Кирилл Корзун
Путь Воина. Клинок чести

© Кирилл Корзун, 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2020

Пролог

За десять лет до начала описываемых событий

Мир Макса Рудова и Алекса Розенкрейца

Где-то на Ближнем Востоке…

…Топот обутых в мягкие сандалии ног совершенно терялся на фоне стрекочущих на улице автоматных и пулемётных очередей, и всё же Алекс сумел различить его даже за закрытой дверью – звуконепроницаемость в средневековых строениях оставляла желать лучшего. Прикрыв глаза и сосредоточившись на слухе как на главном инструменте познания окружавшей его действительности, Алекс без труда разобрал сопровождавшие топот тяжёлое дыхание и сопение, что могли принадлежать только одному человеку из братства Креста.

– Фламель! Заходи уже, а то так и будешь там топтаться до самой кульминации штурма. Что там у тебя? Неужели наши гости привели к стенам замка кого-то по-настоящему серьёзного?

Тяжёлая деревянная дверь, для внушительности обшитая толстыми полосками стали, с внушительной тяжеловесной ручкой в виде львиной морды, держащей в приоткрытой пасти медное кольцо, приоткрылась с мрачным и зловещим скрежетом, вызвав на лице Алекса Розенкрейца недовольную гримасу. Застывшая на пороге фигура в бесформенном монашеском балахоне отличалась завидной шириной плеч и богатырской статью. Да и голос её обладателя не подкачал.

– Магистр, обстрел усиливается. Противник выдвинул против нас три подразделения спецназа. Сейчас они готовятся к штурму. Также, согласно радиоперехвату, предварительно ожидается массированная бомбардировка замка непосредственно перед штурмом, – сочным и раскатистым басом поведал послушник братства Креста, смиренно склоняясь в поклоне и не смея пройти в кабинет Магистра. – Но я здесь по иной причине. Брат Кейн наказал мне сообщить вам, что на самом деле штурмующие ожидают прибытия Абсолюта, в сопровождении не менее чем двух Мастеров.

– О, нас сочли достойными ведьмачьей зачистки! Ну надо же, какая честь оказана Федерацией! Можешь идти, – покачал Алекс головой, благодарно кивнул и, возвратившись к прерванному занятию, неторопливо перелистнул страницу раскрытой перед ним книги, не заметив, как послушник поклонился и прикрыл за собой дверь.

Алекс начал читать в раннем детстве, а если быть точным, то с трёх лет, и с тех пор не мог помыслить себе ни одного дня без книги, отдавая предпочтение именно бумажным экземплярам, лишь изредка снисходя до электронного формата. Книги были его страстью и увлечением, его дорогой к Силе и Власти, пройти которую обычному парню из бедной семьи удалось уже незадолго до его тридцатилетия. Но, увы, достигнутая вершина обозначает лишь одно – рано или поздно кто-то попытается тебя свергнуть. В его случае это случилось до обидного рано…

Расположившийся перед ним фолиант занимал собой добрую треть широкой столешницы и большую часть внимания Розенкрейца. Тонкие пергаментные страницы покрывали тонкие рукописные строчки, перемежаемые редкими чертежами, – убористый и аккуратный почерк монастырского переписчика четырнадцатого века безошибочно передавал тонкости изложения древнеарамейского языка, излагая подробности проведения ритуала, имевшего в среде компетентных людей репутацию мистификации самого высокого качества. Причина этого крылась в результате – ни один из осмелившихся пройти сложную процедуру не мог поделиться впечатлениями в силу прекращения своего бытия, так как ритуал требовал смерти инициатора.

Перечитав требуемое, наверное, в пятидесятый раз, Алекс горько усмехнулся и степенно, словно соблюдая церемонию, закрыл фолиант, на прощание погладив его замшевую обложку длинными тонкими пальцами.

Сборы были недолгими. Нелепый балахон сменился подогнанным по фигуре тактическим костюмом песочного цвета, за спиной, в специальном креплении устроился полутораручный меч-бастард, длинные тёмные и вьющиеся на концах волосы перехвачены налобной повязкой и стянуты в хвост на затылке. Посмотрев на себя в зеркало в последний раз, Магистр братства Креста подмигнул своему отражению и стелющимся шагом вышел из кабинета, навсегда захлопывая дверь в него за своей спиной. Его ждало самое нелёгкое из всех испытаний, что когда-либо подкидывала ему Судьба…

…Наёмники из Эмиратов вцепились в занимаемые позиции бульдожьей хваткой – мешки с песком, наваленные перед позициями внутри замковых стен и на стенах, ощетинились разнокалиберными стволами, наглухо перекрывая большинство подступов к укреплению братства Креста. Называть бывший форпост тамплиеров замком было несколько ошибочно, во всяком случае, три года назад на этом месте существовали только довольно живописные руины, заметенные песком. Вложив миллионы долларов, братство восстановило форпост, значительно выигравший в обороноспособности после обретения новых хозяев. Низкие стены обзавелись дополнительными башенками, обеспечившими господство данной высоты над окрестностями, донжон увеличил толщину своих стен минимум вдвое, а разветвленная сеть подземных ходов расширила имевшееся подземелье до масштаба катакомб, потеряться в которых без опытного проводника было плёвым делом.

Наёмники беспокоились и роптали. Точнее, беспокоилась и роптала та их часть, что не участвовала в активной перестрелке с обложившими замок псевдомиротворческими силами. Их смуглые лица и густые черные бороды придавали воинам пустыни весьма грозный и воинственный вид, но не могли вселить в них необходимый боевой дух перед лицом превосходящего противника. Стоя перед ними, Алекс благодушно улыбался, прислушиваясь к гортанной речи и мысленно гадая, когда же в их укрытые тюрбанами головы придёт светлая мысль сдаться и сдать своих нанимателей. Выходило, что подобное должно произойти в самое ближайшее время. А значит, следовало нарушить их планы, подарив им надежду.

– Салих, снимай бойцов с позиций и формируй ударную группу. По моей команде вы пойдёте на прорыв. Как только вы покинете крепость, ваш контракт можете считать оконченным. Оговоренная сумма уже переведена на твой счёт, можешь в этом удостовериться, – обратился Алекс к командиру наёмников, почтительно стоявшему в трёх шагах от Магистра. Поманив его пальцем, Розенкрейц вручил ему планшет, через который проводил банковскую операцию, после чего, не слушая рассыпавшегося в многословных благодарностях араба, быстрым шагом направился в укрепление над главными воротами крепости.

Со стены открывался отличный вид на окружавшую крепость пустыню. Построенная так, чтобы захватить своей территорией небольшой оазис, маленькая цитадель тамплиеров стала важным транспортным пунктом, в котором сходилось сразу несколько торговых маршрутов. Наёмники могли с лёгкостью воспользоваться любым из них, но для этого им сначала необходимо было преодолеть сопротивление небольшой армии, заполонившей окрестности. И Розенкрейц знал, как может дать им для этого шанс.

– Братство Креста! – проговорил Алекс в рацию и на мгновение замолк, набираясь решимости: – Говорит Магистр. По ряду обстоятельств мы не сможем оказать должное сопротивление, поэтому я ПРИКАЗЫВАЮ всем братьям и послушникам эвакуироваться. Вы знаете, что вам делать и куда идти! Нового Магистра изберут на ежегодном конклаве. Следуйте прежним путём, братья, несите свет знания тем, кто погряз во тьме и невежестве. Только так мы сможем излечить этот мир! Во имя гармонии, братья!!!

Эфир молчал. Стоя за каменным зубцом стены и слыша, как стихает стрельба, видя, как наёмники торопливо покидают позиции, бросая всё что невозможно унести одному человеку, ошущая, как падает с натруженных плеч тяжкий груз ответственности за дальнейшую судьбу древнего мистического ордена, главой которого ему удалось стать совсем недавно, Алекс Розенкрейц чувствовал себя спокойным и свободным. Эфир хрипел, шипел, молчал… пока не грянул почти забытый боевой клич:

– Босеан!!!

Удовлетворённо кивнув, бывший Магистр размахнулся и выбросил рацию за стены. Она ему больше не понадобится. Он был сосредоточен, сконцентрирован на том, что предстояло сделать дальше. Клинок тихо заскрежетал, покидая крепление за спиной, рассек воздух над головой и, начертив сложную фигуру в воздухе, со всего размаха, до середины вонзился в крепостную стену, пронзая камень с лёгкостью, невозможной для обычной стали. Преклонив перед клинком колено, Алекс прислонился лбом к навершию рукояти и зашептал. Неторопливо, отчётливо проговаривая слова языка, на котором не говорили уже тысячи лет, он плёл сложное и одновременно простое заклинание, придуманное ещё жрецами благословенного Та-Кемета, используя верный меч как проводник и пропуская через него непослушную энергетику пустыни, вытягивая её из барханов и подчиняя своей воле. Слово за словом, мгновение за мгновением…

На его лбу выступили мелкие капли пота, голос стал хриплым, напоминая пророческое карканье ворона, а не человеческую речь, до тех пор, пока не прозвучали последние слова, сопровождавшиеся тонким хрустальным звоном, разнесшимся далеко по пустыне. Этот звон услышали все – и наёмники, и братья, и послушники, и даже солдаты трёх стран, объединивших усилия для уничтожения обнаруженного ими ковена непокорных и потому опасных магов-мистиков. Услышал его Клаус Лагер, ведьмак ранга Абсолют. Услышал, витиевато ругнулся и что есть сил рванул к крепости, отчётливо понимая, что он опоздал.

Услышали звон и те, кому он предназначался. Слуги Сэта пробудились от многовекового сна, ответив на зов, прозвучавший сквозь тысячелетия тщетного ожидания. Подобных им арабские племена называли дэвами, предпочитая не ссориться с духами, обитавшими в недрах пустынь.

Ветер взвыл. В этом вое чудился отзвук волчьей тоски и волчьей же жажды крови, он пробирал слышавших его до костей, вынуждая их члены трястись, а мысли путаться. Миниатюрные, всего в пару метров высотой, песчаные смерчи выплывали из-за барханов, стекаясь друг к другу и сливаясь, объединяя свои силы и увеличиваясь в размере. Спустя всего пару минут врата крепости распахнулись настежь, выпуская вереницу пошедших на прорыв внедорожников, расчищавших себе путь шквальным пулеметным огнём. Позиции регулярных войск терзал уже десяток крупных смерчей, заживо хоронивших нерасторопных солдат и небрежно, словно детские игрушки, разбрасывавших военную технику в разные стороны.

Но нашлись и те, кто в открытую выступил против них – ведьмаки не отступили перед лицом неведомого противника и даже смогли ему противостоять, подобрали методы борьбы и… не успевали, не могли успеть везде, где были нужны. Всё же их силам был предел.

Всего этого Алекс не видел. Шатаясь от усталости, он что есть сил бежал по катакомбам, спускаясь на самый нижний ярус, в личные заклинательные покои. У него был только один шанс и единственная попытка. Он не мог позволить себе попасть в плен, отчётливо понимая, чем ему это грозит. И потому, хрипя и задыхаясь, продолжал бежать, несмотря ни на что…

…Заклинательные покои были местом для отработки ритуалов и заклинаний – глухая каменная коробка с единственным входом надёжно блокировала истечение большинства эманаций и обладала всем необходимым для создания чар любой сложности. Полированная гранитная плита в центре просторного зала покорно приняла его торопливые приготовления – тонкие линии сложной гексаграммы маг насыпал почти на глазок, привычными и уверенными движениями. Расставив масляные светильники, Алекс зажёг их усилием воли, скрупулезно разложил в лучах начертанной звезды символы основных стихий и только тогда, усевшись в центре магической фигуры, смог облегчённо выдохнуть. Дело почти сделано.

– Не мог отказать себе в праве на любопытство! – донеслось откуда-то из теней, что во множестве скопились за колоннами, подпиравшими высокий потолок покоев. – Все эти штучки вам реально необходимы, или это как ходунки для стариков?

Сильный, уверенный голос, академическое произношение русских слов и чувство полного превосходства над окружающими – в этом были все ведьмаки. Самоуверенные, якшавшиеся со Смертью и, безусловно, сильные и наглые сволочи. Алекс терпеть их не мог, по праву считая их природным врагом вида разумных существ, к которому себя причислял.

Ведьмаки и маги существовали почти столько же, сколько существовало человечество. Их объединяли лишь способности, выводившие их за рамки простых смертных. Отличий же было столько, что на их перечисление ушла бы тонна бумаги. В том мировом порядке, что установился за последние столетия, магам почти не осталось места. Слишком уж вольнолюбивыми были чародеи и кудесники. Слишком свежа была память о том, как покровители отреклись от них, отдав на съедение Инквизиции и подобным ей организациям.

– Аналогия с костылями была бы более удачной, ведьмак, – всё же снизошёл до ответа бывший Магистр, встал и с удовольствием потянулся, чувствуя, как усталость постепенно отступает. – Дашь мне уйти?

– Куда это ты собрался?! – расхохоталась пустота. – Я не для того дал взятку, чтобы на это задание не позвали «Кощея» и его ребят. Твоя голова – мой законный трофей. Это если ты будешь сопротивляться… А ты ведь будешь?

Надежда, прозвучавшая в его интонациях, была столь явной, что Алекс тоже рассмеялся и показательно встряхнул кистями рук, разминая пальцы, по которым проскочила яркая белая искра.

– Act! – выстрелила короткая команда, сопровождаемая серией импульсов внутренней силы. – Выходи, я всё равно тебя вижу.

– Ты не лжёшь! – удивлённо воскликнул ведьмак, всё же продолжая укрываться под «отводом глаз», из-за которого погибло огромное количество магов. – Нас предупреждали, что ты особенный, маг-рыцарь. Но чтобы настолько…

Между тем импульсы силы достигли расположенных в углах комнаты конструкций, активируя сложные рунические цепи, выгравированные на металле старинных доспехов. Музейные экспонаты возрастом не меньше семи веков, тщательно отреставрированные и зачарованные совместными усилиями всех мастеров-артефакторов братства, ожили, со скрежетом поднимаясь на ноги – четыре полных рыцарских доспеха довольно шустро вышли из своих укрытий, блеснув сталью топоров и мечей, зажатых в латных перчатках. Узкие прорези их забрал горели призрачно-зеленым пламенем, ведь там, под сталью шлемов скрывались черепа древних воинов, настоящих воинов тех суровых эпох, способных стать достойным противником для кого угодно. Даже для ведьмака.

– Игрушки! Как мило! Ты хочешь поиграть со мной в солдатиков? Они меня видят, потому что неживые, да? – измывался ведьмак, размазываясь в «ускорении» и ловко уворачиваясь от направленных в него клинков. Двое «рыцарей» попытались взять его в клещи, но юркий немец с лёгкостью избежал отточенной стали и походя, ударом ноги снёс ближайшему к нему голему голову. – Ой, я нечаянно сломал одного! Ты же не будешь плакать?

Алекс невозмутимо шевельнул кистью, направляя в оставшихся «рыцарей» поток внутренней силы, щедро накачивая их цепи своей «мано» и отправляя в новую атаку. Подпитавшись, големы значительно ускорились, почти сравнявшись с ведьмаком в скорости, и тогда тот применил одну из своих способностей. Ярко сверкнула молния, перерезая ещё одного голема напополам и добивая первого, что как раз отыскал свою голову и начал прилаживать её на место.

– И это всё?! Всё?! Ну давай же, маг, давай, покажи мне, на что ты способен! Заставь меня хотя бы вспотеть, чёртов чароплёт! Давай!

Продолжая стоять в центре мистической гексаграммы, Алекс сделал несколько жестов, сопроводив их гортанным выкриком на диалекте северных народов и указывая на своего невидимого противника. Образовавшийся вокруг головы ведьмака шар из вакуума полностью лишил его воздуха, но как только Абсолют осознал это, то ушёл в «скольжение», на несколько мгновений исчезнув из этой реальности. Появившись из воздуха, он наконец-то стал полностью виден – заклинание «Взора Истины» являло его Розенкрейцу только как яркое пятно с человеческими очертаниями.

Высокий, светловолосый, гармонично развитый мужчина в боевом тактическом костюме задорно подмигнул магу и, вскинув пистолет-пулемет, одним нажатием спускового крючка опустошил его длинный коробчатый магазин в метнувшийся в нему доспех. Длинная очередь из крупнокалиберных пистолетных пуль с бронебойным сердечником отбросила магический конструкт на несколько шагов, навылет изрешетив его нагрудник и шлем.

– Всё равно слабо. Я надеялся на большее. «Кощей» был бы разочарован ещё больше. С тобой скучно, – доверительно сообщил этот чистокровный тевтонец, рывком сближаясь с последним оставшимся на ногах «рыцарем» и взрываясь шквальной атакой в лучших традициях кулачного боя. – Пора заканчивать. Помолишься? Или сдашься?

Алекс не ответил ни слова, только снова воздел вверх руки, между которыми запульсировала яркая белая искра, увеличивающаяся с каждым мгновением, что давал ему болтливый враг.

– А вот это уже серьёзно, – построжел ведьмак, вновь срываясь с места. – Убить меня вздумал? Знаю я эти приемчики церковников!

Последнее предложение он буквально проорал, залетая в пределы расчерченной на плите фигуры и замахиваясь для решающего удара. Мощный хук с правой выбил Розенкрейца с занимаемой им позиции, отправив его в короткий полёт. Ведьмак остановился в центре фигуры, гася инерцию прыжка, и хотел было прыгнуть вновь, чтобы скрутить полуоглушенного мага, убить которого так хотелось, но было невозможно ввиду особого приказа, и неожиданно врезался в невидимую силовую стену, воздвигнувшуюся над насыпанными костной мукой линиями.

– Что, ведьмак, не пускает? А ты попробуй ещё раз! Вдруг получится… – иронично ухмыльнулся маг, развалившись на полу и держась за голову. Его рот наполнился кровью, выплюнув которую, он заодно избавился от трёх выбитых молодецким ударом зубов. – Давай сразу «скольжением». Только не перетрудись, а то я вас знаю, дохнете во время него как мухи!

Ведьмак юмора не оценил – попытался и вывалился обратно, шипя от боли и недоуменно посмотрел на мага:

– Тварь! Выпусти меня! Слышишь?! Выпусти меня!!!

Чувствуя, как голова раскалывается от невыносимой головной боли, Алекс всё же с трудом поднялся на ноги и, не тратя слов и времени на лишние объяснения, окончательно активировал ритуал. Зазвучавшее в покоях заклинание громогласно отражалось от каменных стен, вытягивая из мага не только «ману», но и саму жизнь. И жизнь ведьмака.

Ритуал «Врат Иномирья» требовал жертвы. Подходила любая, даже неразумная тварь. Идея использовать в ритуале своего заклятого врага пришла буквально в последний момент, когда послушник Фламель доложил о прибытии группы зачистки во главе с Абсолютом. Остальное стало самой рискованной из когда-то проделанных авантюр.

– Нелюдь! Сука!!! Прокл… – попытался крикнуть истаивающий на глазах ведьмак. За секунды от пышущего здоровьем молодого мужчины остался чуть ли не столетний старик – неестественно худой, поседевший, с вывалившимися зубами, в ставшем мешковатым такт-костюме, он нелепо взмахнул иссохшими руками, прежде чем умер, так и не завершив своё проклятье.

А Алекс Розенкрейц допел последний куплет и мечтательно улыбнулся, чувствуя, как подкашиваются его ноги. Его ждала новая жизнь…

Глава 1
Игры Разума

Допросная комната не отличалась особым интерьером – стол и два стула из прочной легированной стали, намертво прикручены к полу здоровенными болтами. Голые бетонные стены скрывали за собой работавшие на полную мощность генераторы Саймона. И холод. Пронизывающий до костей, выбивающий зажигательный ритм фламенко клацающими челюстями своих жертв, он впивался в вошедшего с первых секунд, и если тот имел неосторожность присесть на стальной стул, то спустя всего несколько минут начинал жалеть о своём поспешном решении.

