Станислав Николаев
Наталия Николаева
КОЛЬЦО ВРЕМЕНИ

1

Философ повернулся и поглядел на огромный курган, темневший за спиной. Луна уже залила призрачным светом степь, но поднялась недостаточно высоко, чтобы осветить курган полностью. Огромная тень холма черным пятном лежала на земле, накрывая и костер, и мужчин, сидевших возле него.

Гилберт по кличке Бык подбросил сухую ветку в костер, выбросивший в небо ярко вспыхнувший сноп искр.

– Может пора продолжать, Философ? – поднял он глаза на высокого мужчину, сидевшего рядом. Тот задумчиво прислушивался к стрекотанию кузнечиков.

– Сейчас Волк вернется и продолжим. Осталось немного, я думаю, сегодня закончим, – блеснули умные серые глаза в отблесках пламени.

– Надоело мне сидеть в этой глуши, – поворошил Гилберт палкой костер, – хочется выпить и расслабиться по-человечески.

– Вот достанем заказ, и оторвешься, как хочешь. Деньги платят немалые, – устало усмехнулся Философ.

– Даже удивительно. За какое-то колечко из древнего кургана, и такие деньги. Ладно бы там золото или вещи какие-то редкие, как мы обычно вытягиваем, а тут только кольцо.

– По преданию в этом кургане лежит могущественная волшебница. В Анналах Герберта Аврилакского говорится, что в древние времена здесь обитало могучее племя. Многие сотни лет они кочевали по этим степям, и не было равных им. Но основной страх всем соседям внушала главная шаманка. Говорят, что она могла призывать демонов, превращаться в различных животных и видеть будущее. Когда она умерла, ее похоронили в степи и насыпали огромный курган над могилой. Мне пришлось долго рыться в библиотеках, прежде чем я нашел место ее захоронения. Но деньги, которые нам платит заказчик, перевешивают все. Даже после выплаты процента Гильдии у нас будет денег больше, чем мы могли бы заработать за всю жизнь, продолжая потрошить могилы.

– И не говори, Философ, повезло нам. Да и ты голова, кроме тебя никто не смог вычислить место могилы. Так что куш сорвем мы, – радостно ухмыльнулся Бык, – уйду из гильдии, куплю себе таверну, женюсь на какой-нибудь вдовушке, буду жить и в ус не дуть.

– Хорошие у тебя мечты, Бык, простые, – грустно улыбнулся Философ, – а я вот еще не решил, как свою долю потрачу. Нравится мне старинные захоронения раскапывать, да по библиотекам манускрипты читать, разыскивая старые тайны.

– Ха. Правду про тебя говорят, что ты сущий маньяк копаний, – хмыкнул Бык.

Из темноты вынырнул огромный мужчина. Грубое обветренное лицо пересекал шрам. Ботфорты намокли от ночной росы. На плече он нес две лопаты. Бросив их на землю возле костра, мужчина сел и внимательно поглядел на спутников.

– Волк, а куда ты потратишь деньги? – поскреб спину Гилберт.

– Куда? Даже не знаю, – задумчиво потер шрам гигант, – прогуляю, наверное, а может, спрячу где, до старости.

– Ну ты даешь, до старости. Жить надо сейчас, – Бык пихнул лопаты ногой, – ты что, тоже хочешь могилы продолжать копать?

– А почему бы и нет? Это все же лучше чем в армии служить. Спокойнее. А сидеть дома это не по мне. Я ведь к графу Присторскому потому и записался, что не хотел как отец землю пахать. Да и на войне раздолье. Жгли мы и грабили тогда, как душе было угодно. А потом война закончилась, все в руинах, голодуха. Граф нас распустил по домам. Мол, ему столько вояк не нужно. А я ведь кроме как убивать ничего не умею. Хорошо к гильдии пристал. Так что меня моя нынешняя жизнь устраивает.

Трое членов гильдии Расхитителей Гробниц в задумчивости уставились на яркое пламя костра. Первым прервал молчание Философ. Он взглянул на полную луну, поднявшуюся над вершиной кургана, и решительно встал.

– Хватит рассиживаться, пора закончить раскопки, забрать кольцо и сваливать отсюда. Что-то последние дни мне не по себе. Словно кто-то следить из темноты.

– Ты тоже это чувствуешь? – удивился Волк, поднимаясь. – У меня уже было такое чувство, когда мы копали в мерзенских шахтах с группой Дохлика. Тогда обвалился раскоп и завалил трех человек. Мы их так и не достали. Поэтому я тоже за то, что бы ускорить работу.

– Хватит, – раздраженно сплюнул Бык через плечо и постучал по бревну, лежащему у костра, – и так сердце не на месте, а тут ещё ты со своими историями.

Он вскочил и, схватив факел, сунул его в огонь.

– Идем заниматься делами, – пошел он по кургану, освещая себе дорогу. Волк и Философ, подхватив лопаты, поспешили за ним.

На вершине могилы чернел темный провал, вырытый расхитителями. Бык подошел к краю ямы и воткнул факел в землю. Яркий свет осветил деревянную лестницу, стоящую в прорытой дыре. Подошли двое отставших спутников. Философ сбросил лопату в яму, туда же полетела лопата Волка. Бык ловко схватился за поручни лестницы и соскользнул в черный провал. За ним последовал Волк. Философ передал им вниз факелы, а сам остался сидеть наверху, внимательно поглядывая по сторонам с вершины кургана.

Вокруг простиралась ночная степь, освещенная ярким светом полной луны. Острый запах травы приятно щекотал ноздри. Громко звенели миллионы кузнечиков и цикад, а внизу под горой потрескивал костерок, начинавший потихоньку догорать. Луна неторопливо плыла по темному небу и достигла наивысшей точки, когда над краем ямы появилась голова Волка.

– Философ, кажись, докопали. Появились бревна, – выдохнул он.

Сидевший мужчина вскочил и стал спускаться вниз. Бык, стоя на коленях, отгребал землю в стороны, открывая бревна, лежащие на дне раскопа.

– Точно, докопали, – обрадовался Философ, – ломайте.

– Ну-ка, посторонись, – отодвинул его Волк и, размахнувшись, воткнул в бревенчатый пол кирку. С третьего удара бревна поддались, и взору грабителей открылся черный зев погребальной камеры. Философ нетерпеливо переминался возле стенки, подсвечивая коллегам. Дружно работая, Бык и Волк полностью очистили проход вниз. Осторожно, держа факел высоко над головой, Философ двинулся вперед. Наступала его часть работы. Он должен был спуститься первым, отыскивая возможные ловушки и обнаружить захоронение, которое им поручено вскрыть. Далее установить, какие ценности стоит вынести. И только после этого Бык с Волком приступали к методичному сбору ценных вещей в огромные холщовые мешки. Однако сегодня было другое задание, из ценностей предполагалось забрать только заказанное кольцо. Хотя никто не запрещал забрать из могилы все ценное. Только задерживаться внизу Философу очень не хотелось. Только он вступил в темный коридор, ведущий к погребальной камере, как по спине побежали холодные мурашки. Такого с ним не было за все двенадцать лет его работы в гильдии. Сотни вскрытых могил и захоронений, тысячи украшений и золотых монет, вытащенных из гробниц. Однако такого страха он ещё никогда не испытывал. Ему казалось, что из темнеющей впереди погребальной камеры на него смотрят внимательным взглядом, словно выжидая момент, когда можно наброситься. Философ судорожно сжал левой рукой рукоятку кинжала и осторожно двинулся вниз. За деньги, которые платил заказчик, стоило немного потерпеть.

