Анатолий Гончар
Пепел победы

Глава 1

Сергею Ефимову, старшему прапорщику, заместителю командира первой группы специального назначения, позвонили, когда он находился в отпуске, в гостях у дальней родни, сидел на берегу реки и жарил шашлык. Тепло, солнышко, бегущая вода перед взором, сладкий дымок, шипящие угли…

– Привет, Михалыч! – заявил Михайловский, заместитель командира второй роты.

– Здорово, Илюха! – Ефимов был рад слышать его голос.

– Михалыч, тут такое дело… – Илья замялся. – Мы на ученья собираемся.

– Вот и хорошо, развеетесь! – Ефимов почуял какой-то подвох, но торопиться с наводящими вопросами не стал.

– Тут такое дело, – повторился Илюха, и впрямь не зная, с чего начать. – Проблемка нарисовалась… Учения масштабные, а у нас в первой группе офицер совсем никакой. – Он несколько отстраненно упомянул то самое подразделение, в котором служил Ефимов.

Илья замолчал, и Сергей тоже не торопился развивать его мысль. О том, что Ванюша Кострыкин, лейтенант, недавно прибывший на должность командира первой группы, оказался, мягко говоря, слабоват, Ефимов был уже наслышан.

– Так вот, ты сам-то на ученья съездить не хочешь? – Илья наконец-то подошел к делу.

Сергей задумался. Из отпуска его, конечно, выдернуть могут. Но без личного согласия вряд ли станут это делать.

– Нет, ты, конечно, можешь не ехать. – Старший лейтенант вроде бы не настаивал. – Никто тебе и слова не скажет. Уже не мальчик по горам бегать…

Действительно не мальчик. Ефимов присел на траву. Про предстоящие учения он уже знал. Даже то, что подразделение уезжало на два месяца. Не такой уж и значительный срок. Правда, Сергей обещал дочери больше в спецкомандировки не ездить, но это же всего лишь учения. Почему бы и не тряхнуть стариной? Не развеяться?

– Когда? – как можно недовольнее спросил Ефимов.

– Что когда? – не понял его вопроса Илья.

– Когда выходить? – пояснил он.

– Чем раньше, тем лучше.

– Ясно. – Сергей задумался, сорвал травинку и сжал ее зубами. – Через неделю буду на службе.

– Добро, Михалыч, добро! – В голосе Михайловского появилось оживление. – Отдыхай пока!

– Ну-ну, – буркнул Ефимов.

Такое вот пожелание Ильи выглядело как настоящее издевательство.

Солнышко, сверкавшее над головой, пригревало по-прежнему, шашлык скворчал капающим жирком, вкусно пахло поджаривающимся лучком, чистейшая река журчала за спиной Сергея, но, увы, отпускного настроения как не бывало.

То, что учения их ожидают странные, стало окончательно понятно Ефимову, как только он появился на территории части. Занятия, проводимые с группами, больше напоминали боевое слаживание подразделений перед отправкой в горячую точку, чем что-либо иное.

Еще в момент звонка Михайловского старший прапорщик предположил, что отряд, вполне возможно, ожидает какая-то войнушка. Только тогда вероятность этого факта он оценивал несколько иначе, пятьдесят на пятьдесят, а сейчас первая цифра перевалила за семьдесят.

Отпускной билет все еще лежал в кармане Ефимова, никто не собирался принуждать его писать рапорт о выходе на службу. Можно было просто развернуться и отправляться догуливать отпуск, но… Одним словом, он, естественно, никуда возвращаться не стал. Написал рапорт и отдал ротному, капитану Кречетову.

Сказать, что дома его предстоящей поездке обрадовались, – это значит покривить душой… Заверения главы семейства относительно того, что это будут всего лишь обычные учения, помогли слабо. Его домашние жили на территории части и были наслышаны… Впрочем, они понимали, что папашку, сорвавшегося в крутое пике, не переубедить, и как бы верили, точнее сказать, хотели верить в то, что ему и вправду предстоят всего лишь учения и ничего больше.

Что такое неделя для человека, готовящегося к командировке? Миг. Один-единственный, в который надо уложить все: отдохнуть, объехать друзей, закончить недоделанные дела, закупить необходимые предметы экипировки. Дай бог, чтобы из всего вышеперечисленного более-менее удалось хотя бы что-то одно.

Трезво оценив свои силы, Сергей начал с закупок. Нормальные ботинки для зимы у него были, а вот спальник хотелось полегче и потеплее. Пришлось заказывать его в Москве.

Подумав на досуге, он прикупил плащ-накидку, не очень качественную, зато легкую, так, на всякий случай, баллоны к газовой горелке, очки для езды на броне, берцы – опять же полегче, свитер из ангорки. Старший прапорщик уложил в рюкзак несколько пар носков, мазь против грибка, бактерицидный лейкопластырь, как говорится, во избежание. Мало ли?.. Сергей не забыл витамины, запас всякой фигни быстрого приготовления, перчатки кожаные, аж две пары, естественно, сменное белье, спортивный костюм. Резиновые тапочки – обязательно. Заняла свои места и прочая мелочь типа зубной пасты, бритвенных станков, зеркальца и т. д. и т. п.

Закончив приготовления, он денек посвятил друзьям.

– Саша, привет! – окликнул Ефимов командира роты капитана Кречетова, стоявшего у киоска.

Ефимов с Александром Борисовичем знали друг друга так давно, что Кречетов был для старшего прапорщика «товарищем капитаном» только при посторонних.

– Здорово, Михалыч! – Кречетов шагнул навстречу Сергею.

Они заулыбались и поручкались.

– Твоя Оксана бурчит? – В своей крайней чеченской командировке Сашка чудом остался жив, поэтому Ефимов предполагал, что и в его семье тоже существуют определенные трения по поводу предстоящей поездки.

– Бурчит. – Да, предположения Ефимова подтвердились. – Она говорит: «Тебе и твоему Михалычу стоит только услышать что-нибудь про командировку на войну, вы сразу бьете копытами. Дым из ноздрей, искры из ушей и поскакали галопом». – Он широко улыбнулся. – Хрен с ней, пусть бурчит!

Сергей опять улыбнулся. Его супруга утверждала примерно то же самое. В чем-то их жены правы. Чувство вины перед ними в душе есть, и не объяснишь, что по-другому поступить просто нельзя… Ладно, что бог ни делает – все к лучшему.

– Мы тут скутер-дырчик запланировали купить. – Александр кивнул в сторону магазина «Мастер». – Сейчас наши разведосы подъедут.

– А забирать на чем будете?

– Да Петрович подскочить обещался. – Ротный огляделся по сторонам, словно рассчитывая увидеть помянутую персону.

Собственно, Петрович – это Вадим Банников, еще один старпер из роты Кречетова, не такой, конечно, как Ефимов, на десять лет помоложе, но все же мальчонкой не назовешь. Он четвертый год как заместитель командира второй группы, две командировки в Чечню. Оба раза в качестве снайпера. Старший сержант.

Прапорщиков в части почти не осталось. Ефимов относился к вымирающей касте. Заместителями командиров групп в отряде в основном были молодые сержанты. А вот рота Кречетова тут выделялась. Три зама из четырех – вояки под сорок. Одному из них, отдельно взятому Ефимову уже под полтинник.

Четвертым был лейтенант прошлого года выпуска. Другой должности для него не нашлось. Нормальный парень, да и офицер грамотный, молодой только. Но, как известно, этот недостаток… Продолжать рассуждать на эту тему нет смысла. И так все понятно.

– А вот и Петрович! – обрадованно возвестил Кречетов.

Ефимов взглянул за светофор, на перекресток. Александр оказался прав. Там остановился на красный свет и мигал правым поворотником черный джип Банникова – здоровая и дорогая махина. Взял Вадим Банников его в кредит. Одному богу известно, сколько лет он теперь будет расплачиваться. Ясно одно – долго, даже после повышения зарплаты.

Загорелся зеленый, с визгом покрышек черный джип повернул направо и тут же резко ушел налево, в проулок. Капитан и прапорщик двинулись к остановившейся машине.

– И кого ждем? – Хлопнув дверцей, им навстречу выполз довольно улыбающийся Петрович.

– Вадим, ты сейчас выглядишь, как кот, нажравшийся сметаны, – не преминул подколоть его Ефимов.

– Ага, – не стал отрицать тот и заулыбался еще сильнее. – Только-только откушамши.

– А вот и наши контрактнички, – проговорил Кречетов.

Из автобуса, щурясь на солнышко, один за другим начали выползать разведчики второй роты – Сорокин, Ивашов, Якунин, Арамян и еще двое новеньких, видимо заключивших контракт в то время, пока Ефимов был в отпуске.

– Здравия желаем! – вразнобой поприветствовали они ротного и заместителей командиров групп, стоявших рядом с ним.

Те поздоровались в ответ, и капитан скомандовал:

– Времени в обрез, пошли за покупкой. – Указав рукой направление, он повернулся к Ефимову. – Давай, Михалыч, не затягивай!

Сергей кивнул. Затягивай не затягивай, а день прибытия уже обозначен. Теперь его желание не котируется.

– Ждем-с. – Петрович улыбнулся.

– Хами-хами. – Ефимов пожал протянутую руку и почапал к автобусной остановке.

Не любил он ездить по городу на машине.

Автобусом проще: залез, сел или встал и можно спокойно погрузиться в собственные мысли:

«Вот отдых мой и закончился. На душе тягостно, уезжать от жены и детей не хочется едва ли не до слез. Вот только кто поверит?»

По выходе из отпуска Сергея ждало не самое радостное известие.

– А лейтенант у нас того! – крутя пальцем у виска, доверительно сообщил ему один из бывалых бойцов, старший сержант Боровиков.

Он был из когорты, так сказать, стариков, которые прослужили по контракту более года и уже хорошо знали заместителя командира своей группы.

– Ваня у нас дятел еще тот! – на следующий день поделился с Ефимовым кто-то офицеров роты.

– Ванек непрошибаем, – хмыкнул знакомый старшина.

«Бамс! – подумалось Ефимову. – А командиром моим многие впечатлены. Если так, то у меня есть шанс вскоре познакомиться с новым. Это просто умиляет. О том, что как офицер он слабоват, я уже был наслышан, но не до такой же степени, чтобы об этом мне сообщали в первую очередь?»

Сергей вспомнил их первую встречу перед самым его отпуском.

– Михалыч, знакомься! – Ротный тогда кивнул в сторону лейтенанта, переминавшегося с ноги на ногу. – Твой группник.

– Иван, – протягивая руку, представился новый командир Ефимова.

– Михалыч, – назвал Ефимова ротный.

Ростом новый командор первой группы оказался чуть выше среднего, с торсом древнерусского богатыря, да и рукопожатие его оказалось вполне на уровне. На щеках небольшие ямочки, лицо широкое, слегка курносый нос, губы как губы. Обычный добродушный увалень.

Когда же он заговорил, предположение Ефимова об увальне переросло в уверенность. Иван изъяснялся слегка в нос тихим басом. Если отойти чуть подальше, то слышалось лишь какое-то «бу-бу-бу».

«Ничего, – подумал Ефимов в тот миг. – Прорвемся».

До отъезда оставалось еще три недели, вполне достаточно чтобы как следует подготовить контрактников к любым неожиданностям предстоящих учений. Вот только с этим получилось не очень. Бойцов первой группы по пятам преследовала бесконечная вереница нарядов. В полном составе их удалось собрать только на четвертый день. Хотя Ефимов прибеднялся зря. На тактико-специальные учения они все же попали.

– Вывод групп при проведении ТСУ будет осуществляться воздушным путем, – сообщил командир роты участникам совещания.

Все удивленно вытаращились, для пущего эффекта людям оставалось только разинуть рты, когда они услышали вот какую новость:

– Нам приданы два «Ми-8» и пара «Ми-24» сопровождения.

Не чудо ли? У Ефимова едва не отвалилась челюсть. На его веку подобное происходило впервые. Даже в процессе боевого слаживания при подготовке к командировке в Чечню «вертушки» никогда не привлекались, а тут сразу и такие, и сякие.

«То-то бойцы будут довольны, – подумал Сергей. – Какое-никакое, а разнообразие».

Вот только его самого подобное приключение не радовало. Последнее время заместителя командира группы стало мутить от подобных путешествий. На прыжках еще куда ни шло, взлетел да вывалился, а тут!.. Ему ли не знать, сколь лихо наши летуны осуществляли вывод групп. Умотают так, что мало не покажется.

«Н-да. – Ефимов задумался. – Лишний раз перед посадкой лучше не объедаться. А то там же, прямо на борту все и оставишь».

– Михалыч, а где твой группник? – обведя взглядом собравшихся и недосчитавшись одной боевой единицы, поинтересовался ротный.

Сергей неопределенно пожал плечами. Достопочтенный лейтенант Кострыкин отвалил в неизвестном направлении два часа назад, в полном соответствии с окончанием рабочего времени. Отряд находился на полевом выходе, служба теперь у всех была безразмерной. Увы, Ванюшу это волновало меньше всего.

Возможно, оно и правильно. Круглосуточно тянуть телегу не хотелось никому. Многие неплохие, в общем-то, контрактники уволились исключительно по этой причине. Так что в чем-то Иван прав, но оставались еще бойцы…

– Михалыч, ты что, его отпустил? – Кречетов изобразил обиду.

Ефимов хмыкнул – еще не хватало отвечать за цельного офицера! – и развел руками. Ротный поморщился, но развивать тему не стал.

– Так, завтра общее прибытие к шести ноль-ноль. Командирам групп принимать решение. Личный состав под руководством заместителей выдвигается к месту доподготовки, занимается обустройством дневки и изготовлением макета местности. Всякую хрень, нужную для этого, возьмете у старшины.

Ближе к восьми старшина припер все то, что так образно поименовал Кречетов: солдатиков и самолетики из пластмассы, крашеные пенопластовые домики, опилки трех цветов, ленточки синего и серо-черного окраса. Опытным людям было, в общем-то, понятно, что чем должно стать.

В лесу кипела работа. Со всех сторон доносились удары топоров. Разведчики всех четырех групп рубили лесную поросль и строили дневки.

– Сашка! – окликнул Ефимов Зудова, санинструктора группы, задумчиво сидевшего на пеньке.

– Я, – отозвался тот, переваливаясь в сторону прапорщика.

Со своими метр с кепкой в высоту и почти столько же в ширину ему действительно оказалось проще сделать именно это.

– Твоя задача в темпе вальса найти четыре рейки метра по полтора каждая, пару десятков гвоздей, катушку белых ниток. И давай-ка тащи сюда Айдарова, пусть площадку под макет местности расчищает.

– Молоток брать? – с достоинством бывалого хозяина уточнил Сашка.

– Бери. – В принципе, Сергей рассчитывал забить гвозди топором, но раз тот сам предложил, то пусть тащит.

Итак, указания были отданы, оставалась самая малость – раздобыть карту местности. Ее удалось надыбать у штабных.

