Пролог

– Разденьтесь, ложитесь на кушетку, раздвиньте ноги.

Прозвучал жесткий мужской голос за спиной и я поняла, что всё случится прямо сейчас. Стены вокруг давили, свет огромных хирургических  ламп заставлял жмуриться и морщиться от яркости лучей. Я, холодеющими руками, стащила с себя одежду и легла на белую простынь, постеленную на кушетке в центре операционной.

Операционная… Это слово пугало меня до дрожжи в коленках, до желтых точек перед глазами, до судорог в немеющих ногах. Но сопротивляться было поздно – я заключила сделку с дьяволом: моей покорностью оплачена жизнь Лары, а значит, я должна была идти до конца.

– Кто будет отцом? – Спросила я, осипшим голосом.

Короткий смешок и пронизывающий ужасом ответ:

– Я.

В этот момент я искренне пожалела, что всё ещё нахожусь в сознании, что мои руки способны двигаться, что я всё ещё жива. Нет… я бы стерпела всё – тюрьму, каторгу, пытки, чтобы никогда не увидеть бездушную машину, что лишит меня девственности, и трубку, что сделает меня инкубатором, носящем в себе детей, его детей…

С чего всё началось? С какого момента моя жизнь стремительно понеслась в бездну? После разрушения пластиковой статуи? После встречи с рыжим пиромантом? А, может, ещё раньше? В тот день, когда мать родила меня, лёжа в такой же стирильно чистой операционной?

Глава 1. Похищение. Белка

(Двумя неделями ранее).

– Ваша дочь сейчас дома? Мне нужно войти.

Этот голос разносится из-под лестницы в прихожей, и я тут же узнаю его. Это тот парень, что преследовал меня у ворот колледжа, тот самый, которого я встретила на дне Рождении у подруги, тот единственный, кто знает мою тайну. Как он узнал, где я живу? Неужели Ленка всё-таки проболталась? Чёрт, чёрт, чёрт!

Моя подруга любила говорить, что каждый человек хранит в шкафу собственный скелет, и отличаются они между собой лишь величиной и количеством: от маленькой косточки до останков мамонта, если, конечно, выражаться фигурально. В моём шкафу был всего один – я скрывала от друзей и родителей, что владею телепатией. Об этом не знал никто, никто кроме одного рыжего гада, который случайно узнал о моей тайне и теперь преследовал меня с целью похитить.

Из-под лестницы снова доносится трель старомодного звонка.

– Кто вы? – Строго спрашивает мать, открывая дверь на расстояние небольшой цепочки, висящей над замком.

– Сотрудник МВД, Сержант Симонов. Вот моё удостоверение и ордер на задержание вашей дочери.

Мама берёт из рук лжеца какие-то документы, внимательно вглядывается, а я выхожу из-за угла и пристально осматриваю фигуру человека, выдающего себя за уполномоченное государством лицо.

Сегодня Кир выглядит совсем иначе, не так как при нашей первой встрече – взрослое морщинистое лицо, реденькие усики над верхней губой и серая фуражка, плотно прижатая к голове, под которой, я уверенна, скрывается копна густых рыжих волос. Но, меня так просто не обмануть, я слышала его голос и теперь уверенна – это именно он.

Я узнала бы его из тысячи, я вижу рыжего подонка через мишуру дурацкого маскарада, под плотным слоем грима и маской бывалого вояки. Но какой, к чёрту, из него мвдшник? Сейчас я всё объясню маме и она вызовет полицию. В конце концов, я – её дочка и мои слова для неё имеют большую ценность, чем бумажки этого недосержанта.

– Мама, этот человек лжет, он не тот, за кого себя выдаёт, – Кричу я, спускаясь по лестнице.

Мама оборачивается и спокойно вглядывается мне в глаза. Иногда мне кажется, что когда она так смотрит, то пытается меня прочесть и отсканировать, словно студент, изучающий новый учебник.

– Мама, это – маньяк, он преследует меня. Пожалуйста, вызови полицию. – Говорю уже тише, стараясь, чтоб мой голос звучал спокойно и убедительно. – Он очень опасен…

Мама хмурится и решительно поворачивается к недавнему собеседнику, а я облегченно выдыхаю, решив, что мне удалось её убедить. Наивная…

Не дав Юлиане вставить ни одного слова, Кир протиснулся в дверную щель, а затем отодвинул рукав на кителе и просунул ладонь в отверстие двери, демонстрируя собеседнице небольшую татуировку в форме штрих-кода на запястье.

– Если вы помните о статье под номером 2.23, то обязаны знать, что передача объекта должна состояться по первому требованию компетентных органов… – Произносит фальшивый сержант.

«Что он такое говорит? Какая, к чёрту, статья?»

Я недоуменно перевожу взгляд с Кира на собственную мать, и с ужасом замечаю, что в карих глазах женщины проскакивает какая-то обречённость и узнавание. Но, этого просто не может быть. Власов никогда не был знаком с моей мамой, и у них не было, и нет общих тайн, ведь так?

Слышу шепот: «Извини».

Сердце устремляется куда-то в пятки.

Юлиана дёргает за цепочку, впуская самозванца в наш дом, а я всё ещё не могу поверить:

«Как она могла так со мной поступить? Что, вообще, происходит?»

Но, через мгновенье ступор проходит, и я опрометью бросаюсь вверх по лестнице, в свою комнату, которая расположена на втором этаже. С облегчением понимаю, что успела раньше преследователя и быстро запираю двери на железную щеколду.

Стою, чуть дыша, и одновременно прокручиваю в уме возможные варианты побега.

« Я думала, вы дождётесь её дня Рождения. Ей через неделю восемнадцать…» – Слышу из-за перегородки голос матери и быстрый ответ её собеседника «Нет».

Голова гудит от сотни мыслей, меня всю трясёт, словно в лихорадке. Сейчас самое время, чтобы задействовать способности, из-за которых у меня столько проблем… Только, основная загвоздка состоит в том, что это никогда не происходит по щелчку пальцев. И что, тогда, мне делать?

Напряглась до боли в суставах, до дрожжи в сжатых кулаках. Про себя молилась о том, чтобы режим «летяги» сработал хотя бы ещё один разок… Но – нет, всё бесполезно. Упрямая сила никак себя не проявляла.

– Настя, ты это серьёзно? – Раздался издевательский голос из-за дверей. – Неужели ты думаешь, что меня остановит дверная щеколда?

В одно мгновение дверная ручка и задвижка, покраснели и каплями расплавленного металла, стекли на пол. Я ойкнула, отскочила назад и, не дожидаясь следующего шага преследователя, выпрыгнула в распахнутое окно на улицу.

Думала, что упаду в кусты. Несколько раз, при других обстоятельствах, я удирала из дому, именно через окно и, каждый раз, мне удавалось отделаться парой мелких ссадин. Но, на этот раз, удача отвернулась и, вместо мягких листочков гортензий, я угодила в раскрытый кузов грузовика, стоящего прямо под нашими окнами. Впрочем, я упала на ворох каких-то тряпок и, потому, не ушиблась и, даже, не поцарапала ноги, а через пару секунд, рядом со мною на мягкую поверхность приземлился и Кир.