Ход привел его к небольшой квадратной камере, в центре которой некогда стояли деревянные носилки с телом колдуньи. За прошедшее время носилки сгнили, и костяк умершей лежал прямо на земле. В лучах факела блеснули золотые ножны, находящиеся некогда на поясе женщины. На голове была одета золотая диадема, однако она тоже подверглась разрушительному воздействию времени, и теперь только золотые пластины тускло поблескивали в мерцающем свете. Философ подошел поближе и осторожно присел возле скелета. К его удивлению, кости сохранились довольно прилично. Женщина лежала на спине с руками, вытянутыми вдоль тела, и Философ, подняв факел, внимательно рассматривал останки, ища заветное кольцо. А вот и оно. Небольшой узкий ободок блеснул в полумраке. Воткнув факел в землю возле костяка, Философ осторожно взялся за кости руки и стянул украшение с пальца. Только сейчас он заметил, что практически не дышит и глубоко вдохнув, спрятал кольцо в карман. Затем он подхватил факел и даже не разглядывая остального, выскочил в коридор, ведущий наружу. Мужчина пулей пролетел по темному лазу к выходу, буквально ощущая спиной пристальный и злобный взгляд из погребальной камеры.

В яме его встречали Волк и Бык.

– Ну как? Нашел? – выдергивая Философа из темного провала, выдохнул Бык.

– Нашел. Лежит у меня в кармане. Там еще какие-то вещи вдоль стен сложены, возможно – ценные, вот только желания их собирать нет. Что-то мне не по себе.

Философа колотила нервная дрожь. Он несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Волк внимательно посмотрел на него, а потом махнул рукой.

– У меня тоже нет желания туда спускаться. Гори оно все синим пламенем. Денег за кольцо нам хватит. Поднимаемся наверх.

Мужчины, захватив факелы, стали подниматься на свежий воздух. Когда последний оказался на вершине кургана, Философ схватил лестницу и вытянул ее из ямы наружу.

– Так я буду чувствовать себя поспокойнее, – нервно усмехнулся он.

Яркая луна едва перешла середину неба. Ночь в самом разгаре. Волк с хрустом потянулся, втягивая широкими ноздрями свежий воздух.

– Ладно, идем, посидим у костра, а утром свалим отсюда.

И замер удивленно. Рядом с ним неподвижно, словно окаменев, стояли Бык и Философ. Громкий хор кузнечиков и цикад замолчал, как по команде невидимого дирижера. В степи стояла гробовая тишина, непривычная для этой местности. Вдали раздался протяжный и тоскливый вой шакала. Он нарастал, поднимаясь к полной луне и звездам. К первому шакалу присоединился второй, завывая чуть в стороне, затем третий, четвертый. Через пару минут стоявшие на холме мужчины оказались в центре невидимого круга из завывающих вдалеке шакалов.

Первым пришел в себя Волк. Чертыхнувшись, он схватил Философа за рукав.

– Я за лошадями. Вы собирайте вещи и бегом отсюда. Я думаю, ночевать тут не стоит.

– Хорошо, давай быстрее.

Мужчины бросились с кургана вниз. Возле костра Бык и Философ принялись быстро собирать вещи и, не разбирая, запихивать их в мешки. А вой шакалов не умолкал.

– Воют как над покойником, – раздраженно просипел Бык, судорожно затягивая узел на мешке.

– Типун тебе на язык, – выругался Философ, – а вот и Волк.

Бывший солдат бежал, таща за собой трех оседланных лошадей.

– Быстрее, – тяжело дыша, выдохнул он.

Компания приторочила поклажу к седлам и, вскочив верхом, понеслась в ночную степь, подальше от громадины кургана.

Стих стук копыт лошадей в ночной мгле, затихли и шакалы. Только тихонько потрескивали угли в брошенном костре, да ветерок лениво шевелил ковыль. В темном провале раскопа послышалось легкое шуршание, посыпалась, осыпаясь со стенок, земля и на вершине кургана появилась темная женская фигура. Женщина обернулась в сторону уехавших грабителей и в ярком свете луны блеснули золотые ножны кинжала у нее на поясе. Немного постояв, она спустилась с холма вниз и исчезла в ночной тьме.

2

Ричард Джонстон открыл глаза. За окнами ярко светило солнце и слышалось кудахтанье кур, копошащихся во дворе. Юноша сладко потянулся, нежась в постели. На вид ему двадцать лет, карие глаза, полные губы, короткие вьющиеся волосы каштанового цвета. Немного полежав, он подскочил и принялся одеваться. Серые суконные штаны, кожаный колет составляют его наряд. На ноги он натянул короткие сапоги и, весело насвистывая, выскочил из комнаты.

Хорошо жить на свете, зная, что будущее в твоих руках. Отец оставит тебе трактир, а с таким приданным от девушек отбоя не будет. Любая хочет стать подружкой наследника крупнейшего трактира в Мангазее. Денег много, так что на украшения можно рассчитывать уверенно. А там гляди и в невесты пробьешься.

– Привет мама, – улыбнулся Ричард высокой стройной женщине, заходя в просторное помещение трактирной кухни. В кухне суетилось несколько молоденьких служанок, собирая еду на подносы, и Ричарда одарили несколькими страстными взглядами.

– Привет, милый, – поцеловала женщина в подставленный лоб юношу, – садись, ешь быстрее, у отца есть для тебя какое-то задание.

Перед парнем оказалось несколько тарелок с едой и кружка эля. Долго упрашивать того не пришлось. Ричард уселся за стол и принялся активно поглощать пищу, запивая из кружки.

А вокруг кипела работа. Возле окна, на огромном столе, несколько помощниц кухарки обдирали кур, рядом следила за вертелами главная кухарка трактира Нелли, полная пожилая женщина с властным лицом. По кухне носились служанки, забирая блюда с едой и принося пустые подносы из зала. Еще пара посудомоек моет тарелки в огромном деревянном корыте, передавая их на протирку младшей сестре Ричарда, невысокой сдобной блондинке Элли. Та улыбнулась и подмигнула, поймав взгляд Ричарда. Вчера ночью, когда он пришел с гулянки, она тихонько впустила его в трактир. Отец не одобрял ночных развлечений сына, считая, что они мешают ему работать днем. Но молодость брала свое, и Ричард тихонько уходил гулять, заранее договорившись с сестрой.

Юноша подмигнул ей в ответ и, вытирая рот, встал из-за стола.

– Мам, а где я могу найти отца?

– Он был на конюшне сынок, поищи его там, – ответила мать, забирая пустые тарелки со стола.

Юноша вышел в огромный главный зал трактира. Несмотря на раннее время за столами, стоящими в центре, сидят, завтракая, уже несколько гостей. По залу во все стороны шмыгают девушки-служанки ловко уворачиваясь от клиентов, пытающихся шлепнуть их пониже спины. В холле возле стойки стоит высокий светловолосый парень в сером камзоле. Это Джон, двоюродный брат Ричарда. Его мать была родной сестрой отца Ричарда. Но она и ее муж погибли во время штурма Картана армией герцога Гентского десять лет назад. Сироту забрал отец Ричарда, воспитал как собственного сына и дал работу, когда тот повзрослел.

– Привет, Джон, – кивнул Ричард.