Работа по постройке макета шла полным ходом. Первым делом нашли ровную площадку, очистили ее от листвы и веток. Огородили рейками. Ефимов достал карту, и боевые товарищи совместными усилиями начали творить таинство. Перво-наперво через равные промежутки вколотили в рейки гвоздики. Белыми нитками обозначили координатную сетку. Коричневые, зеленые, желтые опилки от души рассыпали по соответствующим местам, слегка подправили, подровняли палочкой. Ленточками синего цвета обозначили ручей. Кто-то достал из кармана изоляционную ленту и слепил нечто похожее на озеро. Серо-черными веревочками и ленточками народные умельцы обозначили тропинки и дорожки. Расставили домики и в довершение «вывели на позиции» пластмассовых солдатиков. Там и сям разбросали знаки, обозначающие противника.

Наконец все было закончено. Крайний раз заглянув в карту и вполглаза оглядев дело рук своих, Ефимов поморщился, но что-либо переиначивать и улучшать не стал. И так сойдет. Что толку стараться, если на первый раз все в любом случае будет хреново?

Оставив Зудова приглядывать за только что созданным макетом, прапорщик не спеша отправился проверять посты, среди своих именуемые фишками. Он вышел на дорогу, повернул налево и… Слов не было, одни мысли!

Учебно-боевое охранение в составе рядового Гусева и младшего сержанта Горелова, рассевшись на расстеленном коврике, чинно кушало. Автоматы лежали рядышком. Судя по умильным рожам, в душах бойцов царило умиротворение. При появлении заместителя командира группы они потянулись за оружием, но как-то вяло, с ленцой.

– Что за жрач? – с угрозой в голосе спросил Ефимов, всерьез подумывая, не съездить ли одному и другому по уху.

– Да мы смотрим. – Делая попытку оправдаться, Андрей Гусев повел взглядом, указывая направление своего «смотрения».

– Еще раз увижу жрущими на посту – дам в лоб! – пригрозил прапорщик. – За две минуты доели и наблюдаем. Оба! Второй раз повторять, надеюсь, не надо?

Молчание.

– Вы меня поняли?

– Так точно! – отозвался Андрюха, а Горелов, недавно прибывший в подразделение, недовольно насупился.

Ефимов пошел дальше. Следующая по порядку фишка обрадовала его ничуть не больше. Там, где было определено место для несения службы охранением, имелся старый капонир. Насыпь, поросшая травой, заметно возвышалась над землей. Каково же было удивление старого прапорщика, когда он обнаружил одного из двоих отряженных сюда бойцов не за насыпью в капонире, а на стороне, обращенной к противнику.

Коля Арсанов сидел на плащ-палатке, держа на коленях винтовку. Он с невозмутимым видом поглядывал вдаль и представлял собой замечательную мишень для противника, наличие которого, к счастью, сейчас только подразумевалось.

– Арсанов, сука, ты что, совсем не соображаешь? – Ефимов хорошо разогрелся на едоках тушенки и не выдержал.

Впечатление было такое, что бойцы накануне командировки начисто забыли все, чему их учили.

– Тебя же за километр видно!

– Да я же смотрю! – Колян то ли искренне не понимал, то ли косил под дурачка.

– Перегрелся на солнцепеке? А ну живо, смылся отсюда! – рявкнул прапорщик. – Залег, замаскировался. Не дай бог, если я увижу тебя дальше чем с десяти шагов, когда в следующий раз приду!

Николай взглянул в сторону Ефимова, понял, что он не шутит, и быстро-быстро собрал манатки. Он кивнул своему напарнику, мол, давай за мной, а потом скрылся в глубине ближайшего кустарника.

Старшего прапорщика начал разбирать смех.

«Это же просто идиотство какое-то!» – подумал он и побрел дальше.

Добравшись до очередного выносного поста, Ефимов нисколько не удивился, заметив воинов, загорающих на солнышке. Сладкая парочка светила на весь лес полосатыми тельниками.

– Мать твою еж! – невольно вырвалось у него.

Приклад автомата сам собой приласкал ближайшего курортника. Ефимов ударил его слегка, скорее для вида, чем всерьез намереваясь причинить боль.

– Товарищ старший прапорщик! – Рядовой Агушев, попавший под тяжелую руку, то бишь приклад «АКМа», взлетел в воздух.

– Господа, вы не охренели? – зашипел Ефимов, усиленно изображая негодование, а на самом деле едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться.

Повальный пофигизм порождал смех, возможно, истерический.

– Какого беса вы в таком виде?

– Так жарко.

– И что с того? Вы где находитесь, в охранении или на пляже?

– Товарищ прапорщик, так ведь никого нет! – искренне недоумевал Агушев, потирающий ушибленное плечо. – Ротный и комбат на планировании…

– Нас предупредят! – заверил Ефимова его напарник старший сержант Прошкин, искренне уверенный в правильности «выбранного пути».

Видимо, чтобы окончательно сразить прапорщика, он в качестве довода повертел в руке сотовый и заявил:

– Нам дневальный позвонит.

Легкое движение, и не самый дешевый аппарат отлетел к корневищам ближайшего дерева. Боец метнулся следом.

– Уф, целый. Вот разбили бы!.. – В голосе бойца и вправду послышалась угроза, или Ефимову это только показалось?

– Заткнись! – рявкнул он.

Слова Прошкина вмиг вернули старшего прапорщика на грешную землю, вызвав немалую злость.

– Убрал телефон, сука! Чтобы я его больше не видел! Замечу в руках во время несения службы, отберу и разобью! Вопросы?

– Нет, – буркнул насупившийся Прошкин, начиная одеваться.

Его напарник уже застегивал пуговицы, впрочем, не слишком поспешно. Таким вот образом он пытался сохранить лицо.

«Ну-ну, пусть сохраняет. – Ефимов мысленно улыбнулся. – На первый раз соблюдем какие-никакие приличия».

Видимо, Ефимову в утешение, бойцы, несшие службу на левом фланге, бдили.

– Стой. Три, – окликнула его зеленая кочка.

– Пять, – машинально ответил Ефимов и только потом сообразил, что не назначал пароля.

– Не сходится! – буркнул окружающий ландшафт голосом старшего сержанта Боровикова.

– А пароль «Свои» подойдет? – К прапорщику вернулось хорошее настроение.

– «Свои»? – последовало секундное молчание. – Ну, «Свои» так «Свои», – покладисто согласился Боровиков.

Ветви дрогнули, сержант поднялся и двинулся навстречу прапорщику, лыбясь во всю ширину своего круглого лица. Зашевелился и его напарник, находившийся на небольшом отдалении.

– Пока молодцы! – похвалил Ефимов.

– А почему пока? – делано возмутился старший сержант, крутя из стороны в сторону свой «Печенег».

– А потому, что еще не вечер.

– Ага. – Федор понятливо кивнул, попятился и опять забрался в дебри, до того скрывавшие его фигуру.

«Ладно, будем считать, что теперь охранение несет службу как положено, – решил про себя Ефимов. – Можно возвращаться к основной части группы и посмотреть, что там у нас с дневками».

Посыльный из штаба прибежал ближе к полудню. Сообщенная им новость порадовала. Обещанный было смотр мест базирования отменен.

– Саша, собирай фигурки и домики! – скомандовал Ефимов сидевшему на пеньке ефрейтору Зудову, имея в виду условные обозначения, выложенные на макете.

– А рейки куда? – Почесываясь, Сашка рассовывал элементы материальной базы по полиэтиленовым пакетам.

Ефимов задумался. С одной стороны, рейки еще могли пригодиться для следующего макета, с другой, когда это еще будет?

Прапорщик махнул рукой и приказал:

– Пусть здесь остаются.

– Есть! – Зудов довольно заулыбался, тащить рейки в лагерь ему не хотелось.

Ефимов взглянул на часы: двенадцать двадцать пять, через час обед. А в пятнадцать ноль-ноль намечался вывод групп. Пока вроде бы все шло по графику. Это радовало, но не утешало.

– Товарищ прапорщик, а мы действительно в район разведки на вертолетах выводиться будем?

– Говорят, – не стал отрицать Ефимов.

– Здорово! – Сашка радостно улыбался.

Ефимов хмыкнул и проговорил:

– А я вот не люблю летать. Укачивает, особенно последнее время. Как вспомню крайние прыжки с парашютом, так сразу тошно становится. Прыгали мы с «Ан-2». На моей памяти они прилетели к нам первый раз, а до того либо «восьмерки», либо «Ан-12». Я в первом борту. Так сказать, на мясо, ведь первый борт – он пристрелочный. Я, дурак, сам напросился. Как раз самое то, чтобы не спеша добраться обратно до взлетки и совершить второй прыжок. Сели, взлетели, Гад-пилот заложил вираж, мне поплохело. Самолет выровнялся, я поглядел в иллюминатор. Тут летчик помахал крылышками, и я поехал окончательно. В душе только одно желание – скорее выпрыгнуть, а до этого продержаться, не блевануть. Толчок, прыжок, выворачивающий внутренности, сводящее с ума головокружение, правая рука на кольце остается неподвижной, за общей хреноватостью не слышу щелчка прибора, но вот рывок основного купола, медленное падение с мольбой, чтобы скорее закончилось. Надо не забыть осмотреться, развернуться по ветру, поглядеть на землю. А внизу между участками снега блестящая водная гладь – лед! Опускаться на него не хочется, чревато. Эта мысль на какое-то время забивает все прочие проблемы, даже желание поблевать с высоты на фигурки солдатиков, дежурящих на площадке приземления. Тяну стропы управления, подруливая на снежный участок. Есть касание!.. Ноги легко пробивают снежную кашу и по коленки тонут в ледяной воде, покрывающей все поле вокруг. Даже не пытаясь удержаться, заваливаюсь на бок в снег. Парашют мягко опускается следом. Мне везет, ветра нет. Лежу, краем глаза замечаю бойца, бегущего ко мне по площадке приземления. Встаю, на предложение помощи машу рукой. Мол, все в норме. Ловлю себя на мысли, что, если чуть-чуть качнусь, тут же вывернет. Лицо обильно покрыто потом. Медленно, как в тумане, стараясь не делать резких движений, привычно завязываю стропы бесконечной петлей, отстегиваю запасной парашют, достаю и разворачиваю сумку, снимаю подвесную систему, забираю в карман бушлата стропорез, из ранца выдергиваю звено ручного раскрытия и укладываю на дно сумки, все остальное следует туда же. Закинув за плечо автомат, с трудом топаю к рядам парашютов, разложенных на бетонке. Тошнота постепенно отпускает. Увы, ожидание второго прыжка мучительно, стоит только взглянуть на садящийся или взлетающий «Ан-2», меня тут же начинает не на шутку мутить. Наконец бежим к борту. Летчик второго самолета младше, не так опытен. Наверное, поэтому и летим без выкрутасов. Прыгаю! Мутить стало только тогда, когда начали раскручиваться стропы. Все, абзац, вторая серия! Н-да… Как вспомню, так вздрогну. Летать на «вертушке» не хочется, но разве у меня есть выбор?

– Нету. – Ефрейтор Зудов, как последняя сволочь, довольно лыбился.

– Пошли уж, балбес! – скомандовал Ефимов, изображая выдачу оплеухи.

Зудов расплылся в усмешке еще сильнее, двинулся следом.

Вскоре заместителю командира группы известно, что вывод перенесли на девять утра.

«Черт! – мысленно выругался Ефимов. – Опять ожидание…»

– Порядок посадки в вертолет обратный. – Личный состав инструктировал лейтенант Кострыкин, Ефимов не вмешивался. – Тыл, вторая тройка ядра, радисты, первая тройка ядра, головняк. Я выхожу последним. – «Крайним!» – про себя поправил его прапорщик, но вслух этого говорить не стал. – Боровиков на турель. Десантируемся как можно быстрее. Федор! – обратился группник к Боровикову. – Ты выпрыгиваешь и сразу же изготавливаешься к бою.

– Только под блоками НУРСов не встань! – добавил Ефимов, и Федор понимающе кивнул.

– Остальные выбегают и занимают круговую оборону, как отрабатывали.

– Вначале по прямой выскакиваете из-под винтов, – наверное, уже в десятый раз напомнил Ефимов. – «Ми-8» все видели, прыгали. Про наклон винтов вперед знаете, не мне вам объяснять, поэтому лишь напоминаю: по курсу вертолета никто не находится. Ясно?

– Так точно.

– Как только вертушка взлетит, бегом к лесу. – Ванек почесал за ухом.

– Боевым порядком, – вновь вмешался Ефимов. – Головняк и так далее. Быстро, но не забывая прикрывать друг друга.

– Радисты и я следуем за второй тройкой ядра. – Ефимов не знал, чем уж так не понравился окружающим новый группник.

Ему самому он не казался непроходимым тупицей. Да, увалень, да, слегка тормознут, но в целом вроде бы вполне адекватен. Разве что голос звучит так, будто доносится из бочки.

– Михалыч, а ты где? – Продолжая почесывать за ухом, Ваня повернулся лицом к своему заместителю.

– С головняком, четвертым. – Ефимов наметил себе это место, потому что оно позволяло рулить авангардом, контролировать направление движения, выбирать маршрут.

– Добро. – Иван наклонился, сорвал травинку, сунул в рот и сжал зубы.

На широких скулах отчетливо проступили желваки. Травинка хрустнула.

Прапорщик взглянул на часы. До прилета обещанного транспорта оставалось еще минут сорок.

– Дударенков! – окликнул Ефимов снайпера, начавшего сладко позевывать. – Зажигалка есть?

Пашка кивнул.

– Возьмешь у командира «дым». Обозначишь площадку приземления.

Дымовые шашки, выдаваемые со складов, были черт-те какого года выпуска, и запалить их теркой не всегда получалось. Требовалось что-то более радикальное и надежное. Из рюкзака группника в руки Дударенкова перекочевал цилиндр цвета ржаной соломы.

– Увидишь вертолет – поджигай. Понятно?

– Так точно, – отозвался снайпер и без дополнительной команды отправился на площадку приземления.

Странно, но Ефимов слегка нервничал.

Группа расползлась по кустам, утихли разговоры и шорохи. В небе завис жаворонок. Солнце поднималось, становилось жарко. На спине выступили первые капли пота, и наконец из-за горизонта донесся рокот вертолетных двигателей. Он приближался, и вот над лысиной бывшего стрельбища ПВО показалось зеленое пятнышко «Ми-8», следом еще одно. Шум моторов и гул лопастей стремительно нарастали, очертания машин становились все более и более отчетливыми. В отдалении хищными тенями прошли два «Ми-24».

«Пора», – подумалось Ефимову.

Словно в такт его мыслям Дударенков вскочил на ноги и, широко размахнувшись, швырнул на середину площадки серо-желтый цилиндр с пока еще едва заметным шлейфом, тянувшимся за ним. Но уже в следующее мгновенье от земли повалил серо-сизый дым. Обычный, ничем не примечательный, без добавления цветных красителей, зато его было много. Уносимые ветром клубы потекли по полю, обозначая центр площадки приземления. Командир группы вошел в связь с бортом и теперь излишне громко сообщал, что он его видит.