Плавно перекатившись через голову, самозванец крикнул водителю:

– Лесс, Двигай!

И машина, стоящая всё это время со включённым двигателем, тут же тронулась в путь.

Глава 2. Разговор по душам. Белка

– Крошка, ты чертовски предсказуема… – Произнёс Кир, срывая с себя полоску поддельных усов. Затем он стёр рукавом сеть силиконовых морщинок, которая была налеплена у него на лбу и под глазами. Без всех этих атрибутов, парень выглядел снова на свои 25 и был так же привлекателен, как и всегда, хоть выкладывай на обложку «Мэнс Хэлз». Карие глаза, густые тёмные брови, упрямый подбородок с ямочкой по центру, широкие плечи и спортивный торс, которому мог бы позавидовать сам Вин Дизель. О его острые скулы, казалось, можно было порезаться и, если бы не цвет волос, я бы смело причислила красавчика к гордым скандинавам.

Его лицо не портили даже рыжие волосы, которые я прежде считала атрибутом смешных и неловких парней, вроде Рона Уизли. Но на нём эта солнечная шевелюра выглядела ярко и органично, как вишенка на торте. Мои подруги таяли и прятали глаза, когда на них смотрел этот голливудский мачо, а затем провожали своего кумира томными и многообещающими взглядами.

Наверно, любая из них была бы счастлива оказаться на моём месте – рядом с этим самоуверенным и властным типом, но я, увы, не относилась к числу его поклонниц, и, в отличие от них, я знала, что за маской галантного, обходительного парня скрывается жесткий и опасный пиромант.

Кир стукнул в окошко, отделяющее нас от водителя, и его приятель тут же посмотрел в зеркало заднего вида, на секунду задержавшись взглядом на мне.

– Лесс, с тебя 10 баксов, я же говорил, что Белка сиганёт в окно.

– Твоя взяла, – Нехотя отозвался водитель.

«Этот мерзавец ещё на меня и поспорил – просто отлично. Кажется, эти уроды считают меня чем-то вроде мебели…»

– Ах ты, ублюдок, подонок, мерзавец!

Я набросилась на Кира с кулаками. Ну как с кулаками… Наверное, мои маленькие ладошки наносили ему такой же вред, как укусы комара огромному буйволу… Хотя, ведь, и комары бывают разными. Существуют, к примеру, малярийные…

– Ну, зачем ты привязался ко мне? Что я тебе сделала? Решил сдать на опыты или затащить в кровать? Грёбанный ты извращенец!

– У меня таких как ты – три на рубль, – Отозвался рыжий, вяленько отбиваясь от моих ударов. Кажется, эти побои его только веселили. В какой-то момент он просто схватил меня за руки, приблизился вплотную и заглянул в глаза так, что на душе всё похолодело. Но, через секунду, похититель снова вернул себе дурашливое выражение лица, а затем, сгрёб меня в охапку, обхватил двумя руками и прижал к себе.

– Успокойся, дурочка. Пока не угомонишься, будешь сидеть так, а мне нужно немного подумать…

Кир сжал меня в тисках, задумчиво опустил свою голову поверх моей, и замолчал, застыв в одной позе. Казалось, он вовсе позабыл о моём присутствии, погрузившись в свои «чертоги разума».

– Ты мне не нравишься, я домой хочу, к маме, пусти! – Простонала я, пытаясь вырваться из его объятий.

Бесполезно – рыжий никак не реагировал. Я ещё несколько раз предприняла попытки освободиться, но поняв безрезультатность этих действий, замерла в ожидании, ощущая спиной биение чужого сердца и жар сильных пальцев, согревающий кожу.

Парень тяжело и порывисто дышал и я, прислушиваясь к его дыханию, вдруг ощутила что-то странное… По коже пробежали мурашки, в животе болезненно заныло, а потом, моё тело обмякло и стало лёгким, как голубиное перо…

«Вот оно, снова…» – Мысленно простонала я. «Но, где ты была раньше, моя странная, волшебная сила? Теперь-то я вряд ли смогу от него сбежать…»

Затем, меня резко понесло вверх, словно гелиевый шарик, подхваченный порывом ветра. На несколько секунд мне, даже, удалось вырваться из рук похитителя, но затем, рыжий ловко ухватился руками за полы моего платья и потянул вниз, не давая ускользнуть.

Тряпки, лежащие на дне кузова, поднялись в воздух, а затем, рухнули обратно, вниз. Кир, быстро сообразив что происходит, вцепился в меня обеими руками, а затем потянулся за канатом и перемотал мои руки тугой верёвкой, которая крепилась к корпусу машины.

«Подготовился, урод, всё предусмотрел…»

– Всё хорошо, Белка, расслабься. Тебя сейчас отпустит, – Прошептал похититель, ухмыляясь своей фирменной улыбочкой.

И, будто повинуясь его словам, моё тело приобрело прежний вес и меня перестало подкидывать вверх, как баскетбольный мячик. Казалось, что этот рыжий гад имеет над моим даром какую-то особую, магическую власть, и это бесило ещё больше…

Кир замолчал. Усевшись напротив меня, он скрестил на груди жилистые руки. Его брови нахмурились, а на лбу образовалась глубокая складка.

Интересно, о чём сейчас думает этот рыжий лис – о том, как повыгодней продать мои органы? А, может, размышляет, куда спрятать мой труп, как чернокожий из «Криминального чтива»? Зачем я, вообще, ему понадобилась? Наверняка, всё дело в моём бесполезном даре, который вместо того, чтобы помогать мне, пока притягивает одни неприятности.

А, может, Кир заодно с тем злобным хмырём, что приходил к нам домой на прошлой неделе?

Доктор с американским именем – Майкл Стивенсон, кажется, так его звали, был строг и официален, как три тысячи Киселёвых из передачи «Слабое звено». Появление этого, с виду неприметного, мед.работника в нашем доме, вызывало не меньше вопросов, чем наша встреча с Власовым. Почему мама позволила Киру меня увезти?

Не по той ли причине, по которой она дважды убеждала меня раздеться перед «домашним доктором» для профилактического осмотра? Меня – девочку, которая за последний год даже насморком не болела и была абсолютно здорова на тот момент. Меня, девственницу, которая у гинеколога-то ещё ни разу не была… Мама сказала, что это – плановый осмотр, который проходят все подростки в моём возрасте, но я, после этого, расспросила подруг и они сказали, что ничего не слышали о таких осмотрах…

Когда этот Стивенсон ощупывал меня своими сухими костлявыми руками, было так жутко и гадко, будто я провалилась в яму, полную гнилого навоза. Его маленькие серые глазки смотрели на меня надменно, с превосходством. И под пристальным вниманием этих холодных омутов, я ощущала себя, словно мушка, под иголкой энтомолога. Казалось, он не просто смотрит, а приценивается, решает, с какой стороны лучше отрезать руку, как вынуть печень и сердце из моей разрезанной груди.

