Алексей Котиков
Минское антифашистское подполье в рассказах его участников
Евгений Иоников

© Евгений Иоников, 2020

ISBN 978-5-0051-4580-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Первые немецкие самолеты появились над Минском около полудня 23 июня 1941 года. Как пишет белорусский историк Ирина Воронкова, в тот раз немцы сбросили бомбы только на Товарную станцию и аэродромы в Лошице (Аэропорт Минск -1) и в Слепянке (р-н улиц Столетова, Уральской, ныне этот аэродром не существует).

На следующий день, 24 июня, город бомбили с утра (9 часов 40 минут) до вечера (21.00). В этот день гитлеровцы нанесли четыре массированных удара по Минску, в каждом из которых участвовало до 50 немецких бомбардировщиков (Воронкова называет их максимальное количество – 47 самолетов во время первого, утреннего налета). Бомбили, в основном центр города, в том числе жилые кварталы, и лишь частично – окраины, где располагались промышленные предприятия. Уже в первой половине дня прекратили работу городской транспорт и магазины, вышли из строя электроснабжение и водопровод. Городские пожарные отряды с помощью жителей боролись с огнем, но только до тех пор, пока была вода. Со второй половины дня жизнь в Минске была парализована. К вечеру был уничтожен весь центр города. ¹

В 20.00 (по другим сведениям, в 21.00) центральные органы власти получили приказ командования Западного фронта об эвакуации в Могилев. В ночь на 25 июня 1941 года правительство БССР, а также партийные и советские органы власти, военные штабы и руководство НКВД покинули столицу.

Минский железнодорожный вокзал в июне 1941 года. Фото: https://vk.com/minskphotohistorynews

В результате бомбардировок 23 и (особенно) 24 июня Минский железнодорожный узел был фактически выведен из строя: подъездные пути оказались разрушенными, а значительная часть подвижного состава уничтоженной.

В сложившихся условиях к эвакуации населения, учреждений, фабрик и заводов города, по сути дела, даже не приступили. Не успели вывезти оборудование ни одного из 332 промышленных предприятий Минска, покинуть город удалось лишь незначительной части рабочих и служащих. ²

Точное количество отправленных 23—25 июня эшелонов из Минска неизвестно, документов об эвакуации через Минский железнодорожный узел не сохранились. Ирина Воронкова, ссылаясь на воспоминания заведующего отделом транспорта и связи ЦК КП (б) Б М. И. Сарычева, называет 50 эшелонов, отправленных в эти дни на восток. Секретарь ЦК П. 3. Калинин в опубликованных после войны воспоминаниях пишет о 10 составах, отправленных из города 24 июня. В одном из этих последних эшелонов были эвакуированы семьи партийных и советских работников, в том числе и семья самого Петра Калинина (родители и жена с сыновьями). Многие горожане пытались выйти на восток пешком или выехать на попутных машинах. Некоторые вышли из города и пережидали бомбежки в окрестных деревнях и селах, а после их окончания возвращались в Минск. ³ ⁴

Утром 25 июня 1941 года из Минска вышел последний эшелон, на котором в эвакуацию уехали сами железнодорожники. ⁵

В оккупированном Минске

Недалеко от города, на станции Седча (Осиповичское направление), руководство эшелона во главе с начальником политотдела Минского железнодорожного узла Мироновым отцепило паровоз и, взяв себе классный вагон, оформило его литерным составом и продолжило путь на восток. В числе брошенных на крохотной станции оказались начальник минского паровозного депо Федор Кузнецов, начальник отдела кадров Алексей Котиков, его заместитель, бухгалтер и, надо полагать, множество рядовых железнодорожников.

Военный комендант станции обвинил их в том, что они поторопились с эвакуацией, что Минск будут защищать, нужно возвращаться в город, восстанавливать транспорт, паровозы, связь. Секретарь Руденского райкома партии, которому они сумели дозвониться, отдал им прямое распоряжение вернуться в Минск и продолжить работу. Котиков с Кузнецовым и несколько их сотрудников (всего шесть человек) пешком отправились назад.

В Минск они пришли 27 июня утром. Город горел, на улицах царили паника и неразбериха. В железнодорожной больнице лежали раненые красноармейцы, для них с уцелевших железнодорожных складов вернувшиеся выделили продукты. До вечера на запасных путях они разыскали несколько паровозов, два из них успели растопить.

Так описывал эти дни Алексей Котиков в беседе с секретарем ЦК КП (б) Б, Петром Калининым, состоявшейся у него 4 декабря 1942 года в Белорусском Штабе Партизанского Движения. ⁶

Его попутчик и непосредственный начальник Федор Кузнецов уточнил отдельные детали этой истории. После возвращении от Руденска в Минск они остановились на улице Чкалова, 2, в большом железнодорожном доме, в одной из квартир которого проживал Кузнецов. Ранее он успел отправить в эвакуацию свою семью и оставался один в пустой квартире. Алексей Котиков по неизвестной причине не сумел вывезти из Минска жену и малолетнего сына; его семья оставалась в Минске до освобождения города в 1944 году.

Жильцы дома №2 прятались от бомбежек в подвале. Там же, в подвале, заночевали и они. Кузнецов, как старший по должности, высказал уверенность, что царящие в городе беспорядки и растерянность в ближайшее время будут преодолены, отметил, что командный состав возвращается на свои места и вот-вот им, железнодорожникам, будет дано указание по организации военных перевозок.

На следующее утро, 28 июня 1941 года, в город вошли немцы.

Застигнутые врасплох, они вынуждены были действовать по наитию: прокрались в контору депо и уничтожили документы отдела кадров (у Котикова был ключ от сейфа) и партбюро, а также различного рода списки, доску почета (фотографии) – одну часть документов сожгли в паровозной топке, а другую спустили в колодцы канализации первого сектора веерного депо. С собой они взяли бланки удостоверений личности и печать, которые в дальнейшем помогут им выйти из немецкого лагеря. ⁷ ⁸ ⁹

2 июля в Минске был распространен приказ военного коменданта о регистрации мужского населения. Оставшиеся в городе мужчины (местные жители и беженцы) в возрасте от 17 до 55 лет (по другим данным – до 45) должны были 3 июля явиться к комендатуре, располагавшейся на улице Фрунзе. До войны эта улица называлась Фрунзенской (до революции – Госпитальной), северной своей частью она пересекала Советскую (проспект Независимости) и доходила до Широкой (Куйбышева) – почти до Оперного театра. Не явившимся грозили суровыми мерами – вплоть до расстрела.

Лагерь в Дроздах

По словам наблюдавшего издали за происходящим Василия Сайчика, комендатура располагалась в здании столовой или гостиницы, рядом с театром. Собравшихся для регистрации мужчин по домам не отпустили, их отправили сначала в лагерь за Сторожовку (около кладбища), а 5 июля перегнали в Дрозды – в устроенный на берегу Свислочи пересыльный лагерь военнопленных (дулаг). Территория его была обнесена колючей проволокой, периметр охранялся пулеметами. На первых порах собранных в лагере людей не кормили, а в подходивших к реке напиться стреляли. Позже знакомые и родственники начали приносить находящимся за проволокой кушанье и воду. ¹⁰

6 или 7 июля немцы отделили содержавшихся до того вместе рядовых красноармейцев от командного состава, гражданских от военнопленных, а евреев – от заключенных других национальностей.

До 20 июля местных жителей в основной своей массе освободили, еврейскую часть узников отпустили в последнюю очередь – транзитом через городскую тюрьму на улице Володарского в образованное к тому времени за Немигой гетто. Евреев инженерно-технических специальностей из лагеря увези и, как полагали выжившие, расстреляли. Военнопленные оставались в лагере вплоть до его ликвидации – в августе и сентябре их перераспределили по офлагам (командный состав) и шталагам (рядовых красноармейцев). ¹¹

Котиков, как и многие минчане, явился на регистрацию, следствием чего стало его пребывание в Дроздах. В лагере он пробыл 6 дней. Для прохождения регистрации требовались документы. Его паспорт, однако, сгорел вместе с квартирой еще во время немецкой бомбардировки Минска 24 июня. Котиков во время пожара был на работе и не смог что-либо спасти, ни вещей, ни документов. При нем оставались партийный билет (вернее, кандидатская карточка) и удостоверение железнодорожника.

Для подтверждения своего статуса гражданского лица, жителя Минска, он не мог, естественно, предъявлять партийные документы – он спрятал их в городе. Не хотел он во время регистрации показывать и удостоверение железнодорожника, поскольку оформлено оно было на должность начальника отдела кадров, что подразумевало в довоенные годы тесный контакт с НКВД и немцам об этом могло быть известно. Оказавшись в Дроздах, Алексей Котиков порвал удостоверение. Вместо него он заполнил имевшийся у него чистый бланк, указав в нем должность помощника машиниста. К этому времени немцы начали отпускать из лагеря не вызвавших особых подозрений рабочих и мастеров различных специальностей – в том числе и железнодорожников. Назвав себя машинистом, Котиков рассчитывал выйти из лагеря. ¹²

Уже после войны и частичной реабилитации, выступая 29 мая 1958 года перед комиссией ЦК КПБ, исследовавшей историю минского подполья, он рассказал, что из этого получилось. 8 или 9 июля 1941 года в лагерь приехал Флейнбаум (в некоторых документах Котиков называет его Фленбаумом, а также Пленбаумом), поволжский немец, работавший до войны на железной дороге. По распоряжению комендатуры он начал отбирать из числа железнодорожников, содержащихся в лагере, специалистов для работы в Минском депо. Всего Флейнбаум отобрал около двухсот человек. В их число попал и Котиков с его липовым удостоверением.

