Варвара Оськина
Инсинуации

Инсинуация – порочащее кого-либо клеветническое утверждение

Copyright © Оськина Варвара, 2024

© Алымова Дарья, иллюстрация на обложке

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Плейлист

Queen – Innuendo

Bee Gees – Stayin’ Alive

Queen – Death On Two Legs

Джимми Пейдж, Роберт Плант – Immigrant Song

Fun. – We Are Young

James Horner, Will Jennings – My Heart Will Go On

Bernie Taupin, Elton John – I believe in love

Slade – Coz I Luv You

Дженис Джоплин – Mercedes Benz

Оззи Осборн – Mama I’m Coming Home

Muse – Madness

Элис Купер – Skeletons In The Closet

Muse – Supermassive Black Hole

Merrill, Styne – People

Uriah Heep – July Morning

RHCP – Californication

Queen – Sheer Heart Attack

Depeche Mode – Personal Jesus

Muse – Something Human

Часть 1

Глава 1

Элис Чейн открыла глаза и сладко потянулась. Она бросила взгляд на часы и застонала: стрелки показывали половину одиннадцатого утра. Рано. Слишком рано для ее уставшего организма. Однако последнее в этом городе лето стремительно подходило к концу. Через год Эл скажет «ариведерчи» хлипкой квартире, безжалостному институту и неадекватным соседям, которые днем не давали заниматься, а ночью – спать. До начала финального забега к вожделенному диплому оставались сутки, впереди ждали девять месяцев суровой магистерской программы, но Элис уже была готова упасть в объятия этого удивительного мира. Жизнь едва начиналась.

В знаменитый на всю страну Массачусетский технологический институт Элис попала волей удачи, упрямства и, хотелось надеяться, таланта. Воспитанница католического приюта для сирот при Аббатстве Святой Марии вряд ли могла надеяться на везение в жизни, но страсть к программированию привела Элис сначала на компьютерные курсы, а потом и на национальную Олимпиаду, где она познакомилась с Джошуа О’Нили. Они стали как брат и сестра. Однояйцевые близнецы, порожденные великой Матрицей. И, пожалуй, на свете не было пары контрастнее, чем бледная, анемичная Эл и высокий темнокожий кениец – ярый фанатик всего, что паялось. В шестнадцать Джо утешал ее после неудачной влюбленности, в семнадцать она знала все секреты своего друга.

Никто не удивился, когда они решили поступать в Мекку для всех программистов – Массачусетский технологический. Но если родители Джо без лишних разговоров были готовы платить за его обучение, то Элис… Ей приходилось рассчитывать лишь на себя, свои мозги и руководство университета, которое согласилось бы назначить стипендию. И Элис ее выиграла.

Однако попасть в лучший университет страны оказалось проще, чем задержаться хотя бы на пару семестров. Уже к первой сессии нагрузка, ответственность и учеба довели до нервного срыва половину поступивших. И хотя Элис была готова к труду, цена, как выяснилось много позже, оказалась непомерно высока. Мучившие Элис с детства слабость и боли в груди усиливались с каждым прожитым в стенах Массачусетса днем и однажды привели на порог реанимации. Это случилось в канун Нового года. Тогда же Элис узнала, что ее бледная кожа с синими венами отнюдь не благородное наследство неизвестной матери, а диагноз, который больше походил на приговор. Врачи называли это врожденным пороком, Джо – невезухой, а Эл… Что же, со всей своей молодостью и упрямством она закрыла на это глаза. Второго шанса попасть в университет уже не будет, поэтому придется стать чуть осторожней, но, сцепив зубы, продолжить забег между аудиториями, проектами и экзаменами.

Но теперь, спустя долгих шесть лет, обучение подходило к концу. Два семестра и последние тесты отделяли от финала. И оставалось только надеяться, что Эл выдержит этот непростой год. Она вздохнула.

Неожиданно под окнами раздался оглушительный рев автомобиля, а снизу послышалась соседская ругань, выдернув Элис из мечтательного состояния.

Вторая из двух крошечных спален квартиры, что расположилась не в самом благополучном районе, была наполнена шумом Бостона. Громко кричали дети, а кто-то орал отборным геттовским матом с вьетнамским акцентом всякий раз, когда рядом с аппендиксом улицы с ужасающим грохотом проносились грузовики. Близость железной дороги то и дело напоминала о себе дребезжанием стекол и летевшей круглый год пылью. В общем, этим утром жизнь в Дорчестере[1] была такой, как всегда: шумной, немного грязной и совершенно нескучной, особенно ночью.

Элис снова потянулась, почувствовав, что натруженные за три рабочих дня ноги ничуть не отдохнули. Ничего нового. Поднявшись со стоном с кровати, она включила на ноутбуке местное радио и в сопровождении хита Queen и Дэвида Боуи направилась в душ. Стоило поторопиться. Смена в «Вальхалле» начиналась через пару часов, а дядюшка просил разобраться с бумагами.

Меценат и филантроп Клаус Кестер имел сомнительную репутацию, несмотря на занятие благотворительностью и покровительство аббатству, где росла Эл. Как любой мафиози, он был сложным, однако в Элис видел образ давно погибшей дочери, ну а она нашла такую нужную каждой сироте опору и фигуру если уж не отца, то доброго дядюшки точно. Кестер владел престижным бостонским клубом, где каждый вечер собирались отборные молодые и стильные транжиры, и два раза в неделю Элис подрабатывала там администратором, помогая с бумагами, которые дядюшка Кестер отчаянно ненавидел.

* * *

Хлопанье двери и щелчок закрывшегося замка раздались в тот момент, когда Элис расчесывала еще влажные волосы. Именно густая, золотисто-каштановая шевелюра по праву считалась главным (и единственным) украшением мисс Чейн, если вы, конечно, не любитель трупов посвежее. Слишком маленькая, слишком худая, слишком бледная из-за болезни, Элис имела чудовищно тонкие конечности, заостренное, точно у фенека, личико и уставший взгляд. В общем, с первого же взгляда становилось понятно, что все предназначенное живому организму здоровье ушло именно в волосы, сосредоточившись в трех десятках дюймов[2] блестящих прядей и проигнорировав остальное тело. Так что Элис была весьма критична к себе и даже восторги близких принимала с изрядной долей скепсиса, ведь ни дядюшка, ни друзья никогда не видели тонкую, точно пергамент, кожу, под которой змеился отвратительный рисунок вен, и диагноз в медицинской карте. Никто, кроме Джо, не знал, что на самом деле происходило с их Эл. Но О’Нили всегда был исключением.

– О, чудо! Пуговка, ты дома? – Вопль Джошуа перекрыл орущую из динамиков музыку, на что Элис лишь покачала головой и вышла из ванной. Хлопок крышки ноутбука, и музыка стихла.

– Нет, всего лишь тень отца Гамлета решила станцевать под чей-то очередной хит. – Прозвучавший в тишине саркастичный ответ вызвал на лице друга улыбку. – Я не ждала тебя раньше завтрашнего вечера. Что-то случилось? Как родители?

– Все прекрасно. – Скинув в углу стоптанные кроссовки, Джо стянул посеревшую от времени футболку с алой надписью «Только на черном небе могла засиять звезда веры!» и прошлепал босыми ногами в направлении холодильника. Открыв помятую дверцу, он заглянул внутрь, и его пухлые губы тут же скривились. – Есть что-нибудь перекусить, женщина?

Элис замерла, уперев руки в бока.

– Эй! Наличие у меня женских половых органов не означает, что я обязана стоять у плиты ради счастья твоего желудка. Для этого у тебя есть Арнольд.

– Да просто уже признай, что за шесть лет так и не научилась готовить.

Они снимали эту квартирку с первого дня, как на них перестал распространяться приказ об обязательном проживании в общежитии. И с незначительными изменениями подобный диалог повторялся все последние годы. Нет, Элис, пытаясь найти в себе хоть одно из типичных женских начал, честно пробовала подружиться с кастрюлями и каждый раз терпела сокрушительную неудачу. Но однажды она окончательно плюнула на все попытки, когда пришлось доставать огнетушитель и перекрашивать потолок из-за копоти и подпалин. Джо тогда наотрез отказался подпускать ее к кухне, а хозяин жилища не выгнал их исключительно по причине тотального пофигизма. Так что сейчас Джошуа расслабленно ухмыльнулся и, выудив из потайного шкафа пачку чипсов, со стоном блаженства рухнул на диван. Друг прекрасно знал, что Эл нельзя много соли. Знал он и о том, что устоять против «Принглс» она не могла.

– Я не отрицаю этого. – Она вернулась к расчесыванию почти высохших волос. – Так что ты здесь делаешь? Ведь до начала семестра целые сутки.

Рассеянность Джошуа и его полная неспособность уследить за собственным расписанием тоже давно стали привычной темой для шуток. В их конгломерате именно Эл следила за занятиями, временем и прочими вещами, требующими собранности и ответственности, а Джо следил за ней.

– Генри написала, – скривился он. – Хиггинс хочет меня видеть. Надо обсудить выпускную работу.

– Странно, мне она ничего не говорила…

Элис нахмурилась, закусив и без того обветренную нижнюю губу. Они оба писали дипломы под руководством профессора Хиггинса. И так как тот вечно пропадал на каких-нибудь конференциях с выставками, всех курируемых выпускников в его плотное расписание втискивала аспирантка Генриетта Келль, а лучше просто Генри. Эта белокурая синеглазая валькирия с ангельским лицом обладала внушительным ростом и очень тяжелым характером. Создавалось впечатление, что сам профессор иногда побаивался своей подопечной.

– Да успокойся ты, – перебил Джо, закатывая глаза и стряхивая крошки. Прямо на диван! – Вы с Хиггинсом два года дрожите над проектом, что тебе еще с ним обсуждать? Сиди и пиши свой код. А у нас вот проблема… Заказанные три месяца назад печатные платы пришли с браком. Изготавливать новые времени просто нет.

– И что же теперь делать? – ахнула Элис, садясь рядом с другом и незаметно протягивая руку к упаковке. Фокус не удался.

– Ну, либо частично менять схему исходя из того, что имеем, либо травить[3] самим…

– Каменный век.

– Пуговка, каменный век – это бейсик[4], – назидательно протянул Джо. – А травление плат кислотой – вечная классика.

– Мне бы сейчас обидеться, но некогда.

Элис встала, подхватила с дивана куртку и торопливо запихнула в сумку. Погода в Бостоне любила играть в догонялки с туманом, а уж про перепады температур в течение дня нечего было и говорить. Такой климат был явно не для них: Элис постоянно мерзла, а Джошуа никак не мог вовремя купить новые кроссовки.

– Ты сегодня в ночь у Кестера?

– Да, – кивнула она, задумчиво оглядывая гостиную на предмет забытых вещей.

– Тогда отоспишься завтра. – Друг тоже поднялся и опять потащился в сторону холодильника, на ходу почесывая кудрявую голову. Он явно не оставлял попыток найти что-нибудь съедобное.

– Увы, я завтра с первой пары в строю. – Элис наконец-то нашла свои наушники под ворохом очередных кардиограмм, чьи бесконечные свитки не укрылись от взгляда Джо.

– Ты снова была у врача? – Его голос стал трагично тихим и обеспокоенным, отчего Элис поморщилась. Она ненавидела, когда начинали мусолить ее «сердечный» вопрос, а Джо – когда от него что-то скрывали.

– Да, – чуть более резко, чем следовало, отозвалась Эл в надежде, что расспросы на этом закончатся. Но тщетно.

– Опять боли? – И снова этот встревоженный взгляд! Даже белки глаз темнокожего Джо настороженно заблестели.

– Ничего серьезного.

Она мотнула головой, постаравшись выглядеть как можно беспечнее. Но с тем же успехом можно было сразу сказать правду. Обманывать Элис никогда не умела, особенно это не удавалось с Джо. Вот и сейчас парень поджал губы, сердито посмотрел на подругу, а она вздохнула и сдалась. Как обычно.

– Просто выписали очередные таблетки.

– Более сильные. – Это было утверждение. Он скрестил руки на груди, глядя на нее в упор. Как же Элис бесили такие взгляды!

– Я бы не сказала… – Она натянула форменную юбку и закрутила волосы в гладкий объемный пучок. Заколки в очередной раз сбежали на поиски лучшей жизни, так что пришлось воспользоваться подручными средствами в виде пары длинных карандашей.

– Значит, прошлые уже недостаточно эффективны?

– Джо, подбор препаратов не производится по щелчку пальцев. С моим диагнозом приходится искать обходные пути.

– Так все же боли были.

Элис вздохнула. И почему она каждый раз пытается отпираться? Джошуа видел все ее приступы, сам отвозил в больницу, когда бывало особенно тяжко. Да за последний год они вызывали скорую чаще, чем за предыдущие пять.

– Были.

– Мне кажется, твои врачи просто теряют время. – Он уже был не на шутку взволнован, но Элис лишь закатила глаза.

– Ты прекрасно знаешь, что на операцию у меня нет денег. Спасибо хоть на страховку и лекарства зарабатываю, и то благодаря Кестеру.

– Можно попросить у него…

– Нет! – отрезала Элис. – Он и так достаточно для меня сделал, чтобы я еще пустила кровь его кошельку. Ты же знаешь, клуб не приносит запредельных доходов. А Клаус уже стар… Со мной все в порядке, правда.

Она улыбнулась, но Джо остался серьезен, внимательно вглядываясь в потемневшие от усталости глаза Эл, где не осталось и намека на присущую им теплую зелень. Так… грязная кофейная муть.

– Страховка, лекарства, квартира. Мне продолжать? – Элис иронично подняла бровь. О’Нили вздохнул, после чего в два шага сократил расстояние между ними и обнял подругу.

– Глупая гордячка, – пробормотал он.

– Сентиментальный галбой[5].

Парень хохотнул, размыкая руки, и Элис улыбнулась, когда ласково взглянула на друга.

– Иисус следит за тобой, детка, – подмигнул Джошуа правым глазом, в тысячный раз скопировав жест Спасителя из «Догмы», и глаза Эл непроизвольно закатились сами. Господи, это никогда не закончится…

– Не волнуйся, со мной все будет хорошо. А сейчас, великий надзиратель, можно я уже пойду на работу?

– Проваливай, – махнул он уже с другого конца кухни и взял в руки сковороду. Вот уж кто-кто, а Джо точно мог спокойно побороться за звание лучшего повара если не целой Америки, то уж Массачусетса точно.

– Да закажи ты себе еды, – не выдержала она, наблюдая, как он опасливо нюхал залежавшиеся в холодильнике томаты. Их качество вызывало сомнения еще в день покупки, но продавец давал скидку, так что Элис не сильно задумывалась об их свежести.

– Ты ничего не понимаешь в домашней еде.

– Да куда уж мне, – буркнула Элис, вышла за порог и включила музыку.

«…Сквозь печаль и все великолепие
Не обижайся на мои инсинуации…»[6]

* * *

Элитный ночной клуб «Вальхалла» располагался в самом престижном районе города, неподалеку от мажорного Бэк-Бэй. Правительственные шишки, бостонская элита и золотые детки были завсегдатаями в заведении Клауса Кестера. От публики не было отбоя, вот и сегодня воскресный вечер шел своим чередом. Одни двигались под ритмичную музыку на танцполе, другие предпочитали кутить со своими компаниями, сидя на мягких диванах за отдельными столиками. Мерцающий свет прожекторов преломлялся, искривляясь в клубящемся тумане дымовой завесы, и отражался от инкрустированного серебристым металлом гигантского изображения. Óдин – верховный бог всея Вальхаллы – возвышался на одной из стен первого этажа и снисходительно наблюдал за гостями клуба.

Элис подошла к барной стойке, жестом показав, чтобы ей налили воды, когда будет секунда, и в очередной раз залюбовалась игрой шейкера в загорелых руках. Об умениях их бармена ходили легенды. Говорили, что совершенно седая Ава Тоши была богиней алкоголя и взрывных напитков. Что, начав карьеру еще в девятилетнем возрасте, она взяла за один год все возможные кубки. Элис лишь знала, что та была родом с Ямайки, курила какой-то чудной ароматизированный табак и обожала зеленые яблоки. А еще что ради нее в клуб приходили ценители умопомрачительных вкусов, и потому иногда становилось обидно, что самой Эл будет так и не суждено испытать на себе мастерство госпожи Тоши.

Впрочем, любая жалость к себе мгновенно исчезала, стоило заметить хотя бы один сочувствующий взгляд. К счастью, так на Элис смотрели лишь трое. Но бога ради! Да, у нее очень больное сердце. Да, много ограничений. Но она не собирается умирать здесь и сейчас! Элис нервно передернула плечами и тряхнула головой, чтобы вынырнуть из резко нахлынувшего раздражения. К сожалению, подобные перепады настроения случались все чаще. Доктор Чен связывал их с возросшей нагрузкой на барахлившее сердце и каждый раз просил не нервничать понапрасну. Ха! Даже если не брать в расчет безумный университет, работа администратора предполагала умение оперативно решать любые вопросы как с клиентами, так и с поставщиками. Какое уж тут спокойствие. Безупречная вежливость, проклятая стрессоустойчивость и запас терпения, как термоядерного топлива на солнце, – результат железного самоконтроля и адамантиевого характера. Элис могла хладнокровно поставить на место зарвавшегося торгаша или, мило улыбаясь, сдать в руки бравым полицейским особо разгулявшегося гостя. И прямо сейчас одна из компаний как раз требовала ее пристального внимания.

Группа из трех человек расположилась в самом тихом уголке недалеко от бара первого этажа. Мужчина и две его одинаково красивые, вычурно одетые спутницы отчего-то проигнорировали VIP-зону наверху и уселись в отдалении от диджея. То ли им было все равно, то ли выпили слишком много, чтобы осилить два пролета крутой лестницы. Тем не менее сейчас успешный волк с какой-нибудь очередной Уолл-стрит вольготно устроился между чуть ли не пищащими от восторга девушками, закинул руки на спинку дивана и что-то им рассказывал. Его расстегнутая на три пуговицы белоснежная рубашка светилась в ультрафиолетовых лучах ночных ламп. Дамы заливались неестественно веселым смехом, развязно улыбались накрашенными ртами и с каждым разом придвигались все ближе, пока не повисли на спутнике окончательно, запустив ручки под белую ткань, где теперь проводили длинными коготками по темнеющей в полумраке коже.

Элис нахмурилась, а Óдин на противоположной стене сердито блеснул наконечником копья. Гости пока не перешли границы морали и не нарушали правила клуба, но были опасно близки к этому. Если так пойдет и дальше, ей придется вежливо попросить их удалиться. Только в этот раз отчего-то было совсем непонятно, почему вместо равнодушной привычной уверенности в Элис проснулось иррациональное желание сбежать. Она пыталась наблюдать исподтишка, не привлекать к себе ненужного внимания, но взгляд то и дело возвращался к озаряемому медленными лучами прожекторов мужскому лицу. С такого расстояния и в полумраке зала мало что удалось уловить, но Эл с удивлявшим ее упрямством все равно старалась рассмотреть ускользавшие черты. Прямой нос, восхитительно высокий лоб, идеально очерченные впалыми щеками скулы. Иногда резким движением головы мужчина откидывал падавшие на глаза волосы, чем открывал взору шею и острый подбородок, а иногда так наклонялся, что можно было заметить резкие линии около напряженного рта. Интересный. Очень интересный. Ох, кого здесь обманывать? Элис уверенно могла сказать, что гость был бы чертовски привлекателен, даже красив, не улыбайся он так жутко. Широко, смело, но в этом оскале проскальзывало что-то не то. Каждый раз, стоило одной из девушек жеманно сболтнуть очередную чушь, его будто натянутые нитью губы приоткрывались и обнажали флюоресцирующие в темноте зубы. Элис никак не удавалось избавиться от впечатления, что у лица двигалась только нижняя часть, оставляя безучастными чуть прищуренные глаза. Выглядело это неестественно и так пугающе, что Эл передернула плечами и попыталась избавиться от непонятного чувства, что поселилось где-то в районе солнечного сплетения. Страха не было, скорее необъяснимая беспомощность. Но с чего бы? Хотя немного забавно, что его отретушированные идеальные спутницы, казалось, не замечали продиравшей холодности предмета их вожделения.

Тем временем одна из женских ручек нырнула под стол, и Элис фыркнула, заметив появившееся на лице мужчины снисходительное выражение. Вот мудак. Она уже было дернулась в их сторону, желая пресечь проблему аморального поведения еще в зачатке, но сразу остановилась. Гость вернул пропавшую конечность хозяйке, перед этим галантно поцеловав украшенные массивными кольцами пальцы. В наклоне его головы читалось одновременно и извинение, и обещание большего, но чуть позже. Недурно. Сексуальный ублюдок явно знал себе цену и не собирался опускаться до плебейского соития в туалетной кабинке, за что Элис была ему благодарна. «Вальхалла» славилась именно тем, что здесь бостонская элита могла получить развлечение, достойное их статуса. Никаких наркотиков, разврата и криминальных разборок.

Она бросила еще один взгляд в сторону мужчины и машинально закусила многострадальную губу, заметив, насколько обыденно властным жестом тот подозвал официантку. Привык командовать? О нет. Скорее из тех, чей тихий голос ставит точку в судьбе какой-нибудь страны. М-да. Бинго!

– Наблюдаешь? – Она вздрогнула, услышав позади себя голос Клауса Кестера. Элис обернулась и заметила серьезный взгляд старого немца в направлении того самого столика.

– Смотрю, как бы не произошло ничего из ряда вон… – кивнула она.

Клаус облокотился на барную стойку, пожевал толстую нижнюю губу и нахмурил почти бесцветные брови. После чего задумчиво произнес:

– Красив, сучонок… – Но тут же заговорил резко, необычайно серьезно: – Если что-то случится, сразу зови охрану. Я запрещаю тебе подходить к нему, вступать в конфронтацию или диалог.

Элис удивленно воззрилась на дядюшку.

– С чего бы? Они имеют право на предупреждение. К тому же это моя работа.

Неожиданно Кестер положил руку ей на плечо, вынудив повернуться обратно в сторону обсуждаемой компании.

– Элис, детка… Он не просто симпатичный богатенький мальчик, которых ты привыкла здесь видеть. – Клаус наклонился к ее уху, а потом продолжил, перекрывая шум танцевальной музыки: – С огромным удовольствием я бы хлопнул перед его рожей дверью моего клуба! Но, черт побери, не выйдет! Этот красавчик способен играючи испортить жизнь любому. Мир собственных пороков и чужих кошмаров – его родной дом.

– С чего ты так решил? – еле слышно пробормотала порядком обеспокоенная Элис, но Клаус услышал.

– Посмотри на него, каждый жест кричит об этом. Деньги, наркотики, алкоголь… Ему не нужна такая банальщина. Кайф в другом. – Пухлые пальцы еще сильнее впились в плечо, послышался сухой смешок. – Его заводят тонкие манипуляции чужими эмоциями, унижение на грани восхищения, давление, тотальный контроль.

– Ты уверен? – Она снова задержала взгляд на красивом лице с чудовищно неестественной улыбкой.

– Видал таких несколько раз. Редкий и опасный вид бесчеловечного ублюдка, – хмыкнул Клаус и повернулся обратно к бару, увлекая за собой Элис. Тяжело облокотившись на деревянную стойку, он договорил: – Запомни. Никогда не связывайся с таким человеком, иначе рискуешь стать его жертвой.

Она стояла, обдумывая слова дядюшки, пока пыталась разобраться в собственных впечатлениях. Ни разу прежде Кестер не обсуждал посетителей и тем более не пытался так отчаянно о чем-то предупредить. Наконец Элис проговорила:

– Знаешь… я никак не могу понять, что в нем не так. – Она оглянулась, наблюдая, как предмет их обсуждения вертит в руках только что принесенный стакан с виски.

Интересно, сколько он уже выпил и не пора ли звать охрану, чтобы вытолкать отсюда пьяного гостя? От греха подальше. Ава протянула долгожданный стакан воды, и Элис вздрогнула.

– Я услышала тебя, дядя. Но это не значит, что мне нечего возразить. Каким бы Люцифером во плоти этот ловелас ни оказался, не думаю, что представляю для него хоть какой-нибудь интерес. Во мне нет ничего привлекательного. Одно занудство и ужасный характер. Боюсь, – через силу Элис задорно улыбнулась, стараясь вернуть в свою душу толику уверенности, – это ему впору бежать от меня куда подальше.

Однако Клаус не поддержал шутливый тон. Одутловатое, полное тревоги лицо пошло пятнами, стоило ему услышать последние слова.

– Прекрати ерничать! – Кулак с силой ударил по полированному дереву барной стойки, заставив стоящие рядом стаканы зазвенеть. На них начали оглядываться, и Кестер склонился к самому уху Элис, постаравшись унять кипевшее раздражение. – Вот сейчас тебе кажется, что он пьян. Ха, если бы ты была внимательнее, то заметила бы – парень даже не притронулся к своему виски.

– Но он только что заказал новую порцию…

– Блеф! Вот его прошлый стакан! – Дядя махнул рукой на самый край бара. Там среди нескольких пустых коктейльных бокалов действительно притаился знакомый пузатый тамблер, наполненный почти наполовину. Похоже, лед в нем давно растаял. – Это игра, Элис. Двойная, тройная… Проклятье, только он сам знает, сколько слоев скрывают его истинные мотивы. И, боюсь, наш гость готов выйти на охоту.

– Ему даже стараться не пришлось, – фыркнула она. – Добыча пришла сама.

– Малышка… – Клаус вздохнул и сжал покрытую испариной переносицу двумя пальцами. – Эти увешанные бриллиантами подстилки – прикрытие. Он смотрит на тебя с того самого момента, как зашел в двери «Вальхаллы».

Элис вздрогнула и бросила новый взгляд в сторону сомнительного гостя. Тот что-то говорил на ушко тесно прижавшейся к нему блондинке.

– Что? – Она почувствовала, как от проснувшегося страха пересохло во рту и начали неметь кончики пальцев. – Я ничего не замечала.

– Разумеется! – Клаус сердито фыркнул. – Он профессионал. Ты ничего не заметишь, пока он тебя оценивает. Решает, стоит ли игра свеч.

– Я что, товар на рынке, чтобы меня разглядывали? – Элис почувствовала волну злости и сердито уставилась в стакан с водой.

– Боюсь, что да, – вздохнул дядя. – Для таких, как он, мы все – товар.

Клаус хотел сказать что-то еще, но его отвлек звонок мобильного телефона. Тяжело переводя дух, Кестер отвернулся и поспешил к себе в кабинет решать рабочие вопросы. Элис молча проводила дядюшку взглядом, продолжая обдумывать услышанное. Была в словах Клауса некая мелочь, из-за чего она не могла все списать на стариковские причуды. Да, в клуб захаживали разные личности, случалось всякое. Золотая молодежь – сложный и привередливый клиент, угодить которому хоть и трудно, но возможно. Но сегодняшний гость явно стоял на две, а то и три ступени выше любого из богатеньких сыночков, местных бизнесменов и политиканов. Можно было сколько угодно шутить о собственной непривлекательности для порочных красавцев, но Клаус Кестер ошибался редко. Элис сама чувствовала растущее напряжение. Так что если дяде и померещилось невесть что в полумраке и дыму зала, она все равно будет осторожна. На всякий случай.

Одним глотком допив оставшуюся воду, Элис перегнулась через барную стойку и поставила пустой стакан в раковину. Загадочные незнакомцы могут делать все что угодно, но у нее есть работа и целая куча бесцельно потраченных минут. Но, уже уходя, она рассеянно обернулась. Внутри что-то вздрогнуло и тревожно сжалось, когда в мерцающем свете прожекторов Элис поймала задумчивый взгляд. Мужчина чуть вздернул голову, пока без тени смущения смотрел на нее в упор. Вокруг веселились люди, гремела музыка, но все отошло на второй план, когда по его лицу медленно проскользнули лучи прожектора, осветив едва тронувшую уголки губ ухмылку. И казалось, прошла вечность, прежде чем, неимоверным усилием собрав волю в кулак, Элис смогла разорвать зрительный контакт. Круто развернувшись, она нырнула в служебный вход и попыталась унять участившийся пульс.

За следующие четыре часа рабочие заботы хоть и не быстро, но смогли выветрить из головы любые мысли о привлекательных мужчинах, любвеобильных дамочках и предупреждениях Клауса. Даже у Элис не получалось одновременно думать о таком количестве вещей и при этом принимать новую партию дынного ликера и абсента, которую доставили вечером, а потом еще лично встречать нескольких особо важных гостей и решать бесконечные текущие проблемы. А те начались с прокуренного туалета и закончились перепутанными на кухне заказами. Также пришлось поругаться с очередным водителем, который каким-то образом умудрился раздавить половину ящика с энергетиками. Так что под конец смены голова Элис напоминала плато с гейзерами, где то и дело болезненно взрывались мысли.

Часы показывали половину пятого утра, когда в предрассветных сумерках она устало вышла на парковку около клуба. На черной разлинованной дороге осталось лишь несколько машин, владельцы которых давно видели пьяные сны в своих постелях. Зажав в зубах таблетку обезболивающего, Элис шарила на дне сумки в поисках бутылочки с минералкой и тихо выругалась, когда напоролась ладонью на острую шпильку. Настанет день, и она разберет сумочный бардак! Честно-пречестно! Но треклятую воду словно поглотила черная дыра, а голова тем временем болела все настойчивее. Конечно, можно было вернуться в клуб, где Ава еще не закрыла бар, пересчитывая прибывший алкоголь, но с минуты на минуту должно было приехать такси. Наконец с победным стоном Элис выудила пластиковую емкость и с удовольствием напилась. Уже не по-летнему прохладный августовский воздух бодрил и забирался под тонкую куртку, вынудив ежиться. Такси задерживалось, и она потянулась в сумку за телефоном, чтобы уточнить время.

– Могу подвезти тебя домой, – раздался за спиной спокойный мужской голос.

Эл застыла, будучи уверена в том, кого увидит, если повернется. Резко выдохнув, она сделала вид, что не поняла, к кому обращены прозвучавшие слова, и вернулась к раскопкам. На кой черт ей такой ворох чеков?! Однако человек позади не унимался, снисходительно хмыкнув.

– Довольно невежливо стоять спиной к своему собеседнику.

Поджав губы, Элис уже в полете поймала готовый сорваться хамский ответ, достала злополучный смартфон, а затем все-таки повернулась. Да так и замерла, уставившись на открывшееся зрелище. А там, через одно парковочное место, стоял самый невероятный автомобиль, что она когда-либо видела. Матово-черный, до невозможности эргономичный. Хищный дизайн на грани абсурда и гениальности. От него так и веяло пафосом, скоростью и деньгами. Две двери были открыты вверх и своей формой напоминали крыло то ли чайки, то ли какого-то невиданного существа. И, безусловно, машина полностью соответствовала своему владельцу, который опирался на ее огромный капот. Оба были великолепны.

Итак, Эл не ошиблась в догадках. Мужчина из клуба, где-то потеряв свой смазливый эскорт, вытянул вперед неимоверно длинные ноги, небрежно засунул руки в карманы брюк и устроился поудобнее на монструозном носе машины. Щека его дернулась, будто он прищурился. Сумерки все еще прятали детали его внешности, но уже не могли скрыть ни размах плеч, ни отличную (где твоя скромность, Элис!) фигуру. Свет уличного фонаря оставлял изломанные неестественные тени, истончая почти в ничто губы и рисуя темные провалы вместо глаз. И снова возникло чувство неприятной беспомощности. Элис нервно сглотнула, увидев, как медленно мужчина повернул голову и совершенно бесцеремонно заскользил взглядом по женским ногам, груди и лицу. Похоже, он не просто мысленно раздевал ее, а исследовал словно лабораторную мышь, разложив на препараторском столе сокровенные мысли, желания и саму суть Элис Чейн. Нет, ну каков мудак, а! Она гордо вздернула подбородок, даже не собираясь гадать, смог ли он что-то увидеть в обманчиво тусклом электрическом свете.

– Благодарю, но мое такси будет с минуты на минуту, – максимально нейтральным тоном ответила Элис.

– Поговаривают, что среди таксистов самое большое число извращенцев, – мягко протянул навязчивый незнакомец и изобразил улыбчивый оскал, от которого Эл передернуло. – Не боишься?

Она вскинула голову и подумала, что уж кого-кого, а опасаться здесь следовало только его. Наглец же достал откуда-то брелок и теперь машинально игрался, перекатывая в пальцах тихо позвякивающее нечто. Вся поза мужчины выражала опасную леность: хочу – поймаю, хочу – уйду. Черт побери, неужели дядюшка Клаус был прав? Элис стоило бы тысячу раз подумать, проигнорировать попытку завязать диалог, вернуться, наконец, обратно в клуб, но вредный характер перехватил лидерство у переутомленного трудной рабочей сменой разума. А еще она была невероятно заинтригована совершенно неожиданным вниманием к себе. Так что Эл откровенно насмешливо хмыкнула и посмотрела на своего собеседника.

– Бояться надо самих себя, а для остального у меня есть электрошокер.

Мужчина явно намеревался что-то ответить, но в эту минуту из-за угла вывернула белая машина такси. Так что Элис развернулась и на ходу бросила:

– Спасибо большое за заботу, однако я справлюсь как-нибудь сама.

Устроившись на сиденье, она, вероятно, слишком сильно хлопнула дверью и всю дорогу до дома кляла себя на чем свет стоит за невозможное ребячество. Ну зачем она бросила напоследок дурацкую фразу, будто недостаточно ясно выразилась до того? Зачем вообще заговорила с… этим? Ведь по какой бы причине опасному богатенькому мудаку ни понадобилась серая мышь, следовало не пускать слюни, а собрать в кучу мозги и в кои-то веки поступить здраво и по возрасту. Смолчать! Никогда нельзя разговаривать с опасными незнакомцами, особенно на пустой стоянке, особенно ночью. Даже если те выглядят так чертовски интригующе. Но это, пожалуй, даже лишний аргумент в пользу полного их игнорирования.

Лишь очутившись в тихой квартире, Элис смогла перевести дух и расслабиться. У нее оставалась пара часов, чтобы вздремнуть перед первым учебным днем. Однако, задергивая в своей спальне шторы, чтобы неяркий утренний свет не помешал, она бросила взгляд на улицу и замерла. Прямо от подъезда ее дома медленно отъезжал тот самый хищный автомобиль.

– Вот же дерьмо!

Глава 2

Вступление Stayin’ Alive[7] в сотый раз перекрыло доносившийся из приоткрытого окна уличный гомон, и Элис недовольно замычала. Во имя всего святого, почему телефон так далеко? С закрытыми глазами она свесила руку с кровати и попыталась нашарить на дощатом полу пискляво орущее устройство. И когда пальцы наконец-то сомкнулись на прохладном алюминиевом корпусе, Эл титаническим усилием разлепила веки, выключила будильник и уставилась в яркий экран. Отчаянно смаргивая сонную пелену перед глазами, она пыталась понять, который сейчас час, день и где ее место во вселенной. Бездушная электроника показала, что в городе Бостон, штат Массачусетс, мир уже отмотал пятнадцать минут от седьмого часа утра двадцать девятого августа. Сто двадцать минут сна – вот и все, что перепало за сегодня Эл. Сумбурно выругавшись, она чуть ли не за волосы вытянула себя из уютной кровати и поплелась в душ, ежась от утренней прохлады. Сквозняки в этом доме были личным проклятьем Элис Чейн. Однако на кухне, которая одновременно играла роль гостиной, ее ждало легкое потрясение в виде уже одетого Джошуа. Парень как раз заканчивал завтракать.

– Я сплю и вижу сон, – пробормотала Элис.

– Привет, полуночница. – Друг был отвратительно бодр и свеж, а болтавшаяся на нем мятая футболка вызывала зудящее желание ее разгладить. Хоть утюгом, хоть могильной плитой. Раздражения добавляла и очередная дурацкая надпись: «Чернее рождественской ночи», от которой хотелось закатить глаза. – Где благодарность?

– За что это еще? – Элис подозрительно сощурилась, потирая одну замерзшую ступню о другую.

Обычно она была жаворонком, но предполагалось, что птицы хотя бы иногда спят. Птицы, не Элис. Так что с утра она редко бывала в настроении, что неудивительно при таком графике. Ей следовало бы перекреститься и быть благодарной, что вообще смогла открыть сегодня глаза. А еще за то, что у нее не было ядерного чемоданчика. Когда пробуждение, как сейчас, выпадало на дни после ночных смен, впору было намертво заклеивать рот скотчем, чтобы не обидеть кого-то ненароком. Или не убить. К счастью, Джо слишком хорошо ее знал и не обращал внимания на повышенную ехидность и зашкаливающий предрассветный сарказм.

– Я приготовил тебе завтрак!

– Который, поди, только что сам и съел.

– Ты шла в душ, – напомнил ей Джо и демонстративно отправил в рот кусок сочного омлета. Элис сглотнула слюну.

Через пятнадцать минут она уже сидела за столом и закидывала в себя божественную пищу, пока другой рукой судорожно пыталась отыскать в телефоне расписание.

– Что там у тебя? – поинтересовался Джошуа. Он уже заказал такси и теперь подталкивал в сторону Элис горсть таблеток из стоявшего на столе кейса. Друзья безбожно опаздывали.

– Слава богу, одни лекции, – проговорила она с набитым ртом. – Я вообще не способна думать. Так-так… Продвинутые темы по силовой электронике, потом вычислительная техника и… О, а вот это интересно. Я в прошлом году записывалась на этот курс, но не была уверена, что он состоится. Почему-то очень мало кто решился прослушать его, а ведь один из основных.

– О чем ты?

– Искусственный интеллект. Все, начиная от методов, архитектуры, построения и обучения нейронных сетей и заканчивая философскими размышления об отличии нас от животных. Я мечтала посетить эти лекции с момента поступления… – Она подняла взгляд на молчащего Джо и нахмурилась. – Почему ты так на меня смотришь?

– Это ведь курс профессора Риверса? – странным голосом произнес О’Нили.

– Понятия не имею. – Элис удивленно мигнула и полезла на сайт факультета, чтобы проверить информацию. Через минуту она кивнула. – Да, ты прав. Откуда знаешь?

– Ну-у-у, – протянул парень, – про него ходят разные слухи. Даже странно, что ты не в курсе.

– Например? – Она заинтересованно уставилась на друга, перекатывая в ладони горсть лекарств.

– Поговаривают, что он работает с Министерством обороны.

– А что в этом такого? Половина МТИ работает на них.

– Нет, – скривился Джо, – ты не поняла. Он не работает на них. Он работает с ними. Военные чинуши чуть ли не задницу ему лижут, лишь бы Риверс продавал свои разработки только им.

Элис встала, подбирая с пола свою сумку и с трудом впихивая туда огромную лекционную тетрадь, но почти сразу вновь замерла. Слова друга заинтересовали ее.

– Почему им тогда просто не взять его на работу?

– Кто их знает. – Джо пожал плечами, закинув на плечо рюкзак. – Поговаривают, они пытались его звать, потом хотели купить, даже угрожали. А он лишь положил их сайт на целые сутки и взломал внутреннюю систему, в результате чего на всех их мониторах пятнадцать минут транслировалось жесткое порно.

