно поднял девушку на руки и отнес на кровать. Лида не сопротивлялась, она еще не была в безумии от любви, ей всегда хотелось узнать, что такое близость с мужчиной. Но он как бы остановился в своих действиях, и тогда она прошептала:

– Я вся твоя, любимый мой…

Ее слова как бы подстегнули Руслана, он, весь дрожа, неумело раздвинул ей ноги, и она вскрикнула от острой боли, которая тут же превратилась в безумное и бесконечное наслаждение.

– Теперь я навек твоя, – прошептала она, положил голову ему на грудь.

– И я навек твой.

– То, что случилось, поможет мне перенести разлуку. Я буду вспоминать этот вечер в колледже для девиц в Кембридже. А потом и в университете. Нас ожидают не дни, не месяцы, а годы разлуки. Я боюсь, что ты разлюбишь меня… За такими, как ты, девчонки охотятся… И я боюсь, что однажды ты не устоишь перед чарами какой-нибудь охотницы за талантами…

– Устою, не беспокойся.

– Кстати, ты мог бы преподавать в Кембридже.

И мы были бы вместе…

– Преподавать, возможно, и мог бы. Только теперь не смогу…

– Почему? – спросила она и затаила дыхание.

Он не знал, как лучше поступить в этой ситуации. Врать Лиде, самому близкому и родному человеку на всем белом свете, он не мог, но и обижать ее своим недоверием не хотелось. И все же он, вспомнив Ивана Ивановича и подписку о неразглашении секретных сведений, ставших известными на работе, которую у него взяла строгая секретчица, выдавил из себя неожиданно на английском языке:

– Я не имею права рассказывать тебе всё…

– А я думаю о том, что простого лаборанта не поселят в отдельную квартиру. К простому лаборанту не придет директор с шампанским, – она ответила ему тоже по-английски, но с обидой в голосе. – Если у нас все общее, то я не хочу, чтобы ты что-то скрывал от меня. Ведь ты же мне доверяешь? – она ласково провела ладошкой по его груди, поцеловала в щеку.

– Поклянись, что то, что ты сейчас услышишь, никогда и ни при каких обстоятельствах не расскажешь. Иначе ты предашь меня…

– Клянусь…

Они находились в спальне, но все равно Руслан рассказал шепотом о своей защите и о том, что его назначили заведующим суперсекретной лабораторией. Наивный, он надеялся, что с помощью видеокамер и жучков их не видит и не слышит Андрей Платонович, который по долгу службы приглядывал даже за Иваном Ивановичем. Академики – народ занятой, они не думают о своей безопасности, о ней обязан был думать Андрей Платонович, который в случае необходимости должен его защитить или предотвратить любую угрозу.

За молодой парой ему в какой-то степени было неприятно подглядывать, но он для того и подарил им специальное шампанское, чтобы у них развязались языки. Он даже не смотрел на экран, когда они совокуплялись – разве он за свою жизнь не насмотрелся, как молодежь занимается любовью? А когда перешли на английский язык, он прислушивался к их словам, подумав: «Ну, конечно же, Евины дочери добьются своего – сладкая приманка, тактильное воздействие – ласковые и нежные поглаживания, воркование, поцелуйчики… Никакой потомок Адама не устоит, расскажет все секреты, не взирая на то, что разглашение может дорого ему обойтись, а иногда за него придется поплатиться жизнью своей…»

Никаких нравственных порогов, которые бы преграждали путь к некрасивым действия с его стороны, Андрей Платонович не признавал и не мог признавать.

Глава десятая

Посреди ночи, когда Лида сладко спала, положив Руслану на грудь голову, проснулась оттого, что его кто-то звал, называя по имени.

– Руслан! Руслан!

В конце концов, она проснулась. Открыл глаза и он. Они спали на раскладном диване, рядом с балконом. Через балконную дверь в гостиную светил густой синий луч, причем он издавал какой–то удивительно приятный аромат. Чтобы свет так очаровательно пах, было удивительно.

– Руслан! Руслан! – донеслось до них снова, и он встал, чтобы подойти к балкону.

Как только он вошел в луч, то сразу же для Лиды исчез. Пропал и луч, и Лида, которая пыталась кинуться на помощь ему, почувствовала, что словно прикипела к дивану.

Примерно тоже самое произошло с Андреем Платоновичем. Он видел, как над коттеджем Ивана Ивановича нависло что-то огромное, похожее на летающую тарелку – по нижнему краю светились разноцветные огоньки, бегая как бы по внешнему кругу НЛО, а потом оттуда вспыхнул густой синий луч, направленный через балкон внутрь директорских апартаментов. Светил он меньше минуты, и как только погас, НЛО взмыл вверх и исчез в небе. Андрей Платонович хотел побежать к директорскому коттеджу, но почувствовал, что не может пошевелить ни рукой, ни ногой, и пришел в себя, когда в окнах директорского коттеджа вспыхнул свет.

Как только смог двигаться, он бросился туда. Застал рыдающую девушку, которая, всхлипывая, кое-как рассказала ему, что Руслана вначале кто-то звал с балкона, затем он подошел к балконной двери, оказался в луче и исчез.

Действительно, Руслана нигде не было. Андрей Платонович осмотрел балкон, проверил даже сауну, которая всё еще хранила душное вечернее тепло. Лишь после этого он догадался взглянуть на часы – они показывали без четверти три ночи, следовательно, похищение Руслана Орлова произошло четвертью часа раньше. «Так и доложим», – подумал директор, опасаясь того, что если он начнет докладывать дежурному по управлению ФСБ о похищении молодого ученого, то ему вероятнее всего, сделают замечание, что вечером надо было пить меньше. Однако замечания не последовало – в ФСБ уже звонили из Красной Поляны, сообщили, что в небе видели летающую тарелку. Оставалось лишь проинформировать заместителя Ивана Ивановича по режиму о происшествии, а уж он пусть поступает, как сочтет нужным.

Через считанные часы Пал Палыч докладывал шефу о похищении инопланетянами молодого ученого Руслана Орлова. Пришел на доклад со стопкой утренних газет и с копией видеосюжета с канала Ren-TV. Корреспондентка, молодая девица с роскошными распущенными волосами, трещала о том, что сегодня ночью в Красной Поляне видели в небе летающую тарелку. Как утверждают очевидцы, она опустилась над базой одного из закрытых научных учреждений, а потом резко взмыла вверх. Выяснилось, что с базы был похищен молодой талантливый ученый, доктор наук, руководитель совершенно секретной лаборатории Руслан Орлов, которому всего семнадцать лет. Затем на экране появилась Лида, вся заплаканная, корреспондентка протрещала, что это подруга Орлова, что похищение произошло на ее глазах – возник синий луч, юноша вошел в него и растворился. Лида отказалась подтвердить слова корреспондентки, закрыла лицо рукой и отвернулась…

Басаргин был вне себя от ярости. Мало того, что его вводили в заблуждение: мальчишка, оказывается, стал доктором наук и стал руководителем какой-то лаборатории, и это навсегда лишало его перспективы жениться на Лиде, поскольку никаким бизнесом заниматься не станет. Промотает нажитое, как принято говорить, непосильным трудом, или вложит его в свои научные прожекты, в этом сомневаться не стоит… Но Лида, Лида обманула отца и мать, говорила, что поедет кататься на лыжах, а на самом деле поехала к Руслану и опозорилась на весь белый свет. Теперь все знают, что она подруга Руслана, злые языки поизгаляются над обстоятельствами ночного похищения, приплетут всё, что угодно, и ей придется с этим жить. А Лерка, племянница, какова – в сговоре с Лидой!