«Восьмерка» сделала круг, замедлила полет, снизилась и мягко коснулась колесами песчаной почвы.

– Пошли, пошли! – пронеслась по лесу повторяющаяся команда.

Тыловая тройка бегом подхватилась с места и помчалась к ожидающему транспорту. Остальные устремились следом.

Свет, тени, дрожь металла под ногами, ускорение, тянущее назад, ускользающая земля… Чувство полета… Тьфу ты, господи!

На счастье Ефимова, летчики особо не выеживались. Его мутило, но не настолько сильно, чтобы всерьез обращать на это внимание. Горячий воздух, врываясь в иллюминатор, сушил губы. Сергей окинул взглядом салон, слегонца пнул Башмакова, вертевшего автоматом. Тот сразу сообразил, что к чему, без слов опустил ствол и замер неподвижной статуей. Ефимов же вернулся к созерцанию пейзажей, проносящихся за бортом.

Через несколько минут спецназовцы проскочили над лентой междугородной автомагистрали, миновали знакомый поселок. Под ногами вновь расстилался открытый участок – заброшенные, давно непаханые поля, местами поросшие молодыми березами и невысокими соснами.

– Приготовиться к десантированию!

Вертолет рухнул вниз, завис над местом приземления, качнулся, присел на амортизаторах, шатнулся еще разок и замер.

– Пошел, пошел! – торопил группник, стоя у двери и мешая разведчикам, выскакивающим наружу.

Ефимов сбежал по ступенькам, рванул по прямой, отбежал метров на тридцать и только теперь начал уходить в сторону. Для столь короткого броска сердце стучало излишне громко. Плюхнувшись за куст рогоза, прапорщик приподнялся на локтях и огляделся по сторонам. Десантирование заканчивалось, его ребятишки для первого раза довольно слаженно занимали круговую оборону. Переваливаясь с боку на бок, бежал Ваня Кострыкин.

Ветер от винтов усилился, заглушая все звуки вокруг. «Ми-8», словно оттолкнувшись от земли, подскочил, взмыл вверх и полетел на северо-запад.

– Уходим! – Ефимов вскочил на ноги, не дожидаясь команды группника. – В лес, живо в лес!

Иван кинул на него взгляд и согласно кивнул. Прапорщик побежал, а Кострыкин медленно поплелся следом.

На организацию связи ушло пятьдесят шесть минут. С этим сложилось лишь после того, как выяснилось, что Иван что-то напутал и дал радистам неверный азимут. Наметившееся отставание по времени группе пришлось компенсировать ускоренным передвижением. Начали разведчики довольно лихо и наверстали бы график быстро, но появились новые накладки, на этот раз связанные с ориентированием.

В том, что выданная карта окажется до безобразия устаревшей, спецназовцы не сомневались с самого начала. Она не обманула их ожиданий. Там, где на ней рос лес, оказались сплошные вырубки. В тех местах, где некогда находились поля, появились лесные заросли. Маршрут скрытного передвижения, выбранный заранее, пришлось отвергнуть и идти, что называется, «в направлении».

Быстрая ходьба, почти бег, и солнце, жарившее с небес, сделали свое дело. Пот тек с разведчиков ручьями, маскхалаты промокли насквозь, вода расходовалась как-то излишне быстро.

Объявленный Ефимовым режим экономии по большей части не действовал. Пока вода была – пили ее, не задумываясь о дальнейшем. Но прапорщик не слишком и не особо настаивал. Он точно знал, что впереди их ждала река. Хотя к ней еще следовало выйти, причем по возможности незамеченными.

То, что противник не дремлет, стало ясно уже совсем скоро. Звук, донесшийся с неба, безошибочно указывал на появление шпионских средств неприятеля.

– Беспилотник!.. – Именно это слово тихим эхом полетело по лесу.

– Заныкаться, не двигаться! – пронеслась по колонне разведчиков, втянувшихся в очередное мелколесье, команда, громко отданная Кострыкиным. Бойцы сыпанули в стороны, прячась под кронами деревьев и в глубине кустарников. Лесное эхо, многократно повторяясь, понесло вдаль зычный командирский окрик.

– Без палева! – усмехнулся пулеметчик старший сержант Боровиков, находившийся неподалеку от Ефимова.

– Ну да, ну да, – угрюмо согласился прапорщик. – Слов нет, только мысли.

Жужжание летающего «вражеского глаза» прошло стороной и растаяло в поднебесье.

– Привал! – все так же громко объявил лейтенант.

Ефимов вышел из-под тени старого ясеня и не спеша двинулся к командиру группы.

– Ваня, ты что так орешь?

– А какая разница? – Кострыкин удивленно вытаращился на своего зама. – Никого же нет!

– Во-первых, кто его знает, есть рядом кто или нет. Во-вторых, мы рабы привычек. Как приучились – так и делаем. Привыкнешь говорить громко, и там, где не надо, тоже брякнешь на всю округу, – вынужденно поучал лейтенанта опытный прапорщик.

– Да ну? – возразил Иван и со знанием дела, уловив смысл того, что Ефимов имел в виду, добавил: – Ученья – это ученья, а война есть война. На войне все по-тихому.

Прапорщик усмехнулся.

– Лучше сразу привыкать делать правильно, чем потом переучиваться. – Он не желал продолжать спор и осведомился: – Привал сколько минут? Перекус разрешим?

– Да. – Группник уверенно кивнул, повернулся к ближайшему бойцу и приказал: – Оповести всех – тридцать минут, можно перекусить.

На этот раз команда отдавалась почти шепотом, и это радовало. Не будучи привязанным ни к одной из троек, Ефимов выбрал местечко поукромнее, поковырялся в рюкзаке и достал банку паштета. Есть особо не хотелось, но хотя бы слегка перекусить следовало.

Покончив с паштетом, Сергей погрузился в размышления о предстоящем учении. По прошествии двадцати минут он встал и, не беря рюкзака, решил провести «шурави контрол» – отправился на проверку троек, расползшихся по лесу.

Общее впечатление удручало. Позиция, занимаемая группой, больше напоминала лежбище котиков. Разгрузки оказались скинуты повсеместно. Отдельные личности стащили с себя маскхалаты и щеголяли в тельниках, а то и с голым торсом.

Но всех превзошел «гвардеец» Прошкин. Скинув с себя все, он возлежал на расстеленной плащ-палатке и сладко похрапывал. Носок ботинка Ефимова чуть замедлился на подлете и врезался в бочину старшего сержанта. Тот охнул, сел, выпучив глаза, напружинился с явным намерением адекватно ответить обидчику, но Ефимов его опередил. Левая рука Сергея рванулась вперед и крепко вцепилась в шею провинившегося. Прошкин попробовал вырваться, но пальцы прапорщика сжались чуть сильнее. Боец захрипел.

– Только дернись! – предупредил Ефимов, слегка ослабляя хватку.

Сержант что-то зло буркнул, но заместителю командира группы было все равно.

– Успокоился? Теперь слушай: времени до командировки осталось слишком мало, мне некогда к каждому из вас искать индивидуальный подход. Буду поступать проще. Не нравится – пиши рапорт, увольняйся или переходи в другую группу. Можешь жаловаться, твое право, но бардак мне не нужен. Если я сказал делать так, значит, выполняй. Это что означает? – Ефимов кивнул на обнаженную фигуру. – Какого хрена вы тут пляж устроили? – Прапорщик шипел достаточно громко, чтобы его слышала вся тройка, в состав которой входил этот «нудист». – Еще раз подобное повторится – обломаю приклад о чью-то рожу. Всем все ясно? – Ефимов повернулся к притихшему и поспешно одевающемуся Шамилю Айдарову, а Башмаков прозорливо уполз в кусты. – Через пять минут начало движения!

Прапорщик отпустил шею Виктора и отправился дальше, шипением и руганью приводя расслабившихся бойцов к «нормальному бою». Через десять минут воинство, слегка ошалевшее от такого разбора полетов, наконец приготовилось к началу движения.

Сказать, что Ефимов разозлился, было бы неправильно. Он негодовал, пребывал в бешенстве. Такое впечатление, что здесь собрались пацаны-допризывники. Ладно бы неподобающим образом вели себя только недавно прибывшие, но ведь некоторые из бойцов служили по контракту по полгода и больше.

Увы, сам Ефимов их не обучал, этот год с группой его почти не было. Вначале долго болел, затем ушел в почти трехмесячный отпуск. К его окончанию едва-едва успел восстановиться. Так что к вящему сожалению самого старшего прапорщика в группе было всего три бойца, с которыми ему приходилось заниматься раньше. Только их он хоть чему-то успел научить.

Крайние полгода группой рулил Кострыкин. Приходилось признать, что Ваня делал это плохо.

«Но что с него взять? – рассуждал Ефимов. – Год как из училища, сам не старше большей части бойцов, а некоторых гораздо младше. Вот только едва ли это его оправдывает. В конце концов, к чему его готовили? Разве не к тому, как управлять и учить? А, ладно, разберемся, немного времени у нас еще есть».

– Командир! – Близ Ефимова, вынырнув из-за деревьев, нарисовался старший сержант Боровиков. – Там чужая группа. – Он указал рукой в сторону поля, поросшего мелколесьем.

– Замерли! – Прапорщик движением руки отдал команду «садись, наблюдать, тихо».

Ефимов улыбнулся. Его разведосы, малость взбодренные недавними разборками, медленно расползлись в стороны, заняли положение для стрельбы лежа и замерли.

– За мной! – шепнул прапорщик Федору, пригнулся и двинулся в указанном им направлении.

Боровиков оказался прав. Среди росших вразнобой берез и сосен мелькали зеленые фигурки. Не требовалось даже подносить к глазам бинокль, чтобы опознать в них разведчиков соседней роты, игравших на стороне противника. Перемещались те довольно шустро. Их разведывательный дозор уже поравнялся с головняком первой группы и теперь продолжал стремительное движение, уходил дальше, в направлении соснового бора, виднеющегося на горизонте.

– Уничтожим? – с надеждой в голосе предложил Федор, но Ефимов отрицательно качнул головой.

Какой в этом смысл, если цель первой группы совсем другая? Нападение на условного врага равносильно уничтожению самих себя. Принцип прост: обнаружение означает провал задания.

– Нет, – возразил Ефимов в ответ на новую робкую попытку Федора настоять на своем предложении. – Поступим получше: мы пойдем за ними. Едва ли противостоящая нам сторона станет посылать беспилотники по маршруту следования своей разведгруппы. – Прапорщик говорил уверенно, вот только еще бы и противнику прислушаться к его словам!

«Но, как говорится, кто не рискует… уж где-где, а на учениях можно, – продолжил свои рассуждения Ефимов, уже не озвучивая их. – В конце концов, что мы теряем? Всерьез не убьют, а прочее ерунда. Поматерят малость на разборе полетов, пальчиком погрозят, скажут, какие мы негодяи, и, собственно, все. Так я не сахарный, а Ване вообще любые нарекания до лампочки. Его ругать, что небо красить. Одним словом, по фигу».

– Ваня! – Вернувшись к группе, Ефимов и Боровиков приблизились к Кострыкину, укладывавшему в рюкзак газовую горелку. – Только что по полю прочапала тридцать вторая группа. Предлагаю выждать десять минут и двинуться следом.

– А если они остановятся и мы на них наткнемся? – Вопрос, заданный лейтенантом, был не лишен смысла.

– Не остановятся, – уверенно заявил Ефимов. – Я неплохо знаю командира тридцать второй старшего лейтенанта Васяткина. Если он рванул, то будет лететь, пока все не сдохнут. Догнать, перегнать, всех убить!.. Мо-ло-дец. Мы же, Ваня, торопиться не будем, тихим сапом за ними пойдем. По яблоневой посадочке, потом вообще на их след попадем, а как только в лес забредем – отвернем в сторону. Васяткин же наверняка на новый круг пойдет. Он же уверен, что его никто обогнать не может. Немудрено, при таком-то темпе передвижения! На следующем кругу главный боевик отряда наверняка на наш след напорется, но это по фигу. К тому времени мы уже село минуем и окажемся за речкой. А туда ему, согласно условиям игры, хода нет. За речкой нас обеспеченцы и снайпера из отдельной роты дожидаются. Но о них потом думать будем.

– Тогда пошли. – Иван не стал требовать более подробных разъяснений, и это было хорошо.

Солнце продолжало припекать. Жарища. Наверняка за тридцать пять в тени. Маскхалаты насквозь мокрые, вода почти кончилась. Даже у Ефимова осталось едва ли больше трети от изначально взятого количества. А до реки еще идти и идти.

– Да ну на хрен! – Прошкин, двигавшийся в авангарде, в очередной раз содрал с лица липкую паутину. – Задолбало!

Ефимов услышал идущую от сердца фразу и усмехнулся. Пока разведгруппа шла по этому участку леса, Прошкин вмазывался в паутину, растянутую между деревьев, наверное, уже раз десять. Что ж, не стоит добивать его окончательно.

– За мной! – Ефимов обогнул остановившегося бойца и, не замедляя движения, пошел дальше.

Принятию такого решения способствовало вовсе не состояние Прошкина, излишне нервно относившегося к паутине, а поджимающее время. Сергей ускорил движение и сам чуть было не начал материться. Теперь сети, развешанные на ветвях, в первую очередь доставались ему. Он смахнул со лба еще одно липкое препятствие и выставил вперед руку, чтобы не снимать с лица эту мерзость ежеминутно.

Лес, по которому двигалась группа, по большей части оказался светел. Разве что изредка на пути попадались вывороченные ветром деревья да сваленные в кучу ветки на местах старых вырубок. Местность являла собой довольно ровный участок, без каких-либо возвышенностей и оврагов, но все же длительное отсутствие тренировок давало о себе знать. От нагруженного рюкзака болели плечи, ныли мышцы голени, тянуло бедро.

Остальные чувствовали себя чуть получше, но едва ли это их радовало. Маршевая втянутость разведчиков группы оставляла желать лучшего. Хотя, возможно, в этом была виновата неимоверная жара, вторую неделю царившая над всеми этими районами.

– Через дорогу бегом!

Ефимов подобрался как можно ближе к автотрассе, подождал, когда растянувшиеся в движении спецназовцы подойдут, и только после этого рванул через пышущий жаром асфальт. Он перебежал, огляделся по сторонам, не заметил ничего подозрительного и махнул рукой.

– За мной.

Из-под густых кустов тальника, растущих сразу за дорогой, навстречу бегущему прапорщику дохнуло парной влажной затхлостью. Поморщившись, он перепрыгнул канаву, наполненную мутноватой жижей, продрался сквозь переплетения ветвей, оказался на поляне и припустил к ветлам, росшим на ее противоположной стороне. Под ногами чавкало.