В комнате находились двое – мужчина и женщина. Раскосый, изжелта-бледный азиат лет тридцати на вид, прикованный к столу оковами с толстыми цепями, в грубой брезентовой робе, выкрашенной в небесно-голубой цвет, сидел за столом в расслабленной позе и нагло пожирал глазами свою собеседницу. Та невозмутимо стояла напротив него, скрестив руки на груди и мудро решив не садиться на ледяной «трон». Её довольно юный вид мог бы смутить придирчивого наблюдателя, ещё в большее смущение его ввели бы капитанские погоны на строгой чёрной форме с серебристым кантом – слишком уж юной была эта девушка, чтобы даже просто находиться в одном помещении с особо опасным преступником, находящимся в «чёрном списке» почти в десятке цивилизованных стран мира.

Однако, несмотря ни на что, девушка была на своём месте и выполняла свою работу. Молча пободавшись взглядами с задержанным, Алекса Бладштайнер всё так же невозмутимо встала к преступнику боком и принялась за доскональное изучение своего маникюра. Короткие ногти, покрытые голубым лаком с серебристыми узорами, занимали её гораздо больше, чем основательно замёрзший, хоть и не подающий вида Дэй-младший Луэн. Последнего подобное пренебрежение всё же задело за живое.

– Предлагаю не играть, а приступить к делу. Вы задаёте вопросы, я на них не отвечаю. Сэкономим наше время и разбежимся кто куда. Вы – по своим делам, а я – в уютную одиночную камеру. Как вам такое предложение? – на беглом английском обратился он к девушке, тем самым признавая своё поражение и одновременно с этим пытаясь навязать удобное ему развитие событий.

Девушка нарочито медленно повернулась, одарив его безучастным взглядом из-под жемчужной чёлки, и коротко, отрицательно покачала головой, продолжая молчать. Только багровое пламя, взметнувшееся на долю секунды в бездне её темных глаз, говорило о том, что она способна испытывать хоть какие-то эмоции.

– Значит, мы пойдём долгим и трудным путём. А жаль, – спокойно отреагировал китаец, вновь напуская на себя расслабленный вид и откидываясь на холодную спинку стула. – С кем я разговариваю?

– Меня зовут Алекса Бладштайнер. «Око Государево». Я здесь не затем, чтобы задавать те вопросы, о которых вы думаете. Ваша прошлая деятельность мало волнует воображение моего начальства. Имеющихся фактических доказательств уже достаточно для вынесения обвинительного приговора с самыми жестокими санкциями. А поскольку вы нарушили законы Российской Империи, являясь Одарённым высокого ранга, то мораторий на смертную казнь на вас не распространяется. Государство не видит смысла тратить средства, полученные от налогоплательщиков, на содержание таких индивидуумов, как вы, – безэмоционально и отчуждённо ответила жемчужноволосая девушка, вновь вернувшись к изучению маникюра. – Однако в сложившейся ситуации есть возможность передать вас в Поднебесную Империю. В случае, если вы пойдёте навстречу следствию в моём лице и ответите на несколько вопросов по вашему последнему контракту.

Дэй внимательно выслушал её речь, произнесенную на отличном университетском английском, прикинул все возможные варианты и согласно кивнул. В Небесной Империи его ожидала та же смертная казнь, но на исторической родине можно было и договориться. Хоть какой-то шанс вселял надежду на положительный исход столь неудачно завершенного контракта. Именно что завершенного, потому что заказ на Леона Хаттори считался исполненным.

– Я выслушаю ваши вопросы. Если смогу, дам честные ответы. Если нет… Значит, нет.

– Прекрасно, мистер Луэн. Я рассчитывала на что-то подобное. Просветите нас, какая это была попытка убийства, вторая или третья?

– Третья. Вы знаете про «жребий Судьбы»?

Впервые за весь разговор девушка улыбнулась, прежде чем ответить собеседнику:

– Об этом знают все, кто хоть сколько-нибудь интересуется деятельностью вашего клана, мистер Луэн. Второй вопрос ещё проще: что вы готовы предложить нам за передачу вас правоохранительным органам Поднебесной Империи? И поспешу вас заверить, у моей организации очень хороший аппетит. Не жадничайте…

* * *

Лучший бой – тот, который не состоялся. А любой проигранный бой, что не привел к смерти, становится источником бесценного опыта, потребного для самосовершенствования как ничто иное, так как является объективной оценкой собственных возможностей, пусть и полученный через боль и горечь поражения. Эти мысли, помноженные на приобретённый за последний месяц оптимизм, в результате довольно неплохо повлияли на моё настроение, позволив сохранить необходимое присутствие духа. Очутившись в своём внутреннем мире, куда меня выбросило абсолютно непонятным мне образом, я оглядел ничуть не изменившееся пепелище и отправился на поиски того места, где мог бы сосредоточиться и не торопясь всё обдумать.

Утренняя поездка в город за мелкими покупками состоялась спонтанно. Не успел я вернуться с пробежки и принять душ, как мертвецки бледный и не выспавшийся Лёха умудрился проскочить вперёд меня, подрезав у самой двери в душевую. Подивившись резвости друга, я терпеливо дождался своей очереди и после водных процедур с удивлением узнал об уже составленном плане действий на весь оставшийся день. Стоит признать, в планировании Алексей меня превосходил на голову, как будто у него в голове был встроенный ежедневник.

Его энтузиазм и знание реалий подхватили нас, словно ураганный ветер, и помчали по ещё сонной территории Школы, находившейся под влиянием первого дня каникул. Большинство кадетов отсыпалось, предвкушая плодотворный и насыщенный культурной программой вечер – Новогодний бал, традиционный для ВКШ, обещал быть грандиозным событием даже не по школьным, а по вполне взрослым меркам. Предполагалось, что на него съедется часть родни обучающихся, также были приглашены воспитанницы из военно-медицинского колледжа, базировавшегося в другой части Сибирска, как и множество иных гостей довольно высокого социального положения.

На меня подобное мероприятие навевало угрюмые мысли о бездарно потраченном времени, разве что возможность потанцевать с Алексой и Наташей хоть как-то скрашивали будущую тягомотину официального праздника.

Планы, планы, планы… Хочешь насмешить Бога? Расскажи ему о них. Всё было в рамках обыденного, предельно простого и главное – безопасного. Не было ничего для меня желаннее, чем обычный незатейливый день, каким он выглядел после озвученного старостой расписания. Фиг там. На въезде в город мы попали в распланированную и грамотно проведенную засадную операцию. Естественно, в роли самых активных её участников.

Выручил дед. Старик Хаттори предупреждающе взревел:

– Астральный демон! Леон, не вздумай применять Силу! Раз ты жив – ему не нужна твоя смерть. Иначе бы он пришёл раньше.

Послушался я его не раздумывая, считай что автоматически.

«Доспех духа» я развеял уже после того, как щупальца демона опутали меня плотным коконом и рывком выдернули с переднего пассажирского сиденья. Дисциплинированный разум требовал позаботиться о союзнике – чисто рефлекторно, на уровне инстинкта я кратко продублировал информацию другу и вложил в неё максимальный напор устремления – сжатый ёмкий приказ, подчиниться которому он тоже должен был беспрекословно.

Прикладная психология, столь мощный императив староста не мог проигнорировать чисто физически. Пацан, он и есть пацан, никуда от этого не денешься. Всё чётко, как на занятиях в детстве Леона, моего брата, всё предусмотрено и предугадано.

«Ага, «hui вам» что называется… Теперь я понимаю смысл этого выражения!» – мысленно усмехнулся я, прокручивая это воспоминание несколько раз и удивляясь тому, что я пропустил в моём друге. В чём я его недооценил.

Алексей показал себя тренированным бойцом, не поддался на внушение, чётко среагировал по ситуации, быстро справился с эмоциональным шоком и безошибочно точно ударил доступным способом по появившейся мишени. Тоже как на учениях. Быстро. Точно. Надёжно.

Жаль только, недостаточно мощно, чтобы свалить тварь за один удар. Хотя он пытался, демона приложило весьма чувствительно, и тот предпочёл сбежать, тем более что добыча была у него в лапах.

Демоны коварны и хитры. Всё было просчитано им до мелочей, тактическое отступление наглухо отрезало все пути преследования. Миссия выполнена. Только кто ему её мог дать? Кто из моих врагов мог управлять высшими астральными демонами?

– Атланты, Лео. Это их почерк. Старая магия атлантов, построенная на ритуалах и ином, отличном от нашего способе энергетического воздействия с миром.

Дедушка Хандзо наконец соизволил меня посетить и не замедлил вклиниться в мой транс. Старый самурай сменил облик, облачившись в тяжёлые пластинчатые доспехи из лакированного светло-серого дерева. Коническая дзингаса из воронёной стали и полумаска-оскал, прикрывающая нижнюю часть лица. Длинная рукоятка меча-нодати торчала у него из-за плеча, сверкая золотистым узором нашего камона на стальном навершии.

– Теперь точно знаю, как именно одену своего «Тэнгу»! – восхищённо воскликнул я в мыслях, представив в воображении свой МПД в новом обвесе, спроектированном на основе прежних разработок.

– Рад, что ты думаешь о будущем, а не покорно ждёшь смерти, – съязвил дедушка Хандзо, стягивая маску, от вида которой невольно бросало в дрожь. – Хотя идея, безусловно, неплохая. Мне нравится. Рисовать будем вместе, понял?!

– Понял, не кипятись. Дёргаться уже поздно. Надо думать. Вот сижу и думаю.

– Бестолочь, но талантливый. Весь в меня! – молодецки крякнул дед, присаживаясь рядом со мной, на ближайший валун. Избранное мной место целиком состояло из них, это был выжженный сад камней. – Не желаешь подправить картинку мира? Это будет неплохой тренировкой.

Меня не надо было просить дважды. Проклюнувшаяся сквозь почву трава, а за ней и неизбежный мох размеренным наступлением захватили территорию сада. Зажурчала вода в водяной мельнице, ведущей из протекавшего в нём ручья, на дне которого снова забили хрустальные и звонкие ключи ледяной и душисто-свежей воды, за один только глоток которой можно было променять все вина этого мира. Расцвели цветы и кустарники, яркими пятнами дополнив палитру цветов, что финальными штрихами легли на завершенную картину. Последним послужило ровное дыхание свежего ветра. Идеально для меня на сегодняшний день. В следующий раз сделаю лучше. Но сегодня – идеально.

– Другое дело, внук, – похвалил меня самурай и, не оттягивая, приступил к самой важной части разговора: – Магия Атлантов, Лео, это большая проблема. У них только одна слабость. Она требует времени. Какой-то даты, совпадения небесных тел или ещё какой-нибудь мистической составляющей.

– Канун Нового года. Есть какая-то дата на примете?

– И не в одном десятке календарей. Значительно более древних, чем то убожество, которым пользуетесь вы.

– Тебе не угодишь, – обиделся я за критику нашего времени и его составляющих в частности. – Зато мы в космос летали!

– Не приписывай себе заслугу человечества лишь за то, что ты принадлежишь к потомкам народа, приложившего к этому руку, – не удержался дед, коротко прочитал нотацию и удовлетворённо кхекнул, вампир энергетический, и продолжил: – Атланты ушли из нашего мира. Так же как и Древние. И так же как они оставили наследство, пусть и изрядно побитое в проигранной войне. С наследниками Атлантов ты и столкнёшься. И я знаю только один свой народ современник, который уже тогда насчитывал не менее долгую историю, чем наш. Они единственные были носителями этих знаний.

– Японцы входят в число относительно молодых народов, – поделился я общеизвестными данными и наткнулся на насмешливый взгляд и ехидную улыбку.

– Кто тебе сказал, что Хаттори – японцы? Мы – прямые потомки айнов и следим за чистотой крови. Твой отец, взяв вторую жену славянку, нисколько в этом не согрешил против традиций, наоборот, укрепил близкородственными генами нашу породу.

– Ты говоришь так, словно мы были породистыми собаками у Древних. Охотничьими псами.

– Цепными, Леон, цепными. Лютыми настолько, что Охотников приходилось держать на коротком поводке, лишь изредка спуская на недругов для показательной расправы. Я был квинтэссенцией этого развития. Ей станешь и ты, если доживёшь. И это в моих интересах. Ты достоин этих знаний, внук. И поверь, это повод для гордости, ещё какой повод. Единицы за всю историю человечества становились Охотниками, защищая людей от демонов. Ты станешь одним из них. Я горжусь тобой!

На душе потеплело, хоть сравнение с псами и не понравилось. Настроение скакнуло ещё выше, став неприлично хорошим для той задницы, в глубине которой я находился.

– Что это был за народ?

– Поделюсь древними знаниями, так уж и быть. Мы знали их под именем Э’Вьен…

* * *

Народу Э’Вьен выпала непростая доля. Они несли её с честью, не козыряя направо и налево, нет, они бережно хранили свои тайны и шли в ногу со временем. Обосновавшись в Сибири, Э’Вьен освоили там довольно обширные угодья, воевать за которые Император в своё время попросту не захотел и напрямую договорился с местной знатью, выделив им что-то вроде маленького независимого княжества, облагаемого только небольшим налогом. Аборигены частично смешались с кровью потомственных миньонов, породив несколько новых народов, близких по духу и связанных отдалённым родством. Эвены и эвенки расселились на границах угодий, и для всех Э’Вьен перестали существовать, иллюзорно растворившись на фоне народов-соседей. Идеальная маскировка, даже для двадцать первого века.

Илана задумчиво смотрела на уложенное перед ней тело юноши из её снов. Астральный демон, созданный ритуалом, будет неотступно следовать за пленником, пока не истечёт заложенная в него Сила. И только тогда развалится на составляющие, что немедленно сбегут обратно в Астрал. Слабые хищники, чуть ли не падальщики астрального плана в слиянии имели именно такую звероподобную форму, остававшуюся убийственно мощной, несмотря на свой необычный внешний вид.

Демон будет сторожить этого юношу, которому ещё рано умирать. Всему своё время. Сначала надо попытаться договориться. По-хорошему, а не как со всеми.

– Перенесите его в мой шатёр. Перемените там постель, уложите спящего и заботливо укройте. В изголовье чашу с ключевой водой и что-нибудь из еды на скорую руку, – скомандовала Илана окружавшей её свите из служанок. – Я скоро приду и сменю вас. Приступайте.

Озадачив всех вокруг работой, девушка расслабленно выдохнула и отправилась в уединённое место неподалёку. Ей предстоял нелёгкий разговор с самой собой. Всё во имя процветания рода!

* * *

Беспамятство плавно перетекло в сон. Осознав, что стены внутреннего мира дрогнули и начали растворяться, уступая волне сонливости и расслабления, я сосредоточился на мантре бодрости, выдохнул мудру Рин, запуская крохи энергии в Цикличный Оборот по моему усталому физическому телу.

Проспал я не дольше пяти секунд и, проснувшись, продолжил лежать с закрытыми глазами в прежней позе, в точности повторяя всё до мелочей, включая ритм и громкость дыхания. Брату не повезло с детством не меньше, чем мне.

– …Госпожа приказала говорить при нём только на русском. Даже когда он спит. Она хочет, чтобы он понимал, мы не несём ему угрозы, дурочки, как вы не понимаете?

Ага. Предварительная обработка наивного чукотского юноши началась. Придётся подыграть. Но по моим правилам.

– Если вы меня понимаете, то сходите и позовите свою госпожу, что даёт столь мудрые распоряжения, – максимально вежливо и властно пожелал я, открывая глаза и приподнимаясь на локте. – Вы меня очень обяжете, если отправитесь выполнять моё пожелание в полном составе. Доступно излагаю?

– Да, господин, – хором произнесли четыре красивых азиатки, влюбленно вылупив на меня свои огромные черные глазищи с чисто «эльфийским» разрезом. Мне везёт на экзотику. И везёт по полной.

Каждая служанка была как древняя статуэтка. Даже в мыслях притронуться боязно, дабы ненароком не сломать.

У японцев (видимо, и у айнов тоже) остро развито чувство прекрасного. Можно даже сказать, что это в некотором роде бзик. Если бы не крайне обострённое понимание эстетической красоты, построенное на чутком эмпирическом познании.

Когда они шустро собрались и вышли, накинув на себя лёгкие меховые шубки и сверкая голыми до середины бедра ногами, прошествовали мимо меня в своих тоненьких кожаных сапожках с меховой опушкой, бренча десятками колец и браслетов на запястьях и икрах, я чуть было не умер от полученного психоэмоционального удовольствия, выразившегося в сильном моральном потрясении.

Именно моя мертвенная бледность лица впечатлила девиц по-настоящему. Подумав, что я их равнодушно проигнорировал, они восхищённо замерли у входа в шатёр и поклонились перед уходом. И ушли ещё под большим впечатлением, когда я проигнорировал их вновь, внутренне утешая себя, что ещё успею на них насмотреться. Присутствовало сильное ощущение – я здесь надолго.

Стоявший у изголовья стакан воды пришелся бы как нельзя кстати, но пить в доме своего похитителя то, что тебе поставили под руку? Да ни в жизнь! Но жажда была достаточно острой, чтобы после ухода служанок вопрос встал ребром. Встав с кровати, я обнаружил себя почти полностью раздетым, оставшись в одном исподнем. Одежда лежала рядом, вычищенная и аккуратно сложенная, поверх покоился мой танто в ножнах. Натянув штаны и подвесив кинжал на пояс, я ощутил себя более чем уверенно, чтобы приступить к обыску.

Жилище с первого взгляда определялось как женское, а также в обилии было украшено живыми растениями, что невозмутимо цвели себе в зимнее время года. В шатре, чтобы вы понимали. Не в оранжерее. Аромат цветов и смеси из благовоний витал столь явно, что его шлейф, по идее, должен был быть виден в воздухе. Несколько объемных кожаных баулов, изукрашенных вышивкой и накладками из дерева, кости и драгоценных металлов, прятались у стенок, заваленные подушками или заставленные какими-то примитивными астрономическими приборами, хотя среди них я приметил и вполне современный цифровой секстант, надёжно укрытый в самом темном углу.

Ещё в одном углу, наткнувшись на химические принадлежности, я уверенно копнул глубже и восторженно воскликнул:

– Логика этих созданий непостижима! Не зря я решил проверить свою догадку!

Примитивная и построенная на догадках гипотеза использовала странный ассоциативный ряд. Я искал питье. Питье это не только вода, но и вино. Почему вино? Дед упоминал магов, а где маги, там и зелья. А некоторые зелья, как мне почему-то казалось, должны изготовляться именно на основе вина. То же приворотное зелье, например, чем не вариант?

В итоге вино я отыскал почти сразу. Приличного размера бурдюк из оленьей (по моим догадкам) кожи уютно устроился у меня на коленях, стоило мне вернуться на кровать. Довольный как слон, я откупорил затычку, определил плодово-ягодный состав жидкости, втянул пряный аромат специй, добавленных в вино, и решил, что жизнь в России на мне сказывается весьма отрицательно. Потому что захотел хорошенько напиться, а вина на сие мероприятие, как назло, хватало даже навскидку.

– Собственно, почему бы и нет? – спросил я сам у себя, получил требуемый отклик и, не стесняясь, сделал первый заход на содержимое бурдюка.