– Привет, – поздоровался тот, рассеяно оглядывая зал. Казалось, что он немного не в себе. Однако Ричард знал, что от Джона не ускользает ни одна деталь из происходящего в зале. Как это тому удавалось, оставалась загадкой. Отец высоко ценил парня за этот Божий дар и Ричард понимал, что когда он будет хозяином трактира, то приложит все усилия чтобы удержать Джона на этой должности.

Скрипнули входные двери и Джон, моментально повернувшись, вежливо поздоровался с вошедшими. Ричард, посторонившись, проскользнул на улицу. Веселый гомон воробьев под крышей трактира, запах цветов, теплый ветерок. Все это моментально обрушилось на Ричарда буйством звуков и красок. Летнее утро было в самом разгаре. Юноша направился к соседнему зданию, из которого раздавался звон металла и ржание лошадей.

Войдя в конюшню, Ричард наткнулся на отца. Тот стоял в серой полотняной рубашке и коричневых штанах. На ногах смазные кожаные башмаки. Отец держал копыто лошади, по которому стучал небольшим молотком местный кузнец, прибивая подкову. Конюх отвлекал внимание коня ласковыми поглаживаниями.

– Ну вот и все, – разогнулся кузнец, оглядывая свою работу, – теперь, я думаю подкова простоит подольше.

– Конечно подольше, – согласился отец, – ты всегда делаешь работу добросовестно, Берни. Я знаю, что могу на тебя положиться.

– Конечно, – довольно кивнул кузнец, – я отвечаю за свою работу, не то, что эти пройдохи с Большого Тракта. Им бы только деньги с тебя взять, а там трава не расти.

Отец поднял кафтан, лежащий на тюках сена в стороне и оглянулся.

– А вот и ты, сынок, – ласково улыбнулся он, – хорошо выспался?

– Здравствуйте, мистер Берни, – кивнул Ричард кузнецу, – Выспался, папа, спасибо. Мама говорила, у тебя есть какое-то задание для меня.

– Точно, – отец протянул руки, на которые, подошедший с кувшином конюх стал поливать тонкую струйку воды, – тебе надо сходить к мистеру Смитсону. У нас заканчивается вино, которое мы купили у него в прошлом месяце. Помнишь, бочонок ламарского?

– Помню папа. Джон говорит, что вино идет прямо нарасхват, – протянул полотенце отцу Ричард.

– Да, за последний месяц наши постояльцы заказывают только ламарское вино. А учитывая, что стоит оно также как и портонское, мы оказались в большой выгоде. Поэтому я думаю, что стоит заказать еще пару бочонков.

Отец неторопливо вытер руки и, кивнув собирающему инструменты кузнецу, вышел на улицу. Ричард последовал за ним.

– За последнее время у нас увеличилось количество гостей с запада. После окончания войны за конкорское наследство прошло уже десять лет. Жизнь вроде стала налаживаться и торговля оживает. Я надеюсь, что так пойдет и дальше. Этот месяц был лучшим за последние десять лет.

Ричард внимательно слушал отца. Тот занимался трактиром уже более тридцати лет, и не было в Мангазее лучшего места для остановки.

– Поэтому сынок, мы должны сделать все, чтобы наш трактир и дальше оставался лучшим в городе. Старина Рубенс спит и видит, как переманить у нас клиентов. Поэтому, раз ламарское пользуется таким спросом у посетителей, наша задача дать им его.

– Понятно отец, – кивнул Ричард.

– Ты всегда был у меня смышленым, – улыбнувшись, отец потрепал сына по голове, – раз понятно, значит лети к Арчибальду за вином. У нас осталось запаса дня на три, не больше.

В ворота трактира въехали три покрытых пылью всадника на измученных лошадях. Одеты гости по-дорожному: плотные серые плащи и широкополые шляпы. На ногах кожаные ботфорты. Судя по виду лошадей, проехать им пришлось немало.

Остановившись у конюшни, гости кинули поводья подбежавшему конюху и спешились. Высокий мужчина направился в трактир, тогда как двое других принялись отвязывать тюки, прикрепленные к седлам.

«Интересные постояльцы», – подумал Ричард, – «надо бы поинтересоваться у Джона, откуда они и кто такие». Юноша вышел на улицу и, ловко увернувшись от телеги, ввернулся в толпу, двигавшуюся к центру.

Мангазея с давних времен была важным торговым центром на востоке. В ярмарочные дни на Рыночной площади собирались огромные толпы людей из различных регионов. Особенной популярностью у купцов пользовалась пушнина, привозимая на ярмарку обитателями окрестных лесов. Но сегодня был обычный базарный день, когда на центральной площади продавали свой товар жители окрестных деревень. На телегах везли молоко и творог, масло и сало, мясо и яйца. В деревянных клетках суматошно кудахтали куры и гоготали гуси. Крестьяне продавали продукты своего труда и покупали у городских ремесленников инструменты и предметы обихода. А если оставались деньги, то можно и жену побаловать зеркальцем или бусами, да и детишкам купить сладкого петушка на палочке.

Ричард знал, что мама наверняка уже направилась на рынок в сопровождении вереницы служанок. Продуктов для гостей и постояльцев требовалось много, поэтому было необходимо создать запасы до следующего рыночного дня. Вдали улицы уже виднелась Рыночная площадь с ратушей, однако Ричард свернул в небольшой переулок гордо называемый Винным. Дома по обеим сторонам улицы принадлежали мистеру Смитсону и были соединены огромными подвалами. Мистер Смитсон – крупнейший виноторговец города. Большинство жителей города покупали вино именно у него, и даже князь был постоянным клиентом винного магната.

Ричард подошел к огромному особняку, стоящему в конце переулка. Над дубовым крыльцом висит огромная резная деревяная кисть винограда, украшенная вензелем в виде буквы S. Ступеньки весело проскрипели под ногами Ричарда.

– Добрый день, Ричард, – вежливо поприветствовал юношу невысокий пожилой мужчина в черном. Он стоял за стойкой, разгораживающей огромный зал на половины. В части находящейся возле двери стояло несколько резных стульев с высокой спинкой. Возле стен притаились длинные лавки. Яркий солнечный свет лился сквозь огромное окно, находящееся под самым потолком.

– Здравствуйте, мистер Смитсон, – поклонился Ричард.

– Чем обязан визиту, – так же вежливо поинтересовался мужчина, внимательно разглядывая юношу.

– Отец прислал меня заказать еще два бочонка ламарского, – выложил Ричард на стойку звякнувший кошелек.

– Вот как? – улыбнулся мистер Смитсон, беря кошелек, – Что? Хорошо расходится?

– Очень. Как вы и говорили. Отец удивляется, как вам удается угадать, какое вино будет пользоваться спросом?

Громкий хохот отразился от высоких каменных потолков и запрыгал по холлу.

– Это моя работа. Если бы я ошибался в таких вещах, то жил бы не здесь, а под городским мостом, рядом с нищими, – вытирая слезы, покачал головой мистер Смитсон.

Он пересчитал деньги и, отсыпав половину в кошель, протянул его Ричарду.

– Вот половина. К сожалению, у меня есть только один бочонок ламарского. На днях наш сиятельный князь купил у меня весь запас этого чудесного напитка. Мне удалось припрятать бочонок для твоего отца. Я не думал, что ему понадобиться больше.

– Что же делать? – растерялся Ричард, – нам не хватит одного бочонка надолго. Может, вы привезете нам пару бочек в следующем караване?

– Я бы рад сынок, но к сожалению все мои телеги уехали с приказчиком на юг. Я получил большой заказ на тартосское. А вернутся они месяца через три.