Оказавшись в тени деревьев, Ефимов остановился, переводя дух. Крупные капли пота скатывались со лба, просачивались сквозь брови, срывались вниз, сползали на щеки. Ладонью смахнув соленую влагу, Сергей прислонился к дереву и замер в ожидании. Тут же над ухом назойливо зазвенел комар, еще один и еще. Видимо, даже жара не притупила жажды крови у насекомых, прятавшихся в листве.

Прибив самого обнаглевшего, Ефимов дождался, когда на поляну подтянулась тройка Прошкина, показал «продолжаем движение» и медленно двинулся в глубину речной поймы. Пересекшая поляну группа потянулась следом. В рельефе местности появился небольшой, едва ощущаемый уклон. Почва под ногами становилась все мягче. Зеленый покров, состоявший из десятков видов трав, вначале высокий и сочный, теперь сходил на нет, уступая место крапивному однообразию.

А вот крапива становилась толще. Она буквально с каждым шагом увеличивалась в высоту и в конце концов поднималась на два и более метра. Ее жалящие иглы били в лицо, обжигали ладони, прокалывая тонкую ткань маскхалатов, впивались в ноги и плечи.

Ефимов вначале хоть как-то пытался защититься от этих микроскопических жал, но в конце концов бросил бесполезное занятие. Теперь он шел, пытаясь отрешиться от усиливающейся боли и удерживаясь от желания почесаться. Продираться сквозь толстые стебли жгучих растений становилось все труднее и труднее. К тому же почва стала еще мягче, и стопа начала проваливаться почти по щиколотку.

Вода, взятая с собой, подошла к концу, хотелось пить, но Ефимов берег последнюю бутылку так, на всякий случай. Заросли крапивы сгустились до плотности стены, казались уже совсем непроходимыми. Прапорщик с трудом протискивался вперед, слыша за спиной приглушенную ругань Прошкина, ежесекундно обжигавшегося крапивой.

По-хорошему следовало бы остановиться и треснуть по лбу или по крайней мере резко осадить не в меру разговорчивого, излишне нервного бойца, но Ефимов не чувствовал в себе достаточного количества сил, чтобы распылять их на хренового солдата. Сергей твердо решил, что разбор полетов устроит позже, и кое-как двигался дальше. Сердце неумолчно и громко бухало, с трудом справляясь со своей работой по перекачиванию крови. Общий перегрев обернулся неимоверной усталостью. Идти первым, проминая тропу, труднее всего. Ефимов дышал тяжело, с надрывом.

«Лишь бы выдержал мотор, лишь бы выдержал мотор!» – как заклинание твердил он про себя, не имея уверенности в том, что сердце, отвыкшее от таких нагрузок, не даст сбой.

Наверное, было бы правильнее хотя бы временно поставить во главе группы кого-нибудь другого, но Ефимов считал подобное решение проявлением слабости и даже не рассматривал его. Тем более что до вожделенной реки, по его прикидкам, оставалось совсем немного.

Переступая через очередное бревно, попавшееся на пути, Сергей почувствовал, как мышцы правой голени скрутило немилосердной судорогой. Он скривился, замер, усилием воли распрямил ногу, дождался окончания спазма и, прихрамывая от боли в икроножной мышце, продолжил путь. На все про все ушло не более нескольких секунд. Собственно, этой заминки не заметил никто, разве что Прошкин, оказавшийся совсем рядом и беспрестанно жалующийся на свою жизнь.

С болью в травмированных мышцах идти стало еще тяжелее. Под ногами хлюпало.

Ефимов преодолел небольшой подъем, раздвинул крапивные заросли и неожиданно для самого себя оказался на берегу небольшой речки. Толстые искривленные деревья, росшие по обеим ее сторонам, смыкались ветвями, образуя зеленый шатер.

Илистое дно делало воду темной, но, к немалому удивлению Сергея, она оставалась довольно чистой. От нее тянуло прохладой и тиной. Слева речушка уходила за поворот и скрывалась в глубине леса, справа пряталась за ветвями ветлы, упавшей и частично перекрывшей русло. Дерево все еще боролось за свою жизнь и было густо покрыто листьями. Кривой ствол, извиваясь подобно змее, образовывал импровизированный мост.

«Уже хорошо, не придется раздеваться», – удовлетворенно подумалось Ефимову.

Он вгляделся в глубину русла и увидел маленькую рыбку, убегающую в тень. Сергей улыбнулся и повернулся на топот, раздавшийся за спиной.

– Набирайте воду, – скомандовал он Прошкину, показавшемуся из-за крапивных зарослей, а сам, меся ногами почву, утопающую под подошвами, направился вправо, ко все той же ветле, упавшей этой весной и уже частично укоренившейся в берегах.

Переправа оказалась не столь проста. Ветви, торчавшие во все стороны, мешали проходу, цеплялись за рюкзак и оружие. Подошвы норовили слететь с коры, покрытой скользким зеленым мхом. Но медленное движение позволило прапорщику перевести дух. Сердце немного умерило свой бег и уже не грозилось вырваться из грудной клетки.

– Все, стволы за спину и по одному переходим на эту сторону, – едва оказавшись на другом берегу, приказал Ефимов.

Убедившись, что его команда выполняется, он скинул рюкзак, достал пустые пластиковые бутылки, нашел удобный подход к руслу, начал набирать воду. Налив немного, Сергей поднес горлышко к губам и, не заморачиваясь насчет микробов и прочей нечисти, сделал несколько небольших глотков. Вода слегка отдавала затхлостью, тиной, но в целом показалась ему вполне ничего.

«Главное – мокрая». – Сергей улыбнулся своим мыслям, допил остатки воды и вновь подставил горлышко под текущие струи.

Глава 2

Большая часть группы благополучно переправилась через речку. Ефимов находился чуть вверх по течению, сидел на корточках и все еще набирал в бутылки воду, когда громкий всплеск возвестил о чьем-то падении.

– Черт! – Он вскочил на ноги, намереваясь броситься на подмогу бойцу, но возмущенные непрекращающиеся вопли возвестили о том, что тот в чьей-либо помощи не нуждается.

Отплевываясь от попавшей в рот тины, утопая по пояс в иле и глухо матерясь, Андрей Гусев добрел до берега, ухватился за сук, свисающий к воде, и, не замолкая, выбрался на сухую почву.

Вид грязного и мокрого Гусева вызвал всеобщее оживление. Возможно, требовала разрядки накопившаяся усталость… Кто первый прыснул от смеха, история умалчивает, но одно точно – равнодушных не осталось, ржали и хихикали все. Даже изо всех сил сдерживавшийся Ефимов так и не смог подавить улыбки. В конце концов не выдержал и сам виновник торжества.

– Всем привал полчаса, перекусить, набрать воды, – не дождавшись командирского решения, скомандовал прапорщик и обратился к Гусеву – А ты протри автомат, раздевайся, вылей из берцев воду. Пусть хоть чуть-чуть подсохнут. Если есть запасные, смени носки, нет – подойди ко мне, выручу. И не затягивай. Скоро вновь идти, а мокрая обувь – не самый лучший вариант. Натереть мозоли легче легкого. Сам не дурак, знаешь.

– Угу, – поддакнул Гусев.

Ефимов повернулся к Кострыкину, рассевшемуся на разлапистых корневищах, и заявил:

– Объект может быть на окраине села, в зарослях у реки. Надо отработать эту возможность, досмотреть.

– Надо, – меланхолично согласился группник, продолжая ковыряться в консервах, разложенных на рюкзаке.

Ефимов понял, что ничего путного от своего командора не добьется, и негромко позвал:

– Старшие троек ко мне! Фронт там. – Прапорщик показал рукой в сторону обширной пустоши, начинавшейся в двух десятках метров от берега. – Разошлись по тройкам, ведем наблюдение. Позиции право, лево, фронт, тыл – как оговаривали. Понятно, кому куда?

– Так точно.

Ответ был похож на пустую отмашку, но Сергей только усмехнулся и повел взглядом, отыскивая разведчиков, намеченных для небольшого поиска.

– Зверев, Айдаров, автоматы в зубы, рюкзаки на месте, за мной! – Его выбор пал на этих бойцов по единственной причине – они выглядели уставшими менее других. – Так, ребята, идем в направлении села, медленно, часто останавливаемся и прислушиваемся. Объект может находиться в зарослях у реки. Я пойду вторым, вы двигаетесь, меняясь, впереди. – Ефимов успел слегка отдышаться, но снова торить дорогу, когда большая часть группы отдыхает, было бы сверхглупостью. – Все ясно?

В ответ бойцы понимающе кивнули. Шамиль, отстранив Зверева, стал первым, и маленький разведдозор начал движение.

Странным образом на правом берегу крапивы не было, но едва ли от этого идти стало намного легче. Жгучую флору сменила стелющаяся, переплетающая все, цепляющаяся за ноги ежевика и какие-то толстые, трубчатые растения, верхушки которых напоминали цветущий зонтик. Они сплошной стеной стояли на пути разведдозора.

Что самое обидное, в десяти шагах левее расстилалась совершенно открытая местность с выгоревшей на солнце отавой. В том-то и дело, что открытая. Выбирать, где идти, не приходилось. Но, увы, бесшумного передвижения не получалось, трубчатые стебли ломались с довольно громким треском.

– Тише! – скорее для проформы шипел Ефимов, прекрасно понимая, что его требование плохо выполнимо.

Обойти заросли, вставшие на пути, невозможно, а двигаться со скоростью черепахи означало застрять здесь до ночи. Бойцы пошли медленнее и чуть-чуть неслышнее. Еще двадцать минут хода – и до села оставалось всего ничего. Никакого объекта, обнаружение которого было одной из целей этих учений, на огрызке леса, отделявшем разведку от первых строений, не наблюдалось.

– Поворачиваем назад, – скомандовал прапорщик, посчитав бессмысленным дальнейшее движение в прежнем направлении.

Идти по примятой тропе оказалось гораздо легче, и обратно они дошли в два раза быстрее.

– Пятнадцать минут перекусить. – Сергей отправил бойцов к своим тройкам, присел на поваленный ствол ольхи, подтянул поближе рюкзак и вытащил оттуда горелку.

В жару, в безветрие вскипятить на газу кружку воды – дело нескольких минут. Ефимов кинул туда, прямо в пар, два пакетика кофе, размешал их пластиковой ложкой и отставил в сторону. Потом он достал банку паштета. Есть не хотелось, но добавить в организм сотню-другую калорий следовало. Не ощущая вкуса, Сергей закинул в себя содержимое жестянки и с нетерпением взялся за все такой же обжигающе-горячий кофе. Командир группы сидел рядом, закрыв глаза и, казалось, спал.

– Кофе будешь? – поинтересовался Ефимов, и Кострыкин незамедлительно кивнул. – Держи. – Кружка тут же перекочевала в руки группника.

Сделав несколько неспешных, шумных глотков, Иван протянул посудину обратно. Так они и пили, пока не замелькало дно.

– Добивай, – любезно предложил Ефимов, взял полупустую пластиковую бутылку и отправился к речному руслу.

Впереди бойцов уже совсем скоро ждал новый ручей, но прежде чем отправляться дальше, следовало позаботиться о наполнении емкостей.

Через пять минут группа пришла в движение. Теперь они уходили от деревни как можно дальше, чтобы оказаться вне поля зрения вражеских наблюдателей, возможно, находившихся на деревенской окраине. Время стремительно бежало к ночи. Чтобы успеть засветло перебраться через вторую речушку, следовало двигаться быстрее.

Местность все время шла под уклон. Вскоре поселок и разведчиков разделял бочкообразный бугор, шедший через весь центр поля, за которым, как оказалось, пряталась высоковольтная линия электропередачи. Дойдя до нее, Сергей принял решение и, не советуясь с группником, повернул вправо.

Идти под металлическими линями – едва ли самое приятное дело. Над головой тяжело гудели провода высокого напряжения, казалось бы, в любую минуты готовые метнуть к земле смертоносные молнии. Но Ефимова волновало не это. Он напряженно вглядывался в ясное небо в поисках вражеских беспилотных летательных аппаратов, которые в любую минуту могли вынырнуть из-за горизонта.

– Ускорить шаг! – обернувшись через плечо, скомандовал Ефимов, но в гудящем треске его голос оказался едва слышен. – Ускорить шаг! – повторил он громче, заметил, что его наконец-то услышали, и едва ли не бегом продолжил движение.

В низменность, поросшую осокой и кустарником, они выбрались к моменту захода солнца. Длинные тени размазались по острым листьям, вытянулись в бесконечность. От низинного леса потянуло перегретой влагой.

– Сократить дистанцию! – Группа начала втягиваться в лес. – Двигаем, двигаем! – торопил Ефимов.

Вторую речку следовало преодолеть до темноты. Ночная переправа не сулила ничего приятного.

– Опа! – Выйдя на натоптанную тропу, Сергей понял, что ему наконец-то повезло.

Кто-то их слегка опередил. Ясно было, что этот «кто-то» не мог играть за противника. Согласно условиям учений, конкретно в этом квадрате врагов не было. Не мучаясь выбором, он зашагал по следам.

Шум, донесшийся до ушей, возвестил о том, что их хоть и опередили, но не намного. Впереди происходила весьма бурная переправа. Подойдя поближе, Ефимов понял, что сегодня им везет до почти божественного безобразия. Через топкое болотце – язык не поворачивался назвать речкой или ручьем эту грязевую жижу, тянувшуюся с юга на север! – лежало старое суковатое бревно.

– Мое вам с кисточкой! – выползая из кустов, поздоровался Ефимов, увидев, точнее, вначале услышав ротного, костерившего кого-то из бойцов. – Переправляетесь? – спросил он об очевидном.

– Типа того. – Ротный пребывал не в самом лучшем расположении духа.

Маскхалат на нем был мокр до последней нитки, к тому же в двух местах порван. Видимо, капитан где-то неудачно зацепился за острую ветку.

Подходя ближе и невольно сравнивая своих бойцов с разведчиками второй группы, Ефимов пришел к выводу, что его ребятишки выглядели посвежее. Вот только что явилось тому причиной, можно было лишь гадать. Но раздумывал над этим Сергей недолго. На другом берегу реки мелькнуло осунувшееся лицо Банникова.

– Петрович, салют! – довольно громко поздоровался Ефимов.

Болотная низина и кустарники, окружающие ее, хорошо гасили звуки.

Вадим обернулся, помахал рукой и скрылся за густыми ветвями.

– На том берегу тормознитесь и с Кострыкиным ко мне! – отдав указание, ротный направился к переправе, а Ефимов принялся ждать.

Чуть позже капитан собрал отцов-командиров и намечал диспозицию:

– Сейчас разойдемся. Мы пойдем левее, вы правее. – Кречетов хотел было достать карту, но понял, что без подсветки на ней сейчас уже ничего не углядеть.

Искать фонарик не было желания, поэтому он отдавал указания, как говорится, на пальцах:

– На дамбе находятся патрули. В прилегающих посадках и лесочке, вероятно, наблюдатели с ночниками. Не засветитесь. Телефоны с собой?

– Да, – за двоих ответил Кострыкин.