На следующий после освобождения день они собрались у Кузнецова (Чкалова, 2; Федор Кузнецов, как и многие другие железнодорожники, тоже побывал в Дроздах и тоже был освобожден по запросу Флейнбаума). Обсудив сложившуюся ситуацию, во избежание неприятностей, решили выйти на работу в депо, как того и требовали условия освобождения из лагеря. Устроились в разных местах. Кузнецов вернулся на свой довоенный пост и занял должность русского шефа железнодорожного депо (оно управлялось двумя руководителями; пост немецкого шефа оставался за Флейнбаумом). Алексей Котиков устроился учетчиком на угольный склад. Там он отработал месяца два, а затем перешел на нелегальное положение. ¹³ ¹⁴ ¹⁵

Каким образом произошло приобщение наших героев к подпольной работе сложно судить. В послевоенных воспоминаниях, в протоколах их допросов органами НКВД (а позже – органами МГБ) это трактуется ими как вполне естественная и необходимая акция для оставшихся в оккупации коммунистов. «Работая на железной дороге, я часто посещал квартиру члена ВКП (б) Кузнецова Федора Спиридоновича – начальника депо, который оставался в этой должности и при немцах.

Кузнецов в беседах со мной неоднократно высказывал мысль о необходимости организации оставшихся коммунистов железнодорожного узла для борьбы с оккупантами», – говорил 30 декабря 1942 года на допросе в НКВД Алексей Котиков.

Их вхождение в подполье, впрочем, могло носить и более прозаичный характер – сама жизнь в оккупированном городе выталкивала многих его обитателей из среды обывателей в ряды сопротивления.

21 марта 1943 года некий Глазков А. А., его сокамерник во внутренней тюрьме НКВД в Москве (Лубянка) и, вероятно, внутрикамерный агент, сообщал своему куратору о некоторых особенностях жизни Котикова, да и других минских железнодорожников под немецкой оккупацией. В доверительных беседах с Глазковым Котиков не отрицал того факта, что в период своей легальной работы в Минске, как и многие жители оккупированного города, принимал участие в различного рода махинациях, а также спекулировал дефицитными в те времена товарами, доступ к которым железнодорожники время от времени получали в силу специфики своей профессиональной деятельности. В частности, Котиков сообщил своему сокамернику, что продавал на сторону (жителям города) уголь с железнодорожного склада.

Время от времени он ездил на станцию Негорелое и там выменивал на продукты питания дрожжи, иглы, нитки и краску. Путь туда и обратно он проделывал не в вагоне, а на паровозе, совместно с немецким машинистом, с которым расплачивался обычно колбасой и салом.

Приходилось ему участвовать и в изготовлении, использовании и распространении фальшивых продуктовых карточек. Как заявлял Глазков, Котиков ухитрялся получать пайки в Минске по 25 карточкам, из них 15 карточек он тратил на семью, а остальные 10 раздавал товарищам.

Глазков с нескрываемой завистью писал в своем доносе о том, как роскошно жил в тот период Алексей Котиков: питался салом, яйцам и имел не снижающийся запас муки 7 – 8 пудов. ¹⁶

Незаконные с точки зрения оккупационных властей способы выживания, однако, неизбежно приобщали некоторую часть горожан к политическому и военному сопротивлению. С течением времени кража угля и спекуляции работников минского железнодорожного депо начинали сочетаться с мелким вредительством (засыпали толченое стекло и песок в буксы), а позже и с откровенным саботажем на рабочих местах.

Так, вероятно, к августу 1941 года из числа «… работавших в депо надежных товарищей» вокруг авторитетных с довоенных времен руководителей (Федор Кузнецов, Алексей Котиков) образовалась группа, которая вредила немцам тем, что проводила некачественный ремонт паровозов и вагонов – по словам Алексея Котикова. ¹⁷

К концу лета в Минске скопилось большое количество паровозов (резерв из нескольких сотен, в основной своей массе требующих ремонта). Немцы создали этот парк за счет своих мощностей, а также за счет паровозов, доставленных в минское депо с территории оккупированных стран. За короткий срок группа Кузнецова и Котикова вывела из строя до 15 паровозов и до 100 вагонов. ¹⁸ ¹⁹

Факты саботажа в депо вскоре стали очевидными для оккупационных властей. В начале августа 1941 года были арестованы Федор Кузнецов и два железнодорожника (Ницневский и Богатель) из числа рабочих, непосредственно выполнявших ремонтные работы. ²⁰

Кузнецова в скором времени, однако, выпустили. Как поведал Алексей Котиков, однажды, возвращаясь с работы, он встретил его возле Западного моста (железнодорожный мост над улицей Московской, отделяет ее от ул. Мясникова) – тот как раз был освобожден из-под ареста и шел домой. На расспросы Котикова Кузнецов отвечал, что был арестован «… за саботаж в проведении ремонта паровозов … [за то], что люди, работающие в депо, саботируют работу в депо и что он этому способствует.»

К счастью, вмешался Флейнбаум, который поручился за Кузнецова, что, вероятно, решило исход дела. Факты в отношении проводимого им саботажа не были подтверждены; дней через шесть после ареста его выпустили из-под стражи. ²¹

Арестованные вместе с ним железнодорожники, а также арестованный отдельно от них начальник вагоноремонтного пункта Вадковский освобождены не были; судя по всему, их расстреляли. Позже жена Вадковского обращалась к Кузнецову с расспросами о судьбе мужа, а тот не знал, что ей отвечать: во время пребывания под арестом, он видел Вадковского лишь мельком, когда того вели по коридору здания полевой комендатуры. Вадковский не состоял в их группе и Кузнецов знал его только как начальника вагоноремонтного пункта, до войны ему с ним даже разговаривать не доводилось. Иными словами, Вадковский если и занимался саботажем, то действовал независимо от их группы. ²²

Такое развитие событий вызвало подозрения у следователей МГБ, допрашивавших после освобождения БССР Федора Кузнецова, Алексея Котикова и других выживших подпольщиков.

«… как получается, что Кузнецов за все эти факты [саботажа] … к ответственности не привлекался?» – спрашивали на одном из допросов у Алексея Котикова, на что тот отвечал: «Об этом я ничего не могу сказать, но Кузнецов мне лично говорил, что он был освобожден по ходатайству Флейнбаума…» ²³

Надо сказать, что у Котикова в свое время имелись некоторые сомнения относительно того, как Кузнецов объяснял свое освобождение. Задолго до следователей МГБ он задал ему несколько «неудобных» вопросов. Немцы, конечно, знали, что Кузнецов состоял в партии – его довоенная должность начальника депо крупного железнодорожного узла говорила об этом. Тем не менее, на допросах их не интересовало его более чем очевидное членство в ВКП (б) – на упомянутой встрече у западного моста Кузнецов сообщил Котикову, что этот вопрос даже не поднимался. После этого Котиков прямо спросил его, «… не продался ли он гестапо, но он это категорически отверг, указывая, что был коммунистом и коммунистом останется. [Котиков] Кузнецову поверил и какого-либо недоверия [у него] к нему не было.» ²⁴

Создание горкома

К осени 1941 года их группа была, пожалуй, самой многочисленной и наиболее активной в Минске. Она была создана на крупном предприятии, во главе группы стояли авторитетные с довоенной поры люди. В 1937 году Котиков проводил аттестацию железнодорожников и знал «… душу и настроение почти каждого» из них; кто был под сомнением, того они обходили. Надежных, энергичных привлекали в свою группу. В силу специфики их профессиональной деятельности объект приложения усилий у железнодорожников, что называется, был под рукой: учитывая даже многократно завышенное Алексеем Котиковым количество испорченных их группой паровозов и вагонов (на послевоенных допросах и собеседованиях он увеличивал это количество до 50 и даже до 100 единиц), попытки саботажа в Минском железнодорожном депо, безусловно, предпринимались. ²⁵ ²⁶

Авария на разворотном кругу. Станция Минск Товарный, 1941 г. Фото: https://vk.com/minskphotohistorynews

Впрочем, даже некачественное выполнение работ вследствие низкой квалификации рабочих немцы зачастую рассматривали как вредительство и саботаж, сурово наказывая рабочих – об этом, возможно, свидетельствует и судьба Вадковского, Ницневского и Богателя.