Он сканировал каждое движение, жест, фразу, что я произносила, а затем делал какие-то пометки в карточке, в которую мне смотреть не дозволялось.

Ещё в начале осмотра, когда снимала одежду, я очень перенервничала и, так случилось, что моя сила решила проявиться именно в тот неудачный момент.

– Не торопитесь, снимайте одежду медленно, – Сказал ледяным голосом доктор.

И это было странно – и его приказ и тихий, заинтересованный голос. Я не знаю, как это вышло, но я просто сдвинула глиняную миску на столе, переместила её телекинезом, не касаясь, так, как это иногда случалось со мной. Правда, в прошлые разы рядом не было ни одного свидетеля. Но, и в этот раз, доктор, вроде бы, не обратил внимания или не придал значения тому, что случилось. Однако, когда я думала об этом случае позже, то пришла к выводу, что он мог намеренно прикинуться, будто не догадался. Он ничего не говорил, но в тот день микро-мимика, жесты и уголки его губ выдавали в нём глубокую удовлетворённость от проделанной работы, в отличие от второго визита Стивенсона, когда ничего неординарного не произошло.

Спустя неделю, он пришел во второй раз, и хотя я умоляла родителей отменить унизительное мероприятие, но они и слышать ничего не хотели. В тот вечер мы с мамой так качественно поссорились, что весь пол в столовой был устелен осколками битой посуды и черенками ни в чём не повинных цветов.

Второй визит, был ещё хуже предыдущего. Потому что, на этот раз, Стивенсон не просто ощупывал меня, он пытался мне сделать массаж – водил костлявыми пальцами по шее, болезненно надавливал на груди и зачем-то задерживал руки на точке чуть ниже пупка.

На мои гневные вопросы, доктор отвечал, что у меня слишком зажатые мышцы и его долг помочь мне расслабиться, чтобы избежать болезней позвоночника и оперативного вмешательства. Его объяснения не выдерживали никакой критики, и мне было понятно, что доктор намеренно меня провоцировал. Вот только для чего? Может, на то чтобы я его ударила?

Я попыталась поднять руку для замаха, но она неожиданно перестала слушаться и плетью повисла на уровне груди.

– Вот видите, Васнецова. Это и есть первые симптомы вашей болезни. – Сказал тогда с усмешкой Стивенсон.

После этого он ушел, а меня продолжало трясти от страха и какого-то животного ужаса. Рука восстанавливалась ещё в течении трёх дней. И, в этот раз, я впервые поняла родителей, которые в присутствии мерзкого старикашки, вели себя как-то неестественно, натянуто. Они будто, пытались слиться с мебелью и, казалось, врастали ногами в пол.

Теперь мне кажется, что все они – Кир, Стивенсон, мои мама и папа, как-то связаны или объеденены одной общей тайной…

Я не стала долго терзаться домыслами и решила спросить напрямую:

– Кир, ты знаешь доктора Стивенсона?

Услышав мой голос, рыжий вздрогнул, сжал кулаки и тут же ответил вопросом на вопрос:

– Он уже приходил к тебе, да?

– Ты не ответил.

Я скрестила руки на груди, повторяя жест рыжего, и твёрдо решила, что не стану ничего говорить, пока он не ответит.

– Скажи, вы с ним заодно? Это он тебя подослал? – Спросила я, буравя похитителя взглядом.

Кир как-то невесело хмыкнул.

– Ты сделала неверные выводы, детка. Скажем так: мы знакомы. Я знаю этого отморозка, и, к сожалению, гораздо лучше, чем хотелось бы, но я ни за что не отдам ему тебя. И да, ты верно поняла, что если бы сегодня не забрал тебя я, то немного позже это сделал бы он…

– Родители бы не отдали меня… – Начала я, но Кир лишь иронично приподнял одну бровь.

– Разве? Не ври хотя бы сама себе. И не нужно мне говорить, что ты не замечала родительские недомолвки, шепотки, несостыковки…

Я промолчала. Отвернулась к стене, стараясь спрятать от насмешливых глаз своё нервозное состояние.

– Они не твои родители и никогда ими не были. Подумай об этом, Белка. Что бы ты там себе не вообразила, женщина, с которой ты прожила семнадцать лет, никогда не была твоей матерью. – Хладнокровно произнёс рыжий гад.

От его слов меня передёрнуло, по телу прошла неприятная дрожь. Хуже всего было то, что в свете последних событий, его слова могли, оказаться правдой. Я судорожно пыталась придумать оправдание поступку матери, искала все признаки нашего родства, от внешнего сходства и до общих привычек. Я – светло-русая, мать и отец – брюнеты. Отец – кареглазый, мы с матерью – голубоглазые. Характер у каждого из нас отличается. Я всегда удивлялась тому, что такие разные по характеру люди, как мои родители, могли создать семью. Но это не доказательство, совсем нет. Но, какого чёрта, я вообще должна оправдываться перед этим надменным снобом?

Развернулась, подняла высоко подбородок и чётко произнесла:

– Хватит уже называть меня Белкой! Откуда, вообще, эта кличка взялась?

– Почему, мне нравится, – Протянул Кир. – Белка-летяга – такая же красивая, пушистая и летает, как и ты…

Глава 3. Особняк. Белка

Дом Кира находился не далеко от Финского залива, практически на берегу. Из его окон можно было увидеть беснующиеся волны и стайки чаек, ныряющих в воду за рыбой. Особняк был без преувеличения огромен – просторные комнаты, высокие сводчатые потолки, длинные светлые окна, стены с отделкой под кирпич, мебель из дорогого дерева – всё в стиле лофт: просто, качественно и красиво. Никакой вычурности или ненужной роскоши.

Когда мы доехали до пункта назначения, Кир всё-таки соизволил развязать мне руки и провёл через центральный вход в гостиную. Двери открыл пожилой мужчина в сером деловом костюме, он улыбнулся хозяину и вежливо поздоровался с ним, а меня удостоил лишь вялого кивка головы.

За нами в дом вошел и Лесс – приятель и неизменный спутник рыжего. Лесс, он же Алистер, он же Ал (Рыжий называл его по-разному) был высоким широкоплечим парнем с длинными русыми волосами и красивой атлетической фигурой. Ал был немного младше Кира и казался мне более простым и лёгким в общении, чем его взрослый и деспотичный приятель.

– Привет, Белка, – Поздоровалась со мной груда накачанных мышц, именуемых Лессом.

– Ну, здравствуй, пособник похитителя, – Хмуро отозвалась я, потирая покрасневшие от нажима верёвок, запястья.

– Эй, ну, не злись. Тебе здесь понравится, правда, – Поведал мне улыбчивый качок, проваливаясь в мягкое замшевое кресло.