– Соедини с Леркой, – грубо сказал он секретарше, а в ответ услышал, что перед входом собралась толпа журналистов, хотят знать подробности похищения Руслана. – Всех – взашей! – прорычал он и добавил, что охранник, который пропустит кого-нибудь из прессы, будет уволен.

– Здравствуйте, дядя! – словно ничего не произошло, с радостью в голосе воскликнула племянница.

– Что у вас случилось? Где Лида?

По словам Лерки, Руслан, узнав, что Лида летит кататься на лыжах, прилетел в Сочи тоже. Лида и Руслан гуляли вечером по Красной Поляне, и вдруг над ними завис НЛО, осветил мощным синим лучом Руслана и тот словно в нем растворился. Летающая тарелка тут же исчезла…

– Не умеешь врать, дорогая племянница, так не берись… Дай Лиду!

Дочь виноватым голосом поздоровалась и тут же услышала:

– Немедленно садись в такси и – в аэропорт. Домой! Одна нога там, а другая здесь! И никакой прессы!

Глава одиннадцатая

Когда Руслан вошел в синий луч, у него от сильного и приятного аромата закружилась голова. Больше ничего не помнил. Пришел в себя в каком-то чудесном саду, в котором стоял тот же аромат, исходящий от фантастических по красоте и разнообразию цветов. В саду цвели деревья, похожие на яблони, которые были увиты цветущими лианами, под ними были кустарники, совсем маленькие, но все в цветах. В тишине слышалось лишь жужжание пчел, собирающих нектар с цветущих растений.

Он сидел на скамейке, стоящей на дорожке, ведущей вглубь сада. Вспомнил, что была ночь, рядом спала Лида. Он огляделся вокруг, девушки нигде не было.

– Ты находишься на планете по названию Рай, – услышал он голос и увидел, что рядом с ним сидел мужчина – огромный, ростом не меньше трех метров, с седой головой и, как ни странно, по внешности молодой, лет тридцати, не больше.

У него были очень правильные черты лица, аккуратная седая бородка, выразительные карие глаза смотрели на Руслана вполне дружелюбно. На нем была футболка необычного серебристого цвета, шорты и сандалии на босу ногу. Только теперь Руслан обратил внимание, что и сам тоже одет так, как мужчина.

Но самое странное – мужчина не раскрывал рта, когда говорил, а Руслан прекрасно слышал, что тот ему сообщал.

– Это планета Бога. Ты здесь потому, что твоя мать – из потомков Бога. Когда Всевышний создавал Землю и заселял ее людьми, то его сыновья полюбили земных женщин. Их дети были полубогами. С каждым поколением божественное начало ослабевало, но не исчезало. Стало быть, ты тоже потомок Бога, и твои таланты от него. Твоя мать произошла от потомков одной из дочерей Бога, а твой отец – один из потомков Бога, но он был бесплоден, и в лоно твоей матери было введено методом беспорочного зачатия семя кого-то из божественных потомков. Как бы там ни было, ты один из потомков Бога. Твоя мать здесь, и ты ее сейчас увидишь…

И действительно, на дорожке в глубине сада показалась мать. Одна, без отца, которого когда хоронили, то говорили, что собирали его по частям. Ему стало жаль отца, но Руслан, как теперь выяснилось, не был его биологическим сыном. Было жаль и мать, которая хоть и находилась на планете по названию Рай, но теперь навек была обречена на одиночество.

Мать шла очень неторопливо, как в замедленном кино. Да и зачем ей торопиться, подумалось Руслану, если здесь царство вечности? На матери было длинное серебристое платье, которое ей очень шло. Мать была очень красивой, ведь она покинула Землю совсем молодой…

Вскочив на ноги, Руслан хотел побежать ей навстречу, но ноги стали непослушными, очень тяжелыми, здесь, видимо, проявления сильных эмоций не приветствовалось.

– Это душа твоей матери, а плоть в Земле, – услышал Руслан объяснение. – Душа бесплотна, для наглядности она представлена тебе в виде голограммы.

– Сынок, мой звездный мальчик, я рада видеть тебя, – говорила мать, шествуя мимо него. – Я очень люблю тебя…

Душа матери прошествовала мимо Руслана, не остановилась перед ним ни на миг.

– Следующий раз ты встретишься с нею, когда придет время для тебя завершать свой земной путь, – объяснил мужчина, и Руслан со щемящим сердцем смотрел вслед удаляющейся по дорожке голограмме.

– Простите, а вы – кто? – задал вопрос Руслан.

– Один из твоих братьев.

«Надеюсь, не старший брат?» – с иронией подумал Руслан, вспомнив роман Оруэлла.

– Нет, не старший, – тут же получил ответ. — У нас нет ни младших, ни старших, мы не рабы Божьи, как люди, мы – потомки, большая его семья. Я не закончил еще свою земную жизнь, хотя прожил на Земле свыше десяти тысяч лет. Начинал в легендарной Атлантиде, таким же, как ты юношей. Когда на Земле разразилась катастрофа, я и мой учитель спаслись здесь, на планете Бога. Теперь я твой учитель – так и зови меня: Учитель. На Земле не пройдут и сутки, когда ты туда вернешься. Но вернешься с могучим организмом, в первую очередь мозгом и сознанием. Тебе многое будет подвластно. Ты сможешь обладать колоссальными знаниями, делать и совершать всё, чем задумал наделить людей в своей лаборатории. Но ты будешь с этой поры вместе с другими братьями отвечать за судьбу человечества. Я всегда незримо буду рядом с тобой. Мы сейчас перенесемся в святая святых, где ты станешь по своим возможностям и могуществу полубогом, а придешь в себя в приемной небезызвестного тебе Ивана Ивановича. Имей в виду, что жизнь на Земле и преисподняя сблизились стараниями людей, и трудно сейчас определить, где нормальная жизнь, а где преисподняя.

Твоей задачей будет создание людей пятой расы, достойных для переселения на одну из планет в созвездии Ориона, на которой условия жизни очень похожи на земные. Если не удастся создать новую расу, то придется отбирать лучших из лучших землян из четвертой расы. Этим будут заниматься богочеловеки на всей Земле. Короче говоря, от тебя и твоих коллег зависит, кто из людей достоин жить в будущем. Предыдущая цивилизация останется во многом предоставлена сама себе. Она или уничтожит, или же спасет себя, в том числе вернется на Марс, где создаст приемлемые для жизни условия. Но там космическая радиация в триста раз сильнее, чем на Земле, защищенной атмосферой и магнитным полем.

— А все-таки, как быть с нынешним человечеством? Оно обречено на исчезновение? Но это какой-то неорасизм, неофашизм похлеще гитлеровского! Наша лаборатория не преследует какие-либо расистские цели, мы намерены вернуть людям то, что в них заложено Создателем.

— Никому еще, молодой человек, не удавалось улучшить создания Бога. Дерзайте, любой результат, в том числе и сомнительный, тоже результат.

– В нашем случае речь идет не об улучшении создания Бога, а о раскрытии заложенного в него потенциала.

— Человек со временем, естественным путем движения к прогрессу, раскроет все заложенные в него возможности. Но человечество в твоем лице мечтает овладеть этими возможностями как можно раньше?

Последние фразы Учитель произнес то ли с иронией, то ли с явной снисходительностью. Он не стал запрещать деятельность лаборатории, и Руслану ничего не оставалось, как сделать вывод о том, что и сам Бог считает ее деятельность допустимой. Только такой вывод не успокоил юношу, ведь по мнению Учителя, ему надлежало, подумать только, продлить существование человечества, но не нынешнего, а нового? Вопросов было множество, а на них – никаких четких и определенных ответов.