Ричард растерянно оглянулся, словно в поисках выхода. Что же делать? После того как в таверне стали подавать ламарское, количество посетителей увеличилось в два раза, да и постояльцы стали заказывать в большинстве своем ламарское. Терять клиентов очень не хотелось. На выручку юноше пришел мистер Смитсон.

– Я могу дать рекомендательное письмо к своему поставщику в Ламар. А ты съезди туда и привези вина с запасом.

– В Ламар? Я? – удивился Ричард.

За свою жизнь юноша только один раз выбирался за пределы города. Это было, когда Ричарду исполнилось восемь лет. Он ездил с мамой к ее брату, дяде Джону. Тот жил недалеко от Мангазеи, в небольшом городке на севере территорий, подчинявшихся сэру Генриху. Дорога туда заняла два дня. А теперь в Ламар? До Ламара верхом ехать около месяца, а если тянуть телеги, то и все два.

– Ричард? Ты что? Испугался? – внимательно взглянул на парня мистер Смитсон.

– Да нет, просто я никогда не покидал города, – покраснел юноша.

– Вот и отлично. Съезди, посмотри на мир. Ламар находится на крайнем западе. Проедешь через всю территорию империи. Как через бывшую, так и через нынешнюю. Красоты столицы, славного города Люксбурга, стоят месяца езды. Время сейчас тихое. Война закончилась десять лет назад. Банды уже приструнили, руины восстановили. Так что стоит съездить. Кто знает, что будет дальше.

А ведь и правда, подумал Ричард, сейчас я вольная птица. А дальше что? Женюсь, отец передаст мне трактир и все. Потом съездить может и не удастся…

– Пишите, мистер Смитсон. Я поговорю с отцом и думаю, он меня отпустит, – решительно махнул рукой Ричард.

– Вот это молодец. Узнаю кровь Джонстонов. Твой отец в молодости был такой же решительный и смелый. Помню, как однажды мы с ним решили… Хотя, нет, не стоит рассказывать тебе эту историю. Ты еще молодой и не стоит тебе знать про проделки Бергера в твоем возрасте.

Ричард удивленно взглянул на усмехающегося мистера Смитсона. Проделки отца? Он всегда такой спокойный, организованный и сосредоточенный. Как? Неужели он был способен на проделки? Да еще на такие, о которых его сыну не стоит знать даже через четверть века после событий?

Мистер Смитсон взял лист бумаги и, окунув перо в чернильницу, заскрипел им по бумаге. Белое пространство листа быстро покрывалось аккуратными черными буквами. Закончив писать, мистер Смитсон притрусил чернила песком и запечатал конверт своим перстнем, оставив оттиск на горячем сургуче.

– Держите юноша. Надеюсь, вы получите удовольствие от поездки.

Ричард принял конверт и в растерянных чувствах вышел на улицу. Его охватила жажда путешествия. Ехать куда-то далеко, ночевать у костра, видеть новые места и людей. Домой он летел словно на крыльях, ловко лавируя между двигавшимися по улице людьми.

Вот и родной дом. Крытая ярко-красной черепицей крыша высоко поднималась над забором, ограждавшим трактир. Ричард влетел в зал и подскочил к удивленно глядевшему на него Джону.

– Джон, где отец?

– Я видел, как он поднимался к себе, – задумчиво выговорил парень, внимательно поглядывая на Ричарда.

Ричард направился к лестнице, и, не сдержав волнения, в несколько прыжков взлетел наверх. На втором этаже трактира располагались номера постояльцев, а на третьем обитала семья Ричарда. Вторая от лестничной площадки дверь вела в комнату, служившую кабинетом для отца. Остановившись у двери и переведя дыхание, юноша осторожно постучал.

– Войдите, – услышал он голос.

Скрипнула дверь, и юноша оказался в кабинете.

Отец сидел возле открытого окна за большим, заваленным бумагами, дубовым столом. С улицы доносились крики стрижей, рассекающих ярко-голубое небо, далекий шум голосов с Рыночной площади и кудахтанье кур, копошащихся во дворе.

– Ну как, заказал вино? – поинтересовался отец, оторвавшись от бумаг.

– Да, вот только бочонок удалось купить только один.

– Почему?

Ричард увидел, что эта новость встревожила отца. Тот встал из-за стола и подошел к сыну.

– Мистер Смитсон сказал, что князь Генрих скупил весь запас ламарского. А приказчик с телегами будет в городе только через два месяца.

– Ясно, – присел на стул отец Ричарда, – Очень жаль, мы потеряем не менее чем тысячу золотых за время ожидания. Выхода у нас нет, придется смириться. Всех денег не заработаешь.

– Есть выход, – твердо сказал юноша, вынимая конверт из-за пазухи, – это рекомендательное письмо к поставщику мистера Смитсона в Ламар. Я могу съездить туда и привезти нам вина на весь год.

Отец взял конверт, повертел его в руках, разглядываю печать на сургуче. Потом взглянул на сына.

– Да, сынок, ты повзрослел. Я даже не заметил, как ты из ребенка превратился в молодого мужчину. Хорошо, это не плохой вариант. На бочонке мы протянем пару месяцев, а к тому времени и ты вернешься.

Отец встал и в задумчивости прошелся по комнате.

– Я думаю, к началу следующей недели соберу пяток телег, найму извозчиков и человека два – три охраны. С тобой отправлю Эндрю. Он уже бывал в Ламаре и сможет тебе помочь. Так что, сынок, можешь понемногу собирать вещи.

Отец, улыбаясь, обнял Ричарда.

– Молодец, сынок. Теперь я знаю, что ты не упустишь наш семейный бизнес после моей смерти.

– Отец, – покраснел юноша, – ну что за мрачные разговоры. Ты еще о-го-го.

– Ладно, опустим рассуждения о моем здоровье, – рассмеялся мужчина, – Беги, приготовь подвал. Я так понимаю, что вино скоро привезут. Необходимо освободить под него место. Да и у меня работы много.

Ричард вышел из кабинета и направился к погребу. В его ушах звучала похвала отца, и эти слова окрыляли юношу. Спустившись в зал, Ричард направился к Джону, но его внимание привлек высокий мужчина со шпагой на поясе. Тот нес в руках поднос, заставленный едой, а за ним двигались две служанки с кувшинами вина. Обычно клиенты не носили еду сами, для этого и существовала прислуга. Тем более шпага на поясе четко показывала, что мужчина принадлежит к дворянскому сословию. Дворянин, занимающийся разноской пищи, невольно привлекал внимание.

– Кто это? – подойдя к Джону и указывая взглядом на странную группу, тихонько спросил Ричард.

– Джентльмен прибыл утром с двумя спутниками. Заняли пятую комнату на втором этаже. Судя по одежде – прибыли издалека. Да и лошади замучены. Так что в пути не менее двух-трех недель. Продуктов и тяжелых вещей при себе не имеют. Похоже, они были где-то в восточных землях, за пределами обжитой территории.

– Как тебе это удается? – в который раз удивился Ричард необыкновенному таланту Джона.

Тот пожал худыми плечами.

– Не знаю, я просто смотрю на людей внимательно. Например, наши гости чего-то опасаются.

– С чего ты взял? – удивленно поднял брови Ричард.