***

Практически все источники по истории минского подполья наряду с действовавшей в депо группой Кузнецова – Котикова в числе первых и наиболее громко о себе заявивших называют еще несколько подпольных организаций. Так, например, 10 сентября 1959 года в Справке КГБ при СМ БССР «О Минском подпольном городском Комитете партии периода 1941 – 1942 годов» упомянуты группы, возникшие из числа бывших сотрудников Главнефтесбыта, … на кирпичном заводе, в районах Сторожовки, Серебрянки, Комаровки, на дрожжевом заводе и в гетто.» Эти же группы упоминаются и в других документах – начиная от датированной июнем 1948 года Докладной записки заместителя министра ГБ БССР генерал-майора Ручкина заместителю министра ГБ СССР генерал-лейтенанту Огольцову С. И. до воспоминаний многих подпольщиков. ²⁷ ²⁸

Судя по всему, эти группы уступали «железнодорожникам» в проведении акций непослушания, саботажа, и прямого противодействия проводимым оккупантами мероприятий. Комаровская группа родилась из числа друзей, знакомых и соседей, проживавших в частном секторе на окраине города, а группа «нефтяников» состояла из бывших работников конторы Главнефтесбыта. В первые дни оккупации эти две группы не были связаны с рабочими промышленных предприятий, что ограничивало их возможности во вредительстве и саботаже; в основном «нефтяники» и «комаровцы» слушали московское радио и записывали от руки сводки о положении на фронте для дальнейшего их распространения.

Тем не менее, именно Комаровскую группу и группу «нефтяников» историки называют в качестве организаторов подпольного партийного комитета: осенью 1941 года, почти одновременно, они заявили свои претензии на общегородское руководство минским подпольем.

Оказавшись в оккупации, Кузнецов, Котиков и близкие к ним по убеждениям либо даже по формальным признакам партийной принадлежности работники депо надеялись, что в Минске «… оставлено руководство вышестоящих партийных организаций и рано или поздно, все-таки связь [с ним мы] заимеем… Ждать пришлось до сентября или октября… а в октябре один железнодорожник… сказал, что читал воззвание за подписью Минского городского партийного комитета». ²⁹

Они предположили, что давший о себе знать комитет является горкомом, оставленным ЦК КПБ в Минске для организации сопротивления. Позже выяснилось, однако, что воззвание от имени горкома партии распространили участники комаровской подпольной группы. Как потом рассказывал ее руководитель Степан Заяц, им надоело ждать, когда же, наконец, проявит себя оставленный для работы в подполье вышестоящими органами республики Минский подпольный горком. Своим обращением они надеялись вызвать его к жизни, а если по истечении короткого времени их надежды на этот горком не оправдаются, то группа Степана Зайца предполагала и на деле взять на себя роль Минского подпольного горкома. ³⁰

Служивший до 1939 года в Заславльском пограничном отряде старший лейтенант НКВД Павел Суровягин (подпольная кличка Павел золотой зуб), как и многие военные, осел летом 1941 года в Минске. Здесь он познакомился с Федором Кузнецовым, даже одно время жил у него на квартире. ³¹ ³²

Однажды, возвратившись из города, Суровягин привел с собой на квартиру к Кузнецову неизвестного человека. Он представил незнакомца, это был третий секретарь Заславльского райкома партии довоенной поры (секретарь по кадрам) Иван Кириллович Ковалев. Суровягин знал его давно, еще по работе в Заславле – будучи членом парторганизации погранотряда, он входил в состав Заславльского РК. Иван Ковалев сообщил Котикову, Кузнецову и их товарищам, что он оставлен лично секретарем ЦК КП (б) Б Пономаренко для организации подпольной работы в Минске. Он заявил присутствующим, что в городе организуется подпольный городской комитет партии, а также создается ряд низовых парторганизаций и обещал оформить в горкоме их группу в качестве парторганизации минского железнодорожного узла. ³³

Позже Ковалев познакомил их с руководителем Военного Совета партизанского движения (ВСПД) Иваном Роговым, а также с «нефтяниками» Исаем Казинцом и Константином Григорьевым. «Нефтяники», по словам Котикова, точно так же, как и группа Зайца претендовали на объединение подполья в общегородской подпольной организации под своим руководством. Правда, детали создания их группы, неоднократно озвученные едва ли не единственным выжившим ее участником Константином Григорьевым (в саду у Никифорова, вчетвером), не позволяют многим современным историкам рассматривать ее в качестве силы, способной подчинить себе массу едва ли не ежедневно возникавших в те месяцы таких же крохотных групп патриотов. ³⁴

О том, как на деле происходило объединение минского коммунистического подполья, рассказал Алексей Котиков. ³⁵

С Казинцом он сблизился больше других, тот на первых порах курировал его подпольную деятельность. По рекомендации Казинца Котиков познакомился с одним из руководителей подполья в еврейском гетто – Григорием Смоляром. Казинец же представил его и членам подпольного горкома. Случилось это как раз в момент организационного оформления комитета: Казинец привел Котикова на одно из первых совместных заседаний «нефтяников» и комаровской подпольной организации (некоторые историки говорят, что на собрании присутствовали представители и из других групп, но надежных подтверждений этому не приводится). Как он потом напишет в своих показаниях 19 ноября 1956 года, на этом заседании произошел спор между представителями подпольных организаций. В пересказе Алексея Котикова разногласия между Комаровской группой и «нефтяниками» сводились к вопросу о том, за кем из них должна была быть закреплена роль «основного» горкома, а кто будет выполнять функцию «дополнительного», созданного на случай разгрома первого. Руководители комаровской группы Степан Заяц и Василий Жудро настаивали на том, чтобы городской подпольный партийный комитет был создан на базе их группы, а ядро, созданное Казинцом и Григорьевым, существовало в качестве дополнительного горкома на случай провала первого. Славка же (Исай Казинец) предлагал обратное, то есть, предлагал на базе их организации сформировать партийный комитет, а комаровскую группу держать дополнительным горкомом на крайний случай. ³⁶

Проблема создания и функционирования так называемого «дополнительного» подпольного комитета («Доппарткома») не является отдельным предметом для рассмотрения в настоящей работе, подробнее об этом будет идти речь в соответствующей части нашего исследования. Здесь же отметим, что интерпретация событий Алексеем Котиковым страдает довольно существенным изъяном.

Григорий Смоляр совершенно иначе истолковывает процесс создания «дополнительного» подпольного комитета. В его изложении, с инициативой его создания выступил Исай Казинец – для предостережения от возможных обвинений в узурпации, если бы оказалось, что официальное подпольное минское руководство уже существует, а вовсе не в качестве «запасного» на случай провала. Впоследствии большинство историков придерживалось предложенной Казинцом и озвученной Смоляром концепции создания «Доппарткома»: он был образован в дополнение к «законному», строго законспирированному и все еще не проявившему себя подпольному горкому, оставленному в оккупации белорусским партийным руководством. ³⁷ ³⁸

Часть исследователей позднего советского периода (Константин Доморад, Савелий Лещеня) вообще отрицает существование доппарткома, полагая, что факт создания этого эфемерного органа был выдуман единственным выжившим его руководителем Константином Григорьевым после освобождения Минска, а протоколы заседаний доппарткома и вовсе «…были подброшены в минский горком КП (б) Б в июле 1944 года… Григорьевым К. Д.» Примечательно, что ранние высказывания Котикова по этому поводу подтверждают такую гипотезу. На допросах в НКВД – МГБ, состоявшихся в 1940-х годах, Котиков не упоминает о «Доппарткоме», и только годы спустя, в выступлении на заседании комиссии по вопросам минского подполья (1958 год) высказался в том отношении, что после ареста забыл о существовании доппарткома и вспомнил о нем только после освобождения. ³⁹ ⁴⁰

***

Точные день и месяц заседания, состоявшегося на квартире Георгия Семенова (входил в состав группы «нефтяников») по улице Луговой, 5, не известны. Историки датируют встречу весьма приблизительно: концом ноября – началом декабря 1941 года. Озвученный Алексеем Котиковым конфликт «нефтяников» и Комаровской группы, как представляется, в действительности заключался в банальном споре об условиях объединения подпольных групп под общим руководством. ⁴¹

Первоначально, вероятнее всего, рассматривался вариант подчинения появившихся к тому времени подпольных групп под руководством одной, наиболее массовой и активной организации (в интерпретации Алексея Котикова – какой комитет считать основным и какой – дополнительным). Такой вариант объединения не мог не повлечь за собой споров о том, «кто в кого войдет»: Комаровская группа в состав нефтяников, либо наоборот, последние в лице Казинца и Григорьева присоединят к своей организации группу Степана Зайца.