– Эта страна меня доконает, – произнёс я спустя минуту, подброшенный на месте мыслью, что пить из горла, да ещё и в одиночестве – это моветон. Надо хотя бы найти себе достойную чашу. Святая уверенность в незыблемости этих выводов вызвала у меня шок, при осознании того, как сильно я себя запустил. Тем не менее, шокированный и озадаченный, я не успокоился, пока не нашёл себе красивую чашу, отлитую в форме золотого человеческого черепа. Жизнь налаживалась.

* * *

Илана зашла в свой шатёр лишь через час после того, как к ней пришли служанки. Она считала, что следует дать пленнику почувствовать определенную свободу, прежде чем прийти к нему в роли милосердной тюремщицы, проявив тем самым уважение, его происхождению и положению.

Сильным не нужна жалость. Они её вообще не переносят. Но милосердие, проявленное из определенных побуждений, а не навязанное этическими или религиозными нормами, именно милосердие против сильных работает лучше всего. Прагматичное благородство по сути, облечённое в духовную форму – мощнейший стимул для согласия её пленника, который наверняка предпочтёт стать гостем, особенно на хороших условиях.

Выверенный перед зеркалом внешний облик, экзотичность наряда из замши и меха, оставлявшего на виду столь многое, и утонченная дороговизна украшений должны были расположить пленника к красивой девушке из уважаемого и богатого рода. А остальное… До остального надо было ещё добраться, потому что Илана не могла проигнорировать того, с какой лёгкостью он приказывал ЕЁ слугам, а они его слушались.

На входе в шатёр она специально немного пошумела, сбивая налипший снег с подошвы своего маленького сапожка. Уверенная в себе, Илана величаво вошла в шатёр, встряхнув гривой роскошных чёрных волос, слегка побитых инеем, и наткнулась на довольно неожиданное зрелище.

Пленник нагло развалился на ЕЁ кровати, пил ЕЁ вино из ЕЁ чаши! Немыслимо!

– Нахал! – почти выкрикнула Илана и негодующе притопнула ножкой. – Положи на место! Это же вообще чаша Смерти! Из неё нельзя ничего пить, это сакральный предмет!

– Не соглашусь, – флегматично отозвался наглый оккупант, подливая в череп вина. Отложив бурдюк в сторону, он взял чашу двумя руками, держа её так, чтобы в любой момент успеть среагировать и не дать никому её выбить так, чтобы жидкость могла выплеснуться и попасть в лицо. Сделав несколько глубоких глотков, он осушил череп до дна, давая ей время и удобный ракурс для взгляда со стороны.

Вытатуированный на мускулистом теле дракон сразу привлёк её внимание, а за ним и несколько шрамов удостоились краткого заинтересованного осмотра Видящей.

– С чего вы взяли, что нельзя? С чего вы взяли, что Смерть не пьёт? Ей же просто никто не наливает. Вот я и исправляю это упущение, благодарю за то, что миновал назначенную нам недавно встречу. Вино будешь? – продолжил японец, лукаво прищурив глаза и обаятельно улыбаясь. Его улыбка подействовала на неё как успокоительное. Кричать Илане больше не хотелось.

– Ты точно уверен, что ничего не случится? – опасливо поинтересовалась девушка, присаживаясь на край кровати и наблюдая за его движениями. Плавные, отточенные и уверенные. Движение юного, но Воина. Это чувствовалось в нём – в его теле, его поведении, его энергетике… Такие в её племени отмечаются особым знаком, им даруют духовных зверей.

Пленник протянул ей золотой череп и подмигнул:

– Пей, а потом и поговорим. Всё должно быть честно.

Илана сама не поняла, почему не нашла в себе силы воспротивиться…

* * *

Более-менее контролировать ситуацию я смог только под утро. Илана сидела рядом, оперевшись на моё плечо спиной, и, запрокинув голову, пела звёздному ночному небу, что проглядывало в окошке в кожаной стенке шатра. Грустная и явно лиричная песня должна была повествовать не меньше чем о неразделённой любви. Прикрыв глаза, я вслушался, вникая в слова незнакомой мне речи, впустил в себя их напевы и отпустил воображение на волю, позволив ему вольно трактовать полученные образы…

…Юный охотник мчался по лесу за подраненным молодым оленем. Трещали сучья, слышался ускоряющийся топот спешащих во всю прыть молодых ног, перемежающийся с дробным стуком копыт дичи, – добыча была так близко, что достаточно было совершить короткий рывок и добить её самолично. Короткое копьё в сильной руке выверенным ударом поставило точку в погоне. Молодой олень захрипел, выгибая голову с ещё не слишком отросшими рогами, траву оросила бьющая из его горла кровь.

…Стойбище племени. Десятки шалашей, юрт и шатров, скученные по разным принципам, от родовых связей до общих интересов в будущей торговле. Вечные жители городских и деревенских улиц – это дети. Они во множестве курсируют по всему поселению и, конечно же, возвращающегося с охоты добытчика заприметили самыми первыми.

– Берелту возвращается! Берелту оленя добыл! – завопили маленькие сорванцы, почти моментально распространяя по стойбищу эту новость.

Юный охотник, сгибаясь под тяжестью оленьей туши на плечах, гордо вступил на территорию становища, не забыв покрасоваться перед якобы невзначай вывернувшими на него девушками, особенно перед той самой, что давно владела его сердцем.

«Асимилан!» – мысленно позвал эту красавицу охотник, не решаясь высказать своих чувств и отворачиваясь, и потому не замечая, что и она смотрит на него с затаённой симпатией.

…Становище кипит, взбудораженное новостью. Сын вождя сватается к первой красавице, дочери шамана! Молодежь на свирелях играет возле шатров и танцует, празднуя столь знаменательное событие. Угощают всех, кто только подойдёт к праздничному столу, накрытому отцом жениха. Только охотник Берелту демонстративно никуда не идёт, не в силах смотреть на то, как сватают его любимую.

…Они вместе. Берелту и Асимилан. Рука в руке, бегут по лесу, стараясь скрыться от отправленной за ними погони. Свистят стрелы, яростно вопит опозоренный шаман, чья дочь сбежала до назначенной им свадьбы. Стрелы падают прицельно, задевают юношу, оставляя у него на шее две глубокие резаные раны. Охотничьи стрелы с хищными лезвиями-полумесяцами, не ведая жалости, наносят ему два смертельных удара. Захлебываясь кровью, парень падает, а вместе с ним и девушка, что отчаянно пытается ему помочь, но и она становится жертвой беспощадных и оперённых вестниц Смерти…

– Странная песня, – поделился я с Иланой первым впечатлением от услышанного. Девушка вздрогнула. Последние пару минут она сидела в тишине, загипнотизированная магией собственной музыки, и мои слова вывели её из столь приятной задумчивости.

– Что же в ней странного? – спросила моя тюремщица. Этот факт мы с ней выяснили в самом начале разговора и больше к нему не возвращались. И всё же об этом стоило помнить, несмотря на любое количество выпитого.

– Он не продумал план побега. Даже коней не приготовил, – не думая брякнул я первое несоответствие с законами реальности, первое из тех, что пришло мне в голову с момента окончания песни. – Глупо всё. От любви, видимо, лишаются даже последних мозгов.

– Дурак! – эмоционально среагировала девушка, но не отстранилась, наоборот, привалилась мне на плечо. – Ничего ты не понимаешь… Постой! Как ты понял, о чём песня?

Ответить на её вопрос я не мог при всём желании, поэтому только пожал плечами, любуясь тем, как развернулась ко мне эта красавица – пышно разлетевшееся облако вьющихся антрацитово-черных волос, раскосые «эльфийские» глаза янтарного оттенка, такие теплые и пульсирующие сокрытым в них светом, исполненное чувственности порывистое движение, едва заметный румянец на смуглых щечках…

Чувствуя приближение очередной острой вспышки психоэмоционального удовольствия, я остался в образе «не ведаю, что творю». Ибо не ведал, но творил. Или вытворял? Жаль, Лёхи поблизости нет, он бы проконсультировал.

Воспоминание о друге принесло прохладу отрезвления. В том, что он уцелел и, возможно даже, не пострадал, я не сомневался ни капли. Но мне не нравится, когда моих друзей пытаются убить.

– Лучше расскажи, зачем вы послали демона. Могли погибнуть близкие мне люди, – ласково попросил я, смыкая на её тонкой шее хватку своей ладони. Ощущение её пульса кончиками пальцев… Это как осознавать, что в твоей руке чья-то жизнь. Потому что именно так всё и было.

Заглянув мне в глаза, Илана поняла всё по-своему. По-женски. Села мне на колени, спокойно, словно смирившись со сжавшейся на шее ладонью, признавая этот ошейник и запуская свои тонкие пальцы в мои волосы.

– Никто не погиб. И не погибнет, если мы не станем делать глупостей, – едва слышно прошептала она, обхватывая мои бедра своими и наваливаясь на меня всем телом. Наши лица сблизились, хватка ослабла, губы соприкоснулись…

– Что это за ягода? – спросил я, отдышавшись после первого и затянувшего меня в омут страсти поцелуя. Привкус её губ был по-настоящему незнаком, оставив после себя затянутое кисло-сладкое послевкусие.

– Морошка. Таёжная морошка… – хихикнула устроившаяся у меня на груди девушка. – Я тебе потом принесу. Потом. А сейчас я хочу продолжения…

Глава 2
Демонстрация Силы

Бюрократическая система Островной Империи, в отличие от родственных ей структур других стран, практически не имела присущих им недостатков. В первую очередь сказывался отличный от прочих менталитет народа – японцы относились к выполняемой работе весьма и весьма ответственно, в первую очередь стремясь к эффективности системы, а потому, как ни странно, не соблюдали законы или служебные инструкции с точностью до запятой, ориентируясь на как можно скорейшее выполнение задачи или достижение требуемой цели.

Отчёт о таинственном и непонятном человеке, доставленном в больницу города Иокогама, поступил в районный полицейский участок не позднее чем через пару часов после принятия пациента. Спустя сутки, когда добросовестно отработавшие полицейские развели руками, спасовав перед старониххонским диалектом допрашиваемого, соответствующий доклад пошёл наверх. Так, инстанция за инстанцией, сведения о рыжеволосом гиганте по имени Котаро (единственное, чего смогли добиться полицейские) прошли сложный путь от областной больницы города Иокогамы до Императорского Дворца в Токио. Короткий отчёт главврача оброс кипой сопроводительных документов, фотографиями и результатами проведенных экспертиз – получившийся объём полностью занял стандартную папку для бумаг, составив в совокупности более двухсот листов выводов, сделанных на основе имевшейся и весьма скудной информации.

Вишенкой на торте стали выводы компетентного эксперта-профессора из Токийского императорского университета, подробно проанализировавшего имевшиеся аудиозаписи речи пациента и не оставившего без внимания его татуировки. Ознакомившись с данным документом, начальник Оперативной Разведывательной Команды, майор сухопутных войск Тацуяма Кадзэ не раздумывая отметил папку грифом высочайшей секретности, обязал подчинённых взять со всех участников дела подписку о неразглашении и немедля воспользовался правом на личную аудиенцию в Императорском Дворце.

Единственная в Японии женщина-генерал, начальник дворцовой полиции и по совместительству первая жена Императора, Императрица Этсуми к предоставленным сведениям отнеслась скептически, но предпочла всё же проверить достоверность информации. Уж больно необычное было дело. С момента появления Котаро в больнице прошло чуть меньше трёх суток.

Установленное в больнице наблюдение не сразу дало результаты, однако всё же помогло установить некоторые дополнительные факты, позволившие подтвердить самые смелые и невозможные догадки из всех. Приказ о доставке пациента в соответствующее учреждение под соответствующей охраной также поступил напрямую из Дворца.

Отряд сил спецназначения и особая оперативная группа дворцовой полиции, образовав сводный отряд, приняли весьма неожиданное решение. Никто даже не попытался хоть как-нибудь скрыть прибытие группы захвата. Взяв главный больничный корпус в оцепление, оперативники дворцовой полиции вошли в здание…

…Нездоровое шевеление множества людей в одинаковой черной одежде не осталось без внимания устроившегося на подоконнике Котаро. Укрепившаяся за несколько дней привычка любоваться окрестностями принесла неожиданные плоды – зоркий глаз синоби подметил приготовления спецназовцев, дав ему необходимое для размышлений время.

Привычные методы могли не сработать. Окружающий мир изменился слишком сильно – эпоха Сэнгоку Дзидай минула сотни лет назад, а неумолимое время изрядно изменило проживавший в этих землях народ, особенно поизмывавшись при выдумывании новых привычек, вкусов в одежде и особенностей поведения. Раствориться в толпе Котаро не смог бы при всём желании.

Силовой прорыв виделся синоби единственно верным решением. Мастер Огня и Дыма считал себя способным преодолеть жидкое оцепление солдат, даже если те смогут оказать серьёзное сопротивление. Котаро откровенно скучал и позволил себе небольшое развлечение – подошёл к решению проблемы творчески…

«Всевидящее око» видеокамеры синоби спалил с особым удовольствием – короткая тонкая струя пламени превратила её в сплавленный воедино кусок пластмассы, стекла и микросхем. Серия из ещё нескольких «огненных стрел» подпалила скудный интерьер палаты, превратив её в очаг зарождающегося пожара. Люди всегда боялись этого бедствия, и, как считал Котаро, этот страх не мог так просто сгинуть из их памяти. И всё же современность смогла преподнести синоби очень неприятный сюрприз.

Взвывшая противопожарная сигнализация затрезвонила на весь этаж, порождая цепную реакцию среди больничного персонала и больных. Люди хлынули в коридоры, пришпоренные объявлением, данным по интеркому:

– Внимание! Пожарная тревога! Это не учения. Пожарная тревога! Всему персоналу приказано оказать содействие в эвакуации! Внимание! Пожарная трево…

Напустив полную палату густого чёрного дыма, Котаро направил его и в ближайший коридор, где косматые клубы должны были посеять дополнительную панику. Создав необходимую панику и суету, синоби уже собирался приступить к следующему этапу своего плана, когда в палату ворвался закреплённый за ней санитар. Приметив пациента-подопечного, застывшего в самом эпицентре пожара, санитар не долго думая применил достижение прогресса – окатил Котаро пеной из огнетушителя. Качественно, с ног до головы, превращая ошалевшего от такого обращения синоби в грубое подобие снеговика, слепленного из липких хлопьев стабильного раствора из мелких пузырьков с высоким содержанием диоксида углерода.

Останавливаться на достигнутом «спаситель» не стал. Пригнувшись, он коршуном накинулся на пациента и, ухватив за шиворот больничной пижамы, на буксире потащил вконец охреневшего Котаро в коридор. Тем временем температура возгорания достигла того уровня, на котором срабатывала система тушения.

Струйки льющейся с потолка воды окончательно уверили гостя из средневековья в творящейся вокруг него чертовщине. Взревев, как раззадоренный тореадором бык, синоби вывернулся из рук санитара и побежал, на ходу теряя куски пены, смываемые с него падающей сверху водой. Освещение в коридоре замерцало, сменяясь тревожным красным светом аварийных ламп, который то гас, то загорался вновь, погружая уже опустевшие помещения больничного этажа то в сумерки, то в декорации фильма ужасов. «Ужастиков» Котаро смотреть не доводилось, поэтому такая обстановка поневоле вызвала у него некий дискомфорт.

А сзади его уже настигал санитар, окончательно вошедший в образ отважного героя-спасителя. Его истошные вопли привлекли внимание рыжеволосого здоровяка – синоби оглянулся. Перекошенное энтузиазмом лицо не внушило доверия, но и отреагировать Котаро не успевал. Столкновение произошло на лестнице. Руки санитара скользнули по покрытому клочьями пены плечу пациента, который, в свою очередь, ещё и подправил траекторию полёта успевшего надоесть ему человека…

Сотрудники дворцовой полиции не успели дойти даже до регистрационной стойки, возле которой их ожидал предупрежденный звонком главврач. Звуки пожарной тревоги и последовавший за ними поток людей, эвакуирующихся со всех шести этажей учреждения, не оставили полицейским ни единого шанса. Неблагоразумно попытавшись разрезать толпу встречным движением, оперативники пали, сметённые людской волной. Только активированные в последний момент «доспехи духа» спасли оперативников от травм и смерти под ногами обезумевших от страха пациентов…

Серия мощных разрушительных взрывов сотрясла здание больницы до основания. Котаро в бешенстве бомбардировал фонтанирующие водой потолки, избавляясь от помехи и распространяя пожар. Первоначальный план дал трещину.

Четыре этажа здания уже полыхали, когда Котаро наконец достиг второго этажа и аккуратно выглянул в одно из окон, что находились с торца здания. Оцепление из спецназовцев и прибывающих каждую минуту полицейских смутило синоби своим вооружением. Смутило и заставило задуматься.

– Мушкеты. И наверняка они гораздо мощнее, чем те, с которыми я сталкивался, – заключил он, недовольно шепча себе под нос и просчитывая варианты. Большое количество неизвестных и переменных в этой задаче делали её необычайно сложной для решения одним махом.

Фума Котаро знал толк в огнестрельном оружии. Он и бойцы его клана вошли в историю страны именно как выдающиеся стрелки и сапёры, славившиеся своей меткостью и хитроумными тактическими приёмами, основанными на применении взрывчатки. Синоби знал, сколько проблем могут доставить вооруженные огнестрельным оружием воины, прошедшие хорошее обучение. А, судя по увиденному, как минимум половина бойцов вокруг больницы была отлично обучена и снаряжена.

Мощный взрыв разнес окно и часть больничной стены вдребезги. А следом из зияющего провала, прямиком из весело полыхавшего пламени, одна за другой выпрыгнули шесть окутанных дымкой человеческих фигур. Взбудораженные происходящим спецназовцы тем не менее успели рявкнуть требование остановиться. Многократно усиленное рупором мегафона и повторённое дважды, оно не дало ни малейшего результата – дымящиеся силуэты успели вдвое сократить дистанцию. И только тогда спецназ, а за ним и полицейские открыли огонь по ногам множественных целей.

Огнестрельное оружие отчасти уравняло Одарённых и простых людей на поле боя. Полковник Кольт воистину смог создать нечто такое, с чем были вынуждены начать считаться даже повелевающие Стихиями бойцы. Шквал пуль прошил воздух и… Не нанёс никакого вреда стремительно бегущим фантомам. До оцепления им оставалось около пяти метров.

Мастер Дыма обладает весьма скудным арсеналом для атак по площади. Стихия сложная, как в освоении, так и в использовании. Вот только Мастер – всегда Мастер, а значит, способен на нечто весьма разрушительное и смертоносное.

Фантомы врезались в солдат, как раскалённый нож в теплое сливочное масло. Дым обрёл материальность. Почти каждый удар фантома сопровождался отвратительным влажным хрустом и щелчками ломающихся костей. Исключение составили лишь спецназовцы-Одарённые, но и для них противостояние такому противнику вызвало множество сложностей.

Стихийные атаки фантомы игнорировать не могли. Но они умели практически моментально развоплощаться, превращаясь в стелющийся вдоль земли дым. Развоплощаться и восставать вновь, чтобы нанести ещё серию мощных и смертоносных ударов.

Схватка разгоралась. Ещё три фантома незаметно устремились к ней, посланные Котаро для развития успеха и последующей атаки. Синоби понаблюдал за боем, отметил ужасающую скорострельность огнестрела и только тогда начал выбираться из больницы, уверенный, что его расчёты в этот раз обязательно должны быть верными.