– Я перестану злиться, когда увижу вас обоих за решеткой или на лавке подсудимых, – Ответила я, заставив парней посмотреть на меня с укором.

– Сейчас, Анастасия, тебе покажут твою комнату. Там есть всё необходимое, включая ранозаживляющий крем. Его ты сможешь найти на полке у кровати. – Сказал Кир, никак не отреагировав на мой выпад. – У тебя будет час на то, чтобы успокоиться и привести себя в порядок. К трём часам я жду тебя здесь, в гостиной. И давай обойдёмся без этих ваших женских истерик и соплей, мне бы не хотелось применять к тебе грубую силу.

Вот так, просто, мне напомнили, кто здесь имеет реальную власть и кого нужно слушать и опасаться.

Седоволосый мужчина, который, наверное, был здесь кем-то вроде дворецкого, коснулся моего плеча и жестом указал в направлении витой лестницы, ведущей на второй этаж.

– Пожалуйста, следуйте за мной, – Сказал он и я пошла наверх. В глубине души, я мечтала о том, чтобы меня хотя бы ненадолго оставили в покое и позволили побыть наедине с собственными мыслями.

***

Моя комната оказалась гораздо больше той, что была в доме родителей, кроме того, в моём пользовании имелась ещё и личная душевая кабинка с туалетом. В центре помещения была большая двуспальная кровать, такая широкая, что на ней можно было бы уместить пятеро девчонок, моей комплекции. Хотя, возможно, он их здесь и размещал – по слухам, которые до меня доходили, в этом особняке побывало не менее четверти студенток из моего колледжа… Вот же, чертов бабник… Как подумаю, чем они тут занимались, после таких мыслей, мне даже касаться этой кровати не хочется, не то, чтобы в ней спать. Нет, решено, постелю себе под кроватью, а лучше – в шкафу, и буду там отсыпаться после дневной нервотрёпки.

Слева от окна располагался огромный шкаф из темного дерева, а в нём был целый ворох женской одежды – от шляпок до нижнего белья, и всё моего размера. Там были даже туфли, при чём именно такие, как я ношу, – размер 37 с половиной, для ноги с высоким подъемом. И когда он, только, успел всё это рассмотреть?

А, вот, бельё, лежавшее на нижней полке шкафа, было слишком откровенным. Похоже, что эти вещички Кир закупил партией, прямиком из ближайшего борделя: тонкие кружевные стринги, комбинация с вырезами на самых интересных местах, лифчик с пушком. Я такое не надену, даже под страхом пыток. Мои щёки залил румянец. «Да, он просто издевается!» Нет, решено – сделаю из этого порно-материала половую тряпку и буду здесь протирать полы… Вот же, чёртов извращенец…

Достала из шкафа ворох кружевного белья и презрительно бросила в угол, под кровать. Разберусь с этим всем позже.

На улице дул сильный ветер, из моего окна было видно, как море вспенилось, и на поверхности воды показались изменчивые белые буруны. Я села у окна и с силой потёрла виски, размышляя то о маме, то об отце, который настолько редко появлялся дома, что я его почти не видела. Папа был спецназовцем, работал в какой-то охранной организации, названия которой, он никогда не называл. Мама не раз говорила, что он женат не на ней, а на своей работе, но, при этом, воспитывала меня в уважении к отцу, объясняя его холодность издержками сложной профессии.

Если хорошенько подумать, у нас, действительно, была необычная семья, немного странная… Папа, который появлялся дома раз в три дня, мама, которая любила меня и проявляла заботу, но, при этом, позволила меня забрать абсолютно незнакомому человеку, практически ни о чём его не спросив. Ещё и эти визиты доктора… Могло ли это быть связано с моими паранормальными способностями? Могла ли мама догадаться о том, что я могу двигать предметы и подниматься в воздух, как птица? Я ничего ей не говорила о своих способностях, и она не могла ничего увидеть… Ну, или могла?

Я уже столько раз ошибалась в людях и в собственных суждениях он них, что не могу быть ни в чём абсолютно уверенна. К примеру, в тот день, когда я первый раз встретила Кира, я была о нём лучшего мнения, да что там, ведь, я в него почти влюбилась… Сейчас было стыдно об этом вспоминать, а ещё обидно, что я оказалась ничем не лучше других девушек, сраженных обаянием рыжего гада.

Глава 4. Воспоминания. Белка

(В начале сентября).

– Ленка, ты чего гостей голодом моришь? Смотри, у Владика уже слюни текут на твои бутерброды, да и мой, вечно голодный, студенческий живот уже требует подпитки.

– Ну, подожди ещё пару минут, он сейчас придёт, – Говорит мне, мнущаяся в проёме дверей, подруга.

– Кто он?

– Кир Власов, рыжий красавчик, который вчера подвозил меня на джипе.

Удивлённо поднимаю брови.

– А как же Влад? Вы больше не встречаетесь?

Ленка вздыхает, да так громко и натужно, будто хочет сдуть меня с места, силой собственного дыхания.

– Нет, Влад, конечно, мой парень, но Кир… он такой, такой… нереальный. В общем, если бы он меня позвал, я бы, наверное, бросила и институт, и Влада, и ушла бы за ним хоть на край света… Ленка мечтательно всхлипывает, томно вздыхает, а я еле удерживаюсь о того, чтобы не покрутить пальцем у виска. «Вот, же, влюблённая дурочка… Интересно, это всем девчонкам так мозги отшибает? Не хотела бы я стать таким же безмозглым и влюблённым овощем, как она».

В этот момент раздаётся резкая трель дверного звонка и в квартиру входит он – рыжая мечта местных дев, облачённая в белую футболку «Nike», джинсы «vogue» и часики «rolex» с золотым циферблатом. Весь в белом, как герой сопливых романов.

Кир мягко улыбается, протягивает Ленке букет безупречно свежих алых роз. Подруга улыбается и тает на глазах, так будто ей подарили не банальный душистый веник, а, как минимум, новенькую audi, из последней коллекции.

Рыжий наклоняется, чтобы достать подарочный свёрток, но тут его взгляд останавливается на мне, и он замирает, будто сёрфер, что мчался по синим гребням, и вдруг напоролся на мель. Незнакомец сморит на меня оценивающе и немного насмешливо, но и я не тушуюсь, отвечая ему таким же пристальным и ироничным взглядом.

Рассказы девчонок подогрели мой интерес, и теперь мне и самой любопытно посмотреть, как выглядит кумир институтских красоток.

– Если встреча из простой случайности превращается в неизбежность – это называют судьбой, – Произносит он, глядя мне прямо в глаза.

Я иронично хмыкаю.

– Что это? Новая форма приветствия?

– Нет, цитата из анимэ. Ты любишь мультики?

– Нет.

– Я тоже, видишь, как у нас много общего.

Ленка сердито хмурит брови, и смотрит на меня укором.

– Ребята, вы меня намеренно игнорируете? Вообще-то именинница здесь я, – Произносит она, а затем разворачивается на каблуках и идет в гостиную, оставляя после себя какую-то недосказанность с привкусом детской ревности.