– Да ладно?! – Она рассмеялась. – Это не может быть правдой! Он же все-таки профессор. Его за это и посадить могли.

– Могли, – кивнул парень. – Но он слишком им нужен. Все эти программы интеллектуального наведения, роботизированные беспилотные военные машины и все в таком духе – его рук дело. Риверс им нужен, он знает об этом и издевается над ними как может. Хотя, не буду отрицать, этот чувак чертовски умен.

– Сколько же ему лет? Если, по твоим словам, он сотрудничает с военными, значит, это должен быть очень крутой специалист.

– Примерно сорок или около того.

– Ого, – Элис восхищенно присвистнула, – тогда я тем более не понимаю, почему так мало людей изъявили желание посещать занятия этого человека. Судя по тому, что ты рассказал, он чуть ли не гений. Должно быть, его лекции чертовски неординарные.

– Э-э-э, – опять замялся Джо, – опять же, говорят, он полный моральный урод. Тиран, деспот и просто мудак.

– Ну, довольно странно ожидать от человека, показывающего всему Пентагону в прямом эфире порнуху, кротости и человеколюбия, – саркастично протянула она.

– Дело даже не в этом. Ходят слухи… – На этом слове Элис закатила глаза, и Джошуа вспылил. – Да, слухи! Этот чел вообще странный, так что довольствуйся тем, что есть. Сама же спросила. Так вот, шепчутся, что он не брезгует потрахаться со студентками. И вообще… ну, любитель легкого секса.

Элис в немом удивлении открыла рот, потом закрыла. Картина будущей встречи с профессором вырисовывалась донельзя интересная. Но их прервало уведомление на телефоне Джо. Такси приехало.

Разговор они продолжили, сидя на заднем сиденье старенького седана и стараясь, чтобы индус-водитель не слышал ни слова. Парочка ехала в Кембридж, а там, как известно, у стен есть не только уши, но тепловизоры и эхолокаторы, чтобы даже тень или отзвук новой сплетни не промелькнули незамеченными. Ох уж это студенческое сообщество.

– И кто же такое говорит? – как бы невзначай поинтересовалась Элис.

– Да все, – опять пожал плечами приятель.

– Тебе не кажутся странными и нелепыми подобные сплетни? Раз об этом знают все, то довольно необычно, что человека до сих пор не уволили. Это же статья.

– Не пойман – не вор, – пробормотал Джошуа. – Поговаривают многое, но, сама же сказала, это все слухи. О домогательствах никто не заявлял, претензий не предъявлял, кляузы в студенческий союз не писал. Что происходит в черной дыре, остается в черной дыре. Если и были какие-то интрижки, то, вероятно, по обоюдному.

Элис кивнула, признавая справедливость его слов. Табу – оно, конечно, и в Массачусетсе табу, но с фонариками давно никто не стоит и какого-то особенного криминала не видит. Кому какая разница? Тем временем Джо продолжал:

– К тому же они с президентом Коэном чуть ли не в родственных отношениях.

– Оу… – А вот это было интересно. Руководитель университета считался личностью неординарной и очень уважаемой.

– Ага. Точно не знаю, что там за история, но когда-то читал, Коэн был его руководителем на соискание степени. Так что там связи покрепче, чем у болтов с гайками на вантовом мосту.

– Ясно… – Элис покачала головой. Ох уж эти слухи. Даже немного удивительно, что такому человеку не приписывают рога, копыта и хвост, он не дышит адовым смрадом, а земля под его ногами не обращается в пепел. Люди всегда горазды на выдумки из-за собственной зависти. – Ты его хоть видел?

– Не-а.

– Понятно все с вами, сплетники. – Эл откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза.

Дико хотелось спать, и даже загадочный ловелас-профессор не сподвиг мозг к активной мыслительной деятельности. Надо было как-то пережить день и не умереть, а уже потом разбираться в сплетнях, предположениях и черт знает в чем еще. Элис сонно зевнула. Ее неумолимо укачивало в утренней пробке на мосту между Бостоном и университетским Кембриджем. Мимо окна медленно проползали ванты моста Лонгфелло, и так же плавно мысли в голове перетекли к другому мужчине.

Вчерашний вечер успел немного притупиться в смазанных сном воспоминаниях. И Эл уже не была так уверена, что автомобиль гостя отъезжал от их дома. Возможно, просто ехал мимо. В конце концов, дорог вокруг не так много. С другой стороны, что мужчина такого уровня позабыл в гетто Дорчестера? Уж точно не дешевых шлюх или сомнительного качества травку. Да и бог с ним. Волновало другое: с чего ему вообще пришло в голову заговорить. В самом дурном влажном сне Элис не смела представить, что подобный мужчина проявит к ней интерес. Как к человеку. Как к женщине. Просто смешно! Она напоминала плохо общипанный синюшный труп тощей курицы: кости, кожа и претензия сойти за полноценный суповой набор. И надо быть слепым или убогим, чтобы увидеть в ней хоть что-нибудь симпатичное. Ну, или ботаником со спермотоксикозом, как все ее бывшие.

Ее разбудили резкий толчок и пугливый визг тормозов. Больше, чем еды и воды, больше, чем яркого солнца над головой и вечного лета, Элис хотела выспаться. И потому она даже не поняла, как задремала, привалившись к плечу Джо. И вот сейчас сонно моргала в попытке понять, где и что произошло. Вроде все было в порядке, только водитель-индус проклинал пижона, который только что подрезал их почти у самого кампуса и умчался вдаль, громко рыча двигателем спортивного автомобиля. Друзья расплатились и вывалились на людную по причине утреннего часа Вассар-стрит.

– Ты сегодня будешь у Хиггинса? – спросил Джошуа, закидывая рюкзак на плечо.

– Да, думала забежать после лекций. Надо набросать план да вспомнить, что я там понаписала в прошлом семестре.

– Зануда…

– От зануды слышу!

Джо обнял ее, целуя в щеку.

– Я скучал по тебе, Пуговка. Береги себя.

Элис закатила глаза и уже намеревалась в очередной раз отчитать не в меру заботливого друга, но у того зазвонил телефон. Она улыбнулась, услышав столь знакомую Stayin’ Alive, и сразу же забыла о своем недовольстве. После одного из первых приступов, когда Джо трясущимися от страха руками давал ей нитроглицерин, он поставил на звонок эту мелодию. По его словам, чтобы не забывать ритм. На всякий случай. И вот уже пять лет не изменял этой песне, хотя та давно въелась в подкорку. Тем временем Джо махнул на прощание рукой, показывая, что разговор у него надолго. Элис кивнула и направилась в сторону здания номер тридцать восемь.

В фойе кампуса, наплевав на удобства со скоростью пригородных поездов пробегавших по делам студентов, Элис встретила очередная выставка самодельных электромобилей. Экспонаты занимали все большое фойе, так что пришлось протискиваться сквозь галдевшую толпу и по пути кивками приветствовать знакомых. Лестница на третий этаж была переполнена спешившими аспирантами, заблудившимися первокурсниками и всеми остальными, кто в суматохе первого учебного дня слегка потерял голову. Наконец ей удалось добраться до нужного лектория и плюхнуться на скамью, пытаясь отдышаться. Элис успела, но сердце теперь заходилось в рваном ритме, что отдавало болью где-то в грудине. Чуть поморщившись от неприятных ощущений, она достала тетрадь и приготовилась к мучительной попытке не заснуть.

Опасения оказались не беспочвенны. Эл периодически клевала носом над очередной схемой и лишь чудом да генетикой, решившей наградить ее курносостью, не проткнула насквозь свой конспект. Она старалась зевать не шире ладони, которой прикрывала рот. И ей было ужасно стыдно за свое состояние, ведь эту лекцию обещали включить в итоговый тест. Но еще больше Эл беспокоило, в каком состоянии она доберется до последнего занятия. Ведь уже сейчас хотелось погрузиться в беспробудный сон даже стоя. И все же следующая вводная лекция по вычислительной технике немного взбодрила. Их курс неплохо развлекся, обсуждая приведенный профессором Матсу пример моделирования аэродинамики живой и жареной индейки. Выводы были неоднозначны.

* * *

Встреча с Джошуа состоялась в местной пиццерии после полудня. Заказав себе еды, друзья ринулись на поиски свободного столика и удачно нашли местечко около огромного, во всю стену окна. Там можно было лениво рассматривать спешивших прохожих и то, как на раскаленном асфальте то и дело мелькали миражи. В маленькой уютной пиццерии, напротив, было прохладно.

Сообщения от заказчика настигли Элис во время поедания салата. Она достала навязчиво трезвонивший телефон и посмотрела на экран, где один за другим сыпались комментарии. Быстро пролистав их, Эл вздохнула и потянулась за ноутбуком.

– Фрилансишь? – спросил Джо, сражаясь с очередным куском пиццы, который никак не хотел расставаться со своим собратом. Наплывы сыра жирными пятнами растекались по тарелке, слепляя все в монолит.

– Угу, – утвердительно кивнула она и запихнула в рот огромный кусок вегетарианского сэндвича, не замечая, как посыпались на стол крошки. Джошуа брезгливо поморщился, но промолчал. Чья бы корова мычала! Руки Элис тем временем уже запускали нужную программу.

Фриланс считался заработком в порядке вещей для любого студента. Это было так же естественно, как дышать, спать, есть и бесконечно ботанить. Джо, например, подрабатывал системным администратором аж в пяти конторах сразу, порой поднимая в очередной раз упавший сервер прямо с телефона на вечеринке в клубе или посреди лабораторной работы. Так жили все, и большинство преподавателей закрывали на это глаза.

– Тебе нужно мясо, – в очередной раз нудил друг, отлепляя от сыра смачный кусок ветчины. – Отощала что швабра. Не обижайся, но даже на мой вкус это не круто.

– А ты у нас эксперт по женской красоте? Как-то я упустила этот момент.

– Я просто люблю… все красивое. Посмотри на свои руки – не конечности, а готовый манекен кабинета анатомии. По тебе можно контурные карты сосудов составлять без рентгена.

– Угу. Не волнуйся, я обязательно буду есть несчастных животных, как только смогу заработать на нормальный кусок, а не на вот эту смесь сои и картона, что здесь именуют ветчиной.

– Сказал человек, поедающий тофу.

– Тофу хотя бы не пытается выдавать себя за свинью! Он честен и прямолинеен, а потому я выбираю его, – с пафосом закончила Элис и вернулась к программе, чтобы загрузить новые порнобаннеры на сайт клиента. Веки немилосердно слипались, и все было подернуто мутной пеленой, но Элис честно смаргивала сон и цеплялась взглядом за подсвеченные символы. Хорошо, что некоторые вещи уже доведены до автоматизма: вставить блок, назначить переменные, загрузить ссылку… почистить зубы, сесть на нужный автобус, вежливо поздороваться и спросить, как дела. Жизнь – это код. Алгоритм. Тем временем друг какое-то время молча наблюдал за ее манипуляциями, трудолюбиво работая челюстями, а затем прочавкал:

– Вот видели бы тебя монашки из приюта.

– И что? Это же не я там, на фото, чтобы меня могли порицать. – Она не отвлекалась от пробегавших перед глазами строчек кода.

– Но ты потворствуешь блуду! – прогундосил низким голосом О’Нили. – Двойные стандарты.

– Я ничему не потворствую. Каждый волен сам выбирать, кем быть, что смотреть, ну и дрочить или не дрочить. И да, вся религия построена на двойных стандартах. Ударили по одной щеке – подставь вторую, а сам потом на коня и в крестовый поход на обидчика. И сразу весь из себя святой мученик за веру, небесного царя и родной дом.

– Каждый раз поражаюсь, как ты умудрилась вырасти такой язвой в этой своей церкви, – хохотнул приятель.

– От безысходности, не иначе. Из-за ладана и не такие мысли в голову лезли.

Они продолжили шутливо препираться еще довольно долго. Но, несмотря на веселье, к половине третьего дня, когда Элис медленно шла в сторону кампуса, усталость и сонливость атаковали с новой силой. На них же она списала неожиданную галлюцинацию. Ей показалось, что между домами на Осборн-стрит мелькнуло черное матовое пятно, напомнившее знакомый автомобиль. Но Элис быстро отогнала от себя эти мысли, потому что такое положение дел было бы слишком невероятным. Она даже усмехнулась нелепости: нет ничего более несочетаемого, чем вчерашний красавчик-мудила в эпицентре ботаников и зануд. О, как нелепо он смотрелся бы здесь! Впрочем, чуть дальше располагался элитный Гарвард, а там количество подобных пижонов росло по экспоненте, стоило лишь чуть углубиться в переплетение улиц.

И, пожалуй, она бы еще пофантазировала на тему блуждающего рядом с университетом мужчины, не отвлеки ее Мелани. Светлые волосы поравнявшейся с Эл однокурсницы были непривычно распущены, а на лице присутствовали следы макияжа, отчего возникло вялое удивление. Нет, Мел и так считалась красивой, но в их тусовке это был слишком уж непривычный вид, который сразу бросался в глаза. Обычно она ходила в мешковатой толстовке да драных джинсах, сломанным стилусом от планшета закрепив тусклые волосы в неаккуратный пучок.

– Я видела, ты записалась на лекции к профессору Риверсу? – без приветствия начала Мел и схватила однокурсницу под руку.

– Есть такое, – осторожно согласилась Элис, попытавшись высвободить свою конечность из цепких пальчиков.

– Я тоже, – раздался загадочный смешок. – Не каждый день выпадает возможность пообщаться с таким мужчиной.

– Да, Джо говорил, что профессор – знатный специ…

– Боже, Элли, – перебила Мел, отстраняясь и как-то странно к ней присматриваясь. Элис поежилась. – Я вовсе не об этом.

Она хотела было спросить, а о чем же, черт бы ее побрал, та тогда говорит, но Мелани уже резво ускакала навстречу закадычной приятельнице. И Элис фыркнула, когда увидела, во что та сегодня оделась. Платье? Серьезно? Что вообще происходит? Ветер принес задорные смешки подружек, а Эл ничего не оставалось, кроме как в одиночестве направиться в сторону небольшой лекционной аудитории. Та, хвала небесам, располагалась на первом этаже. Элис уселась за рабочий стол, прикрыла саднившие от бессонной ночи глаза и, не выдержав, все-таки уронила голову на скрещенные болезненно тонкие руки.

Иногда она жалела, что не могла так же беззаботно и весело относиться к жизни, как это делали большинство однокурсников. Дурное здоровье и мерзкий характер держали всех сверстников на достаточном расстоянии. Мисс Чейн не любила пустых разговоров, глупых сплетен и чьей-то тупости, так что круг друзей сам собой ограничился Джошуа, Генриеттой (в ее присутствии только Генри!) и… Да. Пожалуй, туда входил профессор Хиггинс. За проведенные в его лаборатории годы их отношения уже давно перешли в разряд своеобразной дружбы. Насколько, конечно, это вообще было возможно при разнице в положении. А как-то раз они вчетвером даже сходили на концерт, где дружно перепили дешевого пива.

Элис мысленно улыбнулась воспоминанию и вдруг поняла, что вокруг стало подозрительно тихо. В предчувствии опасности все рецепторы в больном теле тут же активизировались и уловили незнакомый аромат, что острыми, кисло-сладкими нотами немедленно впился в мозг. Осторожно подняв голову, Эл с неудовольствием нащупала на щеке след от карандаша, на котором, оказывается, лежала, и открыла глаза.

Итак, перед ней находились темно-синие мужские брюки. Элис моргнула в попытке прогнать наваждение, но иллюзия никуда не исчезла. Штаны остались на месте. Все такие же синие, с ровными швами и сатиновым отблеском. Нет, разумеется, ноги там тоже были. Длинные, почти бесконечно тянущиеся конечности, которые никак не заканчивались, пока Эл поднимала голову все выше и выше. Первое, что отметил ее сонный разум, – идеально выглаженные стрелки. Она даже успела удивиться, не по заказу ли их делали. После чего взгляд скользнул вверх, на секунду остановился на застегнутом одной пуговицей пиджаке в тон, завязанном хитроумным узлом галстуке и… Элис почувствовала, как кровь отлила от лица, а сердце бешено застучало. Нет. Это просто не могло быть правдой! Это же какой-то кошмар! Что он здесь, мать его, делает?

Эл сглотнула и неверяще уставилась на будто принадлежавшее идеальному голливудскому злодею узкое лицо. Она мгновенно выловила некрасивые мимические морщинки, затем ее взгляд скользнул по высокому лбу, чтобы тут же упасть в оттененные резкостью скул провалы щек, зацепился за щетину, споткнулся о складки вокруг всегда напряженного рта и… И тут Элис остановил взгляд, от которого картинка разом смазалась. Боже! Наверное, никогда в жизни она не видела настолько ужасающих глаз. Светлая, точно прозрачного стекла, выцветшая радужка сливалась бы с белками, не будь ограничена темным контуром. Омертвелые, но не пустые. Профессор пялился ими не мигая, чем повергал в пугающую, на грани восхищения дрожь.

Вчера, конечно, было не до внешности странного гостя, да и разглядеть что-то в полумраке клуба или же ночи оказалось почти невозможно. Но и тогда, и сейчас из этого человека била не просто харизма, а яростная эманация личности. Взрывная, упорная, как набравший скорость грузовой лайнер. Ни одного шанса увернуться или сбежать. Элис раскатало по взлетно-посадочной полосе аудитории, начисто выбив любые мысли из заходившегося истерическим криком разума. И все, что она могла – поверхностно дышать, стараясь успокоить колотившееся сердце. О боже! В голове носились шальные мысли, что этому зверю не место в солнечном августе. Что он должен был остаться там, на полутемной парковке последних летних ночей среди неровного света фонаря и сладкого запаха женских духов. Там, где они бы больше никогда не встретились.

Она не знала, сколько прошло времени, когда до замутненного сознания дошло, что это реальность, а не сон. Мозг разом включил оставшиеся органы чувств, резко наполнив уши гомоном однокурсников, кончики пальцев – ощущением нагретого пластика, а нос – новой порцией аромата.

– Рад, что вы соизволили проснуться, мисс…

Обманчивая вкрадчивость знакомого голоса заставила вздрогнуть, пока сверху вниз на Элис смотрел тот самый знакомый по клубу мудак. И, господи помилуй, сейчас он был еще более невероятен, чем в полутемном зале «Вальхаллы». А потому то, что Эл все же удалось придушенно пискнуть, можно было смело назвать чудом.

– Чейн. Элис Чейн.

Послышались смешки, но один легкий поворот головы, не отрывая взгляда от сжавшейся за столом фигурки, и в аудитории стало тихо.

– Очень приятно, мисс Чейн, – медленно протянул профессор. И от звука его голоса Элис содрогнулась чуть ли не физически, пока стекло глаз все снимало и снимало с нее слой за слоем. Одежда, кожа, мясо. О, а вот и скелет.

Итак, все плохо. Очень плохо. У Элис даже закралось подозрение, что вопрос об имени был пустой формальностью. Мудак, похоже, прекрасно знал, как ее зовут, где она живет и какого сегодня цвета на ней белье. А еще он продолжал что-то говорить.

– Довожу до вашего сведения, что не потерплю подобного поведения в будущем. Вы пришли сюда заниматься, и если у вас какие-то проблемы с расписанием, обратитесь к куратору.

– Никаких проблем, сэр, – пробормотала она, все еще пытаясь осознать происходящее. Вселенная, за что? – Прошу меня простить. Такое больше не повторится.

Шея уже ныла от того, как долго пришлось просидеть с задранной вверх головой. Сколько в нем, черт побери, роста? Шесть футов? Семь?!

– Будем надеяться, – кивнул он и уже знакомым жестом вздернул голову, чтобы откинуть со лба светлые волосы.

Элис была готова поручиться головой, что напыщенный говнюк сделал это нарочно! А потом он неожиданно улыбнулся той самой страшной улыбкой. В наполненной солнечными лучами аудитории та выглядела еще более неестественно и жутко, чем показалась в клубе. Губы широко растянулись, обнажив ровный ряд белых зубов, но глаза остались равнодушны и безучастны, словно приклеенные. Или же нарисованные?

– И если в будущем вам вдруг кто-то предложит помощь, для вашего же блага настоятельно не советую отказываться. Курс достаточно сложен, и кто знает, как далеко можно зайти в попытках его изучения.

Сказанная фальшиво обходительным тоном фраза отдавала такой двусмысленностью, что Элис задохнулась от возмущения. И плевать, что на ее лбу словно горела неоном фраза: «Вот ублюдок! Я это тебе припомню». Разумеется, она понимала: благоразумнее и безопаснее промолчать. Покаянно потупить взор и согласиться. Но инстинкт самосохранения умер еще год назад, в тот момент, когда Элис согласилась на проект NASA. Да и не привыкла она сносить оскорбления, завуалированные пошлыми намеками и лживой заботой, а потому спокойно и четко повторила произнесенные этой ночью слова.

– Спасибо большое за заботу, профессор, однако я как-нибудь справлюсь сама. С провожатыми нам не всегда по пути. – Голос звучал твердо, и Эл открыто встретила жуткий взгляд, ни одним мускулом не показав, как на самом деле ей страшно.

Бесцветные глаза чуть прищурились, но… и только. Не удостоив мисс Чейн ответным кивком, профессор наконец-то прошел вглубь лектория, бросил сумку с ноутбуком на стол и небрежно присел на его край, вытянув вперед длинные ноги. В аудитории будто потянуло холодом, пока взгляд преподавателя скользил по притихшим студентам. Элис незаметно перевела дыхание и удивилась, не увидев облачко пара, что покрыло бы все поверхности изморозью. Казалось, воздух вокруг заледенел, и в нем сквозил острый запах металла. Эл вдруг с какой-то усталой улыбкой подумала, что этот год будет длиться целую вечность.

– Итак, думаю, все вы догадались прочитать на факультетском сайте, что меня зовут Джеральд Риверс. Потому давайте сэкономим время на взаимном знакомстве. Как зовут вас, мне неинтересно, – тем временем начал профессор, небрежно одернув видневшийся край манжеты.

И Элис закатила глаза, когда разглядела блеснувшую запонку. О, да ради бога! Она собиралась уже невоспитанно фыркнуть, но тут взгляд остановился на руках, в которых преподаватель машинально крутил взявшийся непонятно откуда маркер, и ехидство сдулось. Эл ошарашенно моргнула. Ух ты… Черт! Она подобного и не видела никогда, потому что даже с такого немаленького расстояния пальцы профессора Риверса казались неестественно длинными. На них отчетливо выделялись суставы, будто это не руки, а… Ветви? Щупальца? Хотя нет. Две плети с завязанными в узлы хвостами – один удар, и тело в кровь. Почти уродство. Захотелось брезгливо поморщиться от этого зрелища. Но… Все дело было в том самом «почти». Оно не давало скривиться и почти завораживало, отчего Элис никак не могла перестать пялиться на однообразные и плавные движения, даже не пытаясь слушать речь преподавателя. А тот продолжал что-то вещать.

– Не удивлюсь, если многие из вас даже выучили наизусть Гугл и Википедию, готовясь к новому для вас предмету. Похвально, но бесполезно. Все, что вы могли найти в свободном доступе, было либо написано мной, либо отредактировано, а облегчать жизнь своим студентам я не намерен. Моя задача состоит в том, чтобы не только привить вам в этом семестре знания о создании искусственного интеллекта и нейронных сетей, но также приучить вас к чистоте и культуре программирования.

Элис удивленно моргнула, все же уловив окончание фразы. Он это всерьез? Большинство ее однокурсников научились писать код чуть ли не раньше, чем говорить. Так не поздновато ли профессор решил повоспитывать их? Тем временем Риверс продолжал, и Элис невольно заслушалась размеренным звучанием его голоса. При этом она старалась не обращать внимания на навязчивый аромат, что все еще ее преследовал, хотя источник давно находился в другом конце аудитории. Он дурманил и без того не очень-то соображающие мозги, иначе как еще она могла объяснить, что ей это нравилось?

– Я видел работы каждого из вас, и, поверьте, в большинстве это посредственное дерьмо. – По рядам прошел возмущенный шепоток, и Риверс невольно повысил голос. – Но у вас все еще есть шанс стать чем-то большим, чем ежегодно выходящая из этих стен унылая серость.

Вообще-то на это можно было всерьез обидеться. Элис даже подумала, не оскорбиться ли ей, но не успела решить, так как профессор продолжил:

– Не принимайте близко к сердцу. – Он примирительно поднял руки. – Но если вы действительно хотите принести пользу миру, реализовать все свои честолюбивые мечты и планы, то должны каждый раз переступать через свое «не могу».

Элис задохнулась от гнева. Эй! Да вся учеба здесь – сплошное насилие над собой! Или этот урод ожидает, что они бросятся к его ногам с просьбами обучить их? Кто он такой? Второй Иисус, что ли? Эл оглянулась в поисках поддержки, но, кажется, ее негодование никто больше не разделил. Парни гордо подняли головы, показывая, что уж они-то точно не унылая серость, а Мелани с подругами откровенно пялились на профессора, пропустив все его речи мимо ушей. И глядя на них, Элис подумала, что еще пара минут – и у девчонок изо рта начнет капать слюна. Она едва слышно хмыкнула. Действительно, грешно не трахнуть таких, когда они сами идут тебе в руки.

– Прежде чем мы углубимся в описание человеческого мозга с математической точки зрения и определимся с парадигмой программирования, я хотел бы обсудить с вами само понятие интеллекта. Что это? – Риверс помолчал пару секунд, но ему никто не ответил. Впрочем, это совершенно его не смутило, потому что, скрестив руки на груди, он спокойно продолжил: – Джон Маккарти в свое время говаривал, что искусственный интеллект – это попытка использования компьютеров для понимания человеческого разума. Но возможно ли воссоздать его полностью? Описать кодом наш мозг?

В аудитории снова воцарилась тишина, пока студенты обдумывали ответ. Ну а Элис несмело подняла руку.

– Мисс Чейн, – профессор сделал приглашающий жест, давая ей слово. В его прищуренном взгляде мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее удовольствие.

– Мне кажется, ответ однозначный – нет. Мы даже не можем дать точное определение самому понятию «интеллект», которое включает в себя не только психологические аспекты, но и физические. Наше понимание его слишком размыто и субъективно. Что уж говорить о…

– Вот сейчас часть биологов на вас обиделась, мисс Чейн. Они довольно четко объяснили связь академического интеллекта и скорости метаболизма глюкозы, – перебил Риверс, весело разглядывая предательское подобие румянца у Элис на щеках. Но она лишь упрямо закусила губу и глянула на него исподлобья.

– Я так не думаю, сэр. Они изучают одну область, психологи – другую. Я лишь пытаюсь сказать, что мы даже не можем понять процессы мышления…

– И снова биологи негодуют. Энцефалография известна аж с середины девятнадцатого века. Мне кажется, вы намеренно принижаете их достижения. Право слово, на их месте я бы обиделся на вас.

Да что такое! Он даст ей сегодня договорить или так и будет перебивать? Элис почувствовала раздражение, и слова слетели с языка прежде, чем мозг успел их перехватить.

– Биологи, может, и обижаются, сэр, – медленно произнесла она, посмотрев прямо в наглые глаза ублюдка, – но только если цель их существования – выискивание возможностей потешить свое самолюбие. И тогда грош им цена как ученым, коли они размениваются на такие мелочи.

Намек относительно его поведения в клубе однозначно достиг цели. Джеральд Риверс нахмурился, отчего между бровей залегли две морщинки, и вкрадчиво ответил:

– Действительно, но куда хуже однобокость и ограниченность мышления.

Ого, а они все же перешли на личности. Но чем-чем, а рамками свой разум Элис никогда не ограничивала. Пустые обвинения, профессор!

– Разве? – невоспитанно фыркнула она. – По мне, так развязность разума столь же фатальна, как и его косность.

– Да вы научная ханжа, мисс Чейн!

Браво. Ей определенно удалось задеть эго профессора, только вот Эл так и не поняла, чем именно. Словами? Намеками? Или тем, что выразила недовольство его поведением? Порно в прямом эфире Пентагона? Пусть делает что хочет. Это же его жизнь, и Элис абсолютно наплевать, на что он ее тратит. А потому она грубовато отрезала:

– Ничуть. Но научные проститутки не вызывают во мне уважения.

Она чувствовала, как каждый в аудитории силился понять, что за чертовщина сейчас происходит. Каким таким странным образом беседа об интеллекте так быстро и стремительно свалилась в выяснение загадочных отношений. Забывая моргать, студенты переводили ошалелый взгляд с профессора на свою слишком бойкую сокурсницу. Тем временем Риверс задумчиво на нее смотрел, перекатывая в пальцах несчастный маркер, и от его внимательного и тяжелого взгляда Элис стало не по себе. Господи! Как же пугали эти глаза! Они не просто изучали, а делали лоботомию, доставали мозг и теперь с интересом профессионального коллекционера любовно перебирали извилины. И поняв это, Эл зачерпнула из почти истощившихся резервов последнюю смелость и так же твердо продолжила:

– Продавать свои мозги можно по-разному. А можно вообще не торговать ими, тратить на пустое и ненужное, упуская шанс изменить что-нибудь к лучшему. Все зависит от степени развитости личности, статуса человека, его сознательности. Так что интеллект – это совокупность не только биолого-химических элементов, но и социально-психологических. И потому повторить это в машинном коде кажется мне невозможным.

Профессор замер, видимо, обдумывая услышанное, а потом резко тряхнул головой и неожиданно широко улыбнулся, отчего Элис дернулась. Ужас! К этому оскалу будет невозможно привыкнуть.

– А вы, оказывается, еще и честолюбивая идеалистка, мисс Чейн.

– Я не… – Но ее уже не слушали.

Профессор развернулся к аудитории и о чем-то весело заговорил, потом принялся объяснять, попросив записать под диктовку. А Элис все сидела, уткнувшись в конспект, и пыталась понять, что, черт возьми, натворила. Зачем повелась на словесные эскапады и намеки, когда у самой, на минуточку, тряслись руки? Дерьмо, ведь давала же себе обещание никогда больше не говорить с ним. Но как это возможно, если он профессор? Святой господь, а в следующем семестре их ждет практикум! Она этого не переживет, без сомнения. Либо задохнется от запаха, либо психанет и даст ублюдку в нос. И все же… Элис хотела бы его презирать, как еще несколькими часами ранее, но уже не могла. Их странный, двусмысленный диалог впервые заставил почувствовать себя необычно: будто кто-то разом смахнул вековую пыль и открыл настежь окна. С ней давно не случалось ничего подобного. Да что уж врать, такого не случалось никогда. Элис подняла голову, бросила быстрый взгляд в сторону Риверса и немедленно уткнулась обратно в конспект. Отстой.

Следующие полтора часа прошли в обнимку с собственной совестью и нараставшим чувством восторга, пока Эл слушала лекцию человека, которого еще ночью готова была оскорблять до стертого в кровь языка, хотя не имела на это четких причин. Ох, верить дядюшке казалось так правильно и легко. Но сейчас с каждым словом, каждым новым изощренным вопросом к своей аудитории Джеральд Риверс вдребезги разбивал так легко и быстро сложившееся о нем мнение. Он был хорош во всем: в манере говорить, двигаться, да и просто выглядеть! А какие блестящие идеи, какое невозможно тонкое понимание неоднозначности своего предмета, какой нетривиальный способ мышления! В стенах одного из известнейших университетов Элис часто встречала талантливых преподавателей. Однако профессор Риверс задрал планку одаренности вверх сразу на десять пунктов, уложившись за рекордно короткое время. И к концу занятия совершенно незаметно у Эл получилось набросать образ гораздо более интересный, чем просвечивавший через сырые контуры портрет редкостного говнюка. Открытие стало неожиданным, но оттого удивительно завораживающим. Профессор оказался невероятно умен и, что греха таить, дьявольски коварен. На ум пришли слова Джошуа о талантах Джеральда Риверса. Во всех смыслах. И если слухи правдивы, то, боже помоги, их курс ждет очень насыщенный год, полный невероятного двусмысленного кошмара от человека с мозгами робота.

Глава 3

Разумеется, в этот день зайти к профессору Хиггинсу так и не получилось. Стоило только Риверсу объявить об окончании лекции, Элис вылетела из аудитории, точно частица из жерла какого-нибудь ускорителя – стремительно и сметая все на своем пути. Она быстрым шагом пересекла коридор и направилась к заветным стеклянным дверям главного входа, торопясь как можно дальше убраться от этого человека. Честное слово, он немного пугал. Нет, не только странными глазами или страшными руками, скорее своей противоречивостью.

Так уж сложилось, что Элис любила определенность. Каждый день выстраивала четкие последовательности дел и дотошно старалась оптимизировать все, что только возможно. Алгоритмы помогали структурировать многомерную реальность бытия, делали проще и понятнее, пока ненужные фрустрации ловко оставались за ее пределами и не беспокоили больное сердце. Эл раскладывала на циклы и переменные всех: собак, людей, кукурузные хлопья в тарелке. Так было проще, понятнее. Но Джеральд Риверс с присущим ему нахальством как-то сразу не вписался ни в одно знакомое уравнение, что неимоверно взбесило. Все в нем, начиная с огромного роста и заканчивая термоядерным эго, выводило Эл из себя. Этот профессор раздражал лишь одним фактом существования, потому что был олицетворением чистых противоречий. Эти… костюмы, запахи, чертовы пальцы и несовершенное в своем совершенстве лицо никак не хотели стыковаться в голове с самой важной деталью. С тем, из-за чего прямо сейчас Элис нервно хваталась за ствол какого-то дерева и сквозь боль в груди пыталась отдышаться после долгого бега.

Мозги.

Эл едва слышно застонала и прислонилась влажным лбом к сухой коре. Черт побери! Какие же у Риверса были мозги! Каждая извилина – загляденье. Экспонат, достойный быть высеченным из мрамора, чтобы потом возглавить экспозицию в музее. Феноменально. И так бездарно растрачено. Едва слышно хохотнув от досады, умница Чейн оттолкнулась от дерева и с трудом выпрямилась. Признать, что жизненный код впервые натолкнулся на столь противоречивую переменную, не хотелось, но было необходимо. Все-таки ум в красивой обертке повесы звучал опасно… очень опасно!

Элис прижала к щекам ледяные руки и попыталась затормозить вихрь эмоций. На самом деле она искренне не понимала, почему профессор вдруг вспомнил про их мимолетное знакомство. Элис была уверена, что не ошиблась. Интонация, мимика, черт его дери, даже сама формулировка просто орала: он запомнил, узнал. Но что с того? Да, намеки казались смущающими, весьма неправильными и почти неприличными. Но, возможно, Эл следовало усмирить воображение, растормошенное вчера словами дядюшки Клауса. Ведь что, собственно, произошло? Мужчина предложил довезти девушку до дома в четыре часа утра. Благородный поступок! Профессор посоветовал не пренебрегать помощью. Дельное замечание, как ни крути! Все довольно очевидно, и в то же время Элис не покидали сомнения в двойном смысле каждой сказанной фразы. Их диалог явно шел между строк, нанизывая подтекст на намек. Но… зачем?

Она нахмурилась, однако додумать важную мысль не дала Мел. Они с подругами окружили Эл словно стая бешеных пчел и пустились назойливо гудеть в уши.

– Элли! Элли-трелли, – проникновенно начала Мелани и вновь взяла ее под руку. Что за страсть к прикосновениям и коверканью имен? – Как было хитро с твоей стороны умолчать, что ты знакома с профессором Риверсом.

– Что? – Эл пораженно уставилась на компанию, а сама с ужасом просчитывала варианты, откуда те могли вызнать о встрече в «Вальхалле».

Мел закатила глаза и собралась уже заговорить, но стоявшая рядом Кэтрин сдула с глаз рыжую челку и рассмеялась. А Эл не могла отвести от нее взгляд. Это что, подводка? Стрелки? Матерь божья, да что со всеми случилось?! Она знала их почти шесть лет, но еще никогда не видела настолько… настолько прихорошившимися.

– Вот только не вздумай отнекиваться! – Во вторую руку так же впились отполированные ноготки Кэт, и Элис почувствовала себя в ловушке.

– Я не понимаю, о чем вы… – Попытка спустить разговор на тормозах выглядела откровенно жалко.

Уж эта особа всегда выглядела отлично: идеально прямые пшеничные волосы вызывали желание к ним прикоснуться, а карие глаза в свое время не оставили равнодушными даже отчаянных гиков. К сожалению для самоуверенных ухажеров, с мозгами у Аннет тоже все было в порядке. Так что в особо одинокие и грустные минуты Элис втайне завидовала очаровательной и веселой однокурснице, потому что сама о таком внимании могла только мечтать. Вредный характер и весьма посредственная внешность делали свое дело. Тем временем Аннет встала перед жертвой и уперла руки в бока.

– Мы не тупые. Все стало ясно уже в первую минуту, как только Риверс не выгнал тебя из лектория. Где это видано! Молча стоял и умилялся, как ты пускаешь во сне слюни. Боже, да весь факультет в курсе, что такое пренебрежение дисциплиной профессор прощает только своим любимицам.

Аннет многозначительно подвигала идеальными бровками, выделив голосом последнее слово, и сомнений в пошленьком смысле попросту не осталось. Что?! Они же не могут всерьез думать… О черт! Элис открыла рот. Затем закрыла. И видимо, на ее лице появилось настолько характерное выражение шока, что это немного отрезвило компанию девиц.

– Смотрите, девчонки. – Мел удивленно всплеснула руками и наконец отпустила локоть жертвы. – Кажется, Эл и правда не понимает, о чем мы.

– Абсолютно, – сквозь зубы процедила та, чувствуя, как заливает щеки краска гнева. Получается, эти курицы действительно решили, что она – святые угодники! – спит или собирается спать с профессором? Да они охренели! Гнев накрыл волной, и Элис заговорила тихо и зло: – Но благодаря вашим ужимкам уже догадалась. И хочу сказать, что я здесь для того, чтобы учиться, а не трахаться с преподавателем ради хороших оценок, сданного зачета или сомнительного развлечения! Это Массачусетс! Или вы в своих затуманенных гормонами мозгах уже позабыли, где учитесь? Позади вас стоит толпа, которая спит и видит, чтобы занять на аудиторной скамье ваше тепленькое местечко. Хочется вылететь с записью в личном деле? Приводов в полиции мало? Ну так вперед! Раздвигайте шире ноги. Можете прямо здесь, все равно он сейчас выйдет, так хоть сможет по достоинству оценить ваши усилия при дневном свете.

Она обвела взглядом притихших от такого напора девушек и устало продолжила, желая раз и навсегда закрыть вопрос:

– Оставьте при себе свои домыслы. Я видела его вчера у дяди в клубе и понятия не имела, кто он такой. Профессор из вежливости – и только из вежливости! – предложил после смены довезти до дома. Я отказалась. Все! – Однако это было не все. Но Эл скорее язык бы себе откусила, чем поделилась произошедшим хоть с кем-нибудь. Вся ситуация казалась слишком смущающей, а после сегодняшней лекции – унизительной. Так что она просто наигранно вздохнула. – Спуститесь с небес на землю или прекращайте читать бульварные романчики. Каникулы закончились, пора прекращать реальные или воображаемые потрахушки. Вы ведете себя аморально.