– Кто базу первым найдет – сразу звонок остальным, – окончил свой инструктаж ротный.

Ваня понимающе кивнул, а Ефимов лишь усмехнулся. Впрочем, и он был согласен с тем, что пустое беганье сегодня им ни к чему.

Ночь объяла своей чернотой пространство раньше, чем разведчики выбрались из камышовых зарослей речной поймы. Наконец-то стало прохладней. Изодранные, изъязвленные крапивными иглами кисти рук противно ныли.

Спецназовцы подобрались к автостраде, пересекавшей их путь. Не выходя из кустов тальника, Ефимов остановил группу.

– Командира и старших троек ко мне! – прошептал прапорщик Прошкину, вынырнувшему из темноты. Тот кивнул, шагнул назад, скрылся из виду и через несколько секунд вновь оказался рядом. Начали подтягиваться старшие троек, появление же командира упредило его шумное пыхтение.

– Что у нас тут? – Вопрос, заданный лейтенантом, прозвучал излишне громко.

– Тише! – тут же шикнул на него Ефимов. – Возможно, где-то рядом наблюдатели. Предлагаю выждать момент, когда к дамбе проедет машина, и перебежать дорогу одновременно всей группой.

– Это почему? – не понял замысла Кострыкин.

– Они с ночниками. – Ефимов сделал паузу, давая возможность лейтенанту домыслить остальное, но тот молчал. – Когда с нашей стороны появится источник света, та же самая машина, наблюдение они вести перестанут, чтобы не засветить приборы. Пока машина проедет, пока они снова возьмутся за бинокли, мы уже будем на другой стороне трассы.

– Логично! – растягивая звуки, согласился группник.

– Тогда сосредотачиваем группу вдоль насыпи, – продолжал развивать мысль прапорщик, обращаясь по большей части к старшим троек. – По первой команде быстро летим через дорогу и к деревьям, растущим за ней. – В свете фар легковушки, проехавшей по шоссе, Ефимов успел заметить небольшую рощу. – Не высовываться. Как только появится машина – вжаться в землю и лежать. Знаете что, давайте сделаем даже так: когда машина минует вас, начинаете движение в составе троек, самостоятельно. Ясно?

– Да, так точно! – Другого ответа Ефимов и не ждал.

– Теперь к своим тройкам, и пока нет машин, начинайте подтягиваться к дороге. По готовности доложить по цепочке. Ступайте.

Дорогу разведчики миновали благополучно. На другой ее стороне начинались поля, отделенные друг от друга довольно редкими лесопосадками.

– Виктор! – Ефимов подозвал к себе Прошкина, замершего неподалеку. – Приготовь прибор, пойдешь первым. Не спеши, иди медленно. Сам видишь, сколько под ногами сучьев. Периодически останавливайся и, прежде чем идти, как следует осматривай местность в ночник. Нам надо пройти к лесу у водохранилища, база может быть там. А может и не быть. Досмотрим здесь, двинемся дальше. Я пойду четвертым. А ты не спеши.

– Понял, понял. – Прошкин поднял ночной бинокль и посмотрел вдаль.

Поле, расстилавшее за посадкой, в лунном свете просматривалось совершенно отчетливо.

– Командир! – Ефимов едва не врезался в Шамиля Айдарова, вынырнувшего ему навстречу. – Там наблюдатель противника, – доложил тот.

– Где?

– Там. – Шамиль развернулся и пошел.

Прапорщик, остановив остальную часть группы, поспешил следом за ним.

«Где они его просекли? И как теперь миновать этого наблюдателя незамеченными? – рассуждал Ефимов, следуя за своим бойцом. – Ладно, сейчас гляну, где он сидит, и сориентируюсь».

Все его рассуждения оказались ни к чему. Вражеский наблюдатель с крепко связанными руками сидел на заднице, прислонившись к дереву спиной. Его орудие труда – ночной бинокль вертел в руках старший сержант Прошкин. Вовка Башмаков присел на корточки рядом и с задумчивым видом тыкал пленного стволом автомата в бедро. В темноте не было видно, но Ефимов был уверен в том, что боец, взятый в плен, выглядит пришибленным.

– Спал, сволочь! – сообщил причину такого успеха Прошкин.

– Понятно! – И прапорщик уже с укоризной обратился к связанному наблюдателю: – Спать на служебном задании плохо.

– Да я прикорнул только, – тихо просипел плененный страдалец.

Ефимов вздохнул. Время-то было раннее, всего лишь первый час ночи.

– Ладно, воин, давай сделаем так: мы тебя не видели, ты нас тем более, но при одном условии. Расскажи мне, где тут поблизости есть еще ваши наблюдатели? Только не ври. Если вдруг появится информация, что нас кто-то видел, то мы тебя сдадим, тебе понятно?

– Так точно, – быстро отозвался пленник.

– Раз понятно, то докладывай. Кто, где, как?

– Тут рядом никого нет, все наши ближе к дамбе.

Неужто шар покатился мимо лузы?

– Ты хорошо понял, что я сказал относительно сообщения о твоем сне на посту?

– Никого нет, правда, и в лесу тоже. Вы всех прошли уже.

– Хорошо, допустим. Тогда подскажи, где находится объект поиска?

– Я не знаю, – растерянно пробормотал боец, и прапорщик мысленно выругался.

Получалось, что он перехитрил самого себя. Обмен оказался не равноценным. Информации от врага получено почти ноль целых и столько же десятых. Хотя, конечно, теперь можно какое-то время двигаться быстро, никого не опасаясь. Но как козырь пленный был бы лучше. Увы, слово дадено.

– Развяжите! – скомандовал прапорщик, поднялся с корточек и столкнулся нос к носу с подошедшим командиром группы.

– Что тут у вас?

– Вот, наши пленного взяли. – Ефимов начал отчитываться за произведенные действия: – По его словам выходит, что всех наблюдателей мы миновали, он крайний. Так что сейчас пойдем быстрее.

– А его куда? – лениво поинтересовался группник.

– Пусть бдит! – Ефимов наклонился и зло шепнул уже почти бывшему пленному: – Ты наших вообще никого не видел, понял?

– Так точно! – безропотно согласился боец, которому по большому счету все происходящее было по барабану.

Что солдату-срочнику нужно? Побольше поспать и поскорее на дембель. А что-то в себе воспитывать, чему-то учиться, спешить защищать Родину… Оно ему надо?

– Витя! – позвал прапорщик Прошкина. – Идем в темпе, нам сегодня еще топать и топать. – Он повернулся к Айдарову, замыкавшему головную тройку, и приказал: – Передай по цепочке: пусть проверятся, сократят дистанцию, двигаемся ускоренным шагом.

– Понял. – Шамиль шагнул назад и растворился в темноте.

Минутой позже группа пришла в движение.

Темень сгустилась. Звезды, далекие, недоступные, но манящие, рассыпавшиеся по черному безлунному небосклону, казались необычайно яркими. Поле, ограниченное рядами посадок, осталось позади. Разведчики спустились по пологому склону и вошли в лесок, тянувшийся вдоль водохранилища.

– Привал! – Прапорщик остановил бойца, идущего впереди, повернулся и шагнул навстречу шедшему следом. – Привал. Позови командира.

Лес глушил звуки, но, несмотря на это, со всех сторон слышалось пыхтение, треск ломающихся веток, тяжелые удары об землю рюкзаков, сброшенных с плеч. Послышались шаги.

– Михалыч? – излишне громко позвал группник.

– Я рядом, – отозвался Ефимов, стягивая с плеч рюкзак и осторожно опуская его на корневища дерева. – Ваня, пусть группа пока передохнет, а я возьму двоих и обследую лесок близ водохранилища. Налегке быстрее получится.

– Давай, – безропотно согласился лейтенант, прислонился спиной к дереву и сполз на землю. Рюкзак так и остался у него за спиной. Усевшись поудобнее, он закрыл глаза и почти моментально погрузился в сладкое состояние полудремы.

– Гусев, Дударенков, за мной! – шепнул в темноту Ефимов, по начавшемуся шевелению понял, что его слова достигли ушей бойцов первой тройки ядра, и шагнул в направлении водохранилища.

Шли быстро. Тяжелый рюкзак не давил на плечи, но все же, будь выбор, Сергей предпочел бы этому поиску небольшой отдых. Более чем сутки почти непрерывной ходьбы сказывались усталостью. Хорошо, что участок леса близ водохранилища оказался небольшим. На то, чтобы провести в нем разведку, времени много не потребовалось, но, тем не менее, это были минуты, потраченные впустую.

– Ничего, – доложил Ефимов по возращении.

– Три минуты, и начинаем движение, – тут же скомандовал группник.

Сергей согласился с ним. Если бы задача оказалась выполнена и объект найден, можно было бы и отдохнуть, а так нет. Время, отведенное на поиск, истекало.

– Опять переться неизвестно куда… на хрен нужно! – ворчал Прошкин, шумно поднимаясь и забрасывая за спину рейдовый рюкзак. – Все петляем да петляем…

– Виктор, сделай доброе дело, заткнись! – мягко попросил Ефимов и, не дожидаясь ответной реакции, скомандовал: – Начинаем движение, шагаем вверх, выходим на дорогу и идем по ней.

– По дороге пойдем? – удивленно переспросил Кострыкин, озадаченный такими указаниями своего зама.

– Да, – еще раз подтвердил свои слова Ефимов. – По лесу нам не успеть. По дороге быстрее. – Он хотел сказать, что люди подустали, но решил этот момент лишний раз не озвучивать.

Предстояло еще идти и идти, и лишнее акцентирование внимания на усталости тут ни к чему.

Через час группа лейтенанта Кострыкина, взяв восточнее, сошла с дороги и выбралась на окраину леса, за которым до самого горизонта расстилалось заброшенное, поросшее какими-то сорняками поле.

– Привал десять минут, – шепнул разведчик, догнавший Ефимова.

В ответ тот автоматически кивнул, хотя этого, естественно, в темноте никто не увидел, и передал команду дальше. Группа остановилась, в десяток секунд расползлась тройками в разные стороны и замерла в неподвижности. Залегшие фигуры поглотила тьма.

Ефимов скинул рюкзак и, оставаясь стоять, прислушался. Прямо за спиной, негромко переругиваясь, разворачивали станцию радисты, чуть правее шуршал шоколадной оберткой Федор, впереди недовольно ворчал Прошкин. Левый фланг, возглавляемый ефрейтором Зудовым, хранил молчание, и это напрягало.

«Утухли, наверное», – подумал Ефимов и уже собрался пойти поглядеть, не спит ли хором вся тройка, но не успел.

В центре группы вдруг ярко вспыхнул фонарик.

– Блин, вот сука! – вырвалось у Сергея.

Он резко изменил направление движения и быстро зашагал в сторону света, намереваясь пнуть радиста, настолько не дружащего с головой. Заместитель командира группы не сомневался в том, что воспользовался фонариком именно один из них. Каково же было его удивление, когда в отраженном свете он сумел разглядеть лицо правонарушителя!

– Какого хрена? – скорее устало и обессиленно, чем зло, процедил Ефимов, склоняясь над Кострыкиным, разглядывавшим в свете фонаря карту. – Ты плащ-палаткой не мог укрыться?

– Да ладно! – отмахнулся лейтенант, наконец-то найдя на карте что хотел, а именно точку стояния.

– Ваня! – Ефимов опустил руку на плечо своего командира. – Привыкай все делать так, как положено на войне. Привычка – вторая натура. Привыкнешь включать фонарик когда ни попадя, и врубишь его на реальном боевом задании.

– Да ну! – Кострыкин начал складывать карту.

– Включишь, еще как! Запомни, если солдат привык спать, заступая дневальным к тумбочке, то и на войне он тоже с большой долей вероятности будет кемарить. Ощущение опасности, конечно, подстегивает, но привычка остается. Так что давай договоримся!.. Если включать фонарик, то только под плащ-палаткой, а лучше под двумя. Одна просвечивается даже от огонька сигареты. Договорились? Хорошо?

– Ладно, я тебя понял. – Поразмыслив, лейтенант все же решил согласиться с доводами заместителя. – Примак, – окликнул он возившегося неподалеку радиста, младшего сержанта Андрея Примакова. – Плащ-палатку, блокнот и ко мне!

Радист зашуршал рюкзаком, доставая требуемое, а Ефимов усмехнулся и пошел прочь. Акцентировать внимание на излишне громко отданных командах он на этот раз не стал. Всему свое время, вот только его с каждым днем оставалось все меньше и меньше. Сигнальные ракеты, вспыхнувшие на горизонте, и выстрелы, донесшиеся чуть позже, возвестили о том, что объект поиска найден. Почти сразу зазвонил телефон группника.

– Да я понял, я понял. Ракеты вижу, да, вижу, – отвечал в аппарат Кострыкин, одновременно пялясь на красную точку ракеты, взлетевшей над землей. – Радисты, быстрее качайте связь! Через пять минут всем быть готовыми к движению. – Говорил лейтенант быстро, отрывисто, словно этим пытался опередить ускользающие секунды. – Михалыч, – позвал он прапорщика, скрывшегося в темноте.

– Я здесь! – отозвался тот, возвращаясь к группнику.

– База у озера Глубокое, – сообщил Кострыкин, и Ефимов тут же представил себе карту.

– Какой же умник придумал разместить объект в этом квадрате? – Сергей задал вопрос скорее сам себе, чем лейтенанту.

Тот это понял и не собирался отвечать.

– Местность у озера во все стороны на пару километров совершенно открытая. Хотел бы я знать, кому взбредет в голову иметь базу без возможностей отхода в случае обнаружения? Н-да!.. Ладно, фиг с ними. Каковы наши планы? – Ефимов, в голове у которого к этому моменту нарисовалась карта местности, к определенным выводам уже пришел, но ему хотелось услышать, что скажет его командир.

– Между нами и озером речка, – совершенно справедливо заметил Кострыкин. – Если возвращаться назад, к трассе, и двигаться к мосту, то к месту организации засады мы не успеваем. Логично?

– Логично, – согласился Ефимов, думавший примерно так же.

– Предлагаю идти к реке по прямой. Если найдется удобная переправа, то перебраться на другой берег, если нет, то послать всех и начать движение к месту засады.

– В принципе согласен, но давай поступим чуть по-другому. Пересекаем это поле, останавливаемся в посадке. Я остаюсь с основной частью группы, ты берешь пять человек. Вы без рюкзаков выдвигаетесь к базе. Если, как ты сам сказал, переход через реку не составит труда, то форсируешь ее, в темпе доходишь до объекта, совершаешь налет и возвращаешься обратно. Если местность вокруг реки болотистая, то, соответственно, сразу идешь назад, и мы в темпе выдвигаемся к месту проведения засады.

– Согласен. – Одобрив предложенный план, лейтенант поднялся с корточек, широко зевнул и скомандовал: – Через две минуты начало движения.

– Ваня, не шуми! – Ефимов усмехнулся.

Группник оказался воистину неисправим.