Стоявшие в оцеплении силы стянулись к месту прорыва, оголив периметр сразу в нескольких местах. В одном из них Котаро и смог проскользнуть незамеченным. Оглушенный любопытный зевака с белой кожей и светлыми волосами подходящей комплекции без возражений поделился с синоби одеждой. Трудно возражать, находясь в кустарнике без сознания. Одеваясь, Котаро подивился количеству чужеземцев на улицах, вспоминая предупреждения сёгуна Токугавы, что наказывал не пускать подобных им в страну, предрекая их будущее засилье. Признав правоту бывшего врага, бывший вассал рода Ходзё покачал головой и двинулся сквозь парк, к которому примыкала больничная территория.

Его спасением были места массовых скоплений людей. Они же были его гибелью. Предстояло сделать сложный выбор. Однако Судьба в очередной раз вмешалась в происходящее, тем самым подтверждая – у неё на этого человека свои планы.

Кумико выполнила просьбу своего любимчика, хоть ей и пришлось для этого взять два отгула подряд и уехать в другой город, где она не сразу, но смогла отыскать представительство клана Такэда. Отдельных трудов ей стоило заставить представителя клановой службы безопасности доложить своему начальству о столь странной просьбе. Шестерёнки механизма всё же с неохотой провернулись, запуская процесс извещения компетентных людей. Кланы хорошо знали историю и, в отличие от своей Императрицы, Такэда не стали сомневаться, а поверили в имя «Фуума Котаро» сразу же. Кумико же окончательно убедилась в своих романтичных предположениях о том, кем был её подопечный – буквально спустя несколько часов была развита бурная деятельность, результатом которой стала просьба главы кланового представительства. Просьба проводить представителей клана к рыжеволосому гиганту со столь звучными именем и фамилией…

– Это – он… Смотрите! Это точно – он! Я не могу ошибаться! – радостно воскликнула Кумико, указывая пальцем в сторону парка. – Котаро! Это я! Иди сюда скорее, здесь твои друзья! Котаро!

«Безопасники» Такэда коротко переглянулись и вновь обрели надежду. Их машина припарковалась неподалёку от полыхавшей больницы, и они не сомневались, что интересующий их человек является причиной яростной перестрелки, стихшей только пару минут назад. А эмблемы Императорской Армии на плечах снующих по округе бойцов прямо указывали на участников этого боя.

Указанный девушкой человек услышал крики девушки и отреагировал на диво разумно – сделал жест, целью которого было заставить болтливую женщину захлопнуть свой рот и больше не привлекать внимания посторонних. Оправляя непривычную одежду, Котаро неторопливо подошёл к чёрной железной повозке, в окне которой увидел свою знакомую. Ромбовидные значки на пиджаках сидевших в машине мужчин обозначили их принадлежность, наверное, к самому враждебному для него клану во всей Японии – клану Такэда. Но именно они, с точки зрения синоби, спустя столько веков могли стать его заклятыми друзьями, поскольку не нуждались в рекламе его талантов и способностей.

– Господин Фуума? – спросил сидевший за рулём мужчина и, получив утверждающий кивок, сделал приглашающий жест рукой: – Садитесь. Я доставлю вас к главе клана. У вас будет возможность говорить с ним.

Длинная фраза так и осталась не до конца понятной, синоби уловил смысл лишь нескольких слов, но среди них было самое главное.

– Говорить, – сказал он и снова кивнул. – Котаро надо говорить с Такэда…

* * *

Для самурая совместный сон – своеобразная форма доверия. Спящий уязвим как никогда. Поэтому для отдыха всегда избирается защищённое место, разделить которое с кем-то значит признать его достойным. Пьяная девушка умудрилась прямо во время разговора прикорнуть на моём плече, и я долго размышлял, стоит ли мне следовать её примеру или нет.

Илана во сне вела себя беспокойно. Возилась, устраиваясь поудобнее, хмурилась, изредка девушка начинала дрожать и даже всхлипывать, прижимаясь ко мне ещё теснее в поисках тепла и защиты. Мой чуткий сон прерывался не менее десятка раз, прежде чем взошло солнце. Его любопытные лучи проникли в шатёр через оконце в натянутой из выделанных шкур стенке и расползлись по нашему ложу, пытаясь на ощупь изучить всё, до чего способны дотянуться. Щекочущие прикосновения светила решительно прогнали завладевшую мной под утро полудрёму, подталкивая к свершениям и деяниям вопреки сопротивлению невыспавшегося организма. Последний эту битву проиграл, уступив напору подключившихся требований разума, привычки и бурчанию деда.

– Использовать божественный дар семьи для соблазнения врага и остановиться в нескольких шагах от достижения цели… – недовольно закряхтел предок, стоило мне пошевелиться.

– Мне её трахнуть надо было, чтобы ты не ворчал? – едко парировал я, аккуратно, стараясь не разбудить девушку, выскальзывая из-под медвежьей шкуры, служившей нам обоим защитой от холода. – Тогда ты не по адресу. Ищи себе другого внука, мне воспитание не позволяет.

– И это мне говорит человек с распухшими от поцелуев губами! И я видел, как ты её лапал, можешь не отнекиваться! Не стыдно?

– Лапал, – признал я этот неоспоримый факт и довольно прищурился, вспоминая сам процесс. – Это было тактильное изучение потенциального противника, её слабых и сильных сторон. Ничего личного, только военная хитрость! И вообще, хватит продсматривать!

– Судя по тому, как часто твои руки задерживались на её нижних полушариях, слабое место в обороне врага ты всё же нашёл. Или это было сильное?

– Кхм… скорее упругое.

Дед заржал. Я тихо усмехнулся, потягиваясь и делая короткую разминку, продышался и, как был, босиком вышел наружу. Стоило мне распахнуть полог шатра, как обнаженное тело обжёг кусачий, холодный воздух. Шатёр расположился на самой границе тайги и снежной равнины, простирающейся до самого горизонта, укрывшись на фоне высоких тёмно-зелёных елей и пихт от любопытного взгляда любого случайного наблюдателя.

Морозное дыхание утра взбодрило не хуже холодного душа. Колючие снежинки под ступнями протестующе захрустели – тонкий наст, образовавшийся на снегу за ночь, не выдержал и провалился под моим весом.

Вокруг стояла непривычная тишина. Илана жила на отшибе своего селения, потому что расстояние до ближайших куполообразных жилищ составляло не менее пятидесяти метров – они во множестве рассыпались за опушкой тёмного, колючего леса, острыми пиками верхушек елей устремившегося в чистые, ясные небеса. Из верхушек жилищ вверх поднимались тонкие, извивающиеся струйки дыма, ветер доносил отголоски запахов готовящейся пищи и чего-то ещё – незнакомого и от того непонятного, но не отталкивающего. Между ними по протоптанным улочкам деловито сновали укутанные в одежды из меха и шкур фигуры местных жителей.

Взломав кулаком наст на ближайшем сугробе, я зачерпнул полные ладони чистого хрустящего снега и приступил к утренним «водным» процедурам. Растираться снегом вместо умывания было не впервой – в моём детстве, проведённом в горах, подобное было делом привычным и полезным для здоровья.

Холодная крупа снега обжигала, бодрила, таяла, втираемая в кожу частыми движениями ладоней, оборачиваясь каплями воды, что пытались немедленно замёрзнуть и превратиться в кристаллики льда. Потянувшись к бахиру, я аккуратно и дозированно зачерпнул разлитую в мире Силу, сложил пальцы в замысловатую фигуру ещё одной известной мне мудры – То – и на выдохе произнёс необходимую для её активации формулу:

– ОН-ДЗИ-РЭ-ТА-РА-ШИ-И-ТА-РА-ДЗИ-БА-РА-ТА-НО-СО-ВА-КА…

Эта синергетическая практика встраивала применившего её человека в энергетику окружающего пространства – тонкие «каналы» духовного тела стали частью системы, пронзающей мир десятками и сотнями тончайших энергетических линий. Сила хлынула в меня, омывая прохладным ручейком как дух, так и тело. Бахир послушно отзывался, следуя малейшему усилию воли – его было так мало, что он не мог навредить моему надорвавшемуся организму, наоборот, такие практики восстанавливали и совершенствовали пострадавшие во время битвы «каналы».

Расцепив пальцы и открыв глаза, я удовлетворённо хмыкнул – моё тело исходило паром, ощущение холода отступило, уступив место ровному размеренному жару, распространяющемуся из пульсирующего комка Силы внутри меня.

Шаг вперёд. Длинный, размашистый, сопровождаемый одновременным толчком двух рук – незримая волна нейтрального бахира выплеснулась в пространство передо мной и покатилась вперёд подобно цунами. Вытянув руки вперёд и распластавшись в выпаде, я дождался нужного момента и плавно, одним текучим движением вернулся в прежнее положение, закручивая волну на месте, не давая ей сорваться с натянутого поводка сконцентрированной воли…

* * *

Илана проснулась от странного ощущения дискомфорта, отчётливо ощущая, что лишилась чего-то очень хорошего, приятного и теплого. А спать дальше без этого уже не хотелось.

Открыв глаза, девушка обнаружила себя в собственной постели. Голова после возлияний с применением плодово-ягодного напитка отказывалась работать в полную мощность. Воспоминания о прошлом вечере и части ночи не вызвали в ней ничего, кроме крайней степени недоумения – дать отчёт собственным действиям оказалось непосильной задачей. Хотя стоило быть честной и не обманывать саму себя. Девушке всё понравилось. Ей не нравилось только своё поведение.

Возмущения Силы она ощутила с некоторым удивлением. Шаманы относятся к числу тех Одарённых, что практически не способны напрямую воздействовать на энергии. Любое оперирование подразумевало подготовку, инструментарий и активатор с использованием слов или жестов. Поэтому чутьё девушки не должно было сработать, только если…

Взметнувшись с постели, Илана вихрем промчалась по шатру и вылетела наружу, словно пробка из бутылки, ожидая увидеть готовую к применению стихийную технику высокого ранга, что вот-вот должна была уничтожить её поселение. Иного объяснения столь сильным возмущениям Силы у девушки не нашлось.

Очаровавший её пленник то ли танцевал, то ли упражнялся на покрытой снегом поляне возле шатра – его движения были плавными и ритмичными, взвешенными и отточенными за многие годы практики, грациозными и текучими как вода. Потоки Силы, видимые даже невооружённым взглядом, скручивались вокруг парня в тугой кокон, становившийся всё плотнее и насыщеннее, в воздухе дрожало зыбкое марево, передавая напряжение пространства, раздираемого буйством энергий.

Илана испуганно замерла, боясь выдать своё присутствие лишним звуком. Ведь если он отвлечётся, если контроль над потоками Силы окажется недостаточным, если…

Его отрешённое лицо выражало лишь улыбчивую безмятежность. Казалось, Леон Хаттори относился к тому, что он делает, как к любимому развлечению, а не как к тяжёлой тренировке, требующей от него максимального сосредоточения и продолжения всех доступных ему сил.

Видящая уже потеряла счёт времени, залюбовавшись неожиданным зрелищем, когда парень засветился изнутри от переполняющей его энергии. Чёрно-белая татуировка ожила и пришла в движение – дракон чуть ужался в размерах и невообразимым образом переместился на левую руку юноши, завозился, устраиваясь поудобнее, и вдруг посмотрел на Илану. Девушка почувствовала обращённый на неё взгляд древней потусторонней сущности, подобной тем, что обитали в Астрале. Почувствовала и всерьёз испугалась этого нарисованного монстра, который сделал то, что хотел, спокойно уложил голову на облюбованное им плечо и вновь стал обычным рисунком.

Взметнувшийся до небес кокон Силы запульсировал и начал уменьшаться в размерах, втягиваясь в Леона, застывшего в напряжённой позе готового к битве воина. Илана с облегчением выдохнула и тут же ойкнула:

– Я же только проснулась! Он не должен меня видеть ТАКОЙ!

* * *

– Но слава богу, есть друзья… – звучно пел темноволосый и смуглый юноша, аккомпанируя себе на пошарпанной испанской гитаре. – Но слава богу, есть друзья…

– А у друзей есть шпаги! – грянул хор как минимум из пяти разных, но тоже весьма юных голосов.

Геннадий Лаптев вежливо кашлянул, прерывая музыкальный вечер, устроенный сумасшедшей бандой подростков-кадетов в ангаре на территории частного аэродрома, принадлежавшего клану Во Шин Во. Все они сразу же прервали свои дела и повернулись к вошедшему, от которого ждали хороших новостей.

– Что скажете, Крокодил? – Алексей вслух выразил общую мысль, складывая колоду непривычно больших гадальных карт из тисненой кожи в футляр. Расклад его вполне устраивал, а других важных вопросов для ещё одного пока не находилось. – Они дадут нам самолёт, или придётся ехать на колёсах?

– Аренда подтверждена. Даже скидку предложили в тридцать процентов. Сейчас транспортник заправляется. После его сразу подгонят к нам для погрузки и полностью подготовят к вылету. Пилот будет наш, ему только доехать надо. Ориентировочное время отправления через четыре-пять часов, – устало ответил Гена, садясь на оружейный ящик и окидывая взглядом всю честную компанию. – Вы точно уверены, что хотите лететь? Мои парни справятся и без вас. Только без обид…

– Какие могут быть обиды, Крокодил? – засмеялся парень с гитарой. – Мы прекрасно знаем, кто мы и на что способны. И справимся ничуть не хуже. Потому что там не кто-то, а наш брат!

– Диего, на этого прожжённого циника не действуют подобные воззвания, – одернул испанца Хельги, вновь возвращаясь к полировке боевого топора, входившего в комплект вооружения его лёгкого МПД «Гончий». – Вам, господин Лаптев, всё объяснили ещё в самом начале мероприятия. Повторим изученный материал или одного раза достаточно?

Гена поморщился и раздражённо потёр лысину. Пацаны были в своём праве. Тем более что это они и никто другой своевременно предупредили его о похищении Леона и даже умудрились отследить его местоположение. Единственным условием было участие в операции по спасению своего друга. Отказать этой организованной банде благородных отморозков Гена попросту не смог, так как ни один приведённый им аргумент не возымел своего действия. Наоборот, эти наглые юнцы на пальцах доказали, что без них он Леона будет искать очень и очень долго. И может опоздать.

– Геннадий, как бы то ни было, вы свою задачу выполнили. Ваши люди уже на подходе, снаряжение готово к транспортировке, маршрут почти готов, – влез самый невысокий из парней, возившийся с настройкой цифрового прицела для снайперской винтовки. – Кстати, сколько будет ваших бойцов?

– Со мной двадцать один. По трое на каждого из вас.

– Это вы зря, – отреагировал Алексей. – Не вздумайте нас опекать, господа военные. Сами как-нибудь разберёмся. Ещё начнёте в героев играть, тогда точно кто-то пострадает.

– Тут и речи об опеке не было. Это скорее попытка достичь максимальной эффективности, пацаны.

– А вот с этого момента поподробнее! – хором попросили братья-близнецы, пугавшие Гену своей холодной идентичностью. Платиновые блондины с одинаковыми причёсками и татуировками даже говорили зачастую вместе. – Брифинг?

– Хорошая идея, – поддержал братьев-варягов Хельги.

– Верно, – заметил молчавший до сих пор татарин, меланхолично перебиравший патроны к своей крупнокалиберной самозарядной винтовке.

Подход к делу у этих ребят всё же оказался на высоте для их возраста. Скоординировав действия, они на сдвинутых вместе ящиках расстелили карту местности, на которой предстояло проводить операцию. Обведённый красным фломастером район обитания эвенкийских племён изобиловал пометками мест потенциальных стоянок этого кочующего народа. Гена наносил их сам и даже составил маршрут, который позволил бы максимально быстро исследовать большинство из них и отыскать одно из становищ, но рыжий предводитель банды заявил, что сможет дать стопроцентное указание местонахождения пленника, как только они окажутся в регионе, сославшись на радиус действия одной из своих способностей.

В тот момент Крокодилу было, в принципе, неважно как, важен был результат. Однако чуть позже он всё-таки надолго призадумался над обещанием парня и пытался найти ему логичное объяснение.

– Покажу на примере, – вооружившись фломастером, Гена раскинул поверх карты ещё одну, другого масштаба, позволявшего в деталях видеть рельеф местности. – Предположим, что вот здесь находится становище. Нам следует максимально эффективно обложить его как минимум с трёх сторон. С учётом специфики вооружения, четыре кавалериста в одном месте… Слишком высокая огневая мощь. Поэтому я вас разделю и приставляю к каждому трёх своих штурмовиков.

– Так и одного кавалериста может оказаться много, – иронично хекнул татарин. – Это ж дикари!

– Ты сам-то давно из степи, Чингизид? – тут же заржал Соколов. – Давно с лошади слез?

– Мы не дикари! – вскинулся потомок ордынцев.

– Они тоже, – потушил Гена зарождающийся спор одной фразой и строго посмотрел на веселящегося Алексея: – Своих людей в таких случаях следует пресекать, а не подъе…вать. Иначе эта говорильня будет продолжаться бесконечно. Вам понятно, господин будущий офицер?

– Так точно, господин Лаптев! – козырнул Соколов, всерьёз вытянувшийся по стойке смирно.

– Вольно, кадет. Продолжим. Значит, здесь и здесь мы помещаем по две таких группы с разными направлениями удара…

Глава 3
Неоправданные ожидания

Войны не начинаются спонтанно. Планомерная подготовка к вооруженному конфликту подразумевает под собой решение задач по логистике, снабжению и координированию действий. Отчасти именно поэтому Алексей Соколов не бросился на выручку другу сломя голову, а, прикинув все «за» и «против», провернул комбинацию для привлечения к операции его опекуна, весьма опытного человека в подобных делах.

Погрузка на военный транспортный самолёт типа «Геркулес» шла полным ходом: около полусотни ящиков и контейнеров с логотипом концерна «КалашниковЪ» уже заняли своё место на десантных платформах в чреве распластавшегося на аэродроме крылатого гиганта, с ними по соседству устроились четыре таких же платформы с закреплёнными на них кавалерийскими мотоциклами в полном боевом обвесе, а два десятка бойцов в лёгких и средних МПД дисциплинированно проверяли крепления своих посадочных мест. Своей очереди на погрузку ожидали два тяжёлых гусеничных бронетранспортёра арктической раскраски, также полностью подготовленных к десанту.

Сяолун Во Шин Во, уступив во внутренней борьбе со своим любопытством, ни капли об этом не сожалел. Скорее наоборот – укорял себя за то, что не уточнил у оформляющего заказ Лаптева, куда именно и с какой целью отправляется арендованный для краткосрочного рейда транспортник. Координатор Тёмного Клана слишком засиделся в спокойном Сибирске и отчаянно хотел развеяться. И потому кусал локти, понимая, что у него вряд ли получится присоединиться к рейду, который, как он чуял, напрямую связан с Леоном Хаттори. Основой же для уверенности являлось отсутствие оного на продуваемом зимними ветрами аэродроме.

– Не делайте такое несчастное лицо, Змей. Этот аттракцион не рассчитан на участие таких взрослых дядек, как вы, – прервал размышления Сяолуна Алексей, отколовшийся от ещё одной группы бойцов в лёгких МПД, готовившейся к погрузке. Шлем своего «Гончего» Соколов держал на сгибе локтя и немного рассеянно рассматривал занявшего наблюдательный пост китайца. – Мы благодарны, что нам не отказали в найме транспорта. Отдельно признательны за скидку.

– Деньги – топливо механизма войны. Наравне с людьми, техникой и боеприпасами. Считайте это моим вкладом в благое дело, – отреагировал Координатор, вкладывая в обтекаемую формулировку как можно больше смысла.

– Считаете наше дело благим?

– Я знаю Лаптева. И наслышан о тебе, юное дарование. Этого достаточно, – дипломатично поклонился китаец, пряча усмешку.