– Да ты, оказывается, ханжа! – с веселым удивлением выдала Мелани, на которую, кажется, проникновенная речь совсем не подействовала. Элис захотелось удариться головой о дерево, рядом с которым она все еще стояла. Подозрения, что мозги Мел расположены где-то в вагине, укрепились.

– Я. Не. Ханжа. Просто держу свое либидо при себе, а не тычу им каждому встречному мужику в лицо!

Нет, они все-таки ее достали. Элис круто развернулась, резким рывком высвободила руку из цепких пальчиков Кэтрин и стремительно направилась прочь от этого враз поглупевшего сборища озабоченных девиц. Рядом с ними IQ всей улицы начинал стремительно падать.

Сзади раздался чей-то оклик, но Эл лишь отмахнулась. Она спешила убраться подальше от кампуса, боясь сорваться, если заговорит с кем-нибудь еще. К тому же усталость придавливала к земле и грозила вколотить по колено в асфальт, словно на плечи водрузили тектоническую плиту. Под правой лопаткой ожидаемо противно заныло, тут же вызвав ломоту где-то в грудине, и неприятная боль расползлась по уставшему телу. Элис осторожно вздохнула. Нет, Джо однозначно прав со своим докучливым бубнежом. Ей срочно надо взять себя в руки и наконец-то выспаться, иначе риск попасть в больницу с очередным кризом будет уже не гипотетическим. Последний курс и больное сердце – понятия совершенно несовместимые в суровых реалиях МТИ. Этот университет не зря прозвали раем для чокнутых гениев и адом для остальных. Но у Элис не будет второй попытки ни сдать экзамены, ни выжить. Придется как-то умудриться все совместить.

Эл торопливо шагала по Вассар-стрит, пока набирала сообщение для О’Нили с предупреждением не ждать ее сегодня у Хиггинса. И по-прежнему пялилась в телефон, когда завернула на Портленд-стрит, где обычно толклись таксисты. Остановилась Элис лишь на пешеходном переходе, который оказался занят группой странно одетых велосипедистов. Похоже, соседний Гарвард решил устроить парад. Опять. Но когда Эл уже вознамерилась перейти проезжую часть, перед ней неожиданно и резко, лишь чудом не задев, затормозил черный матовый автомобиль. С душераздирающим визгом шин он начертил на асфальте четыре черные полосы, прежде чем остановился. Элис испуганно отшатнулась. С губ сорвалось отнюдь не богоугодное выражение, и в это же мгновение разношерстная уличная толпа в едином порыве повернулась в сторону лихача…

С удивлением взглянув на идиота, что в такой час гонял по тихим улочкам Кембриджа, Элис почувствовала, как ее и без того несчастное сердце болезненно дернулось. Чертов мудак! Опять! За какие грехи этот день стал еще паршивее? Еле сдержавшись, чтобы не закатить глаза, Эл уставилась на машину прямиком из самого ада. Оставалось только осенить себя крестным знамением и помолиться, дабы самовлюбленный говнюк не сморозил очередную двусмысленную гадость на всю Портленд-стрит. Это же ей потом вовек не отделаться от идиотских шуточек. Тем временем секунды капали одна за другой, а Элис стояла и пялилась на черного четырехколесного зверя, совершенно не представляя, что же теперь делать. Наконец стекло «Мерседеса» медленно опустилось, и взору предстал Джеральд Риверс с невероятно самодовольным выражением лица. Козел!

Злость, тлевшая после разговора с Мелани и остальными идиотками, вспыхнула новым пламенем. Элис сгорала в собственном гневе и стыде, потому что теперь свидетелями отвратительной сцены будет не только кучка студентов в закрытой аудитории, но и минимум сотня зевак! Надо же так сглупить! Только сейчас Эл поняла, что лучше всего было уйти. Следовало немедленно отвернуться и раствориться в разношерстной толпе. Однако время было упущено. Она стояла напротив уродской машины и смотрела в самые страшные в мире глаза. Дав себе мысленного пинка, Эл раздраженно уставилась под ноги.

– Вас подвезти, мисс Чейн? – Донесшийся голос электрическим ветром поднял на теле все до единого волоски.

Эл едва не зашипела. Гаденыш, без сомнений, прекрасно владел речевым аппаратом. Его идеально тактичные нотки предложения почувствовались даже в жалких четырех словах. И будь профессор еще чуть больше тщеславен, он непременно занес бы их в хрестоматию для обучения малолетних пикаперов. Впрочем, Элис не сомневалась, что ни один человек в мире не произведет такого эффекта всего лишь одной мелкой фразой. Увы, набор генов Джеральда Риверса был уникален и неповторим.

Обо всем этом наверняка догадывался и он сам, потому что, небрежным взглядом окинув притихшую улицу, вновь с пластиковой улыбкой уставился на мисс Чейн. И Эл показалось, что замерли даже вездесущие мухи. Все насторожились в предчувствии скорой развязки, возможно, кровавой, и раздражение чуть ли не потрескивало в воздухе. Однако прошла секунда, затем вторая, и Эл вдруг поняла, что ей просто необходимо быть выше этого. Она не даст ни одного шанса на устную провокацию. Даже если от того, как именно профессор выделил ее имя, захотелось дать ему в рожу или плюнуть на капот эпатажной тачки. Желательно серной кислотой. Но Эл лишь молча посмотрела в чудовищно бесцветные глаза, где провалами чернели расширившиеся зрачки, и все так же, не произнеся ни слова, медленно подняла правую руку с оттопыренным средним пальцем.

Пантомима была понята верно, потому что уже в следующую секунду космический ублюдок рассмеялся и вдавил педаль газа в пол. Бешеный носатый монстр взревел двигателем и сорвался с места, стремительно унося своего владельца в горячее марево августовского заката.

– Ненавижу… – процедила Элис, пока смотрела вслед быстро удаляющейся черной точке. – Как вселенная вообще умудрилась породить такое?

Толпа безмолвствовала.

* * *

На следующий день перед дневной лекцией по квантовой оптике Элис забежала в лабораторию профессора Хиггинса. Пора было обозначить фронт работ на год и определиться с докладом на спонсируемой самыми престижными работодателями Кремниевой долины грядущей конференции по биотехнологиям. Заявку туда они подали еще весной, и вот недавно пришел ответ – их статья принята.

Работать с Хиггинсом было легко и приятно. Рыжеволосый, костлявый профессор-душка с удовольствием общался со студентами и к своим сорока годам был все еще не женат, за что не уставал благодарить небеса, пока неделями пропадал на конференциях и симпозиумах. И хоть по меркам университета Хиггинс был достаточно молод, увидев его бледную, заросшую щетиной физиономию в первый раз, их курс дружно дал новому преподавателю все прожитые им годы, а потом накинул сверху еще десяток. И каково же было всеобщее удивление, когда выяснилось, что разница между ними не так уж и велика! Впрочем, и та дюжина лет совсем скоро стерлась, оставив за собой только уважительное обращение «профессор». В общем, немыслимым научным ветром занесенный в Массачусетс профессор Хиггинс быстро стал объектом всеобщей студенческой любви не только за свое меткое чувство юмора, которое так ценили юные гики, но и за поразительное человеколюбие. Однако даже у него бывали неудачные дни, когда характер брал верх над строгой натурой. И тогда профессор превращался в порядочную язву, ненавидел чопорную Новую Англию, а от каждой его шуточки несло кладбищенским душком.

Элис считала его историю довольно забавной. Как потомственный военный инженер Хиггинс несколько лет отработал на британскую службу разведки, прежде чем однажды утром почувствовал ярый пацифизм. Ирландская кровь немедленно возжелала революционных перемен, и форменная стрижка сменилась на бесформенные светло-рыжие лохмы, а строгий и вынужденно скупой на слова офицер неожиданно обнаружил себя восхитительным лектором. Хиггинс был очень хорош. Он стремился передать знания с той же страстью, с какой в свое время жаждал воцарения мира. И Элис искренне считала, что таких преподавателей больше нет. Живая речь и фанатичная увлеченность предметом завораживали настолько, что спустя всего пару лекций к профессору выстроилась очередь из желающих писать под его началом выпускную работу. Но вечно занятый Хиггинс выбрал только двоих. И как же была удивлена Элис, когда из десятков не менее талантливых однокурсников он указал именно на нее. И на Джошуа. Но у этих двух мужчин была совершенно особенная атмосфера с запахом канифоли, припоя и горячего пластика. Фанатики текстолита, они точно втайне принесли клятву верности на справочнике номенклатуры резисторов.

И потому совершенно неудивительно, что однажды обсуждение технологических новинок привело этих двух в клуб дядюшки Клауса, где их и обнаружила Элис. Студент и преподаватель умудрились напиться до состояния полной потери сигнала между мозгом и двигательным центром. Точнее, в таком состоянии был Джошуа. Профессор Хиггинс, имея знаменитую ирландскую печень, оказался чуть более вменяем. Он успел просветить Элис, что ее чернокожий приятель оплакивал расставание с очередной пассией, после чего отрубился прямо за столом. Очнулся дражайший руководитель уже в их квартире на крошечном диване, мучаясь дикой головной болью, стыдом и любопытством. Именно в тот вечер профессор стал вторым человеком, поверенным в секрет О’Нили. Не то чтобы друг детства скрывал свои предпочтения, нет. Просто не считал нужным орать об этом на каждом углу. После этого случая Хиггинс часто присоединялся к компании, состоящей из Джо, Элис и ее коллеги по «Вальхалле» – Триши. Он же привел к ним аспирантку Генри Келль – единственное живое существо, кто мог навести порядок в совершенно бессистемных завалах бумаг занятого профессора. Все вместе они играли в покер, выбирались в свет и несколько раз устроили тур в «Монополию».

Так что в этот день, как и сотню раз до этого, Элис открыла тяжелую деревянную дверь, что вела в лабораторию профессора, и, преисполненная радостным предвкушением встречи, шагнула вперед. В конце кишкообразного, заставленного компьютерами и разномастными стульями помещения притаился кабинет Хиггинса. И здесь все было по-старому: валялись неопознанные микросхемы, пучки перепутанных проводов, а столы покрывали множественные пятна от кислотных растворителей. С тайным трепетом Элис вдохнула запах канифоли и раскаленного металла, что круглогодично витал в местной аудитории и теперь плотно ассоциировался с научным руководителем. Тот, кстати, нашелся за одним из специальных вытяжных стендов, склоненный над очередной печатной платой.

– Добрый день, профессор, – лучезарно улыбнулась она.

– А, вот и ты! – Хиггинс устало потянулся. Кажется, его бледное лицо за лето так ни разу и не увидело солнца. Он растянул губы в улыбке и снова сгорбился над столом, вооружившись паяльником с каким-то хитроумным жалом. – Рад тебя видеть. Как начался семестр?

– Вполне неплохо. – Элис пристроилась рядом на высоком стуле, наблюдая, как аккуратно и точно попадает на контакт припой. – Как прошла конференция в Венгрии?

– Уныло. – Профессор поморщился, но тут же поднял ласковый взгляд своих зеленоватых глаз. – Видел, ты выбрала курс Джеральда – похвально, весьма разумно и полезно.

Элис недоуменно посмотрела на своего руководителя. Что за новости? Профессор никогда не позволял себе подобных фамильярностей, по старой военной привычке свято соблюдая строгую субординацию. Кроме… Что же, Элис и Джошуа, по всей видимости, были не в счет, как и Генриетта. Хиггинс же истолковал ее недоумение по-своему.

– Профессора Риверса, – пояснил он.

Уточнение вышло излишним. Ни за что на свете Элис не забыла бы столь необычное сочетание. Джеральд Риверс. Обманчиво-мягкое, лживо-нежное сперва и хлестко-раскатистое в конце. Р-р-риверс. Как никто другой, этот мужчина соответствовал своему имени. Даже здесь ощущалось чертово двойное дно.

– Элис?

Она вздрогнула, осознав, что слишком задумалась, и профессор ждет ответа.

– Все… в порядке, – наконец удалось ей выдавить из себя пару слов, проигнорировав замечание о главной головной боли последних двух дней. Элис выдохнула, взяла себя в руки и продолжила уже спокойным тоном. – Пришла узнать, что у нас по планам с конференцией.

– Как твое самочувствие? – ответно проигнорировал слова Хиггинс. – Джошуа сказал, твои боли…

– У него слишком длинный язык, – зло перебила Элис, скорее по привычке, чем из-за настоящего раздражения. В конце концов, профессор столько раз становился свидетелем маленьких приступов…

– Он волнуется. – Хиггинс помедлил секунду, словно раздумывая, сказать или не сказать что-то еще, и неожиданно добавил: – Я тоже.

И в этот момент Элис почувствовала, как внутри разлилось приятное тепло. Вот он – Мэттью Хиггинс! До фанатизма заботливый и сострадательный человек, который нес добро каждую минуту своего существования. И все же Элис покачала головой.

– Я благодарна вам обоим за заботу, честное слово. Но способна разобраться сама.

– Доктор Чен так не считает. Мы тоже. Эл, ты же знаешь, что всегда можно попросить субсидию, чтобы за счет университета провести хотя бы малую операцию. Уверен, комиссия одобрит запрос…

Этот вопрос профессор и Джо поднимали каждые полгода. И пусть они особо не надеялись на согласие упрямой мисс Чейн, но все равно не оставляли попыток.

– Нет, – жестко отрезала она в очередной раз. – Грантов с моих проектов хватает, чтобы компенсировать затраты университета на обучение, но вряд ли они захотят тащить балластом больную девчонку. На мое место всегда найдутся более перспективные.

– Не городи ерунды! – неожиданно вспылил Хиггинс. – Ты – ценное приобретение для Массачусетса, да и в комиссии сидят адекватные люди, которые войдут в положение. Но если и нет, ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь и…

– Сэр, – устало проговорила Элис, – я ценю, что вы переживаете за меня, но брать ничего и ни у кого не стану. Во-первых, это дело только мое. Во-вторых, вы даже не представляете, какая там сумма.

Она мягко улыбнулась и, не дожидаясь ответной реплики, сменила тему.

– Так что с конференцией?

Профессор понял, что продолжать разговор бессмысленно, растерянно почесал светло-рыжую бровь и сдался.

– У тебя будет стендовый доклад. Готовим постер.

– А почему не устный? – удивилась Элис, а сама попыталась стянуть уже прилипшую к влажному телу верхнюю кофту, чтобы остаться в одной футболке. С удивительной августовской жарой не справлялся даже мощный кондиционер лаборатории. Тяжелый взгляд, которым профессор Хиггинс задержался на просвечивающих сквозь тонкую кожу венах, остался незамеченным.

– Тебе предстоит многое доделать в программе, и лишние вопросы к работе пока неуместны. Сама понимаешь, проект спонсирует отдел из NASA, а они – товарищи скрытные. – Он вздохнул, дав понять, что предпочел бы с блеском показать их с Элис детище, но… но… Всегда эти условности и секретность.

– Без проблем, – примирительно подняла руки Элис. Она и не думала настаивать. В конце концов, профессору виднее. И Эл уже собиралась сказать это и кое-что еще, но Хиггинс успел первым.

– Ах да. Я уже говорил, что рад твоему выбору?

Она удивленно моргнула.

– Сэр?

– Курс профессора Риверса.

И Элис едва поборола желание досадливо хлопнуть рукой по столу. Это заговор, что ли? Ни разу за все пять лет она не слышала этого имени, не видела этого человека, вообще не знала о нем. Но уже второй день подряд неоднократно сталкивалась с проклятым типом не только вживую, но и в разговорах. Ее очередная лекция у чудного профессора только закончилась, отчего Эл казалось, что легкие еще долго будут пропитаны витавшим в аудитории ароматом. Тем временем Хиггинс задумчиво постучал по столу рукояткой паяльника и проговорил:

– Нам может потребоваться его помощь на последнем этапе, если ты все-таки решишь зафиналить идею и напишешь собственный искусственный интеллект. Тебе предстоит делать анализ каждого гена, чтобы внести его в библиотеку, а без нейросети программа не справится.

Элис почувствовала, как внутри что-то сжалось. Нет, скорее она съест собственную выпускную работу, чем обратится за помощью к Риверсу. К кому угодно, хоть лично приедет в клинику Мэйо[8], но только не к нему!

Видимо, весь спектр испытываемых эмоций слишком отчетливо отразился на ее лице, потому что профессор отложил паяльник и удивленно проговорил:

– Так, Эл. – Он откинулся на спинку кресла и пристально посмотрел на свою подопечную. – Я, конечно, не полиграф, но и ты не игрок в покер. В чем дело?

– Абсолютно ни в чем, – нагло соврала она, пряча взгляд. – Думаю, я справлюсь сама.

– Ты еще ни разу не писала на языке искусственного интеллекта, – резонно заметил Хиггинс. Он пока не переходил в активное наступление, но уже пристально разглядывал напряженную Элис.

– У меня будет целый семестр, чтобы научиться примитивным алгоритмам, – не сдавалась она.

– Но успеешь ли ты дописать программу к защите? – Рыжие брови вопросительно взлетели вверх.

– Успею! – Элис кивнула для большей убедительности.

А что она могла ответить? Эл прекрасно понимала, что подобное поведение выглядит слишком странно, но ничего не могла поделать. Нежелание хоть как-то контактировать с профессором Риверсом оказалось сильнее здравого смысла. Да ей же кошмары вперемешку с эротикой полгода будут сниться, если она согласится принять эту помощь!

– Не знаю, чем обусловлено твое упрямство, – вздохнул руководитель и устало потер глаза. – Честно говоря, я очень удивлен. Джеральд – великолепный специалист и может помочь усовершенствовать твою программу. Он не раз работал с биотехнологами…

– Вы называете его по имени, – неожиданно перебила Элис, отчего сбитый с толку Хиггинс моргнул, но все же ответил.

– Я знаю его шесть лет. Наши выпускники всегда работают вместе, у нас много общих проектов, а еще… мы друзья. В некотором роде.

На последних словах профессор непроизвольно поморщился, а Эл рассмеялась.

– Как-то вы не испытываете особого воодушевления.

– Джеральд – сложный человек…

– Да ну? – не удержалась она от ехидной ремарки. Хиггинс притворно сердито зыркнул в ее сторону и скрестил руки на груди.

– Так, ну-ка рассказывай. До тебя, конечно же, дошли все слухи и легенды, что который год подряд блуждают среди наших студентов.

– Слава летит впереди него, – кивнула Элис. – Разумеется, я не собиралась верить каждому слуху, что доносится от не слишком умных индивидов…

– Это правда, – не дал договорить профессор.

– Что? – Элис даже растерялась от такого заявления.

– Все правда. Все, что ты слышала, – правда.

Говоря честно, Эл ожидала многого. Например, что наставник будет отрицать нелепые домыслы или начнет выгораживать друга. А может, вообще не станет поднимать эту тему. Но вместо этого Хиггинс просто признал, что Джеральд Риверс – редкостный моральный урод, беспринципный хакер, богатенький транжира и любитель молоденьких студенток.

Элис нервно вдохнула. Что же…

Вау.

Не сказать, что в своей приютской жизни она часто встречала таких. Ха! Наоборот! Отчего-то захотелось рассмеяться. Узнай о Джеральде Риверсе матушка Агнесс, и не вылезти ему из пожизненных епитимий. Ибо где же видано, чтобы человек нарушал столько заповедей одним своим существованием! И развеселившаяся от мысли, как лощеный профессор будет покаянно зачитывать вслух Евангелие, Элис неожиданно ляпнула:

– Почему никто не заявлял в полицию?

– На кого? – не понял Хиггинс.

– На Риверса.

– Побойся бога, – хохотнул он и почесал рукой изрядно отросшую бородку. – Им все довольны: правительство, университет и лично его глава – президент Коэн. Опять же, девушки… Что бы Джерри ни делал, он делает это прекрасно.

Элис непроизвольно сморщилась, услышав показавшееся кощунственным уменьшенное имя профессора. Прозвище мультяшной мыши совершенно ему не подходило.

– Это очень… своеобразный комплимент.

– Нам с тобой может многое не нравиться, но свою жизнь каждый имеет право проживать так, как считает нужным. До тех пор, пока он приносит деньги, все будут закрывать глаза на его проделки. Тем более, повторю, про недовольных я не слышал.

– Это отвратительно!

– Тебе не идет ханжество, Элис.

– Я не ханжа!

Вот уже который раз люди почему-то считают, что дело исключительно в интимной составляющей личности чертова Риверса! Как будто ей есть до этого дело. Элис вздохнула.

– Я видела его в клубе у дяди еще до начала семестра, знаю, что он собой представляет. Где секс на одну ночь, там и алкоголь. Не удивлюсь, если и наркотики. И что станет с ним через несколько лет такой праздной жизни? Не буду спорить с вами, он имеет право жить так, как хочет. Просто мне обидно за такое бессмысленное растрачивание потенциала.

– Он ничего не растрачивает. – Руководитель отвернулся обратно к своей плате, взял в руки паяльник и договорил. А Элис показалось, что он сам не рад тому, о чем приходится рассказывать. Видимо, минутой раньше ирландская горячность опять вылезла вперед еврейской расчетливости. Но все же Хиггинс произнес: – Как бы он себя ни вел, что бы ни делал, Риверс никогда не позволит веществам одурманить свой мозг. Он говорит, это самое дорогое, что у него есть. Да, возможно, я не одобряю его слишком фривольное поведение. Но он об этом прекрасно знает и в моем присутствии сдерживается. Даже и не сосчитаю, сколько раз Джерри спасал мои проекты, когда я уже лез на стены от безысходности. Молча приносил готовое решение, а в последний раз сам взялся за паяльник и до трех утра помогал доводить прототипы до ума. Я и не знал, что он умеет! Так что друг из него тоже отличный. Хотя характер, конечно, дерьмовый.

Вот как. Элис мысленно хмыкнула. И душа-то у Риверса отзывчивая, и мастер на все руки, а еще гений с избирательно высокими принципами. Эл почувствовала, что ее замутило. Еще парочка таких сомнительных дифирамбов, и она сама проникнется восторгом к профессору вопреки предостережениям Клауса и собственным ощущениям. Прямо послушать, так Риверс – сверхчеловек, а не простой смертный. Хотя на все было одно логичное объяснение. Доброта Хиггинса, похоже, опять сыграла с ним злую шутку. Но невозможно же заблуждаться насчет одного человека столько лет?

– А про покер обидно было, – заметила Элис шутливо, выводя разговор из опасного русла. – Кстати, мы собираемся по четвергам возобновить наши встречи в «Вальхалле». Приходите, составите нам компанию. И тогда посмотрим, кто из нас плохой игрок.

Хиггинс неожиданно отложил паяльник и, не поворачивая головы, сказал:

– Эл, если у тебя возникнут какие-нибудь проблемы с Риверсом, пожалуйста, не стесняйся и скажи мне.

Фраза вышла настолько неожиданной и прозвучала так серьезно, что Эл невольно взглянула на профиль сидящего перед ней мужчины и нахмурилась. Хмурился и Хиггинс. Его губы были плотно сжаты, а невидящий взгляд устремлен на микросхему. С чем была связана такая резкая перемена настроения, Элис не могла даже представить. Что за чертовы мистификации? Бесконечная Хиггинсова дуальность начинала утомлять.

– Хорошо, – просто ответила она, зная, что никогда не воспользуется этим предложением. Несмотря на дружбу, жаловаться одному преподавателю на другого казалось унизительным и недостойным. – Так что насчет четверга?

Хиггинс все же повернул голову, пристально вгляделся в лицо Элис, будто хотел что-то увидеть, а затем кивнул.

– Заметано. Прихвачу Генри, если она будет не занята.

Уже позже, дома за просмотром конспектов, Элис неожиданно для себя вдруг задумалась: а не намекал ли на что-то профессор? Хотя какие проблемы могут возникнуть с преподавателем, пускай даже немного эксцентричным? Судя по прошедшему занятию, лектор из говнюка вышел великолепный, а спор получился интересным и продуктивным. Даже сам Риверс сегодня пугал чуть меньше. Ни в какое сравнение с тяжелым понедельником, хоть глаза его по-прежнему нагоняли жути. Элис поежилась, попробовала вновь сосредоточиться на конспектах, а потом снова подняла рассеянный взгляд. Нет, что-то было не так. Несмотря на все рациональные доводы, не покидало ощущение, что Хиггинс пытался о чем-то предупредить. Только вот намек раз за разом ускользал, вынуждая нетерпеливо вертеться на стуле. О, да будь прокляты эти мужчины! Почему нельзя выражаться конкретнее?

Глава 4

Первое утро сентября принесло с собой свежий ветер и бесконечно синее небо. Еще вчера удушающая жара давила на задыхающийся в пыльном мареве город, а сегодня кристально чистый воздух будто бы напевал в предвкушении чего-то нового. Среда пролетела для Элис совершенно незаметно в вихре обычных забот, проектов и выпускной работы. Настало утро четверга, а вместе с ним проснулось предвкушение приятного вечера в отличной компании. Джошуа, естественно, еще спал, когда она вышла из квартиры. Прохладный влажный муссон бодрил, наполненный ароматом свежей выпечки и кофе из соседней растаманской булочной. Элис жадно вдыхала эти запахи, направляясь к автобусной остановке. Сегодня времени было достаточно, и она вполне могла насладиться утренней пробкой под чудесную музыку и кофе без кофеина. Настроение было отличным: лето закончилось, она выспалась, сердце не болело, и уже второй день никакого профессора Риверса. Жизнь, ты бываешь так ошеломительно прекрасна! Даже пробка на мосту Лонгфелло показалась Элис незначительной по сравнению с ее обычными масштабами. А потому в здание на Вассар-стрит, где располагалась многофункциональная исследовательская лаборатория электроники, она вошла раньше намеченного. Коротко поздоровавшись с дежурными лаборантами в аудитории биотехнологий, она уселась на свой любимый высокий табурет, достала ноутбук, тут же подключая его к цифровой установке, и натянула нитриловые перчатки. Итак…

Благодаря успехам в инженерии Элис получила возможность проводить опыты на одной из самых продвинутых экспериментальных кафедр института. Ее заказчики из NASA полностью оплачивали все необходимые изыскания, так что она могла позволить себе арендовать оборудование для непрерывных исследований. Аудитория, где в прошлом году Элис проводила каждую субботу, была большой и светлой. Удачно сочетая в себе лекционный уголок и стенды для различных приборов, она была оснащена всей возможной аппаратурой, которая могла потребоваться студентам.

Заняться разработкой базы для секвенирования генов в свое время предложили Хиггинсу. Однако тот был слишком занят своими текущими проектами и потому решил перепоручить задачу Элис. Это случилось на третьем курсе, который стал отправным в их долгом и плодотворном сотрудничестве. Разумеется, вначале она испугалась и всячески отказывалась от незнакомой темы, стуча зубами от самого страшного кошмара любого ботаника – не справиться. В конце концов, она всего лишь программист! Но руководитель мягко и настойчиво убеждал ее ознакомиться с проектом поближе, и спустя два месяца Элис обнаружила, что увлеклась открывшимися перед ней задачами. Не раздумывая, прямо посередине семестра она записалась на курсы по биотехнологии, наноматериалам и клеточной инженерии, решив освоить две специальности сразу.

Тот год прошел как в тумане, пока она металась между занятиями, проектами и работой. Элис спала от силы по три-четыре часа, пока стремилась нагнать своих новых однокурсников, изучая предметы, которыми даже и не планировала когда-либо заниматься. Она была настолько воодушевлена и поглощена новыми знаниями, что не обращала внимания на нарастающие боли в сердце. Такое легкомыслие оказалось весьма опрометчивым, потому что однажды Элис свалилась с приступом прямо на планерке у Хиггинса во время презентации достигнутых успехов. По счастью, в тот момент Джошуа благополучно дремал рядом за компьютером и быстро сориентировался в развернувшейся панике. Наверняка все в тот момент показалось профессору чистым безумием: один его студент корчился на полу, а другой поспешно запускал на телефоне бодренький бит Stayin’ Alive. Попутно Джо шарился по карманам Эл в поисках нитроспрея и пытался понять, есть ли фибрилляция.

Лежа несколькими часами позже в институтском госпитале, Элис еще долго выслушивала яростные вопли Хиггинса. Предатель Джошуа сдал подругу с потрохами, выдав полное жизнеописание мисс Чейн чуть ли не от момента зачатия. Руководитель тогда отбросил к чертям разницу в статусе, профессиональную этику и простое человеческое воспитание, едва ли не визжа на все отделение о безответственности Элис. Однако обижаться было не на что. Как можно сердиться на человека, в глазах которого еще недавно плескался страх? Мэттью Хиггинс был напуган до чертиков! В то время как сидевший рядом насупившийся Джо молча позволил профессору выплеснуть накопившийся адреналин. Взбучка от друга предстояла чуть позже, по возвращении домой.

Именно тогда стало понятно, насколько профессор восхитительный друг. Стоило Элис очутиться в обычной палате, как он принес необходимые книги и конспекты, передал пожелания скорейшего выздоровления от всех преподавателей. По просьбе руководителя заглянул даже куратор курса, пообещав решить вопрос с пропущенными лабораторными и тестами. Эл не знала, какими трудами и обещаниями Хиггинс смог убедить профессоров, что именно эта студентка заслуживает особого внимания. Они никогда не заговаривали об этом. Но ведь все знали, что в Массачусетсе было не принято тянуть отстающих… На самом деле, здесь даже смерть не считалась веской причиной пропустить какой-нибудь важный семинар. Учеба напоминала беспощадную гонку на выживание. Добрался до финиша? Справился? Отлично. Давай пошевеливайся и дальше. Не можешь? Или, не дай бог, устал… Тогда тебе стоит сменить университет. Желательно прямо сейчас.

Так что происшествие не заставило снизить темпы работы. Однако Джошуа и Хиггинс настояли, чтобы Эл регулярно проходила обследование в университетском медицинском центре. Слава богу, страховка покрывала душеспасительные беседы с доктором Ченом и пачки лекарств. А раз в полгода Элис обвешивали датчиками, ставили на беговую дорожку или сажали на велотренажер и снимали все показания, которые только можно. К сожалению, выводы были неутешительны: врачи настаивали на операции, Хиггинс – на отдыхе, Джо – на смене лечащего врача. А бездушный аппарат УЗИ с каждым разом демонстрировал все большие размеры проклятого правого предсердия. Аномалия Эбштейна. Диагноз звучал чертовски неутешительно, но это не имело для Элис никакого значения. Какой смысл переживать, если она просто не в силах изменить обстоятельства? Денег на операцию нет, времени на нее тоже. Да никто и не будет целый год возиться с девчонкой, которая даже чихнуть без посторонней помощи не сможет. Дырка в груди не решит ее проблемы, а лишь создаст новые. Друзья это понимали, переживали, но сделать ничего не могли. И потому примерно с тех же пор в телефоне их дорогого профессора тоже поселилась прямо-таки судьбоносная песенка Bee Gees. На всякий случай.

Программа тихо пиликнула, выводя Элис из задумчивости, – предварительный анализ был закончен. Пальцы заскользили по клавишам ноутбука, запуская алгоритм отладки. На мониторе медленно вырисовывался сигнал прохождения молекулы через нанопору, и в который раз Эл поразилась математической красоте невидимого мира. Она не верила в бога, зато верила в совершенство разума человека, его превосходство над самим собой. Какая же власть появилась у людей с возможностью влиять на собственный генный набор! И раз NASA и Хиггинс хотят интеллектуальную систему распознавания цепочек ДНК, они ее получат. Элис прекрасно обойдется без помощи Гениального Мудака. Черт возьми, она может написать все что угодно на чем угодно!

Сбегав после обеда на семинар по криптографии и получив очередной проект с перспективой защиты перед всей группой, Элис вернулась в лабораторию. С каждым следующим днем становилось яснее, что этот год будет еще более напряженным, чем предыдущий. Преподаватели считали своим долгом нагрузить студентов, чтобы в конце легко отпустить птенцов в свободный полет. Как успеть все на свете, Элис представляла слабо, но отказываться от маленьких радостей не собиралась. Иначе можно окончательно свихнуться, плотно подсев на антидепрессанты и стимуляторы, как это делала треть студентов магистерских программ и уж точно каждый второй первокурсник.

О, покер… Играть в одну из самых азартных игр Эл научил неунывающий Джо еще во времена жизни в приюте. За два вечера он написал примитивную программу, которая хоть и едва работала на старых компьютерах в их классе программирования, но свою задачу выполняла. Уже позже, познакомившись у Клауса в клубе с нечистой на руку бывшей крупье Тришей Ким, невесть каким образом ставшей одним из администраторов в «Вальхалле», Элис окончательно погрузилась в увлекательный мир карт и блефа. Благодаря новой знакомой она узнала пару честных и куда больше нечестных трюков, научилась удачно сдавать карты и теперь почти превосходно владела лицом. К сожалению, все эти приемы не работали в игре с самой Тришей, чья дикая смесь корейской и эфиопской крови начисто лишали хоть каких-нибудь шансов считать эмоции, но можно было отыграться на остальных.

Сначала они встречались за покером втроем, потом об этих посиделках прознал Хиггинс и привел Генриетту, с которой Элис сдружилась почти сразу. Две язвительные натуры просто не смогли пройти мимо друг друга. Так что весь прошлый год четверг был временем покера для их маленькой компании. Клаус знал об этом, и в эти дни в «Вальхалле» не устраивали шумные вечеринки. Кестер приглашал джазменов, оплачивал за счет заведения первый раунд напитков и оставлял друзей одних за самым отдаленным и тихим столиком. Элис не удивилась бы, узнав, что старый мафиози каждый раз втайне утирал скупую слезу растроганного наставника, пока смотрел, как его воспитанница попирала закон божий. Двойные стандарты преступного мира, что поделать…

Вот и сегодня, придя немного раньше остальных, она расцеловала названного дядюшку в пухлые щеки, достала фишки с колодой карт и направилась к столику. Бог Óдин проводил ее благосклонным взглядом. Разложив нехитрое хозяйство, Элис устроилась поудобнее на стуле в ожидании компании, которая снова опаздывала. Первым пришел вырядившийся в любимую футболку с эмблемой «Черного альбома» «Металлики» Джо. Он ругался с кем-то по телефону, но все равно клюнул подругу в щеку и приветственно махнул Клаусу и Аве. Приятель не скупился на бранные словечки, отчитывая собеседника, и Элис вздохнула. Кажется, Арнольд – нынешний приятель Джо – в очередной раз просадил где-то деньги и теперь клянчил их у О’Нили.

– Тебе пора заканчивать эту благотворительность, дорогой, – произнесла она, как только друг завершил звонок и в сердцах бросил трубку на белую скатерть.

– Я себе говорю это каждый раз…

– Но потом его смазливая мордашка и… погоди, как ты там говорил? Проникновенный взгляд океанской синевы снова давит тебе на жалость, – ехидно закончила Элис.

– Язва.

– Подкаблучник.

Они рассмеялись, признавая правоту друг друга. Эл действительно часто бывала резка, а Джо – западал на блондинчиков. Хотя в этот раз, похоже, все было всерьез.

– Какие новости к этому часу? – спросила она, тасуя колоду. О’Нили откинулся на спинку стула и сцепил руки за головой.

– Я в полной учебной жопе, – пропел Джо, глядя в потолок.

Элис протянула открытую ладонь.

– Дай пожму твою руку, брат. Понятия не имею, как все успеть.

Они с самыми трагическими лицами скрепили общую беду, после чего беседу прервал Хиггинс, явившийся в компании Генри. Элис вновь восхитилась, насколько в Келль было невероятно все: ум, красота, фантастический рост и ненависть к собственному полному имени. Любого, кто осмеливался его произнести, ждала буря от разъяренной валькирии. Мужчины тем временем пожали друг другу руки, а аспирантка опустилась на стул рядом с Элис и устало сдула с глаз белокурую прядку.

– У меня сегодня была первая в жизни лекция, – поделилась она драматическим шепотом. – Думала, буду заикаться точно припадочная, но обошлось.

– Ого. У первокурсников? – Элис уважительно посмотрела на подругу.

– Не-а. – Генри закинула в рот жвачку. – Бери выше – второй!

Она подняла палец, показывая всю значимость этого события, потом не выдержала и прыснула. Элис улыбнулась в ответ.

– Так. – Генриетта ударила ладонью по столу, чем привлекла к себе внимание. И продолжила, когда все взгляды обратились к ней: – Мы начинаем?

– Триша, как обычно, будет позже, – ответила Элис, читая только что пришедшее сообщение от Ким. – Начнем без нее, а там обнулим ставки.

– Идет, – кивнула Келль и забрала колоду. – Бегом за напитками, а я пока раздам.

– Раскомандовалась тут, – проворчала Элис, но покорно встала.

– Мне пива, – живо откликнулся Джо.

– И мне, – кивнули одновременно Генри и Хиггинс.

– До Октоберфеста еще целый месяц!

– Иди, женщина. – Друг детства в духе немецких традиций отвесил Элис смачный шлепок по тощей заднице, за что тут же получил оглушительный подзатыльник. После чего обиженная дева гордо удалилась к Аве. Заиграла музыка, и Элис счастливо вздохнула. Начинался хороший вечер.

* * *

– Поднимаю. – Генри выложила на стол две фишки по пятьдесят баксов.

– Я пас. – Элис положила карты и откинулась на спинку стула, чтобы оглядеться.

Они играли всего полчаса, а она уже успела продуть. И пусть ставки были мизерными, все равно стало обидно. Особенно когда Хиггинс в который раз усмехнулся.

– Вот видишь, Эл, ты совершенно не умеешь блефовать, – заметил он, выкладывая свои фишки на стол. – Поддерживаю.

– Боюсь, и у вас, профессор, расклад не так хорош, как вы хотите показать, – откликнулась Триша, которая присоединилась к ним всего десять минут назад, но уже успела взять пару туров. И Элис коварно улыбнулась, предвкушая дедуктивные выкладки Ким. – Вы уже второй раз мусолите карту справа, словно раздумывая, сбросить ее или нет. При этом совершенно не трогаете две левые, значит, у вас там пара. Сейчас вы думаете, что если все же сбросить сомнительную, то может прийти еще одна, а может быть, даже триплет. Но вы бросили взгляд на фишки, оценивая банкролл и решая, сможете ли поддержать ставку. Значит, не уверены в своей комбинации и не сильно надеетесь на новую карту, но решили рискнуть. Полагаю, вы отчаянный сорвиголова, профессор!

– Я уже говорил, что больше не буду с ней играть? – ни к кому конкретно не обращаясь, заметил Хиггинс. Сам он не отрывал взгляда от карт, но по его губам скользила улыбка.

– Каждый раз, – хором воскликнули все и расхохотались, веселым гомоном перекрыв звонок телефона.

Хиггинс взглянул на ярко светившийся в полумраке клуба сотовый и вздохнул.

– Прошу меня простить, – повинился он, нажимая на экран для ответа. Остальные отложили карты и потянулись кто к напиткам, кто к чипсам, пока Хиггинс устало простонал в динамик: – Ты видел, который сейчас час?..