Рыжий смотрит вслед Ленке как-то скучающе. Ну, и зачем он, вообще, сюда пришел, если не спешит утешать свою подружку? Я бросаю гневный взгляд на мажора и бегу успокаивать расстроенную именинницу. Иду за ней на кухню, чтобы заверить подругу, что ни в ком случае не претендую на рыжий объект её воздыханий. Ленка гневно сопит и отворачивается, но после того, как я обещаю устроить рыжему молчаливый байкот, сменяет гнев на милость и мы, вместе с ней возвращаемся к гостям.

К этому времени, в дверном проёме появляется Лесс – обаятельный спортсмен, милый и совсем не такой высокомерный, как его рыжий приятель. Русоволосый вручает подруге очередной веник, лобызает ей ручку и мы, наконец-то, садимся ужинать.

Стол ломится от блюд, на нём красуется оливье, запечённая утка, жаркое, бифштекс и три тарелки бутербродов. Я набрала себе всего по-немногу, и решила, что сейчас, уж точно, компенсирую все растраченные за день калории. Но, как только откусила кусок бутерброда – наткнулась на пристальный взгляд Кира, который уселся прямо напротив меня. Кусок хлеба застрял в горле, но я подавила в себе трусливое желание пересесть куда-нибудь подальше и продолжила обед, старательно игнорируя взгляды соседа.

– Кирилл, ну что ж вы ничего ни едите, – Возмутилась Наталья Андреевна, мать Ленки. – Жаркое ведь, скоро остынет…

– Я уверен, что все блюда, приготовленные вашими умелыми руками, сохраняют вкус при любой температуре, – Ответил рыжий, лениво опуская кусок бифштекса к себе в рот.

Наталья Андреевна заулыбалась и принялась расспрашивать долгожданного гостя о разных пустяках, попутно предлагая ему те или иные лакомства. Кир недовольно морщил лоб, но отвечал в рамках вежливости, не забывая при этом ловко орудовать вилкой и ножом, словно аристократ в седьмом поколении. Ленка и её мать, смотрели на рыжего с обожанием, как и все здешние девчонки, Владислав поглядывал с лёгким недоумением, а Лесс – с хитрой усмешкой, говорящей без слов: «Ничего необычного…»

Я на секунду взглянула на губы Кира и залюбовалась – большие, мягкие, чётко очерченные, а какой ироничный изгиб… Нужно признать, что интерес девушек к этому идеальному мужскому экземпляру вполне оправдан. Интересно, как он целуется? Тут я встрепенулась и мысленно дала себе затрещину: «О чём я, вообще, думаю? Откуда такие странные мысли?»

Схватила бутерброд и фужер с вишнёвым соком, ретировалась из-за стола, держа курс на балкон. Лучше перекушу там, а то, под взглядом этих пронзительных ореховых глаз, никакая еда в рот не лезет.

Только я устроилась с тарелкой на удобном пуфике, как скрипнула створка, и на балкон вошел мистер самоуверенность.

– Твоя подруга не говорит мне твоего имени, как тебя зовут? – Спросил Кир, с таким непроницаемым лицом, будто это не я игнорировала его весь предыдущий час.

Я промолчала. Вот ещё, не буду я ему отвечать и, в конце концов, я дала обещание подруге.

– Не скажешь?

Я отрицательно покачала головой и отвернулась, пытаясь закончить эту неловкую беседу.

Внезапно, пуфик подо мною нагрелся, а я от неожиданности взвизгнула и вскочила с места, уронив при этом и тарелку, и бутерброд.

– О, ты всё-таки передумала. – Сказал Кир, с улыбкой глядя на мои метания. На донышке его тёмных глаз веселились чертята.

– Я пообещала с тобой не разговаривать, так что прости, ничего не выйдет, – Сказала я, направляясь к выходу.

– Даже так? – Протянул рыжий, хватая меня за кисть.

Резким движением он притянул меня к себе и поцеловал, не давая ни одного шанса отстраниться или сбежать. Это было так неожиданно, что я не успела ни увернуться, ни предпринять какие-то другие действия. Дерзкий язык врывался в мой рот, раздвигая губы, заставляя подчиниться, ответить. И я ответила, сама не знаю почему, может потому, что это был мой первый настоящий поцелуй? А может, потому, что мне было любопытно узнать, как целуется кумир нашего микрорайона?

Просто это было так… волнующе, приятно и горячо, что отстраняться совсем не хотелось. Что-то во мне отозвалось внутренней жаждой, трепетом, жаром, словно я попробовала новый и неизвестный напиток, который хотелось ощущать на языке, касаясь губами снова и снова…

И, вдруг, горшки с цветами, стоящие вокруг нас, завибрировали и поднялись в воздух, как и я… Я тоже взлетела вверх, над балконом, вместе с парнем, который всё ещё держал меня в своих горячих руках. Я абсолютно растерялась, не зная как реагировать, ведь это случилось в первый раз…

До этого, я, лишь изредка могла сдвинуть с места какой-либо предмет, но никогда не поднималась в воздух сама, да ещё и так высоко. Я ожидала от рыжего чего угодно: паники, криков, ругательств, только не того что он медленно отстранится от моего лица, улыбнётся самой довольной улыбкой и произнесёт:

– Попалась, детка, теперь я тебя не отпущу.

Я запаниковала и зачем-то сказала:

– Что происходит? – Спросила так, будто рыжий был экспертом по данному вопросу и мог всё объяснить.

– Всё нормально, не нервничай. Сейчас это закончится, и мы опустимся вниз, ты поняла? – Спокойно ответил Кир.

Я кивнула.

– У тебя это в первый раз?

– Да.

Мы действительно начали медленно опускаться вниз. Цветы в горшках, в этот момент, тоже вернулись на свои места. Паника, охватившая меня вначале, понемногу стала отступать.

Когда наши ноги коснулись твёрдой поверхности, Кир провёл большим пальцем по моим губам и произнёс:

– Не бойся, это нормально. Ты не одна такая… Есть люди, способные читать мысли, есть те, кто меняет внешность, словно фокусник перчатки, есть те, кто разжигает огонь.

В этот момент он спокойно развернул ладонь и на ней, словно факел, вспыхнул ровный малиновый огонёк. Затем пламя поднялось вверх и вмиг угасло, а Кир деловито продолжил:

– Я тебе обо всём расскажу, только не здесь и не сейчас, ты поняла?

Я снова, машинально, кивнула.

– Никому об этом не говори. Сейчас я выйду за двери, затем – на улицу и буду ждать тебя у входа. Извинись перед подругой и спускайся ко мне, поняла?

– Да.

– Умница.

Кир вышел, а я тут же припала к стене, потирая красные, как клубника, щёки. Сердце всё ещё выбивало бешенный ритм, словно спятивший барабанщик, что решил поломать свой там-там.

«Чёрт, как же я так прокололась… Ну, уж нет, мистер самоуверенность, теперь ты меня так просто не найдёшь!».