– Во-первых, они взяли комнату на втором этаже, причем один из них внимательно оглядел засовы на двери и проверил оконную раму, – начал загибать тонкие длинные пальцы Джон, – во-вторых, еду они забирают сами, служанок в комнату не пускают. В-третьих, ты обратил внимание, что даже в здании трактира он не снял шпагу? Ну и в-четвертых, они заказали свечей на всю ночь.

– Хм, – задумчиво хмыкнул под нос Ричард, – действительно они кого-то опасаются.

– А я тебе о чем говорю, – Джон рассеяно оглядел зал, – это плохо.

– Почему – плохо? – удивленно поглядел Ричард на парня.

– Если им угрожает какая-то опасность, например бандиты, значит, эта опасность угрожает и нам. За безопасность гостей мы тоже несем ответственность, ведь прежде чем ворваться в комнату к нашим постояльцам, нападающим придется ворваться в трактир.

– Стоит предупредить отца, – встревожился Ричард.

– Я уже сообщил ему, – улыбнулся Джон, – он сказал, что на ночь в зале будут дежурить трое парней с конюшни, а во двор выпустят собак.

– Собак? – озадаченно пробормотал Ричард. В эту ночь он собирался снова убежать в город к друзьям.

– Ага, – насмешливо поглядел на него Джон, – поэтому я бы не рекомендовал этой ночью кому-нибудь выходить в город.

Ричард залился краской. Неужели и Джон знает о его ночных похождениях? Вот тебе и тайные вылазки. Не удивлюсь, если об этом знает вся прислуга.

– Я никуда и не собирался, ты же знаешь, что отец не поощряет ночную жизнь, – пробормотал Ричард, – кроме того, я думаю присоединиться к ребятам в зале.

– Ну да, – снова отрешаясь от жизни, задумчиво произнес Джон, – присоединяйся, чем больше народу, тем спокойнее.

В дверь вошли новые посетители, и Ричард вышел из зала, направляясь к себе в комнату.

3

Ночная тьма наползла на Мангазею. Погасли последние лучи солнца, спрятавшегося за горизонт. На улицах города исчезли люди. Только редкие патрульные с факелами обходили темные переулки, следя за порядком и оберегая ночной покой горожан. Отец Ричарда запер ворота, ведущие на улицу, и выпустил во двор трактира пару огромных волкодавов. Эти собаки ростом достигали взрослому мужчине до середины бедра и отличались огромной силой. Дикие племена, живущие в лесах на востоке, вывели эту породу для защиты от волков и медведей и изредка продавали их на рынке в ярмарочные дни.

В зале трактира сидели три здоровенных парня, работающих на конюшне. Отец выдал им ножи. Двери в трактир были надежно заперты, и возле них на невысоком стульчике присел Джон. Глаза у парня слипались, но отец попросил, что бы он подежурил в эту ночь.

– Ты очень надежный парень, Джон, – сказал он вечером, – тебя невозможно провести, поэтому если ты будешь караулить двери, то я буду чувствовать себя спокойно. Через них точно никто не пройдет.

Ричард получил пистолет. Он умел владеть этим оружием. Отец выучил. И хотя парень и не был первоклассным стрелком, но с расстояния в семь шагов попадал в тыкву. Да и перезаряжать пистолет он обучен. Юноша сидел за столом с парнями. Делать было нечего и вначале ребята болтали. Но когда стрелки часов, висевших в зале, подошли к двенадцати, болтать надоело, и было решено перекинуться в картишки. Парни уселись вокруг стола и принялись увлеченно играть. Один Джон так и продолжал сидеть возле дверей. Опершись головой о косяк он тихонько дремал, время от времени просыпаясь и прислушиваясь к звукам во дворе. Но все было тихо, и он снова погружался в легкую дрему.

Ночь лениво проплывала над землей, и время неумолимо приближалось к рассвету. Роберт и парни из конюшни лениво перебрасывались картами, позевывая от скуки и желания спать. На улице прокричали петухи, предвещая рассвет. По улицам города белой пеленой пополз утренний туман, пришедший из окружающих лесов. Все затихло в ожидании восхода солнца. Наступил сонный и тихий предрассветный час.

Тишину спящего трактира разорвал резкий мужской крик. Кричали со второго этажа. Ричард подскочил, опрокинув стол. Ему еще никогда не приходилось слышать столько ненависти и испуга в крике. Раздался выстрел, вслед за ним второй. Послышалось какое-то рычание, и громко ударилась об стену деревянная дверь. Только сейчас парни опомнились и гурьбой бросились на второй этаж. Первым по ступенькам взлетел Ричард, держа в руке взведенный пистолет. В полумраке коридора он разглядел распахнутую дверь комнаты, в которой жили прибывшие сегодня необычные постояльцы. Свет свечи выплескивался в коридор, образуя яркий прямоугольник на противоположной стене. На полу, в освещенной зоне, вытянув руки, лежал мертвый мужчина в кожаном колете. Из спины у него торчал большой грубый нож. Ричард подошел поближе и замер. Лицо покойника пересекал огромный шрам. Но не это вынудило замереть парня. Замер он из-за выражения дикого ужаса, исказившего лицо покойного. Из-под тела темной волной растекалась по выскобленному деревянному полу кровь. Ричарда обогнал Джон и остановился, деловито разглядывая покойного.

– Хороший удар, – спокойно сказал он, – прямо в сердце. Практически мгновенная смерть.

Долговязый юноша обошел лежащее тело и заглянул в комнату. Ричард, сдерживая тошноту, двинулся за ним, стараясь не смотреть на убитого. В разгромленной комнате, клубясь, плавал кислый пороховой дым. Прямо возле двери лежало второе тело: крепкий коренастый мужчина в некогда белой рубахе. По ней ярко-красными пятнами расплывалась кровь, текущая из нескольких ран.

– Интересно, – пробормотал Джон, пробираясь через тело в комнату.

В глубине комнаты, возле стола на спине лежал третий постоялец: высокий мужчина, в котором Роберт узнал дворянина со шпагой, несущего еду к себе в номер вчера днем. В левой руке мужчина сжимал пистолет, а в правой – обнаженную шпагу. Второй пистолет валялся неподалеку. Из распоротого живота на пол вываливались скользкие жгуты кишок. И тут Ричард не выдержал. Он упал на пол, захлебываясь в приступе рвоты. Джон подскочил к нему и вывел в коридор, передав на руки подбежавшей на шум прислуге. Пришел Ричард в себя только внизу, в большом зале трактира. Вокруг сновала полуодетая прислуга и встревоженные постояльцы. Мать присела возле парня, протянув ему кувшин холодной воды.

– Пей сынок, тебе станет легче.

Ричард глотнул пару раз и его снова затошнило, но он сдержался, судорожно глотнув.

– Спасибо, мама, мне уже лучше. Где отец?

– Он с Джоном наверху, осматривает комнату.

– Как Джон может спокойно там находиться? Мне плохо при одной мысли об увиденном, а он все разглядывает, да еще и бормочет что-то себе под нос.

– Джон странный парень. Ему пришлось много пережить в детстве. Может поэтому, – зябко повела плечами мама, кутаясь в платок.