Элис не сильно прислушивалась к разговору, наблюдая за потрясающим трубачом на сцене, но что-то заставило ее обратить внимание на доносившиеся реплики. Еще пара мгновений, и по спине пополз холодок.

– Нет, это что, так срочно?.. В смысле завтра… они же сказали… Вот дерьмо, ты почему раньше не сказал… Я не читаю почту, ты же знаешь, у меня для этого есть Генри. Когда ты отправил письмо… Риверс, ты достал! Если тебе так срочно надо, приезжай, и я поставлю свой автограф хоть на патентной заявке, хоть на твоем лбу… я в «Вальхалле», это… а, знаешь? Ну и хорошо… Нет, я не пьян. Не до такой степени, что не способен начеркать крестик в графе подписи.

Хиггинс раздраженно кинул телефон на стол.

– Почему ты не сказала, что надо подписать заявку? – обвинительно обратился он к только что подошедшей Генриетте. Та спокойно взглянула на своего руководителя ярко-синими глазами, в которых не плескалось ни капли опьянения, сделала глоток пива и медленно ответила.

– Я сказала, профессор. Мало того, даже положила на ваш стол и промаркировала желтым стикером с пометкой: «На подпись». Смею заметить, что и так выполняю обязанности секретаря без доплаты, а уж следить за вашим склерозом – точно не моя забота.

Преподаватель покраснел, а Элис закатила глаза. Каждый раз одно и то же. Несмотря на всю дисциплину, четкость и организованность, Хиггинс держал личные бумаги в абсолютном хаосе.

– Мы уже можем продолжать? – недовольно вопросил Джо, который тоже продул два круга подряд и жаждал взять реванш.

– Что, пришла хорошая комбинация? – Элис пихнула друга в бок и потянулась за своими картами, однако замерла на полпути, когда на стол упала чья-то тень. И будь Эл проклята, если не знала, кому та принадлежит.

Можно было даже не разглядывать причудливо исказившийся образ, потому что донесшийся аромат с головой выдал пришедшего. Господи, Риверс что, умел туннелировать подобно электрону? Перемещался со скоростью света? Владел гиперпространственными прыжками? Или у него карманная черная дыра? Какого черта он оказался здесь так быстро… Элис разрывало от тысячи вопросов, но пришлось резко себя одернуть, чтобы не выдать охватившее ее смятение. Она украдкой огляделась, поняв, что никто так и не заметил незваного гостя. И тогда, непринужденно откинувшись на спинку стула и лишь на секунду позволив себе слабость вдохнуть глубже, Элис высокомерно усмехнулась.

– Добрый вечер, профессор, – протянула она, все еще глядя исключительно в свои карты. Друзья же мгновенно отвлеклись от игры и вскинули головы.

О да. Восхитительный эффект, который Эл удалось подметить еще на лекциях, порадовал и сейчас. Где бы ни оказывался Риверс, мир вокруг него застывал и покрывался изморозью. Он вымирал настолько, что сам профессор оставался в этом статичном пространстве абсолютного нуля единственной движущейся величиной. Ни вздоха, ни шороха. Ничто не смело нарушить покой, пока щелчком невероятных пальцев Риверс разгонял нужные ему молекулы чужих жизней. Присутствующие следили за ним кто с испугом, кто с завистью, а кто с течным восторгом, ведь Джеральд Риверс – венец природы. Эталон. А если короче – пафосный мудак.

– А, Джерри!

Хиггинс оттаял первым и привстал, чтобы пожать приятелю руку. И от внимательного взгляда Элис не укрылось, как дернулась щека Риверса в ответ на это наиглупейшее имечко. Похоже, у них нашелся еще один привереда. Тем временем подскочил Джо, и стало интересно, какие мысли пронеслись в голове друга. Наверняка сравнивал увиденное со всеми слухами и домыслами, что витали вокруг загадочного профессора. У них еще не было возможности обсудить личность Риверса наедине, но после сегодняшнего вечера Эл не сомневалась, приятель от нее не отстанет. Она видела, как оценивающе блеснули глаза Джо, и усмехнулась. Прости, малыш, но этот парниша не из твоей команды, хотя… кто его разберет.

– Добрый вечер, – наконец мягко поздоровался Риверс и обвел компанию вымораживающим взглядом. Предусмотрительная Келль невозмутимо рассматривала свой маникюр. – Бумаги, Мэттью.

Он протянул небольшой файл Хиггинсу и замер, спокойно ожидая, пока тот перестанет хлопать по карманам в поисках ручки. А Элис тем временем постаралась украдкой рассмотреть визитера, потому что они впервые оказались настолько близко друг к другу. Итак… Риверс был одет в строгий костюм, который смотрелся несколько неуместно в полутемном и стилизованном под тронный чертог клубе. Из-за глухого абажура висевшая над столом лампа не могла разогнать мрак за пределами светового пятна. Красноватые отблески от факелообразного светильника рваными пятнами падали на профессора снизу вверх, переливались живым огнем и превращали того чуть ли не в Астарота[9]. И лицо его теперь напоминало обтянутый кожей череп с белыми пятнами радужки в провалах глазниц, что лишь усугубляло пугающее зрелище. Элис с трудом подавила нелепое желание прочесть «Отче наш» и сбегать за святой водицей.

Тем временем Риверс устал ждать, пока друг прекратит нелепые похлопывания, и одним плавным движением достал из внутреннего кармана пиджака ручку. Разумеется, перьевую.

– Профессор Джеральд Риверс, – ехидно протянула Генри и отсалютовала мужчине своим бокалом. – Не хочешь сыграть с нами?

Элис резко обернулась к подруге, бросая на нее испепеляющий взгляд. Черт возьми, она и не задумывалась, что Келль тоже знакома с этим ужасом на крыльях ночи. Однако Генриетта умело сделала вид, будто ничего не заметила, и радушно улыбнулась паршивцу. Обведя взглядом всю их компанию, он на лишнюю долю секунды задержался на недовольном лице Эл и искривил губы в коронной улыбочке.

– Ты, кажется, спешил, – заметил Хиггинс резче, чем следовало.

– Документы я все равно отправлю только утром, ну а до того момента совершенно свободен, – медленно проговорил профессор. А Элис поняла, что не одинока в своем недовольстве. Похоже, из этой парочки такие друзья, что хоть стреляйся, хоть братайся.

– Тогда к чему такая срочность? – Кажется, руководитель начинал злиться – верный признак, что ему не следовало больше пить пиво. Но прервавший их гость оставался флегматичен и до раздражения спокоен, когда посмотрел прямо в глаза Хиггинса.

– Бумаги необходимы завтра. Безусловно, я мог приехать к тебе и в начале седьмого утра, но вряд ли ты обрадовался бы… К тому же твердость твоей руки уже сейчас вызывает большие сомнения. Сегодня ты больше не пьешь.

Последняя фраза была сказана настолько сухим и безапелляционным тоном, что Элис удивленно посмотрела на этого невозможного мужчину. К счастью, тот придирчиво разглядывал приятеля, оценивая его состояние. Надо же, хоть в чем-то они сошлись с чертовым профессором.

– Ты такой зануда, – протянул Хиггинс, подписывая листок за листком. Наконец последний был осчастливлен очередной закорючкой и убран обратно в файл.

– Так что, Джеральд, – сделав акцент на полном имени преподавателя, не унималась Генри, – присоединишься?

– Покер? – Риверс внимательно посмотрел на заваленный фишками и мелкими купюрами стол. После чего пожал плечами, нашел свободный стул и поставил его между недовольным Хиггинсом и притихшим Джошуа. Четко напротив Элис. – Пока это лучшее развлечение, которое может предложить сегодняшний вечер.

Эл искренне постаралась не искать двойного подтекста в невинной фразе скучающего повесы, но все же ей показалось, что в его голосе прозвучало явственное обещание чего-то. Кажется, это не укрылось и от Триши, которая в шутку заметила:

– Надеюсь, вы не будете жульничать?

– Не буду? – Он тонко усмехнулся, снимая свой пиджак и небрежно вешая его на спинку стула. От представшего зрелища профессора в одной лишь слишком плотно, на взгляд Элис, сидящей рубашке Генриетта чуть ли не облизнулась, Джо нервно сглотнул, а Хиггинс остался наигранно равнодушен. Тщательно закатав рукава, от чего мисс Чейн едва не фыркнула, ублюдок лениво уселся, с явным наслаждением вытянул неимоверно длинные ноги и в упор посмотрел на Ким. – Мы собираемся играть в самую шулерскую игру, которую только можно представить, и вы просите меня о честности? Господа, это слишком… скучно.

Все рассмеялись, а Элис поджала губы, не в состоянии веселиться: чья-то слишком целеустремленная конечность намеренно задела под столом ее лодыжку, вынудив резко поджать ноги. Она отодвинулась чуть дальше от света, пряча в полумраке вспыхнувшее румянцем лицо. Только этого еще не хватало! Тем временем Триша цокнула языком и погрозила картами собеседнику.

– Слова истинного мошенника. Берегитесь, сэр, я буду за вами следить.

От дальнейших попыток избежать навязчивого внимания со стороны профессора Элис отвлекла Генриетта.

– Поможешь мне с напитками? – спросила она и, дождавшись ответного кивка, обратилась к Риверсу: – Что-то будешь или, как обычно, кофе?

– Кофе. Спасибо, Генри. – Тот благодарно кивнул и взял в руки колоду, машинально ее перемешивая. Джошуа, слава богу, пришел в себя и теперь собирал фишки, пока что-то торопливо обсуждал с Хиггинсом.

Элис стояла у стойки Авы, когда Келль опустилась на барный стул и демонстративно закинула в рот очередную подушечку жвачки. Генри только бросила курить и целыми днями поглощала «Дирол», заменяя одну привычку на другую. Оставалось удивляться, как ее желудок выдерживает такое количество сахарозаменителя.

– Тебе не нравится Риверс, – бросила подруга. Как и всегда, она утверждала, а не задавала вежливые наводящие вопросы. Элис удивленно посмотрела на Генри.

– С чего ты взяла?

– Ты на него слишком очевидно не смотришь, не разговариваешь больше положенного и не обрадовалась моему предложению.

– Хиггинс тоже, так что…

– С Мэттью как раз все понятно, – туманно отмахнулась Генри. – А вот твоя реакция меня удивила.

– Он что, ваза эпохи Мин, чтобы им все восхищались? – досадливо поморщилась Элис.

– Ну, обычно так и бывает. Он – отличный преподаватель, прекрасный собеседник, хороший друг… Да и в остальном Джеральд очень даже неплох, я бы сказала, прекрасен. У меня, кстати, до сих пор где-то валяется парочка недешевых побрякушек от него. – Генри мечтательно вздохнула. А Элис во все глаза уставилась на подругу, наконец-то постигая весь глубинный смысл ее реакции несколькими минутами ранее. Охренеть!

– Вот только не говори, что ты с ним спала…

– Боже, Элис. Не думала, что ты ханжа!

– Я не ханжа, просто есть профессиональная этика, – процедила она, желая встряхнуть подругу посильнее, но та не слушала, а продолжила разглагольствования.

– Серьезно, упускать мужика одного со мной роста было бы кощунственно, не находишь? – хохотнула Келль и заговорщицки подмигнула.

– Я этого не слышала, – пробормотала Элис, покачав головой. – С чего ты вообще завела со мной разговор?

– Не хочу, чтобы предубеждения и принципы сыграли против тебя в будущем. Риверс может дать тебе неплохой карьерный старт…

– Через постель? Спасибо, обойдусь.

– Нет, – Генри поморщилась, – необязательно. Если ты его заинтересуешь, он поможет тебе просто так. У него спортивный интерес: искать талантливых ребят и вытаскивать их в люди. Слышала про Джима Кэмпбелла? Так вот, он теперь в «Интел», руководит отделом архитектурных решений. И не думаю, что туда он попал через кровать Джеральда.

Подруга выразительно подняла идеально подкрашенную бровь.

– Ну а если в целом, – она мечтательно вздохнула, – ты просто не знаешь, от чего отказываешься.

– Мне еще ничего не предлагали, чтобы было от чего отказываться, – нарочито небрежно бросила Элис, чувствуя, что задыхается. О боже, значит, ей не показалось.

– Он на тебя смотрит. Можешь считать это предложением. Любая из его пассий продала бы душу за такой взгляд и без раздумий согласилась. Поверь, игра того стоит.

С этими словами Генриетта гордо подхватила чашку с кофе для чертового профессора и ушла, оставив Элис поднос с бокалами. Вот зараза! Стиснув зубы, она подхватила напитки и направилась вслед за подругой, чувствуя, что вечер вот-вот превратится в кошмар. Риверс будет смотреть на нее, она не будет смотреть на Риверса, а Генри уже вовсю над ними потешается.

* * *

– Довольно глупо делать вид, что у тебя фулл, когда на самом-то деле на руках паршивенькие пары, – отметил Джо, продолжая разговор и одновременно сбрасывая три карты. Картинно плюнув через левое плечо, он взял новые из прикупа.

Они играли уже почти час, и за это время что-то незаметно изменилось. Нет, Элис не брала в расчет порядком уменьшившееся число своих фишек. Закономерный результат, ведь она слишком устала, чтобы оценивать, просчитывать и держать невозмутимое лицо. Просто… да, ей точно не показалось, но вся компания с удовольствием приняла появление в их рядах нежданного гостя. Морозная атмосфера никуда не ушла, однако друзья чувствовали себя намного комфортнее, словно Риверс втянул и спрятал торчащие острые крюки своего назойливого присутствия. Для всех, кроме Элис. Первым же взглядом он пригвоздил ее к стулу, опутал ароматом своего запаха и теперь игрался, отпуская завуалированные двусмысленные намеки и наслаждаясь беспомощностью жертвы. Его мастерство было отточено годами и доведено до идеала умом дотошного программиста. Ему даже не надо было гадать, какие эмоции испытывала Эл – ужас и восхищение, – чтобы бить в самые уязвимые места. И поскольку никогда прежде жизнь не сталкивала мисс Чейн с таким типом людей, все, что она могла – молчать и не отвечать на никому не заметные провокации. Ей могло недоставать опыта, но не мозгов. Едва уловимые нотки в интонации голоса, движения рук, взгляды, предназначенные только для нее и демонстрируемые только тогда, когда их никто не мог видеть, говорили громче любых комплиментов и томных фраз. И каждый раз Элис замирала, ожидая, что вот-вот последуют неприятные вопросы и глупые шуточки от распознавших тонкий флирт друзей, но ничего не происходило.

Генри расслабилась настолько, что беспрестанно пыталась кокетничать со своим бывшим любовником, Триша нашла достойного собеседника для обсуждения шулерских трюков, Джошуа же просто наслаждался мужским обществом. Риверс успевал везде и сразу, шутил, веселился и вовсю спорил с Ким. Даже Хиггинс спустя какое-то время повеселел и со смехом воспринимал тонкие подколки друга. За столом текла непринужденная беседа, в которой Элис не принимала участия, предпочитая наблюдать за игроками, пока кое-кто наблюдал за ней.

– Не согласен. – Риверс задумался на мгновение, а потом твердой рукой и с непроницаемым выражением лица скинул все карты, чтобы набрать новые. Элис проследила за движениями его рук и недоуменно приподняла бровь – ни секунды на колебания. Вот это решительность! – Гораздо веселее блефовать, увеличивая ставку до тех пор, пока игроки не запаникуют и не спасуют. Ведь тогда смельчаку достанется банк.

С этими словами он бросил на стол две черные фишки по сто долларов, и послышалось удивленное хмыканье. В их игре это был эквивалент десяти баксам, но даже такие ставки почти никто никогда не делал, играя больше на интерес.

– Поднимаю.

– Вот мне сейчас интересно, – протянула Триша, откладывая карты и пасуя, – вы врете, заговаривая нам зубы, или вам отчаянно повезло?

– Что вы, никакого вранья. Чистый блеф! – Риверс ослепительно улыбнулся, а Элис посмотрела на свои карты.

– Сдается мне, – она наконец-то рискнула открыть рот, – человек, который только и занят тем, что, опираясь на свою интуицию, пытается раскрыть блеф, уже заранее проиграл. Поддерживаю.

Элис выложила на стол фишки.

– Я не опираюсь на интуицию. Есть целая наука, как читать жесты в покере. Не все то блеф, что блеф, – заметила Триша.

Джошуа, Хиггинс и Генриетта, уже прошедшие круг торгов до того, как профессор повысил ставки, задумались, вглядываясь в свои карты. Наконец все трое одновременно потянулись к фишкам и выложили их в общую кучу. Брови Эл удивленно взлетели вверх. Кажется, легким движением рук профессора они все сошли с ума.

– Вскрываем.

На стол легли две пары Джо, флэш Хиггинса, стрит Генри, а Элис выложила свое каре и подняла взгляд на Риверса, ожидая его карт. Мгновение, и на стол лег роял-флеш[10], а Ким громко рассмеялась.

– Вот дерьмо! – воскликнул позабавленный Джо. – Не бывает такого! Вы же сбросили все до единой. Это либо чертовское везение, либо вы действительно жульничаете, профессор.

– Кто знает, кто знает… – Мужчина самодовольно потянулся, разминая затекшую спину, и глянул на часы. – Боюсь, мне придется вас покинуть. Завтра с утра надо отвезти документы.

– Да, мы тоже заканчиваем, – кивнул Хиггинс, поднимаясь и натягивая свой пиджак. – Подбросишь до дома?

– Без проблем. – Риверс тоже встал. – Буду ждать тебя на улице. Спасибо за игру и прекрасную компанию.

Генриетта отсалютовала неизменным бокалом, Джо и Триша просто кивнули, собирая свои вещи. Профессор махнул на прощание, после чего скрылся в полумраке зала. Элис почувствовала, как стало легче дышать. У нее наконец-то появилась возможность перевести дух, расслабить напряженные плечи и понять, что находиться рядом с Риверсом подобно пытке. Жуткий человек.

– Пойду тоже воздухом подышу, – шепнул Джошуа. – Арнольд уже обзвонился. Буду ждать тебя на улице.

– Иди-иди, – кивнула Элис с кривой ухмылочкой. – Такси вызови, Ромео.

– Катись к черту.

Генри и Триша решили наконец-то проявить дружеские чувства и унесли полные подносы посуды, так что Элис осталась одна, задумчиво собирая разбросанные по столу фишки и карты. Она как раз складывала аккуратные пластиковые стеки в деревянный ящик, когда рядом с ней раздался голос.

– Не могу найти свой телефон, – пробормотал Риверс и растерянно оглядел полупустой стол. Эл вздрогнула от неожиданности.

– Вы точно оставили его здесь? – нарочито небрежно спросила она, не отвлекаясь от своего занятия.

– Позвоните мне. Наверное, выпал из пиджака в этом чертовом мраке.

Профессор действительно казался озадаченным. Поэтому Элис молча достала телефон и вопросительно подняла взгляд, игнорируя очевидное приглашение в диалог. Риверс быстро продиктовал одиннадцать цифр, и через пару секунд на полу засветился экран мобильного, который профессор стремительно поднял. А после развернулся, посмотрев на Эл в упор.

– Благодарю, Элис.

И снова этот ленивый тон, будто имя мягко перекатилось на его языке и упало где-то в районе солнечного сплетения. Руки замерли на полпути, но невероятным усилием воли Эл заставила себя вновь заняться фишками. Ну уж нет, она не даст ни единого шанса.

– Мы с вами, профессор Риверс, слава богу, не родственники, не пили на брудершафт, не спали и не спасали друг другу жизни, чтобы вы могли называть меня по имени, – ответ прозвучал холодно, а брошенный на профессора взгляд был полон равнодушния. Риверс же задумчиво смотрел на нее какое-то время, прежде чем усмехнулся и звякнул зажатыми в длинных пальцах золотыми кубиками брелока.

– За исключением родственников остальное вполне можно воплотить в жизнь, не так ли? – Он медленно скользнул взглядом по телу Эл, чуть задержался на тонкой шее, а затем вдруг резко наклонился через стол. Рот его изображал самую сладкую из улыбок, пока Элис пыталась вырваться из плена выгоревших глаз. Риверс хмыкнул и задумчиво пробормотал: – Но вот что интересно, а какой из пунктов реализовал Хиггинс?

– Не ваше де… – начала было она, но профессор перебил.

– Хотя нет, не отвечайте. Не будем разрушать ореол таинственности и интриги. Ведь вам так к лицу быть святой, мисс Чейн.

С этими словами Риверс резко отстранился и снова растворился в темноте, оставив Элис кипеть от гнева. Ублюдочный мистификатор! Обязательно нужно оставить последнее слово за собой? Эл взглянула на экран, где светился номер самого отвратительного профессора, а затем, сама не зная для чего, сохранила его в записной книжке. Еще секунда на раздумье, и на звонок встала «Смерть на двух ногах»[11]. Элис коварно усмехнулась. Мелочь, а приятная, хоть, конечно, профессор и не станет ей названивать.

Но уже поздно ночью, покуда мозг пытался пробраться сквозь какую-то особо нудную статью по учебе, которую в тщетной попытке заснуть читала Элис, телефон коротко провибрировал. Обычно в такой час могла написать только Генри, трижды наплевавшая на любые временные нормы. Так что, пробормотав что-то об ошалелых подругах, Эл потянулась было за смартфоном, но брошенный на экран взгляд впервые за долгое время заставил очень грязно выругаться. Господи! Похоже, Смерть все же пришла по ее душу. И в этот момент, пока один за другим появлялись новые сообщения, Элис наконец поняла, как глупо и бездарно попалась. Риверсу даже не пришлось стараться, чтобы наивная девчонка сдала себя с потрохами. Черт возьми, ей следовало бы увековечить позор в камне и прибить эту памятную доску на самое видное место, чтобы никогда не забывать о своем кретинизме. Ей следовало догадаться в тот же момент! Раскусить простейший прием! Но вместо этого она была слишком сосредоточена на идиотских попытках держать рот на замке. Лучше бы за руками своими следила, дура…

Обреченно глянув на враз ставший ненавистным продукт «яблочной» компании, Элис зарычала с досады на саму себя. А на экране светились три сообщения:

00:15 «Установить с вами контакт подобно спиритическому сеансу – никогда достоверно не знаешь, кто двигает указатель…»

00:15 «Медиум или дух».

00:16 «Сладких снов, мисс Чейн».

Глава 5

Все выходные и три последующие недели Элис разрывалась между занятиями и работой, стараясь успеть везде и сразу. Погода постепенно портилась, и на смену солнцу все чаще приходили пасмурные дни, когда массивные облака полностью скрывали голубое небо. Тогда тяжелые капли часами падали на опустевшие улочки Кембриджа, где лишь ярые фанатики здорового образа жизни в дождевиках и верхом на велосипедах рассекали по мокрым дорожкам и неглубоким лужам. Лихорадка первых учебных дней постепенно улеглась, и в кампусе Фэйрчайлд на Вассар-стрит воцарилась подобающая ему степенная атмосфера.

Частая и непредсказуемая смена погоды давила на Элис, вызывая уныние и головные боли. Единственным, кто мог терпеть ее компанию, оставался Джошуа, который сострадательно подсовывал какой-то вонючий чай. Элис давилась, но пила, потому что мерзкое пойло хоть ненадолго согревало ледяные руки. Она терпеть не могла бостонские осень и зиму. Да и кто в здравом уме придет в восторг от промозглых муссонов и сумасшедших метелей, которые то и дело сменяются мощными оттепелями? Так что чем ближе становился сезон дождей и снегопадов, тем ниже падало девичье настроение. Эл постоянно мерзла. Плохо работающее сердце, хронический недосып и общая слабость делали свое дело. Ей было холодно на открытых всем ветрам улицах, она зябла в аудиториях, где в перерывах открывали все окна настежь. В лаборатории девушка обнималась с теплым системным блоком, прижимаясь к его дружелюбному металлическому боку, а дома не вылезала из зимних толстовок, спортивных штанов с начесом и тапочек в виде волосатых лап йети. Джо шутил, что с трудом отличает ее от гуся – огромное тело, крошечная голова и ласты. Элис не спорила.

Вот и сейчас, кутаясь в гигантский ярко-желтый шарф, подаренный Генриеттой на прошлое Рождество, Элис упорно сопротивлялась атакам мокрого ветра. Она спешила к кампусу, где располагалась нужная аудитория, и старалась не промочить озябшие еще полчаса назад ноги. Зонт оказался бесполезным грузом – любая попытка укрыться под куском нейлона могла окончиться повторением судьбы Мэри Поппинс. Настоящие холода пока не наступили, но чертовы ветра продирали до костей, забираясь под любые плащи, куртки и свитеры. Эл уже начинала привыкать к постоянной дрожи и окоченевшим пальцам, на которые даже сенсорный телефон реагировал через раз. А уж постоянно лезущие в рот волосы в очередной раз стали личным проклятием, вынуждая прятать тяжелые пряди в неаккуратный разваливающийся пучок.

Головной боли добавлял и профессор Риверс. К сожалению, шквалистые ветры с залива, промозглые дожди и откровенно сволочной характер лектора не остудили горячий темперамент Мелани и компании. Весь месяц Элис с каким-то отстраненным любопытством наблюдала, как стайкой пестрых птичек они окружали преподавателя после каждой лекции и начинали звонко чирикать. Всякий раз Эл подавляла улыбку, наблюдая за действом. Словно проповедник перед внимающей паствой, профессор возвышался над студентками.

– Странно, что ты не в том зверинце, Чейн, – после очередного занятия раздался над головой тихий голос главного гика курса Теда Джефферса.

Бледнолицый Джефферс, весь усыпанный веснушками, был каким-то нелепым и нескладным, зато злым на язык и восхитительно хитрым. Если где-то случался очередной университетский хак[12], то можно было не сомневаться – Тед приложил к этому руку. В принципе, он мог запустить в дельце сразу обе свои конечности, а то и провернуть все сам. Например, недавно кто-то заменил дверь их декана на доску объявлений. Даже Элис не сразу поняла, что же не так, настолько все было сделано чисто.

– Почему я должна быть там? – вполголоса спросила она, наблюдая, как Риверс с довольным выражением лица непринужденно поправляет волосы и поворачивается к Аннет, чтобы ответить на какой-то, без сомнений, идиотский вопрос.

– Поговаривают, что все девчонки тащатся от него, – пожал плечами Тед, следя за происходящим. Они стояли у стены аудитории, ожидая, пока рассосется стихийное преклонение перед божеством.

Если честно, шевелюра профессора постоянно сводила женскую часть курса с ума. То и дело вспыхивали обсуждения «небрежной укладки», а Элис чувствовала, как накатывает тошнота. Интересно, если обрить Риверса налысо, закончатся ли потоки дифирамбов, или курицы переключатся на удивительную, прекрасную форму его черепа? И плевать, что у самих тряслись колени, стоило им оказаться менее чем в метре от вожделенного профессора. Инстинкт самосохранения захлебнулся во всплеске гормонов, не иначе. А вот Элис, хоть и не пускала слюну, не ловила профессора в коридорах, не вздыхала, рассматривая украдкой достойную внимания внешность, как-то внезапно оказалась опасно близка к тому, чтобы возвести собственный пьедестал Джеральда Риверса, где сам профессор уже отмахал целый пролет на драйве харизмы. Ну и мозгов, конечно. Но те были вне конкуренции, оставив далеко позади всех преподавателей одного из самых престижных университетов мира. Это будило внутри Эл тревогу, некоторую грусть, но одновременно и легкую гордость. В конце концов, ее подкупили не культивируемая красота и специфическое обаяние, а кристальный блеск ума.

– Умение болтать – еще не признак интеллекта, – произнесла она, вспомнив фразу из фильма. Тед фыркнул, оценив подколку. А затем засунул руки в карманы потрепанных джинсов, переваливаясь с пятки на носок.

– Его внешность, конечно, не мне оценивать, но спец он потрясный, – пробормотал Тед и пояснил, заметив заинтересованный взгляд Элис. – Спрашивал у отца, он же у меня в «Фиделити»[13] работает. Тот рассказал много чего интересного и не очень. В целом, все свелось к тому, что Риверс в свое время оперативно подсуетился и понаписал классных интеллектуальных программ для электронных торгов. На чем и озолотился аки Крез. Примерно тогда же за ним начали бегать оборонщики, а может и раньше, пока тот еще в игровом клубе бомжевал. Точнее не скажу…

– В смысле бомжевал? – Элис удивленно уставилась на однокурсника. Образ немытого гика, ночующего в сомнительных заведениях, совершенно не вязался с сегодняшним обликом профессора.

– В прямом, – заржал Тед, но тут же убавил громкость, заметив обращенный на него взгляд профессора. – Так и жил в клубе, пока его Коэн под крылышко не взял. Откуда и почему – не спрашивай, понятия не имею. Ладно, пора двигать. Дуры уже уходят. Да пребудет с тобой Сила, Элис Чейн.

Он махнул рукой в духе киношного героя.

– Да пошел ты, – беззлобно огрызнулась та, задумчиво поднимая сумку и также направляясь к выходу.

Этот разговор произошел на второй неделе занятий, после чего Элис пообещала себе поискать в интернете досье на преподавателя, но из-за загруженности все так и осталось в отдаленных планах. Риверс же ни на секунду не забывал о ее существовании. Он отчитывал материал и обязательно затевал столь любимые споры, вызывая Элис на дуэль. В общем-то, больше никто и не решался ему противоречить, а свойственное Эл упрямство, кажется, забавляло профессора. Слушая очередную развернутую аргументацию, Риверс едва заметно ухмылялся и задумчиво вертел в длинных пальцах очередной маркер, чем невольно мешал попыткам оппонента сосредоточиться. В «Вальхалле» он больше не появлялся, и единственное сообщение так и висело непрочитанным в телефоне Элис. Новых же, слава всем святым, не поступало, так что она могла облегченно вздохнуть.

Тем временем лекции и семинары стали гораздо насыщеннее, материал усложнился, а небольшие проверочные по пройденным модулям устраивались все чаще. Студенты медленно впадали в учебный сомнамбулизм, забывая про сон, еду и базовые потребности. И с каждым днем у Элис оставалось все меньше времени думать о глупостях. А после случая на прошлом занятии и подавно.

В тот день Риверс выдал студентам листки чистой бумаги и сказал:

– Базовое умение писать код еще не делает вас хорошими программистами. В условиях тотальной спешки очень важно не терять голову и уметь подходить критически к каждой строчке, что выходит из-под ваших пальцев. А потому вот каждому задача и полчаса на ее реализацию. Выбирайте любой язык, любую удобную вам среду, но дайте мне решение. Зачем это нужно – узнаете на следующей лекции, когда я проверю ваши работы.

И все. Больше ничего. Только прямая спина отвернувшегося от молчавшей аудитории преподавателя. Ни одного лишнего слова или подробного объяснения, кто не понял – знает, где выход. Нехорошо усмехнувшись, отчего весь лекторий ощутимо вздрогнул, профессор положил последний листок перед Элис, вернулся за свой стол и демонстративно открыл ноутбук, мгновенно сосредоточившись на экране. И в этот момент ей вдруг показалось, что самолеты летали намного медленнее, чем Риверс писал код!

Переведя взгляд с порхавших над клавиатурой пальцев на условие задачи, Эл непонимающе захлопала глазами. Нет, до нее дошло, что нужно сделать. Но… писать программу прямо так, на листе бумаги? Их лишили даже возможности что-то отладить. Срань! Один только синтаксис придется перепроверять по три раза. Безумие…

Видимо, однокурсников одолевали похожие мысли, потому что в воздух поднялась рука кудрявого Джереми. Парень кашлянул, привлекая внимание профессора. Спустя очень долгую минуту Риверс отвлекся от экрана, поднял голову и посмотрел на студентов.

– У вас вопрос, мистер Ли?

– Да, сэр.

– Ну так задавайте! Или предлагаете поиграть в шарады?

– Простите. Мы будем писать прямо так?..

– Так – это как? Мистер Ли, у вас есть ручка, бумага, задание и голова. Что еще вам нужно для работы? – Раздражение в голосе профессора звучало лязгом затачиваемой гильотины. Джереми стушевался и склонился над своим листком.

Элис мысленно покачала головой. Что-что, а терпением Джеральд Риверс не отличался. Чья-то мыслительная медлительность, особенно если дело касалось вполне очевидных вещей, будила внутри него Везувий. Профессор был не просто порывистым, а совершенным образцом холерика. Элис не сомневалась, что в приступе азарта или же гнева тот мог пойти на любое безумство. В обычной жизни сия черта тщательно пряталась за маской успешного гения и благородного сноба, одевалась в безупречные костюмы и отгораживалась идеальными манерами. Но от Эл не укрылись ни сдерживаемые твердой рукой кипящие эмоции, ни горящие глаза, когда профессор рассказывал им о возможностях искусственного интеллекта, покуда сам быстро черкал на доске опорные точки кода. Его вдохновение кипящим зельем плескалось через край.

Элис еще раз взглянула на условия задачи и задумалась. Если действовать в лоб, как они привыкли, то можно провозиться до второго пришествия, однако… Тут ее словно в жидкий азот толкнули. О, святая корова! Озаренная догадкой, она подняла голову, к своему удивлению, встретилась с насмешливо прищуренным взглядом профессора и вдруг ослепительно ему улыбнулась. Левая бровь Риверса в шутливом недоумении поползла вверх, но Элис уже склонилась над чистым листом, покрывая его крупным округлым почерком. Да, чтобы создать короткое и элегантное решение, придется изрядно подумать, но ведь в том и суть. Вызов принят, чтоб вам пусто было, господин Главный Ублюдок!

Пришедшая Элис взамен недоумению идея была элементарна: все гениальное должно быть просто. Если нет возможности проверить работоспособность кода, делай такой вариант, в котором будет негде ошибиться. А потому она писала и зачеркивала лишние циклы, раз за разом изыскивая все новые способы сократить код, и элегантно обходила громоздкие конструкции. Меньше строчек – меньше проблем, хотя голова уже трещала от напряжения.

И все же не все однокурсники усвоили важный и нужный урок. Это стало понятно в наступившую пятницу, когда весь курс мечтал превратиться в пыль под ногами профессора, пока тот в пух и прах разносил их работы.

– Плохо, очень плохо. Вы даже не попытались расшевелить извилины. – От голоса Риверса тянуло трескучим морозом. Он медленно вышагивал перед доской, заложив руки за спину, и между его нахмуренных бровей залегли две сердитые морщинки. – Бог с ними, с ошибками, но выдавать на два листа код, на который жалко и половины, недостойно. Любой работодатель захочет от вас красивого и изысканного решения, которое зачастую нужно ему еще вчера. А вместо этого вы принесете ему это?! Вы избалованные, перехваленные дети, которые слишком полагаются на других, предпочитая не включать собственную голову. Думаете, установили пару программ и дело в шляпе? Просмотрели с десяток форумов и без зазрения совести стащили чужие наработки? Вам самим не стыдно?

Он схватил пачку работ, потряс ими в воздухе и в сердцах швырнул обратно на стол. Элис видела, как втянули головы в плечи однокурсники, и вздохнула. Нечасто в университете кто-то удостаивался подобных выговоров от преподавателей, тем обиднее было осознавать, насколько Риверс прав. Профессор бушевал еще какое-то время, делая прилюдный разбор особо впечатливших работ. Запас отборного яда исчерпался лишь спустя мучительные полчаса, когда Риверс перешел к новому материалу, показывая на собственных примерах варианты упрощения.

После лекции Элис одной из первых выудила из рассыпавшейся стопки свою работу и выбежала в коридор, где ее догнал вездесущий Тед.

– Вот ведь скотина! – в сердцах воскликнул он, пристраиваясь ей в шаг. В сегодняшнем линчевании Джефферсу досталось больше всех, а Риверс превзошел сам себя, находя все новые способы изящных и завуалированных оскорблений. – Чейн, ну скажи мне, что девчонки в нем находят?

Видимо, тема никак не оставляла парня. Элис задумчиво почесала нос и остановилась, прислонившись к стене. Говорить на ходу было проблематично – легкие не справлялись с одновременной нагрузкой и вызывали одышку вкупе с мучительным, надсадным кашлем.

– Ну… Одухотворенное, благородное лицо с примесью легкой порочности, горящие ледяным пламенем глаза и густые пряди блестящих волос, – хрипловато откликнулась она.

– Что? – оторопело пробормотал парень, глядя на нее как на умалишенную. Но, заметив насмешливый взгляд, заржал. – Охренеть, ну и бред. А на тебя, значит, все эти одухотворенные волосы и горящая порочность не действуют? Или ты у нас по девочкам?

– Иди к черту, – устало улыбнулась она.

Как можно объяснить молодому парню, что именно восхищало ее в Риверсе? Это было не передать обычными словами, не прочувствовать столь малым и ограниченным опытом Джефферса. Даже чуть ли не виснувшая на профессоре Аннет вряд ли смогла бы объяснить, почему девушек тянет к нему, словно зачарованных. Увы, чтобы показать остальным блестящее нутро их весьма неординарного преподавателя, надо было счистить бесчисленные слои внешней броской шелухи. И на это Элис не чувствовала в себе ни сил, ни желания. Хотелось лечь и спать-спать-спать, а не стоять здесь, обсуждая опасные для душевного спокойствия вещи.

– Эх, знать бы, на чем его хакнуть, вот было бы круто. Но у него даже кабинета здесь нет. Пришел, отчитал, наорал, свалил… Козел, – мстительно протянул Тед и прислонился плечом к стене рядом с Элис. Похоже, Риверс изрядно потоптался на самомнении немного заносчивого парня.

– Я знаю, какая у него тачка, – машинально откликнулась Эл, не задумываясь о том, что говорит. Глаза однокурсника округлились.

– О да, детка! И что же это?

– «Мерседес» от AMG, черная серия. Знаешь, которая с крыльями чайки вместо дверей. – Элис карикатурно помахала руками.

– Охренеть зверюга! – присвистнул Тед.

– Если тебе это поможет, пользуйся моим знанием на здоровье, – великодушно кивнула она.

– Малышка, я у тебя в долгу. – Парень отвесил шутливый поклон и, по всей видимости, уже полный безумных идей полетел дальше по коридору.

Элис лишь покачала головой и запоздало понадеялась, что никто не узнает о ее непосредственном участии в следующей проказе. Под «никем», конечно же, подразумевался Риверс. Она закатила глаза, уже не сомневаясь, что пожалеет о своем несдержанном языке, и наконец обратила внимание на стену напротив. А там вместо стенда с расписанием во всю высоту и половину ширины красовался плакат, изображавший потемневшую от времени каменную кладку. Поверх нарисованных булыжников шла надпись красными буквами с «кровавыми» подтеками: «Тайна варп-двигателей[14] раскрыта! Враги Стартрека, трепещите!»

– Это что? – Элис махнула рукой в жесте Спока[15] остановившемуся рядом с ней Ли и кивнула на очередной хак от студентов.

– А, да вчера в общежитиях фанаты «Звездного пути» опять что-то делили с адептами «Звездных войн». Вроде даже подрались. – Он бросил взгляд на надпись и скептически скривил лицо. – До сих пор не могу понять, в чем там разница. Все же про звезды…

– Святотатством занимаешься ты, юный падаван. Сильный пофигизм в тебе ощущаю я. [16]

– О боже, Элис! И ты туда же.