Святая святых оказалась полностью роботизированной лабораторией, где к Руслану потянулись механические конечности, напоминавшие человеческие руки, стянули манжетой предплечье и тут же впрыснули в вену густую жидкость, похожую на кровь.

— Тебе ввели, если выражаться нынешним человеческим языком, раствор, состоящий из миллиардов нанобиороботов, которые будут снимать, грубо говоря, блокировку твоих генов, приводя их в божественное состояние, – объяснил Учитель.

– Надеюсь, раствор не позаимствован в компании Чубайса? – поинтересовался не без иронии Руслан.

– Для этого вашему Чубайсу понадобится не менее тысячи лет, да и то при условии, что он больше не будет заниматься финансовыми ухищрениями.

Еще в святая святых Руслан почувствовал, как в его тело вливается мощная энергия, мысли становятся абсолютно четкими и ясными. Приходило ощущение собственного могущества.

Учитель сказал:

— Возвращайся домой…

Глава двенадцатая

В себя Руслан пришел в приемной Ивана Ивановича. Его появление не произвело на секретаршу никакого впечатления, она лишь подняла голову и сообщила, что Иван Иванович ждет его. Всё было обставлено так, словно Руслан явился по вызову академика. Поэтому он даже не поздоровался с хозяйкой приемной, поскольку точно знал: она перед этим звонила ему на мобильник.

В этот раз Иван Иванович не поднялся при его появлении, не протянул клешнястую руку для приветствия. Жестом показал на ближний стул возле приставного стола для совещаний. Лицо у него, крупное, словно изваянное скульптором для демонстрации мужественности, было уставшим и озабоченным.

– Не понимаю, Руслан Русланович, – академик распростер руки над своим столом, заваленным бумагами и папками. – Газеты как с ума сошли, пишут о вашем похищении инопланетянами, а вы едете из Сочи поездом в Москву, поскольку не достали билет на самолет. Мне об этом сообщил директор нашей базы, который узнал, что вы взяли билет на железнодорожном вокзале и уехали в Москву. С вами на базе была какая-то девушка, я понимаю, дело молодое, но откуда газетчики узнали о вашей докторской степени и вашей должности? Вы решили начать научную карьеру с мощного самопиара?

– Прибегни ко лжи во спасение, – пришел на помощь голос Учителя. – Ты разоткровенничался с Лидой, хотя знал о том, что за вами присматривает Андрей Платонович. Он же и продал знакомому телевизионщику информацию о твоей степени и должности. Твое столкновение с преисподней начинается…

– Я сам не понимаю, что всё это значит…

– А значит это то, что деньги, выделенные на вашу лабораторию, тут же куда-то исчезли. Нам их вроде перечислили, но они до нас не дошли. Вероятнее всего, их украли. У нас мошенников на всех уровнях власти – пруд пруди, вот кто из них и умыкнул… Теперь вы рассекречены, обращайтесь к богатеньким буратино, может, снизойдут… За рубежом заинтересуются, могут предложить вам что-то заманчивое. Кстати, сейчас перед нашими воротами собралось немало зарубежных корреспондентов… – последние слова академик произнес с явной горечью в голосе.

Трудно было понять: академик с неодобрением, но все же подсказывает ему, как в такой ситуации поступать, или же проверяет Руслана. А если дело представить так, что всё это выдумки прессы, никакой утечки закрытой информации не было, никакого похищения инопланетянами – тоже, поэтому не стоит всерьез относиться к фантазиям корреспондентов?

– Если мы не подтвердим фантазии прессы, то никакой утечки секретов не состоится. Вы можете предъявить меня прессе в качестве лаборанта, я им и удостоверение покажу, – неожиданно для самого себя Руслан предложил выход из ситуации.

Иван Иванович после этих слов оживился, встрепенулся, посмотрел внимательно на него, словно впервые видел, и широко заулыбался:

– М-да, далеко пойдете, молодой человек! Предъявлю вас прессе, предъявлю, вот он, мол, виновник сенсации, жив-здоров, нисколько не похищенный. М-да! Вы предложили лучшее прикрытие для закрытой лаборатории – кто же после такого конфуза поверит, что она на самом деле существует? Только деньги останется разыскать.

– Найдутся деньги, – с неожиданной уверенностью для самого себя сказал Руслан.

– Побудьте в приемной, Руслан Русланович. Пока я согласую кое с кем пресс-конференцию, которую проведем в Академии Наук. Поэтому не отлучайтесь никуда…

Глава тринадцатая

– Пал Палыч, ты перестал мышей ловить! – распекал Басаргин своего начальника службы безопасности. – Никто мальчишку не похищал, никакой он не доктор наук, а всего лишь лаборант. Вот газеты пишут о пресс-конференции в Академии Наук.

– Дыма без огня не бывает, – пытался оправдаться обескураженный таким поворотом событий Пал Палыч.

– И это ты, мои глаза и уши, решил меня успокоить расхожей поговоркой? Проснись, полковник! Газеты я сам умею читать, а ты проясни мне все тонкости самым доскональным образом. Чтобы я знал то, что мне нужно знать. Чтобы я мог правильно во всем ориентироваться и принимать правильные решения, а не выслушивать народную мудрость в твоем исполнении!

Он вспомнил, как вчера буквально допрашивал дочь, только что прилетевшую из Сочи. Лида и жена перед этим плакали – это Басаргин увидел сразу. Почему плакали, если Лида лишь прогуливалась с Русланом в Красной Поляне? Значит, всё-таки появлялся НЛО, и похищение Руслана было? А откуда пресса узнала о синем луче, в котором растворился Руслан? Этот луч не давал покоя ни газетам, ни телевидению, но кто его видел, кроме дочери?

– Ты видела или не видела луч? – добивался он от дочери однозначного ответа.

– Ну что ты, отец, разве так можно? – Валентина Александровна встала между ним и разрыдавшейся дочерью. – Приснился этот луч нашей Лидочке. Приснился, понимаешь? Она рассказала о своем сне Ларе, та еще кому-то, дошло до прессы, а там у тебя достаточно недоброжелателей…

«А Валя – умница! – подумал теперь Басаргин. – Какой великолепный ход: из сна девчонки акулы пера и объектива раздули сенсацию!»

– Ты специалист по информации и дезинформации. Организуй распространение слуха о том, что синий луч приснился моей Лиде, а акулы сварганили из сна девчонки сенсацию! Пусть облажаются, – дал он поручение Пал Палычу, но тот не уходил, намеревался еще что-то сообщить хозяину.

– Что у тебя еще? – спросил Басаргин.

– Я хотел еще сообщить, что Лида поехала к Руслану и сейчас находится у него.

– Вы что, следите за членами моей семьи, следите и за мной? – рассвирепел Басаргин.

– В пределах утвержденной вами инструкции для службы безопасности, Андрей Филиппович.

В интонации начальника службы безопасности ему показались нотки недовольства и желание оспорить его мнение.

– Выполняйте инструкцию. Но если обнаружу, что вы жучки расставляете у меня дома или здесь, в кабинете, или вешать их будете на меня или на членов моей семьи – голову оторву. Тебе первому! Свободен!

«Все-таки Лидуха втюрилась в мальчишку! Ну, ничего, выветрится блажь на английских газонах!» – подумал он и в уме подсчитал: до вылета жены и дочери в туманный Альбион еще три дня. И еще подумал о том, что все-таки правильно сделал, подарив дочери волшебный кулон, чтобы можно было контролировать ее, в том числе слушать разговоры с мальчишкой.

В этот самый момент Руслан, сам не понимая как, подсоединился к сознанию Басаргина и стал внимательно рассматривать ее сережки и кулон с александритом – этот камень Лида считала своим оберегом и носила не первый год. Он взял в руку кулон, выполненный в виде сердечка, перевернул, чтобы обнаружить следы вскрытия, но золотая окантовка была нетронутой.