– О вашем вкладе я извещу все заинтересованные стороны, и он не останется незамеченным, господин Во Шин Во, – вернул поклон Алексей, переходя на официальный деловой тон. – Вынужден откланяться. Счастливо оставаться, Координатор.

Попрощавшись, юноша надел шлем, блеснувший красной полоской визора, развернулся и скорым шагом направился к самолёту, на ходу поправляя крепления набедренной кобуры с торчавшей оттуда рукоятью пистолета-пулемета micro-UZI. Пластика его движений выдавала немалую практику в ношении пехотного доспеха. Китаец расстроенно вздохнул, сожалея об упущенной возможности, и, развернувшись, нос к носу столкнулся со спешащим к самолёту Лаптевым. Его он узнал, даже несмотря на опущенное забрало шлема, так как обладателей именно такого типа МПД в Сибирске можно было пересчитать по пальцам.

Гориллоподобный Геннадий впечатлял своими габаритами и так, а уж в переделанном под его рост среднем МПД «Каратель» так и вовсе становился гигантом, закованным в металл с ног до головы. Мобильный пехотный доспех, раскрашенный во все оттенки белого, передвигался обманчиво легко, почти неслышно, только приглушенно клацали когти на ступнях, позволявшие бойцу закрепляться на любой, способной выдержать его немалый вес опоре. КВР-11 «Вулкан», штурмовая винтовка тяжёлого класса, в его руках смотрелась органично и естественно, Лаптев нёс её с некоторой небрежностью человека, сросшегося с оружием в одно целое.

– Крокодил! Рад, что застал тебя до вылета, – поприветствовал его китаец, но против обыкновения, обниматься не полез, ибо счёл неразумным рисковать здоровьем в объятиях железного гиганта.

– Сяо! Так и знал, что ты высунешь свой любопытный нос, – добродушно пророкотал Гена, поднимая забрало шлема, и расплылся в улыбке. – Неужели ты пришёл пожелать нам удачи? Или, как обычно, разнюхать что-нибудь интересное для себя?

– Вот всегда ты так, – укоризненно покачал головой китаец, сопроводив это ударом кулака в грудь. – А Сяолун всего лишь хочет предложить своим друзьям свою скромную помощь. Разве не может Мастер Ветра пригодиться там, где необходимы тридцать тяжёлых пехотинцев, сквад кавалерии и два БТРа?

Лаптев хитро прищурился. Его глаза пробежались по фигуре китайца, одетого в долгополую соболью шубу, задержались на тяжёлых кожаных ботинках, не гармонировавших с его одеянием, стрельнули по сторонам в поисках ещё какой-нибудь детали…

– Я бы позвал тебя, но это сугубо личное дело, Сяо. И по его итогам мои враги могут стать твоими врагами. Оно тебе надо?

– Враги моих друзей автоматически становятся моими врагами! – напыщенно заявил Координатор, лукаво улыбаясь и подмигивая.

– Боюсь, клан не одобрит твоего участия. – Гена попытался мягко возразить, но смолк, остановленный судорожно замахавшим руками Сяолуном.

– Клан не одобрит. И пусть. Участвовать я буду от себя лично. И отвечать буду за всё лично, пусть тебя это не заботит. Ты меня берёшь?

Лаптев серьёзно задумался лишь на несколько мгновений и кивнул. Издав радостный вопль, китаец сбросил шубу с плеч наземь, явив нисколько не удивлённому Геннадию защитный бронекомбинезон английского производства, и исполнил короткий торжествующий танец.

Наблюдавший за всем этим из самолёта Алексей Соколов только грустно вздохнул, смирившись с неизбежным.

– Пролез-таки, Змей. Ну и ладно. Всё равно без него шансов мало…

* * *

Ты уже мертв, но просто продолжаешь ходить. Смерть родилась вместе с тобой. Со временем она лишь все крепче обнимает тебя. Не страшись же её. Прими её в качестве непрерывного спутника, который позволяет тебе чувствовать жизнь. Уходя во тьму, не суетись. Твой спутник поможет тебе. И ты станешь частью того, что никогда не рождалось и не умирало.

© Денис Лалетин

Меч духа нуждается в касаниях точильного камня невзгод, в полировке трудностями и испытаниями, в тщательном уходе и в крепких ножнах – то есть в здоровом, выносливом и сильном теле. Разминочный комплекс из тай-чи преподнёс мне неожиданный сюрприз: предназначенный для насыщения организма малыми потоками нейтрального бахира, отточенный веками использования в древнейших китайских монастырях, изученный вплоть до мельчайших деталей – он неожиданно раскрылся с иной, неизведанной стороны, подчинив себе абсолютно все нейтральные и стихийные потоки энергий, пронизывающих эту часть мира. Тончайшие разноцветные плети тянулись ко мне и пухли на глазах, окатывая эхом ревущей могущественной волны.

– Лео, продолжай, не останавливайся. Не удивляйся и не пытайся понять. Наблюдай. И не дёргайся, – как-то слишком отстранённо сказал дух предка, передавая мне чёткое ощущение затаённой улыбки. – Доверься тому, что будет происходить. Это важно. – Помолчав для таинственности, он выплеснул часть моей Силы в пространство, подтверждая произнесенную формулу: – Великий Дракон! Призываю Тебя!

Потусторонний рык очнувшегося от спячки Духовного Зверя, едва слышный и между тем пробирающий до костей, зазвучал, терзая тончайшие нити реальности, словно находящийся в экстазе рок-гитарист. Татуировка зашевелилась, по-змеиному поползла по моему телу, переливаясь и играя светящимися линиями, что пульсировали от избытка энергии. Дух с упоением втягивал в себя потоки Силы, утоляя вековую жажду и стимулируя собственный рост – чешуйки обрастали дополнительными слоями, острейшие шипы на спине прибавляли в длине, но сам он наоборот, уменьшался, приобретая грацию и изящество утонченной статуэтки. Наблюдая за этим воплощением противоречия, я восхитился лёгкостью, с которой существо манипулировало энергиями, осуществляя столь нетривиальные последовательности действий.

– Завораживает, не правда ли? – усмехнулся дедушка Хандзо.

– А мы точно им управляем? – засомневался я, любуясь устраивающимся на левой руке рисунком. – Очень уж ехидная у него рожа. Он как будто одолжение делает.

– Я никогда не говорил про управление. Мы действуем в интересах друг друга. Как вот сейчас, например. Призванный в месте Силы, Рю способен значительно усилиться на какое-то время. Советую проводить такие процедуры хотя бы раз в неделю, чтобы его подпитка имела постоянный характер и он мог развиваться.

– Мы здесь не задержимся. Это факт. А где искать другое место Силы?

– Поиск мест Силы – одна из обязательных стадий нашего обучения. Не беспокойся, всему своё время. А теперь следующее упражнение…

…Призрачные «лезвия» на кромках ладоней, вызванные усилием воли, размыто и едва заметно проступили в реальности в виде тончайших светящихся линий, способных разрезать даже закалённую сталь современных боевых экзоскелетов. Сделав полувыдох, я интуитивно скрестил руки перед собой и рубанул ими воздух – крест-накрест, избрав целью ближайший ко мне, от силы в десятке шагов, сугроб. Два полумесяца духовной энергии со стоном вспороли перину снежного покрова, оставив по три глубоких и широких разреза на застывшем белом холмике позади шатра шаманки.

– Отлично, Леон. Как я и говорил, ты начнёшь усваивать некоторые мои умения. Похоже, что память крови будет просыпаться по мере твоего развития. Ты добрался до ступени Адепта Теней, а «Когти Духа» я освоил именно на этом ранге. Значит, часть твоего обучения будет значительно проще. Ты избежишь моих ошибок.

Знал бы дедушка Хандзо, как сильно тогда ошибался. Но ни он, ни я ещё не знали, что отсутствие чужих ошибок никак не влияет на совершение собственных. Ошибался и был непоколебимо прав в одном и том же случае.

– Они разделились, каждый на три, разошлись в стороны, и всё перед самым ударом, но покрыли бо€льшую площадь, причём весьма неожиданно. Тому, кто попробует увернуться, весьма не повезёт, – качнул я головой, соглашаясь с мысленным высказыванием и делясь впечатлениями от воспоследовавшей за утренней разминкой тренировки. – Не думал, что нейтральный бахир способен на такое.

– Хотя должен был. «Доспех духа» ты ведь умеешь укреплять за счёт уменьшения площади? Здесь иной ход мысли, не спорю, но ты мог и самостоятельно достичь подобного. Если бы искал.

– Пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что? Я вообще-то не сумасшедший.

– Жалкие оправдания! – вдруг вскипел дедушка. – Но я тебя научу Родину любить!

Услышав такое от духа предка, я несколько долгих как вечность секунд испытывал мощнейший когнитивный диссонанс. Потому что от слова «Родина» за версту несло вовсе не цветущей сакурой Островной Империи. Вместо него явственно маячил стереотип медведя в ушанке, наигрывающего на балалайке славянские мотивы.

– Деда, с тобой всё в порядке? Или ты всё-таки ebnulsya? – осторожно и тихо поинтересовался я, прикидывая варианты дальнейшего совместного проживания с поехавшим крышей предком. Учитывая, что проживать предстояло в одной голове, перспективы не радовали.

– У меня всё отлично! А вот тебе следует заниматься своим самосовершенствованием. Не оттачиванием навыков, а познанием себя и своих возможностей путём поиска различных путей. Ты должен развиваться, испытывать интерес к этому процессу, должен любить жизнь. Должен жить так, словно завтра – твой последний день, жить в преддверии смерти, от начала и до конца…

Тайга шумно дохнула мне в лицо порывом кусачего ветра, вековые сосны и кедры качнулись, роняя с разлапистых ветвей серебристую снежную россыпь, в полуденном солнечном свете искрящуюся горстями разноцветных искр. Десять шагов до ближайших деревьев дали мне понять вынесенное предупреждение. Вздумай я отправиться домой пешком, лес меня не пропустит. Закружит, обманет, заморочит и приведёт обратно. Дыхание древней пущи звенело от потустороннего эха. Лучшего предупредительного выстрела в воздух мне не доводилось слышать.

– Спасибо за урок, сэнсей! – мысленно прервав словоизлияния предка, я передернул плечами и пошёл к шатру. – Нам пора поговорить с хозяевами этих мест. Несмотря на всё, что мне рассказала Илана, я ещё слишком многого не понимаю и…

Закончить фразу не дало утробное рычание, прозвучавшее за спиной. Резко обернувшись, я увидел мертвенно-бледного мужчину, что стоял среди деревьев – чуточку согнувшись и выставив перед собой руки со скрюченными на манер когтей пальцами, он настороженно наблюдал за мной, напоминая хищника, подобравшегося вплотную к своей жертве. Спутанные светлые волосы торчали в разные стороны, кожу на лице и видимых частях тела покрывали ужасные чёрные трещины, ветвящиеся множеством отростков, а тёмные круги под глазами только подчеркивали сплошную белизну его закатившихся глаз.

– Опять эта hueta пожаловала. Деда, а я точно не смогу её прикончить? – произнёс я вслух, изучая противника и припоминая, на что он способен. – Если уничтожить физическую оболочку…

– Она восстановится, Лео. Выглядеть будет ещё хуже, но восстановится, а сама сущность демона не пострадает. А вот я… Рю поделится со мной частью силы, не откажет старому другу. Только необходимо выбрать подходящее время, – немедленно ответил дедушка Хандзо, вселяя в меня уверенность.

Тварь словно почувствовала наши замыслы. Злобно заурчав и согнувшись ещё сильнее, демон встал на четыре конечности и по-волчьи взвыл, устремив изуродованное лицо к пасмурным небесам. Переливчатый и долгий вой огласил окрестности, призывая и обещая добрую охоту и горячую кровь. Эмоции твари были настолько сильны, что частично передались и мне – внутренности скрутила судорога безумного голода, опалившая разум жажда крови настойчиво пульсировала в висках, требовательно нашептывая одно короткое слово: «Убей!»

– Выбрать время? Похоже, что этой возможности нас только что лишили. Тряхнёшь стариной, деда?

Волчья разноголосица из дебрей тайги вплелась в вой демона – песня стаи лесных хищников объявила начало охоты. Невольно сделав шаг назад, я расслабленно встал в боевую стойку, направив полусогнутые руки в сторону противника и развернувшись к нему правым боком. Босые ноги приятно холодил злой и колючий снег, дыхание стало глубже и размереннее. А дед, как назло, совсем не торопился являть миру своё боевое искусство.

– Долго копаешься, – резюмировал я появление сразу четырёх волчьих силуэтов позади демона. – Ты уверен в своих силах, или мне лучше воспользоваться тактическим приёмом отступления? Уж больно подозрительно они выглядят.

Лесные хищники выглядели весьма плохо: грязная свалявшаяся шерсть когда-то светло-серых шуб изобиловала свежими кровавыми шрамами, клочья белой пены вокруг пастей, воспалённые и гноящиеся глаза. Оскалив пасти, полные, как ни странно, безупречных клыков, волки разошлись широким полукругом – стая не желала упускать свою законную добычу.

– Блохастые на тебе, внук. Он не нападёт, пока приспешники не измотают тебя, потому что чувствует опасность. Демон заразил местных хищников астральными паразитами, подчинив их своей воле, и они теперь в чём-то подобны ему.

– И как их можно убить? – спросил я, периферийным зрением контролируя приближающихся хищников и чуть смещаясь в сторону.

– Бей в голову, – коротко проронил старый самурай и попросил: – Продержись хотя бы минуту.

Остановившись в пяти шагах от меня, хищники снова взвыли. Шерстистые тела окутала полупрозрачная грязно-серая дымка, глаза заполыхали алым, когти и зубы заметно увеличились.

– Никто не говорил, что будет просто, – пробурчал я, наблюдая за тем, как они припали к земле, прежде чем взметнуться в атакующих прыжках. – Но волки – это что-то новенькое…

* * *

Женщины способны изменить многое одним только своим присутствием. Также мужчины приписывают им множество иных чудесных качеств, попутно обвиняя во всех смертных грехах и приписывая мистическую способность сводить нормальных (до их появления) мужчин с ума. Илана же всё сделала одним своим появлением.

Залихватский свист за моей спиной оказал на ринувшихся в атаку волков весьма неожиданный эффект – заражённых астральными паразитами хищников он застал в воздухе, во время прыжка, и буквально сбил их наземь. Косматые силуэты извернулись, гася инерцию, жалобно заскулили и рухнули в снег, вздымая облака мелкой снежной взвеси. Начатое было мной движение плавно перетекло в подшаг и разворот на месте, но взамен врага я увидел лишь свою очаровательную тюремщицу, что стояла властно и уверенно, сверкая тёмными глазами, устремлёнными на виновника происшествия. Капюшон из волчьей головы, меховая одежда и короткий посох с погремушками на верхнем конце завершили её образ повелительницы здешних лесов.

– Леон, ты пытался уйти? – надменно и холодно поинтересовалась Илана, продолжая буравить меня взглядом. – Я ведь предупреждала тебя! Это не шутки! Демон не выпустит тебя с территории становища.

– Нет, внук, ночью надо было доводить дело до конца. Глядишь, сейчас она была бы не такая злая, – озвучив своё авторитетное мнение, дед громко заржал, наслаждаясь происходящим. – Учись обращаться с женщинами, Леон. Они способны делать нас великими, но и погубить могут в два счёта.

– Разберусь как-нибудь, – мысленно огрызнулся я, расплываясь в искренней и непонимающей улыбке: – Илана, уже никто никуда не идёт. Я только прогулялся до леса и шёл обратно, рассчитывая если не на завтрак, то хотя бы на лёгкий перекус. Кто сбегает на пустой желудок?

Девушка открыла было рот, чтобы продолжить негодующую и обличительную речь, но не вовремя встрепенувшийся и вновь заурчавший демон перевёл её внимание на себя и послужил хорошим громоотводом. Недобро сузив глаза, Илана взмахнула посохом и выкрикнула короткое, в десяток певучих слов, заклинание. Сопроводивший эти действия поток мелких искр с электрическим треском налетел на демона, отбрасывая его назад и покрывая подпалинами. Поджав облезлые и куцые хвосты, волки ретировались обратно в лес, громогласно жалуясь на судьбу.

– Совсем распустились, да? Вот что значит неправильная кадровая политика, – укоризненно покачал я головой и наткнулся на непонимающей взгляд. Тихо вздохнув, попытался объяснить: – С людьми при четкой формулировке приказа подобных проблем можно легко избежать.

– Это всё ты виноват! Люди тебя не остановят! Вот и пришлось призывать эту тварь!

Наблюдая за распалившейся шаманкой, я откровенно любовался тем, как она проявляет эмоции. Зачастую агрессия и напор уродуют людей, но её чисто индейские черты лица только становились прекраснее, превращая её в ещё более привлекательную, хоть и обозлённую фурию.

– Надеюсь, сейчас ты всё понял и больше не попытаешься убежать?!

– Даже не пытался. Босиком, полураздетый, в минус двадцать? Ты меня переоцениваешь, девочка, – максимально холодно отрезал я, пресекая её эмоциональный словесный поток и направляясь к шатру. – А псов надо держать на цепи. Досадно, что столь простая истина вам неведома.

Миновав застывшую словно статуя девушку и откинув полог шатра, я с удовольствием уселся на прогретые очагом травяные циновки, подставив танцующим язычкам пламени ладони.

– Так ты меня накормишь? Или это такие пытки?

Зашедшая следом за мной девушка вздрогнула и окончательно утратила остатки величественности: её плечи поникли, глаза потухли, а на лице появилась неподдельная обида.

– Почему ты со мной так разговариваешь? Чем я заслужила такое отношение?!

В довершение всего и дух предка вставил своё замечание:

– Не перегибай, Леон. Из неё выйдет неплохая жена, даже воспитывать не придётся.

Прозорливый предок знал, о чём говорит. Спустя пять минут я наблюдал Илану колдующей над маленьким и пузатым чайником, что яростно блестел отполированным медным боком и бешено плевался, чуть ли не подпрыгивая на злых алых углях жаровни.

Запах лесных трав и ягод, перебираемых девушкой, заставил меня заинтересованно повести носом и даже заглянуть ей за плечо:

– Надеюсь, это не приворотное зелье?

– То есть у меня совсем нет шансов? – насмешливо фыркнула уже успокоившаяся девушка. – Мне вчера казалось иначе, Леон.

– А пусть бы и приворотное зелье. Пахнет вкусно. Только почти все запахи незнакомые. Готов рискнуть и попробовать то, что выйдет.

– Какие нынче смелые пленники пошли!

– Так ведь, как я понимаю, вам моя смерть нужна лишь в определённое время и при определенных обстоятельствах. И чем позже это произойдёт, тем лучше для вас. Осталось только понять, чем именно вы хотите меня заинтересовать, – озвучил я имеющиеся у меня соображения, в открытую выкладывая все карты на стол. Разговаривать с ней я счёл удобным лёжа на постели, пользуясь возможностью поваляться сверх обыкновения.

Илана некоторое время молчала, продолжая священнодействие над чайником, убрав его с жаровни и засыпая в него травы. Новая волна аромата поплыла по воздуху, щекоча мои ноздри освежающими нотками хвойных деревьев.

– Ты слишком спокойно обо всём этом говоришь. Так, словно тебя вообще ничего не страшит, – сказала она, раскладывая передо мной блюдце с засахаренными сухофруктами, несколько баночек с вареньем и даже вазочку с печеньем. – Или не веришь в серьёзность намерений моего народа?

– К смерти следует быть готовым ежеминутно. Хорошая точка зрения, уж поверь мне. Демон мог решить всё на месте. И не сделал этого. Ты не дала волкам причинить мне вреда, даже немного потрепать.