С этими словами Ли развернулся и направился в сторону лифтов, качая головой. Наверняка он в очередной раз разочаровался в своих слишком легкомысленных однокурсниках. Такой уж он был, классический ботаник из детских комиксов: прыщавый и в очках будущий сорокалетний девственник. Элис фыркнула, оттолкнулась от стены и медленно направилась в сторону выхода.

Уже в фойе кампуса с яблоком в руках она уселась на очередной (в этот раз деревянный) экспонат. Элис затруднялась сказать, чем именно он был, но похожие друг на друга странные композиции заполонили главный холл. Достав свою работу, она просмотрела зеленеющие неоновыми пятнами заметки. Ничего особенного: пара синтаксических неточностей, местами профессору не понравились слишком мудреные комбинации модулей, которые, разумеется, можно было написать проще и изящнее. А потом она уставилась на небрежно нацарапанную «А-». Кто бы мог подумать, что Риверс так расщедрится, особенно после сегодняшнего разноса. Элис хмыкнула и собиралась уже сложить работу в сумку, как взгляд заметил видневшиеся в самом низу страницы строчки. Чернила были синими и лишь едва отличались от ее собственных. Скорее, в глаза бросался контрастно-мелкий, слишком убористый почерк, которым сделали приписку. Она снова развернула листок, вчиталась в текст, а потом задохнулась от гнева:

«Первый шаг всегда делает медиум и пробует разные способы, чтобы получить ответ. Возможно, стоит чаще устраивать такой вариант доски Уиджа? Тогда есть шанс, что вы точно прочтете мои сообщения. Как сейчас. Мисс Чейн».

Несколько мгновений Элис ошалело пялилась на провокационные строки, после чего громко зарычала от бессилия и, смяв ни в чем не повинный листок бумаги, отправила его прицельным броском в ближайшую урну. Перед глазами стоял вовсю потешающийся мудак. Еще никогда Элис не была так близка к тому чувству, что называют ненавистью. Она не понимала, почему Риверс выбрал ее своей жертвой, за какие грехи или заслуги. В ней нет ни красоты, ни изящества, ни нежности, однако последние сомнения в его намерениях только что развеялись. Но она непременно докопается до сути. И тогда с чистой совестью возненавидит.

Разъяренная Элис зло впилась зубами в яблоко и уже было поднялась со своего импровизированного сиденья, как в груди прострелило болью. С шипением выдохнув, она сложилась пополам, прижимая руку там, где неровно билось сердце. Пальцы дрогнули, и зеленый фрукт с глухим стуком полетел на пол, закатившись под один из экспонатов. Элис судорожно хватала ртом враз ставший колючим воздух, а другой рукой шарила на дне сумки в поисках заветного флакона. Черт бы побрал ее вечный бардак! В потерявшие чувствительность пальцы попадалось что угодно, кроме столь необходимого нитроспрея. Она лихорадочно перебирала горы мусора и старых чеков, когда на самом дне баула в ладонь ткнулся прохладный пластик флакона. Этикетка с него давно стерлась, но от этого он не потерял ни грана лечебной магии.

С третьей попытки Элис смогла впрыснуть нужное количество лекарства под язык. Отвратительный вкус вызвал рвотный позыв, который с большим трудом удалось сдержать, от дикого жжения во рту брызнули слезы. Но через несколько секунд она почувствовала, что может снова дышать без опасения порвать сердце в клочья, и облегченно смежила веки. Слабость и головокружение привычно навалились ровно через полторы минуты, пока Эл давилась мерзкой слюной. Оставалось лишь молиться и до онемения стискивать гладкое дерево в последней попытке не грохнуться с позором на пол.

Минуты тянулись медленно, но все же стрелки часов двигались, лекарство действовало, а к Элис возвращалась способность управлять собственным телом. Еще не до конца отойдя от накатившей слабости, она попыталась запихнуть спрей обратно в сумку, но неловко дернулась, и пузырек полетел вниз вслед за яблоком. Сил не осталось даже на мысленные чертыханья. С каким-то усталым любопытством Элис смотрела, как маленький красный предатель откатывался все дальше, пока не уткнулся в мужскую ладонь. И с напрочь отсутствующим у Эл везением можно было даже не сомневаться, что за почти шарнирными пальцами, которые ловко подхватили своевольный пластик, последовал рукав пиджака, а затем и профессор Риверс собственной персоной. Он подошел, протягивая злосчастный флакон.

– У вас все хорошо, мисс Чейн? – спросил он, глядя на нее сверху вниз и чуть прищурившись. Элис мысленно усмехнулась: с покрытой испариной бледной физиономией и расширенными от лекарства зрачками она выглядела как угодно, но только не хорошо. Однако это не его ума дело.

– Да, все в порядке. Спасибо, – кивнула она, забирая нитроспрей и невольно касаясь его ладони своей.

Профессор оказался восхитительно теплым, а по сравнению с её ледяными пальцами и вовсе обжигающе горячим. Эл поспешно вскочила, отчего едва не упала, когда перед глазами ожидаемо закружилась реальность, подхватила сумку и бросилась к выходу, даже не удосужившись попрощаться. Настороженный взгляд Риверса толкал в спину, вынуждая нестись без оглядки, и оборвался, лишь когда она скрылась за стеклянной дверью и пеленой дождя. В лицо хлестали мелкие ледяные капли, пока она неслась прочь от кампуса Фэйрчайлд и чуть ли не выла от бешенства из-за проклятых записочек и опять барахлившего сердца. Видит бог, однажды этот ублюдок доведет ее своими играми до сердечного приступа!

Часом позднее, сидя в лаборатории Хиггинса, Элис куталась в шарф и меланхолично наблюдала, как Генри припаивала микроконтроллер. Контакт за контактом та скрупулезно делала свою работу, не обращая внимания на едкий дымок от жидкой канифоли. Наконец последняя капля расплавленного припоя сорвалась с жала, Келль выключила паяльную станцию и сняла защитные очки. Элис немедленно протянула руки, грея их над горячим корпусом.

– Ты прямо сама не своя, – отметила Генриетта и откинулась на спинку стула, разминая уставшие пальцы.

– Все то же, – вяло откликнулась Элис. После лекарства она всегда была немного заторможенной, а тепло и медленное сердцебиение окончательно разморили. Ее невыносимо клонило в сон.

– Ты однажды доиграешься, Хиггинс прав. – Подруга скептически наблюдала за клюющей носом Элис.

– Риск – моя вторая натура, – оскалилась она.

– Не паясничай, – досадливо скривилась Генри, но продолжать тему не стала. Какой смысл стирать языки об одно и то же? – Скажи лучше, в следующий четверг покер будет?

– Конечно, а почему ты спрашиваешь?

– Хиггинс улетает на конференцию. На неделю.

– Он не говорил, – удивилась Элис и даже немного проснулась от этой новости. Генриетта лишь вздохнула.

– Полагаю, забыл. И я имею в виду, не забыл сказать тебе, а про конференцию вообще.

Девушки переглянулись и синхронно покачали головами. Руководитель в очередной раз метался между студентами, проектами, лекциями и непонятными бумажками на новый патент. Какая уж тут конференция, свое бы имя не забыть впопыхах.

– Как там Риверс? – бросила Генри, включая стоявший прямо на каком-то серверном оборудовании чайник. Это шло против всех правил безопасности, но никто в лаборатории не беспокоился о подобной чуши.

– Бушует… – Тяжелый вздох сказал даже больше, чем слова.

– В его духе. Терпеть не может осень с этими ветрами. – Келль помолчала, а потом добавила: – Ну, и тупых студентов.

– По нему заметно. Сегодняшнюю лекцию наш курс еще нескоро забудет.

В этот момент хлопнула входная дверь, и в помещение влетел Мэттью Хиггинс, стряхивая дождевую воду с зонта, оставляющего на полу дорожку из луж.

– Кофе? – не поворачивая головы, спросила Генриетта, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Да! – воскликнул профессор и с наслаждением скинул промокший плащ. – Здравствуй, Элис.

Девушка махнула рукой в снулом приветствии.

– Что с тобой? – пристально воззрился на студентку Хиггинс, впечатлившись ее бледностью и сонным состоянием.

– Вкатила дозу, – ответила вместо нее Генри и поставила на стол три чашки: две с кофе и одну с чаем – для Элис.

Хиггинс нахмурился, но ничего не сказал, скрывшись в своем кабинете. Через минуту до них донесся рассерженный голос – профессор с кем-то переругивался по телефону.

– Носится со мной, будто я при смерти, – прошептала Эл и раздраженно крутанула в руках белую чашку, о которую грела холодные пальцы.

– Имеет право, – так же тихо откликнулась Келль. – Ты вообще-то ему деньги приносишь. NASA – та еще дойная корова.

Обе фыркнули в свои кружки, делая первый осторожный глоток. Профессор вернулся почти сразу. Он устало присел на один из высоких табуретов и подхватил большую чашку с крепчайшим кофе. Элис заметила запавшие больше обычного глаза, совсем бесконтрольно заросшие рыжей бородой щеки и неаккуратно торчавший из-под джемпера уголок воротничка рубашки. Семестр только начался, но Хиггинс уже выглядел замученным. Массачусетский технологический никого не щадил.

– Рискну напомнить, профессор, – тем временем начала Генри, не отрывая заинтересованный взгляд от подобия латте, – в среду у вас самолет до Далласа.

– Что? – встрепенулся мужчина.

– Самолет. В Даллас. В среду.

– Зачем? – не понял Хиггинс. А девушки лишь закатили глаза.

– Конференция же! – не выдержала Элис.

– Какая к черту конфе… Твою мать!

Значит, действительно забыл. Хиггинс редко когда позволял себе проявлять эмоции, предпочитая сухой профессионализм. Он раздраженно потер лоб.

– А я ведь даже замену на лекции не подобрал, вот незадача, – пробормотал Хиггинс, машинально сделал большой глоток горячего напитка и тут же прикусил обожженный язык.

– Лекции не проблема, – отмахнулась Генриетта. – Я отчитаю все, что нужно, только дайте план.

– Что бы я без тебя делал? – Его зеленоватые глаза лучились благодарностью и теплом к бесценной аспирантке.

– Заработались бы и умерли от голода, – отрезала та. Элис хмыкнула. – Решите вопрос со своими выпускниками. А то я как посмотрю, что Эл делает, так покрываюсь холодной испариной. Даже вникать не хочу в эту муть.

– Попрошу кого-нибудь провести консультации вместо меня, – задумчиво протянул Хиггинс. – Может, Джеральд согласится… Он мне должен, кстати. Весь прошлый год таскал его бумаги в директорат, пока Риверс чуть ли не жил в небе где-то между Бостоном и округом Колумбии.

От неожиданного заявления и открывшихся тревожных перспектив Элис подавилась чаем и закашлялась. Этим она привлекла к себе внимание проснувшегося профессора, и тот спросил, внимательно ее разглядывая:

– Как ты себя чувствуешь?

Она прислушалась к себе: болей не было, сонливость постепенно проходила, как и связанная с ней слабость. Состояние можно было описать как стабильно удовлетворительное.

– Я в порядке, – серьезно кивнула Эл и удостоилась еще одного скептического взгляда. – Кстати, ждала вас, чтобы показать наброски доклада.

Хиггинс приглашающе махнул рукой и направился в кабинет.

Полчаса прошли в жарких спорах, что стоило упоминать, а о чем лучше было бы умолчать. Элис хотелось показать все и сразу, но профессор жестко пресекал подобные мысли. Наконец руководитель был удовлетворен, а студентка получила более четкое представление о зверских ограничениях, наложенных на них NASA.

– Я могла бы записать видеодемонстрацию работы программы. Так будет проще, чем на пальцах объяснять каждому желающему, как и что мы делаем. Это же позволит обойтись без цитирования самого кода. Возьму у Джошуа планшет и пущу зацикленный ролик.

– Отличная мысль, – кивнул профессор и сделал пометку в ежедневнике. – Как, кстати, обстоят дела с интеллектуальным подбором баз?

– Я работаю над этим, – сухо откликнулась Элис, предвидя следующую фразу руководителя.

– Профессор Риверс…

– Нет, – она немного грубо перебила Хиггинса, – позвольте мне хотя бы попытаться сделать все самой. В конце концов, если мне когда-нибудь понадобится воспроизвести подобное, я хочу быть уверена, что способна на это.

Такое объяснение, по всей видимости, удовлетворило преподавателя, и он медленно кивнул. Но не удержался и добавил:

– Не замечал за тобой гордыни. Она не очень-то вяжется с твоим воспитанием.

– Ну, должна же была найтись хоть одна причина, по которой я не стала монашкой. – Элис озорно подмигнула и поднялась, чтобы размять затекшую спину. Профессор как-то странно взглянул, но Эл не придала тому значения, устремив взгляд в залитое дождем окно.

– Отвратительная погода, – пробормотала она, чувствуя, как начинает мерзнуть уже только от мыслей о долгом часе в холодном автобусе и довольно грязном метро.

– Давай я отвезу тебя домой, – неожиданно предложил Хиггинс, а Элис удивленно на него посмотрела. И уже открыла было рот для отказа, но ей не дали и пикнуть, заткнув всего лишь одной фразой: – Ты на лекарстве. Что будешь делать, если уснешь и уедешь куда-нибудь в район Уинтропа?

Аргумент был дельным, к тому же Элис и вправду устала. Так что она засунула упомянутую гордыню в самый темный угол и просто кивнула. А профессор внезапно будто повеселел. Услышал ответ, плечи его расслабились, и он светло улыбнулся. На душе почему-то стало тепло и приятно. Эта трогательная, хоть порой и чрезмерная забота казалась настолько искренней, что у Элис непроизвольно защипало в носу. В том была виновата влитая в желудок фармакология. Без сомнений.

Тем временем Хиггинс накинул плащ и как истинный джентльмен помог Элис с курткой. Он даже поправил огромный желтый шарф, в который та куталась перед маленьким треснутым зеркалом у входа в лабораторию. От этой заботы Эл покраснела и поспешила спрятать заалевшие щеки за высоким воротником-стойкой. Заглянув обратно в аудиторию, они попрощались с Генри, которая с паяльником в руках снова склонилась над микросхемами. Та машинально кивнула, так и не подняв головы.

На улице пришлось бежать под проливным дождем и без зонта. Неожиданно налетевший шквалистый ветер вновь грозил превратить любого неосторожного прохожего в летающую няню-зануду. Профессору даже пришлось обнять Элис за плечи, чтобы не дать порывам сбить ее с ног. И в этот момент, к своему смущению, она вдруг с удивлением заметила, что Хиггинс вовсе не так высок, как казалось раньше. Непрошеное сравнение с другим мужчиной вылезло само собой. И хотя до этого дня она, слава богу, никогда не оказывалась поблизости от Риверса, но сегодня голова плохо соображала и… Черт побери! Еще в первую их встречу шея едва не переломилась, пока, задрав голову, Эл пялилась в жуткие гипнотизирующие глаза. Теперь же она искоса осторожно оглядела фигуру руководителя, а потом вздохнула, мысленно дав себе звонкий подзатыльник. Докатилась. Уже занялась сравнением двух профессоров, совершенно непроизвольно отдавая предпочтение не коренастому Хиггинсу, а стремительному, невероятно высокому ублюдку и его бесконечно длинным ногам… Возможно, это просто ее типаж? Да. Вряд ли что-то большее.

Несколькими минутами позже Элис уже сидела в серебристом «Вольво» и задумчиво наблюдала, как мимо проносились ванты моста Лонгфелло. Дождь хлестал по ту сторону теплой и уютной машины, ветер раскачивал подвесную конструкцию, вызывая легкую волну адреналина. Затем автомобиль нырнул в Большой бостонский тоннель, и неизвестно, что больше повлияло на Эл – мерцающий свет, от которого хотелось закрыть глаза, или же неподвластный даже ярким огням фонарей полумрак подземки, а может, обычный для этого часа затор, что начался перед самым выездом на поверхность. Элис сама не заметила, как провалилась в сон, убаюканная мягким покачиванием машины. Очнулась она от легкого прикосновения к своему лицу, когда они уже приехали. Сонно моргнув, Элис пыталась понять, где она, черт возьми, находится и что происходит. Наконец перед глазами перестала плыть мутная пелена, и получилось различить осторожно будящего ее Хиггинса.

– Точно бы уехала в Уинтроп, – сказал он с улыбкой.

Его рука нерешительно потянулась вперед, чтобы застегнуть до конца молнию и поправить загнувшийся ворот куртки Элис. И этот жест неожиданно вышел смущающим. Очень. Черт возьми, почти неприличным! Элис чувствовала, как предательский румянец опять залил щеки, но ничего не могла с собой поделать. Ей нравилась забота. Слишком редко она позволяла себе отвлекаться на что-то, кроме учебы, заводя отношения только ради секса и ощущения нормальности. Это устраивало обе стороны процесса, но иногда до истерик хотелось уткнуться в тепло. Господи, просто чтобы кто-то выбрал Эл исключительно ради нее самой, без скрытого подтекста или математического расчета. Однако она здраво оценивала свои силы и здоровье, а потому любыми способами избегала подобной лирики – второго шанса получить диплом не представится. Так что она взяла себя в руки и спокойно посмотрела в глаза Хиггинса.

– Зато любовалась бы на самолеты. – Губы растянулись в подобии улыбки. – Спасибо большое, что подвезли. Я зайду завтра, покажу черновик доклада и видеоролик.

– Буду ждать, – тихо откликнулся профессор, все еще не отводя взгляда.

Элис опять смутилась непонятно отчего, сумбурно попрощалась и вывалилась из машины под проливной дождь. Очутившись в сыром затхлом подъезде, она бросила мученический взгляд наверх и, стиснув зубы, поползла на третий этаж. Запыхавшись и проклиная высокие пролеты старых домов, Элис открыла дверь в квартиру, а через мгновение в нос ударил резкий кислый запах.

– Боже, что за вонь! – воскликнула она и едва подавила рвотный позыв.

Скинув кроссовки и на ходу размотав шарф, Элис осторожно заглянула в совмещенную с кухней гостиную. Там над какими-то пластиковыми контейнерами колдовал Джошуа, чьи руки были в синих защитных перчатках, как у уборщиков. Он как раз ловил что-то в одной из емкостей, когда его настиг вопль. Неведомый предмет выскользнул из мокрой руки и с громким всплеском плюхнулся обратно, вынудив парня витиевато выругаться. На линялой футболке с выцветшей надписью «Перешел на Темную сторону задолго до создания Света» расплывались пятна.

– Что за привычка, – Джо снова сосредоточенно ловил пальцами ускользающее нечто и ворчал себе под нос, – орать по любому поводу?

– Прости, – покаялась Эл, осторожно подошла поближе и заглянула через плечо друга. Туда, где в мутной болотистой жидкости плавала печатная плата. Зрелище было мерзким, а вонь стояла просто фантастическая. Элис пробормотала: – Всегда подозревала, что травятся не платы, а люди…

– Не бухти. – Джо наконец-то подцепил кусок текстолита и аккуратно выложил его на бумажное полотенце. – Руками не трогай, там соляная кислота.

– Даже и не думала. – На всякий случай Эл отшатнулась подальше. – Скажи, это нельзя было делать у Хиггинса, а? Там хотя бы вытяжки есть!

Она распахнула окна, впуская в комнату свежий воздух и морось льющейся с карниза воды. Их квартире, расположенной под самой крышей старого дома, всегда доставалось по полной от проливных дождей. Чтобы уснуть под дикий стук капель, требовалось обладать фантастическим пофигизмом. Или качественными берушами. Элис нахмурилась, когда в глаза бросилась растекшаяся на подоконнике лужица.

– Ты видела, что там на улице? Штормовое предупреждение вообще-то.

– Я не только видела, но и была там. Джо, у нас опять рама протекает.

– Где? – раздался за спиной голос. – Пусти, я посмотрю.

Он протиснулся к окну и уставился на очевидное доказательство ее слов.

– Вот черт.

– Ага.

– Ладно, возьму сегодня у Арнольда герметик и заделаю вечером щели. Понять бы только, где течет. – Парень скептическим взглядом окинул раму в поисках следов предательства. Именно с этим окном они воевали каждый год. Чертова старая деревяшка будто ополчилась на них и каждый раз изыскивала новый способ устроить протечку.

– Проще окно поменять, – пробормотала Элис, которая снова начала мерзнуть.

– Хозяин против, ты же знаешь. Это нарушит гребаный «эстетический внешний вид» дома.

Она тихо выругалась и направилась к раковине в поисках какой-нибудь тряпки.

До позднего вечера Элис возилась с докладом, так и эдак переставляя блоки, меняя местами слова, переиначивая фразы. Сказать все и ничего – тонкое искусство, если ты работаешь на закрытую организацию. Ближе к полуночи стало ясно, что голова не в силах больше думать, а глаза держатся открытыми исключительно на честном слове и стальной воле. Еще чуть-чуть и придется вставлять под веки зубочистки, словно мультяшному герою. Спать хотелось так сильно, что Элис впервые не заметила разбушевавшихся сквозняков.

* * *

Ветер не утихал всю ночь в настойчивых попытках достучаться до жителей Бостона крупными каплями дождя, однако утро принесло с собой тишину, мирный рассвет и… вонь соляной кислоты.

– Джо! Черт бы тебя побрал! – заорала Элис, поднимая голову от подушки и стараясь не дышать слишком глубоко. – Если к нам заявятся соседи с претензией, то я без вопросов пущу их внутрь. Пусть высказывают тебе все напрямую.

– Пуговка, ты очень злая, – заметил Джошуа, заглядывая к ней в комнату.

– Я голодная, а не злая!

– Прости, кухня занята. – С этими словами черноволосая голова скрылась за дверью, а Элис досадливо застонала.

Невероятным усилием воли вынырнув из кровати, она поплелась в ванную, ежась от холода. Отопление пока не включали. Видимо, менеджер дома и скряги-жильцы считали, что на улице недостаточно свежо и надо подморозить задницы еще чуть-чуть. Так что Элис прыгала на цыпочках в сторону вожделенной горячей воды, мечтая согреться под струями душа, но вместо этого нашла там два таза гребаных печатных плат. Отмокающих в проточной воде печатных плат. Вместо прекрасного обжигающего душа, она стояла и смотрела на паршивые куски текстолита.

– ДЖОШУА!

Элис снова безбожно опаздывала и чуть ли не бегом неслась по Мэйн-стрит от станции «Кендалл». Ловко лавируя между людей, луж и велосипедистов, она без потерь продралась через толпу первокурсников, что пришли на экскурсию в Институт исследования рака имени Коха, и рысью свернула на Вассар-стрит. Сумасшедший марафон завершился у здания Циклотрона. Элис тяжело привалилась к перилам ведущей в Эдгертонский студенческий магазин лестнице и медленно выдохнула.

Назвать помещение магазином в полном смысле этого слова ни у кого не повернулся бы язык. Но здесь можно было приобрести знания и разработать любое оборудование, сконструировать самые фантастические инструменты, столь необходимые для научной работы в стенах института. С утра и до вечера из-за дверей доносились жужжание станков для сверления, скрип металла и удары чего-то неведомого по чему-то еще менее определенному. Для Элис, привыкшей работать с уже готовыми установками и более тонкими в эксплуатации материалами, эдгертонский магазин всегда казался чем-то вроде древней алхимической лаборатории, в которой царили загадочные звуки, запахи и люди, что священнодействовали над куском серебристого металла. Но, увы, там Эл было не место. Так что, переведя дыхание, она нырнула в соседнюю дверь, в святая святых Массачусетского института – циклотрон.

Посередине пары по квантовой оптике телефон Элис требовательно завибрировал. Стараясь не привлекать внимания, она достала смартфон и вчиталась в горевшие на экране сообщения.

«Сегодня день рождения Арнольда, – писал Джо, который явно стремился загладить утренний инцидент. – Он закатывает вечеринку в клубе «Эдит». Ты придешь? Арни был бы рад».

«Эдит»? Серьезно? Не могли выбрать что-нибудь менее пафосное?» – быстро набрала Эл, пока Аннет, с которой они делали лабораторную работу, поправляла линзы в установке.

«Это же Арнольд. Так ты будешь? Он спрашивает, потому что надо заказывать безалкогольные коктейли на тебя».

«Буду. Скажи, что подарка у меня нет. Пусть считает мое явление на вашу розовую девчачью чайную вечеринку благодатью небес».

«Заметано. Злюка».

Элис едва слышно хмыкнула и убрала телефон.

* * *

В списках определенных тусовщиков Бостона клуб «Эдит» считался одним из самых престижных. Попасть туда без протекции одного из его членов было практически нереально, а после предстояли три испытательных месяца, прежде чем для новичка распахивались двери VIP-зала. Названный в честь знаменитой Пиаф, клуб был выдержан в стиле Парижа середины XX века. Атласная, крупно стеганая обивка стен, полотна афиш знаменитой певицы и центральная стена, полностью скрытая под бесчисленными снимками Эдит и Марселя. Красиво, дорого и невероятно стильно. Так что выбор приятеля Джо, разумеется, произвел на Элис впечатление, хоть она и не удержалась от закатывания глаз – эти милые мальчики всегда так озабочены собственным имиджем.

Она любила посещать подобные места. Здесь царила атмосфера всеобщего дружелюбия, никто не лез с пошлыми намеками, было спокойно и прилично. Хочешь – иди танцуй, не хочешь – сиди и разговаривай с кем угодно и о чем угодно, а если устал, можешь побыть в одиночестве – никто не станет навязываться. Не существовало табуированных тем, не провозглашались радикальные заявления. Главный принцип звучал примерно так: наслаждайся сам и дай наслаждаться другим.

Элис пришла через полчаса после начала, в разгар главных поздравлений. Быстро чмокнув в щеку блондинистого Арнольда, она мгновенно исчерпала свой словарный запас пожеланий счастливой и долгой жизни. После этого ее любезно усадили на кожаный диванчик, всучили горячий безалкогольный глинтвейн и оставили согреваться в приятном одиночестве. Она наблюдала за весельем из-под полуприкрытых век, радуясь за друга, который не отрывал восхищенного взгляда от именинника.

Время летело незаметно, окутывая гостей приятным флером непринужденности и всеобщего удовольствия. Из колонок, подвешенных под потолком, лился мягкий, ненавязчивый соул. Вместе с Джо и Арнольдом они вели увлекательную беседу о внешней политике с каким-то парнем по имени Эстебан, и Элис всерьез полагала, что это сценический псевдоним. Так что никто из них не ожидал появления официанта с букетом пошлых алых роз: гигантскими глупыми болванчиками красные соцветия венчали непомерно длинные стебли.

– Мисс Чейн? – обратился к ней манерный мальчик. Элис была единственной девушкой сегодня, не считая парочки трансвеститов, так что ошибиться было сложно.

– Да, это я. – Она опасливо вглядывалась в безумный красный веник, что с трудом помещался в руках юноши немаленького роста.

– Вам просили передать. – С этими словами, к ее откровенному ужасу, тяжелый букет перекочевал в руки Элис. Она готовилась почувствовать тысячу противных уколов, но шипы предусмотрительно срезали.

– Кто просил? – глупо поинтересовалась Элис, пялясь на благоухающие бутоны.

– Посыльный, – пожал плечами официант. – Вазу принести, мисс?

– Д-да, пожалуйста. – Она все еще не понимала, что, черт возьми, происходит.

– Там записка, – неожиданно сказал Арнольд, небрежно заправив за ухо длинную светлую прядку, и выудил откуда-то из глубины лепесткового кошмара белую карточку.

Пальцы мелко задрожали, когда Элис взяла несчастный клочок плотной бумаги и развернула. Минуту она немигающе пялилась на исписанные знакомым почерком строчки, а потом разразилась отменной бранью.

– «Не добившись ответа, Медиум делает новый ход и преподносит духу дары. Кто знает, что сработает на этот раз…» – прочитал перегнувшийся через плечо парня Джошуа и озадаченно воскликнул: – Что за бред?

Вместо ответа Элис кинулась к телефону, еще не зная, что точно собирается делать. Как ублюдок узнал, где она? Быть не может, чтобы он за ней следил. Это просто нереально, да и смысл? Хотя вся ситуация с записками и так казалась совершеннейшим абсурдом, невозможным в ее до зевоты скучной и банальной жизни. Но тут в голове мелькнула мысль, и Элис на секунду замерла, а потом нарочито медленным движением открыла «Фейсбук»[17]. Так и есть. В оповещениях светилось три непрочитанных сообщения от системы. Затаив дыхание, она перелистнула экран и уставилась на фотографии себя самой на диване, целующей Арнольда в щеку и весело смеющейся в обнимку с именинником. Сверху над каждым снимком стояла пометка о геолокации. Что ж, даже самая тупая блондинка догадалась бы, где сейчас находилась мисс Чейн, с кем и каков повод для кутежа посередине учебной недели. Чертов век цифровых технологий, чертов Джо, выложивший эти фотографии, чертов самоуверенный мудак с чертовым веником! Элис зарычала, немедленно исправляя в настройках статус приватности. Никто! Ни одна душа не посмеет за ней следить! Здравствуй, паранойя.

– Элис! Элис! – донесся до нее удивленный голос Джо. – Что происходит?

– Дерьмо полнейшее происходит, мой дорогой друг, – медленно произнесла она, глядя в одну точку и постепенно осознавая смысл происходящего. Игра пошла всерьез. Букет роз? Право слово, от этого профессора вероятнее ожидать букет венерических.

– Ничего не понимаю, – пробормотал парень и переглянулся с нахмурившимся Арнольдом, который все вертел в руках карточку.

– Я тоже. Я тоже…

Глава 6

Элис не помнила, как добралась домой. Сидя в такси, она сжимала пошлый букет и кипела от гнева. Джошуа и Арнольд весь вечер выпытывали, кем был таинственный даритель и что значила странная записка. Но Эл молчала, скрипела зубами от бессильной ярости и мечтала отхлестать одну наглую рожу, увы, но не колючими стеблями. То, что ей преподнесли такой подарок намеренно, не вызывало сомнений, ибо ни один обладающий хоть парой непрямых извилин человек не опустился бы до такой откровенной пошлости. Джеральд Риверс – пафосный говнюк. Она ведь еще в клубе хотела выкинуть дурацкие цветы и даже подошла к стоявшему у черного входа мусорному баку, однако так и не смогла. Рука не поднялась. Розы были дорогими и удивительно… несовершенными. Источали неожиданно мягкий аромат и казались до нелепого несуразными. Именно это в самый последний момент остановило Элис. Она ждала пластмассово-матовые лепестки идеальных, будто клонированных бутонов, стебли, где на глянцевых, покрытым воском листьях и с лупой не сыскать ни пятнышка. Но эти… Они казались настолько живыми, насколько вообще может быть естественным выращенный в оранжерее венец селекционного отбора.

Пальцы с короткими ноготками пробежались по суховатой кромке слегка распустившегося бутона, и Элис вздохнула от ощущения чуть царапающей бархатистости. Гнев улетучился, и на его смену пришли мысли, которых в голове порядочной и воспитанной в строгости мисс Чейн не должно было возникнуть. Она сидела на продавленном сиденье старого такси и размышляла: почему Риверс взял опостылевшие розы, а не пафосные орхидеи, строгие каллы или вонючие лилии? Искал он их сам или банально заказал через интернет? И совершенно неожиданно воображение нарисовало руки профессора, покуда он задумчиво выбирал цветы для этого прекрасного кошмара. Как он так же касался бутонов, восхищался их несуразностью и осторожно вынимал из сотен других нужный цветок. Проклятье, неужели Риверс действительно хотел найти самые уродливые экземпляры среди штампованных солдатиков недешевой романтики? Да-да, конечно, и умилительно любовался естественной красотой бракованных роз. Звучало более бредово, чем представлялось в голове, но вот результат. Пятьдесят один цветок внушительным весом оттягивал руки. Господи, Риверс по числу штатов их выбирал? И как понять, чего он добивался? Рассчитывал, что она выкинет их в ближайшее помойное ведро, или надеялся, Элис приглядится к ним получше? Ей срочно нужен личный криптограф, чтобы трактовать такие поступки. Впрочем…

Скорее всего, она просто напридумывала себе невесть что, приписав свои мысли и фантазии Риверсу. Слишком уж хотелось увидеть в нем не ублюдочность всех цветов и мастей, а хоть немного человеческого. Наивная глупая Элис. С чего ей вообще понадобилось искать в нем что-то? А главное, зачем? Она не собиралась тешить себя идиотскими надеждами, что профессор покается во всех грехах, уйдет в монастырь и заделается святошей. Это было нелепо и даже неправильно. Элис терялась в неопределенности своего отношения и всячески пыталась разглядеть за мерзостью профессорской личности образ, хотя бы отдаленно похожий на венец творения – не чуждый сострадания, прощения и настоящим чувствам. Ведь видел тот же Хиггинс что-то в Джеральде Риверсе, искренне считал другом. Притом другом превосходным.

Элис вздохнула, отрываясь от созерцания букета, и обратила взгляд на пролетавшие мимо огни фонарей, вывесок и реклам. Профессор Риверс одновременно бесил, смущал и интересовал. Причина таких разнонаправленных эмоций заключалась в том, что она не могла уложить его поведение хоть в какую-то логическую цепочку. Как и любую заучку, Элис нервировала загадка, не подходящая под рамки стандартной модели. Все, что не получалось описать, она раскладывала на составляющие и препарировала до тех пор, пока не находила знакомые закономерности. Но Риверс был до зуда в мозгу непонятен. Он не просчитывался ни одним выстроенным за двадцать лет алгоритмом, к чертям разбивал предрассудки и попытки анализа. Хотя Эл было не привыкать искать нетривиальные решения. Каким бы таинственным ублюдком ни был профессор, она его раскусит и покончит с третированием раз и навсегда.

Однако получасом позднее Элис аккуратно, почти любовно ставила розы в огромную треснувшую у горлышка колбу, невесть откуда доставшуюся Джошуа. Сделав шаг назад, она оценила нелепое зрелище и с удивлением осознала, что ей никогда не дарили цветов. Боже, это ведь и правда первый в жизни букет, подаренный не дядюшкой Клаусом, не милым, стремящимся порадовать ее Джо, а мужчиной. Красивым, взрослым, умным и интересным мужчиной. Обычно парни «радовали» всем, на что хватало фантазии, разгоряченной технологическим доминированием. В ее коллекции были говорящие часы, карманный электрошокер и даже танцующий банан. Сакральный смысл последнего Элис пыталась постичь и по сей день. Так что абсурдность всей сегодняшней ситуации вызывала лишь горький смех, потому что даже дурацкая записка больше не злила. И как приятно оказалось хоть на секунду почувствовать себя женщиной, а не ходячими мозгами с признаками женского пола. Почувствовать и тут же спуститься на землю: это ненастоящее, а лишь очередная инсинуация, цель которой пока неясна.

* * *

Все субботнее утро Элис нагло и беззастенчиво провалялась под одеялом, решив поработать прямо в постели. Она выполнила пару срочных заданий от клиентов, походя засмотревшись на нового мальчика в очередном порнобаннере. Стройный, с изящно перекатывающейся мускулатурой, длинными ногами и неулыбающимся взглядом удивительно светлых глаз… Где-то она уже проходила подобное. Элис чертыхнулась и поскорее закрыла бесстыдство, впервые застеснявшись и оттого не решившись посмотреть на выдающееся мужское достоинство. Вопреки здравому смыслу и железному самоконтролю парень вызвал слишком живые ассоциации, а раздевать на лекции профессора Риверса всегда было уделом Мелани и Ко. Эл невольно перевела взгляд на алое пятно букета, и из груди вырвался обреченный вздох. Почему все должно быть так сложно? Похлопав себя по внезапно вспыхнувшим щекам, она все же решилась выйти в мир из одеяльного кокона.

Приняв душ и заварив отвратительный дешевый зеленый чай, Элис с нелегким сердцем подошла к плите. Джо все еще гостил у Арнольда, а потому сражаться за завтрак предстояло в одиночестве. Она заглянула в шкаф, надеясь отделаться малой кровью и полакомиться хлопьями с молоком, но продукт лактации коров подозрительно пованивал, а идти за новым не было никакого желания. Тогда Элис направилась к холодильнику и… Святой боже! Не существовало таких слов, что могли бы передать ее обожание. Никогда больше она не скажет и слова против вонючих курсовых проектов Джошуа, ибо тогда век ей не есть его потрясающую стряпню. Сглотнув слюну, Эл трепетно извлекла с полки огромную кастрюлю с любимыми спагетти в томатном соусе. Если рай все же существовал и там водились ангелы, то некоторые из них явно были чернокожими. Ведь, судя по объему оставленного продовольствия, друг собирался задержаться у бойфренда на весь уикенд и, как обычно, заранее подумал о своей соседке-неумехе.

После самого прекрасного в мире завтрака Элис включила музыку погромче и села за свою программу, готовясь к видеодемонстрации и нервируя соседей свеженьким альбомом очередной рок-группы. Время летело незаметно, и она настолько увлеклась, что не с первого раза услышала звонок телефона.

– Еду нашла? – без предисловий начал Джо. Его голос был заспанным, а дикция хромала, прерываемая безрезультатными потугами сдержать зевоту.

– Да, спасибо тебе большое!

– Я не о тебе заботился, – ворчал он. – Просто не хотелось бы вернуться на пепелище.

– Главное, чтобы ты вернулся. Надолго этой амброзии мне не хватит.

В трубке послышалось непонятное шелестение, затем смех Арнольда.

– Когда я уже выдам тебя замуж, а? – тем временем кисло протянул Джошуа.

– Когда Гордон Рамзи разведется, – съехидничала она, но услышала лишь еще один душераздирающий зевок.

– Таблетки?

– Выпила, мамочка.

– Значит, квартира цела, да еще и без трупа. Прекрасно. Все, бывай, Пуговка.

И не слушая раздавшееся в ответ гневное восклицание, Джо отключился. Элис ребячливо показала телефону язык и отправилась собираться – «Вальхалла» и Клаус уже заждались.

Клуб встретил полумраком и тишиной, которой оставалось царствовать недолго. Нахмуренный Один свысока наблюдал, как техники настраивали свет. Повсюду суетились уборщики, официанты готовили столы и танцпол к грядущему вечеру. Элис протиснулась к стоявшей с ногами на табурете Аве, которая деловито расставляла новые дынные ликеры.

– Как обычно, – крикнула Эл, и, с кряхтением спустившись на землю, ямайка выставила на барную стойку стакан.

– С сотворения мира эта фраза не звучала в отношении воды, – хмыкнула Тоши.

– И, надеюсь, в этом клубе больше не прозвучит, – в тон откликнулась Элис. Улыбнувшись друг другу, они вернулись к своим обязанностям.