Победы в развернувшемся споре достичь не смогли ни Казинец с товарищами, ни Заяц. В результате родился компромисс. Как это будет показано в соответствующей части нашего повествования, минский подпольный комитет был создан путем объединения двух названных подпольных групп. При этом, из контекста высказываний Алексей Котикова видно, что объединение состоялось не путем поглощения одной организацией всех остальных, а на равных условиях: «взяли и создали единый подпольный комитет партии», – без разделения на «основной» и «дополнительный». Правда, на выборах членов подпольного комитета «нефтяники» получили значительное преимущество. Из их числа в состав комитета вошли сразу трое – Исай Казинец, Константин Григорьев и Георгий Семенов, тогда как комаровских подпольщиков представлял в нем один Степан Заяц. Пятым членом комитета был избран Иван Ковалев – как уполномоченный ЦК. Подобное непропорциональное представительство не имело логики – если только объединение подпольных групп происходило на равноправных условиях. Впрочем, такое положение просуществовало недолго и в скором времени состав горкома пыл расширен почти вдвое – до девяти человек. Помимо «нефтяников», почти в полном составе вошедших с в состав комитета (всего в их группу входило семь или восемь человек) и чуть более многочисленной комаровской группы, в городе к этому времени проявили себя несколько других подпольных организаций – более многочисленных и активных в сравнении с учредителями горкома. Во-первых, это, разумеется, подпольщики железнодорожного узла, и, во-вторых, образованный еще в сентябре Военный совет партизанского движения (ВСПД), состоявший из «застрявших» в тылу военнослужащих РККА (в основном – командный состав): к концу года эта организация насчитывала в своих рядах до 300 человек, готовившихся к выходу в лес для ведения партизанской борьбы с немцами. ⁴²

В скором времени возникший перекос был исправлен. В декабре 1941 года (по другим данным – в январе 1942) в состав комитета включили Вячеслава Никифорова (от «нефтяников»), Ивана Рогова (от военных (ВСПД)) и Василия Жудро (комаровская группа). От железнодорожников по рекомендации Казинца в подпольный комитет кооптировали Алексея Котикова. Тот сомневался, имеет ли он право, как кандидат в члены партии, быть избранным в состав горкома, не противоречит ли это Уставу партии. Во время голосования члены партийного комитета высказали мнение, что в условиях подполья могут быть отступления от Устава и избрали его в состав комитета – в «обход» Кузнецова, который, по некоторым данным, не отличался особой активностью в подпольной работе. ⁴³ ⁴⁴

Сам Кузнецов влияние подпольного горкома на низовые организации (по крайней мере – на подпольную группу железнодорожного депо) характеризовал довольно сдержанно: «Группа у нас была большая, набрали много людей, и, должен сказать, что особенно конкретного руководства не было. Был 1—2 раза Ковалев, Славка [Казинец] … Непосредственную связь [с ними] осуществлял от нашей организации Котиков, который был больше связан с городом, он непосредственно соприкасался с членами партийного комитета.» ⁴⁵

Вопрос о руководителе минского подпольного комитета до сегодняшнего дня вызывает споры. На первых допросах в органах НКВД Алексей Котиков безоговорочно, как само собой разумеющийся факт, указывает на Ивана Ковалева как на избранного на первом заседании секретаря городской подпольной партийной организации. (см., например, протоколы допросов Котикова от 25 декабря 1942 года, от 30 декабря того же года). «Инициатором создания горкома был Ковалев, который имел на это полномочие ЦК. Он же утверждал состав членов горкома. Минский горком под руководством Ковалева, как секретаря горкома, провел большую работу», – читаем мы в показаниях Котикова, данных на его первом, вероятно, допросе в качестве арестованного, состоявшемся 18 декабря 1942 года. ⁴⁶ ⁴⁷ ⁴⁸

Позднее он несколько раз поменяет свое мнение. В период работы Комиссии ЦК КПБ по вопросам минского подполья (вторая половина 1950-х) лавры руководителя подпольного горкома с момента его организации до первого разгрома весной 1942 года Котиков отдает Исаю Казинцу, а еще позже, в 1980-х годах, обращается с заявлением к первому секретарю ЦК КПБ Тихону Киселеву, в котором вновь обосновывает первенство Ивана Ковалева в этом вопросе. ⁴⁹ ⁵⁰

Подробнее о «метаниях» Алексей Котикова и о спорах о первенстве Ковалева и Казинца в руководстве горкомом мы поговорим в соответствующей части нашего повествования. Сейчас же вернемся к деятельности подпольного горкома партии в первые месяцы его существования.

Мартовский разгром

До весны 1942 года особых событий не происходило. Главную задачу комитет видел в организации партизанских отрядов. Члены горкома подбирали и отправляли людей в возникшие вокруг Минска отряды, снабжали их медикаментами и оружием. Основной контингент для их пополнения искали среди гражданского населения Минска (особенно много людей отправили из числа железнодорожников – подпольная организация в железнодорожном депо продолжала действовать) и скрывавшихся в городе командиров РККА и бежавших из лагерей военнопленных красноармейцев. Последние две категории партизанских резервов находились в ведении Военного Совета партизанского движения (ВСПД) Ивана Рогова, Сергея Антохина и Ивана Белова, которые снабжали военных поддельными документами и выводили их из города. Исай Казинец отвечал за связи с еврейским гетто, в том числе через него осуществлялся вывод молодежи из гетто в партизанские отряды. О созданных с участием горкома и Военного Совета отрядах (отряды Воронянского, Ничипоровича, Осташенка, Никитина и др.) мы рассказывали в очерке «ВСПД. Рогов, Антохин и Белов». Здесь же отметим следующее.

Вывод людей в отряды проходил по единому, заранее разработанному сценарию. «За каждым членом горкома был закреплен определенный район города, от которого шли связи к предприятиям, улицам и лагерям военнопленных. За каждого подобранного для отправки несли персональную ответственность люди, которые подбирали кадры и рекомендовали их горкому – во избежание засылки немецкой агентуры.

В день прихода связного от того или иного отряда, ставились в известность члены горкома, которые готовили группу для вывода из города.» ⁵¹

Это была непростая задача. Бывали удачные попытки – как, например, отправка группы военных в Руденский район во главе с батальонным комиссаром Бывалым в конце декабря 1941 года (см. очерк «Жан»). Случались и неудачи.

Алексей Котиков поведал о попытке создания Ратомского отряда. На его формирование был поставлен капитан Красной Армии, окруженец Фомин. Перед выводом людей из города, ответственные за организацию отряда (Казинец, Котиков и Кузнецов) послали Фомина в разведку – подыскать место для его размещения. В оговоренные сроки они отправили в район Ратомки более 80 человек бывших военнопленных. Выходили с Грушевского поселка, Фомин должен был встретить людей за городом, но не явился в условленное место. Все 80 человек вынуждены были вернуться назад. Вскоре в город явился и Фомин. Но в Минске к этому времени (двадцатые числа марта 1942 года) уже начались аресты. На проваленной конспиративной квартире горкома Фомин был арестован, и, как утверждал Алексей Котиков, на следствии «вел себя хорошо», дал согласие работать в качестве тайного агента и из-под стражи был освобожден. Аккуратно выполнял задания гестапо, за что они ему предоставили жилой дом с обстановкой. ⁵² ⁵³

Мартовский разгром 1942 года минское подполье переживало тяжело. Массовые аресты в городе продолжались до апреля. В несколько дней городской партийный комитет и Военный Совет были обезглавлены. Полиции безопасности и СД удалось захватить живыми членов горкома Исая Казинца («Славка»), Георгия Семенова («Жорж»), и Степана Зайцева («Заяц»), а также все руководство ВСПД (Иван Рогов, Сергей Антохин и Иван Белов).

Вместе с ними пострадали многие рядовые участники подполья. Как сообщает Котиков, «одномоментно» были раскрыты несколько конспиративных квартир. После проведенных арестов там были оставлены засады. Только в одной такой засаде, устроенной в доме №34 по улице Чкалова, немцы в течение трех дней (25, 26 и 27 марта) схватили около 60 человек, имевших неосторожность явиться по этому адресу. По официальным данным СД, опубликованным в оккупационной прессе, всего в эти дни было арестовано более 200 человек, из них было расстреляно свыше 150 и повешено до 30 человек. В числе повешенных был член горкома «Славка», расстреляны «Жорж» и «Заяц». Еще один член горкома, руководитель ВСПД Иван Рогов, погиб при невыясненных обстоятельствах в апреле 1942 года (его в подполье считали предателем – подробнее об этом см. в очерке «ВСПД. Рогов, Антохин и Белов»). ⁵⁴

Достоверных свидетельств о последовавших вслед за весенними арестами событиях почти не сохранилось. Избежавшие арестов члены подпольного комитета пытались скрыться за пределами города, но не всем удалось выйти из Минска.

Алексей Котиков на допросе 18 декабря 1942 года утверждал, что после первых арестов, схваченный раньше других начальник штаба ВСПД Иван Белов бежал из СД и сумел предупредить Ковалева об опасности, но тот, никого не поставив в известность, первым ушел в пригороды и на протяжении полутора месяцев скрывался в неизвестном месте. ⁵⁵

Многие, в том числе и сам Котиков, пытались уйти к «Дяде Васе» (к Василию Воронянскому), но далеко не всем подпольщикам удалось добраться до Логойского района, где находились базы его отряда. Василий Жудро, благодаря близким отношениям с комиссаром Воронянского Александром Макаренко первым присоединился к партизанам, но вскоре вернулся в город (как полагал Василий Сайчик, для того, чтобы убить руководителей ВСПД Рогова и Антохина), в результате чего и разыгралась драма в Пушкинском поселке: Жудро в перестрелке с Антохиным получил ранение и умер в больнице у Клумова (подробнее об этом см. очерк «ВСПД. Рогов, Антохин и Белов»).