Я вышла к столу, шепнула подруге на ушко несколько слов, а затем, игнорируя взгляды красавчика и его дружка, вернулась обратно на балкон. Не теряя ни одной драгоценной минуты, я перебралась через перила, уцепилась руками за пожарную лестницу и, ловко перебирая пальцами, поползла вниз по железным перекладинам.

Это был старый трюк, который мы с Ленкой проделывали не раз, чтобы напугать Наталью Андреевну. Хозяйка дома ужасалась и ругалась, но затем нас прощала, списывая эту выходку на шебутной характер двух подростков.

Возвращаясь к моему новому знакомому, нужно отметить, что рыжий был здесь в первый раз и о лестнице, конечно, не знал. Этим фактом я успешно воспользовалась, воплощая в жизнь свой коварный план побега. В тот момент, когда я с облегчением завернула за угол соседнего дома, я ещё не знала, что наша встреча окажется не единственной, и рыжий приложит все усилия, чтобы найти и присвоить себе маленькую и непокорную Белку.

Глава 5. Пленница. Кир

Я похитил девушку… Чёрт, прям сюжет для проходного триллера, в котором я бы играл местного графа Дракулу, а Белка была бы несчастной сироткой, ну или кого там обычно изображают…

Смешно… Но что мне ещё было делать, если по-хорошему она уходить отказывалась, а время уже поджимало? Да и старый мудак мог заявиться со дня на день…

Если бы месяц назад, кто-нибудь заикнулся, что мне придётся воровать несговорчивую девушку, в лучших традициях кавказких джигитов, я бы плюнул в лицо шутнику.

Никогда не думал, что у меня с девчонками могут быть хоть какие-то проблемы, но с Белкой с самого начала всё пошло не по плану. Пора уже было признать, что она отличалась от всех тех, кого я знал раньше, а значит, пришло время менять привычную тактику…

– Станислав, будь добр, сходи за девушкой.

– Сию минуту, босс.

Станислав, мой помощник и домашний распорядитель, был мужчиной старой закалки – работящий, строгий, сдержанный, но, при этом, он старался идти в ногу со временем: следил за модными тенденциями, читал статьи в интернете. Что меня в нём всегда удивляло, так это способность в одном предложение сочетать слова из абсолютно разных эпох, так как эти – «Сию минуту» и «Босс».

Скрипнула деревянная лестница и на ступенях показалась она – взлохмаченная, растрёпанная, но при этом с гордо поднятой головой и осанкой, ровной, как карандаш. Одежду не сменила, не выбрала ни одного платья из тех, что я оставил для неё в шкафу. Другие девчонки, на её месте, визжали бы от счастья при виде новых фирменных шмоток, но только не Белка. Её веки припухли, в глазах нездоровый блеск, видимо всё-таки плакала… Ф*к, и почему я чувствую себя моральным уродом, глядя на эти презрительно поджатые губки и глаза, с нескрываемым упрёком? Хочется обнять её, намотать на руку светлые локоны, провести пальцем по гибкой спине, чтобы она выгнулась как кошка, а потом стереть её слёзы губами и заставить забыть обо всём… Но нельзя, не сейчас. Она не готова – ещё испугается, замкнётся в себе и будет снова смотреть на меня затравленным волчонком.

Я мог бы поставить сколько угодно, на то, что она ещё девственница, но не стану и не позволю Лессу даже заикнуться об этом. А вот и он, лёгок на помине, и, как всегда, пришёл с опозданием. Но, что это он так нервно теребит за спиною? Неужели набрался наглости, чтобы притащить Белке цветы?

– Лесс, у нас сегодня дрескод, вход для всех, у кого в руках нет дурацкого веника.

– Понял.

Ал ловко перебрасывает букет куда-то за диван и, как ни в чём не бывало, усаживается передо мною в кресло. Вот уж, Дон Джуан хренов, я тебе это припомню…

Перевожу взгляд на девушку – она, проследив за брошенным веником, тихо хмыкает, пытаясь сдержать лёгкую улыбку.

– Настя, присядь здесь, я хочу, чтобы ты кое-что увидела, прежде чем мы приступим к обеду.

Достаю со стола пульт, включаю видео. Белка смотрит недоверчиво, но, ничего не говоря, садится рядом со мной и вздрагивает, когда на экране появляется лицо доктора Стивенсона.

Глава 6. Киносеанс. Белка

На экране огромного плоского монитора, занимавшего пол стены, проигрывалось видео, на нём можно было отчётливо рассмотреть высокое кирпичное здание, ограждённое бетонным забором с колючей проволокой и людей в военной форме, стоявших по периметру. Сначала я не понимала, к чему всё это представление, пока не заметила рядом с пропускным пунктом доктора Стивенсона.

В этот раз на нём не было привычного белого халата, только форма сотрудника МВД – китель стального цвета, тёмно-синие штаны и серая фуражка. Я знала, как отличить мвдшника от обычного полицейского, понимала, чем отличается форма членов авиационных подразделений от морских и сухопутных войск, знала, как выглядят миротворцы. Всему этому, меня когда-то научил отец, который уделял военной униформе едва ли не больше внимания, чем лицу своего собеседника. Для него это была и визитная карточка, и паспорт её носителя, способный рассказать о своём хозяине едва ли не больше, чем сам человек.

– Обрати внимание на форму нашего общего знакомого, – Произнёс ледяным голосом Кир. – Видишь, на нём нарукавный знак с красной окантовкой, он – не рядовой полицейский, Стивенсон – служащий центрального аппарата МВД, а точнее – полковник. Всё это здание, которое ты сейчас видишь на видео, – подведомственный ему отдел. Это – и развед.управление, и администрация, и секретная лаборатория, имеющая отдельный выход к лечебнице, по ту сторону от забора. Для него такие, как мы с тобой, не более, чем подопытные мыши, мы – крысы из которых можно сделать пушечное мясо или отправить в качестве материала на опыты. Будь Стивенсон обычным человеком, я мог бы сказать, что он ненавидит одарённых и пытается уничтожить всех нас, как вид. Но, нет, Стивенсон – телепат, один из самых сильных менталистов, насколько нам известно.

Я взглянула на Лесса, тот сидел тихо и внимательно наблюдал за моей реакцией. Было видно рассказ друга ему не в новинку, и он готов подтвердить каждое слово пироманта.

– Ты сказал «нам», это значит, что Лесс тоже, не совсем… нормальный человек?

– Верно, – Ответил рыжий и повернул голову к приятелю. – Лесс…

Спортсмен встал, потянулся обеими руками вперёд, размял хрустящую шею и, вдруг, начал на глазах изменяться… А я, внезапно, вспомнила о том, что Кир говорил мне на балкончике ленкиного дома: «Есть люди, способные читать мысли, а есть те, кто меняет внешность, словно фокусник перчатки…»

Русые волосы на голове парня посветлели, потянулись светлыми струйками вниз, тело сузилось и стало ниже, лицо приобрело овальную форму и, в какой-то момент, в этих меняющихся с каждой секундой чертах, я узнала себя. Это была такая же девушка, только не в платье, а в огромном, не по размеру широком мужском спортивном костюме, свисавшем с девичьего тела, словно бесформенный хозяйственный мешок. Наверно, даже родная мать не отличила бы нас друг от друга.