Элис придирчиво осматривала зал, когда в «Вальхаллу» потянулись первые посетители. Разогревая публику перед очередным полным танцев и музыки вечером, диджей уже давно отжигал собственные миксы. А Эл на мгновение замерла. Ей нравилось ловить тот самый момент, когда полупустой зал резко наполнялся гомонящими людьми и блеском золотых крыльев на ободках сновавших между столов официанток. Никакого плавного перехода. Вот только темные плиты пола медленно затягивало дымом, который постепенно скрывал в белесых клубах стилизованные фрески воинственных валькирий, а в следующую минуту Элис уже пробивала себе дорогу в попытке добраться до нужного места, не отдавив по пути чьи-нибудь ноги. Ощущать себя одновременно в толпе и над ней казалось удивительным. Словно свысока и немного отстраненно она наблюдала за людьми, но их флюиды веселья и счастья затрагивали и ее.

Работы сегодня было многовато даже для субботы. Какая-то компания выказала недовольство соседями, которые, по их мнению, слишком сильно шумели. Как те вообще умудрились расслышать хоть кого-нибудь, ведь их столики находились почти у танцпола, осталось для Элис загадкой. Но она добросовестно решила вопрос и успокоила разгоряченных молодых людей. Как всегда, не обошлось без драк и нескольких любвеобильных парочек, попытавшихся оккупировать туалетные кабинки.

Время незаметно подбиралось к полуночи, а Эл все металась между кухней, техниками и гостями. Во время очередного рейда по залу она вдруг машинально взглянула наверх и замерла, когда заметила до боли знакомую фигуру. Элис ни за что бы не подняла взгляд на эту зону, если бы не вновь барахливший прожектор. Места для особых гостей находились по периметру всего второго этажа, но расположение именно этого столика давало возможность наблюдать как за сценой, так и за танцполом. И именно за ним, расстегнув пиджак, вольготно раскинулся на диванчике Джеральд Риверс.

Профессор сидел в одиночестве и меланхолично крутил ножку с виду пустого бокала, пока читал что-то на экране ярко светившегося смартфона. Он явно скучал и бросил равнодушный взгляд в зал, отчего Элис судорожно сглотнула и поспешила укрыться в тени нависающего балкона, чтобы привести в порядок враз расшалившиеся нервы. Руки похолодели, а больное сердце неровно забилось.

Внезапно мимо пронеслась тощая рыжеволосая Эрика Тауб, которая сегодня работала на втором этаже. И Элис устремилась за ней, хватая девушку за руку.

– А, Элис! – Подруга улыбнулась, на ходу отправляя через коммуникатор заказ на кухню. – Прости, зашиваюсь.

– Эрика. – Эл все же удалось остановить стремительно летевшую валькирию. – У тебя за двенадцатым столиком сидит клиент. Высокий мужчина, волосы русые, чуть длиннее обычного, на вид лет тридцать-сорок.

Тауб на секунду задумалась, вспоминая, а потом ее лицо просветлело. Любой администратор со временем учится быстро и надолго запоминать лица, чтобы в нужный момент знать, как вести себя с клиентом. А уж для VIP-зала это обязательное условие.

– Да, есть такой. У него еще глаза точно без радужки. Жуть! А что?

– Как… как давно он пришел?

– Часа два назад. Снова забронировал столик на неделю вперед…

– Что?! – Элис показалось, что она ослышалась.

– А тебе Клаус не говорил? – От желания поделиться новой сплетней рыжая даже забыла про срочные дела.

Поскольку Элис приходила на работу только в выходные, большая часть обычной внутриклубной жизни проносилась мимо нее. Обычно она была этому только рада, но сегодня впервые пожалела, что не прислушивалась к разговорам персонала. Тем временем Эрика доверительно бубнила на ухо продолжение сногсшибательной новости:

– Этот тип приходит сюда вторую неделю подряд. В прошлые выходные только не было вроде. Столик бронирует на неделю вперед и всегда сидит один, насупившийся, как сыч. Ничего не заказывает, кроме воды, зато оставляет баснословные чаевые. Странный, но видали и позаковыристее. Клаус говорит с ним не связываться, да никто бы и не рискнул. Я пару раз подходила, ну, знаешь, уточнить все ли хорошо, доволен ли, так чуть душу насмерть не заморозила рядом с ним. Сама увидишь, такую рожу корчит, будто в покер на миллион играет.

В покер, значит, играет…

– А в четверг он тоже был здесь? – пришла в голову потрясающая в своей очевидности мысль.

– Когда вы с компанией твоей ржали как кони? Конечно. А что?

– Нет, ничего… показалось, лицо знакомое, – пробормотала Элис, переваривая услышанную информацию. И видя, что Эрика до сих пор слишком заинтересованно на нее смотрит, заметила: – Ты, кажется, спешила.

– Ох, черт, да! – спохватилась Тауб и почти бегом устремилась в сторону бара.

Элис же спряталась поглубже в тень, чтобы не добрался ни один лучик прожектора, и задумалась. Ситуация выходила странная. Риверс приходит вторую неделю подряд, был он здесь и в четверг, хотя к ним не подошел. Что это значит? Что вообще происходит? Преследование? Домогательства? Дурацкая шутка? Непонятные сообщения во всех возможных видах, и прозвучавшие в самом начале, и готовые быть озвученными по первой же просьбе намеки и предложения. Риверс явно имел определенную цель, ведь вряд ли дело было в спонтанном желании залезть в трусы к своей ничем не примечательной студентке. Больше походило на поведение главного хулигана класса, чем на взрослые осознанные поступки. Или он добивался именно этого – создать впечатление нелогичности, глупости? Ведь каким-каким, а вот глупым профессор Риверс не был. Наглым – да, самоуверенным мудаком – однозначно, чертовски привлекательным мужчиной – бесспорно. Но это ровным счетом ничего не объясняло.

Она снова выглянула из своего укрытия и тут же спряталась обратно – едва ли не светившиеся в ультрафиолете глаза профессора медленно сканировали зал. Элис хмыкнула. Даже если допустить, что в самом начале Риверс всего лишь хотел быстро перепихнуться с показавшейся ему симпатичной администраторшей ночного клуба, то идея давно исчерпала себя. Он видел ее при свете дня, знал, что она не представляет никакого интереса, но продолжал гнуть свою линию. Словно выделил ее из общего множества переменных, задал какую-то ему одному ведомую функцию и теперь ждал окончания итерации. Элис чувствовала, как постепенно заходит в ту область, где легко потеряться. Но она была достаточно умна и хитра, чтобы до последнего держать дистанцию и ни единым словом не показать, что все подначки, намеки или действия Риверса хоть как-то ее задевали. Только вежливость. Только подчеркивающая их статусное различие холодность. В конце концов, однажды профессору наскучат безрезультатные игры.

С другой стороны, любая нормальная девушка давно заявила бы в полицию, накатала заявление, дала показания и с чистой совестью ходила на каждое слушание. Элис фыркнула и поймала саркастические блики на лице настоящего хозяина Вальхаллы. Разумеется, решение сдать навязчивого профессора на растерзание этической комиссии было самым простым и самым идиотским, потому что Джеральд Риверс сможет откреститься от любого обвинения. Глупо пытаться остановить человека, обладающего возможностями, статусом, деньгами и потрясающими связями. Да ее костей по всей Америке не соберут, подними она юридическую руку на золотого мальчика Пентагона. Впрочем, сам Риверс точно не планировал применять к ней грубую силу. Нет. Он брал другим.

Элис украдкой взглянула на столик, где сидел профессор. Он меланхолично уставился в бокал с водой, и Эл многое бы отдала, лишь бы узнать, о чем сейчас думал этот мужчина.

– Элис?

Раздавшийся прямо над ухом голос заставил вздрогнуть. Заметив это, Кестер покаянно улыбнулся.

– Прости, малышка, не хотел тебя напугать.

– Все в порядке. – Она ласково сжала руку названного дядюшки. – Ты что-то хотел?

– Да. – Кестер как-то нехарактерно для себя замялся и почесал кустистую светлую бровь. Его полное одутловатое лицо выражало смущение с налетом нервозности.

– На втором этаже нужна твоя помощь, Эрика не справляется. Сегодня на удивление много гостей, но…

– Но ты не хочешь меня об этом просить, так? – Элис скрестила руки на груди и посмотрела прямо в блеклые голубые глаза Клауса. – Почему?

– Он снова здесь, – ответил дядя и прикусил нижнюю губу, подслеповато щурясь наверх, в сторону того самого столика. Ему не требовалось пояснять, кто этот «он», Элис поняла и так. – Поганец приходит сюда уже вторую неделю подряд.

– Что в этом такого? – Она постаралась изобразить на лице максимально невозмутимое выражение. – Человек отдыхает. Я не понимаю, чем вызвана твоя тревога.

– Малышка, – Кестер обнял ее за плечи и притянул к себе, – ты можешь не верить мне, но я повидал много дерьма, и моя интуиция сейчас просто орет во всю глотку.

– И что же сообщают биолого-химические реакции в твоем мозгу, которые ты именуешь интуицией?

Клаус досадливо цокнул, услышав иронию в голосе.

– Ты не воспринимаешь мои слова всерьез. Я почти уверен, что этот кусок говна приходит за тобой, а за ним следом летят неприятности. – Дядя начал сердиться. – Он ищет тебя. Но ты не хочешь послушать старого Клауса, пребывая в глупой иллюзии безопасности. Ты молода и наивна. Тебя воспитывали в католическом приюте! Святая Дева Мария, ты вообще ничего не знаешь о настоящей жизни, сидя в своем университете!

Элис ласково улыбнулась и обняла пожилого мафиози.

– Дядюшка, – проговорила она ему на ухо, – может, мой опыт и не столь богат, как твой. Но поверь мне, я могу не бояться собственного профессора. Мы видимся с ним три раза в неделю на лекциях. Вряд ли он успевает настолько соскучиться по одной из своих студенток, чтобы преследовать ее по ночным клубам. Странно, что ты не помнишь, но мы играли с ним в покер в начале сентября.

Она говорила небрежным тоном, а сама сгорала от стыда из-за откровенной лжи человеку, практически заменившему ей отца.

– Это был он? – Клаус сердито нахмурился, внимательнее приглядываясь к ничего не подозревающему гостю. – Что-то не похож.

– И тем не менее это он. Я пойду наверх и помогу Эрике, а тебе следует поменьше смотреть глупые детективные сериалы, – назидательно закончила она, шутливо пригрозив пальчиком. – И не отнекивайся, из твоего кабинета каждый вечер доносятся звуки из заставки «Касла».

С этими словами она чмокнула в щеку остолбеневшего Кестера и отвернулась. Стиснув зубы и нацепив самое профессионально-радушное лицо, Элис направилась вверх по кованой лестнице. Шаг, еще шаг… ну, здравствуй, двуногая Смерть. Их взгляды встретились почти сразу же, вежливый кивок на кривую усмешку, и Элис мгновенно отвлекли.

Более или менее она смогла перевести дух лишь пару часов спустя, когда ноги уже гудели от напряжения, а в груди неприятно ныло от постоянной беготни. Элис устало присела на высокий барный стул, лениво поправила выбившиеся из прически волосы и одернула подол строгой форменной юбки. До закрытия клуба – полчаса, после чего можно будет наконец-то вернуться домой, снять с гудящих, словно высоковольтная вышка, ног проклятые туфли, а если хватит сил, то и принять ванну. Однако зародившиеся наяву грезы о приятном вечере прервали ворвавшиеся в реальность голос… и аромат.

– С таким графиком, мисс Чейн, вы, наверное, живете на одних энергетиках. – Взявшийся словно из ниоткуда Риверс опустился рядом на барный стул и вытянул длинные ноги. М-да, подумала Элис, такому и стремянка покажется пуфиком.

– Боюсь, сэр, что в моем случае энергетики сведут меня в могилу даже быстрее, чем работа и учеба. Вы видели их состав? – вежливо откликнулась Элис и инстинктивно выпрямила спину, проклиная на чем свет стоит свою рассеянность. Совсем, видимо, спятила, раз уселась отдохнуть прямо рядом со злополучным столиком.

– В мою бытность студентом это был единственный шанс дожить до вечера и не заснуть стоя. И хотя я не берусь сказать, из чего их делают сейчас, но раньше туда не подмешивали яд.

Элис недоуменно уставилась на профессора и попыталась понять, что за чушь он несет, а потом ее озарила догадка. Ну надо же! Похоже, маленький инцидент в фойе кампуса оставил тайну тайной. Неужели цвет флакона и название лекарства оказались недостойны даже минимального внимания Риверса? Впрочем, он тогда был больше заинтересован самой мисс Чейн, чем полустертыми надписями на нитроспрее. Ха! Вот так удача! Насмешек или, что еще хуже, нарочитой жалости совсем не хотелось. Уж точно не от Риверса.

– Я все же наивно полагаю, что FDA[18] стоит на страже нашего здоровья и не допустит массовой гибели в Кембридже, профессор, – откликнулась Эл чуть более легкомысленно, чем намеревалась, и осторожно вдохнула поглубже.

Вот черт, не парфюм, а наркотик какой-то. Риверс традиционно улыбнулся одним только ртом, и она отвела взгляд, не в силах смотреть на эту жутковатую иллюзию дружелюбности. Повисла пауза, которую хотелось чем-то заполнить. Предмет для беседы все никак не находился, и в итоге Элис ляпнула первое, что пришло в голову:

– У вас довольно странный способ убивать субботний вечер, сэр.

– Отчего же? Я нахожу его вполне обыденным, – мгновенно откликнулся Риверс и равнодушно пожал плечами.

– Вы сидите один в ночном клубе и пьете воду… – начала было Эл, но ее немедленно перебили.

– Неужели вы имеете что-то против воды? – ухмыльнулся профессор, не поворачивая головы.

– Вовсе нет. Иисус говорил, что вода, которую он даст нам, «сделается источником воды, текущей в жизнь вечную»[19], – со смешком проговорила Элис и уставилась на носки своих туфель. Что-что, а цитировать Священное Писание она могла с любого места и в любом состоянии.

– Жить вечно очень соблазнительно, но, боюсь, мне станет чертовски скучно уже на второй сотне лет, – насмешливо протянул Риверс и наконец посмотрел в упор. Элис почувствовала, как тут же рвано забилось сердце, и молча чертыхнулась. Почему она до сих пор не ушла?

– Речь идет о существовании небесном, а не о бренном теле, – скривилась она, проигнорировав собственный мысленный вопрос, и машинально потерла ноющие икры. Но под внимательным, не отрывавшимся от ее лодыжек взглядом Риверса мгновенно выпрямилась.

Снова возникло тревожное ощущение, что вся эта игра в гляделки – пустая формальность. Он прекрасно знал, как она выглядит в одежде, без нее и даже со снятой кожей. Внутри поднялось шальное раздражение, но спустя мгновение доводы рассудка взяли бразды правления. Тактичность, вежливость и дистанция – вот краеугольные камни их общения. В своих фантазиях он мог сколько угодно раз нагибать Элис прямо поперек барной стойки, но в реальности не посмеет и пальцем к ней прикоснуться.

– Тогда это будет еще более тягостное времяпрепровождение, чем мне представлялось.

Профессор все-таки оторвался от созерцания девичьих ног и посмотрел Элис в глаза.

– Ну да, вряд ли там будет секс, наркотики и рок-н-ролл.

– То есть никаких развлечений, – с притворной печалью вздохнул Риверс. – Лучше уж тогда отправиться в ад, может, там ребята повеселее.

– Сомневаюсь, их программа тоже однообразна: плач и скрежет зубовный.

– Тогда, если в любом случае мне не понравится ни наверху, ни под землей, продолжу ту жизнь, которая меня устраивает. Останусь атеистом и буду ловить удачу здесь. – Профессор пожал плечами, но глаза его блестели огнем азарта. Ого, кто-то решил отомстить за намеки месячной давности? Не поздновато ли? Или ему просто нравилось дразниться? Элис медленно выдохнула. Тактичность, вежливость и дистанция…

– Наличие или отсутствие веры не значит, что свою жизнь необходимо растрачивать на одни сомнительные удовольствия. Это же чистой воды медленное самоубийство.

– Если вы сейчас скажете, что самоубийство – грех, я разочаруюсь в вас, мисс Чейн.

– Хоть я и не ставила себе целью заслужить ваше одобрение, профессор, я не буду говорить о греховности. Хотя бы потому, что не мне судить вас.

На этом было бы благоразумнее закончить разговор, но…

– Однако вы осуждаете, – перебил Риверс и внимательно вгляделся в лицо своей студентки, словно видел впервые.

– Каждый из нас имеет право на собственное мнение, исходя из личных принципов, сэр, – туманно ответила Элис, оглядывая полупустой зал. Тактичность, вежливость и дистанция…

– Субъективность плоха тем, что можно легко ошибиться в своих наблюдениях.

– Разумеется, ведь мнение одного человека не может быть объективно априори. – Элис поморщилась.

– Мне нравится ваша категоричность, но вот сейчас я уверен, что вы ошибаетесь. – Он самодовольно облокотился спиной на барную стойку и оглядел помещение. Впервые за вечер Элис с нескрываемым интересом посмотрела на профессора. – Вы хоть раз наблюдали за кем-то?

– Вы ходите в ночной клуб, чтобы… наблюдать? Сэр.

Кажется, иронии в ее голосе было непрофессионально много, но преподаватель не обратил на это внимания. Либо разговор в половину третьего ночи Риверс счел достаточным основанием, чтобы временно преодолеть разделявший их со студенткой социальный лестничный пролет.

– Вас это удивляет? – Он искоса глянул на нее и снова пристально уставился куда-то в зал.

– Пожалуй, нет… – Элис ненадолго задумалась. – Однако мне казалось, на лекциях у вас есть для этого все возможности.

– Верно, – кивнул Риверс, соглашаясь. – Но гораздо интереснее анализировать тех же людей в нестандартной обстановке.

– Для чего же?

– Пытаюсь понять ход человеческих мыслей, эволюцию интеллекта… или деградацию. У кого как. – Задрав подбородок, Риверс не отрывал слегка прищуренного взгляда от чего-то одному ему известного. А удивленная Элис получила возможность впервые рассмотреть его профиль вблизи.

Там было на что полюбоваться. Ее однокурсницы недаром лили галлоны восторженной слюны, организовав стихийный фан-клуб профессора Риверса. Кем бы ни были его предки, они постарались на славу. Природа и вековая селекция настолько превзошли себя, соединив в одном человеке все возможные благородные черты, что это граничило с уродством и одновременно являлось сосредоточением настоящей красоты. Элис легко могла бы представить абрис Джеральда Риверса в короне святого Эдуарда на чеканных монетах позапрошлого века. Удивительная внешность. Словно начертанная винкелем архитектора, линия носа обрывалась недоведенным перпендикуляром бровей, а по-мальчишески прямая штриховка ресниц своей тенью смягчала неестественность радужки. Без сомнений, в чертах этого человека притаилось золотое сечение.

Так вот оно какое, восхищение мужчиной, который раздражал чередой идеальных костюмов и белых рубашек, самоуверенностью, высокомерием и, наконец, выжигающе яркой звездой ума. Впрочем, Риверс был чертовски хорош вне зависимости от отношения к нему. И уж точно профессора не волновало, что думала о нем студентка. Так что нужно было срочно взять себя в руки и лишний раз повторить: тактичность, вежливость и дистанция…

– И как продвигаются успехи? – спросила Элис, насильно оторвав взгляд от преподавателя, и раздраженно прикусила нижнюю губу в попытке вернуться в реальность.

– Видите парочку? – вместо ответа начал он.

Элис кивнула. Едва заметно повернув голову, она рассматривала парня и девушку, довольно колоритных представителей клубной культуры. Красноволосая девчонка, несмотря на холодные ночи октября, была одета в дорогие короткие джинсовые шорты и брендовую футболку кислотной расцветки. Ее спутник красовался в кожаных штанах, косухе и майке с эмблемой известной брутальной группы. Эти двое являли собой столь нелепое сочетание, что Элис удивилась, как не заметила их раньше. Тем временем ее собеседник продолжил:

– Готов поспорить, что вы не замечали их, пока я не сказал. Так ведь?

– Да, – кивнула Эл и с растерянной улыбкой посмотрела на профессора. – И это странно. Дело в том, что они не только привлекают внимание сами по себе, обычно я хорошо запоминаю лица.

– Вы не умеете наблюдать. – Риверс едва заметно улыбнулся. – Эта парочка пришла сюда десять минут назад. До этого они даже не знали друг друга. Познакомились на танцполе внизу, залили в себя по паре крепких коктейлей и направились в близлежащий туалет скрепить знакомство яростным соитием на бачке унитаза.

– Я даже боюсь спросить, с чего вы это взяли, – рассмеялась Элис. – Только если не сидели в соседней кабинке, конечно.

Она тут же осеклась, потому что такое поведение было слишком фамильярным. Но профессор пропустил ее тон мимо ушей, весело глянув на Эл в ответ. Собравшиеся вокруг глаз морщинки обозначили намек на настоящую улыбку. Ох… Тактичность, вежливость и дистанция!

– Я просто смотрю и вижу. – Он махнул рукой в сторону парня. – Будь они давно знакомы, то между ними проскакивали бы те самые микроконтакты, что есть у каждой встречающейся пары: жесты, взгляды, прикосновения. Полагаю, вы поняли, о чем я. Они же сидят и глупо шутят, пытаясь скрыть неловкость специфического знакомства. Девушка постоянно посматривает на экран телефона, очевидно, проверяет время и планирует, как поскорее улизнуть от своего случайного и не самого перспективного партнера.

– Кажется, мне пора открывать собственный интернет-блог, а вам – надевать дурацкую шляпу. – Эл хохотнула, но весело ей не было. Теперь она прекрасно понимала, что именно привлекло внимание Риверса, и мысленно проклинала себя за редкостную рассеянность. Похоже, она действительно устала.

– Мисс Чейн… Вы ошибочно считаете, что сравнение с Холмсом должно польстить мне. Расстрою вас: я не считаю наркомана и откровенного лентяя достойным примером для подражания.

Вау… Фраза прозвучала настолько зло, что Элис растерялась, не представляя, как реагировать на столь странный выпад. Откуда такая агрессия к книжному герою? Она удивленно посмотрела на нахмурившегося Риверса и поспешила немного сменить тему.

– Ну, допустим, все так и было. Но как вы докажете секс между ними? В конце концов, я как администратор точно бы знала об этом, охрана сообщает…

– Заметь их кто-то, вам бы сказали, но эти ребята – профессионалы быстрых знакомств. А как докажу? У нее засос на левой груди и скоро будет синяк на правом колене. Судя по всему, туалеты «Вальхаллы» не проектировались с учетом удобства занятий в них сексом. У него же до сих пор расстегнута ширинка и следы спермы на штанах.

– Фу! Какая мерзость… – Растеряв всю наигранную серьезность, Элис потешно скривилась, вызвав у Риверса смешок.

– С физиологией сложно совладать, но согласен, можно и поаккуратнее.

– То есть вас больше беспокоит тот факт, что парень грязнуля, а не то, что он любитель быстрого секса без обязательств?

– Для вас это проблема?

Риверс иронично взглянул на Элис, и та поняла, что попалась на тщательно спланированную провокацию. Опять. Возможно, профессор все выдумал про странную парочку, однако сейчас это отошло на задний план. Тактичность, вежливость и дистанция… Эл поджала губы и ответила, больше не чувствуя веселья:

– Люди вольны заниматься всем, чем хотят. Это их жизни.

– Несколько минут назад вы говорили противоположные вещи. – Риверс высокомерно улыбнулся. – В каком случае врали?

– Это была не ложь, я лишь выражала свое отношение к такому времяпрепровождению. Да, их поведение кажется мне неприемлемым. Причем в большей степени со стороны женщины, а не мужчины.

– Вы так требовательны к своему полу?

– Исторически сложилось, что роль женщины состоит в удовлетворении потребностей цивилизации. Впрочем, мы сами виноваты, что допустили подобное.

– Ого! – Теперь профессор полностью развернулся к ней, заинтересованно оглядывая Элис с головы до ног. – Состоите в феминистическом движении?

– Меня минула чаша сия. – Она подняла руки вверх, открещиваясь от подобных заявлений. – Просто считаю недостойным, что женщина использует свои половые особенности для достижения определенных целей. Должно же быть хоть какое-то чувство гордости, ну и… запретный плод более сладок.

– В вас говорят молодость и отсутствие какого-либо опыта, – лениво растягивая слова, начал Риверс. – Запретные плоды оставьте Царству Небесному, на земле не бывает неприступных женщин, лишь мужчины, у которых недостаточно власти, денег и характера.

– Уж не намекаете ли вы, что каждую женщину можно купить? Знаете, это звучит довольно оскорбительно.

– Это правда. Какой смысл обижаться на правду?

– Я не обиделась, всего лишь сказала, что это звучит оскорбительно. Задень меня ваши слова на самом деле, это бы означало, что я добровольно причислила себя именно к тем, кого покупают.

– Так вы не относите себя к женскому полу, мисс Чейн? Потому что я ни для кого не делал исключений. – Брови Риверса в притворном удивлении взлетели вверх, пока его взгляд педантично четвертовал ее силу воли. Элис сжала зубы. Тактичность, вежливость и дистанция… Да к черту!

– Тогда у вас довольно однобокие и ограниченные представления о женщинах, сэр, – процедила она.

– У меня? Хм. Библия ставит женщину не выше огрызка мужчины, создав из его ребра…

– Ваш сексизм весьма груб, но, помимо этого, наивен, потому что вы ошибаетесь. Впрочем, как и многие другие, – холодно отрезала Элис, высокомерно посмотрев на профессора. – Оригинал Священного Писания гласит, что Ева была создана отражением Адама. Она не просто образ Божий, а его инверсия, обратная сторона, вторая часть, настолько же полноценная, как и мужчина. Его дополнение.

– Неужели? – Риверс поджал тонкие губы. Профессор явно не любил ошибаться хоть в чем-то, но не станет же он спорить с девчонкой, которая полжизни изучала теологию?

– Ошибка перевода, – пожала плечами Элис и нехорошо усмехнулась. – И, похоже, мы только что доказали справедливость подобного уточнения. Боюсь, ваше отношение к женщине притягивает именно такой тип. Они – ваше отражение, профессор. Экстра-класс денежных вложений, чтобы на выходе получить нечто с красотой цветка и легкостью бабочки. Признайте, в таком случае мнение не может считаться объективным.

Элис знала, что хамит. Но вместо того чтобы поставить на место чересчур осмелевшую девчонку, Риверс скрестил на груди руки и долго обдумывал ответ. Настолько долго, что она успела проклясть себя последними ругательствами и уже судорожно придумывала, как бы потактичнее извиниться, когда профессор наконец заговорил.

– Интересная точка зрения. Однако есть еще один момент, на который вы обязательно найдете подходящую случаю священную цитату. – Он мерзко улыбнулся, а Элис записала очко в его пользу и вздохнула. Один-один, хоть удар и вышел предсказуемым. – Я уверен, что любая женщина стремится привлечь к себе внимание мужчины. И выглядит это довольно отвратительно, потому что каждая из них точно знает, что хочет получить. Попытаетесь разубедить меня в этом?

– Бог с вами. – Элис заливисто рассмеялась, понимая, что их пустая вежливая болтовня перешла в открытые боевые действия. – Я не тот человек, кто должен или хочет это делать.

– Отчего же?

– Мои методы могут вам не понравиться.

Они посмотрели друг другу в глаза.

– Обещаю, я как-нибудь переживу погружение в мир ваших плюшевых идеалистических фантазий, – ответил Риверс с притворным испугом, а ей захотелось врезать по снисходительной роже.

– А вы шутник, профессор, но я имела в виду другое. На мой взгляд, ситуация обратна. Это мужчина пройдет семь кругов ада по битому стеклу и босиком, чтобы в итоге получить ту женщину, которая ему нужна. И ей не придется даже пальцем шевелить, пытаясь завлечь своего героя. То будет его самостоятельное решение.

– Но разве подобное не вариант подкупа? Пускай не деньгами, но поступками. Смысл-то один?

– Сорить деньгами легко, совершать достойные деяния во много раз сложнее. К тому же пустая жертвенность способна произвести впечатление лишь на такую же пустую личность. В любом другом случае действия либо раз и навсегда отвращают, либо делают из нас преданнейшее существо. Когда женщина – выбор сильного партнера, она и сама становится сильнее. А в отношениях равных не может быть торгов.

– Таким образом, вы считаете меня слабаком, поскольку моя парадигма женщины не несет в себе глубокой смысловой нагрузки. Я прав?

Нет, не прав. Признаться в чем-то подобном все равно что расписаться в собственном ничтожестве, потому что сегодня его выбор – Элис Чейн. Умный, хитрый ублюдок.

– Я же говорила, что мои методы вам не понравятся. – Она скромно потупила взгляд, чувствуя, как вокруг расставляются сети оговорок и недомолвок, чтобы в удачный момент поймать на собственных же словах.

– Игнорируете возможность прямого ответа? – хмыкнул Риверс. – Что же, хорошо. Попробую зайти с другой стороны. Вы считаете возможным равенство между мужчиной и женщиной. Почему?

– О, мы переходим на слишком опасные и неоднозначные темы. Люди веками бьются над этим вопросом, находясь в перманентном межполовом конфликте, а вы хотите в полутемном клубе решить все за полчаса. Но в вас достаточно уверенности в собственном уме, профессор, так ответьте же себе сами.

– Ого, теперь я уже самоуверенный слабак? – Его смех был таким же искусственным, как и улыбка. Господи, присутствовало ли в этом человеке хоть что-то живое?

– Это ваши слова, сэр. Не мои.

– Только лишь потому, что вы не осмелились озвучить их сами, мисс Чейн. Что же до моего мнения, то я искренне считаю слабый пол зависимым от мужчин. Из всех встреченных мною женщин каждая в итоге была хороша лишь в качестве красивой спутницы или для работы с бумагами. Взять хотя бы Генри, она яркий тому пример: ей никогда не стать чем-то большим, нежели сообразительной помощницей. Будете возражать?

Риверс оперся локтями на колени и опустил подбородок на сцепленные в замок пальцы. Он знал, что прямо сейчас совершенно точно хватил через край. А потому с чувством глубокого удовлетворения от удавшейся провокации наблюдал за сменяющимися на лице Элис эмоциями и ждал ответа. И тот пришел.

– Ада Лавлейс и Грейс Хоппер[20]? – спросила Эл, презрительно вскинув брови. – Впрочем, я рада, что вы больше не отрицаете узость собственного опыта. В противном случае вам стало бы ясно, что мы зависим не от мужчин, а исключительно от их наивного тщеславия. Лишь единицам достаточно их собственного успеха, чтобы ставить себя выше других, остальные же продолжают мериться красотой эскорта.

– Кажется, пришла моя пора оскорбиться. – Возможно, Элис показалось, но во взгляде Риверса все же промелькнуло раздражение.

– С чего же?

– Во-первых, вы таки назвали меня тщеславным. Во-вторых, обвинили в этом грехе одних мужчин, что совершенно несправедливо. Женщины распускают перья, точно павлины, стоит лишь чуть ими заинтересоваться. А мы стараемся их в этом поддерживать. Разве не работает в таком случае тщеславие по обе стороны баррикад? Или же этот порок приписывается только мне?

– Да вы сами по себе целый ящик Пандоры, профессор, – досадливо поморщилась Элис. Ей категорически не нравилось, куда зашел их разговор. Они выбрали откровенно неудачную тему для обсуждения под утро после смены.

– Сочту за комплимент. – Невозможный мужчина внезапно широко улыбнулся, а Элис захотелось одновременно чертыхнуться и перекреститься.

– Увольте. Это не то достижение, которым можно гордиться. – Элис прикрыла глаза и потерла их кончиками пальцев. Дурацкий диалог начинал утомлять, но она все же решила договорить: – Нет, я не отрицаю, что у нас отличаются мозг, пространственное мышление и тому подобное, однако это не значит, что кто-то хуже или лучше. Вы считаете женщин зависимыми, ни на что не способными, но подобное заявление звучит глупо от человека, в уме которого мне как-то не приходилось сомневаться. И если это была попытка задеть меня, то она бездарно провалилась. В следующий раз выбирайте темы, в которые хоть немного верите сами. Впрочем, есть одна вещь, которая могла бы стать вашим контраргументом, но вы, профессор, никогда не скажете о ней ни слова.

– Не был бы столь в этом уверен. Я не давал обетов молчания.

На первый взгляд Риверс откликнулся безмятежно, но Элис почти физически чувствовала расползающиеся от него ледяные колья. Он был чем-то или кем-то разочарован, но какое ей дело…

– Я просто надеюсь, что вы не станете говорить о том, о чем не имеете ни малейшего представления.

– Какая самоуверенность.

Температура в помещении наверняка упала на пару градусов, но Элис овладело безразличие. Задрав голову вверх и разглядывая темный балочный потолок, она продолжила:

– Прогресс дал нам молоток, пистолет и фаллоимитатор. Мы можем построить дом, добыть еду и приятно провести вечер, но никто не придумал заменителя сильного плеча, в котором нуждается каждая женщина, чтобы оставаться женщиной.

Повисла недобрая пауза. Наконец Риверс пошевелился, со вздохом вытянул ноги и устало улыбнулся, прикрыв глаза.

– У меня собралась замечательная коллекция завуалированных оскорблений. Сейчас, я так понимаю, это было что-то вроде «безответственного». Так?

– Нет. Я же сказала, вы не знаете и потому не можете понять. Имей вы подобный опыт, то мы обошлись бы без пошлостей и банальностей, всячески обмусоленных еще в прошлом веке. Давайте договоримся, профессор, когда попробуете сыграть роль «плеча», то позвоните мне, обсудим ваши впечатления. – Риверс повернулся к ней с намерением что-то возразить, но она лишь устало отмахнулась. – Я вот только не понимаю… В глазах общественности по-настоящему сильные отношения служат на благо статуса мужчины гораздо больше, чем трехфутовый список любовниц. Так зачем каждый раз платить женщине за возможность раздуть свое эго?

Вопрос был риторическим, она не ждала ответа и вздрогнула, когда услышала насмешливый голос Риверса.

– Может, потому что так удобнее?

– Отвечаете вопросом на вопрос, сэр? – Элис покачала головой и крутанулась на барном стуле, но, поймав за хвост интересную для себя мысль, резко остановилась и хитро прищурилась. Она подняла голову и впервые смело посмотрела в выгоревшее подобие глаз. – Мне кажется, профессор, или я слышу оправдания? Спросив в самом начале мое мнение и выслушав его, вы на протяжении всего разговора постоянно относите мои суждения на свой счет. Я не знаток психоанализа, но, кажется, ваша самооценка гораздо ниже, чем вы себе мните.

Ох! Как, оказывается, интересно напрягается рот и расширяются зрачки Риверса, когда он пытается сдержать гнев и облечь слова в приличную форму. Элис видела, как уродливо скрючились так и не сжавшиеся в кулак длинные пальцы. И не дожидаясь, когда их сомнительный разговор окончательно свалится в некрасивую ссору, Эл поднялась. Дернулся и Риверс, который явно хотел что-то сказать, но тут по клубу пронесся воинственный клич Планта и послышался характерный дробный ритм Immigrant Song, означавший конец очередной, полной веселья ночи в «Вальхалле». Элис фальшиво улыбнулась.

– Извините, профессор, мы закрываемся.

Она кивнула на прощание и быстрым шагом направилась в сторону Клауса, который сердито сигнализировал возвращаться к работе.

Длинная череда ступенек, и Эл очутилась в пустом зале первого этажа, наслаждаясь если не выигрышем, то хотя бы ничьей. Это был тревожный диалог. Они оба так и не смогли сдержаться, плавая в репликах на грани грубости, неуважения, еретических постулатов и выдуманного предмета спора. Риверс старательно сыпал провокациями и почти до самого конца наслаждался производимым эффектом, пока не получил в ответ порцию отборнейшего яда. Возможно, Элис пожалеет о своей несдержанности завтра, но точно не сегодня. И если профессор обидится на им же самим культивируемую откровенность, то лишь подтвердит ее последнюю догадку. И все же… Стратегия «Тактичность, вежливость, дистанция» потерпела фиаско. Элис вздохнула и досадливо цокнула, заставив себя вернуться к работе, чтобы избавиться от неприятного послевкусия беседы.

Темная, почти не освещенная фонарями парковка около входа в клуб была пуста. Сегодня Элис уходила последней. Она тщательно закрыла все двери и поставила «Вальхаллу» на сигнализацию, когда на горизонте уже начинал заниматься рассвет. Было холодно. Стуча зубами, Эл принялась шарить на дне сумки мгновенно заледеневшими на осеннем ветру пальцами в поисках телефона, когда рядом остановилась машина, что почти сливалась с окружающей чернотой. Свет фар выхватил из темноты переполненный мусорный бак, и одного взгляда оказалось достаточно, чтобы Элис тяжело вздохнула. Дверь длинноносого «Мерседеса» поднялась, явив в красноватых отсветах приборной панели наклонившегося вперед Джеральда Риверса. В голове поселилось острое ощущение дежавю.

– Вы поздно, мисс Чейн.

– Могу сказать вам то же самое, профессор. Клуб закрылся час назад, а вы все еще здесь.

– Я ждал вас, – резанул по ушам откровенный ответ, вынудив Элис мгновенно напрячься. – Не мог нарушить традицию и не предложить довезти до дома.

Она невольно улыбнулась. Что же, ожидаемо и все так же бесполезно.

– Благодарю, профессор, но вынуждена ответить как и в прошлый раз. У меня заказано такси.

Эл снова принялась шарить по карманам в попытке найти неуловимое средство связи. Когда ей уже показалось, что все сказано, Риверс решил иначе.

– Вы всегда возвращаетесь настолько поздно?

– По-разному. Но не думаю, что это хоть как-то должно вас заботить. – Элис наконец-то уловила скользкий алюминиевый корпус. Узнать, где черти носили таксиста, сейчас казалось самой важной задачей.

– Почему нет? Вы – моя студентка…

– Именно поэтому, профессор, – отрезала она, твердо посмотрев в глаза Риверса. Раздался шум мотора, и на стоянку вывернул автомобиль с эмблемой Uber.

Не говоря больше ни слова, Элис открыла дверь и села в машину. Но, уже выезжая с парковки, заметила, что черный матовый автомобиль тронулся вслед за ними. Какое-то время Эл пыталась успокоить себя тем, что других выездов все равно не было. Но чем дальше они продвигались по улочкам Бостона, тем очевиднее становилось, что профессор намеренно следовал за машиной такси. Элис чуть подвинулась на заднем сиденье и теперь бросала тревожные взгляды в зеркало заднего вида, где в красноватом электрическом свете то и дело мелькало лицо Риверса. Какого черта он творил?

Наконец такси затормозило около дома. Торопливо рассчитавшись с водителем, Элис осторожно ступила на мокрую от недавно проехавшей уборочной машины улицу и оглянулась. «Мерседес» остановился в десяти шагах позади и мягко урчал мощным мотором, однако странный профессор не делал попыток выйти или заговорить. Так что Элис поспешила юркнуть в подъезд, под защиту родных стен, но, очутившись в темноте квартиры, все же прокралась к окну кухни и осторожно выглянула из-за шторы. Такси, конечно же, давно уехало, но вот Риверс все еще находился внизу. Элис осторожно перевела дыхание.