– Что ты там ищешь? – спросила она.

– Как минимум микрофон, а, может, и видеокамеру.

– Какой микрофон, какая видеокамера?

– Спроси своего отца…

– Полагаешь, что он может следить за нами?

– За нами – не знаю, но за тобой – однозначно. Поэтому, пожалуйста, приходи ко мне без этого кулона, без сережек. А кулончик твой мы в стаканчик и отправим в холодильник… Пусть доложит об этом своему шефу начальник службы безопасности, как его – Пал Палыч? Вы на связи, Пал Палыч? Мы ваш прибор помещаем в холодильник, он там не прокиснет.

– У тебя мания преследования? – усмехнулась она, глядя на то, как он кулон закрывал в холодильнике.

– Маньки, увы, нету. Но есть точная информация о том, что ты из-за меня у своего бати под колпаком.

– Зачем ты обостряешь с ним отношения?

– Не хочу я никакого обострения, но быть готовым к ответу на его шаги – это моя обязанность. Да, я не бизнесмен, и бизнесменом никогда не буду, вот он и делает всё для того, чтобы мы расстались.

– Успокойся, милый мой, я с тобой не расстанусь, потому что люблю тебя!

Она обвила его шею руками, страстно впилась в губы. Кровь ударила ему в голову, самообладание вновь покинуло его – последовало безумие любви, ненасытное, могучее и нескончаемое…

Глава четырнадцатая

– Я совсем запуталась. Своими глазами видела, как ты исчез в синем луче. По телику талдычат: никакого синего луча не было, он мне приснился! И ты на пресс-конференции заявил, что никакого синего луча не было. И что ты не доктор наук, не руководитель секретной лаборатории, а простой лаборант. А мне говорил обратное… Так где правда, а где вранье, Руслан?

Лида по семейной привычке ходила по комнате-кабинету и произносила свой спич в такт своим шагам. Руслан любовался девушкой, ее румянцем на щеках, который она принесла с мороза, и румянец еще не успел погаснуть. Он сидел за ноутбуком, а когда она появилась, повернулся к ней на вращающемся кресле, хотел встать, чтобы обнять ее или хотя бы поздороваться, но Лида не позволила ему это, решительно обеими руками, положив их ему на плечи, придавила его к креслу.

Такой свою любимую он еще не видел. Обычно перед тем, как придти она звонила ему, а в этот раз появилась без звонка, буквально ворвалась в квартиру, открыв дверь своими ключами, швырнула шубейку на тумбочку с обувью и стала вышагивать перед ним. В ее глазах, синих-пресиних, в которые он любил всматриваться, теперь словно пылал ледяной огонь.

– Во гневе ты прекрасна. Не Лидок, а сплошной ледок…

– Руслан! – вскрикнула она и от возмущения даже притопнула. – Отвечай!

Он не спешил с ответом. В течение несколько секунд перед ним пронеслась картина разговора Лиды со своей матерью. Валентина Александровна пришла к дочери, когда та только-только проснулась и еще нежилась в кровати.

– Доча, нам надо серьезно поговорить, – сказала Валентина Александровна и присела на край кровати.

– Отец не передумал отправлять меня в Англию? – спросила Лида и приподнялась, чтобы разговаривать с матерью полулежа на подушке.

– Он не передумает. Особенно теперь, когда ты обманула нас, отпросившись покататься на лыжах в Красной Поляне, а самом деле поехала к Руслану.

– Мамуль, я люблю его. Я не смогу без него жить в Англии. Это будет не учеба, а сплошное мучение. Почему ты и отец так враждебно относитесь к нему? Вы Монтекки и Капулетти в одном флаконе. Разве я не понимаю, что отправляя меня за границу, вы, прежде всего, хотите разлучить нас?

– Мы любим тебя, Лидусенька ты наша, – Валентина Александровна протянула руку, чтобы погладить неразумное дитя по голове, но дочь не позволила ей это, отклонила голову в сторону. – Ради твоего будущего мы делаем всё, чтобы ты была по-настоящему счастлива.

– Мое счастье – Руслан.

– Какая ты еще глупенькая! Влюбленность – это еще не любовь. Она, как правило, проходит. Кто такой Руслан? Нищеброд, как выражается наш отец. Лаборант, в обязанность которого, наверное, входит мытье пробирок, с минимальной зарплатой.

– Ты его совершенно не знаешь, мама!

– Да, он способный юноша, только сегодня даже выдающийся талант без поддержки, в первую очередь финансовой, – ничто. Нуль без палочки.

– Так поддержите его, помогите ему. У нас же денег полно!

– Но сколько можно? Мы опекали, учили его, но всему есть пределы!

– Нет никаких пределов! К твоему сведению: мы живем с ним, как муж и жена.

Валентина Александровна вскочила с кровати дочери и остолбенела, ловила воздух полуоткрытым ртом, не могла совладать с дрожащими губами, наконец, выдохнула:

– Лида!!! Как ты посмела?

– Взяла и посмела. Вот возьму и вместо учебы в Кембридже сделаю вас бабушкой и дедушкой.

– Умоляю: не проговорись отцу. Я даже не представляю, что он сделает с тобой и Русланом…

– Теперь для меня ясно, что ты окончательно перешла на сторону отца. А говорила, что любишь меня…

Лида отвернулась от матери и зарыдала, уткнувшись лицом в подушку…

Руслана поразила в этой сцене жестокость Лиды. Ее мать едва не свалила с ног новость, а Лида осталась к родительнице равнодушной, более того, пригрозила сделать отца и мать дедушкой и бабушкой. Между родителями и Лидой возник конфликт, однако Руслан был бессилен погасить его. Не только потому, что был сам, по сути, первопричиной, а и потому, что заглянув в будущее, увидел не конфликт Лиды с родителями, не ссору, а настоящую вражду. Разумеется, он будет Лиду уговаривать вести себя уважительно по отношению к предкам, как она их называла, однако это ни к чему не приведет. Лида в Кембридже словно с цепи сорвется, будет избегать встреч с матерью, исчезать, когда та станет приезжать в Англию. А Руслан ничего в этой ситуации не может сделать!

Чувство собственного бессилия привело к сомнениям в своем божественном происхождении. Если он является родственником самого Бога, размышлял Руслан, то почему не в силах погасить разгорающийся конфликт между Лидой и родителями? Здесь ведь не надо никакого чуда, нужно просто убедить девушку вести себя по-другому. А он не обладает в этой ситуации никакой силой убеждения, так в чем же смысл его божественного, подумать только, происхождения? В чем состоит его предназначение, что он вообще может?

– Отвечай! – вновь требовательно крикнула Лида и вновь топнула ногой.

Руслан продолжал молчать.

Он лишь в который раз пожалел о том, что доверился девушке и разболтал совершенно секретные сведения о лаборатории, своей должности и научной степени. Не проверил он как следует в пансионате и комнату сына Ивана Ивановича, а в ней была хорошо спрятана видеокамера, и заведующий пансионатом видел, как они занимались любовью, и подслушивал их. За это, конечно, надо давать по фейсу… Кое-как удалось выкрутиться из ситуации с помощью падкой на сенсации прессы, но Иван Иванович, чувствовалось, изменил свое отношение к нему и не скоро забудет его болтливость, если вообще забудет. А теперь еще Лида пристала с требованиями разъяснить, где правда, а где вранье.