– Ну что, налюбовалась? – Спросило моё отражение.

– Удивительно,– Прошептала я, протягивая руки к светлым, слегка взъерошенным, волосам.

– Но-но, погрозила мне зеркальная копия. – Будешь трогать только после того, как я завершу твой слепок. Он ещё сыроват, мне нужно время, чтобы привыкнуть к тебе и правильно запечатлеть все особенности.

– Ты можешь принимать вид любого человека? А как насчёт животных? – Вырвалось у меня неожиданно.

К своим способностям я уже почти привыкла, но когда видишь вот такие чудеса со стороны, то хочется спросить так много, что порой не хватает слов…

–Не, ну я ж тебе не долбанный Гарри Поттер. – Обиженно отозвалось моё отражение. – И палочки у меня тоже нет. Я могу принимать только человеческий облик, и то после длительного контакта с объектом преображения.

Настя номер 2 удалилась от меня на два шага, сделала рукой предупреждающий жест и начала производить обратное превращение, расширяясь в плечах и увеличивая размер собственного тела. А когда это существо снова превратилось в русоволосого атлета, Кир уверенно произнёс:

– Ему потребуется около недели для того, чтобы запомнить твой образ окончательно.

В этот момент я запаниковала. Зачем этим двум похитителям потребовалась моя внешность? Может, они хотели ограбить банк и потом свалить всю вину на меня? А, может, что-нибудь и похуже? От этих двоих можно было ожидать чего-угодно…

– Но, зачем это вам? – Сказала я, стараясь не выдать собственного волнения.

– Наберись терпения, Белка. Я расскажу, но, давай, обо всём по порядку, – Произнёс менторским голосом Кир, глядя на меня строго, словно учитель на нерадивую школьницу.

Я подняла руки вверх, затем опустила, показывая, что готова побыть паинькой и не буду задавать «неуставных» вопросов. Кир откинулся на спинку кресла, сложил руки на груди и начал свой мрачный рассказ.

– Подумай, что объединяет всех нас: телекинетика, пироманта и этого смешливого метаморфа? Что у нас общего, кроме названия «люди со сверхспособностями»?

Я промолчала, вопрос был риторическим.

– В нашем мозгу, а точнее в теменной и затылочной доле, содержится особое вещество. Профессор Стивенсон назвал его «фелистэрия». Он долгие годы занимался изучением этого вопроса, и я даже боюсь предположить, сколько сверхспособных «кроликов» ему пришлось использовать, прежде, чем он всё-таки выяснил природу этого явления. Так вот, человек, которого ты сейчас видишь на экране, изобрёл аппарат, позволяющий отделить «фелистерию» от её носителя, грубо говоря, высосать её из мозга. Мы не знаем, для чего он это делает и как потом использует это вещество, но нам хорошо известно, что происходит с утратившим её человеком, после этой процедуры.

– Ему плохо? – Предположила я, стараясь унять неприятную дрожь, пробежавшую по коленкам. То, что говорил Кир, не могло меня не волновать, потому, что напрямую касалось меня и моей семьи, а, кроме того, мне казалось, что рыжий не лжет, ну, по крайней мере, в данный момент.

Кир невесело улыбнулся.

– Он слетает с катушек, – Отозвался, сидящий в углу, Лесс.

– Такой человек становится овощем, пустышкой, не способной мыслить.– Подтвердил мои худшие опасения рыжий.

Я резко выдохнула и в груди что-то больно сжалось. Кир придвинулся ближе, наклонился и практически прошептал мне на ухо:

– Я видел их, Настя, тех, кто прошел через эту процедуру. Как по мне, их и людьми-то больше назвать нельзя, этих существ милосердней было бы просто убить.

– Уж лучше эвтаназия, – Согласился метаморф.

Я встала и уже собиралась возразить, но Кир не позволил мне вставить ни одного слова.

– Сядь и дослушай до конца, прежде, чем будешь делать какие-либо выводы.

Я закрыла рот и опустилась на диван, напоминая себе, что мне, во что бы то ни стало, необходимо узнать всю эту историю до конца.

– И, хотя это выглядит чем-то абсолютно ужасным, но, возможно, это – не самое худшее из того, что совершил Стивенсон. – Рыжий побарабанил пальцами по столу. – Тебе когда-нибудь доводилось слышать об экспериментах, которые проводили фашисты? О телячьем мясе, которое клали узникам на лысую голову, чтобы дождаться пока волосы начнут расти в обратном направлении, нет? Не слышала? Наш общий знакомый продвинулся ещё дальше. Он нашел метод, позволяющий полностью контролировать и подчинять «фело-позитивных» людей, так он называет таких, как мы с тобою.

Кир нажал на кнопку «play» и на экране замигали кадры, снятые неподалёку от секретного объекта МВД. Я заметила, как у проходного пункта столпилась группа коротко стриженных молодых людей, одетых в спец.одежду с отличительными нашивками «ОМОН». Все они выглядели одинаково сдержанными, молчаливыми и похожими друг на друга, как близнецы. И вдруг, один из парней, стоящих ближе всего к камере, приподнял рукав кителя, чтобы взглянуть на свои наручные часы, и я увидела под циферблатом, такую же татуировку со штрих. кодом, как та, что сегодня Кир демонстрировал моей матери.

– Это те самые … «подчинённые», да? И ты тоже был одним из них? – Спросила я, боясь посмотреть рыжему в глаза.

– Нет, – Отрезал он, – Моя татуировка поддельная. – Кир поднял рукав, и я увидела на его запястье слабые чернильные разводы, которые ещё полтора часа назад выглядели, как реальная набивка.

– Я хотел, чтобы твоя псевдо-мать приняла меня за агента, работающего на доктора С., и она мне поверила, потому, что, как она считала, никто другой не мог владеть той информацией, которая была известна мне.

Слова пироманта меня взбесили. Да, что там – они просто выбили почву из-под моих ног.

– Я не хочу больше этого слушать. – Я встала с дивана и гневно посмотрела на рыжего. – Даже если она мне и не родная, это не даёт тебе никакого права оскорблять женщину, вырастившую меня, давшую мне образование и крышу над головою.

Я хотела было уйти, но тяжелые пальцы похитителя сомкнулись на моих плечах, принуждая сесть на место.

– Нет, ты сейчас сядешь и дослушаешь меня до конца, моя непослушная Белка. И не заставляй меня говорить с тобою иначе… Мне не хотелось бы пугать сопливую малолетку, вроде тебя, но если ты меня выбесишь – потом не жалуйся.