Вскоре ленточка людей появилась из леса, растянулась по полю и начала пересекать его, двигаясь юго-восток. Дальнейшие действия проистекали согласно намеченным планам. Увы, с ходу преодолеть речушку, расплывавшуюся многочисленными болотцами, не представлялось возможным. Разведывательный дозор, отправленный на поиски объекта, возвратился к основным силам группы ни с чем. Ночь близилась к завершению. Командир группы пребывал в расстройстве.

– Не бери в голову! – как мог утешал его Ефимов. – Не нашли и не нашли. Не там бродили? И что с того? Спросят, почему не пошли на выстрелы, ответишь – не осталось времени. Искали вдоль рек. Одним словом, скажешь правду. Конечно, дядям с большими погонами видней, но, по моему мнению, у этого озера ни один дурак размещать базу не станет. Короче, не нервничай. Давай, поднимаем ребят и топаем. У нас и так все впритык.

– Это точно, – тихим шепотом согласился Кострыкин, повернулся к радисту и начал отдавать распоряжения: – Общий подъем, пять минут на сборы.

– Провериться в тройках, наличие людей, оружия и имущества, старшим доложить, – добавил Ефимов, и радист, получивший исчерпывающие указания, скрылся в темноте ночи.

Шли быстро, благо ночью было хоть чуть-чуть прохладнее. Ефимов шагал первым. Терпеть занудство Прошкина, стонущего насчет своей нелегкой судьбы, пинать и подталкивать его сзади, пытаясь увеличить скорость движения, больше не хватало сил. Теперь старший сержант брел где-то позади, но плакаться не перестал. Что самое поразительное – Ефимов понимал это совершенно четко – жаловался Прошкин не потому, что действительно перенапрягся, а скорее по привычке вечного нытика.

Начало светать. Чтобы остановить группу, достаточно оказалось поднять руку.

– Старших троек ко мне! – приказал Ефимов, повернувшись к Башмакову, застывшему в трех метрах, а через мгновение добавил: – И командира…

– Командир! – Иногда при бойцах Ефимов обращался к Кострыкину более или менее официально, чтобы хоть слегка приподнять его начальственный авторитет. – Предлагаю привал на час пятнадцать минут.

– Согласен, – не стал спорить группник.

А Ефимов посмотрел на осунувшиеся лица разведчиков, хорошо видимые в лунном свете, и отдал приказ, который никогда не озвучил бы в боевых условиях:

– Располагаемся здесь, на поляне. Всем спать. Я покараулю. – Сергей замолчал, втайне надеясь услышать хотя бы намек на протест со стороны командира, но не дождался и усмехнулся.

По всему получалось, что он здесь самый здоровый и выносливый. Хотя кто знает, может, именно так дело и обстояло? Порой истинно силен не тот, у кого крепче мышцы, а тот, у кого крепче дух. Уж чего-чего, а духовной выносливости Ефимову занимать не приходилось.

Не прошло и десяти минут, как большая часть группы спала. Бодрствовали только трое: Ефимов, старший радист рядовой Руслан Никишин, усиленно подпитывающийся сухпайком, и Федор Боровиков. Он решил составить прапорщику компанию и отвечал твердым отказом на его настойчивые предложения ложиться спать. В конце концов Ефимов махнул на него рукой. Мол, что ж, хочет бдить – пусть бдит.

Насытившийся радист завернулся в плащ-палатку и лег спать. Через полчаса молчаливого несения службы закемарил и Федор, уставший за день.

Прапорщик, оставшийся в гордом одиночестве, встал, разминая затекшие ноги, прислонился спиной к дубу и только тогда обратил внимания на полное отсутствие комариного племени. Это радовало. Как ни странно, спать не хотелось. Сергей поднял взор к небу и начал рассматривать далекие звезды. В предрассветных сумерках мелькнула тень летучей мыши и пропала среди листвы.

«Мы, подобно этой тени, появляемся на миг и исчезаем навеки, навсегда. Странно, что мне пришла в голову именно эта мысль. В чем смысл нашего существования? Кто и что мы во Вселенной? А может быть, не стоит задумываться о масштабах мира? Вдруг мы и есть главный смысл его существования? А если предположить, что мы созданы для доказательства возможности победы добра над злом? Допустим, что мы – главное орудие великого противостояния, а? Тысячи лет идет борьба, и исход все неясен. Когда же одна из сторон победит, не будет ли это концом мира?»

Где-то на опушке треснул сучок, отвлекая Ефимова от мыслей, ни с того ни с сего посетивших его. Он вгляделся в глубину чащи, вслушался, но подобного не повторилось. Светало. Взглянув на часы, Сергей с огорчением констатировал, что ждать осталось еще целых двадцать минут. Ему внезапно и всерьез захотелось спать.

Ефимов присел и вновь встал, тряхнул головой, потер шею. Сонливость не проходила. Он нагнулся, достал из рюкзака последнюю бутылку с водой, набранной еще в гарнизоне, с удовольствием сделал несколько больших глотков. Сергей закрутил крышку, положил бутылку на место. Сонливость не рассеялась, но общий подъем стал ближе на несколько минут.

Ефимов взял автомат обеими руками и начал ходить – пять шагов вперед, столько же обратно, разворот и вновь в таком же порядке. Так минуту за минутой, до тех пор, пока часы не показали, что время, отведенное для сна, вышло.

– Подъем! – объявил Сергей, встряхнул за плечо ближайших к себе воинов и убедился в том, что разведчики один за другим начали просыпаться.

Заместитель командира группы опустился на расстеленный коврик Федора Боровикова и позволил себе закрыть глаза. Но только на чуть-чуть. Через десяток секунд он распахнул веки, встал, подхватил рюкзак и начал неспешно собираться в дорогу.

– Ваня, карту дай, – обратился старший прапорщик к сонно позевывающему лейтенанту.

– А? Что? Карту? – Кострыкин продрал глаза, наконец-то сообразил, что от него требовалось, и полез в один из кармашков разгрузки. – Держи.

Из-за горизонта медленно приподнялся краешек оранжево-красного солнца. Звезды тускнели и исчезали до следующей ночи. Достав компас и сориентировав карту, расстеленную на колене, Ефимов поманил к себе окончательно проснувшегося командира.

– Ваня, мы сейчас, скорее всего, здесь. – Уверенности в голосе прапорщика не было.

Ориентироваться в ночи среди полей сложновато, а навигатор группника приказал долго жить, точнее, сдохли аккумуляторные батареи. Перед выходом Иван банальным образом забыл их подзарядить.

– Ну да, наверное, – с умным видом подтвердил лейтенант, на что Ефимов только легонько усмехнулся.

– Подскажи, где у нас место засады.

Солнечный луч полз по вершине дерева, медленно опускаясь с листка на листок. День обещал быть жарким.

– Да вот. – Группник почесал за ухом и начал рыться в своих многочисленных карманах. – А… ну да – изгиб тропы.

– Изгиб тропы, – машинально повторил прапорщик, выискивая означенную точку. – Это получается вот здесь. – Кончик указательного пальца коснулся отметки на карте.

– Да. Точно, – подтвердил лейтенант, теперь вдруг вспомнивший, что он загодя нашел заданную точку, вот только забыл, где она находится.

– Пойдем по дорогам или как? Если по азимуту, то выигрыш по расстоянию не очень большой, а поплутать можем. – Ефимов не настаивал, а лишь высказывал свое мнение.

Тем не менее, группник с легкостью согласился:

– Пойдем по дорогам. Джипер не работает, карта врет, еще не хватало по лесу круги наворачивать.

– Карта, конечно, ух! – согласился Ефимов и взглянул на часы.

До времени «Ч» оставалось восемь часов, не так уж и много, принимая во внимание длительность перехода.

Разведчики, еще вялые спросонья, вытягивались в линию, занимали места в боевом порядке.

Прапорщик привлек внимание бойцов головного разведывательного дозора, указал им направление и взмахнул рукой. Мол, пора, двигаем.

– И не отдохнули толком… – Прошкин покосился на прапорщика. – Идти много?

– Много, – не стал обнадеживать его Ефимов.

Виктор обиженно вздохнул и, нарочито приволакивая ноги, потопал в указанном направлении.

«Артист, блин!» – Прапорщик усмехнулся, выждал, когда мимо него пройдет Айдаров, набрал дистанцию и поспешил следом. Икроножные мышцы ныли.

Стараясь не обращать на них внимания, Сергей прокручивал предстоящий маршрут:

«Три квартала по прямой, затем влево по просеке около пяти километров и направо вдоль оврага до пустоши, а там до заброшенного поселка. Брод через реку, немного левее и так до выхода из леса. Затем еще чуть левее и три километра до пересечения с линией электропередачи. Там по тропам вправо полтора квадрата и в очередной раз левее до пересечения дорог. По проселку, что пойдет на юго-запад, до изгиба, и все, стоп, конечная. Правда, временно. Расстояние приличное, но, если поторопиться, можно успеть полчасика отдохнуть. А жарко-то как!» – Ефимов смахнул со лба выступивший пот.

Несмотря на раннее утро, лес успела окутать парная духотища. Наступающий день сулил неимоверную жару. Как назло, поблизости, судя по карте, не просматривалось ни одного источника влаги, а до речушки еще предстояло топать и топать.

Ефимов время от времени оборачивался и смотрел на Боровикова, взмыленного, как загнанная лошадь, опасаясь, как бы тот не рухнул от наступающего перегрева. Но нет, Федор пер, сжав зубы, выкладываясь до последнего.

– Да мы так сдохнем! – прошелестело с налетевшим ветром, но Ефимову не надо было даже гадать, чтобы понять, у кого вырвалась эта фраза, полная безысходности.

Он негромко потребовал или даже попросил:

– Витя, не скули!

– Да достало все! – Прошкин остановился, встал и Айдаров, шедший впереди прапорщика.

Ефимов ругнулся, обошел Шамиля и в несколько шагов оказался рядом с обессилевшим героем.

Зло зыркнув на старшего сержанта, он двинулся дальше и резко сказал:

– За мной!

Прошкин что-то неразборчиво буркнул и повиновался. Группа продолжила движение.

Через некоторое время по цепи пронеслось:

– Машина!

Ефимов решительно махнул рукой и довольно громко скомандовал:

– Вправо, в лес! Живее, живее! – понукал он бойцов уже на бегу.

Отбежав от дороги метров пятьдесят, Сергей присел за кустом. Остальные последовали его примеру, затаились. Радисты поняли, что по стечению обстоятельств именно на эту вынужденную остановку пришлось время сеанса связи, и начали разворачивать радиостанцию. Сергей скинул рюкзак, с минуту сидел и слушал, как нарастает звук приближавшегося автомобиля. Рядом жаловался на беспросветную жизнь Виктор. Глядя на него, Ефимов усмехнулся, поднялся на ноги и отправился к командиру группы.

Оказавшись подле него, он первым делом спросил:

– Координаты определил?

– Само собой! – Группник ткнул пальцем в один из квадратов.

Указанное место на карте и вправду соответствовало точке стояния группы. Но только приблизительно, если очень повезло. В переплетении многочисленных просек, лесных кварталов, зарослей берез и сосен там, где на карте были помечены поля, и вырубками там, где должен находиться густой лес, сориентироваться так, чтобы с уверенностью сказать «мы здесь», Ефимов не смог бы и сам.

Завывая мотором, мимо разведчиков прокатил гражданский «Урал», перегруженный лесом. Следом, быстро нагоняя его, показался «КамАЗ» условного противника.

– Вот черт! – Сергей невольно пригнулся и проводил машину взглядом.

Он заметил, как Федор совсем по-мальчишески повел вслед за «КамАЗом» стволом «Печенега», и улыбнулся. Это, казалось бы, столь никчемное наблюдение вселило в него уверенность в том, что Боровиков дойдет, выдержит.

– Готово! – сообщил Никишин, стягивая наушники.

– Сворачивайте! – отрывисто скомандовал группник, когда Ефимов задумчиво стоял над картой и неспешно обновлял в памяти предстоящий маршрут.

Больше всего его беспокоил переход через реку. В том, что это непролазная топь, он почти не сомневался. Лезть в грязь босиком чревато, но и мочить обувь на марше равносильно самоубийству.

«Должен же быть где-то мост», – размышлял прапорщик. – На карте село разделено на две половины. Одна часть на левом берегу, другая – на правом. Ведь жители как-то общались меж собой? Перебирались на лодках? Возможно, но и мост обязан быть. Да уж, насчет «быть» – это сильно сказано. Да, когда-то он сто процентов существовал, но осталось ли от него на сегодняшний день хоть что-то? Ладно, гадать ни к чему. Дойдем и увидим».

В одном Ефимов оказался бесспорно прав. Речушка разливалась в обе стороны зелеными бочагами трясин и болотцев, перетекающих друг в друга.

– Ну что за хрень? – привычно послышалось из-за спины.

С Сергеем, остановившимся на границе заболоченного пространства, поравнялся шумно отдувающийся Прошкин.

– Идем дальше. – Прапорщик повернул влево, оставляя речную пойму по правую от себя руку.

– И куда? – Виктор не отставал, пыхтел рядом.

– Через полкилометра село, – не стал отмалчиваться старший прапорщик. – Надеюсь, найдем мост. – Он тут же добавил, чтобы излишне не обнадеживать: – Моста не обнаружим – пойдем вброд.

– Да ну на фиг! – Прошкин замедлил ход, набирая установленную дистанцию.

Фраза, сказанная Ефимовым о небольшом расстоянии, якобы оставшемся до села, оказалась излишне оптимистичным заявлением. Сергей понял это буквально через несколько минут, когда разведывательная группа вновь углубилась в лес, не имевший ни малейших признаков близкого соседства с человеком. Если что «человеческое» и попадалось, то носило на себе отпечаток как минимум двадцатилетней давности. Разведчики прошли метров восемьсот, а впереди по-прежнему зеленел лес. Непонятно, то ли в очередной раз подвела карта, то ли заместитель командира группы ошибся в своих расчетах, но для общего самочувствия это не имело никакого значения.

Хотелось пить. Вода, заначенная в бутылках, убыстренными темпами подходила к концу.

– Забрели неизвестно куда и теперь бродим тут… – Прошкин, видимо, вычислил пройденное расстояние и решил напомнить о своем существовании трепотней чужих нервов.

– Заткнись! – не оборачиваясь, сквозь зубы процедил старший прапорщик, и, как ни странно, на этот раз Прошкин действительно так и сделал.

Через полсотни метров показались крыши первых строений.

– Садимся, – одними губами приказал Ефимов, подкрепив свой шепот движением руки, тут же требовательно пошлепал пальцами по краю погона, мол, командира ко мне, поднял к глазам БН-8 и тут же шагнул навстречу группнику. – Ваня, как пойдем, через село или в обход?

– Да тут как посмотреть…

– Предлагаю через село. – Ефимов понял, что ответа ему придется дожидаться долго, процесс раздумий давался Кострыкину мучительным образом. – Село по большей части заброшенное. – Сергей начал выкладывать свои аргументы. – На левом берегу жилых домов, похоже, вообще нет. – Тут последовал очередной взгляд в бинокль. – А на правом постараемся пройти незамеченными.