Глава пятнадцатая

С тех пор прошло несколько лет. Лида училась в университете, а Руслан, используя свои возможности, один раз, а то и дважды в месяц, появлялся в Кембридже на уик-энд. Снимал номер в отеле, а Лида думала, что у него своеобразный авиапроездной билет: ночью в пятницу вылетает из Москвы, чтобы в субботу утром ожидать ее на завтрак в ресторане. В воскресенье вечером, как считала она, улетает в Москву с тем, чтобы в понедельник быть на работе. Она никогда не встречала и не провожала его в аэропорту Хитроу и, конечно, не догадывалась о том, что с разрешения Учителя Руслан прибегает к телепортации. Ему строго-настрого было предписано жить так, как все люди, не пользоваться своими преимуществами открыто, кроме исключительных ситуаций. Такой ситуацией Учитель признал их любовь, за что Руслан ему был очень признателен и старался ничем не злоупотреблять.

Раз в полгода у Руслана выходили в самых авторитетных научных издательствах монографии. По тематике лаборатории не только монографии, но и статьи писались трудно. Использовать наработки сотрудников ему не позволяла совесть, хотя многие из них предлагали поставить его фамилию рядом со своей. Перед Русланом словно была стена, которую, казалось ему всё чаще, преодолеть представлялось невозможным.

«Учитель, лаборатория работает более трех лет. Результатов – ноль, если не считать повторения достижений других коллег, которые задумали создать сверхчеловека, обладающего выдающимися физическими данными и идеальным здоровьем. Наша цель – не сверхчеловек или суперсолдат, у которого даже регенерируются утерянные конечности, как хвост у ящерицы, а включить те способности нашего мозга, которые были заблокированы при создании человека самим Богом. Рано или поздно они будут разблокированы, поскольку эволюционное развитие человека идет к этому. Вопрос лишь в том, произойдет это никем не контролируемо или целенаправленно, с учетом нежелательных последствий. Опыт наших попыток разблокировать человеческий мозг приводит к мысли, что Создатель предусмотрел подобные попытки и обрек их на неудачу. В коллективе лаборатории появились сомнения в возможности реализации нашей цели. Если человек не верит в свое дело, он никогда не добьется успеха. Как нам быть, Учитель?» – писал он в своем ежеквартальном отчете, в котором излагал самые важные дела лаборатории.

«Руслан, ты задумал поправить самого Создателя. У тебя есть всё для этого – лучшие специалисты из числа твоих единомышленников, великолепно оборудованная лаборатория, прекрасное финансирование. Любая твоя заявка или идея получают немедленную поддержку. Ты – богочеловек, помни об этом. Тебе многое дано, и многое с тебя спросится. В твоем распоряжении все возможности Мирового Разума. Благодаря им, ты знаешь, что в процессе эволюции человек достигнет своего могущества, станет равным Богу. Но путь к этому исключительно тернистый. Твоя лаборатория за короткий срок овладела достижениями земных ученых в своей области, последнее из них – физика вогнутых зеркал, позволяющая активировать спящие участки мозга…

Но препятствие к этому – нравственное несовершенство человечества, и я хотел бы обратить на это твое особое внимание. С момента овладения ядерной энергией оно балансирует на грани самоуничтожения. В термоядерном кошмаре погибли предыдущие земные цивилизации. По причине своих нравственных уродств. На пути успеха твоей лаборатории стоит нравственная стена. Обойти ее не удастся. Ее придется преодолеть».

Упоминание о нравственной стене привело Руслана в смятение. Разве может какая-то лаборатория излечить нравственные уродства человеческой цивилизации? Безнравственность стала нормой жизни на Земле, Учитель толкает его и сотрудников лаборатории в тупик?

Люди давно включились в гонку за богатством, которое достигалось любым, как правило, бесчестным способом, обкрадыванием ближних своих. Приобретение материальных богатств не имело никаких пределов, обнищание современников разве что регулировалось их голодной смертью. На планете то и дело возникали конфликты, нередко переходящие в локальные войны, особенно за нефть и богатства земных недр. Не добрососедство или уважение к интересам других господствовало на планете, а культ силы, жестокость по отношению к тем, кто слабее тебя в военном отношении. Человечество регулярно сотрясали экономические кризисы, но их причинами были мировоззренческое и духовное неблагополучие.

У Руслана практически опустились руки. Он не знал, как можно излечить духовные язвы не только человечества, но хотя бы конкретного человека. Всё упиралось в воспитание людей, а это было огромным всеобъемлющим и всемирным делом, непосильной задачей для любого научного или экспериментального коллектива. Перевоспитание, как он убедился на примере Мишки Звонарева, вообще идея фикс, потому что человек управляется заложенной в него генетической программой. Можно добиться изменения поведения с помощью страха, но программа даст о себе знать обязательно.

Мишка Звонарев озадачил всех работников лаборатории. К ним по своей воле явился молодой человек, который называл себя уникумом. Заместитель Руслана, он же главный научный специалист, Иван Несторович, у которого была странная фамилия – Долбня, зашел в кабинет и предложил пройти в лабораторный корпус, посмотреть на странного парня.

Пока они шли по длинному переходу, Иван Несторович пытался сбивчиво рассказать Руслану историю Михаила Звонарева, с которой тот ознакомился в считанные секунды. Парень родился в Грозном, снаряд влетел в их квартиру, убил отца, мать и двух сестер, и младенец Миша так захотел оттуда исчезнуть, что у него появилась способность к телепортации. Опять какое-то горе, с горечью подумал Руслан. Нет, чтобы необычные способности проявились в обычных, нормальных условиях! Младенцем Миша оказался в детдоме, ему часто снилось, что он летает. Когда однажды он проснулся и понял, что летал во сне, ему захотелось подняться в воздух, охватило предчувствие полета, вот-вот полетит, стоит только по-настоящему захотеть… И он поднялся в воздух, вылетел в открытую форточку, взмыл над детдомом. Испытывая чувство необычной свободы, он летал до самого рассвета, но чтобы никто его не заметил, вернулся в свою кровать.

– Он сейчас служит по контракту в десантных войсках. На учениях снял с себя парашют и сиганул, как он выразился, из самолета. Благополучно приземлился. А наутро, перевоплотившись в командира части, объявил сам себе десять суток отпуска с поездкой домой и отправился на поезде во Владивосток мир повидать. За Уралом его снял с поезда военный патруль, тогда он исчез из дежурки и приземлился возле нашей проходной, – докладывал Иван Несторович, подбивая вверх указательным пальцем чуть ли не на каждом шагу темные массивные очки.

Уникум, а он оказался обычным парнем в лабораторном полосатом пижамном костюме, лежал на кровати, отвернувшись лицом к стене. Почувствовав, что кто-то вошел, повернулся к ним, встал, хотя Руслан велел ему сидеть на кровати, и сам присел на стул. Открытое славянское лицо, светло-русые волосы подстрижены под армейскую нулевку. Глаза не врущие, крупные, распахнуты, но и с прищуром: кто вы, мол, как люди, стоит ли вам доверять…

– Рассказывайте, что привело вас к нам.

– Я могу летать, перемещаться в пространстве… Могу перевоплощаться в других людей. Хотите, перевоплощусь в вас?

И через мгновение на кровати сидел еще один Руслан Орлов.

– А во времени вы перемещаетесь?

Еще одно мгновение – и вместо Руслана на кровати вновь сидел Михаил Звонарев.

– Во времени? Не пробовал. Может, и получится. Понимаете, я не нормальный. Зашел в церковь, священник сказал, что из меня надо изгнать бесов. В детдоме все считали лунатиком. В армии надоело болтаться сосиской на стропах, тогда как я могу и не пользоваться парашютом. Не знаю, на что я способен, чего от меня ожидать.

– Вот это мы и определим.