Федор Кузнецов с началом арестов некоторое время еще появлялся на своем рабочем месте в депо, но потом перешел на нелегальное положение – около двадцати дней скитался по городу, почти ежедневно меняя места ночлега. Потом его разыскал связной от Воронянского и 10 апреля Кузнецов вывел 20 членов своей подпольной группы из города. Через день они были уже у Воронянского, в отряде которого насчитывалось до 160 человек, в том числе, большое количество железнодорожников, отправленных в свое время Кузнецовым и Котиковым из Минска. ⁵⁶

Несколько позже он через связных нашел скрывавшегося в городе Котикова и установил с ним переписку. В одном из сообщений Котиков написал Кузнецову, что если не насовсем, то на какое-то время тоже хотел бы уйти в партизанский отряд. За ним прислали связного, но тот – с умыслом или нет – вывел Котикова и его спутников к шоссе, с которого их обстреляла охрана. Связной бросил их и скрылся. Группа Котикова вынуждена была с полдороги вернуться обратно. ⁵⁷

Возобновление деятельности

После случившегося члены горкома недели две или три вообще не имели сведений друг о друге. Только в середине апреля Котиков выяснил, что Никифоров (Ватик) пережидал аресты в деревне Новый Двор под Минском, а Ковалев прятался в Старосельском лесу – вероятно, в группе секретаря одного из сельских райкомов партии довоенной поры. Сам Котиков все это время скрывался в городе – сначала на конспиративной квартире на ул. Пулихова, а затем ушел домой к своей семье (жена с малолетним сыном и сестра), проживавшей на улице Чкалова. Из лиц посторонних этот адрес знал только Никифоров. Через несколько дней от него пришла девочка лет 12 или 13; она передала Котикову крохотный клочок бумаги, на нем – три слова: «иди за ней». Он узнал почерк Никифорова и доверился девочке. Она привела подпольщика в колхоз «Новый двор». Из одного дома навстречу ему вышел Ватик. Это произошло 14 или 15 апреля. Как оказалось, Никифоров уже несколько раз встречался с Ковалевым, который скрывался неподалеку. ⁵⁸ ⁵⁹

Несколько дней спустя они вернулись в город. Для восстановления подпольного комитета, судя по всему, им понадобилось от двух до трех недель. За это время было проведено по меньшей мере два совещания. Протоколы на этих собраниях не велись, но о состоявшихся на них дискуссиях сохранилась информация сразу от нескольких источников. Первая встреча состоялась вскоре после их возвращения в город и носила организационный характер. Котиков датирует ее 18 или 19 апреля. Уцелевшие члены подпольного комитета (Ковалев, Котиков, Никифоров и Григорьев) собрались в Минске, на улице Заславльской, по словам Константина Григорьева, «у одного сапожника», фамилию которого он не вспомнил (дом №33, на границе с гетто, квартира Николая Дрозда). ⁶⁰ ⁶¹ ⁶²

Для возобновления работы подпольного комитета следовало восполнить понесенные в результате проведенных немцами репрессий потери. Сначала, как это видно из отчета минского подпольного горкома, вместо арестованных Казинца, Семенова и Зайцева (а также вместо погибших Жудро и Рогова) в состав комитета были введены Владимир Омельянюк (комаровская группа) и Дмитрий Короткевич. Это пополнение комитета, правда, произошло не одновременно. На апрельском совещании, вероятно, в его состав был включен один только Омельянюк. Еще ранней весной горком поставил перед собой задачу издания в условиях подполья полноценной газеты. В марте было решено возобновить выпуск (пусть это и громко сказано) органа ЦК КП (б) Б газеты «Звязда». Разразившиеся аресты не позволили реализовать задуманное, но сама идея, видимо, прельщала подпольщиков. Выпускник Коммунистического института журналистики (КИЖ) Владимир Омельянюк был введен в состав горкома явно для реализации этой задачи. Об этом свидетельствует и возложенные на него обязанности – он был назначен редактором газеты. ⁶³

Затем последовал не до конца понятный демарш Константина Григорьева. При обсуждении стратегии и тактики борьбы с оккупантами, он выступил с двумя инициативами. По словам Котикова, Григорьев, единственный из присутствовавших на совещании, не поддержал утверждение Ивана Ковалева на посту секретаря подпольного горкома. Как раз в эти дни Котиков получил от малознакомого командира партизанского отряда из Барановичской области записку, в которой речь шла о предательской роли Невского (псевдоним Ивана Ковалева) в мартовском разгроме подполья. Большинство подпольщиков видело в распространении слухов об измене Ковалева провокацию немецких спецслужб, но Григорьев полагал, что опороченный пусть даже и беспочвенными подозрениями Ковалев оставаться во главе горкома не может. Он выступил на совещании с заявлением, что руководство горкомом следует возложить на более опытного и непорочного коммуниста, который смог бы лучше организовать работу подпольного комитета. Алексей Котиков считал, что в качестве такого руководителя Григорьев видел самого себя.

Высказался Григорьев и относительно стратегии и тактики подпольной деятельности в сложившейся ситуации. По его мнению, после тяжелого разгрома, каким явились мартовские аресты, им не следует немедленно активизировать борьбу с немцами, правильнее было бы взять паузу, уйти в глубокое подполье и на протяжении нескольких месяцев не давать никаких признаков о существовании подпольного ГК.

Совещание отклонило оба предложения Константина Григорьева. ⁶⁴

На следующее заседание подпольного ГК, которое состоялось 5 мая 1942 года, Григорьев не явился, а в июне 1942 года окончательно перестал посещать заседания комитета, хотя о месте и времени таких заседаний извещался заранее. В последующем он самоустранился и от низовой работы в подполье и уже не выполнял поручений горкома. ⁶⁵ ⁶⁶

Во избежание провалов Григорьева следовало убрать, так как ему были известны все члены комитета, адреса их проживания, явки и местонахождение типографии – это азы конспирации и они были известны подпольщикам. Тем не менее, перед вынесением решения о его убийстве горком поручил Никифорову встретиться с Григорьевым и выяснить причины его самоустранения от подпольной работы.

Такая встреча состоялась, на следующем заседании комитета Ватик сообщил, что после мартовских событий Григорьев струсил и опасался ареста. Вместе с тем, зная его с довоенной поры (он работал под руководством Григорьева в системе Главнефтесбыта), Никифоров полагал, что тот не выдаст подпольщиков. Исходя из этого члены подпольного горкома проголосовали за предложение Ватика оставить Константина Григорьева в покое и не поручать ему никаких заданий. ⁶⁷

Вместо Григорьева членом подпольного горкома был избран Дмитрий Короткевич.

С декабря 1937 г. Короткевич работал первым секретарем Заславльского РК. Правда, не долго. В сентябре того же 1937 года Короткевич был снят с партийной работы, так как не обеспечил «… отстройку сселившихся дворов в колхозные селения по Заславльскому району» (речь шла о процессе переселения хуторских хозяйств в процессе коллективизации на центральные усадьбы колхозов). С конца 1939 по 1940 г. работал заместителем начальника Главторга, а с сентября 1940 – директором Минского промторга. ⁶⁸

В условиях подполья незначительные «провинности» довоенных лет чаще всего не принимались во внимание. В составе подпольного горкома Дмитрий Короткевич («Дима») занял должность заведующего организационным отделом. Отделом пропаганды руководил Вячеслав Никифоров («Ватик»). Алексей Котиков («Глеб») возглавил военный отдел, функции которого совпадали с функциями разгромленного Военного Совета (организация новых партизанских отрядов, пополнение действующих отрядов людьми, оружием, медикаментами, обеспечение их агитационной литературой). О редакторе «Звязды» Владимире Омельянюке («Володя») мы упоминали выше. Ну а пост секретаря подпольного горкома оставался за Иваном Ковалевым («Невский»). ⁶⁹ ⁷⁰

Все члены подпольного горкома жили в городе на нелегальном положении по подложным документам. Ивану Ковалеву, проживавшему ранее под именем Стрельского Ивана Гавриловича, после мартовских событий оформили паспорт на фамилию Невского, Котиков жил по паспорту Жарова, Никифоров – Тимофеева.

Руководители низовых подпольных организаций (райкомов и некоторых ячеек на промышленных предприятиях) знали их только по кличкам – «Невский», «Глеб», «Ватик», «Володя», «Дима».

***

Спустя два дня после совещания (7 мая) в городе были проведены казни подпольщиков. Они ходили опознавать повешенных. Котиков искал Казинца. С этой целью он посетил Червенский рынок, но там его не нашли: «Славка висел на сквере около белорусского театра».

Исай Казинец. После 7 мая 1942 г.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Воронкова И. Минск 22 – 28 июня 1941 года / И. Воронкова: Сообщения Белорусского государственного музея Великой Отечественной войны. Выпуск 2. Минск, 2003, с. 14, 16 – 17

Вернуться

2

Воронкова И. Минск 22 – 28 июня 1941 года / И. Воронкова: Сообщения Белорусского государственного музея Великой Отечественной войны. Выпуск 2. Минск, 2003, с. 21

Вернуться

3

Воронкова И. Минск 22 – 28 июня 1941 года / И. Воронкова: Сообщения Белорусского государственного музея Великой Отечественной войны. Выпуск 2. Минск, 2003, с. 19 – 20

Вернуться

4

Калинин П. З. Партизанская республика / П. З. Калинин – М.: Воениздат, 1964. (336 с.) с.