– А если засветимся?

– Не засветимся. Честно говоря, на хрен мы там кому нужны! Но игра есть игра. Пойдем, не выходя из леса.

– Да мало ли, – продолжал упрямиться группник.

– Между частями села должен быть хотя бы небольшой сохранившийся мостик или даже несколько. Ведь не дураки же жители, чтобы каждый раз тащиться из одного конца села на другое! Проще соорудить переход. По мосту и пройдем, иначе придется форсировать реку вброд.

– Если так… – Кострыкин с тоской поглядел на топи, расстилающиеся справа.

Лезть по непролазной грязюке ему не хотелось.

– Идем через село.

– Начинаем движение! – Старший прапорщик махнул рукой.

Спрямив путь, он вышел на поляну и ускорился, преодолевая открытый участок. Скрытность, впрочем, не особенно заботила Сергея.

Наконец отряд оказался на окраине села, выглядевшего весьма печально. Подле заросшего крапивой, заброшенного дома с заколоченными дверьми и окнами ржавела некогда белая «Тойота». Покосившийся забор зиял многочисленными прорехами. Следующий по порядку дом выглядел еще более жалко. Шиферная крыша замшела и в нескольких местах лопнула. Окна, выбитые мародерами, глядели на мир глазами мертвеца. Окончательно сгнивший частокол терялся в ветвях терновника.

– Мост!.. – Прапорщика вывел из раздумий голос Прошкина, шедшего чуть правее.

– Досмотреть! – Ефимов остановился и, ожидая доклада, присел на корточки, нарочно обернувшись спиной к запустению, царившему кругом.

«Сколько таких сел появилось в стране за последние годы? Чья вина? Недомыслие или злая воля?»

Вопросы сыпались один за другим, но он мог бы их и не задавать. Ответы Сергей знал…

– Нормальный мостик. – Заросли крапивы колыхнулись, и из-за них появился Прошкин, посланный на берег реки.

– Вперед! Оружие на ремень, дистанция десять метров. – Сергей не был уверен в том, что мостик, построенный давным-давно, сохранил свою прежнюю грузоподъемность. В густых кустах сирени, росшей вокруг заброшенных сараев, закричала какая-то птица. Через мгновение она опять ожила, но как Сергей ни всматривался, так ее и не заметил.

Мостик скрипел и шатался, но вопреки ожиданию оказался крепким, а местами даже выглядел подновленным. Похоже, им до сих пор хоть изредка, но пользовались. Естественно, не для того, чтобы пройтись по заброшенному участку села. Скорее, люди ходили в лес, расстилающийся за рекой.

Вновь оказавшись в авангарде, Ефимов выбрался на противоположный берег, прошлепал десяток метров по грязи, расползающейся под ногами, и выбрался на сухой участок.

– Проходи. Метров через сорок тормознись, – скомандовал прапорщик Прошкину, показавшемуся из-за спины.

Тот кивнул и, разбрызгивая грязь, потопал дальше. Ефимов остался дожидаться группника.

– Ваня! – Сергей поманил к себе Кострыкина, сошедшего с мостика. – Предлагаю пятнадцать минут привал и по одному от тройки отрядить за водой.

– Согласен. – Вытирая рукавом пот, лейтенант плюхнулся рядом со своим заместителем и закрыл глаза.

Ефимов окликнул Арсанова, как раз поравнявшегося с командирами:

– Коля, скажи всем! Привал пятнадцать минут, и по одному от тройки за водой. Наполнить все бутылки.

– Есть, – машинально ответил снайпер и прежним темпом продолжил свое движение.

– За водой пойдешь? – Ефимов сбросил на землю рюкзак и принялся неспешно доставать из него опустошенные пластмассовые бутылки-полторашки.

– Нет. У меня еще литра два. Хватит.

– Смотри, день долгий, – не стал настаивать Сергей и направился к берегу.

Лучи солнца ослепительно били в лицо. День обещал быть жарким.

Вода в речушке оказалась мутной и теплой, но это не имело никакого значения. Главное – она была влажная…

Глава 3

По кромке леса бойцы обошли село и по заброшенной дороге поспешили к месту, где должны были организовать засаду. Время поджимало, пришлось перейти на бег. Карта и местность все еще никак не желали сливаться в одно целое. Даже линия электропередачи, обозначенная на карте, в реальности напрочь отсутствовала. Скорее по наитию, чем действительно посредством карты и компаса, Ефимов вывел группу на перекресток дорог, с которого открывался вид на древний курган. На карте сей объект присутствовал. Если Ефимов не ошибался, то одна из дорог, встретившихся на этом перекрестке, вела в нужном направлении.

– Садись! – Сергей повернулся к Прошкину.

Тот передал команду по цепи и скрылся под тенью ближайшего дерева, а Ефимов направился к группнику. Бойцы, укрывшиеся за ветвями, пользуясь остановкой, потянулись к запасам воды.

– Старайтесь экономить, много не пейте, – потребовал прапорщик. – Еще неизвестно, когда вновь окажемся у воды.

– Угу. – Боровиков, прильнувший к бутылке, согласно кивнул, но пить не перестал.

Мутная вода казалась такой сладкой…

– Ваня, давай-ка мы с тобой сориентируемся на местности. – Ефимов устало плюхнулся подле лейтенанта, сидевшего на пеньке.

– Сейчас. – Кострыкин устало вздохнул, смахнул с лица пот, потом вытащил из разгрузки аккуратно сложенную топографическую карту и протянул ее своему заместителю.

– Похоже, мы здесь. Перекресток, курган. – Прапорщик ткнул пальцем в угол одного из квадратов.

Иван лениво потянулся в его сторону.

– Ну да, – охотно согласился он, нисколько не озабочиваясь проверкой выкладок Ефимова.

Впрочем, несмотря на отсутствие линии электропередачи, обозначенной на карте, ошибиться было сложно. Что касается столбов, то их, скорее всего, спилили еще в девяностые, а вот курган на десяток километров в окружности присутствовал только в единственном экземпляре.

– Тогда сейчас вот по этой дороге. – Травинка, сжатая в пальцах Ефимова, заскользила по ламинированной поверхности. – Топаем прямиком до следующего перекрестка, там берем строго на юг и выходим вот к этому повороту. Кстати, напомни еще разок, на всякий случай, координаты места засады. А то вдруг я что напутал. – Ефимов замолчал, а Кострыкин начал рыться в многочисленных карманах.

Наконец он достал блокнот и вытащил из него изрядно помятый листок бумаги.

– Вот: «Организовать засаду по координатам… – изгиб тропы».

– Все верно. – Поглядев на карту, Сергей вернул ее командиру и поднялся на ноги. – Что, топаем?

– Пять минут. – Иван полез за бутылкой, запрятанной в рюкзак.

Вода во фляжке, висевшей на поясе, кончилась.

– Добро. – Прапорщику тоже захотелось пить, но он решил пока потерпеть.

В полуторалитровых баклажках воды у него оставалось более чем достаточно. Вот только при отсутствии в новых пайках таблеток «Акватабс» потребление жидкости, столь насыщенной мутью, представлялось ему не безопасным. Открывать заныканную на всякий случай бутылку с родниковой водой он пока не хотел.

«Потерплю», – подумал Ефимов и довольно громко скомандовал:

– Начало движения – три минуты.

Кострыкин удивленно поднял взгляд, но спорить не стал. Три минуты – вполне достаточно. Можно попить и приготовиться к движению.

– Да и иди оно все лесом! Жарища, а мы все летим куда-то! – уже почти привычно ныл старший сержант Прошкин за спиной Ефимова. – Вон Боровиков уже не вывозит. Сдохнет, так я за него пулемет не понесу. – Он чуть помолчал и продолжил: – Все остальные группы, наверное, никуда не спешат, а мы все премся.

– Задолбал уже, – не выдержал старший прапорщик. – Как баба, ноешь и ноешь.

– Да я… – начал было Прошкин, но не договорил.

– Заткнись и иди молча! – не оборачиваясь, рявкнул на него Ефимов.

Сержант обиженно засопел, но требование выполнил и какое-то время на самом деле шел молча.

Солнце ползло к зениту. Чтобы успеть ко времени, разведчики вновь перешли на бег. По ощущениям Ефимова, температура давно перевалила за сорок. И это в тени, а что творилось на солнце!.. Пот тек ручьями, как назло, в воздухе не чувствовалось ни малейшего дуновения ветра. Вода заканчивалась.

– Экономьте воду! – потребовал Ефимов, сделав это скорее по привычке, чем действительно надеясь, что к его словам прислушаются.

Потом он взглянул на часы и добавил:

– Короче шаг.

До места организации засады – всего ничего. Если он не ошибался, то до момента подхода колоны условного противника оставалось не менее получаса.

«Нормально, – подумалось ему. – Как раз успеем выбрать место, подготовиться и замаскировать позиции. Роли распределены, менять ничего не будем. Главное – правильно разместить людей и напомнить команды к действию».

Местность на изгибе дороги как нельзя лучше подходила для устройства засады. Густые заросли тальника в небольшой дугообразной низине с легкостью могли укрыть цепь из нескольких десятков человек. Многочисленные ямы, уже имевшиеся там, вполне заменяли окопы. Дополнительные укрытия образовывали переплетения многочисленных корней, поросших мочковатыми отростками с остатками почвы.

Почти в центре низины располагалась небольшая впадинка, каким-то чудом сохранившая в себе влагу от дождя недельной давности. Желтая жижа выглядела не особо аппетитно, тем не менее в считаные минуты разошлась по опустевшим емкостям.

– Башмаков, Айдаров! – окликнул Ефимов бойцов головной тройки.

Надо было торопиться. До времени «Ч», то есть момента, когда могла появиться колонна условного противника, оставалось минут двадцать.

– Мину вон к тому дереву. – Сергей ткнул пальцем на огромную, слегка наклонившуюся сосну. – И маскируйте как следует.

– В лучшем виде! – заверил прошмыгнувший мимо него сапер, махнул рукой Айдарову и скрылся за ветвями кустарника.

– Ваня! – Ефимов повернулся к командиру группы. – На связь выходить будем?

Тот отрицательно покачал головой.

– Нет, у нас сеанс через час. Успеем.

– А доложить об организации засады не надо?

– Да ну… – доставая газовую горелку, с беззаботным видом отмахнулся Кострыкин.

– Ну-ну. – Сергей не стал спорить, немного помедлил и кивнул на продукты, разложенные перед лейтенантом. – Ты пока все это убери. Сейчас засаду проведем, тогда и перекусим.

– Да я быстро. – Группник попытался отделаться от надоедливого зама виноватой улыбкой.

– Убирай, Ваня, убирай! – решительно потребовал Ефимов. – Ты будешь жрать, и бойцы следом за тобой к рюкзакам потянутся. Как им после этого запретить? – Последовал новый кивок на продукты, разложенные в траве. – Так что завязывай. После поедим.

– После так после, – неожиданно покладисто согласился лейтенант.

– Пойду проверю наблюдателей. – Чувствуя некую неловкость, Ефимов решил пройтись, развеяться, а заодно действительно посмотреть на выбранные бойцами позиции.

– Товарищ старший прапорщик. – В прогале кустов показалась хитрая физиономия Зудова. – Покурить разрешите?

– Нет, – отрезал Ефимов.

– Товарищ прапорщик…

– Засаду нормально отработаем – покурите. – Вынеся такое решение, заместитель командира группы поспешил на фланг.

С наблюдателями все оказалось в порядке. Но едва Ефимов успел вернуться в свой «окопчик», как послышался звук двигателя. Машина приближалась не с той стороны, откуда ее ждали, впрочем, принципиального значения это не имело. Сергей оглянулся по сторонам в поисках командира, но ни на одной из приготовленных позиций Кострыкина не наблюдалось.

– Черт! – выругался прапорщик, метнулся к саперу, уже приготовившему подрывную машинку, и скомандовал: – Наблюдать!

«Противник!» – послышалось из микрофона радиостанции.

– Принял! – отозвался прапорщик и вжался в землю, прилаживая поудобнее автомат.

Медленно, словно двигаясь с опаской, из-за поворота показалась пятнистая броня штабного автомобиля «Тигр». Все окна его были открыты. В люке сидел пулеметчик и тупо таращился по сторонам.

Ефимов дождался, когда машина выползет по центру засады, и тихо скомандовал:

– Подрыв!

Башмаков не заставил себя долго ждать. Грохнуло. Следом все потонуло в трескотне холостых выстрелов. Выпустить по одному магазину – секундное дело.

– Прекратить огонь! – во все горло рявкнул Сергей.

Пустой магазин упал на землю, прапорщик тут же вставил новый и отдал очередную команду:

– Досмотровая подгруппа, вперед!

Из переплетения кустов показалась фигура Прошкина. Следом за ним, прикрывая его, вынырнул Айдаров, потом и Башмаков. Ефимов двигался, держась чуть в стороне и внимательно охватывая взглядом прилегающую местность. Айдаров короткой очередью «добил» водителя через открытое окно, Прошкин ухватился за ручку дверцы кабины.

– Заперта, – пожаловался он в окружающее пространство.

– Гранату через окно в салон! – скомандовал Ефимов.

– Э, э, не надо гранату! – нервно встрепенулся комбат, до того молча наблюдавший за происходящим.

– Да нет у нас гранат! – усмехнувшись, успокоил его Ефимов. – У вас, нам сказали, дымы имеются, мы должны их забрать.

В салоне заворочался начальник штаба майор Серов, вытащил какой-то пакет, поднял над головой и уточнил:

– Эти, что ли?

– Кто его знает. Да какая разница? Дымы, они и в Африке дымы. Лишь бы коптили так, чтобы с вертолета было видно.

– А где группник? – словно спохватившись, спросил комбат.

«Я бы это тоже хотел знать», – подумал Ефимов, но вслух сказал совершенно другое:

– Осуществляет общее руководство из глубины позиции.

– Понятно. Через пятнадцать минут начинайте движение в район эвакуации. Координаты у вас есть.

– Понял! – Ефимов кивнул, дождался момента, когда пакет с дымами перекочует в руки Прошкина, и скомандовал: – Отход в темпе!

«Отход! Отход!» – продублировало его команду эхо.

– Отход! – повторили бойцы на флангах.

Прикрывая друг друга, досмотровая подгруппа рванула в глубину леса.

Ефимов не стал допытываться, куда подевался Кострыкин в момент проведения засады. Главное, что сейчас, отойдя на полкилометра, к перекрестку, обозначенному как место основного сбора, стало видно – отставших не было. Прапорщик проверял людей, а лейтенант уселся в центре группы, занявшей круговую оборону, и не спеша выкладывал из рюкзака продукты.

Сергей вздохнул, окинул взглядом занятую позицию и тихо скомандовал:

– Старших троек ко мне!