– Что ты крадешься, точно вор? – раздался сонный голос, и Эл чуть не заорала от испуга.

Щелкнул выключатель, и комнату залил теплый свет. В дверном проеме, щурясь от яркости лампы, стоял едва продравший глаза Джо.

– О господи, – полузадушенно пискнула Элис, – я думала, ты еще у Арнольда. Ну и напугал же меня.

– Он сегодня с родными, – пробормотал друг и зашаркал обратно к себе в комнату.

– Ясно.

Элис снова повернулась к окну и как раз вовремя. Она успела услышать, как рыкнул за окном мотор, и «Мерседес» сорвался с места, словно профессор только и дожидался, когда она поднимется в квартиру и включит свет. Но это же не могло быть правдой? Он не мог знать, какое окно ему нужно. Верно?

Глава 7

В воскресенье Риверс снова сидел за полюбившимся столиком и медитировал над бокалом с водой. Элис издалека наблюдала за ним, маленькими глоточками отпивая из своего стакана. Сегодня он не делал попыток заговорить, но и она не давала повода, стараясь как можно меньше попадаться ему на глаза. Хватило того, что вся ее комната пропахла сладковатой смесью из роз и профессорского парфюма, который умудрился каким-то непостижимым образом въесться во всю одежду. Она так и не поблагодарила за цветы и не имела понятия, надо ли это делать вообще. Чуть ли не впервые в жизни Элис настолько растерялась, что в голове не осталось плана действий. В крови плескалась нестабильная смесь из раздражения и интереса, потребовавшая больших усилий, чтобы признаться: ей любопытно, как далеко попытается зайти Риверс.

Все утро Элис корила себя, что попалась на примитивные словесные манипуляции и влипла в бесперспективную дискуссию. О чем она вообще думала? Ее грубость была непростительна. Раззадоренная усталостью и неприкрытыми оценивающими взглядами, Элис не представляла, чем аукнется такая откровенность. К тому же странное поведение Риверса… Сначала мысленно раздел, потом так же поимел, а в конце решил поиграть в благородство. Своеобразно проводил до дома и, удостоверившись, что с Эл все в порядке, растворился в ночи. Прямо ржавый рыцарь на черном коне.

Она еле слышно фыркнула. Если так посмотреть, то все, что Эл знала об этом мужчине, походило на перечень абсолютно несочетаемых фактов. Гик, сначала живущий в компьютерном клубе, а потом за шкирку извлеченный оттуда нынешним президентом университета мистером Коэном. Затем гений искусственного интеллекта, за которым таскалось само Министерство обороны. И все это невероятным образом сочеталось с бесконечной вереницей женщин и навязчивым вниманием к одной не самой симпатичной студентке. Ха, не стоило забывать и о невыносимом научном снобизме, шедшем вразрез с готовностью двигать своих протеже вверх. А еще он преподавал, отдаваясь делу всей душой, или что там у него было вместо нее. Зачем? Маловероятно, что его позвали на это поприще долг, честь и совесть. Потому что вершиной этого нагромождения из принципов, характера и блестящего ума шел образ самоуверенного повесы с букетом ужасных роз. Да Элис умом тронется раньше, чем сможет его понять! И, черт побери, кажется, он стал занимать слишком много места в ее скучной и банальной жизни, подчинив себе каждую минуту. С этим надо было что-то решать, ибо если продолжить, то двумя таблетками обезболивающего она уже не отделается.

Элис вздохнула и помассировала ноющие икры. Дурацкое сердце отбирало себе все немногие крупицы отдыха, что выпадали сегодня за смену, чем приумножало доводившую до отчаяния усталость. Расправив плечи, Эл расслабила сведенную от постоянной нагрузки поясницу. Очень хотелось вырваться с работы пораньше, чтобы хоть немного поспать перед лекциями.

Где-то ближе к полуночи телефон в кармане форменной юбки завибрировал. Взглянув на экран, Элис с удивлением увидела высветившееся имя и, нырнув в коридор, куда почти не доносилась музыка с танцпола, ответила на звонок.

– Арнольд? – Ей не удалось скрыть удивление в голосе.

– Хэй, Элис! – Жизнерадостный голос друга Джошуа больно резанул по барабанной перепонке.

– Что-то случилось?

Беспокойство накрыло с головой. Элис с Арнольдом еще не были настолько близко знакомы. По крайней мере, чтобы звонить друг другу в двенадцать ночи.

– Все зашибись. Я тут к вам еду, и Джошуа попросил подкинуть тебя до дома. Вроде мне по пути. Ты во сколько заканчиваешь?

Тепло от заботы личного ангела-хранителя разлилось где-то в груди. Милый Джо.

– Сейчас, погоди секунду.

Элис отняла от уха телефон и в три шага достигла кабинета Клауса. Быстро постучав и не дожидаясь ответа, она вошла внутрь. От цепкого взгляда не утаилось, как дядюшка с наигранно скучающим лицом кинулся судорожно переключать каналы висевшего на стене огромного плоского телевизора.

– Народу сегодня не очень много, я могу уйти через полчаса? Триша закроет клуб, – спросила Эл без предисловий, закрыв рукой микрофон телефона.

– Без проблем. – Кестер махнул рукой, пока сам сосредоточенно давил кнопку на пульте. – Устала?

– Есть немного, да и выспаться перед лекциями не помешает, – пожала Элис плечами, следя за мигающим экраном телевизора.

Клаус ничего не ответил, только удовлетворенно отложил пульт, когда нашел вещающий сводки новостей круглосуточный канал. Заметив, что Эл все еще стоит в кабинете, дядюшка безмятежно улыбнулся и кивнул. Но стоило ей только выйти в коридор и притворить за собой дверь, как тут же замолк бубнивший о погоде диктор и раздался голосок детектива Беккет[21]. Похоже, это уже неисправимо…

– Арнольд? – спросила она. – В полпервого сможешь?

– Да без вопросов, – отозвался все такой же жизнерадостный голос по ту сторону электромагнитных волн. – Куда ехать-то?

– Дом тридцать два по Тэмпл-стрит. Клуб «Вальхалла». Подъезжай к черному входу.

– Договорились.

С этими словами Арнольд отключился, а она направилась обратно в зал, чтобы предупредить Тришу.

Последние рабочие полчаса прошли в неожиданной суматохе, так что Элис вышла к парковке на заднем дворе с опозданием на добрые десять минут. Арнольда она увидела сразу. Тот курил рядом с машиной, и его забранные в хвост светлые волосы призракообразным пятном маячили в свете двух тусклых фонарей. Элис успела спуститься по ржавым ступеням лестницы, когда заметила протаившуюся в тени чуть поодаль вторую фигуру. Вот черт! Неизвестно как очутившийся здесь профессор отлепился от капота своего спящего железного чудовища и двинулся было к ней, но резко остановился. Рвано выдохнув и сделав вид, что ничего не заметила, Элис бодро зашагала в сторону Арни, который меланхолично пускал дым в небо. Стук каблуков звонким эхом разносился по площадке.

– Привет! – Она махнула обернувшемуся на звук шагов Арнольду. – Прости, задержалась немного.

– Да не проблема. Я хоть покурил спокойно, а то Джошуа опять ныть начнет. – Парень закатил глаза, и Элис рассмеялась. Друг мог быть порядочным занудой, если дело касалось здоровья. Кому, как не ей, об этом знать. – Поехали.

Не глядя по сторонам и старательно игнорируя высокую фигуру Риверса, Эл села в машину. Одна минута, пока Арнольд втаптывал окурок во влажный асфальт и садился в водительское кресло, тянулась неимоверно долго. Но серебристый «Сайен» все же фыркнул двигателем и резво выкатил с полутемной парковки, чтобы слиться с ночным потоком Бостона.

За приоткрытым стеклом переливался мерцающими огнями фар и неоновых вывесок город. Переполненный студентами и молодежью, что отдыхали по клубам или веселилась на улицах, центр бурлил даже ночью. Вереница ночных заведений на любой вкус и кошелек собирала оживленные компании. Уставшие гоняться по улицам Бэк-Бэя лихачи приезжали в запутанный Даунтаун, где устраивали короткие драг-рейсинги прямо на Конгресс-стрит. А копы в ответ, наплевав на презумпцию невиновности, перекрывали участок дороги и брали всех без разбора. Местные стражи порядка предпочитали решать вопросы в участке, где долго и нудно составляли протокол. За эти пять лет Элис уже дважды неудачно попадала в подобную облаву, и оба раза ее отпускали только ближе к утру.

Арнольд, похоже, опасался чего-то подобного, потому что уже через несколько минут они неслись по Бостонскому тоннелю намного быстрее положенного. Элис это не беспокоило. Наоборот, она наслаждалась забытым чувством скорости и пролетающими мимо огнями встречных машин. Такси никогда не давало таких ощущений.

Когда у Чайна-тауна они вынырнули на Юго-Восточную эстакаду, Арнольд окончательно утопил в пол педаль акселератора, отчего мотор взревел еще громче. Машина рванула вперед, а Элис почувствовала, как защекотали кончики пальцев теплые волны адреналина. Сколько лет она уже не садилась за руль? Два года? Три? Чувство скорости опьяняло. Но неожиданно, когда они пролетали по мосту вдоль Олбани-стрит, позади раздался оглушающий рокот восьми цилиндров, и знакомый «Мерседес» черно-красной вспышкой пронесся по соседней полосе, а потом резко перестроился прямо перед ними. От неожиданности Арнольд слишком сильно надавил на тормоз, Элис дернуло вперед, а ремень безопасности больно врезался в плечо.

– Что за ублюдок?! – воскликнул Арни в праведном негодовании.

Элис молчала, чувствуя, как при виде машины взволнованно забилось сердце. Какого черта Риверс творил? Тем временем Арнольд вовсю мигал дальним светом подрезавшему его наглецу до тех пор, пока тот лениво не переполз в правый ряд и не замедлился, чтобы пропустить их вперед. Мимо Элис проплыл мужской профиль – профессор сосредоточенно смотрел прямиком на дорогу.

– Олень, – продолжал ворчать раздраженный Арнольд, и Элис почувствовала, как ее тело снова вжимает в сиденье.

Легкий «Сайен» быстро набирал обороты и, оставив позади центр города, вошел в плавный поворот. Но стоило им опять превысить установленный предел скорости, как перед ними оказался черный матовый зад, вынуждая замедлиться и раздражая красным светом габаритных огней. Так продолжалось еще несколько раз – разгон, яркий свет фар и резкое торможение. Однако игра быстро надоела Риверсу. После очередного опережения он занял сразу две полосы, отчего у Арнольда не осталось иного выбора, кроме как медленно тащиться от светофора к светофору. Не помогли ни яростные сигналы клаксона, ни азбука Морзе в исполнении фар рассерженного «Сайена». Наконец они свернули на Коламбия-роуд, и тогда Арни все же решил открыть рот для чего-то кроме ругательств.

– Мне кажется или… – Он бросил очередной взгляд вперед, наконец-то осознавая, что их провожатый прекрасно знает, куда они движутся.

– Тебе не кажется. Это что-то вроде моей тени теперь, – подала голос Элис и устало потерла глаза. Как ее достали эти игры!

– Ну охренеть! – Парень удивленно уставился на нее и рассерженно зарычал, чуть не впечатавшись в остановившийся на мигающий желтый сигнал светофора «Мерседес». – Могла бы и предупредить. Что, собственно, происходит?

– Ты не поверишь… Я сама хотела бы понять.

Арнольд молчал какое-то время, нервно барабаня пальцами по рулю, прежде чем заговорил снова.

– Не знаю, что ты там делаешь в своем клубе, но вот это, – он ткнул пальцем в лобовое стекло, – очень похоже на блажь богатенького ублюдка. У тебя проблемы?

– Я бы не сказала, – протянула Элис.

– Но выглядит именно так.

– Все не так просто, как кажется. Вреда он мне не причинит. – Они оба синхронно посмотрели на лениво тронувшегося с места провожатого. – Но, пожалуйста, ничего пока не говори Джо.

– Это не мои тайны, и я не собираюсь трепаться о них направо и налево.

Арнольд замолчал и аккуратно припарковался напротив нужного дома, наблюдая, как чуть поодаль замерло урчащее чудовище. Ровный гул мотора слышался даже с закрытыми окнами.

– Ты поднимешься? – Элис взяла с заднего сиденья сумку и ощутила вибрацию телефона.

– Нет, но скажи этому копуше, чтобы поторопился. Иначе я тут состарюсь, пока он припудрит нос.

Она хихикнула и уже собиралась открыть дверь, когда Арнольд заговорил снова:

– Элис, мы, конечно, не так хорошо знакомы… Но ты – подруга Джошуа. – Он задумчиво пожевал тонкую нижнюю губу. – Если у тебя будут какие-то проблемы, обращайся без раздумий.

Его глаза казались непривычно темными в свете тусклой лампочки салона. Арнольд хмурил белесые брови, обеспокоенно поглядывая на нее исподлобья, и Эл улыбнулась.

– Спасибо, хотя уверена, что мне ничего не грозит. Но все равно… спасибо большое.

Она вылезла из машины под холодные порывы ветра, дующего со стороны железнодорожных путей. В два прыжка достигнув двери в подъезд, Элис с облегчением скрылась от сквозняка. В сумке снова троекратно провибрировало, оповещая, что ее ждет сообщение. Эл потянулась к карману и достала надоедливый телефон. На экране светилось послание предсказуемого авторства и впервые без всякой завуалированной чуши. Видимо, профессор был весьма зол.

«Передайте этому идиоту, что лихачить он будет без пассажиров и на том свете».

Тихий смех разнесся по пустынному коридору. Черт возьми, это уже почти мило! Радостно громыхнув ключами, Элис ввалилась в квартиру, где тут же споткнулась о кроссовки Джо.

– Да сколько можно разбрасывать везде свою обувь! – ворчала она, пока сама скидывала рядом туфли.

– О! Это ты? – Черная макушка высунулась из ванной комнаты. – Чего не написала, что едешь?

– Да как-то не подумала. – Элис пожала плечами, снимая плащ и разматывая огромный желтый шарф. – Арнольд ждет тебя внизу и просил передать, что не хочет умереть в ожидании своего Темного Принца.

– Да иди ты, – проворчал Джошуа и скрылся обратно за дверью.

Босиком прошлепав на кухню, Элис схватила из открытой банки имбирное печенье. У друга была страсть к этой выпечке, и он рассовывал жестяные коробки по всем шкафам в качестве стратегической заначки на черные времена.

– Вы опять собираетесь отрываться всю ночь?

– Да, мамочка, – донесся до нее веселый голос.

– Ты дождешься, что тебя отчислят за систематические прогулы. – Элис уже не раз поднимала эту тему, но все ее ворчания не имели эффекта.

– Не успеют. – Джо наконец-то вышел из своего убежища и запустил руку в банку, схватил сразу горсть печенек и запихнул в рот. Элис поморщилась. – Я окончу институт раньше, чем они смогут посчитать хотя бы половину моих пропусков. Что там с цветами, кстати? Выяснила, от кого они?

– Самонадеянный индюк, – пробурчала она и смачно зевнула, проигнорировав вопрос.

– Ты доконаешь себя этой работой.

– Надеюсь, что нет. Иначе будет чертовски обидно не попасть на собственную защиту.

– Заучка, – закатил глаза Джо.

– Иди уже, а то там Арнольд и вправду состарится.

Джошуа чмокнул ее в щеку, испачкав крошками от печенья, и направился в прихожую.

– Еда в холодильнике, таблетки на столе, а я ушел. – Он нацепил свои извечные стоптанные кроссовки, накинул кожаную куртку и помахал на прощание рукой.

– Проваливай уже. – Эл устало вздохнула, когда за другом захлопнулась входная дверь, и проворчала: – Это кто еще из нас мамочка…

Покачав головой, девушка направилась в ванную, на ходу стягивая с себя одежду. С каким-то мстительным наслаждением она закинула ту в корзину для белья и поплотнее припечатала сверху крышкой. Так-то! Закрыв за собой дверь, Элис скользнула взглядом по своему отражению в огромном зеркале. Губы привычно поджались, и Эл отвернулась. Зрелище по-прежнему было печальным, так стоило ли искать что-то новое? Темные круги под глазами давно перестали поддаваться великой силе консилера и выделялись черными дырами на бледной коже с просвечивающими прожилками вен. Худые руки, худые ноги, торчащие ребра. Как бы ни старался Джо, его кулинарные труды не могли оставить ни грамма жира на тощем теле Элис. А про остальное даже и говорить не стоило, она была вся какая-то… никакая. На фоне голубого кафеля кожа казалась еще более серой. Разве не глупо думать, что знающего толк в женщинах профессора могло заинтересовать… это. В темноте первой встречи еще можно было списать все на обман зрения, но уж при свете дня кошмар проявлялся в полной мере. Ее могильной свежести позавидовала бы разве что Мартиша Адамс.

Устало посмотрев себе под ноги, Элис зажмурилась. Операция жизненно необходима, но она не видела для себя ни единого шанса. Даже если забыть про космический счет, что выставит любая клиника, и панический страх остановки сердца, как ей жить дальше? По словам доктора Пайпера, реабилитация займет около года, а доктор Чен вообще не уверен в том, что удастся обойтись одним распарыванием несчастной грудины… Впрочем, он и не хирург. Но даже если все пройдет удачно, что ей делать потом? На что есть и оплачивать счета? Сможет ли она вернуться к учебе, в клетку с хищниками, где каждый сам за себя? Получится ли, как и прежде, рвать зубами нервы и выворачивать наизнанку мозги, стараясь успеть везде и сразу? В Массачусетсе нет полумер, а Элис задрала планку целей слишком высоко, чтобы сдаться на финишной прямой. Нет, так рисковать не имело смысла. А значит, оставалось скрестить пальцы и любой ценой дотерпеть до конца учебного года. Она тешила себя надеждой, что потом станет легче, но, даже зная о лживости этих надежд, оказалась не в силах отобрать у себя последний костыль мотивации. Вздохнув еще раз, Элис залезла под горячие струи воды и представила, как та смывает тревоги, усталость и дурные мысли. Она выдержит и справится, несмотря на проклятую мать-наркоманку, адов график и обнаглевшего профессора.

* * *

Bee Gees бодро завели свою шарманку по пятому кругу в попытке доораться до спящего разума. Они старательно возвещали, что настал новый день. Неделя катилась своим чередом, отмеряя время лекциями, семинарами и исследовательской работой. Каждый день Элис пропадала в лаборатории, стараясь заставить свою программу работать так, как задумано. Однако интеллектуальный анализ и подбор данных по-прежнему не запускались, отчего Эл ругалась, плевалась и устало вздыхала. В среду профессор Хиггинс благополучно улетел на конференцию, оставив студентов на попечении Генри. Кто будет вести консультации, было пока неизвестно, а потому сегодня Элис намеревалась забежать к Келль, чтобы выяснить подробности.

Непогода ненадолго смилостивилась и уступила место последним теплым дням. Октябрь уверенно вступал в свои права и украшал клены в Бостон-Коммон[22] всеми оттенками желтого и бордового. Листья пестрым лоскутным одеялом устилали также дорожки Кембриджа, где шелестели без остановки, подгоняемые ветром с реки Чарльз. В этот четверг, один из таких по-осеннему солнечных дней, когда прогретая за день земля пахла чуть взопревшей листвой и примятой травой, курс Элис спонтанно собрался на Киллиан Корте[23]. Очередной практикум по децентрализованным приложениям подошел к концу, и студентам срочно требовалось проветрить перегруженные головы. Элис присоединилась к остальным, жалея, что за все годы между ними так и не появилось чувство общности, и такие посиделки были редкостью, которую каждый из них встречал с нескрываемой радостью. Будущие магистры развалились перед Большим куполом, наслаждаясь видом на Мемориал-драйв и реку, где проходила последняя тренировка университетского яхт-клуба.

Кто-то из однокурсников сидел, опираясь спиной на объемный рюкзак, кто-то лежал, используя в качестве подушки свернутые куртки. Рядом в таких же позах отдыхали другие студенты, нежась под теплыми лучами осеннего солнца. Слева от вытянувшейся на собственном плаще Элис развалился Джастин Трой, патлатый черноволосый гик с явной примесью индейской крови. Он расчехлил гитару и принялся самозабвенно проверять строй. Эл знала, что этот парень играл в трех, а то и четырех группах одновременно. Перебегая с лекций на репетиции, Трой всегда таскал с собой орудие пыток и работающий от батареек маленький маршалловский комбик. Пару раз Элис ходила на его выступления, но при всей своей любви к тяжелой музыке все равно поражалась, насколько каждый участник этих концертов был мрачен, волосат и педантично одет во все черное.

Немногие знали, но инструмент Джастина был сделан им самим из нескольких давным-давно поломанных гитар. Парень откопал их, шарясь на свалке за андеграундным музыкальным клубом. Он корпел над ней около месяца, перепаивал схемы, менял платы, прежде чем результат устроил. Элис полагала, что прошлое его кумира – Брайана Мэя – не давало молодому человеку покоя и вынуждало во всем походить на легендарного гитариста. Трой даже как-то рискнул завить волосы, но зрелище оказалось настолько комичным, что больше этого не повторялось. Что касается науки, то астрофизикой этот малый не занимался исключительно по причине собственной лени. Обладая светлыми мозгами, быстрой соображалкой, находчивостью и умением нестандартно мыслить, он слыл феерическим бездельником, чей авторитет признавал даже Джо. Почти отчисленный в свое время с курса, он вынужденно перевелся на факультет электронной инженерии и продолжил писать песни, наполненные тоской по черным дырам и молодым вселенным. Поговаривали, что одна из баллад посвящалась второму кумиру – Стивену Хокингу, который даже поблагодарил автора за посланный ему экземпляр и остался очень доволен. И хотя это были только слухи, Элис вполне могла поверить в их реальность.

Тем временем Трой закончил мучить колки и что-то тихо забренчал, подключив гитару к комбику. Элис не прислушивалась, пока неожиданно не уловила знакомый мотив.

– Святая теория струн, Джастин! Ты играешь что-то помимо своего мертвецкого металла? – воскликнула она, изрядно позабавленная попсовостью доносившейся мелодии.

– Пой, Чейн, – сказал он вместо ответа. – И не прикидывайся, что не знаешь текста.

– Ну уж нет, – пробормотала она и откинулась обратно на сумку. Но Джастин был настойчив со своей популярной несколько лет назад глупой песенкой. Он включил на ноутбуке простейший бит, пока продолжал наигрывать основной бой, и Элис сама не заметила, как сдалась.

Она улыбалась, напевая про жизнь одного придурка. Подружка сдала его полиции, пока их друзья ловили кайф в ванной комнате. Припев, как сегодня ночью они молоды и просто обязаны зажечь по полной, Элис пела уже вдвоем с Кэтрин[24]. Еще пара строчек, и к ним с глупым хихиканьем присоединились остальные. Они отбивали ритм на всем, что попадало под руку. Ли стучал по крышке ноутбука, Мел трясла пеналом с ручками, будто маракасом. Остальные хлопали по ногам и в ладоши, пока орали во всю глотку, как будут сиять ярче солнца. Постепенно к ним подтянулись сидевшие рядом незнакомые студенты. Кто-то топал, кто-то подпевал, и вскоре эхо с Киллиан Корта понеслось вдоль Мемориал-драйв. Оказавшиеся неподалеку преподаватели открыто улыбались нелепой песенке про глупую, но такую веселую молодость.

И под громогласный ор последнего припева, почти прямо в своем ухе Элис услышала диссонирующую мелодию. Пара мгновений ушла на то, чтобы понять и осознать происходящее, а потом одеревеневшей рукой она резко выдернула из внутреннего кармана сумки надрывающийся «Двуногой смертью» телефон. Элис в растерянности пялилась на светившийся экран, пока звонок не оборвался и взору не предстали три пропущенных вызова с интервалом в пять минут. Телефон мигнул, и раздался новый входящий сигнал, сопровождаемый ядовитым голосом Фредди. Вокруг неожиданно стало тихо, но Эл, точно идиотка, продолжила лежать и лениво гадать, что посреди дня могло понадобиться от нее профессору Риверсу. За что, разумеется, поплатилась.

– Значит, «Смерть на двух ногах», мисс Чейн, – прозвучал над головой холодный голос, который с легкостью перекрыл мелодию злой песенки.

Элис дернулась, резко села и обернулась.

Что же… Позади стоял Джеральд Риверс собственной персоной. Он внимательно слушал мелодию и слегка поднял брови, когда поющий Фредди добрался до слов о трепле и пустышке, но больше ничего не произнес. Повисла неловкая пауза, во время которой Элис смотрела на него снизу вверх, судорожно пытаясь сообразить, надо ли встать или можно сидеть и дальше. Дилемму решили собственные ноги, которые явно не слушались, а потому она так и осталась на земле, нервно ерзая, словно вместо травы там была плантация кактусов. Она не выносила таких сложных ситуаций, а потому через долгую минуту не выдержала и потупила взор, кусая губы.

Тем временем вызов все шел, Queen пели, а Эл по-прежнему никак не могла заставить себя встать и с некой долей фатализма ждала финала. Но профессор молчал. Молчала и Элис, просто не представляя, что можно сказать в такой компрометирующей ситуации. Один лишь Меркьюри который раз по кругу громко и надрывно плевался, что Смерть может смело поцеловать его в зад на прощание[25]. Чувствуя, как густой румянец заливает щеки, Элис судорожно гадала, почему Риверс не сбросит чертов звонок. Зачем он слушает откровенно оскорбительный текст? Возможность сделать то же самое и прервать пытку самостоятельно ускользнула от объятого страхом сознания мисс Чейн. Она даже не знала, способна ли вспомнить свое имя, не то что пошевелиться под замораживающим взглядом, который лоскут за лоскутом чуть ли не живьем срезал с нее кожу. В ее голове не осталось каких-либо связных мыслей. Ни одной. Разумеется, профессор прекрасно понял подтекст дурацкой детской бравады!

Показавшееся вечной пыткой время вызова вышло, мелодия прервалась, а чувство стыда выросло до размера Эмпайр-стейт-билдинг[26]. Риверс убрал телефон в карман брюк, а Элис боязливо подняла глаза, скользнув взглядом по неизменно идеальным стрелкам штанин, закатанным рукавам и двум расстегнутым верхним пуговицам белой рубашки. Лицо профессора казалось спокойным, но взглядом можно было забивать гвозди. И, увы, он был направлен прямиком на Элис, отчего ей почти наяву послышался стук молотка по крышке гроба. В прозрачных глазах бушевала такая буря, что впору было прикрывать руками голову и читать заупокойную. Но Элис лишь вздернула подбородок и почувствовала, как из-за волнения на висках выступила испарина. И тут Риверс открыл рот, чтобы впечатать каждое слово в воспаленный мозг наглой Эл.

– Пятница. Четыре часа дня. Ваша консультация, мисс Чейн. И в следующий раз потрудитесь ответить на звонок, чтобы мне не пришлось разыскивать вас по всем злачным местам Бостона.

С этими словами профессор развернулся и направился куда-то в сторону кампуса Маклорена, оставляя позади музей ледяных фигур.

Элис часто заморгала, борясь с неожиданно подступившими слезами и глотая воздух. Господи, в какое же дерьмо она снова вляпалась! От пережитого стресса резко бросило в пот. Как глупо все вышло, как некрасиво. Она оглянулась то ли в поисках поддержки, то ли просто желая удостовериться, что это ей не приснилось. Оттаявшие однокурсники успешно делали вид, что все в порядке, и от греха подальше даже не пытались разобраться в ситуации, тихо радуясь пролетевшей по касательной опасности. Никто не хотел злить Риверса.

– Ты же вроде писала работу у Хиггинса? – удивленно спросил Тед, чья сила духа оказалась непотопляемой.

– И продолжаю, – машинально кивнула Элис, все еще смотря вслед удаляющейся прямой спине. Интересно, завтра ее убьют прямо на лекции, или Риверс предпочтет как следует поглумиться в спокойной обстановке наедине?

– Тогда чего он от тебя хочет? – не унимался парень, и Эл пришлось снизойти до объяснений.

– Хиггинс на конференции, а профессор… видимо, его заменяет.

– Знаешь, – лениво протянул Джефферс, обратно растягиваясь на земле, – а я бы на твоем месте сразу свалил к Риверсу.

Заявление вышло настолько неожиданным и странным, что Элис опешила. Она медленно выдохнула, приходя в себя, и воззрилась на однокурсника.

– С чего бы это?

– Ну… Риверс – большая шишка в научных кругах, к тому же на своих проектах денег гребет немерено.

– Не в них же дело…

– А вот это ты зря. – Он ткнул в нее стебельком какой-то травинки. – Посмотри на меня. Я ведь сорвал золотой куш, когда в прошлом году свалил к своему шефу заниматься автоматизированной навигацией дронов. Благодаря моему алгоритму грант у меня уже почти в кармане, как и место у правительственной кормушки.

– Не хвастайся преждевременно, – осадила его раздосадованная Элис.

В словах Теда был резон, без сомнений. Получить в руководители такого специалиста почти наверняка значило обеспечить себе тепленькую должность повыше, но предать Хиггинса она не могла. Как бы остро ни стоял вопрос денег, Элис имела четкие понятия о чести и достоинстве, хоть и понимала, насколько перспективнее была работа с Риверсом.

– Да что может случиться? Я уже почти все доделал, осталась пара мелочей, но уверен, что решу их в ближайшее время.

– Хм…

– Ой, перестань морализировать и подумай головой. Удачный проект гарантирует тебе хорошую работу. А с Хиггинсом удачных проектов светит мало.

– С ним комфортно работать, и у меня уже есть что показать в выпускной работе.

– Ну не будешь же ты всю жизнь за ним таскаться? – резонно заметил Тед.

– Нет, конечно.

– То-то и оно, Чейн. – И с видом заправского гения парень блаженно закрыл глаза.

Элис лишь осуждающе покачала головой и мысленно вернулась к инциденту. Что ж, надобность в Генри по вопросу консультаций отпала сама собой, но лучше бы ей, как и планировалось с утра, прогуляться до лаборатории, а не торчать здесь. Она чертыхнулась и принялась собирать вещи. Как ни крути, зайти к подруге придется. Элис все еще не знала, где конкретно следует быть завтра в четыре часа дня, чтобы с позором испустить дух под взглядом Джеральда Риверса. Тяжело вздохнув и мысленно проклиная себя, она встала и подхватила сумку. Джастин бренчал какую-то новую мелодию, которую задушевными голосами тянули Мел и Аннет.

– Ты куда? – окликнул ее Тед, приподнимаясь на локтях.

– Могила сама себя не выроет. – Она снова вздохнула. – А завтра мне эта ямка точно пригодится.

– Ой, не драматизируй, – отмахнулся парень и растянулся на траве. – Риверс – порядочная задница. Уверен, у него таких историй был миллион, а может, чего и похуже случалось. Думаешь, он ни разу тупых песенок не слышал?

Но это заявление вовсе не успокоило Элис. Она понуро направилась к зданию тридцать девять по Вассар-стрит. Келль уже должна была закончить с практикантами, так что можно смело надеяться на чашечку чая и задушевный разговор. Всю дорогу Элис не могла перестать себя накручивать, во всех красках представляя завтрашнее унизительное покаяние. Чуть ли не с ноги распахнув дверь лаборатории, она проорала на ходу:

– Генри, я феерическая идиотка!

И замерла. Этот день не мог оказаться еще хуже, определенно нет, но у него получилось. Прямо посреди аудитории возвышалась фигура стоящего к ней спиной Риверса, и от Элис не укрылось, как напряглись его плечи при звуке ее голоса. Звуке? Да она орала так, что слышала половина кампуса Фэйрчайлд. Но профессор не соизволил повернуться, продолжая что-то говорить мило улыбавшейся ему в ответ Генриетте. Как всегда, в самых ужасных ситуациях, в голову Эл полезли идиотские мысли. Например, о том, что подруга и профессор действительно почти одного роста, но Риверс все же немного выше. Или что он снова нацепил пиджак, хотя в одной рубашке смотрелся лучше и не столь официально. И что ей совсем не нужно было этого замечать, но уже поздно выкалывать себе глаза.

Услышав шум и вопли, Келль выглянула из-за мужского плеча, намереваясь поздороваться с Элис, но осеклась, увидев на ее лице все – от шока до пунцового румянца. К чести Генри, соображала та быстро, а потому вновь посмотрела на профессора, ослепительно улыбнувшись и быстро заканчивая разговор.

– Я все поняла, Джеральд. Без проблем, можешь провести завтра здесь консультации.

– Ты чудо, – протянул Риверс неожиданно мягким голосом. – Я твой должник.

– Помни мою доброту, а насчет долга мы с тобой потом побеседуем. Прости, мне через пятнадцать минут бежать, подменять Хиггинса.

Легко хлопнув Келль по плечу, отчего подруга закатила глаза, он развернулся и, не глядя на внезапную гостью, направился прочь из аудитории. Элис едва успела отскочить в сторону, чтобы не попасть ему под ноги. Стоило двери захлопнуться, а тяжелым шагам стихнуть в глубине коридоров, она повернулась к собиравшей со стола бумаги Генриетте.

– Ты называешь его по имени даже в университете.

– Элис, в прошлом году мы трахались с ним целый месяц. – Келль фыркнула, не отрываясь от сборов и убирая листы в огромную папку. – Было бы странно обращаться к нему столь официально, когда я держала его за член.

– Избавь меня от подробностей, пожалуйста! – поморщилась Элис. Черт возьми, она никогда до этого не считала себя ханжой, но в последнее время все ее поведение доказывало обратное. Что происходит?

– Отличный член, кстати. – Генри весело подмигнула. Она замерла, явно пробегаясь по мысленному списку дел, а потом повернулась и скрестила на груди руки. – Так, судя по вашему взаимному игнорированию, что-то произошло. Рассказывай.

Элис застонала и закрыла лицо руками, примостившись на высоком лабораторном стуле.

– У тебя есть пять минут, а потом мне надо бежать. – Подруга уперлась бедром в заваленный проводами и коммутаторами стол и воззрилась на раздосадованную Элис. – Я жду.

– Он звонил мне, чтобы сообщить время консультации. Я не слышала… – начала та и остановилась.

– Пока не замечаю ничего криминального. Дальше, – подгоняла Келль.

– Бессердечная женщина! – воскликнула Элис. – Ты же видишь, мне дико стыдно об этом говорить!

– Тем интереснее. Выкладывай все. Я хочу знать, отчего Риверс строит из себя обиженного и вылетает из аудитории с таким взглядом, словно готов убить кого-нибудь.

– И он бы убил, честное слово! – воскликнула студентка и сумбурно продолжила: – У меня на его вызове стоит «Смерть на двух ногах»… А ты сама знаешь, какой там текст. Оскорбление на оскорблении! И вот он звонит, я тупо пялюсь на экран, пытаясь понять, что, черт возьми, ему от меня надо! А эта зараза, оказывается, стоит за моей спиной, слушает, как ему предлагают поцеловать зад, и ничего не делает… Боже, Генри, это был такой позор. Там ведь собрался весь наш курс…

Договорить ей не дал оглушительный хохот. Подруга запрокинула голову и искренне смеялась, пока на глазах не выступили слезы. Элис насупленно молчала.

– Вот черт, – с трудом произнесла Генриетта, продолжая хихикать, – не думала, что ты будешь так долго ему сопротивляться. Поздравляю, Элис, ты побила все рекорды. Полагаю, Джеральд уже готов тебя проклясть.

– Твою мать! Я тебе о другом говорю! Гребаные потуги Риверса меня совершенно не волнуют, а вот то, что я поставила профессора в неловкое положение перед его же студентами… Генри, мне у него учиться еще полтора семестра.

– Бог мой! – Подруга смотрела на нее, словно впервые видела. – Это единственное, что тебя заботит? Тогда ты либо тупая, либо святая.

– Что?

– Тебя волнует, как это скажется на его авторитете среди студентов?

– Ну да.

– Полагаю, никак. – Келль подхватила папку со своего стола. – Я считаю, Джеральду Риверсу глубоко плевать, что о нем думают другие. Но, судя по разыгравшейся пять минут назад мизансцене, ему совершенно не все равно, как к нему относишься ты. И вот это самое интересное.

– Ты бредишь. – Элис приложила руку к холодному лбу. Как же ее достали бесконечные шарады. – Генри, я…

Ее прервал звонок телефона. Подруга достала мобильный, сбрасывая вызов.

– Мне надо бежать. Давай договорим сегодня за покером.

Элис лишь устало махнула рукой. Сама виновата, упустив из виду, что подруга всю неделю на подмене у Хиггинса. Она хотела обсудить способы извинений, все же Келль знала профессора гораздо лучше, но теперь сомневалась в адекватности советчицы. Тем временем Генриетта сунула ей в руки ключ от аудитории, приказав не потерять до вечера, и убежала на лекцию. Элис осталась в гордом одиночестве, с кашей в голове и никуда не девшимся стыдом. Какое детство ударило ей в голову той ночью? Никогда раньше она не позволяла идти на поводу у злости и раздражения, боясь показаться в итоге глупой и несерьезной. И вот, пожалуйста!

Она вздохнула и достала ноутбук. До консультации остались сутки, код не написан, и сгорать ей от унижения, если в итоге придется просить помощи у Риверса. А поскольку Элис не замечала в себе способностей феникса, то намеревалась вывернуть мозги наизнанку и совершить невозможное, дабы не марать пеплом профессорские туфли. Это было бы малопристойно.

Время до покера пролетело незаметно. Несколько раз в аудиторию заглядывали студенты в поисках Келль или Хиггинса, но в целом ее никто не беспокоил. Однако к решению задачи она не приблизилась ни на йоту. Элис билась о мысленные стены, пытаясь понять, отчего код не желал работать. Он то подвисал, то отказывался запускаться, старательно пряча в своих недрах закравшиеся ошибки, которые никак не получалось выловить. Ругаясь сквозь зубы, Элис в очередной раз шарила по форумам, учебнику и собственным конспектам. Когда часы показали начало шестого, голова уже трещала от напряжения и хотелось выть от злости. У нее ничего не получалось, к тому же Элис умудрилась испортить даже то, что до этого исправно работало. Раздосадованная сверх всякой меры, она хлопнула крышкой ноутбука и затолкала его в сумку. Может, хотя бы в покере улыбнется удача?

Но ее надежды были слишком оптимистичны. Джошуа притащил Арнольда, и теперь вся их компания обучала новичка. Особенно радовалась Триша, взявшаяся за свою жертву всерьез и надолго. И, конечно же, все везение немедленно утекло именно к нему, начисто игнорируя Элис. Но она не переживала, успев смириться с черной полосой. В конце концов было так весело смотреть на лицо Арнольда, когда он в очередной раз вскрывал прекрасную комбинацию.

За обычными веселыми разговорами и шутками она позабыла о разговоре с ехидной Генриеттой, когда во время перерыва ее настиг неумолимый циклон Келль. Однако именно сейчас расслабившаяся и успокоившаяся Элис предпочла бы не поднимать больную тему.

– Ты слишком нервно реагируешь на мои разговоры о Риверсе. Что не так? – тихо спросила Генри, стоило им остаться за столом наедине.