Вернуться

5

Воронкова И. Минск 22 – 28 июня 1941 года / И. Воронкова: Сообщения Белорусского государственного музея Великой Отечественной войны. Выпуск 2. Минск, 2003, с. 23

Вернуться

6

БШПД. Материалы по городу Минску. Отчеты и докладные записки о деятельности Минского и Дзержинского подпольных комитетов. Записи бесед с партизанами о действиях оккупантов в Минске Январь 43 – август 1943 г. Беседа с членом минского подпольного комитета Котиковым. 4.12.42 г., г. Москва. НАРБ, Ф. 1450, оп. 2, Д 1299, Л. 147

Вернуться

7

Минский подпольный партийный комитет КП (б) Б. (Коллекция). Особая папка. Выписки из протоколов допросов лиц, принимавших участие в партийном подполье гор. Минска в 1941 – 1944 гг. и справкам КГБ при СМ БССР о Минском подпольном комитете 1941 – 1944 гг. Т.1. 1942 г. – 1959 г. Собственноручные показания гр. Кузнецова Федора Спиридоновича от 23 ноября 1956 г., гор. Минск. НАРБ, Ф. 1346, оп. 1, Д. 105, Л. 272 – 273

Вернуться

8

Минский подпольный партийный комитет КП (б) Б. Стенограмма заседаний комиссии ЦК КПБ по Минскому партийному подполью. Первый экземпляр. Стенограмма выступления Котикова А. Л. 28 мая 1958 г. НАРБ, Ф. 1346, оп. 1, Д. 75, Л. 123

Вернуться

9

Минский подпольный партийный комитет КП (б) Б. (Коллекция). Особая папка. Выписки из протоколов допросов лиц, принимавших участие в партийном подполье гор. Минска в 1941 – 1944 гг. и справкам КГБ при СМ БССР о Минском подпольном комитете 1941 – 1944 гг. Т.1. 1942 г. – 1959 г. Собственноручные показания гр. Кузнецова Федора Спиридоновича от 23 ноября 1956 г., гор. Минск. НАРБ, Ф. 1346, оп. 1, Д. 105, Л. 273

Вернуться

10

ЦК КП (б) Б Оргинструкторский отдел. Отчеты, докладные и записи бесед с участниками Минского подполья. Беседа с работником Минского подпольного комитета т. Сайчиком Василием Ивановичем. 11 декабря 1942 г. гор. Москва. НАРБ, Ф. 4п, оп. 33а, Д 659, Л. 71

Вернуться

11

ЦК КП (б) Б Оргинструкторский отдел. Отчеты, докладные и записи бесед с участниками Минского подполья. Записка в ЦК КП (б) Белоруссии партизанки Рубинчик Ханы Израилевны. Партизанский отряд «Белорусь» (командир Покровский). Ф. 4п, оп. 33а, Д 659, Л. 29

Вернуться

12

БШПД. Материалы по городу Минску. Отчеты и докладные записки о деятельности Минского и Дзержинского подпольных комитетов. Записи бесед с партизанами о действиях оккупантов в Минске. Январь 43 – август 1943 г. Беседа с членом минского подпольного комитета Котиковым. 4.12.42 г., Москва. НАРБ, Ф. 1450, оп. 2, Д 1299, Л. 147

Вернуться

13

Минский подпольный партийный комитет КП (б) Б. Стенограмма заседаний комиссии ЦК КПБ по Минскому партийному подполью. Первый экземпляр. Стенограмма выступления Котикова А. Л. 28 мая 1958 г. НАРБ, Ф. 1346, оп. 1, Д. 75, Л. 125

Вернуться

14

Минский подпольный партийный комитет КП (б) Б. (Коллекция). Особая папка. Выписки из протоколов допросов лиц, принимавших участие в партийном подполье гор. Минска в 1941 – 1944 гг. Т.1. 1942 г. – 1959 г. Заявление Секретарю ЦК ВКП (б) товарищу Жданову бывшего секретаря Минского железнодорожного районного комитета и члена минского городского подпольного комитета партии Котикова Алексея Лаврентьевича, осужденного Особым совещанием по ст. 58-к к 15 годам ИТЛ. НАРБ, Ф. 1346, оп. 1, Д. 105, Л. 202 (оборотная сторона)

Вернуться

15

Минский подпольный партийный комитет КП (б) Б. Стенограмма заседаний комиссии ЦК КПБ по Минскому партийному подполью. Первый экземпляр. Стенограмма выступления Котикова А. Л. 28 мая 1958 г. НАРБ, Ф. 1346, оп. 1, Д. 75, Л. 125

Вернуться

16

Минский подпольный партийный комитет КП (б) Б. (Коллекция). Особая папка. Выписки из протоколов допросов лиц, принимавших участие в партийном подполье гор. Минска в 1941 – 1944 гг. и справкам КГБ при СМ БССР о Минском подпольном комитете 1941 – 1944 гг. Т.1. 1942 г. – 1959 г. Заявление подследственного Глазкова А. А. старшему следователю НКВД СССР капитану госбезопасности Путинцеву. 21 марта 1943 года. НАРБ, Ф. 1346, оп. 1, Д. 105, Л. 170

Вернуться

17

ЦК КП (б) Б Особый сектор. Постановления и выписки из протоколов Минского подпольного ОК, Докладные, справки, отчеты и донесения руководителей партизанского движения. «О работе Минского Подпольного комитета со дня его организации». Отчет Центральному Комитету КП (б) Б. НАРБ, Ф. 4п, оп. 33а, Д 185, Л. 325

Вернуться

18

Минский подпольный партийный комитет КП (б) Б. Стенограмма заседаний комиссии ЦК КПБ по Минскому партийному подполью. Первый экземпляр. Стенограмма выступления Котикова А. Л. 28 мая 1958 г. НАРБ, Ф. 1346, оп. 1, Д. 75, Л. 126

Вернуться

19

ЦК КП (б) Б Особый сектор. Постановления и выписки из протоколов Минского подпольного ОК, Докладные, справки, отчеты и донесения руководителей партизанского движения. «О работе Минского Подпольного комитета со дня его организации». Отчет Центральному Комитету КП (б) Б. НАРБ, Ф. 4п, оп. 33а, Д 185, Л. 325

Вернуться

20

Минский подпольный партийный комитет КП (б) Б. (Коллекция). Особая папка. Выписки из протоколов допросов лиц, принимавших участие в партийном подполье гор. Минска в 1941 – 1944 гг. Т.1. 1942 г. – 1959 г. Выписка из протокола допроса Кузнецова Федора Спиридоновича. НАРБ, Ф. 1346, оп. 1, Д. 105, Л. 266

Вернуться

21

Минский подпольный партийный комитет КП (б) Б. (Коллекция). Особая папка. Выписки из протоколов допросов лиц, принимавших участие в партийном подполье гор. Минска в 1941 – 1944 гг. Т.1. 1942 г. – 1959 г. Протокол допроса обвиняемого Котикова Алексея Лаврентьевича. 20 февраля 1946 г. гор. Минск. НАРБ, Ф. 1346, оп. 1, Д. 105, Л.178 – 179

Вернуться

22

Минский подпольный партийный комитет КП (б) Б. (Коллекция). Особая папка. Выписки из протоколов допросов лиц, принимавших участие в партийном подполье гор. Минска в 1941 – 1944 гг. Т.1. 1942 г. – 1959 г. Выписка из протокола допроса Кузнецова Федора Спиридоновича. НАРБ, Ф. 1346, оп. 1, Д. 105, Л. 266

Вернуться

23

Минский подпольный партийный комитет КП (б) Б. (Коллекция). Особая папка. Выписки из протоколов допросов лиц, принимавших участие в партийном подполье гор. Минска в 1941 – 1944 гг. Т.1. 1942 г. – 1959 г. Протокол допроса обвиняемого Котикова Алексея Лаврентьевича. 20 февраля 1946 г. гор. Минск. НАРБ, Ф. 1346, оп. 1, Д. 105, Л. 179

Вернуться

24

Минский подпольный партийный комитет КП (б) Б. (Коллекция). Особая папка. Выписки из протоколов допросов лиц, принимавших участие в партийном подполье гор. Минска в 1941 – 1944 гг. Т.1. 1942 г. – 1959 г. Протокол допроса обвиняемого Котикова Алексея Лаврентьевича. 20 февраля 1946 г. гор. Минск. НАРБ, Ф. 1346, оп. 1, Д. 105, Л.178 – 179

Вернуться

25

Минский подпольный партийный комитет КП (б) Б. Стенограмма заседаний комиссии ЦК КПБ по Минскому партийному подполью. Первый экземпляр. Стенограмма выступления Котикова А. Л. 28 мая 1958 г. НАРБ, Ф. 1346, оп. 1, Д. 75, Л. 130