– Я больше переживала за волков, – съехидничала девушка. – Демона мы рано или поздно развоплотим, а волки станут прежними. «Серые братья» часть семьи народа Э’Вьен. Нам не безразлична их дальнейшая судьба.

– И всё же не прозвучал ответ на вопрос.

– Ты – Избранный, Леон. Ты нужен моему народу. Мы нацелены на мирное разрешение. Твои враги станут нашими. Все богатства народа Э’Вьен станут твоими. Материальные и духовные, что вознесёт тебя на один из столпов Силы. Но и ты станешь частью нашего народа. Разве это не достойная цена?

– Тогда приведи ко мне тех, кто возложил на себя обязанность принимать решения, женщина, – отчеканил я, стараясь наполнить голос звенящей сталью обнаженного клинка. – Я буду говорить с ними о будущем твоего народа. Или о его отсутствии.

Девушка вновь вздрогнула, как от удара, вскинулась, задетая моими словами за живое. Пиала с горячим чаем в её руке задрожала, выдавая её напряжение и эмоции, но милое, чуточку треугольное личико так и осталось неизменным. Дочь народа Э’Вьен достойно держала удар.

– Чем же тебе не угодила Видящая, раз ты счёл меня недостойной договариваться с тобой? – предпочла спросить она, справившись с эмоциями и не давая волю обиде.

– У вас матриархат, Илана? – задал я встречный вопрос.

– Нет. Народом управляют Совет Вождей и Великий Шаман, – автоматически ответила девушка, немного сбитая с толку.

– Значит, и говорить буду с ними. А не с той, кого мне, как я догадываюсь, прочат в невесты…

* * *

Кулон из ограненного алмаза на длинной золотой цепочке ритмично раскачивался над расстеленной на оружейном ящике картой, описывая приличных размеров окружность площадью с небольшое европейское государство. В траектории его движения прослеживалась определенная закономерность – острие кулона двигалось по спирали, то сужая, то расширяя зону поиска, чем изрядно нервировало Алексея.

– Рыжий, пилоту нужен курс. Конкретный курс, а не твоё «примерно тут», – иронично хмыкнул стоявший рядом Гена.

– Я похож на GPS-навигатор? Или ты думаешь, что ритуал Древних выдаст тебе современные координаты?! – огрызнулся Соколов, прерывая поиск и обводя маркером значительно меньшую область на карте. – Большего мы не добьёмся. Только если полетаем над этой территорией. Но я предлагаю иное.

– Уже лучше. Земли тунгусов и эвенов. Как назло, национальный суверенитет. Могут быть очень серьёзные проблемы, если мы не отыщем Леона. Так что ты предлагаешь?

Трудности сближают. Подготовить дальний рейд на условно-вражескую территорию всего за сутки оказалось весьма и весьма непросто, и поневоле Соколов и Лаптев довольно быстро притерлись друг к другу. Гена даже немного зауважал рыжего кадета, проявившего качества, свойственные не каждому взрослому человеку. Но методы парня Лаптева откровенно смущали и вызывали определённое недоверие.

– Когда мы высадимся, я смогу почувствовать Леона. Только направление. Примерное.

– Тоже ритуал Древних? Слишком много их у тебя в запасе, парень. Может, ты всё-таки что-то знаешь и не говоришь мне?

– Мы возвращаемся к уже пройденному этапу. Хочешь потратить время зря?! Валяй, – устало и нервно парировал Алексей, растирая ноющие виски. – Или бери карту и пусть пилот составит оптимальный маршрут. Мне нечего тебе сказать, Крокодил.

– Чёрт с тобой, малолетка! – вспылил громила, наклоняясь за картой. – Своим всё объясни, не хочу, чтобы кто-нибудь из вас остался в снегах.

– Объясню, не сомневайся. Я не для того их собирал, чтобы преждевременно хоронить. Нам ещё мир завоёвывать, – шутливо отмахнулся Алексей.

– Тоже мне, остряк-самоучка, – скептически хохотнул Гена.

В десяти метрах от них, среди наёмников ЧВК «Сибирский Вьюн» царило оживление и бурлила деятельность. Подразделение тяжёлой пехоты заканчивало обустраивать десантные кресла особой конструкции – люки в полу десантного отделения военно-транспортного самолёта раскрывались в момент сброса и срабатывал механизм, выталкивающий бойца вниз с дополнительным ускорением, что позволяло сократить время приземления.

Лёха в очередной раз вздохнул, поднимаясь на ноги – тренировок в лёгком МПД оказалось недостаточно, чтобы подростковое тело привыкло к нагрузкам и неудобству. Несколько часов в доспехе измотали его, и единственное, чего он по-настоящему желал – это отдых. Хотя бы кратковременный. Однако молодому командиру покой может только сниться.

– Эскадрон! Слушай мою команду! Занимайте свои места. Все крепления и стопоры проверять трижды. Не испытываю никакого желания подбирать вас на обратном пути. Бойцы Лаптева всё проверят, но и сами не плошайте. До высадки всем спать! Это приказ!

Кадеты ВКШ выслушали своего лидера без привычных смешков и реплик, все до одного проникнувшись серьёзностью предстоящего предприятия и важностью стоявшей перед ними цели. Смотря на них, Алексей невольно вспоминал свою прошлую жизнь и сравнивал столь непохожих людей в столь похожих мирах. Перед ним были дворяне и аристократы Великой Империи, пусть ещё молодые, но уже хищники, коими были их предки на протяжении долгих веков.

Честь, достоинство и верность данному слову. Для них это были столпы мировоззрения и якоря Силы, на которых строилось личное могущество. Попавший в беду друг был весомой причиной для объявления войны. Для каждого из них. Но только не для него.

– Леон, что ж ты так не вовремя. – едва слышно прошептал Алексей сам себе, наблюдая за тем, как члены Братства приступают к выполнению приказа. – Через пару лет я отправился бы за тобой в одиночку…

– Всем внимание! Говорит первый пилот! Взлёт через двадцать минут! Всем занять посадочные места…

Глава 4
Дипломатические реверансы

Длительное молчание прервал отчаянно нервничавший переводчик – Яманака Акайо, тридцатилетний профессор Токийского гуманитарного университета, первым не выдержал давящей тишины, властвовавшей в приёмной зале поместья рода Такэда, и обратился к главе клана:

– Такэда-сама, разрешите мне проверить его. Нельзя исключать попытки мошенничества!

Его горячечный шёпот прозвучал так же отчётливо, как если бы за окном пальнули из охотничьего ружья, нарушая установившийся порядок и привлекая внимание к говорящему. Такэда Харуки едва заметно стрельнул глазами в сторону приглашённого специалиста, но не стал демонстрировать своё недовольство, лишь чуть кивнул, давая своё разрешение. Его и самого мучило искреннее любопытство, причиной которого был приглашенный им гость.

Последний вёл себя почтительно и спокойно – указанное ему место на татами воспринял как должное и без колебаний уселся на пятки. Собранный, сосредоточенный и молчаливый, он был воплощением безмятежной силы и уверенности в себе, не забывая внимательно изучать тех, кто был перед ним. Ни тени подобострастия, ни страха не отыскал глава клана Такэда на его мужественном лице, только уважительное ожидание, смешанное с любопытством, легли в копилку наблюдений, оставив тем самым хорошее впечатление. Гостю предоставили комплект сменной одежды, и, оказалось, что традиционное кимоно и хакама рыжеволосый гигант носит с непринуждённой лёгкостью.

– Где вы изучали старониххонский диалект, Фуума-сан? – как бы невзначай поинтересовался профессор, поправляя чрезмерно затянутый галстук. Деловой костюм стеснял его движения, да и в обстановке поместья смотрелся весьма неуместно – старинный особняк рода Такэда ничем не отличался от подобных ему строений шестнадцатого века, воссозданный вплоть до мельчайших деталей. И говорил Яманака Акайо как раз на старониххонском, использовав одну из самых распространенных версий этого диалекта.

– Там, где на нём свободно разговаривали все, от мала до велика. У вас жуткое произношение, а значит, язык предков теперь не в почёте. Досадно узнать, что потомки столь небрежно чтят достояние пращуров, – неодобрительно отозвался Котаро и, чуть качнув головой, обратился к главе клана: – Такэда-сама, процветания и славы вашему дому. Позвольте мне выразить искреннюю радость столь скорой встрече…

Глубокий поклон в конце короткой приветственной речи был удостоен короткого кивка от главы клана. Дождавшись перевода из уст слегка смутившегося профессора, Харуки задумчиво прикрыл глаза, выдержал должную паузу и лишь после этого заговорил:

– Каким бы ни был результат нашего разговора, Фуума-сан, вы вправе рассчитывать на гостеприимство этого дома. Однако прежде мы обсудим то, ради чего вы прибыли сюда, в сердце владений клана Такэда. Тот, кого я вижу перед собой, носит гордое имя предводителя клана «ночных теней» и выглядит так, как его описывают легенды, что и послужило поводом для согласия и предоставления вам встречи. Развейте же мои сомнения, докажите, что носите это имя по праву. А вслед за этим я внимательно выслушаю то, с чем вы пришли в мой дом.

– Ваш род имеет все основания для того, чтобы моё имя не осталось забытым даже спустя века. Такэда Сингэн был достойным противником, и для меня было честью сражаться против него, – ответил синоби, пряча улыбку и ненадолго предаваясь воспоминаниям, прежде чем продолжить свою речь: – Доказать? Мастерство в управлении Стихиями Дыма и Огня нельзя назвать редкостью. Мою причастность к «ночным теням» способен определить любой из подобных мне. Стороннее мнение послужит лучшим из доказательств моим словам.

Переводчик несколько раз запнулся, однако с грехом пополам передал смысл сказанного обеими сторонами, всё больше и больше бледнея с каждым мгновением. Упоминание о «ночных тенях» вызвало в нём дикий ужас, граничащий с тихой истерикой – кому как не историку было известно, с какой жестокой последовательностью синоби были уничтожены объединенными усилиями кланов Островной Империи. Их вырезали под корень, не давая пощады даже малым детям, женщинам и старикам, полностью опустошив горные деревни, служившие лучшим убийцам Ниххона надёжным убежищем многие столетия. Эдикт Императора послужил для них и сочувствующих им смертным приговором и не имел срока давности. Профессор потел, бледнел, дрожал и готовился к страшной участи, понимая, что клан Такэда не позволит подобной информации уйти на сторону, в первую очередь, во имя собственной безопасности. И никого не будет волновать судьба попавшего в жернова судьбы простолюдина-учёного.

– «Ночные тени» вряд ли смогут подтвердить хоть чьи-то слова, Фуума-сан. Их больше не существует.

Синоби прекрасно владел своим лицом, но всё же его невозмутимость дала трещину – слишком уж сильным оказалось потрясение от прозвучавшей новости. Тёмные глаза вспыхнули алыми углями ярости, гримаса злобы на мгновения прорвалась сквозь маску бесстрастия и хладнокровия.

– Вы ведёте войну, Такэда-сама. Мне есть, что предложить в качестве доказательства своих слов, – тяжело выдохнул Котаро, преодолевая эмоциональную вспышку. – Пусть смерть ваших врагов станет подтверждением ожившей спустя века легенды. Назовите мне их имена, если согласны.

– Имена моих врагов? – вопросительно улыбнулся Харуки. – Род Хаттори. Последний из его представителей должен умереть, и тогда война окончится. Вы готовы заплатить такую цену, Фуума-сан?

– Смерть и так неотступно следует за ним. Я всего лишь потороплю события, – громко ответил синоби, сопровождая слова глубоким поклоном, и прошептал: – Судьба сама сводит нас лицом к лицу…

* * *

Современный город похож на муравейник – тысячи и тысячи людей ежедневно и еженощно мечутся по пронизывающим его бетонную плоть асфальтовым артериям, в спешке и круговерти дел забывая оглядываться по сторонам. Оглушённые рёвом автомобилей, загнанные в угол обязательствами, измученные рутиной и бытом, они утрачивают связь с реальностью, перестают быть свободными, всё глубже и глубже утопая в трясине обыденности городской жизни.

Народ Э’Вьен избежал этой участи, избрав собственный путь развития, схожий по духу с племенным консерватизмом, и принял часть современности, дабы не впасть в стагнацию, только воспользовавшись некоторыми плодами цивилизации, но не принимая её во всей ужасающей красе. Они не строили городов-лабиринтов, сохраняя кочевой уклад жизни и предпочитая небо над головой любому постоянному крову. Оберегаемые ими земли и леса простирались на многие гектары, сохранив в себе природную первозданность благодаря усилиям тех, кто жил в гармонии с окружающим их миром.

Несколько сотен войлочных юрт примостились на опушке тёмного вечнозелёного леса, наполнив округу звуками жизни: колокольчики серебряного детского смеха, грубые и гортанные возгласы суровых мужчин, мелодичный напев женских голосов, лай собак и вопли недовольных жизнью оленей, звон металла, хрусткий треск и басовитое гудение пламени в кострах… Я шёл по утоптанным десятками ног тропинкам, что служили подобием улиц, вдыхал незнакомые запахи и прислушивался к непонятной мне речи, подмечая украшенную разноцветными узорами меховую одежду кочевников. Я влился в круговорот их кипящей и бурлящей жизни, стал его частью, ведомый идущей рядом со мной Иланой, и впервые за долгое время ощущал себя по-настоящему удивлённым и восхищённым.

– Откуда столько людей? Такое ощущение, будто они не виделись очень долгое время. Искренне радуются встречам, с неподдельным любопытством знакомятся, азартно меняются, оживлённо спорят и разговаривают, – поделившись с шаманкой наблюдениями, я остановился возле огромного костра на своеобразном перекрёстке между десятком плотно притулившихся друг к другу юрт.

– Они и не виделись. Представители всех девяти племён не чаще раза в год съезжаются на Совет Племён. А ты как раз являешься причиной, по которой его созвали даже чуть раньше намеченного срока, – не оборачиваясь ко мне, ответила девушка, приветствуя обращавшихся к ней соплеменников.

– То есть Новый год здесь ни при чём?

Неподдельное разочарование в собственной догадке явственно прозвучало в моём голосе, вызвав у Иланы короткий смешок:

– Неужели ты рассчитывал на хоровод вокруг ёлки и подарки?

– Подарки никогда не бывают лишними, – пробурчал я из-под прикрывающего лицо мехового капюшона. Одежду для визита к вождям народа Э’Вьен Илана подобрала весьма тщательно, в очередной раз проявив удивительную предусмотрительность в мелочах. Тонко выделанные замшевые куртка и штаны были подбиты мягким мехом бурой лисы, надёжно защищая от ветра и мороза, удобные унты плотно облегали стопы, позволяя смело шагать по снегу, а капюшон не давал местным опознать во мне чужака, что способствовало скорости нашего продвижения.

– Мы почти пришли. Там собирается Совет Племён, – сказала шаманка, указывая на огромный, не менее пятнадцати метров в поперечине, белоснежный купол, в десятке метров от нас. – Там ты получишь ответы на свои вопросы.

Интонациями она вновь дала мне понять: нанесённая обида не забыта и расплаты не миновать. Пожав плечами и улыбнувшись, я подхватил её за талию и целенаправленно повёл к входу в указанную юрту из белого войлока. Ребра жёсткости этого жилища вблизи оказались бивнями мамонтов, покрытыми тончайшей узорчатой резьбой, а натянутые на них стены стали полотном для охотничьих сцен, вышитых бисером и разноцветными нитями.

Два больших и жарких костра возле юрты затрепетали, стоило нам только приблизиться. Дрожащее и танцующее пламя взвилось на высоту человеческого роста, дохнув на нас волной сухого и тёплого воздуха. Взвилось и опало, почти что угаснув, как замолкает сторожевой пёс, ненароком облаявший своего хозяина. И только за нашими спинами костры вновь разгорелись с прежней силой.

* * *

– Отец, мы ошибались. – горячо и торопливо шептала Илана, скрываясь в тени позади Верховного Шамана народа Э’Вьен. – Его невозможно будет контролировать. А для ритуала он пока ещё не вошёл в полную силу. Оболочка может не выдержать дух Владыки, и тогда все усилия пойдут прахом.

Как и положено послушной дочери, она заняла подобающее ей место, покинув своего спутника, стоило им только войти в юрту вождя. Леон неторопливо откинул капюшон назад, открыв своё лицо десятерым мужчинам, в чьих руках, как они наивно полагали, находились его жизнь и дальнейшая судьба. А Видящая поспешила развеять заблуждения своего отца, в надежде, что мудрому шаману будет под силу принять верное решение и вернуть ситуацию под контроль.

– Почему ты так решила? Я вижу перед собой Одарённого Титанами, бесспорно, сильного для своего возраста, но не более. Если он согласится взять тебя в жёны…

– Ты не понимаешь! – чуть было не сорвалась на крик девушка, наблюдая, как пленник спокойно кланяется всем присутствующим и невозмутимо садится на устилающие пол жилища ковры. Спокойная поза, бесстрастное лицо, тяжёлый взгляд тёмных глаз, устремлённый на Верховного Вождя, главенствующего на Совете Племён. – Я перестану быть дочерью Народа, если выйду за него. И по своей воле расскажу ему всё, сама вложу в его руки оружие, которым он сможет вернуть себе свободу. Мы ошибались. Его нужно понять, прежде чем пытаться договориться.

– Что?! – недовольно обернулся к ней шаман и удивлённо вскинул бровь. В его памяти образ плачущей дочери был основательно размыт минувшими с поры её детства годами. – Что с тобой происходит, Илана?!

Илана плакала. Молча, без всхлипов, роняя горячие капли слёз и с трудом удерживая подрагивающие губы.

– Успокойся, дочка, – украдкой прошептал любящий отец, пропуская мимо ушей вступительную речь Вождя. – Ты противоречишь сама себе, своему Предназначению и Долгу. Успокойся и…

– Ты мне не веришь, – потерянно и печально произнесла Илана, опуская глаза и начиная перечислять: – Мои служанки уже заглядывают ему в рот и ищут его одобрения, прислуживая без моих на то повелений. Он поил меня вином из ритуальной чаши Смерти, и я пела ему песню любви на наречии Народа, не отдавая отчёта тому, что творю. А он понял её без перевода, чуть ли не дословно. И сегодня утром, словно в насмешку над нами, устроив себе разминку, призвал Духовного Зверя. Он призвал Дракона, отец, Дракона!

Шаман неверяще фыркнул и хотел было высказаться, но так и не проронил ни звука, погрузившись в собственные мысли…

* * *

Полумрак внутри юрты едва-едва разгоняли мерцающие отблески небольшого очага, расположенного напротив входа, вокруг которого широким полукругом восседал десяток убелённых сединами мужчин. Их узкие, словно высеченные из красноватого камня лица, вскользь задеваемые пляшущими по стенам тенями, надменно и величественно взирали на меня из-под капюшонов, украшенных мордами лесных зверей. Волки, медведи, лисы… Некоторых я так и не смог определить, признавая несовершенство своих познаний в фауне. Украшенная когтями и клыками одежда символизировала их успехи как охотников и воинов, а в том, что передо мной именно они, я не сомневался ни капли. Их выдавали глаза и позы расслабленных, но готовых к немедленному броску хищников. И только один из них, сидевший в тени, вдали от всех, малозаметный и едва различимый, тот, за кем спряталась Илана, остался для меня загадкой.

Приняв церемониальную позу сэйдза, я устроился на пятках как можно удобнее и ожидающе застыл в неподвижности, вынуждая Совет Племён первыми начать разговор. Делать оскорбленный вид и бросаться, пусть и обоснованными, однако бессмысленными обвинениями? Увольте, такой потери лица мне не позволит собственная гордость. Один только взгляд выражал моё недовольство происходящим, и, устремив его на рослого старика-медведя в центре полукруга, я счёл достаточным свой вклад в первый в своей жизни дипломатический дебют.