– А вы справку или больничный дадите? Ведь меня сочтут дезертиром… Придется еще раз дать деру, не попадаться на глаза полиции. Так недолго и рецидивистом стать…

Он казался довольно болтливым, поэтому можно было надеяться, что откровенно расскажет о своих приключениях и злоключениях. Вряд ли, конечно, расскажет, подумал Руслан, как он еще в детдоме по ночам прилетал к старшей пионервожатой, в которую был влюблен, и которую, обладая гипнозом, брал силой. И в армии наведывался к офицерским женам, когда их мужья были на службе. Жены сочли, секретничая между собой, что их посещает инопланетянин, пока не застукал его муж одной из гарнизонных дам, забежав домой на минутку. Мишка дал деру, пулей вылетел в окно, а муж подумал, что хахаль жены упал с пятого этажа и разбился. Никакого трупа внизу не оказалось, и подозрение упало сразу на рядового Звонарева, который накануне прыгнул с самолета без парашюта и благополучно приземлился. Поэтому он и придумал себе десятисуточный отпуск домой…

– Скажите, а вы можете читать мысли собеседника? – задал вопрос Руслан.

– Как читать?

– Например, вы чувствуете или понимаете, что я думаю сейчас о вас.

– Да вроде бы нет.

Руслан просканировал его мысли: он не врал. Слава Богу, подумал Руслан, что мысли окружающих для него остаются секретом, иначе он мог бы использовать этот дар не в их пользу. Он практически преступник, и его привел в лабораторию страх перед теми, кому причинил зло. Ведь могут не только изгнать бесов, но и убить. Тем более такого шустрого, превращающегося, по мнению окружающих, в человека-невидимку. Звонарев явно хотел расстаться со своими необычными способностями. «Мы ищем, – возмутился в душе Руслан, – как их активизировать, а он является, чтобы мы, грубо говоря, отключили… Хотя… мы с этой стороны еще не занимались проблемами. Методом от обратного!»

– Вами по-прежнему будет заниматься Иван Несторович. Прошу никаких фортелей у нас не устраивать. Всё можно делать только с разрешения Ивана Несторовича. Помогайте ему разобраться с вашими странностями, и он поможет вам. Продолжайте, Иван Несторович…

Руслан поднялся со стула и вышел из палаты. Подумал о том, что Ивану Несторовичу тоже есть что скрывать. Его не устраивал оклад, довольно приличный как доктора наук, так он организовал фирму по изготовлению якобы китайских лечебных пластырей для лечения опорно-двигательного аппарата. Продукция пользовалась широким спросом, и вскоре Иван Несторович превратился в лабораторного Корейко – долларового миллионера. Мошеннические действия своего подчиненного Руслан не пресек, решил подождать, чем история с пластырями закончится, а теперь возник и дополнительный интерес: как жулик справится с жуликом, ведь, если разобраться, они – два сапога пара.

Встреча со Звонаревым породила в сознании Руслана мучительные раздумья о том, что сверхспособностей не должно быть у нравственно ущербных людей, иначе жизнь на Земле превратится в кошмар: у преступников, которые практически станут неуловимыми, появятся новые возможности совершать преступления. Нельзя усиливать новыми возможностями Зло? Но Зло повсеместно, им наградил Нечистый каждого человека в той или иной степени. Да, Даром Божьим, а переселение на новую планету именно было таким, не должны воспользоваться безнравственные люди, но как определить степень нравственности людей, и не в этом ли суть стены, о которой говорил Учитель?

Глава шестнадцатая

Пришло из Лондона персональное приглашение на конференцию по проблемам потепления климата. Приглашений приходило много на всевозможные конференции, но они были безадресны, и Руслан на них не откликался, а на персональное, да еще в Англию, откликнулся с удовольствием. Конечно, проблематика конференции даже отдаленно не касалась направлений работы лаборатории. Хотя их объединяло то, что это были проблемы будущего. Короче говоря, у него появилась возможность легально побывать на Британских островах, и грех было не воспользоваться такой возможностью и очередной раз встретиться с Лидой.

Жителей Британских островов не зря беспокоило надвигающееся потепление – пресные и холодные воды от таяния льдов Гренландии сказывались на Гольфстриме. Течение ослабевало, грозило совсем исчезнуть, и тогда на Британских островах будет климат как на Чукотке. Неужели Абрамович, бывший чукотский губернатор, совсем не случайно обосновался в Англии? Британцам грозило не столько потепление климата, а похолодание от потепления.

Для того, чтобы предлагать какие-то меры, следовало уточнить будущее. Но оно даже для Руслана, несмотря на родственные связи с самим Создателем этого мира, было закрыто. Должно быть, с целью предотвращения нежелательных последствий. Если ты точно узнаешь будущее, то будешь ли усердно трудиться во имя его? Пришлось обращаться к Учителю, который пообещал походатайствовать перед своими руководителями, чтобы открыли доступ к будущему.

И вскоре Руслану приснился сон, в котором предстала перед ним карта Земли середины XXIII века. Территории всех приморских стран в значительной степени занимали моря и океаны. На Россию наступал Северный Ледовитый океан, но он не был больше ледовитым, поскольку Северный полюс находился в Канаде, а Южный – вблизи Австралии. Огромное пространство занимали Енисейский залив, Ленская и Обская губы – по сути дела новые моря. Каспийское море соединилось с Черным морем, которое залило своими водами значительную часть Украины и юг России. Возродилось Аральское море, соединилось с Каспийским.

Уровень мирового океана повысился на десятки метров, были затоплены многие страны. На карте не нашлось места для Прибалтики, Голландии, от Японии и Англии остались крошечные острова. Гренландия и Антарктида на карте были закрашены зеленым цветом. На них были новые города, например, на берегу Антарктиды появился Нью-Вашингтон, а сам континент назывался Соединенные Штаты Человечества. На юге Северной Америки зияла огромная дыра, поглотившая и северные территории Южной Америки, а помечена она была как Американский океан. Трудно было понять, взорвался ли Йеллостоунский супервулкан, или на Америку упал гигантский астероид. Видимо, всё же астероид, который сместил ось вращения Земли, и теперь Сибирь превратилась в субтропики.

Присмотревшись получше к карте, Руслан обнаружил на берегу Охотского моря довольно большое пятно, заштрихованное, как и вся Российская Федерация, бледно-розовым цветом, а по нему шли желтые полосы, был нарисован японский флаг с восходящим солнцем. Его поразила странная надпись – Автономная Японская империя. Ни Курильских островов, и даже прежнего Сахалина на карте не было, из Камчатки образовались два острова.

Карта, к счастью, оказалась словно волшебной: силой своей мысли Руслан приближал ее к себе, появлялись названия населенных пунктов, транспортные сети, наконец, можно было материализоваться в нужном месте. Его заинтересовала Новая Хиросима – японцы молодцы, перенесли на новую родину свои исторические населенные пункты.

Здесь были улицы, но не для чадящих автомобилей (в небе по непонятным Руслану правилам сновало множество планетолетов), а для посадок любимой японцами сакуры, цветущих кустарников и ухоженных газонов. На карте можно было узнать, что в Новой Хиросиме проживало 65 312 человек. Гораздо меньше, чем в старом городе. Значит, была трагедия с большим количеством человеческих жертв?

Внимание Руслана привлек одинокий старик в одном из кафе на открытом воздухе. Он медленно, крохотными глотками пил чай. Надпись над входом гласила, что это пансион дядюшки Шин. Видимо, старик был этим дядюшкой и, поклонившись по японской традиции, Руслан спросил у него, может ли он поселиться здесь на несколько дней? Дядюшка Шин, мельком взглянув на него, кивнул утвердительно, что Руслан расценил как жест уважения к гостю. Затем дядюшка Шин предложил ему выпить чаю, показав на место рядом с собой.