В главном зале трактира, ярко освещенном свечами, находится множество людей. На крики и пальбу выбежали все гости. Мужчины и женщины взволновано переговариваются и поглядывают на Ричарда. Но парню не до этого. Ричард мучительно переживает свою слабость при виде трупа. Почему Джон спокойно перенес все, а он, он не выдержал? Распахнулись двери, и в зал вошел городской шериф – Дженсон Буллит. Это высокий и крепкий мужчина средних лет одетый в темно-зеленые штаны и камзол. На плечах черный плащ. Дженсон Буллит хорошо известен всем жителям Мангазеи. Именно он представляет верховенство закона в городе. Ветеран Тридцатилетней войны, он является лучшими другом сэра Генриха. Вот уже десять лет Дженсон охраняет закон и порядок в городе. И такое событие, как тройное убийство, не может остаться без его пристального внимания. Кивнув головой присутствующим, Буллит в сопровождении трех стражников поднялся к месту преступления.

Ричард судорожно проглотил ком, стоящий у него в горле, и на ослабевших ногах двинулся на второй этаж. Отец там, Джон там, а он – будущий хозяин трактира сидит в зале с обычными постояльцами. На верхней площадке его остановил стражник, но, вглядевшись в лицо и узнав Ричарда, пропустил его. Парень прошел по коридору к комнате, где было совершено убийство. Возле первого тела деловито суетился стражник, разглядывая повреждения. В комнате находились Джон, шериф и отец. Ричард осторожно вошел, стараясь не глядеть на мертвеца с распоротым брюхом.

– Интересно, – шериф разглядывал тело здоровяка в некогда белой рубашке, – в этого парня два раза выстрелили, трижды проткнули шпагой и не менее пяти раз ударили ножом.

– И самое интересное, что это сделали его друзья, – глядя на тело, задумчиво заметил Джон.

– Ага, – покачал головой шериф, – но вот я не могу понять, как после этого у него хватило сил выпустить кишки этому джентльмену и засадить нож по самую рукоятку в спину второму.

Джон присел на корточки, внимательно разглядывая тело.

– Да, странно. Он должен был умереть уже после первого удара шпагой, не говоря уже про выстрелы и нож. Били профессионально. Сильно и точно.

Шериф выпрямился и повел плечами под плащом.

– Ладно. Тут все ясно. Эти трое бродяг, что-то не поделили и перебили друг друга. Твоей вины нет, Бергер. Дело закрыто. Убрать. Читай след. страницу.

– Извините, мистер Буллит, – перебил шерифа стражник, разглядывающий труп в коридоре, – взгляните сюда.

В лучах свечи на шее покойного поблескивал кулон, сделанный в виде серебряного черепа с рубиновыми глазками.

Джон быстро присел и, расстегнув ворот белой рубашки здоровяка, вытянул за кожаный шнурок точно такой же череп. Потом проверил тело третьего постояльца. На шее у того оказался такой же кулон.

Шериф, потирая подбородок, недовольно хмыкнул.

– Ясненько. Гильдия расхитителей гробниц. Интересно, что они делали у нас?

– Гильдия расхитителей гробниц? – удивленно переспросил Ричард, глядя на серебряный череп, качавшийся на черном шнурке в руке шерифа.

– Гильдия, специализирующаяся на раскопках могил и похищающая оттуда ценные вещи. Обычно работают по старинным могилам и только по заказу, – поглядел на шерифа Джон.

– Точно, мой мальчик, – уважительно поглядел на долговязого всезнайку шериф, – ты говорил, что они прибыли с востока?

– Да сэр, – вытянулся Джон, – мистер Мулинер видел, как они въехали в Лесные ворота сегодня утром.

– Надо тщательно проверить их багаж. Возможно, они везли какие-то ценности. Ну а потом не смогли поделить и перебили друг друга.

Шериф и два стражника принялись перебирать вещи убитых. На осмотр ушло не более двадцати минут, но кроме нескольких десятков монет ничего ценного или необычного обнаружено не было.

Буллит махнул стражникам, указывая на вещи.

– Заберите это барахло, рассмотрим его внимательнее при солнечном свете, – и тяжело сел в кресло, – при их работе вполне возможно сойти с ума. Похоже, этот бугай накинулся на них с ножом и прежде чем умер, успел прикончить обоих. У сумасшедших вполне возможна и неимоверная сила, и неимоверная выносливость.

– Похоже, – согласился Джон.

– Хорошо, Бергер, я пошел. Тела мои ребята сейчас погрузят на телегу, и до вечера мы их похороним. Неприятно, конечно, но что поделаешь. Ты тут ничего не мог сделать.

Шериф встал и направился к выходу. Стражники подхватили тело одного из убитых и направились следом. Затем они вынесли два оставшихся тела. Несмазанная скрипучая телега увезла их в участок…

(если пришел шериф, значит существует понятие следствия. Просто на месте сказать «дело закрыто» – тройное убийство! шериф не может. Надо закончить как-то в стиле:

Следствие длилось три долгих года, доставляя старику Бергеру немало проблем и опасений за репутацию таверны. Убийца так и не был найден. Закрыто дело было по сроку давности…

Отец положил руку на плечо Ричарда, заботливо заглянув в лицо.

– Ты как, сынок?

– Спасибо папа, все нормально. Я просто растерялся, когда увидел такое зрелище, – Ричард махнул, указывая на комнату, залитую кровью.

– Ничего, сынок, меня тоже стошнило, когда я первый раз увидел убитых.

– Убитых?

– Да, ты практически не застал войну, а у меня она пришлась на юность и зрелый возраст, – лицо отца посуровело, он задумался на минутку, но потом встряхнул головой, прогоняя воспоминания, – идем Ричард, нужно немного отдохнуть, утром нам предстоит много работы, необходимо навести порядок в этой комнате и коридоре.

4

Утром Ричарду казалось, что случившееся ночью было только сном, нелепым страшным сном. Однако, выйдя в большой зал трактира, он понял, что убийства произошли на самом деле. В зале стояло несколько деревянных ведер, заполненный грязной водой красного цвета, по лестницам подоткнув юбки, бегали с мокрыми тряпками девушки-служанки, подтирая пол. В другое время Ричард непременно полюбовался бы обнаженными ногами девчонок, но сегодня у него не было настроения. На площадке второго этажа появился отец. Увидев Ричарда, он махнул, подзывая его.

– Сын, девочки помыли в коридоре и комнате, но кровь впиталась в древесину. Я принес песка, нужно выскоблить доски пола добела. Ты парень сильный, поэтому я рассчитываю на твою помощь.

– Хорошо, отец, – покорно кивнул Ричард и поплелся на второй этаж.

Через широко открытое окно в комнату задувал теплый летний ветерок. Ричард сел на колени и взял тряпку. Вода с шумом потекла с тряпки в ведро. Зачерпнув горсть белого речного песка, Ричард посыпал им пол и с силой принялся драить огромное коричневое пятно высохшей крови. Работалось тяжело. Уже через десять минут парень скинул рубаху. Пот струился по лбу и спине, но Ричард, стиснув зубы, упорно продолжал скоблить.

Солнце медленно перемещалось по небу и заглянуло в окно комнаты, где работал юноша. Почувствовав на плечах обжигающие солнечные прикосновения, парень остановился, переведя дух. За три часа работы ему удалось отчистить половину. Он с удовлетворением поглядел на белеющие доски. Положил тряпку и вытер пот с лица. Можно передохнуть. Ричард сел на стул, стоявший у стены, и вытянул ноги. После напряженной работы и отдохнуть приятно. В задумчивости парень разглядывал комнату. Здесь закончилась жизнь трех здоровых и сильных людей. Еще вчера днем они сидели в этой комнате полные сил и энергии, а сейчас их безжизненные тела лежат в подвале шерифа.