Трое вождей-волков о чём-то зашептались между собой – склонив головы, они не стесняясь, но всё же вполголоса обменивались мнениями: в интонациях сквозили недоумение, удивление и разочарование. Но меня интересовал только старик-медведь, что неторопливо поднялся со своего лежака на ноги и выступил вперёд.

– Мы приветствуем тебя от имени всего народа Э’Вьен, Леон из рода Хаттори, и просим принять наше гостеприимство, – громко и отчётливо проговорил он приветствие на русском языке, чуточку коверкая произношение слов. – По воле предначертанного Судьбой, а не злым умыслом предопределено твоё нахождение здесь. Немногие из живущих могут похвастаться тем, что ступили на запретные и священные земли нашего народа, осененные благодатью Ушедших Владык Атлантиды. Величайшее множество людей пыталось прикоснуться к древним знаниям, что наш народ хранит долгие тысячелетия, но лишь Избранному мы откроем бережно хранимый секрет. А Судьба остановила свой выбор именно на тебе.

– Леон из рода Хаттори, последний из Охотников на Демонов, повелитель Анклава Теней, приветствует вас, Совет Вождей народа Э’Вьен, – вежливо и холодно ответил я, едва заметно кивнув головой и доставая из-за пояса ножны с покоившимся в них танто. Странные дополнения к имени мне нашептал дух предка, категорично потребовав, чтобы я обязательно включил эти невероятно звучавшие титулы в своё представление.

Вожди взволнованно загудели, гортанными выкриками выражая крайнюю степень… неверия? Тем временем я медленно поднял ножны перед собой, расположив их горизонтально, и плавно извлёк кинжал на свет. Хищное жало клинка тускло блеснуло, поймав блики света от очага, и замерло, направленное мне в сердце.

– Ваше гостеприимство не может быть принято. Двуличие – не лучший способ достижения цели. Вы посчитали, что способны диктовать мне условия, способны навязать выбор, действуя только в своих интересах. Но вам не нужна моя смерть. Во всяком случае, не здесь и не сейчас. Поэтому я с интересом выслушаю, зачем вам понадобилась моя жизнь… – размеренно роняя слово за словом, я радостно улыбался, глядя на замешательство Совета Вождей, и мысленно благодарил деда за отличную идею. – Надеюсь, что вы не станете тратить своё время на подтверждение истинности моих намерений.

– Наследник древнего рода снизошёл до примитивного шантажа, – укоризненно покачал головой Верховный Вождь, сохранивший прежние невозмутимость и спокойствие. – Времена меняются, а с ними и люди…

– И зачастую люди меняются не в лучшую сторону, – грубо прервав его речь, я приблизил острие кинжала вплотную к своей груди. – Я не желаю быть пешкой в вашей игре. И не вижу ни одного весомого повода идти навстречу тем, кто лишил меня свободы.

– Разве ты был свободен, Леон из рода Хаттори? – искренне удивился седовласый вождь, откидывая капюшон себе на плечи и делая несколько шагов ко мне. Совет загомонил, обращаясь к нему, но старик только отмахнулся и, не чинясь, сел рядом со мной, скрестив ноги, и вкрадчиво продолжил: – Рождённый для Служения; стиснутый традициями и законами со всех сторон; ведомый, а не идущий по Пути Воина… Разве ты был когда-то свободен? Что ты можешь знать о ней, если никогда не принимал решений, руководствуясь сердцем, а не Долгом?

Мне стоило огромных трудов сохранить прежнюю безмятежность – старик бил точечно и раз за разом, слово за словом попадал в цель, беспощадно поражая мой дух логикой мудрых суждений. В отблесках костра его медное лицо представилось мне маской древнего языческого идола, вещающего непреложную истину устами своего оракула.

– В моей жизни всегда был смысл, и никто не навязывал чем её наполнять. Это и есть свобода, – с некоторой задержкой парировал я и почувствовал волну одобрения от дедушки. – Свобода выбора. Меня направляли, но не заставляли. Мой Путь – мой выбор.

– Так вот за что ты так отчаянно пытаешься бороться, юный самурай! – старик чуть не захлопал в ладоши и даже немного заёрзал. На вид ему можно было смело дать не менее шести десятков лет, но при этом он сохранил пластичную подвижность и матерую массивность, чем весьма походил на моего предка Хаттори Хандзо. Очень опасный старик. Опасный своим опытом, мудростью и непонятной мне Силой, плескавшейся на дне его мерцающих глаз.

– Мы тратим время на бессмысленную полемику. Видимо, мне всё же придётся…

– Леон! Нет! Остановись! – расколол пространство звонкий девичий крик. – Вы его не понимаете, он не шутит!

Синхронно повернув головы на источник звука, все присутствующие увидели заплаканную Илану, что выскочила из своего укрытия и стояла перед всеми собравшимися – дрожащая от нервного напряжения, взволнованная, на грани истерики, она явно не понимала того, что творит. Как окружающие не понимали того, что с ней происходит. Только дед одобрительно крякнул и шёпотом заметил:

– А может, и верно ты не стал её трогать. Так даже будет интереснее.

– Ты о чём, деда? – мысленно спросил я, наблюдая за тем, как укрывавшийся в тени десятый член Совета бережно обнял Илану за плечи и что-то успокаивающе ей зашептал.

– Божественный дар влияет лишь на тех, кто испытывает к нам симпатию. Но его действие не вечно и существует ряд ограничений. Овладеть очарованной девушкой значит освободить её от чар.

– Дар нравится мне всё меньше и меньше. Даже начинает казаться, что им наказали наших предков, а вовсе не наградили…

Верховный Вождь что-то недовольно сказал девушке и успокаивающему её человеку, который привлёк моё внимание отсутствием традиционного для всех вождей головного убора. Он довольствовался несколькими раскрашенными птичьими перьями, что торчали из стянутых на затылке в тугой узел длинных седых волос. Схожесть черт лица у него и Иланы была столь явной, что мне не пришлось сомневаться в их кровном родстве. И это полностью объясняло дальнейшее.

Коротко взрыкнув, он задвинул Илану себе за спину и открыто вперил в Верховного Вождя тяжелый, немигающий взор. Короткая гортанная речь словно выдернула из вождя-медведя хребет – мой недавний собеседник резко поскучнел и опустил глаза, примирительно вскидывая руки вверх.

– Мне неинтересны ваши внутренние распри, – доверительно сообщил ему я, когда получивший отповедь вождь вновь повернулся ко мне. – Но я попросил бы вас впредь воздержаться от оскорбления этой замечательной девушки.

Предположение угодило точно в цель. Вождь удивлённо вскинул брови и, помедлив, церемонно кивнул, выражая своё понимание и согласие. Рука с кинжалом медленно наливалась тяжестью. А первоначальная затея уже перестала казаться успешной и единственно верной.

– Леон из рода Хаттори, я – Удаул, Верховный Шаман народа Э’Вьен, и моя дочь Илана, Видящая народа Э’Вьен, просим тебя остановиться. Верни клинок в ножны, здесь нет твоих врагов. Мы готовы ответить на твои вопросы и протянуть руку дружбы, – сказал тот, кто, по-видимому, обладал верховной властью, садясь рядом со мной и полностью копируя позу моего первого собеседника. – Остальные свободны! – коротко рявкнул Удаул, непринуждённым жестом останавливая дернувшегося медвежьеголового: – Нет, Геркэн, останься. Пожинать плоды твоих успехов мы будем все вместе…

* * *

– Несносный мальчишка! Ты вздумал торговаться со мной?!! – раненым зверем взревел Геркэн, вождь племени Медведя, взревел так громко, словно сам на несколько мгновений стал воплощением своего тотема. – Может, хватит выдвигать условия?! Или ты недоволен тем, что мы предлагаем?!

– Да, Великий Вождь, – смиренно склонив голову, я только едва заметно ухмыльнулся, что не осталось незамеченным. Шаман неодобрительно кашлянул, но смолчал, предпочитая не лезть в ожесточенный спор, что шёл уже почти час.

Лицо предводителя Медведей налилось дурной кровью, сделав его похожим на разъярённый помидор. Дед оценил мысленное сравнение и заржал, чем вызвал острый приступ зависти – ему, в отличие от меня, можно было не сдерживаться.

– Удаул! Разбирайся с ним сам! Иначе я придушу его! – вновь взревел вождь, вскакивая на ноги. Запахнувшись в своё одеяние, он стремительно пересёк юрту и, остановившись у выхода, вновь рявкнул: – Наделяю тебя властью и ответственностью за наш народ, шаман! Но не вздумай идти на уступки этому… этому… этому…

Так и не подобрав должного определения, Геркэн смачно сплюнул и вывалился наружу, оставив меня и шамана наедине. Илану мы общими усилиями спровадили в дальнее и долгое путешествие, целью которого была добыча большого количества съестного для поддержания сил в наших угасающих организмах.

– Впервые вижу его настолько злым, – покачал головой Удаул, поудобнее устраиваясь на своём ложе, устроенном из нескольких тюфяков, набитых душистым сеном и накрытых ворохом мягких шкур. – Геркэн всегда был чересчур вспыльчив. И всегда не давал воли чувствам в ответственные моменты. Ты в очередной раз смог меня удивить, Леон.

– Старался, как мог, – несколько смущённо повинился я. – Теперь мы сможем спокойно и, что самое важное, информативно поговорить. Буду откровенен, мне неинтересно всё то, чем вождь пытался меня умилостивить.

– Богатство, власть над целым народом, прекрасная жена и могущественные знания Атлантов тебя не прельщают? Так чего же ты хочешь, Леон Хаттори? Что мы можем тебе предложить, чтобы заполучить твоих потомков?

– Одних потомков вам будет недостаточно. Предлагаю начать с самого начала. Потому что было сказано много слов, но среди них я не отыскал необходимой мне истины.

Моё замечание заставило шамана ненадолго задуматься. В отличие от вождя, он не был тяжёлым собеседником, предпочитая не пытаться навязать свою волю, нет, шаман привык искать консенсус, предпочитал договариваться. И отлично умел слушать. И ещё лучше владел искусством рассказывать.

– Владыки покинули этот мир слишком давно, – начал говорить Удаул, прищелкнул пальцами и напевным речитативом заклинания погрузил юрту почти в полный мрак. – В те времена, полные боли и страданий, земля стонала от причинённых разрушений. Боги и демоны, Титаны и Атланты…

В сгустившейся тьме, в такт его словам, что лились в рваном первобытном ритме, запульсировали крохотные искорки света. Разрастаясь, они сформировали нечто вроде зеркала, на блестящей поверхности которого заметались отражения, явившие образы Ушедших – неясные, нечёткие и полуразмытые, сменявшие друг друга, перетекающие в длинной череде трансформаций от одного к другому и дополняющие рассказ шамана.

Человекоподобные существа с неестественно белой кожей, в странных то ли доспехах, то ли одеждах, повелевающие живыми механизмами, исторгавшими пучки лазерных лучей и метавшими потоки плазмы… Бронзовокожие и светловолосые люди, восседающие на спинах летающих ящеров и по одному только слову менявшие мир вокруг себя… Ужасающе прекрасные чудовища, что состояли из одних только клыков, когтей и шипов, рвущие на части крылатых посланцев Небес и гибнущие под ударами ангельских мечей…

– Народ Э’Вьен не смог сохранить знаний о том, из-за чего всё началось, как, впрочем, не ведает и того, чем всё закончилось. Извлечь пользу из ошибок прошлого нам не дано, остаются лишь догадки. Мир чуть не погиб в пламени охватившей его войны, превратившись в содрогающиеся и дымящиеся руины, присыпанные пеплом и населённые остатками рода человеческого. Боги и демоны больше не могут ступить на его землю, ведь тогда скрепы мироздания рухнут, и наступит последний час для всех его обитателей.

Затаив дыхание, я смотрел на сменявшие друг друга картины – извергающиеся вулканы сменялись утопающими под натиском волн городами, горные массивы рушились в разверзшиеся рядом с ними пропасти, а густые зелёные леса превращались в частокол из обугленных чёрных стволов, устремлённых в затянутые пепельной завесой небеса. А шаман продолжал говорить, всё глубже и глубже погружая меня в транс.

– Народ Э’Вьен уцелел лишь чудом, в котором мы видим предначертанную Судьбой участь. Долгие века наши предки служили Атлантам, как и ваши предки, служили Титанам. Но Владыки выделяли наш народ среди прочих Слуг, назвав предков младшими братьями и приоткрыв часть доступных для понимания знаний. Предкам вручили Скрижали Заповедей, подтолкнули их развитие, указали направление, но некому стало дать следующий урок. Тысячелетия народ познавал окружающий мир, пытаясь использовать уцелевшие крохи знаний, восстанавливая полузабытое и по мере сил возмещая причиненный природе ущерб.

– Ваши предки были Хранителями Природы? – озвучил я вертевшийся в мыслях вопрос, мысленно шикнув на недовольного прерванным рассказом деда.

– Не совсем так, юный Хаттори, – улыбнулся шаман, щелчком пальцев развеяв гаснущее зеркало. – Это лишь часть доставшихся нам знаний, часть нашего Пути. Атланты даровали предкам то, что можно назвать Истинной Магией, приоткрыли дверь, но только приоткрыли. Люди ещё не готовы к этим знаниям. И возможно, что без помощи наших Учителей никогда и не станут достойны.

– Вы хотите вернуть их, чтобы продолжить Служение?

– Мы его и не прекращали. Народ Э’Вьен считает своим долгом Служение нашему миру и только после этого чтит древний вассальный договор. Да, возвращение Атлантов представляется нам важнейшей из стоящих перед нами задач. И всё же за всем этим стоит желание развиваться, расти, прогрессировать…

– Красивая сказка, внук. Очень красивая и благородная, в духе древних легенд, щедро сдобренная моралью и приправленная Предназначением, – вмешавшись в мои мысли, дед скептично охарактеризовал услышанное и попросил: – Не верь всему, что ты услышал. Шаман не врал. Я бы почувствовал явную ложь. Удаул недоговаривает. И делает это весьма искусно.

– Не волнуйся, дедушка. Всё идёт по плану.

– …и в связи с тем, что определённые мои знания относятся именно к этой области, от меня не ускользнул один любопытный факт. И я не могу не проявить профессиональное любопытство. Как давно ты стал Одержимым, Леон из рода Хаттори?

Глава 5
Прихоть Кармы

Тонкие девичьи пальцы порхали над сенсорной панелью системы климат-контроля, лёгкими касаниями перезапуская встроенный в неё процессор. Прибор издал благодарную трель и тихо загудел, замерцав десятком индикаторов – тревожные красные огоньки один за другим угасали, прежде чем засветиться успокаивающим зелёным светом.

– Приятно смотреть на работу профессионала, Мияги-сан. Что послужило причиной поломки?

Рисса не могла проигнорировать вопрос работника службы клановой безопасности, приставленного к ней в качестве сопровождения, как не могла ответить на этот вопрос правдой. Потому что поломка, а точнее, локальный сбой работы в операционной системе был вызван её сестрой при установке и наладке оборудования.

– Были сбиты настройки, что привело к накоплению ошибок. Оборудование сложное, требует знаний и правильного подхода. А кто-то очень топорно пытался получить доступ к правам администратора, воспользовавшись сторонними программами, – сказала девушка после недолгой паузы, сверившись с показаниями на планшете и скептически добавила: – Если это повторится вновь, я не могу дать гарантию на проведённые мной работы.

Молодой сотрудник СБ клана Такэда смущённо отвёл глаза, неосознанно потеребил узел галстука, слишком туго стянувшего воротник рубашки, и тяжело вздохнул. Наблюдавшая за ним краем глаза Рисса понимающе улыбнулась уголком рта и предложила свой вариант дальнейших действий:

– Наша компания заинтересована в бесперебойной работе поставляемых ей систем климат-контроля. Подобные ситуации плохо сказываются на репутации. Я могу помочь вам произвести перенастройку, раз уж она столь необходима.

– А не могли бы вы просто показать, как это делается? Боюсь, начальство не одобрит вмешательства посторонних без соответствующего допуска! – сказал молодой «безопасник», заметно нервничая. Несложно было догадаться, что именно он и был тем, кто пытался переподчинить установленную специалистами систему.

– Я покажу. Только вы вряд ли разберётесь во всех нюансах с первого раза. И скорее всего, даже после десятого. Повторюсь, оборудование весьма сложное и требует специфичных знаний и умений, Огава-сан.

Девушка старательно подбирала слова, выстраивая ловушку для несговорчивого клановца, не подталкивая, но намекая на якобы единственно возможный вариант дальнейших действий. Одернув полы пиджака и оглянувшись по сторонам, «безопасник» чуть наклонился к ней и тихо спросил:

– Я могу надеяться на то, что всё останется между нами? Если вы обмолвитесь об этом, мне не сносить головы за нарушение инструкций.

Рисса успокаивающе погладила его по руке и кивнула, подумав о том, насколько легко удалось провернуть самую сложную часть плана, разработанного ей и сестрой буквально на ходу во время предыдущего визита в поместье клана Такэда.

– Не беспокойтесь, Огава-сан. И поторопитесь, пока кто-нибудь не стал третьим лишним.

Клановец согласно тряхнул головой и, отстранив девушку, прикоснулся к встроенной в стену управляющей панели. Рисса чуть привстала на цыпочки, выглядывая у него из-за его левого плеча и тихим шёпотом начала руководить его действиями.

Огава Риота невольно занервничал ещё сильнее – близость молодой девушки, чью привлекательность он не мог отрицать, как её не смог скрыть фирменный комбинезон, мешала его мыслительному процессу. А её горячее дыхание, обжигавшее его ухо и шею, окончательно сбивало рабочий настрой. Усилием воли он всё же сконцентрировался на своей задаче и, тщательно следуя указаниям, всё же смог полностью провести процедуру переподчинения, завязав управление системой на главный терминал службы безопасности клана.

– Оборудование просит доступ к системам связи. Зачем? – удивлённо вскинул он брови, ознакомившись с выскочившей на панели табличкой.

– Это новейшая разработка. Она запрашивает данные с метеорологических станций для автоматической подстройки внутренних условий согласно изменениям климата. Превентивные меры показали себя с наилучшей стороны, – объяснила девушка, мысленно молясь о том, чтобы заготовленная легенда сработала.

В задуманной сестрами операции самым сложным оказалось заполучить добытые данные с установленных ими в прошлый визит разнообразных приборов. Замаскированная шпионская аппаратура добросовестно записывала разговоры, фиксируя тех, кто в них участвует, при помощи крохотных оптических датчиков, но незаметно передать собранную информацию не могли. Для исправления этого упущения девушки и провернули комбинацию с диверсией, заложив в операционную систему необходимый алгоритм программных ошибок. Рисса под видом наладки установила дополнительные «заплатки» и замаскировала будущую передачу данных под озвученную ей функцию системы климат-контроля.

Клановец задумался на несколько мгновений, согласно кивнул и подтвердил доступ, совершив нехитрую манипуляцию над панелью управления. Система немедленно провела сеанс связи, отправив сжатый и зашифрованный инфопакет. Девушка тихонько выдохнула и расслабилась.

Спустя несколько секунд ожил наушник гарнитуры в его правом ухе. Рисса почувствовала, как «безопасник» буквально окаменел, активируя «доспех духа», и успела одним прыжком разорвать дистанцию, прежде чем он развернулся и кинулся на неё.