– Меня не покидает ощущение, что ты тащишь меня к нему в постель, – пробормотала Элис, оглядывая немного осоловевшую подругу.

– Вы просто классно смотрелись бы вместе, – высказала неожиданную идею та. – Ты вся такая уютная, маленькая, хрупкая… Дунешь, пф-ф-ф, и улетишь!

Для наглядности подруга махнула рукой, изобразив унесенную воздушными потоками Элис.

– Что…

– А он такой высоченный. – Келль мечтательно подперла кулачком подбородок и продолжила наигранно низким голосом: – Весь из себя мужчина в лучшем варианте самцовости. Позер, конечно, но…

– Ты перебрала пива? – Эл с тревогой заглянула в глаза Генри.

– Скажи, что тебе надо от мужчины? Только честно.

– Я не настроена на пьяные разговоры. – Элис откинулась на спинку стула, скрестила руки и демонстративно уставилась в зал. С их места злополучный столик не было видно, но она знала, что профессор здесь. Припаркованную на стоянке машину Эл заметила еще на подходе к клубу.

– А кто здесь пьян? Я просто хочу тебя понять.

– Здесь нечего понимать. Меня бесят самовлюбленные мудаки-сексисты, которые трахают все, что движется.

Генриетта внимательно посмотрела на нее и сделала глоток пива.

– С чего ты взяла, что Риверс из таких?

– Слухи бегут впереди него. Да и Хиггинс подтвердил…

– Ну коне-е-ечно, – протянула Келль с кривой ухмылкой. – Мэттью бы и не под таким подписался.

– Намекаешь, что он намеренно ввел меня в заблуждение? – насмешливо произнесла Элис, отказываясь верить в подобный бред. – Зачем ему это? Они же друзья.

– Ага, с такими друзьями и врагов не надо. – Самоназначенная сводница с наслаждением вытянула под столом ноги.

– Ты перестанешь говорить загадками или нет? – взбесилась Элис, но Генри лишь покачала головой.

– Никогда не верь мужчине, который злословит насчет своего друга. Это еще хуже двух заклятых подружек.

– Перестань защищать Риверса и объясни по-человечески.

Но вместо этого Келль посмотрела на нее как на блаженную.

– Нет, Чейн, ты точно святая. Потому что даже идиотка давно бы заметила… хотя, возможно, только идиотка и заметила бы. – Она как-то грустно замолчала, а Элис застонала, уронив голову на стол.

– Давай начнем сначала, – предложила она куда-то в скатерть.

– Нечего здесь начинать. – Генри взяла в руки колоду. – Тебе хочется видеть в Джеральде чудовищного кобеля, и ты видишь, вместо того чтобы насладиться вниманием.

– Но это неправильно! Он преподаватель, а я студентка. Такие отношения запрещены.

– Вы два совершеннолетних человека. Не понимаю, какие могут быть проблемы, – пожала плечами Келль, тряхнув копной светлых волос.

– Да с чего ты взяла, что я вообще его хочу?

– А разве нет? – Синие глаза хитро следили за Элис из-под полуприкрытых век.

– Нет.

– Так что же ты тогда переживаешь и нервничаешь насчет его внимания? Если тебе все равно, пошли Риверса на все четыре стороны, и дело с концом. Но нет! Вместо этого ты волнуешься, суетишься и беспокоишься из-за каких-то нелепых пустяков вроде оскорбительной песенки на звонке.

– Мне не нравятся твои инсинуации.

– А мне не нравится, что ты врешь сама себе и даже не замечаешь этого, – отрезала Келль, глядя на вновь уткнувшуюся в стол подругу. – Дай себе шанс, Элис. В конце концов, даже если и не выйдет, ты ничего не потеряешь, а приобрести можешь многое.

– Ну не через постель же!

– Да почему у тебя все сводится к койке? – наконец не выдержала Генри и раздраженно кинула колоду на стол.

– Хэй, дамы. – Только что вернувшийся Арнольд посмотрел на них с удивлением. – Что тут у вас происходит?

– Вот скажи мне, – подруга обернулась к подошедшему парню, – как ты относишься к связи между студенткой и профессором?

– Да нормально. У нас в колледже это не новость. Сами понимаете, театральные группы, все работают в образах, люди творческие. Бывает всякое, конечно. А что?

– Это не показатель, Генри, – раздраженно бросила Элис.

– Погоди, – та отмахнулась, – а считаешь ли ты, что отношения сводятся не только к постели?

– Ну конечно, что за дурацкие вопросы? – Белесые брови Арнольда удивленно поднялись.

– Слышишь? – Келль многозначительно подняла палец.

– И что ты от меня хочешь? – устало спросила Элис.

– Перестань жить двойными стандартами, определи систему координат, по которой будешь оценивать людей, и не верь всему, что слышишь. Да, Риверс ведет непривычный для тебя образ жизни, но, возможно, дело в том, что это ты не знаешь, как можно жить иначе? С Джеральдом все не так просто.

– Только вот не надо рассказывать слезливые истории про мужчин, которых бросила любовь всей жизни, – закатила глаза Элис. Арнольд же уселся рядом, внимательно вслушиваясь в их разговор.

– Это про твою тень, что ли, речь? – неожиданно спросил он, обращаясь к Эл.

– Какую тень? – немедленно влезла Генри. Две светловолосые головы одновременно повернулись к Элис, один с интересом, вторая – с иронией.

– Да я тут забирал ее с работы в воскресенье…

– Ох, замолчи, Арнольд! – воскликнула Элис, всплеснув руками. Еще не хватало, чтобы эта история стала достоянием общественности. – Ты же обещал.

– Речь шла про Джо.

– И не только!

– Нет, погоди-погоди. – В синих глазах Генриетты уже горел азарт детектива. Она кивнула парню. – Продолжай.

– В общем, мы выехали с парковки, и за нами увязалась тачка. Бог мой, какая тачка!

– Черный «Мерседес» купе с громадным капотом? – Подруга чуть в голос не хохотала, пока поглядывала на пунцовую Элис.

– Именно, – кивнул Арнольд. – Так вот, я хотел, как обычно, быстро проехаться. Улицы же пустые ночью, самый кайф погонять. Так эта тень, стоило мне чуть превысить скорость, сразу же подрезала нас. В общем, после третьего раза я смекнул, что он делает это намеренно, и дальше мы тащились до ее дома, как черепахи. Этот урод ехал впереди, разом занимая обе полосы – ни обогнать, ни объехать. Умник чертов! А потом стоял, ждал под подъездом и свалил, только когда вышел Джо. Втопил так, что аж шины завизжали. Да, Элис, тачка у твоей тени что надо.

– И давно это с тобой, а? – Генри пихнула ее локтем, глупо хихикая.

– Отвали…

– А серьезно?

Теперь на Эл пристально смотрели уже оба.

– Это долгая история…

– Вечер только начался. – Спевшиеся провокаторы отсалютовали бокалами с пивом. – Выкладывай.

Глава 8

Ночь перед днем Х пролетела, на взгляд Элис, слишком быстро. И рассвет на первой космической приближал ее к неизбежному. Сегодня просто чертов день чертова Джеральда Риверса: сперва лекция, а потом консультация, в ожидании которой тряслись все поджилки в маленьком тощем тельце. Что бы там ни говорила Генри, как бы ни пыталась переубедить, Элис не могла, а может, действительно не хотела избавиться от предвзятого отношения. После сцены в клубе в самый первый вечер, после его поведения на людях, после всех намеков и недосказанности что она должна была думать? Риверс вел себя однозначно и вполне соответствующе тому образу, что успел сформироваться в ее голове.

Бросив взгляд на часы, показывавшие половину девятого утра, Элис вздохнула, прикрыла глаза и решилась; у нее оставалась пара часов, которые можно смело потратить на маленькие глупости. Профессор в обед, профессор на ужин, теперь еще и на завтрак. Достав из-под кровати ноутбук, она открыла его и запустила в браузере поисковик. Окей, Гугл… Что ты нам расскажешь по запросу «Джеральд Риверс»? Один электронный импульс, и на Элис вывалились десятки страниц ссылок и фотографий.

Первым делом любопытство потребовало посмотреть снимки. С каким-то удивлением она обнаружила огромное количество изображений с конференций, где Риверс стоял то за трибуной, то подле экрана, на котором светились размытые блок-схемы и графики. Нашлось и прошлогоднее часовое видео с одного из выступлений для TED[27] на конференции разработчиков. Запустив в фоновом окне «Ютьюб», она листала страницу, рассматривая фотографии Риверса в дорогущих деловых костюмах и с неизменной искусственной улыбкой. Серьезные кадры перемежались совершенно внезапными снимками с невероятных вечеринок, официальных приемов, среди которых засветилась чуть ли не вся верхушка управленческой власти. Нашлась даже парочка студенческих фото. Взгляд задержался на одном из таких: молодой и худой, как бы даже не истощенный, парень лет двадцати зло ухмылялся в камеру, сидя на фоне какой-то оштукатуренной стены. Заинтересованная Элис кликнула по фотографии, но браузер мгновенно выдал, что страница не найдена или была удалена. Пожав плечами, она обругала чертово кэширование и вслушалась в доносившийся из динамиков знакомый уверенный голос.

На развернутом во весь экран видео профессор сидел в кресле, закинув ногу на ногу и рассеянно поигрывая микрофоном. На его лице кривилась самодовольная улыбка, а сам он напрочь игнорировал бушевавшее в зале возбуждение и безмятежно рассматривал бейдж. Похоже, он только что весьма специфически пошутил. Зрители весело галдели и улюлюкали вслед нескольким спешно покидающим зал людям, о чем-то тревожно переговаривались организаторы. Наконец гомон стих, и Риверс поднял голову, как ни в чем не бывало оглядывая аудиторию.

– Все ушли, кто хотел? – Он проводил взглядом последнюю из удалявшихся спин, что успела выхватить камера. – Замечательно. Как я вижу, оставшиеся не из пугливых и не боятся, что сейчас прямо со сцены начнется вербовка в Пентагон. Впрочем, даже если вы и рассчитывали, то вакантные места в аду уже заняты.

Пронесшийся по переполненному залу смех прервал профессора, который и не думал присоединяться к веселью.

– Но мы здесь собрались для другого. Уверен, каждый из присутствующих хотя бы раз создавал нейронную сеть для решения примитивных или же, наоборот, глобальных задач. И вы наверняка ждете от меня примеров, интересных случаев и задач, однако этого не будет. Вместо разбора десятков строчек кода я хотел бы задать всего один вопрос. Многие ли из нас осознают, какие проблемы могут нести в себе наши разработки?

Элис, как и многие в зале, удивленно моргнула и недоверчиво уставилась на лениво покачивающего ногой Риверса. Тот помолчал, словно ожидал ответа, безотчетно скользнул кончиками пальцев свободной руки по идеально небритому подбородку и, так и не услышав ни одного комментария, медленно поднялся, выпрямляясь во весь рост. И будто именно этого не хватало, чтобы публика впала в зыбкое оцепенение и окончательно погрузилась в атмосферу, которую мог создать только он. Мягкая вкрадчивость его голоса одурманивала.

– Судя по многозначительному молчанию, ответ – нет. Но с момента моего вопроса прошли десятки секунд, и вот уже появились единицы, кто может сказать о социальной и этической важности. Но что же остальные? А остальные кинулись упиваться инвестиционной значимостью каждого своего чиха. Верно?

Риверс прислонил руку к глазам, стараясь за безумным светом софитов разглядеть реакцию людей.

– Вы киваете, значит, я прав. Судите сами, мы создаем интеллект, который способен решать задачи без человеческого участия. Обучаем его, тренируем, иногда воспитываем. Вам это ничего не напоминает?

Профессор, который до этого медленно расхаживал перед аудиторией, остановился и сделал паузу, снова оглядев слушателей. Те хранили мертвое молчание.

– Ожидаемо. – Он скептически усмехнулся, а потом устало выдохнул: – Это ребенок. Ваше чадо, которое постепенно растет, меняется и… становится мудрее. Однако вместе с этими переменами приходят и проблемы. Во-первых, машины становятся нашими конкурентами, сокращая изо дня в день необходимость в человеческих ресурсах. Во-вторых, наш опыт показывает: искусственный интеллект еще более необъективен, чем человеческий. Он полностью зависит от того, чему мы его научим, и даже малейший сдвиг в балансе приведет к тому, что на конкурсах красоты компьютер выберет исключительно белых участниц. Каков расист, верно? Но даже это еще не все. Есть последний, но важный момент – кто будет виноват в компьютерном сбое, когда он произойдет? Кто понесет ответственность, когда ваш искусственный разум решит запустить ядерные боеголовки только лишь потому, что в его алгоритмы заложена система защиты себя самого? Да, мы сделали это: наш код прекрасно определяет, как реагировать на события и реагировать ли вообще. Но можем ли мы предсказать его поступки? Нет. Однажды настанет момент, когда мы поймем, что хоть и создаем нейронную сеть, но не управляем ею. Границы ответственности стираются. Уже сейчас даже при самом невинном сбое нельзя сказать, кто виноват: пользователь, разработчик или тот, кто обучал…

Риверс на мгновение прервался, глотнул воды и заговорил снова, однако мозг Элис неожиданно погрузился в оцепенение и заевшей пластинкой проигрывал одну и ту же фразу: «Мы создаем нейронную сеть, но не управляем ею». О господи! От осознания очевидной мысли на мгновение стало очень страшно, но тут на экране особо ярко мигнул новый слайд, и Эл очнулась. Она смотрела на фото подростка с геймбоем в руках, пока в разум впивался ядовитый голос Риверса:

– Сейчас мы не думаем об этих проблемах. Мы вообще ни о чем не задумываемся, а потому я спрошу вас: не кажется ли вам, что, живя так, мы играем в Господа Бога? Посмотрите, у нас даже машины созданы по образу и подобию человеческому. – Риверс зло хохотнул и спрятал за полуприкрытыми веками страшный взгляд.

В этот же момент картинка сменилась неожиданным кадром из фильма, профессор оглянулся, уставившись на зарывшуюся носом в песок ракету Stark Industries, а аудитория беззвучно задохнулась от грубого и неприкрытого намека. Закусив костяшки пальцев, Элис ждала последней, решающей крупицы, что в мутное крошево разобьет ее стройный красивый мир. И это произошло, когда экран показал погрязшую в войнах планету, а издалека донесся негромкий голос:

– Сколько осталось честности и ответственности в нас самих до того момента, как мы направим человечество к деструктивному поведению, используя лишь несколько десятков строчек кода? В наших руках огромная власть, которую многие из вас даже не осознают, считая все это… – Он обвел рукой зал, где летали три маленьких дрона, мерцая вспышками фотокамер. – Невинными играми разума.

Реакция тела оказалась быстрее застопорившегося разума, который впервые и сразу так грубо вытряхнули из академического вакуума. Палец судорожно дернулся на тачпаде, непроизвольно остановив видео, где замерло взятое крупным планом лицо Риверса: открытое, честное и потому совершенно обесчеловеченное. Элис смотрела в бликующий глянец ноутбука, пока медленно осознавала, что наконец-то сбросила весь сонм навешанных иллюзий и идеалистических заблуждений.

Господи! Кто этот человек? Как ему вообще позволили говорить о таком? Но… если подумать, кто бы еще смог? Риверс – Тони Старк их совсем не комиксовой реальности. Риверс – звезда Пентагона, крупнейшей организации, что несла мир через войну. Риверс – создатель программ для управления машинами и причина невинных смертей, когда снаряды летели в мирные дома. И именно Риверс без малейшей попытки смягчить неудобную правду прямо сейчас признал в этом свою вину. Он без капли самообмана взял на себя положенную долю ответственности и гордо вложил ее в головы будущих программистов. Да, не он выбирал цели, но это его руки написали код, его гений дал военным оружие. Мог ли Джеральд Риверс не делать этого? Разумеется. Но обязательно нашелся бы кто-нибудь другой. Кто-то, согласившийся на сделку с собственной совестью или вообще не видящий ничего за тысячами равнодушных строчек алгоритмов.

«Невинные игры разума». Что же, так назвать тотальную власть над сознанием мог только профессор. Элис сардонически хмыкнула. Пройдет совсем немного времени, прежде чем искусственному интеллекту подчинятся все сферы жизни. Да что там, сама жизнь! И тогда будет невероятно сложно не забыться, не заиграться. Черт возьми, скоро даже стиральная машинка сможет сообщить, какая Элис Чейн неряха, да еще пост в «Твиттере» накатает об этом. Эл фыркнула, подумав, что сюжеты в новостях про свихнувшихся от мании преследования людей не так уж и беспочвенны. Большой Брат следит за ними. Мало того, они сами, своими руками создают его каждый день, и она в том числе. Какой кошмар! Профессор прав. Роль Господа Бога манит слишком многих. И все же… несмотря на весь ужас, яд и желчь, невзирая на отрезвляющую честность, речь Риверса воодушевляла. Глядя на него, хотелось стать лучше, умнее, сознательнее. Никогда до этого Элис не испытывала настолько сильный душевный подъем и вдохновение разом свернуть все выросшие на ее пути горы.

Повинуясь внезапному желанию, она открыла поиск в научной библиотеке и вбила имя преподавателя. Только спустя полчаса с невероятным усилием ей удалось оторваться от изучения десятков невероятнейших статей и перевести дыхание, испытывая чуть ли не физический оргазм. Если раньше у нее и возникали кощунственные сомнения в одаренности профессора, то теперь она оказалась в одном шаге от создания новой религии с Великолепным Риверсом в роли главного божества. В голове крутился лишь один вопрос: что этот человек забыл в университете? Почему он тратил свое время, силы и умственные ресурсы на кучку неблагодарных ленивых студентов? Вся его преподавательская деятельность – чистой воды благотворительность. Джеральд Риверс мог нагнуть и поиметь весь мир, если бы захотел.

Элис стало неловко и стыдно за свое поведение на первой лекции, а от воспоминаний об их последнем разговоре вырвался стон. Прочитай она сразу, послушай Хиггинса, и бог знает, как сложилось бы их общение дальше, но ей точно не пришлось бы краснеть за свои слова. Не выдав ни капли тщательно оберегаемой военными информации, не напечатав ни строчки кода, Риверс больно и резко поставил мисс Чейн на место. Ему даже делать ничего для этого не пришлось! Читая его куда более философские, нежели технические статьи, прослеживая неутихающую в кругу таких же неравнодушных ученых полемику, Элис с новой, неожиданной стороны открывала для себя его личность.

Ее погруженный в себя взгляд бесцельно скользил по светившемуся экрану ноутбука с открытым поисковым запросом. На глаза неожиданно попалась ссылка на сайт массачусетского университета с краткой биографией профессора. Такие странички были у каждого преподавателя, но Элис никогда не заходила на них, считая бесполезной тратой времени. Ей нужны были знания и ничего больше, а вникать в жизнь профессоров казалось сродни подглядыванию. Исключением стал Мэттью Хиггинс, но и ситуация у них была немного нестандартной, что ни говори. Так что сейчас Элис впервые захотела узнать о ком-то все, что только можно, и с жадностью вчитывалась в формальные строчки университетской анкеты.

По всему выходило, что Джеральд Риверс родился тридцать четыре года назад в конце ноября, и, судя по датам, сначала учился в частной школе, потом неожиданно перевелся на домашнее обучение. Получил диплом экстерном на год раньше сверстников, поступил в Массачусетс, прошел курс военной подготовки и с третьего года обучения начал сотрудничать с Министерством обороны. Остался в институте на соискание степени доктора наук под руководством нынешнего президента университета Самюэля Коэна. Защитился, ненадолго пропал из жизни вуза и вернулся в год поступления Элис, начав трижды в неделю вдалбливать знания в головы нерадивых студентов. Увлекался музыкой. Далее шел внушительный список публикаций, монографий, докладов. Элис не удержалась и просмотрела перечень последних работ. Судя по количеству перечисленных научных журналов, Джеральд Риверс работал много. Очень много. Ошеломительно много. И как жаль, что к большинству статей не получить доступ даже из главной библиотеки. Но даже того, что нашлось в открытой публикации, могло бы хватить. Вдруг эти статьи ей помогут? Каким бы сильным теперь ни было восхищение, профессор все еще пугал Элис. А его слишком откровенные намеки убивали любое желание общаться лично. Но отведенное Хиггинсом время заканчивалось.

Вернувшись к поисковому запросу, Эл уже хотела закрыть браузер, как взгляд зацепился за одну из ссылок в самом конце страницы. Она в веселом недоумении узнала адрес сайта бостонской полиции. И это… было неожиданно. Новая вкладка мигнула фирменными цветами стражей правопорядка и почему-то выдала сводки новостей двадцатилетней давности. Элис пробежалась по заголовкам в поисках знакомого имени, но ничего не нашла. Только сообщение о разбирательствах в известной частной школе. Присмотревшись внимательнее, Элис нахмурилась и поняла, что не ошиблась. Речь шла о том самом интернате, из которого ушел Риверс. В коротеньком сообщении говорилось о незнакомом Оливере Клайтоне, но Элис не стала вчитываться дальше, сочтя случайно затесавшуюся в поисковую выдачу информацию неинтересной.

Разочарованно закрыв страницу, она нос к носу столкнулась с замершим изображением Риверса, за спиной которого алела аббревиатура TED. Элис тяжело вздохнула и обреченно призналась самой себе, что ей необходимо извиниться. Не столько из-за вчерашней некрасивой сцены, сколько за собственную предвзятость. Каким бы гадом ни был Риверс, он заслуживал уважения за свою неофициальную работу по просвещению и призывы задуматься над тем, что они все творят.

– Кто же ты, черт тебя побери? – пробормотала она, задумчиво кусая губы.

Разумеется, профессор не ответил, предпочтя остаться недвижимым в окошке плеера. Элис фыркнула и с силой захлопнула крышку ноутбука, в последний момент остановив новый поток восторженных вздохов и раболепных стенаний. Что поделать, умные мужчины всегда вызывали у нее трепет.

* * *

Элис вошла в аудиторию, когда там находились лишь несколько человек. Бросив вещи на ближайший к выходу стол, она села и попыталась отдышаться. Рядом с ней пыхтел Тед Джефферс, и, стянув с шеи шарф, Элис присмотрелась к сосредоточенно высчитывающему что-то на калькуляторе парню. От одного взгляда на экран его ноутбука она замерла с повисшим в руках мотком желтой шерсти.

– Не говори мне, что сделаешь это, бледнолицый придурок! – Элис во все глаза пялилась на крутившееся объемное изображение.

– Почему нет? – пробурчал однокурсник и записал получившееся значение.

Эл помолчала, переваривая увиденное.

– Это уже слишком.

– Да ладно тебе, а тачка наверху Большого купола не слишком[28]? Моя же идея так, невинная шалость. Сейчас пофиксим кое-что, и будет зашибись!

– Не будет! Это не чья-то тачка, а тачка конкретного человека! Господи! Одумайся!

– Чейн, не мешай! – раздраженно бросил Тед.

– Когда это случится? – после небольшой паузы спросила Элис, которая не могла оторвать взгляд от огромной черной маски. – В момент, когда он это увидит, хочу оказаться где-нибудь в Бразилии, а лучше в Австралии.

– Да не паникуй ты так, – отмахнулся от нее парень, внося последние поправки.

– Когда? – не отставала Элис.

– На следующей неделе.

– А что будет… – Она застонала, хлопнув себя по лбу. Конец октября подкрался совсем незаметно. – Хеллоуин.

– Смекаешь, – кивнул засранец, и на его лице расплылась самодовольная улыбка.

– Дурацкая идея, Тед. Если он узнает, кто это сделал, нам не жить.

– Если ты будешь держать рот на замке, то не узнает.

Она собиралась еще что-то сказать, но в лекторий вошел великолепный, как всегда, Риверс, и Тед молниеносно захлопнул крышку ноутбука. В голове вертелась настойчивая мысль, что надо срочно перед ним извиниться, пока не стало слишком поздно. Может, предупредить профессора? Идея неплоха, но тогда придется сознаться, кто виноват в затеянной однокурсником бредятине. А тогда, без сомнений, Риверс вырвет ее слишком длинный язык и повесит вместо звезд и полос на макушке главного университетского здания. Элис вздохнула и посмотрела на преподавателя, который уже сосредоточился на новом материале. Он даже не подозревал, какой скандал зрел в Тедовом компьютере.

Лекция пронеслась быстрее Усэйна Болта. После утренних открытий, позабыв обо всех обидах и подозрениях, Элис с наслаждением внимала каждому слову Риверса. Ее охватывал дикий восторг, когда она вновь и вновь понимала, что за сокровище хранится в его голове. Черт возьми, если бы не вся эта тянувшаяся уже два месяца мутная, непонятная история, Элис отдала бы все на свете, чтобы хоть чуть-чуть соприкоснуться с его феноменальностью. Пройти по краешку ослепляюще-великолепного разума. Но долбаная задетая гордость и предубеждение к поведению преподавателя… Увы, Эл была не в силах переступить через это и поставила крест на мечтах. В конце концов, не зря говорят, что нельзя менять взгляды на порядочность и добродетель ради одного человека. Ведь так?

После лекции, когда восторженная женская толпа отлипла от спешившего профессора, они полным курсом собрались в близлежащем кафе. За кусочком пиццы однокурсники наперебой обсуждали текущие студенческие дела, кто-то хвастался очередными статьями, раздавалось девичье хихиканье. Элис же не оставляла попыток вразумить Теда.

– Ты понимаешь, что можешь испортить машину? – шипела она парню в ухо, стараясь, чтобы их не услышали остальные.

– Ничего я не буду портить. Я все предусмотрел: конструкция легкая, будет держаться на черных веревках под брюхом его ненаглядной тачки.

– А крепить ты это будешь посреди бела дня? У всех на виду?

– Не шурши, мы все продумали… – Тед замолчал, вступив в неравный сырный бой с только что принесенной пиццей.

– Мы?! Кто еще помимо тебя участвует в этом самоубийстве? – Шепот Эл достиг невообразимых высот.

– Двое чуваков с промышленного дизайна. Они-то это все и разработали, кстати. Клевые парни, и идей у них завались! – Челюсти Джефферса работали быстро, поглощая кусок за куском.

Элис застонала. У нее было очень нехорошее предчувствие. Особенно нервировал факт, что именно она косвенно станет причиной этого… этого!

– …и сообщество закатывает вечеринку на Хеллоуин в «Мудром Чарльзе». Элис, ты придешь?

– Что? – встрепенулась она, услышав голос Кэтрин над самым ухом. Оказывается, ей удалось пропустить всю восторженную и, судя по всему, очень длинную речь однокурсницы. Та обиженно взмахнула наращенными ресницами, но снизошла и повторила краткую выжимку предыдущего монолога:

– Сообщество «Фи-Бета-Каппа» устраивает вечеринку совместно с братством «Пи-Тау-Сигма»[29]. Ты понимаешь? Самые элитные братства открывают двери для простых смертных. Веселье будет просто зашибись! Вход только для аспирантов и магистров последнего года. И вот теперь я спрашиваю: ты придешь?

– Не уверена, – пробормотала сбитая с толку Элис.

Она никогда не стремилась очутиться в каких-либо сообществах или сестринствах, чураясь их безумных вечеринок, приколов и слишком хаотичного образа жизни. В то время как однокурсники сломя голову и с горящими от восторга глазами перебегали от одного братства к другому, Эл издалека смотрела, как они вливают в себя литры алкоголя и веселятся, великолепно проводя молодость. Волей природы мисс Чейн была этого лишена.

О своих проблемах с сердцем Элис узнала только при поступлении, на первой же медкомиссии, когда за нее взялись специалисты с нормальным оборудованием. До этого детей из приюта раз в год осматривал обычный врач общей практики из бесплатной клиники в Вустшире, который делал лишь необходимые прививки. В Массачусетсе же Элис огорошили этой новостью. Она была настолько подавлена, что отказывалась верить в диагноз вплоть до первой в жизни ЭХО-кардиографии. Врачи что-то говорили про недостаток фолиевой кислоты, генетический сбой, возможное тератогенное влияние каких-нибудь медикаментов. Говорили, что все поправимо и операбельно. А Эл думала о матери, у которой вместо витаминов, нормальной еды и сна была лишь бутылка дешевого пойла и, вероятно, очередная грязная доза. Спасибо, хоть без ВИЧ обошлось. Тогда в Элис бушевала ненависть. Хотелось найти эту не сделавшую аборт дрянь и лично свернуть ей шею. Эл помнила, как весь вечер то рыдала на плече Джошуа, то кидалась вещами, а то просто сидела, безучастная ко всему. Именно тогда она впервые почувствовала уже не слабую ноющую боль в грудине, а напугавшее до чертиков навязчивое колотье. С тех пор Элис всячески гнала от себя эмоции и пропивала курсы транквилизаторов, когда удавалось получить на них рецепт. Так что веселая студенческая жизнь, куда она так и не успела вступить, проходила мимо, порой вызывая чувство острой несправедливости и тоски.

– Да ладно тебе! Ты и так никуда с нами толком не ходишь, – не унималась рыжая. – Ну же, Элли! Это последний Хеллоуин до выпуска.

– Хорошо-хорошо, – неожиданно для самой себя Элис поддалась на уговоры. В конце концов, это и правда последний год.

– Круто! – Кэтрин стиснула ее в объятиях, отчего хрустнула пара костей потоньше. – Забыла сказать – будет костюмированная вечеринка.

– О нет…

– О да! – В левом ухе Эл зазвенело от восторженного вскрика.

– Костюм студентки, конечно же, не принимается, – пробормотала она скорее себе, чем окружающим.

– Разумеется, – в тон ей отозвалась сидевшая рядом Аннет.

Элис посмотрела на висевшие напротив часы с изображением всевозможных видов пицц разом и вздохнула. Время консультации неумолимо приближалось, а значит, надо было собираться.

– Что, могилку вырыла? – тихо съехидничал Тед, проследивший за ее взглядом. Стрелки уверенно показывали половину четвертого.

– Не успела. Весь вечер подбирала слова для извинений. – Она накинула пальто и теперь наматывала исполинский желтый шарф, поглядывая за окно, где стремительно темнело из-за набежавших с океана тяжелых туч. Погода резко портилась, предвещая вечером туман и морось. Типичный Бостон, будь он проклят.

– Пепел не забудь, чтобы было чем голову посыпать! – крикнул в дорогу Джефферс, разражаясь смехом от глупой шутки.

– Пошел к черту, – беззлобно огрызнулась Элис в ответ и открыла дверь. Колокольчик тихо звякнул, а в теплый зал ворвались порывы ледяного ветра. Зажмурив глаза, Эл сделала шаг на улицу. Как же она ненавидела холод!

В лабораторию Хиггинса Элис добралась быстро, не желая ни секунды дольше положенного находиться на пронизывающем сквозняке. Из-за тесно расположенных зданий и узких проходов в такие дни Вассар-стрит превращалась в одну сплошную аэродинамическую трубу. Хоть сейчас ставь сюда гоночный болид и исследуй вокруг него вихревые потоки. Так что Эл продиралась сквозь порывы ветра и ругала Джо, который, опять возжелав сделать из подруги что-то похожее на женщину, силой вынудил ее надеть платье. Тем самым он обрек тощие бледные колени дрожать от холода и был таков.

– Хорошо, что ты пришла пораньше! – воскликнула Генри, стоило Эл открыть дверь в лабораторию. – Мне надо уходить, а у Риверса нет ключа.

– Он еще не появлялся? – Элис тряхнула влажными от дождя прядями и стянула пальто, сложив его на один из не сильно заваленных столов в самом дальнем углу. Она окинула взглядом комнату. Кажется, у какого-то курса только что были лабораторные: в аудитории витал легкий аромат жженого пластика и нагретого металла. – Надо бы уже здесь прибраться.

– Ты у него первая сегодня. И нет, не стоит. Иначе Хиггинс, когда вернется, ничего не найдет и будет бегать, что курица с отрубленной головой.

Элис наконец-то обратила внимание на белокурую подругу и присвистнула.

– Куда это ты так вырядилась?

Генриетта сегодня и правда выглядела потрясающе. Эта высоченная блондинка с умопомрачительными ногами могла сделать шикарную карьеру модели, но предпочла корпеть в лаборатории над очередной микросхемой. Как говорила она сама, ее одинаково возбуждал секс с мужчиной и с микроконтроллером, потому что разницы между ними не было никакой, если знать, на какой конец подать напряжение.

– У меня сегодня свидание. – Генри достала из кармана пальто помаду и огляделась в поисках зеркала. Сообразив, что висевшее с незапамятных времен треснутое нечто развалилось в пыль еще на прошлой неделе, она подняла телефон и вгляделась в свое отражение.

– Очень за тебя рада, – искренне сказала Элис, усевшись на край стола.

– Да брось, свидания вслепую – это не то, чем можно гордиться в моем возрасте, – пробормотала подруга и острым ногтем подправила линию губ.

– Зато это хоть что-то! Посмотри на меня и запомни: не надо так. – Элис иронично показала на себя пальцами, приглашая оценить истинную трагедию личной жизни.

– Как давно у тебя никого нет? – Небесно-синие глаза Келль уставились на нее.

– Год или около того, – пожала Элис плечами.

– Кошмар!

– Мне действительно не до отношений, – начала было Эл, но сразу же подняла руку, останавливая готовую сорваться с губ личной сводницы реплику. Ей известно все, что могла сказать Генри. Подобный диалог повторялся между ними с завидной регулярностью. – И дело не только в моем самочувствии. Я даже спать не успеваю, не то что на парней заглядываться.

Генриетта подошла к ней и опустилась на стоявший рядом стул, чтобы их глаза очутились на одном уровне. Ее лицо выражало неприкрытую тревогу, так что Элис невольно закатила глаза.

– Я. Не. Умираю.

– Но и не живешь. – Белокурая прядка упала на лицо. От Генри вкусно пахло экзотическими цветами. – Элис, посмотри на себя. Что ты делаешь?

– Строю себе задел на будущее?

– Такими темпами будущее ты встретишь в больнице на аппарате жизнеобеспечения. – Кажется, подруга начинала злиться.

– Ты можешь предложить другой вариант? – Элис тоже вышла из себя и соскочила со стола, отходя в самый дальний угол помещения. Ее голос звучал громко и раздраженно. – У меня нет родителей, которые могли бы обо мне позаботиться год или два, пока я буду проходить лечение. Кто будет меня кормить, одевать и оплачивать больничные счета? Вам всем нравится строить из себя заботливых друзей, ведь так просто своей бесполезной гиперопекой постоянно вдалбливать мне в мозг, что я не справлюсь. И, черт вас всех побери, хоть один бы подошел и сказал: «Да, Элис, тебе тяжело, но ты молодец! Ты справишься, я в тебя верю!» Но вместо этого снова и снова вы строите похоронные лица. Когда же вы поймете, что это мой единственный шанс пробиться хоть куда-то. Ваша жалость душит и ни черта не помогает.

Она наконец выдохлась и замолчала, тяжело дыша и сдерживая злые слезы. Как она устала от всей этой надуманной заботы!

– Мне жаль, что ты так считаешь, – тихо и грустно произнесла Генри после недолгого молчания.

– И мне. Но именно так это выглядит со стороны. – Элис вздохнула и улыбнулась через силу. – Иди уже, ты, кажется, спешила.

– Ох! – Подруга подскочила и бросилась за своей сумкой.

Махнув на прощание рукой, она направилась к двери, где нос к носу столкнулась с профессором Риверсом. Тот отряхивал воду с пижонского черного зонта-трости.

– Джеральд, – расплылась в улыбке Генриетта и чмокнула мужчину в щеку.

– Отлично выглядишь. – В обычно равнодушном голосе Риверса снова появилась та самая нежность, услышанная Элис впервые вчера днем. Он с улыбкой поцеловал руку Келль, отчего та рассмеялась и легким жестом смахнула пару капель с рукава его пиджака. Элис постаралась, чтобы никто не заметил ее страдальчески закатившихся глаз.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Один из самых неблагополучных районов Бостона. Считается гетто.

Вернуться

2

Около 76 см.

Вернуться

3

Процесс выжигания кислотой проводящих линий на пластике. Используется в примитивной схемотехнике.

Вернуться

4

Один из первых языков программирования.

Вернуться

5

Gal – девочка, boy – мальчик, жаргонизм попавшего в диалект слова goluboy.

Вернуться

6

Queen – Innuendo («Инсинуация»).

Вернуться

7

Stayin’ Alive – песня группы Bee Gees. Используется медиками для отработки сердечно-легочной реанимации. Ее ритм идеально совпадает с частотой компрессий.

Вернуться

8

Одна из крупнейших частных научно-исследовательских клиник США.

Вернуться

9

Астарот – один из высших демонов в адской иерархии.

Вернуться

10

Самая сильная комбинация в покере.

Вернуться

11

Queen – Death on two legs.

Вернуться

12

В МТИ есть традиция разных проделок. Слово хак (hack) появилось именно здесь, как и сами хакеры. Эти приколы всегда не обидные, не вредные и подчинены строгому негласному кодексу этики. Запрет лежит на частной собственности, эмоциональной сфере и на всем, что может повлечь угрозу жизни или здоровью.

Вернуться

13

Fidelity Investments – американская холдинговая компания, оказывающая финансовые услуги. Одна из крупнейших компаний по управлению активами в мире. Их штаб-квартира находится в Бостоне.

Вернуться

14

Вымышленная технология, используемая в сериале «Стартрек». Согласно гипотезе, позволяет космическим кораблям перемещаться со скоростью выше скорости света и преодолевать межпланетные расстояния за короткое время.

Вернуться

15

Жест с разведенными в сторону средним и безымянным пальцем. Его использовал герой сериала «Стартрек» Спок.

Вернуться

16

Инверсия слов была присуща и являлась характерной и узнаваемой чертой речи магистра Йоды из «Звездных войн».

Вернуться

17

Facebook и Instagram – продукты компании Meta, признанной экстремистской организацией и запрещенной в РФ.

Вернуться

18

FDA (Food and Drug Agency) – управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов в США.

Вернуться

19

Евангелие от Иоанна 4:13 (в свободной форме).

Вернуться

20

Ада Лавлейс (дочь Байрона) написала первое подобие программы для автоматизированной машины в 1842 году. Считается первым в истории программистом. Грейс Хоппер создала компилятор и выступала за кроссплатформенные языки программирования.

Вернуться

21

Персонаж криминального сериала «Касл».

Вернуться

22

Общественный парк в центре города.

Вернуться

23

Поле перед главным зданием МТИ. Главное здание носит название Great Dome, или Большой купол.

Вернуться

24

Fun – We Are Young.

Вернуться

25

Queen – Death on Two Legs.

Вернуться

26

Одно из самых высоких зданий в мире.

Вернуться

27

Организация TED (technology, entertainment, design – технологии, развлечения, дизайн).

Вернуться

28

Самый известный хак МТИ. В 1994 году группа студентов ночью разместила на куполе главного здания корпус полицейской машины.

Вернуться

29

Два самых известных и престижных международных студенческих сообщества/братства. Попасть туда – высшее достижение для любого студента.

Вернуться