В солнечном луче, упавшем под кровать, что-то блеснуло. Ричард пригляделся. Действительно, под кроватью что-то ярко сверкало. Заинтересованный парень опустился на колени и вытянул блестяшку. На руке лежало небольшое серебряное кольцо, сделанное в виде змеи, кусающей свой хвост. Ричард внимательно разглядывал его. Тонкая работа. Аккуратно вырезанные чешуйки на теле змеи поблескивали в солнечном свете. Диаметр небольшой. Ричарду оно налезет разве что на мизинец. Парень покрутил кольцо в руках. У него не было украшений. Он с детства считал, что кольца и другие побрякушки не к лицу настоящему мужчине. Но это кольцо приковало взгляд. Ричард еще несколько раз провернул безделушку в руках, а потом надел на палец. Полюбовался поблескивающей змейкой. Оригинально и красиво. Можно даже сказать, что оно ему идет. Ладно, оставлю пока себе. У наших девчонок-служанок такого точно не было. Видимо потерял кто-то из гостей. Скорее всего – погибшие. Еще раз полюбовавшись кольцом, Ричард снял его и аккуратно спрятал в кармане брюк. Затем взял тряпку и продолжил чистить пол.

В хлопотах по гостинице пробежала пара недель. Приближалась осень. Дни стали короче, а ночи холоднее. После ночных посиделок Ричард с удовольствием залезал под теплое одеяло. На город набегали волны ночного тумана из окружающих лесов и утром с крыши трактира стекали тонкие струйки воды, исходя паром в лучах восходящего солнца.

В одно такое утро отец вызвал Ричарда к себе. Заходя к отцу, Ричард и не предполагал, для чего его позвали.

Отец сидел за столом возле окна, перебирая бумаги.

– Доброе утро, – поздоровался Ричард, присаживаясь возле стола.

– Привет сынок, – ласково кивнул отец.

Он переложил несколько листов и вытащил из-под них запечатанный конверт.

– Держи сынок, завтра в дорогу.

– В дорогу? – Ричард удивленно взял конверт, но тут же все понял, увидев на сургучной печати знак мистера Смитсона.

– Да, в дорогу. Я уже все приготовил к твоему путешествию. С тобой поедут пятеро слуг и Джон.

– Джон? – Ричард никак не мог прийти в себя от первой новости, как тут же вторая.

– Ага, – отец усмехнулся, – вы с ним хорошо ладите, и я думаю, что он поможет тебе как в дороге, так и в торгах. Парень он надежный, наблюдательный и рассудительный. Ты не против?

Ричард отрицательно покачал головой. Он не против. С Джоном ехать было гораздо веселее, да и не так страшно.

– Кроме того, я нанял двух стражников из Конвойной гильдии. Хотя путешествовать уже и не опасно, но предосторожность не повредит. Главным назначаешься ты. Джон будет твоим помощником и советчиком.

– Хорошо отец, – радостно кивнул Ричард. Он главный. Охрана и пятеро слуг. Плюс Джон. Похоже, путешествие обещало быть приятным.

Ну вот и отлично, – встал отец, – беги, собирай вещи и прощайся с подругами и приятелями. Увидишь ты их не раньше Нового года.

Ричард встал, сунув письмо во внутренний карман камзола.

– Хорошо отец.

– Иди, сынок, – ласково потрепал его по голове отец.

Выйдя в коридор, Ричард пулей слетел по ступенькам в зал. Он едет в путешествие. Увидит древнюю столицу Империи, побывает в новых местах. Радостное волнение переполняло юношу. Зайдя в комнату, ему пришлось посидеть несколько минут, что бы прийти в себя, прежде чем приступить к сбору вещей.

Открыв шкаф, он принялся вытаскивать камзолы, штаны, теплые жилеты и плащи, раскладывая их на постели. За этим занятием его и застала мать, вошедшая в комнату вместе с Элли.

– Собираешься? – спросила мама, присев на краешек кровати.

– Да мама, – Ричард сел возле нее, – вот не могу решить, что мне выбрать.

– Давай мы тебе поможем.

Мама быстренько перебрала вещи Ричарда, отложив в сторону несколько теплых жилеток, два плотных дорожных плаща и пяток панталон. Затем она ловко вытянула два камзола черного и коричневого цвета. Немного подумала и добавила третий, из темно-серой шерсти. К отложенным вещам прибавился бараний полушубок и медвежья шуба, купленная в прошлом году на ярмарке.

Мама помогла Ричарду уложить отобранные вещи. Получился довольно объемный и увесистый тючок.

– Ничего, сынок, положишь в телегу, – успокоила мама, – лошадям все равно везти тяжелые бочонки, так что пару лишних килограмм дела не меняют.

Женщина встала и обняла сына.

– Вот и мой малыш вырос. Я так хотела, что бы ты всегда был рядом со мной, но пришло время. Ты стал взрослым мужчиной. Материнская забота и опека нужна ребенку, но мешает возмужавшему юноше. Если не отпустить ребенка вовремя, то из него вырастет никчемный взрослый, держащийся за материнскую юбку до старости и рассчитывающий на постоянную помощь родителей. Я не хочу тебе такой доли.

Мама разжала объятия, потрепала Ричарда по голове и, кивнув Элли, вышла из комнаты. Сестричка Роберта кинулась к нему, чмокнула в щеку и вылетела за матерью, оставив юношу в растерянных чувствах.

В сборах в поездку пролетело три дня, заполненных суматошной беготней, ремонтом и смазкой телег, погрузкой бочонков, закупкой овса для лошадей и в переговорах с Караванной гильдией. Но вот и наступил день отъезда. Ричард всю ночь вертелся в кровати, пытаясь заснуть. Но так и не смог сомкнуть глаз. Когда хмурый рассвет заглянул в окно, Ричард лежал на спине, глядя в потолок. За дверью протопали тяжелые шаги отца. Дверь скрипнула.

– Вставай сынок, пора ехать.

Ричард подскочил и принялся натягивать одежду. В зале гостиницы собрались все отъезжающие, за исключением охраны, которая должна была подъехать к моменту выезда. За большим столом сидели здоровые парни-возницы из конюшни, жадно уплетающие горячую яичницу со скворчащим салом. На краю стола неторопливо пил чай Джон, рассеяно поглядывая по сторонам. Мама и Элли стояли в углу, накинув теплые платки. Отец похаживал по залу, похлопывая по отвороту сапога рукоятью кнута.

– Садись, сынок, что будешь, – подбежала к Ричарду мама.

– Спасибо, мам, ничего не надо, что-то аппетита нет, – отмахнулся юноша.

– Сынок, так нельзя. В следующий раз ты поешь только в обед, на привале. И то там не будет такой пищи как дома. Тебе надо хорошо покушать.

– Мама, но у меня совсем нет аппетита.

– Попей хоть горячего чая, – не отставала мама.

– Хорошо, – нехотя согласился Ричард. У него сводило желудок от одной мысли о том, что он сейчас уедет и не увидит дом месяца три или четыре. Взяв кружку с горячим напитком, он пригубил его. По жилам разлилось тепло, и желудок немного отпустило, но есть все равно не хотелось. Ричард взглянул на Джона. Тот невозмутимо продолжал отхлебывать из кружки, закусывая бутербродом с холодной ветчиной. Вот уж кто спокойный. Хотелось бы мне быть таким же. Ведь он младше меня на пару лет, а такое спокойствие. Джон, видимо, почувствовал взгляд юноши, посмотрел на него и, улыбнувшись, незаметно подмигнул.

– Ладно, пора в путь, – хлопнул себя по сапогу отец.