Что школьница-подросток способна противопоставить молодому мужчине-охраннику? Практика показала, что немногое, но всё же способна.

– Киай! – выдохнула Рисса, жёстким ударом ноги отбрасывая клановца от себя и впечатывая его в стену.

Риота врезался в панель управления, круша пластик и дерево облицовки своим телом. Грохот и треск в соседнем помещении, где Риассу проходила гарантийный осмотр, мог означать лишь одно – сёстры Мияги где-то допустили ошибку.

Рисса зло и понимающе улыбнулась медленно надвигающемуся на неё противнику и прикинула свои шансы. Подсчёт выходил неутешительным. Сжав кулаки, она сделала плавный шаг назад, перетекая в удобную стойку, и приготовилась…

Серия коротких хлопков в ладоши прозвучала подобно приговору – устроивший аплодисменты клановец находился у неё за спиной, а значит, и сопротивление утрачивало всякий смысл.

Короткий и полный боли вскрик сестры окончательно убедил Риссу в безнадёжности ситуации.

– Хватит! Остановитесь! Мы сдаёмся! Риассу, не сопротивляйся! – выкрикнула она злым и дрожащим голосом, опуская руки и разворачиваясь на месте, обратилась к тому, кто предпочёл не вмешиваться, а только наблюдать: – Только не делайте ей больно! Хватит, прошу вас!

– Верное и мудрое решение, девочка. Детям ещё рано играть во взрослые игры. Я рад, что ты поняла это раньше своей сестры. Продолжай вести себя правильно, и никто не пострадает, – произнёс стоявший в дверном проёме мужчина лет сорока на вид, затянутый в строгий деловой костюм. – Огава! Проводи девушку в «апартаменты». Твоей сестре не угрожает ничего серьёзнее пары синяков. Пока не угрожает…

– Будет исполнено, Такэда-сан! – рявкнул «безопасник», выкручивая руку Риссы ей за спину и слегка подталкивая девушку вперёд.

– У вас почти получилось, девочки. Вы допустили всего одну ошибку, – уважительно кивнул Такэда Нобуо, пропуская девушку в коридор, и добавил на прощание: – Недооценили своего противника…

* * *

В исключительных случаях бесстрастность на лице говорит больше, чем любая эмоциональная реакция. Верховный Шаман многозначительно усмехнулся, наблюдая за тем, как на лице сидевшего напротив него юноши проступают резкие и жестокие черты, как глаза теряют блеск и приобретают бездонную глубину, дохнувшую могильным холодом. Усмехнулся и примирительно поднял руки вверх – в его планы не входило обострение отношений с этим замечательным во всех отношениях экземпляром аристократа Островной Империи.

– Времена, когда Одержимых жгли на кострах, уже давно прошли. Тебе ничего не угрожает, Леон. Напротив, моя рука… – примирительно сказал Удаул, протягивая парню руку с раскрытой ладонью. – Это рука помощи.

Его собеседник даже не шелохнулся, проигнорировав жест шамана, только тьма в его глазах задумчиво шевельнулась. Безразличие медленно отступало, обнажая очертания кривой усмешки, блеснувшей хищным оскалом приготовившегося к прыжку хищника; ноздри хищно раздулись, втягивая запах страха, неожиданно вонзившего свои ледяные когти в сердце и душу шамана. Липкий, противный страх, вызванный «жаждой крови», что все подминающей волной прокатилась от прежде миролюбивого парня и штормом обрушилась на дух старика. Небольшой очаг тревожно замерцал, угасая буквально на глазах. В юрте словно промчался порыв ветра, выхолодивший жизненное тепло из всего, к чему он прикасался.

– Многие знания – многие печали. Ты так страстно желаешь смерти, Удаул? Или возомнил, что тебе позволено совать свой нос туда, где его с лёгкостью укоротят на пару величин?

Голос Леона разительно отличался от прежнего: хриплый, надтреснутый, почти старческий, он вибрировал от вложенной в него Силы, проникая в закоулки души старого шамана, сеял неуверенность и порождал панику. Подростки так не разговаривают. В тот момент он и не был им. Из бездны глаз парня на Удаула взглянул кто-то неизмеримо старый, тот, кто превосходил старого э’вьена как в Силе, так и в опыте.

Юноша нарочито медленно склонил голову набок и поднял перед собой правую руку, прищелкивая пальцами – дымка Тьмы сорвалась с них стремительной змейкой, захлестнув горло шамана тонкой удавкой и заставив его захлебнуться невысказанной попыткой оправдания.

– Моего внука тебе не обмануть. Легенды и поверья всегда звучат красиво, но несут в себе лишь тень Истины, подменяя настоящий смысл одной из удобных правд, – устами одержимого юноши явно говорил вселившийся в него дух. Древний, могучий и смертельно опасный. Осознание собственной беспомощности перед ним парализовало Удаула. – Ты заигрался, шаман!

Щелчком пальцев юноша оборвал дымчатую нить, протянувшуюся к горлу старика, и порывистым движением поднялся на ноги, хладнокровно глядя на то, как духовный лидер народа Э’Вьен хрипит и кашляет, пытаясь восстановить дыхание.

– Рука помощи, протянутая со злым умыслом, равносильна удару в спину. Хочешь помощи?! Хочешь исполнить Предназначение?! Или ты просто желаешь смерти, Удаул?!

– Ты не прав… кха-кха-кха… Мы не тронули твоего внука. Хотя могли снять с него шкуру или даже принести в жертву! – оскалился шаман, вставая и в упор встречая взгляд Одержимого. – Нам нужна его кровь, его потомки. Он получит всё, что пожелает, если…

– Если станет племенным быком?! – взбешенно взревел Одержимый, вновь окатив старика хлеставшей из него «жаждой крови». – Даже смерть ему сейчас будет милее подобной участи!

– Тогда Леон умрёт… А демон порвёт твой дух в клочья!!! – выкрикнул Верховный Шаман. – Ты этого хочешь?! Мы лишь пытаемся договориться по-хорошему, но если не выйдет, я лично при…

* * *

Порой мирное разрешение конфликта невозможно. Дипломатические ухищрения лишь убедили меня в необходимости применения Ultima ratio regum. Попытка оппонента сыграть на раскрытой тайне стала последней каплей, переполнившей чашу терпения. Причём не моего.

– Подвинься, внучок, сейчас я покажу, как мы заставляли наших врагов страдать и считаться с нашим мнением!!! – рявкнул дедушка Хандзо, неведомым образом отстраняя меня от управления телом и перехватывая инициативу в переговорах. – Не вздумай вмешиваться! Запоминай и учись…

В определенные моменты дед умел быть убедительным как никогда. А несколько минут развернувшегося передо мной представления наглядно доказали – мне и в самом деле есть чему поучиться у прародителя.

Отстранённо наблюдая за происходящим действием, я удивлённо осознавал, что каждое его слово, каждая интонация были выверены и продуманы наперёд. Искусство театра Но, продемонстрированное духом предка, поражало до глубины души – этой частью обучения самурая в моём детстве пренебрегли, и только тогда я понял, чего был лишён все эти годы.

Древнее актёрское искусство контроля над телом, разумом и духом показало себя во всей красе. Хаттори Хандзо выбил шамана из колеи, разыграл вспышку ярости, точечно применил Силу, подломил психику врага и наконец-то добился хоть частицы правды, оставаясь при этом хладнокровным и уравновешенным, продолжая разыгрывать начатую партию. Он использовал свою роль как тактический ход, давая мне время подготовиться и продумать план дальнейших действий.

– Договаривай, Удаул! – рявкнул дедушка, прервав оцепенение осекшегося на полуслове шамана, проклинавшего свой длинный язык и лихорадочно искавшего правильные слова. В моей руке вновь заплескалась бесформенная клякса Тьмы, что как будто загипнотизировала э’вьена, и он заговорил, не спуская с неё глаз.

– Будь ты проклят… – коротко выдохнул Удаул, прежде чем взорваться пылкой тирадой: – Мальчишке всё равно не уйти! Его не отпустят! У нас нет выбора!!! Или он или его дети!!!

– Зачем он вам? – как-то тихо и спокойно спросил дед, резким контрастом добивая моего недавнего оппонента.

На шамана стало больно смотреть – ранее столь похожий на моего предка, он разом утратил свою стать и уверенность, отвернулся в сторону, сгорбился и обречённо уставился куда-то в пустоту, за секунды старея на десятки лет, прежде чем так же тихо заговорил:

– Для духа Владыки нужно вместилище. Не только плоть, но и духовное тело. Твой внук перешагнул человеческие возможности, а значит, это смогут и его дети. Только сейчас он ещё не настолько развит и силён. Риск слишком велик, мы могли потерять первый за тысячелетия шанс…

– И потому решили вывести породу будущих носителей, – докончив за шаманом фразу, я не сразу понял, что вновь управляю своим телом. Дед выполнил свою задачу и немедленно вернул контроль, предпочитая роль наблюдателя и советника. – Ты же понимаешь, что я никогда на такое не соглашусь?!

Старый э’вьен согласно кивнул и прикрыл глаза, расправляя плечи и выпячивая грудь вперёд:

– Воспользуйся шансом, самурай, пока ещё можешь. Демон уже идёт за тобой, я позвал его. Предназначение дороже моей жизни…

– Я не убиваю беззащитных стариков, Удаул.

– Тогда ты просто умрёшь, юный Хаттори, – едва-едва улыбнулся шаман, обессиленно опустившись на плетёную циновку. – И я не могу обещать тебе быстрой смерти.

Знакомый вой вновь огласил округу. И ему вновь вторила волчья разноголосица.

– Вы заблудились. Весь ваш народ. Нельзя вернуть прошлое. Из него лишь можно сделать выводы, чтобы не повторять чужих ошибок.

– Философствовать перед лицом смерти… Пафос и гордыня! Что значит твоя честь по сравнению с благополучием мира?! – шаман попытался было воззвать ко мне, но, наткнувшись на ироничную улыбку, махнул рукой и страдальчески скривился, держась за сердце: – Ты выиграл битву слов. Но даже легендарный Охотник на Демонов не способен сразить ту тварь, что мы создали для твоей поимки. До встречи на алтаре, Леон.

– Нет, старик, – отрицательно качнув головой, я широко улыбнулся и с лёгким сердцем направился к выходу из юрты: – Мы встретимся в ледяной бездне Дзигоку. И там окажется каждый, кто попробует меня остановить…

Морозный воздух показался мне как никогда вкусным и освежающим. Подставив лицо холодным солнечным лучам, я зажмурился от удовольствия и стоял так несколько минут, прежде чем уверенными шагами пойти навстречу ожидавшему меня за пределами становища демону. Дедушка иронично хмыкнул, прислушавшись к моим мыслям, и даже начал тихо подпевать:

Всё хладнокровие предков небо вдохнуло в тебя.
Смерть – это отдых души в непрерывных боях.
Меч самурая с тобою, сердце и разум чисты.
Воина к свету ведёт древний Путь Пустоты…

Песня, услышанная однажды от Лёхи, напомнила об обретённых друзьях. Непривычное чувство тоски кошкой царапнуло грудь и заворочалось в душе, устраиваясь поудобнее и всё глубже запуская когти. И тогда полушёпот песни сменился первой в жизни попыткой что-то по-настоящему спеть, пусть и вполголоса:

Слишком стремительно падаешь вниз,
Но успеваешь понять:
Все эти дни, всю недолгую жизнь
Ты привыкал умирать![1]

* * *

Привлекать служанок Илана не сочла нужным – девушка решила сама ухаживать за отцом и будущим женихом. Выбрать подходящие блюда для голодных мужчин оказалось довольно непросто. Будучи перфекционисткой в душе, Видящая не раз меняла свой выбор, пытаясь постичь предпочтения Леона сначала логическим, а после и эмпирическим путём. Потратив на это безнадёжное занятие около часа, так и не добившись желаемого идеального результата, она в отчаянии нагребла целый поднос жареной дичи и собралась было нести угощение…

Видения приходили к Илане не только во сне. Некоторые настигали её неожиданно, буквально сразу после того, как определённые события проходили важную развилку, тем самым открывая для себя новые варианты развития, среди которых случались и ранее невозможные.

Плетёный поднос с керамическими тарелками выпал из её вдруг обессилевших рук – на выходе из юрты служанок шаманку качнуло точно тонкое деревце на ветру; её глаза закатились, с губ сорвался тревожный болезненный стон, и она упала прямо на глазах своих соплеменниц. Её разум терзали видения грядущего…

* * *

– На тебе ответственная задача, Лео. Ты должен лишить его оболочки. Это залог нашей победы…

Дед не искал лёгких путей. Ещё утром он уверял меня в полном бессилии против подобного противника, а уже после обеда возлагал на мои плечи ответственность за всю операцию в целом.

– Меня, между прочим, ещё целая стая его прихвостней будет активно развлекать. А что будешь делать ты? – спросил я, чуя подвох.

– Мудро координировать твои действия, давать ценные советы и беречь силы для решающего поединка с демоном. Не вздумай вызывать Дух Дракона!

– И как, по-твоему, я буду разбираться со всей этой бандой блохастых?! Ножичком?!

Дух предка иронии не оценил.

– Это фамильная реликвия! Ему почти столько же лет, сколько всему нашему роду! Приносящий Забвение не какой-то ножичек!..

Всё же жаль, что отсутствовала функция «пауза». Иногда так хотелось тишины и покоя!

– …нужна цепь!

– Где я тебе возьму цепь?! – возмутился я, всё же оглядываясь по сторонам в поисках означенного предмета. – Или ты думаешь, что я её запросто могу сменять у какого-нибудь наивного аборигена на стеклянные бусы?! Мы не в Малайском архипелаге. Да и бус в наличии нет.

Так, переругиваясь и споря почём зря, мы незаметно достигли окраины становища. Редкие э’вьены, встречавшиеся по пути, не обращали внимания на укутанную в меха фигуру, внешне неотличимую от прочих своих соплеменников. А Верховный Шаман видимо, не спешил объявлять план «Перехват», оставив поимку на совести демона.

– Надо будет Илану с собой забрать. Нельзя её здесь оставлять, погубят девчонку, – поделился я размышлениями, вглядываясь в видневшиеся впереди хвойные кущи, откуда, по моим соображениям, и должны были прийти изменённые демоном волки. – Опять же, без проводника я далеко не уйду.

– Тебе баб не хватает? – ехидно спросил дед, прекратив оглушительно хохотать после моего заявления. – У тебя их пять! И все какие-то странные…

– Странные, тут и не поспоришь, – тяжело вздохнув, я вплотную занялся поисками хоть сколько-нибудь утоптанного места для предстоящей схватки. – Но бросить её после всего, что было, я не смогу. Пять?! Максимум три!

– Не пугай меня, внук. А Илана… Она – одна из тех, кто собирается принести тебя в жертву, – неожиданно сухо отреагировал дух. – Да и эта их тварь… Таких демонов не существует, их только создают. И поверь моему опыту, процесс создания довольно кровавый и жестокий. Илана как-то связана с ним. И мне кажется, что это связь творения и творца.

– Сколько сложностей на ровном месте, – устало посетовал я на судьбу и пригорюнился. – Zaebalo всё, деда. Может, ну их всех? Свалим куда-нибудь, где теплое солнце, ласковое море и полная акуна hakuna matata!

– Карма, внучек. Карма. От неё не убежишь! – назидательно произнёс дух предка и вдруг встрепенулся: – Цепь! Смотри! Да не туда, бестолочь, налево!

В указанном направлении обнаружилась искомая цепь подходящей длины. Вот только…

– Тоже карма? Только какая-то пушистая…

* * *

Преданность – одна из семи добродетелей Пути Воина. Абсолютная верность сюзерену подразумевает отсутствие сомнений и добровольную ответственность за любое деяние во имя господина. Но история знавала немало примеров обратного, ведь люди предрасположены к предательству…

В отличие от собак.

Пёс выглядел донельзя измученным и голодным, однако нашёл в себе силы подняться и негромко зарычать при моём приближении. Своими размерами и мехом он напоминал виденного мной однажды тибетского мастифа – больше полуметра в холке, длинная чёрно-коричневая шерсть, неухоженная и свалявшаяся в колтуны, мощные лапы и по-медвежьи большая голова.

– Тише, парень, тише. Я не причиню тебе вреда, – говорил я, продолжая медленно приближаться к псу, прикованному к толстой сосне. – Кто же тебя так? Где твой хозяин?

Опухшие и влажные глаза пса подернулись тоскливой поволокой – зверь печально завыл, давая своеобразный ответ на мой вопрос. Но, заметив, что я сделал ещё несколько шагов по направлению к нему, он ощерил полную зубов пасть, прежде чем сделать скачок в мою сторону и звучно клацнуть челюстями.

При ближайшем рассмотрении стали видны несколько рваных, запекшихся ран на его широкой и лобастой морде. Он, безусловно, принадлежал к охранной породе и был способен задавить любого из тех волков, что я видел утром у шатра шаманки. А россыпь следов и бурые пятна на белоснежном снегу наглядно демонстрировали, что столкновения с измененными волками у него уже были.

Отступив назад, я увидел, как пёс вернулся на своё место под деревом и грустно улёгся прямиком на снегу, положив голову на передние лапы. Заиндевевший, израненный, но не сломленный, он был воплощением собачьей преданности. Это определило мои дальнейшие действия.

– Эй, хозяева! – громогласно окликнул я троих местных жителей, что на моих глазах вышли из ближайшей юрты, и махнул им рукой, привлекая внимание. – Мяса не продадите?

– Чужак! Чужак то’рг п’редлагает! – немного картавя русские слова, залопотал один из них, подозрительно оглядел меня с головы до ног, но одежда, подаренная Иланой, опровергла его подозрения. И вызвала любопытство. – ‘Русский гость? Чей гость?

– Меня пригласили на Совет Племён. Верховный Вождь Геркэн, Верховный Шаман Удаул и Видящая народа Э’Вьен Илана.

Ложь не понадобилась. Умело выбранная точка зрения способна незначительно исказить правду, не превращая её во враньё. Впечатленные громкими именами э’вьены громко переговаривались на своем наречии, оживлённо размахивая руками, и, казалось, даже позабыли о моей первоначальной просьбе.

– Мясо. Продайте мне мясо. Плачу имперскими рублями, – напомнив им о себе, я мысленно возблагодарил собственную предусмотрительность, заставившую меня непонятно зачем взять с собой кошелёк, прежде чем отправиться на Совет Вождей. – Торг?

Аборигены искренне разочаровались моим подходом к сделке. Рассчитывая на долгий и пылкий торг, эти предприимчивые потомки южноамериканских индейцев завысили цену на несколько порядков, требуя за несколько кусков копчёного мяса три сотни рублей. И обескураженно смотрели, когда я выгреб всю имевшуюся наличность и, разбив тоненькую пачку ассигнаций надвое, попросту вручил им отсчитанные на глазок банкноты, переплатив, самое малое, вдвое против обозначенной ими цены. Отсутствие жадности в их глазах приятно удивило и даже расположило к этим деловитым и любопытным туземцам.

Ещё большее разочарование, смешанное с большой долей удивления, постигло их после того как местные решили посмотреть, куда я дену непонятно зачем купленное у них мясо. Смачный и презрительный плевок одного из них не остался без моего внимания, и, встретившись с аборигеном взглядом, я укоризненно покачал головой, продолжая бросать псу один кусок мяса за другим.

– Не обращай на них внимания. Ешь, – добавив в голос как можно больше ласки, произнёс я, обращаясь к принюхивающемуся псу. – Ешь, парень. Тебе понадобятся силы, когда я тебя освобожу. И может быть, мы найдём твоего хозяина…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Песня группы «Ария» – «Страж Империи».

Вернуться