Вернуться

26

Минский подпольный партийный комитет КП (б) Б. Стенограмма заседаний комиссии ЦК КПБ по Минскому партийному подполью. Первый экземпляр. Стенограмма выступления Котикова А. Л. 28 мая 1958 г. НАРБ, Ф. 1346, оп. 1, Д. 75, Л. 127

Вернуться

27

Минский подпольный комитет. Особая папка. Справки КГБ при Совете Министров БССР по БВО, военного прокурора БВО о Минском партийном подполье. 7 марта 1957г – 5 января 1962 г. Справка «О Минском подпольном городском Комитете партии периода 1941 – 1942 годов». НАРБ, Ф. 1346, оп. 1, Д 72, Л. 33

Вернуться

28

Минский подпольный партийный комитет КП (б) Б. (Коллекция). Особая папка. Выписки из протоколов допросов лиц, принимавших участие в партийном подполье гор. Минска в 1941 – 1944 гг. Т.2. 1944 г. – 1957 г. Докладная записка заместителя министра ГБ БССР генерал-майора Ручкина заместителю министра ГБ СССР генерал-лейтенанту Огольцову С. И. НАРБ, Ф. 1346, оп. 1, Д. 106, Л. 225

Вернуться

29

Минский подпольный партийный комитет КП (б) Б. Стенограмма заседаний комиссии ЦК КПБ по Минскому партийному подполью. Первый экземпляр. Стенограмма выступления Котикова А. Л. 28 мая 1958 г. НАРБ, Ф. 1346, оп. 1, Д. 75, Л. 133

Вернуться

30

Минский подпольный горком КП (б) Б. Справки отдела науки и учебных заведений ЦК КПБ, Института истории партии при ЦК КПБ, по вопросам изучения Минского партийного подполья и роли Ковалева И. К. в его деятельности. Заявление А. Л. Котикова Первому секретарю ЦК КПБ тов. Киселеву Т. Я. 10 марта 1982 г. НАРБ, Ф. 1346, Оп. 1. Д. 207, Л. 106 – 107

Вернуться

31

Минский подпольный горком КП (б) Б. Справки отдела науки и учебных заведений ЦК КПБ, Института истории партии при ЦК КПБ, по вопросам изучения Минского партийного подполья и роли Ковалева И. К. в его деятельности. Историко-архивная справка о Ковалеве Иване Кирилловиче. 4 января 1977 – 22 ноября 1994 гг. НАРБ, Ф. 1346, Оп. 1. Д. 207, Л. 71

Вернуться

32

Минский подпольный партийный комитет КП (б) Б. Стенограмма заседаний комиссии ЦК КПБ по Минскому партийному подполью. Первый экземпляр. Стенограмма выступления Котикова А. Л. 28 мая 1958 г. НАРБ, Ф. 1346, оп. 1, Д. 75, Л. 133

Вернуться

33

Минский подпольный партийный комитет КП (б) Б. (Коллекция). Особая папка. Выписки из протоколов допросов лиц, принимавших участие в партийном подполье гор. Минска в 1941 – 1944 гг. Т.1. 1942 г. – 1959 г. Выписка из протокола допроса арестованного Котикова Леонида Лаврентьевича от 18 декабря 1942 г. НАРБ, Ф. 1346, оп. 1, Д. 105, Л. 128

Вернуться

34

Минский подпольный горком КП (б) Б. Справки отдела науки и учебных заведений ЦК КПБ, Института истории партии при ЦК КПБ, по вопросам изучения Минского партийного подполья и роли Ковалева И. К. в его деятельности. Заявление А. Л. Котикова Первому секретарю ЦК КПБ тов. Киселеву Т. Я. 10 марта 1982 г. НАРБ, Ф. 1346, Оп. 1. Д. 207, Л. 106

Вернуться

35

К свидетельствам Алексея Котикова следует подходить с осторожностью: содержание первых его бесед, состоявшихся сразу после выхода в советский тыл поздней осенью 1942 года с Калининым и Кравченко, а также первые, последовавшие вскоре после этих бесед допросы в НКВД существенно отличаются от сведений, данных им на более поздних допросах (1946 – 1948 г.г.) и тем более от оценок 1950-х годов.

Вернуться

36

Минский подпольный партийный комитет КП (б) Б. (Коллекция). Особая папка. Выписки из протоколов допросов лиц, принимавших участие в партийном подполье гор. Минска в 1941 – 1944 гг. Т.1. 1942 г. – 1959 г. Собственноручные показания Котикова А. Л. от 19 ноября 1956 г. НАРБ, Ф. 1346, оп. 1, Д. 105, Л. 217

Вернуться

37

Смоляр Г. Менскае гета: Барацьба савецкіх габрэяў-партызанаў супраць нацыстаў/ Гірш Смоляр; пераклад з анг. М. Гілевіча – Мн: Тэхналогія, 2002, с. 43

Вернуться

38

Давыдова

Вернуться

39

Минский подпольный горком КП (б) Б. Информация и справки отдела науки и учебных заведений ЦК КПБ, Института истории партии при ЦК КПБ, по вопросам изучения Минского партийного подполья и роли Ковалева И. К. в его деятельности. Письмо К. Доморада Первому секретарю ЦК КПБ П. М. Машерову от 12 января 1977 г. НАРБ, Ф. 1346, Оп. 1. Д. 207, Л. 3

Вернуться

40

Минский подпольный партийный комитет КП (б) Б. Стенограмма заседаний комиссии ЦК КПБ по Минскому партийному подполью. Первый экземпляр. Стенограмма выступления Котикова А. Л. 28 мая 1958 г. НАРБ, Ф. 1346, оп. 1, Д. 75, Л. 137

Вернуться

41

Доморад К. И. Партийное подполье и партизанское движение в Минской области. 1941—1944 /К. И. Доморад – Ми:, 1992, с. 107 – 109 Давыдова В. С. В битве за Отечество/В. С. Давыдова//Герои подполья. О подпольной борьбе советских патриотов в тылу немецко-фашистских захватчиков в годы Великой Отечественной войны: сб. ст. – М.: Политиздат, 1965, с. 18 – 19

Вернуться

42

Минский подпольный партийный комитет КП (б) Б. Стенограмма заседаний комиссии ЦК КПБ по Минскому партийному подполью. Первый экземпляр. Стенограмма выступления Котикова А. Л. 28 мая 1958 г. НАРБ, Ф. 1346, оп. 1, Д. 75, Л. 138

Вернуться

43

ЦК КП (б) Б. Особый сектор. Постановления и выписки из протоколов Минского подпольного ОК, Докладные, справки, отчеты и донесения руководителей партизанского движения. «О работе Минского Подпольного комитета со дня его организации». Отчет Центральному Комитету КП (б) Б. НАРБ, Ф. 4п, оп. 33а, Д 185, Л. 325 – 326

Вернуться

44

Минский подпольный партийный комитет КП (б) Б. (Коллекция). Особая папка. Выписки из протоколов допросов лиц, принимавших участие в партийном подполье гор. Минска в 1941 – 1944 гг. Т.1. 1942 г. – 1959 г. Заявление Секретарю ЦК ВКП (б) товарищу Жданову бывшего секретаря Минского железнодорожного районного комитета и члена минского городского подпольного комитета партии Котикова Алексея Лаврентьевича, осужденного Особым совещанием по ст. 58-к к 15 годам ИТЛ. НАРБ, Ф. 1346, оп. 1, Д. 105, Л. 202 (оборот)

Вернуться

45

Минский подпольный партийный комитет КП (б) Б. Стенограмма заседаний комиссии ЦК КПБ по Минскому партийному подполью. Первый экземпляр. Стенограмма выступления Кузнецова Ф. С. 28 мая 1958 года. НАРБ, Ф. 1346, оп. 1, Д. 75, Л. 9

Вернуться

46

Минский подпольный партийный комитет КП (б) Б. (Коллекция). Особая папка. Выписки из протоколов допросов лиц, принимавших участие в партийном подполье гор. Минска в 1941 – 1944 гг. Т.1. 1942 г. – 1959 г. Выписка из протокола допроса арестованного Котикова Леонида Лаврентьевича от 25 декабря 1942 г. НАРБ, Ф. 1346, оп. 1, Д. 105, Л. 135

Вернуться

47

Минский подпольный партийный комитет КП (б) Б. (Коллекция). Особая папка. Выписки из протоколов допросов лиц, принимавших участие в партийном подполье гор. Минска в 1941 – 1944 гг. Т.1. 1942 г. – 1959 г. Выписка из протокола допроса арестованного Котикова Леонида Лаврентьевича от 30 декабря 1942 г. НАРБ, Ф. 1346, оп. 1, Д. 105, Л. 138

Вернуться

48

Минский подпольный партийный комитет КП (б) Б. (Коллекция). Особая папка. Выписки из протоколов допросов лиц, принимавших участие в партийном подполье гор. Минска в 1941 – 1944 гг. Т.1. 1942 г. – 1959 г. Выписка из протокола допроса арестованного Котикова Леонида Лаврентьевича от 18 декабря 1942 г. НАРБ, Ф. 1346, оп. 1, Д. 105, Л. 128 – 129