Из моих глаз брызнули слёзы, но я встала, демонтстративно зажала уши руками и произнесла:

– Я не хочу этого слышать. И откуда мне, вообще, знать, что ты говоришь правду? А может, всё это ложь и хорошо сфабрикованный монтаж? Вдруг, ты хочешь настроить меня против родителей, чтобы я и не пыталась от тебя сбежать?

Глаза рыжего полыхнули бешенством. Мне стало очень страшно. Казалось, что ещё миг, и лавина дикой ярости, кипящей внутри него, опрокинется на меня. А я, ведь, не смогу себя защитить, я гораздо слабее и сейчас полностью в его власти.

Рядом с рыжим задымился диван, а салфетки стоящие на журнальном столике, моментально вспыхнули и превратились в горсточку пепла.

– Кир, тв*ю мать! – Ты что бл***, творишь? – Закричал Алистер, срываясь со своего места.

Метаморф проворно снял один из огнетушителей, висевших на стене. (Только сейчас я заметила, что противопожарные примочки имелись здесь едва ли не в каждом углу). Лесс наклонился и быстро затушил разгорающийся рядом пожар.

Будто не замечая того, что происходит вокруг, Кир нажал снова кнопку «play» и я увидела на экране фотографию своих родителей, они оба были одеты в военную униформу и стояли по разные стороны от Стивенсона.

– Открой глаза, Белка. Они оба – МВДшники, агенты, которым было поручено твоё воспитание до наступления восемнадцатилетия. По результатам исследований этого придурка, – Кир ткнул пальцем в рожу доктора С., – в мозгу ребёнка, живущего в постоянном стрессе, фелистэрия развивается не правильно. И даже не спрашивай меня, каким образом он всё это выяснил. Кир многозначительно выдохнул, по-видимому, пытаясь, успокоить эмоции, а затем продолжил:

– По этой причине, было принято решение, воспитывать детей, подобных нам, поддерживая иллюзию свободы и соблюдая видимость «нормальной» семьи. И у меня, и у Лесса, тоже были такие «приёмные» семьи, как твоя, и ты даже представляешь, насколько сложно было принять тот факт, что за каждый поцелуй, подаренный тебе «родной» мамой, кто-то ей хорошо заплатил…

Глава 7. Пропавшая бесследно. Стивенсон

– Какие новости, сержант?

– Мы обыскали весь город – никто не видел девушку по фамилии Васнецова и никто, из наших спецов, её не забирал.

– Камеры проверили?

– Так точно, полковник. Я составил подробный отчёт. Он, как и все видеоматериалы, находится на вашем столе.

– Свободен.

Новости были не утешительными. Девушка, которая шла по программе «счастливая семья» и на которую у полковника имелись чёткие и далеко идущие планы, исчезла из дому, да ещё и, можно сказать, под самым носом у группы доставки.

Настя Васнецова подавала большие надежды и, по свидетельству Юлианны, её псевдо-приёмной матери, у девочки уже трижды случался выброс силы, а значит, она была практически готовой к дифелистерации. Одарённую, со дня на день, должны были доставить в распределительный отдел его ведомства, но что-то пошло не так…

Юлиане вручили поддельные документы и незнакомец, который представился неким «Симоновым», увёз девочку в неизвестном направлении. Естейственно, личико мерзавца, которое обнаружили на видео, пробили по базе, но совпадений обнаружить не удалось. По всей видимости, похититель использовал грим. Кроме того, ему, каким-то образом, удалось проехать мимо поста охраны, который был неподалёку от дома Васнецовых, и не вызвать у них подозрений.

Отпечатки пальцев похитителя не обнаружили, зато в комнате девушки нашли остатки оплавленной дверной ручки, которые Юлианна, зачем-то убрала в кладовку, в самый дальний угол под ковром. Этот факт наталкивал полковника на две не слишком приятные мысли: первая – похититель был пиромантом, которому всё это время удавалось ускользать от системы, и вторая – старшая Васнецова тоже была замешана в этом деле, и, если не прямо, то косвенно – наверняка.

– Юлиану – ко мне. Немедленно, – Крикнул Стивенсон, нетерпеливо ерзая ногами под полированным столом.

Случившееся дело было неприятным, оно отвлекало профессора от срочных и важных исследований, от проекта, сдача которого намечалась на следующей неделе. И, даже хуже того, из-за этой нелепой утечки кадров, новый проект оказался на грани срыва.

Через несколько минут, приёмная мать Насти уже была в его кабинете. Она находилась в центре комнаты и стояла там молча, опустив голову, и старательно отводя глаза, чтобы избежать прямого взгляда в глаза полковника.

– Скажи мне, Юлиана, неужели после стольких лет работы ты всё ещё думаешь, что зрительный контакт имеет какое-то значение, когда дело касается телепатии?

– Нет, я просто… – Начала было говорить женщина, но Стивенсон взмахом руки потребовал от неё замолчать.

Полковник смотрел на Юлиану пристально, ловя каждое её движение, поворот головы, мимику. Перед его ментальным взором проступали очертания её памяти, мыслей, чувств… Навязчивой пластинкой в голове звучала старая песенка – «Эти тихие вечера». Это был старый трюк, многие испытуемые пытались, под завесой мелодии, которую они прокручивали в голове, скрыть собственные мысли. С молодыми телепатами это иногда срабатывало, но, только не с ним. Полковник был слишком опытен для таких уловок, они ему вовсе не мешали погрузиться в суть мыслей собеседника, разве что немного раздражали…

– Да… – Задумчиво произнёс он. – Значит, ты всё-таки не знала его и поняла что происходит, лишь в самом конце. Но, почему тогда не оказала сопротивление и решила, вопреки всему, скрыть улики? Ты, ведь, была послушной девочкой, Юля? Что случилось? Внезапный приступ материнской любви? У тебя?

Стивенсон едва заметно улыбнулся и это поднятие губ, лишь с большой натяжкой, можно было отнести к термину «улыбка», потому что его глаза, при этом, остались такими же холодными и равнодушными, как и минутой ранее.

– Это было бы смешно, если б не было так грустно… – Произнёс мужчина, нарочито медленно выделяя каждое слово.

– Вам не понять… – Произнесла Юлиана, уже не пряча глаз от взгляда собеседника.

Полковник подошел к женщине ближе и отвесил размашистую аплёуху – та неловко дёрнулась, но на ногах устояла, даже не попытаясь прикрыть покрасневшее от удара лицо.

– Уведите, – Произнёс он и двое военных тут же подхватили бывшего агента под руки.

В этот миг, один из датчиков на столе у профессора заморгал красным светом и в гулкой тишине кабинета раздался прерывистый и резкий сигнал.

Стивенсон поднял трубку служебного телефона и, нажав на прозрачной панели две цифры, сказал своему невидимому собеседнику на том конце провода:

– Только что произошел выброс силы в квадрате А, вы зафиксировали? Хорошо. Фелистэрия по желтой дуге, да скорее всего пиромант. Проверьте всех, кто отвечает параметрам, до связи.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.