У старика была необычная для японца густая курчавая борода, которая превратилась в бороду-лопату. Из-под кустистых бровей на гостя с откровенным любопытством взирали не темные, а серые глаза. Догадавшись о том, что откровенное разглядывание неприятно Руслану, он сказал:

– Извините, но вы поразительно похожи на молодого Руслана Орлова.

Похож сам на себя? Слова дядюшки Шина озадачили Руслана. Двадцать третий век, паспортов давным-давно никаких нет, но робот при поселении в пансионат в мгновение ока идентифицирует его как Руслана Орлова – по отпечаткам пальцев или по радужке глаз. Или его данных еще нет в мировой информационной сети? Ведь он гость из двадцать первого века!

– Наверное, поэтому меня и зовут Русланом Орловым?

– В каком смысле?

– Я тоже Руслан Орлов.

– Вот как! – изумился дядюшка Шин. – Вы – русский?

– Да. Фамилия Орлов очень широко распространена среди русских. А родители меня Русланом назвали в честь Руслана Орлова, которого вы имели в виду.

К их столику приблизилась девушка фантастической красоты, принесла гостю на подносе чайный набор – чайник, пиалу и какое-то угощение к чаю на блюдце. Он поблагодарил девушку, а дядюшка Шин при этом одобрительно улыбнулся – ведь официантка была роботом, но старинный этикет предписывал быть учтивым с обслуживающим персоналом.

На правах хозяина он плеснул в пиалу Руслана чаю на два-три глотка, предложил отведать угощение – цукаты из лепестков роз. Тот никогда не пил такого душистого и ароматного напитка, а цукаты были выше всех возможных похвал. Хозяин подождал, когда Руслан оценит угощение, а потом вернулся к своим расспросам.

– Вы, как я предполагаю, потомок великого Руслана Орлова?

– Не уверен. В России много Орловых.

– Но вы так похожи на него! Вы анализ ДНК делали?

– Делал, – сказал он, опасаясь, что старик предложит ему сделать анализ.

– Извините меня за любопытство, но я прямой потомок Руслана Орлова. Его сын женился на моей прапрапрабабушке, которая была дочерью японского посла в России и жила какое-то время в вашей стране. В нашей семье гордятся великим своим предком, Русланом Руслановичем Орловым, который, как вы знаете, спас человечество, предотвратил столкновение гигантского астероида с нашей планетой. Невообразимым образом он изменил траекторию полета астероида – до сих пор это загадка для ученых и всего человечества. Многие считают его инопланетянином – так его называли еще при жизни…

– Дядюшка Шин, а вы что-нибудь знаете о его смерти? – неожиданно для себя самого Руслан задал этот вопрос. Должно быть, ему очень захотелось узнать о конце своей жизни.

– Многие считают, что он, завершив земные дела, улетел на другую планету. Но у него был двойник, тоже Руслан Орлов, который продолжил его земные дела и умер. Я потомок двойника…

Ответ Руслана не удовлетворил, поскольку его родной планетой была Земля. Скорее всего, подумал он, буду обитать в другом измерении, на той же планете Рай, или стану учителем для какого-то нового Божьего избранника. Вообще, дядюшка Шин что-то путал, считая, что знаменитый Руслан Орлов навсегда покинул Землю. Каким образом он изменил траекторию полета астероида? Или это лишь легенда – ими человечество искони украшает имена известных людей.

Как бы Руслану ни хотелось расставаться с дядюшкой Шином, но он должен был вернуться в Лондон, в город, который не существовал в XXIII веке, а в XXI веке собрал ученых со всего мира, не подозревающих о том, что они обсуждают проблемы экологии, от которых зависит судьба и Британских островов. Расставаясь с дядюшкой Шином, он пообещал побывать у него снова и пожить в его пансионе несколько дней.

Глава семнадцатая

Руслан ни на минуту не сомневался, что космические кураторы в виде сна показали его будущее. Оно не совсем увязывалось с задачами лаборатории, стало быть, отбирать кандидатов для переселения на новую планету, то есть отбирать для будущего, следовало продолжать. Он интуитивно чувствовал, что отбор кандидатов – не выход, переселенцы привезут на новое место все свои недостатки, подаренные им эволюцией или божественными генетиками, использующими для быстрого размножения рабов божьих самок крупных животных. Звериного в человеке четвертой цивилизации слишком много, и он задерживал отбор, полагая, что каждый кандидат несет в себе генетическую бомбу.

Иван Несторович Долбня то и дело жаловался на неуправляемость Мишки Звонарева. Чуть ли не каждую ночь тот исчезал из палаты. Его приковывали к кровати наручниками, палату запирали наглухо металлической дверью, но стоило посреди ночи зайти туда – наручники, неразомкнутые, сиротливо свисали со спинки кровати. Зато утром Мишка Звонарев мирно посапывал, обняв во сне подушку, а запястье правой руки, как и положено, сковывал наручник.

– Он способен распадаться на атомы перед телепортацией, здесь, видимо, и секрет того, что на него не действует земное притяжение. Ведь по отношению к атому оно практически равно нулю. Но где берется энергия для передвижения облака атомов, каким образом это облако обладает сознанием – ведь Мишка во время своих полетов осознает, что он летит, и летит целенаправленно, – сокрушался Иван Несторович, докладывая Руслану проблемы, возникающие в связи с проделками своего пациента.

Не ожидал Руслан, что следы Звонарева найдутся и в Лондоне. Как обычно, Руслан и Лида ужинали в уютном ресторанчике неподалеку от дома, в котором она снимала квартиру вместе со своей двоюродной сестрой Капитолиной. Руслан эту диву терпеть не мог – вся она с головы и, наверное, до пяток была в татуировках, огромные губы от ботокса, в носу, на висках и в губах титаново посверкивали металлические бирюльки, в ушах висели огромные серьги-колеса… Он не раз советовал Лиде снять другую квартиру, жить без Капитолины. Но Лида была против разъезда, объясняя это тем, что ее отец в свое время несправедливо обошелся с семьей брата, с которым начинал общий бизнес. Руслан, конечно же, порылся в архивах Глобальной информационной сети: брат Андрея Филипповича умер совсем молодым,, в самом начале карьеры Басаргина как предпринимателя, поскольку злоупотреблял горячительными напитками. Басаргин материально поддерживал вдову брата и его дочь, но те почему-то вздумали претендовать на половину его имущества и доходов. Ко всему прочему, Капитолина настраивала Лиду против родителей.

Поэтому ужинали, как всегда, без этой жертвы варварской моды. Руслан любовался своей любимой – она похорошела за последнее время, ее глаза словно набрались еще больше сини, смотрели на него с теплотой и лаской. Он рассказывал ей о предстоящей всемирной экологической конференции, о своем сообщении на ней.

– Как ты после вчерашнего, в порядке? – неожиданно спросила Лида.

– Не понял тебя…

– Вчера же был день рождения у твоего Ивана Несторовича…

– Да-да, у Ивана Несторовича…

– Меня интересуют лабораторные новости, а не то, как вы отмечаете дни рождения, – уточнила девушка.

Руслан тяжело вздохнул, опустил глаза, и она поняла, что задала неприятный вопрос, поэтому подсказала, что ее интересовало:

– Я имею в виду феномен Вилли Мельникова, полиглота…

– Мы научились активировать участки мозга, ответственные за знание иностранных языков. Иногда удается добраться даже до мертвых, давно исчезнувших языков. Но беда в том, как только мы прекращаем воздействие на соответствующие участки коры головного мозга, а это происходит в глубоком гипнозе, наши полиглоты теряют способности к языкам. Ведь Вилли Мельников стал полиглотом после взрыва мины в Афганистане, в его голове произошли какие-то изменения, но мы же не можем применять с этой целью мины… Надо закреплять знание языков или устанавливать постоянную связь мозга наших пациентов с Мировым Разумом, но как добиться этого, мы еще не знаем…

– Не расстраивайся, ты добьешься своего, – ободряюще улыбнулась Лида.