Возницы зашумели и, встав из-за стола, стали выходить на улицу. Отец ласково похлопал по плечу Джона, подошел и обнял Ричарда.

– Удачной дороги, сынок. Будь осторожнее и веди себя прилично.

– Хорошо, – кивнул парень.

– Ну и молодец, я рассчитываю на тебя, – сжал объятия отец, отстранился и поглядел на сына. – Письмо взял?

– Да папа.

– Все помнишь?. Ладно, идем.

Ричард вышел на улицу. Небо затягивали низкие хмурые тучи. Дул легкий, прохладный ветерок. Во дворе стояли восемь телег. Семь из них, на которых лежали большие винные бочки, запряжены четверками лошадей. Одна, предназначенная для перевозки вещей и продуктов, запряжена парой лошадей. Джон вскарабкался на козлы этой телеги и поманил Ричарда сесть рядом. Тот обнял на прощание отца, потом мать. Элли повисла у него на шее. По ее лицу текли слезы.

– Ну что ты, сестричка, не плачь, – пробормотал Ричард, сам с трудом сдерживая слезы, – я скоро вернусь.

Он обнял сестру и, отпустив ее, запрыгнул рядом с Джоном. Тот хлопнул вожжами и телега, поскрипывая колесами, выкатилась на улицу. Поездка началась.

5

С момента отъезда прошло пять дней. Ричард втянулся в путешествие. Он улыбался, вспоминая свои переживания при отъезде. На самом деле поездка оказалась довольно интересной. Он был главным в караване. Только теперь Ричард почувствовал, что он действительно взрослый. Глядя на парней исполнявших его приказы, на двух матерых воинов, охранявших караван и совещавшихся с ним на привалах о дальнейшем продвижении, он почувствовал, что судьба каравана в его руках. Он решал, где и когда сделать привал. Когда отправляться в путь по утрам, что есть на завтрак, ужин и обед и кто будет готовить. Власть. Пусть и небольшая, но власть. Ну и ответственность. Ответственность за этих людей, за лошадей, за телеги и за трактир, ожидавший вино. Ответственность за семейный бизнес. Так думал юноша, сидя рядом с Джоном на козлах телеги. Лошади неторопливо переставляли ноги, таща телегу. Дорога пролегала между небольших холмов, покрытых сосновым лесом. Пахло хвоей. В кронах деревьев шумел ветерок, и весело перекликались птицы. Ночью прошел небольшой дождь, и утро было прохладным, но Ричард, закутавшись в теплую накидку, не ощущал холода. Он ощущал счастье. Так бы ехать вперед и вперед в неведомые дальние края.

Размышления парня прервал Джон.

– Вот и граница земель Мангазеи, – махнул он, указывая на небольшой рубленный из дерева форт, примостившийся на холме возле дороги. На башне поблескивал наконечник копья стражника. Легкий дымок поднимается из трубы на крыше центрального здания. Из распахнутых деревянных ворот вышло несколько воинов с алебардами в руках. В центре этой группы стоял бородатый мужчина со шпагой на поясе.

– Таможня, – ответил Джон на вопросительный взгляд Ричарда.

Караван подъехал к воротам и остановился.

– Здравствуйте, уважаемые, – произнес мужчина со шпагой, – Приветствую вас на границе славной Мангазеи златокипящей. Разрешите узнать, что везете.

– Здравствуйте, – ответил Ричард, спрыгнув с телеги, – Мы мирные граждане нашего славного города. Это караван трактира «Белая башня». Мы едем в Ламар за вином.

– Понятно, – погладил бороду таможенник, – тогда по правилам, установленным нашим сэром Генрихом, вам надлежит уплатить пошлину в размере десяти серебряных монет за каждую телегу. В сумме это составит восемьдесят монет. Плюс двадцать монет дорожная пошлина. Всего одна золотая.

Ричард развязал кошель и передал таможеннику монету. Тот внимательно разглядел ее и сунул за пояс.

– Счастливого пути и удачной торговли.

Ричард запрыгнул на телегу, и караван двинулся дальше.

Медленно текло время. После встречи с таможенниками прошло два дня. Обоз остановился на дневной привал возле небольшого озерца, разлившегося на поляне. Вокруг расстилался огромный смешанный лес. Дубы, вязы, клены тянули к небу свои огромные ветви, украшенные желтой и красной листвой. Утром был туман и сейчас, когда солнце пробилось лучами через белое покрывало, с деревьев падали крупные капли росы. Возницы распрягли лошадей и пустили их пастись. Билли колдовал возле костра, разжигая мокрые дрова, собранные в лесу. Джон рассеяно бродит вдоль берега озера, поглядывая то в небо, то на воду. Ричард оглядывает телеги, проверяя оси и колеса. Не хватало еще остановиться где-нибудь на дороге из-за вовремя не смазанной оси.

По дороге из леса вылетел всадник на черной лошади. Заметив караван, он галопом направился к нему. Стражники встали и положили руки на рукояти шпаг.

– Генрих, – удивленно воскликнул Ричард, разглядев всадника.

Это был один из приказчиков отца, занимающийся поддержанием гостиницы в исправном состоянии. Он следил за крышей и стенами, закупал необходимые материалы и проводил ремонты. Увидеть его в лесу, так далеко от трактира было большой неожиданностью.

Мужчина спрыгнул с уставшей лошади.

– Ричард, у меня послание от твоего отца.

– Слушаю, – удивился юноша. Вроде все наставления он получил. Что случилось?

– Два дня назад в гостиницу нагрянула группа наемников, около двадцати человек. Они искали троих копателей гробниц. Когда узнали, что они умерли, то потребовали их вещи. Им нужно серебряное кольцо в виде змеи.

Ричард посмотрел на палец, на котором одета серебряная змейка.

– Это?

– Да. Они заплатили Буллиту, и тот отдал им вещи, но кольца не было. Тогда они стали расспрашивать слуг. И кто-то сказал, что ты носишь такое кольцо. Их предводитель очень сильно рассердился. Ударил твоего отца. И эта банда ушла. Но поваренок слышал, как уже на улице главарь приказал им найти тебя любыми способами и убить. Тот, кто надел это кольцо обязательно должен умереть. Они знают, что ты отправился с караваном по этой дороге. Я гнал коня четыре дня. Эти убийцы вот-вот приедут сюда. Беги.

Ричард замер, растерянно глядя на Генриха. Убийцы. Убийцы охотятся за ним. Что делать?

На его плечо легла рука Джона.

– Ричард, тебе надо немедленно уходить. Я пойду с тобой, а то ты один пропадешь.

– А как же вино?

– За вином съездит Генрих. Отдай ему письмо и деньги. Нам нужно очень быстро уходить.

Ричард вытянул конверт из внутреннего кармана камзола и дрожащей рукой протянул мужчине. Потом отстегнул тяжелый кошель от пояса и тоже передал его.

– Быстрее, – теребил его Джон.

Ричард схватил тюк с одеждой, заботливо собранный мамой и взвалил его на плечо. Джон уложил в свой заплечный мешок несколько вещей из телеги и затянул узел.

– Идем, – потянул он Ричарда за руку.

Все члены каравана молча смотрели, как пара юношей быстрыми шагами удаляется в сторону леса. Уже зайдя в мокрые кусты, растущие на краю леса, Ричард оглянулся на свой обоз, сгруппировавшийся у озера, и замер. По дороге из леса на поляну выезжала группа верховых.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.