Те подошли и услышали:

– Так, орлы, привал двадцать минут. Перекусить и курить разрешаю. Кипятить воду только на горелках, бычки, спички не кидать. – Ефимов повел рукой по сторонам, под ногами лежала пересохшая на солнце хвоя. – Все в карман. Предупредите всех: увижу хоть один бычок… В общем, вы меня поняли.

Старшие троек кивнули.

– С огнем аккуратнее…

– Да мы что, разве не понимаем?! – недовольно огрызнулся Прошкин.

– Понимаете, – не стал спорить Ефимов. – Вот только почему-то через раз все делаете шиворот-навыворот. Все, ступайте. Времени не так много. Нам до места эвакуации еще идти и идти.

– Воды в тройке нет, кончилась. – Боровиков устало взглянул на прапорщика.

– И у нас нет, – сообщил Зудов, уже сделавший пару шагов.

– По пути будет озеро, – успокоил их Ефимов, представив маршрут движения. – Остановимся, наберем…

Казалось, с каждой минутой становилось жарче.

Ситуация изменилась в тот момент, когда группа лейтенанта Кострыкина преодолела большую часть пути до столь вожделенного сейчас озера. Вода кончилась у всех. Разве что в рюкзаке Ефимова еще находилась бутылка на самый крайний случай, но такой момент еще не наступил, и она оставалась в неприкосновенности.

В какой-то мере Сергей считал, что испытание жаждой пойдет его бойцам только на пользу. Кто знает, что предстоит им в будущем? Сейчас помучаются, зато научатся ценить и экономить воду. В следующий раз они уже не будут столь безалаберно относиться к своей подготовке к выходу. Как выяснилось, некоторые, несмотря на его неоднократные предупреждения, взяли всего по две полторашки. Гусев и вовсе додумался прихватить с собой только одну, хотя, к его чести, держался он пока неплохо.

– Что случилось? – Ефимов развернулся, прошел мимо остановившихся разведчиков и оказался подле командира группы, что-то сосредоточенно писавшего в блокнот.

– Ротный всех собирает к себе, срочно.

– За каким?..

– В третьей группе пара тепловых ударов.

– И что? – Ефимов искренне не понимал логику происходящего.

– Эвакуацию переносят в другое место.

– Куда? – Сергей понял, что у него не хватает матерных слов.

До озера, где они могли набрать воды, оставалось сорок минут пути. А там уже и до первоначальной точки эвакуации рукой подать. При наличии питья дотопать – раз плюнуть.

– Не определились.

– Черт! – выругался Ефимов. – Нам сейчас только до ротного два часа идти! – Чтобы представить себе маршрут, ему не надо было доставать карту.

Он и без этого помнил, где должен находиться командир роты и третья группа.

– Что, пойдем?

– А у нас есть выбор? – Вопрос оказался риторическим.

– Двигаем! – скомандовал Ефимов и словно только сейчас обратил внимание, насколько все же устали люди, идущие за ним.

Бесконечное движение, отсутствие сна, жара, обезвоживание давали о себе знать усталостью, заполняющей все. А тут еще и резкий переход от: «Вот-вот!.. Сейчас наберем воды, напьемся, а там три раза перебздеть, и на месте» до: «Два часа движения вспять, а затем идти неизвестно куда. Все это без воды, на жаре». К физической усталости добавилось давление психологическое. Это, конечно, был не слом, но идти стало еще тяжелее…

В конце второго часа люди едва передвигали ноги. Солнце пекло. Даже Ефимов, казалось бы, навечно привыкший к жаре, чувствовал, как его мышцы наливаются тяжестью от наступающего перегрева. Фигура в камуфляже, показавшаяся на пути, вызывала только одну мысль: «Дошли».

Вот только облегчения эта новость не принесла. Еще неизвестно, сколько предстояло топать до нового места эвакуации.

– Чего ждем? – нарочито бодро поинтересовался Ефимов у командира второй группы капитана Никитенко, встретившего их.

– Эвакуации наших немощных. – Капитан невесело улыбнулся.

Видимо, и его группе пришлось нарезать круги.

– Кому там поплохело? – К говорившим подошел лейтенант Кострыкин.

Его лицо налилось кровью, он тяжело отдувался, но в целом выглядел вполне удовлетворительно.

– Да какая хрен разница? – отмахнулся Никитенко.

Действительно, разве это имело какое-то значение? Раз он так вот пренебрежительно назвал людей, получивших тепловой удар, значит, ничего действительно серьезного им не грозило.

– Как их эвакуировать собираются?

– «Санитарка» выехала. А у вас вода есть? – Губы капитана ссохлись, на лице лежала соль.

– Нет, – качнул головой Кострыкин.

– У меня в рюкзаке осталась полторашка, но это резерв.

– А что же ты молчал? – тут же встрепенулся группник.

– Ясно. – Никитенко понимающе кивнул, огорченно вздохнул и повернулся, чтобы вернуться к своей группе.

– Подожди. – Ефимов начал сбрасывать рюкзак. – По сто граммов. – Он улыбнулся.

Капитан ответил ему тем же. Верхняя губа у него треснула, на коже выступила капелька крови.

– Помаду специальную надо купить, – поморщившись, заметил Никитенко, взял предложенную бутылку, открутил пробку и поднес к губам.

Пил он медленно, маленькими глоточками, смакуя, перекатывая по губам каждую капельку горячей влаги. Когда отстранился, вода в бутылке почти не убыла.

– Пей еще! – подбодрил его прапорщик, и капитан вновь приложился к горлышку.

Впрочем, сделал он всего лишь три глотка.

– Хорош. Перед смертью не надышишься.

Бутылка плавно перекочевала в руки Кострыкина. Тот пил шумно, большими глотками. Родниковая вода была теплой, но после болотной жижи казалась неимоверно вкусной.

– Уф! – довольно отдуваясь, Иван отстранил бутылку.

Воды в ней оставалось едва ли половина.

– Ну, блин! – Никитенко покачал головой.

Ефимов снисходительно хмыкнул и, ничего не говоря, убрал бутылку в карман рюкзака.

– А ты пить не будешь? – Иван выглядел удивленным.

– Захочу – попью, – ответил Сергей, в очередной раз решив перетерпеть.

Из глубины леса показался ротный.

– Какого хрена расселись? Ваня, где охранение? – Кречетов был не просто усталым, а донельзя вымотанным, поэтому нервным.

– По периметру, – ответив за группника, Ефимов повел рукой по сторонам, указывая на разведчиков, рассыпавшихся по лесу. – За каким хеком мы здесь?

Кречетов сделал вид, что не расслышал вопроса. Кострыкин скорчил недовольную рожу и принялся ковырять носком ботинка муравейник, высившийся над пеньком.

– У вас все в норме? – перескочил на другую тему ротный и тут же осведомился: – Михалыч, вода есть?

Ефимов собирался оставить минимальный запас на самый-самый крайний случай, но у него не повернулся язык соврать.

– Есть. – Он протянул руку к рюкзаку и вытащил наполовину опустошенную бутылку.

– О, здорово! – Ротный открутил пробку, сделал три глотка, закрыл посудину и спросил: – Я возьму? А то двоим уродам совсем хреново, – тут же спешно пояснил капитан.

– Бери. – Подобный альтруизм дался Сергею не без внутренних колебаний.

Как-никак у него тоже имелся десяток бойцов. Именно благодаря ротному они навертели на своих «спидометрах» на десяток километров больше прочих. Ну да ладно, чего уж там.

– Вода скоро будет. Доктор обещал подвезти, – подбодрил Кречетов.

– Понятно. А где, кстати, его носит? – поинтересовался Никитенко, так и не ушедший далеко.

– Дорогу никак не найдет, плутает где-то. Мы с ним уже по сотовому связывались. Говорит, где-то близко.

– А эвакуация где будет? – поинтересовался Иван, наконец перестав третировать мурашей, разбегающихся в панике.

– Рота Северова ищет площадку приземления. Если найдет, то будем эвакуироваться где-то поблизости, если нет…

– Ясен пень, пойдем по старым координатам, – с тоской в голосе закончил за капитана Никитенко.

– Угадал, – буркнул ротный, прихватил бутылку, направился прочь от дороги и вскоре скрылся за стволами сосен.

– Пойду. – Никитенко двинулся следом.

Ефимов некоторое время глядел им вслед, затем подхватил рюкзак.

– Я к головняку, – сообщил он группнику и, не дожидаясь ответа, зашагал в выбранном направлении.

Жара не спадала. Определив в охранение по одному человеку от каждой тройки, Сергей сел на рюкзак, прислонился спиной к пахнувшему смолой дереву и закрыл глаза.

– Товарищ старший прапорщик! – донесся голос Прошкина сквозь пелену полудремы.

Ефимов открыл глаза. Из-под расстегнутого маскхалата сержанта выглядывала тельняшка, пропитавшаяся потом.

– Слушаю. – Ефимов улыбнулся.

«В такую жару в двух одежках!..»

– А там действительно курган был? – Виктор кивнул куда-то за спину.

– На перекрестке? – собираясь с мыслями, на всякий случай уточнил Ефимов.

– На нем. – Прошкин расстегнул очередную пуговицу на маскхалате. – Так там курган, да?

– Курган, – подтвердил Сергей и тут же поинтересовался: – А почему ты спросил?

– Да так, интересно просто. Он монгольский?

– Монгольский? – Улыбка Ефимова стала шире. – Нет. Даже рядом не стояло.

– А чей?

– Чей? – Сергей хитро прищурился. – Как ты думаешь, сколько этому кургану лет?

Прошкин задумался, подсчитывая века, прошедшие с начала монгольского завоевания.

К беседующим незаметно подсел Шамиль Айдаров и тут же высказал свое предположение:

– Лет девятьсот.

– Больше.

– Тысяча двести? – Айдаров прикинул, могли ли сюда доходить славянские племена.

По всему получалось, что вполне могли.

– Новгород не так и далеко.

– Больше, гораздо больше. Кургану четыре тысячи лет, никак не меньше. – Ефимов решил больше не мучить бойцов загадками.

– Ни хренасеньки!.. – Лицо Прошкина удивленно вытянулось. – А вы откуда знаете? В школе мы ничего подобного не проходили!

– Вот именно, что не проходили. Не знаю, ребята, но как-то так получается, что о Древнем Египте или Греции мы знаем больше, чем о своей родной земле. Кстати, о Египте. Колесницы на его территории появились на несколько сот лет позже, чем в этих местах. Вот так-то. А многочисленным курганам, рассыпанным по всей области, от четырех до семи тысяч лет. Те, что постарше, принадлежат к так называемой катакомбной культуре. Те, что помоложе, – абашевской. Если не ошибаюсь, то именно в абашевских захоронениях на территории этой же области были обнаружены детали конской упряжи. А в одном из курганов удалось даже проследить остатки древесного тлена боевой колесницы. Дальнейшие исследования показали, что эти захоронения принадлежат воинам-колесничим. И все это при том, что исследовано всего несколько, кажется, около двух процентов курганов из их общего числа. Сколько еще тайн хранится в неизученных? Вообще есть впечатление, что кто-то сознательно скрывает от нас наше прошлое.

– Кому это нужно? – спросил Виктор, в голосе которого так и сквозило сомнение.

– Не знаю, – честно сознался Ефимов. – Могу только предполагать. Например, есть вариант, что раскрытие всех этих тайн приведет к полному перевороту истории, а кому-то это невыгодно. Может, якобы существующему мировому правительству или же официальным историкам, не желающим потерять, так сказать, свое лицо. Причем заметьте, наличие и факт существования столь древних поселений не отрицается, но и не афишируется. То есть, попросту говоря, замалчивается. В этих курганах находят кремневые и костяные наконечники стрел, медные кинжалы, каменные булавы. Что касается повозок, то историки сделали вот какой вывод: легкие боевые колесницы появились в степной и лесостепной полосе в первой половине второго тысячелетия до нашей эры. Это на сто или более лет раньше, чем на Ближнем Востоке и в Древнем Египте. В остальном делайте выводы сами. Кстати, Сашке Зудову, он у нас из Воронежа, будет интересно узнать, что самое древнее поселение людей современного типа – и это теперь доказано! – находилось в селе Костенки Воронежской области. Возраст первых стоянок составляет до пятидесяти тысяч лет.

– Прилично! – Айдаров уставился куда-то в глубину леса. – Наши идут.

Ефимов обернулся. Точно, из-за деревьев показалась третья группа.

Она еще только-только выползала на дорогу, когда послышался звук мотора приближающейся машины. Буквально через несколько секунд пред ясны очи разведчиков выскочила тупая морда медицинского вездехода.

– А они воду привезли? – Прошкин вскочил на ноги и, не дожидаясь ответа, устремился к машине.

Разочарованию не было пределов. Старший лейтенант Смертин – неплохая фамилия для доктора, не так ли?! – рассчитывал закупить несколько пятилитровых баклажек воды в сельском магазине, но впопыхах проскочил мимо. Но полнота ощущений не была бы достигнута, если бы не оказалось, что ближайшие площадки, пригодные для посадки вертолетов, находятся именно там, где эвакуация была запланирована с самого начала.

– Начало движения через пять минут, – отдал команду ротный.

Обессилевших бойцов загрузили в «санитарку», и медлить дольше он был не намерен.

– И за каким хреном мы сюда перлись? Ротный – урод! Сейчас половина группы сдохнет! – привычно стонал Прошкин, только на этот раз Ефимов его не останавливал.

Старший сержант во многом был прав. Мало того что на возвращение было потрачено два часа, так еще и идти теперь приходилось туда же, где они уже давно могли быть. А если вспомнить, что их группа самую малость не дошла до озера!.. В душе у Ефимова появилось неодолимое желание выругаться.

А солнце, казалось, жарило все сильнее и сильнее. Воздух, наполненный распаренной духотой, словно уснул, пребывая в полной неподвижности. Когда очередной лесной квартал остался позади, Ефимов замедлил шаг, обернулся и окинул взглядом группу, растянувшуюся по тропе. Между отдельными разведчиками образовались непозволительно большие интервалы.

Сергей остановился и поднял руку. Прошкин увидел условный знак и передал команду дальше. Группа тормознулась. Кто-то остался стоять на месте, кто-то отпрянул в тень. Неестественно бледный Федор качнулся в сторону, заторможенно стянул с плеча свой «Печенег», поставил его прикладом на землю, уткнулся в ствол лбом и замер в неподвижности.

Ефимов еще раз прошелся взглядом по своим бойцам, оценивая их физическое состояние, и наконец остановился на головной тройке.

– Помогите Федору. Володя, Шамиль, заберите у него «Печенег», – скомандовал Сергей, совершенно справедливо предположив, что навешивать лишний груз на Виктора, и без того вечно ноющего, будет себе дороже. Но пути Господни неисповедимы.

– Я возьму, – неожиданно отозвался Прошкин и быстрым шагом направился к тяжело дышащему пулеметчику.

Не отрываясь от ствола, Боровиков исподлобья взглянул на него и зло прошипел:

– Я сам.

– Не выеживайся! Еле идешь. Если окончательно сдохнешь, я тебя, что ли, потащу?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.