Он был благодарен за поддержку, хотя и сейчас, как много раз уже было, хотел рассказать ей, что он обладает всеми теми способностями, над тайнами которых ломает головы сотрудники лаборатории. Но печальный опыт первого откровения с Лидой не позволял ему развязывать язык. Когда у них возникал пессимизм, то ему хотелось прямо в своем кабинете взмыть под потолок, доказывая, что преодоление земного тяготения и телепортация возможны. Что он читает мысли всех присутствующих, четче и контрастнее рентгеновского аппарата видит, что происходит за стеной, в любом помещении научного хозяйства Ивана Ивановича. Мог говорить, читать и писать даже на тех языках, о которых они ничего не слышали. В его распоряжении были подробнейшие досье на каждого не только из присутствующих. Ему были ведомы знания о прошлом и настоящем, при особом желании и о будущем. Но ему категорически запрещалось показывать какие-либо сверхспособности, и он даже не знал, что последует после того, если ему придется прибегнуть к ним в присутствии людей.

Перед ним возник официант, наклонился к нему и на ухо прошептал:

– Мистер Орлов, извините, пожалуйста, но с вами хотел бы переговорить администратор.

Руслан встал, попросил прощения у девушки и последовал за официантом. В крошечном кабинете его встретил бывший официант Джон, высокий рыжий малый, с которым у Руслана всегда были добрые отношения, и которого из уважения к его должности он называл с некоторых пор мистером Ридли.

– Мистер Орлов, простите нас великодушно, вчера вы были чем-то расстроены и забыли дать нам свою банковскую карту для расчета. Мы ценим вас, постоянного посетителя, и не придали этой мелочи особого значения. Но бухгалтерия к нам в претензии, дебет с кредитом у нее не сходится, поэтому вы могли бы рассчитаться за вчерашний ужин? – администратор украшал свою речь извинительными улыбками и поклонами перед ним.

– Мистер Ридли, но я вчера не был в вашем ресторане. Я только сегодня, два часа тому назад, приземлился в Хитроу, прилетел из Москвы! – изумился Руслан.

– Простите, мистер Орлов, вот видео наших видеокамер…

И на мониторе перед Русланом возникли любимый их стол, Лида сидит на своем месте, только в сиреневом платье, хотя сегодня пришла, из-за промозглой погоды, в синем костюмчике. На своем месте сидит он, Руслан, собственной персоной, и хлещет бокалами виски «Оld friends» – видеокамера, казалось, автоматически сфокусировалась на наклейке бутылки. Потом Лида, недовольная его поведением, встает из-за стола и решительно направляется к выходу. Руслан, дожевывая закуску и сильно шатаясь, следует за нею…

Страшная догадка мелькнула в сознании Руслана, но делиться с нею с мистером Ридли он не стал, пробормотал, что вчера, как говорят в России, много принял на грудь, поэтому просит извинить его, должно быть, из-за огромной занятости выпал из времени. Мистер Ридли со своей высоты смотрел на него с определенной степенью недоверия – мистер Орлов никогда не пил виски, только очень хорошее вино, а вчера он не заказывал вино даже для мисс Лидии.

– Пожалуйста, не придавайте этому значения, – произнес миролюбивый администратор, принимая от него банковскую карту. – С кем не бывает…

Несчастья любят ходить парами – когда Руслан вернулся в зал, за их столом сидела Капитолина. В каком-то вызывающем тряпье, разукрашенная татуировками и блестящими бирюльками.

Капитолина, хотя и не ограничивала себя никакими приличиями, но никогда не позволяла себе присоединиться к ним в их любимом ресторане. Руслан мгновенно просканировал ее мысли – сомнения не было, перед ними сидел Мишка Звонарев. Мысленно приказал Лиде раскрыть зеркальце и заняться своим внешним видом, придал необыкновенную силу своему взгляду, сосредоточил ее на фигуре лже-Капитолины, и та в мгновение пропала. Такой силы телекинез он применил впервые.

«Вы получили посылку из Лондона?» – мысленно спросил он Ивана Несторовича, телепатически настроился на его мобильник.

«О да, в палату Мишки влетела какая-то куча тряпок, в ней оказалось женское тело в сплошной татуировке и обвешанное металлическими прибамбасами. Потом всё это материализовалось в виде дрожащего и обескураженного чем-то Мишки», – последовал доклад Ивана Несторовича.

«Поместите его в камеру вогнутых зеркал, дайте минимальное напряжение, скажем, 2 вольта, и продержите там до моего возвращения из Англии», – велел Руслан, уверенный в том, что их разговор никогда не сможет попасть в анналы мобильной связи.

Глава восемнадцатая

Сообщение Руслана на всемирной конференции стало мировой сенсацией. Он в мельчайших подробностях подготовил политическую карту Земли в середине XXIII века и кратко прокомментировал ее, сосредоточившись на неотложных задачах мирового сообщества. По его словам, все страны должны максимально сократить военные расходы, направить освободившиеся финансы на создание мощной системы антиастероидной защиты планеты. Вступить на уровне Организации Объединенных Наций в переговоры с правительством России о строительстве уникальной высотной дамбы, препятствующей разливу вод Енисейского залива, Обской и Ленской губ – в противном случае Ледовитый океан зальет спасительные для человечества Западную и Восточную Сибирь. На этих территориях в связи со смещением полюсов будет преобладать умеренный и даже субтропический климат. Срочно надо построить каналы для отвода вод рек Обь и Лена в засушливые районы Монголии, Китая и Средней Азии. С правительством России надлежит договориться об условиях размещения на этих территориях от 800 миллионов до полутора миллиардов беженцев со всех континентов, с тем, чтобы они могли создать свои автономные национальные субгосударства в составе Российской Федерации. По мере освобождения ото льда Антарктиды необходимо будет приступить к освоению территории континента, исключив здесь конфликты и войны. Такой цели можно достичь, создав на континенте единое федеративное государство с сильной центральной властью…

Зал конференции вскипел возмущенными выкриками участников и особенно представителей средств массовой информации, вышел из повиновения престарелому лорду, которого назначили координатором заседания. Руслан, увидев, что среди участников и в ложе прессы возникло несколько потасовок, стал стучать микрофоном по трибуне. Грохот подействовал на драчунов.

– Вы спрашиваете меня, почему на карте не нашлось места Соединенным Штатам Америки? – закричал он в микрофон. – А как вы думаете, сможет ли долго существовать государство с крайне эгоистической политикой, вооруженным путем вмешивающееся в дела суверенных государств, имеющее гигантский военный бюджет? Я не знаю, взорвался ли сам Йеллоустонский супервулкан или ему помогли другие страны, обладающие ядерным оружием, только взрыв был такой силы, что сместилась ось вращения планеты, переместились полюса. Территорию США покрыло многометровым слоем пепла, досталось Канаде и Мексике, другим американским странам. Несколько лет длилась так называемая ядерная зима, погибли многие сотни миллионов человек, а когда в атмосфере стихли вихри, и она очистилась, то все ледники планеты, в том числе Антарктида, оказались под слоем пепла, сыгравшем роль своего рода пледа, под которым началось бурное таяние льда.

– Ваша карта – результат научного исследования или же она всего лишь плод фантазии сотрудников лаборатории, печально известной своими футуристическими изысканиями, которую вы возглавляете? – прокричала ему в лицо модная ведущая из CNN.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.