Вернуться

49

Минский подпольный партийный комитет КП (б) Б. (Коллекция). Документы и материалы партархива Института истории партии при ЦК КПБ о Ковалеве Иване Кирилловиче. Выписка из протокола допроса Бывшего члена Минского подпольного горкома КП (б) Б Котикова Алексея Лаврентьевича от 19 марта 1957 г. НАРБ, Ф. 1346, оп. 1, Д. 205, Л. 185

Вернуться

50

Минский подпольный горком КП (б) Б. Информация и справки отдела науки и учебных заведений ЦК КПБ, Института истории партии при ЦК КПБ, по вопросам изучения Минского партийного подполья и роли Ковалева И. К. в его деятельности. Заявление Котикова А. Л. Первому секретарю ЦК КПБ тов. Киселеву Т. Я. НАРБ, Ф. 1346, Оп. 1. Д. 207, Л. 109

Вернуться

51

Минский подпольный партийный комитет КП (б) Б. Стенограмма заседаний комиссии ЦК КПБ по Минскому партийному подполью. Первый экземпляр. Стенограмма выступления Котикова А. Л. 7 июля 1958 г. НАРБ, Ф. 1346, оп. 1, Д. 75, Л. 163

Вернуться

52

Минский подпольный партийный комитет КП (б) Б. Стенограмма заседаний комиссии ЦК КПБ по Минскому партийному подполью. Первый экземпляр. Стенограмма выступления Котикова А. Л. 7 июля 1958 г. НАРБ, Ф. 1346, оп. 1, Д. 75, Л. 168

Вернуться

53

Минский подпольный партийный комитет КП (б) Б. (Коллекция). Особая папка. Выписки из протоколов допросов лиц, принимавших участие в партийном подполье гор. Минска в 1941 – 1944 гг. Т.1. 1942 г. – 1959 г. Протокол допроса арестованного Котикова Леонида Лаврентьевича от 28 марта 1946 г. НАРБ, Ф. 1346, оп. 1, Д. 105, Л. 184

Вернуться

54

Минский подпольный партийный комитет КП (б) Б. (Коллекция). Особая папка. Выписки из протоколов допросов лиц, принимавших участие в партийном подполье гор. Минска в 1941 – 1944 гг. Т.1. 1942 г. – 1959 г. Выписка из протокола допроса арестованного Котикова Леонида Лаврентьевича от 25 декабря 1942 г. НАРБ, Ф. 1346, оп. 1, Д. 105, Л. 136

Вернуться

55

Минский подпольный партийный комитет КП (б) Б. (Коллекция). Особая папка. Выписки из протоколов допросов лиц, принимавших участие в партийном подполье гор. Минска в 1941 – 1944 гг. Т.1. 1942 г. – 1959 г. Выписка из протокола допроса арестованного Котикова Леонида Лаврентьевича от 18 декабря 1942 г. НАРБ, Ф. 1346, оп. 1, Д. 105, Л. 129

Вернуться

56

Кузнецов Ф. С. Железнодорожники Минска в борьбе против фашистских оккупантов// Из истории партизанского движения в Белоруссии (1941 – 1944 годы). (Сборник воспоминаний) – Минск, 1961, с. 246

Вернуться

57

Минский подпольный партийный комитет КП (б) Б. Стенограмма заседаний комиссии ЦК КПБ по Минскому партийному подполью. Первый экземпляр. Стенограмма выступления Котикова А. Л. 29 мая 1958 г. НАРБ, Ф. 1346, оп. 1, Д. 75, Л. 149 – 150

Вернуться

58

БШПД. Материалы по городу Минску. Отчеты и докладные записки о деятельности Минского и Дзержинского подпольных комитетов. Записи бесед с партизанами о действиях оккупантов в Минске. Январь 43 – август 1943 г. Беседа с членом минского подпольного комитета Котиковым. 4.12.42 г., г. Москва. НАРБ, Ф. 1450, оп. 2, Д 1299, Л. 148 – 148 (оборот.)

Вернуться

59

Минский подпольный горком КП (б) Б. Информация и справки отдела науки и учебных заведений ЦК КПБ, Института истории партии при ЦК КПБ, по вопросам изучения Минского партийного подполья и роли Ковалева И. К. в его деятельности. Заявление Котикова А. Л. Первому секретарю ЦК КПБ тов. Киселеву Т. Я. НАРБ, Ф. 1346, Оп. 1. Д. 207, Л. 111

Вернуться

60

Минский подпольный горком КП (б) Б. Информация и справки отдела науки и учебных заведений ЦК КПБ, Института истории партии при ЦК КПБ, по вопросам изучения Минского партийного подполья и роли Ковалева И. К. в его деятельности. Заявление Котикова А. Л. Первому секретарю ЦК КПБ тов. Киселеву Т. Я. НАРБ, Ф. 1346, Оп. 1. Д. 207, Л. 111

Вернуться

61

Минский подпольный партийный комитет КП (б) Б. (Коллекция). Особая папка. Выписки из протоколов допросов лиц, принимавших участие в партийном подполье гор. Минска в 1941 – 1944 гг. Т.1. 1942 г. – 1959 г. Протокол допроса обвиняемого Григорьева Константина Денисовича от 9 апреля 1945 г. НАРБ, Ф. 1346, оп. 1, Д. 105, Л. 57

Вернуться

62

Доморад

Вернуться

63

ЦК КП (б) Б Особый сектор. Постановления и выписки из протоколов Минского подпольного ОК, докладные, справки, отчеты и донесения руководителей партизанского движения… Октябрь 42 – сентябрь 43 г. Отчет «О работе Минского Подпольного комитета со дня его организации». НАРБ, Ф. 4п, оп. 33а, Д 185, Л. 327

Вернуться

64

Минский подпольный горком КП (б) Б. Информация и справки отдела науки и учебных заведений ЦК КПБ, Института истории партии при ЦК КПБ, по вопросам изучения Минского партийного подполья и роли Ковалева И. К. в его деятельности. Заявление Котикова А. Л. Первому секретарю ЦК КПБ тов. Киселеву Т. Я. НАРБ, Ф. 1346, Оп. 1. Д. 207, Л. 111 – 112

Вернуться

65

Минское антифашистское подполье в годы Великой Отечественной войны. Документы о рассмотрении в ЦК КПБ вопроса о роли И. П. Казинца и И. К. Ковалева в деятельности Минского подполья (постановления, решения, справки, письма, списки). 16 сентября 1986 – 11 сентября 1990 г. Письмо Председателя комиссии по делам бывших партизан и подпольщиков при Президиуме Верховного Совета БССР Ивана Климова Первому секретарю ЦК КПБ тов. Бровикову В. И. 14 февраля 1983 г. НАРБ, Ф. 1346, оп. 1, Д. 208, Л. 153

Вернуться

66

Минский подпольный партийный комитет КП (б) Б. (Коллекция). Особая папка. Выписки из протоколов допросов лиц, принимавших участие в партийном подполье гор. Минска в 1941 – 1944 гг. Т.1. 1942 г. – 1959 г. Протокол допроса Котикова Алексея Лаврентьевича от 8 мая 1946 г. НАРБ, Ф. 1346, оп. 1, Д. 105, Л. 192 – 193

Вернуться

67

Минский подпольный партийный комитет КП (б) Б. (Коллекция). Особая папка. Выписки из протоколов допросов лиц, принимавших участие в партийном подполье гор. Минска в 1941 – 1944 гг. Т.1. 1942 г. – 1959 г. Протокол допроса Котикова Алексея Лаврентьевича от 8 мая 1946 г. НАРБ, Ф. 1346, оп. 1, Д. 105, Л. 193

Вернуться

68

Минский подпольный партийный комитет КП (б) Б. (Коллекция). Особая папка. Характеристики активных участников Минского партийного подполья (приложение к Справке «О Минском коммунистическом подполье). Короткевич Дмитрий Андреевич. НАРБ, Ф. 1346, оп. 1, Д. 85, Л. 35

Вернуться

69

Минский подпольный партийный комитет КП (б) Б. (Коллекция). Особая папка. Выписки из протоколов допросов лиц, принимавших участие в партийном подполье гор. Минска в 1941 – 1944 гг. Т.1. 1942 г. – 1959 г. Заявление Секретарю ЦК ВКП (б) товарищу Жданову бывшего секретаря Минского железнодорожного районного комитета и члена минского городского подпольного комитета партии Котикова Алексея Лаврентьевича, осужденного Особым совещанием по ст. 58-к к 15 годам ИТЛ. НАРБ, Ф. 1346, оп. 1, Д. 105, Л. 203

Вернуться

70

ЦК КП (б) Б Особый сектор. Постановления и выписки из протоколов Минского подпольного ОК, докладные, справки, отчеты и донесения руководителей партизанского движения… Октябрь 42 – сентябрь 43 г. Отчет «О работе Минского Подпольного комитета со дня его организации». НАРБ, Ф. 4п, оп. 33а, Д 185, Л. 327

Вернуться