Бэт Риклз
Без тебя Рождество не наступит

Beth Reekles

It Won’t be Christmas Without You

В оформлении издания использованы материалы по лицензии ©shutterstock.com

Copyright © 2019 by Beth Reekles

© А. Зверева, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2020

* * *

Моей сестре, с которой мы украсили немало елок и спели немало песен. Люблю тебя, Кэт

Глава 1

Двадцать пять дней до Рождества

Элоиза замерла, глядя в камеру, и Кара даже постучала по экрану планшета, решив, что прервалась связь. Но потом ее сестра-близняшка все-таки моргнула:

– Что значит – не придешь домой на Рождество?

Кара поморщилась. Она знала: Элоиза примерно так и отреагирует. Бросится причитать, закатит истерику со слезами и пригрозит больше никогда с сестрой не разговаривать.

Потом Кара широко улыбнулась, заметив попутно, что пора освежить помаду на губах, и сказала:

– Вообще-то я приеду. Просто немного… позже. Ну что тут такого, не конец же света!

Она и правда не видела в этом ничего особенного.

Элоиза поджала губы, закрыла глаза и опустила голову, всем своим видом выражая постигшее ее огромное разочарование. Медленные покачивания головой были призваны подчеркнуть, насколько обмануты ее надежды.

«Ну прямо вылитая мама», – подумала Кара.

– Дело не в этом. Рождество – это же, ну… Рождество. Каникулы и все такое. У нас и елка давно наряжена. А ты собралась провести рождественское утро в автобусе.

– Вообще-то в праздничные дни транспорт ходит так себе. И это самый дешевый билет, который я смогла достать, – выпалила Кара прежде, чем сообразила: сестре об этом знать необязательно. На жизнь в Лондоне и так ушло чертово состояние.

Кара снимала комнату в пятикомнатной квартире. Вообще-то жилых комнат там было три, плюс столовая и мансарда, но кому они нужны, если можно поставить туда кровати и загнать комнаты подороже свежеиспеченным выпускникам, отчаянно пытающимся преуспеть на карьерном поприще?

Как и следовало ожидать, Элоиза расхохоталась, да так, что телефон наклонился и на экране показался кусок пляшущего неба. Потом она выровняла изображение, и ее лицо снова появилась в поле зрения.

– Ну конечно, как же иначе. Надеюсь, ты не забыла включить себя в список непослушных детишек, Кар, а то тебе самой придется покупать уголь, чтобы согреться.

Кара в очередной раз еле удержалась, чтобы не закатить глаза. Но все же покраснела, скрипнув зубами. И чего, спрашивается, такого в попытке хоть как-то сэкономить? Под «сэкономить» в случае Кары подразумевалось в буквальном смысле «не остаться с пустыми карманами». И да, она старалась изо всех сил проявить себя и получить повышение к Новому году.

Кара знала: Дейв Стирс оставит должность редактора в январе. Замену ему точно будут искать внутри компании: кого-то со свежим взглядом и новыми идеями. Кара вполне могла подойти.

Она окончила институт восемнадцать месяцев назад и с тех пор вкалывала как проклятая. Спустя всего четыре месяца работы в онлайн-журнале о моде и стиле группу отобранных ею влогеров продвигали на всех площадках. А несколько месяцев назад Каре предложили возглавить ею же и предложенную кампанию совместно с известной благотворительной организацией, занимающейся психическим здоровьем. В работе над этим проектом ей помогал Дейв Стирс.

Он отлично понимал: Кара метит на его место. Как и любой другой сотрудник редакции.

И если им нужен кто-то, кто за неделю до Рождества согласится принять бразды правления, что ж, она с удовольствием взвалила бы эту ношу на себя, натянув восемь пар перчаток…

Элоиза продолжала распекать сестру на чем свет стоит, а Кара изо всех сил сдерживалась, чтобы не ляпнуть что-то, о чем потом пожалеет. Элоиза жаловалась на паршивое, совсем не рождественское настроение (ну попробовала бы надеть ободок с оленьими рогами, – или хотя бы шапку Санты!); на то, что работает как проклятая; что они почти не видятся, не считая той совместной поездки в Амстердам, которую им преподнесли родители в качестве запоздалого подарка на день рождения; и, кстати, подумала ли Кара о родителях, и…

– И, похоже, это Рождество мы с Джошем проведем не вместе, – голосом, полным сожаления, тихо добавила Элоиза.

Вот это да. Вы только посмотрите. Шантаж. Стало быть, в том, что у нее разбито сердце, виновата сестра-близняшка. Однако, судя по многочисленным кошмарным разговорам в «Тиндере», все скриншоты которых Элоиза прислала Каре, ее сердце идет на поправку довольно быстро.

Приподняв бровь, Кара спросила:

– Ах, значит, так? Грязные приемы в ход пустила? Ну тогда держись: я не могу себе позволить приехать домой. Я бедная выпускница…

– Помощник редактора по контенту, – перебила ее Элоиза.

– …которая пытается прогреть свою жалкую лондонскую чердачную комнатенку обогревателем, потому что арендодатель жмотится и не чинит отопление…

– Я же сказала, что подарков в этом году не жду. Тем более из «Селфриджа»[1].

– Да ладно тебе, ты же обожаешь косметику из «Bumble and Bumble». Но дело не в этом. Мне надо работать. Я хочу получить повышение. Даже сотрудники вдвое старше меня готовы убить за такую позицию. Мне повезло, что я работаю в молодой компании и она дает мне такую возможность. В другом месте мне пришлось бы лет двадцать пахать… Если ради этого мне придется пропустить папины сэндвичи с беконом и распаковку подарков в рождественское утро, я не расстроюсь.

– Я сделаю вид, что мне это послышалось, – выдохнула Элоиза, недоуменно уставившись на Кару.

Да, Каре будет не хватать рождественского утра в кругу семьи, но она не собиралась показывать это Элоизе. Как только та увидит, что сестра дала слабину, тут же уложит на лопатки. К тому же, Элоиза таких вещей не понимает. Никогда не понимала. Для нее все просто и легко.

Кара вздохнула и провела по экрану, чтобы посмотреть время.

– Слушай, сестренка, мне надо идти. Надо привести себя в порядок перед выходом.

– Очередная встреча с красавчиком Джорджем? – Лицо Элоизы просветлело в предвкушении сплетен. – Это у вас, вроде бы, пятое свидание, если не ошибаюсь? Куда он тебя пригласил? Хотя что уже может превзойти мастер-класс высокой кухни, куда он водил тебя до этого! А нет, беру свои слова обратно. Ваше второе свидание было самым лучшим: каток.

– Ты что, на катке был ужас какой-то. Он там запястье вывихнул.

– Да, и вы отправились вместе в травматологию, где весело проболтали всю ночь и смогли узнать друг друга получше. Если верить Джорджу, ты рассказывала, как любишь кататься на коньках, вот он и повел тебя туда. А я по-прежнему настаиваю: он прекрасно знал, что фигурист из него никакой и каток – это только предлог подержать тебя за руку.

Кара заулыбалась. Она тоже это поняла: сразу после того, как уже второй раз неуклюже упавший на лед Джордж протянул ей руку с умоляющим выражением на лице и ждал, пока она не протянет ему свою.

– В одном маленьком кинотеатре показывают «Светлое Рождество»[2]. Сначала мы пойдем ужинать – ничего особенного он не упоминал, так что, наверное, просто зайдем в пиццерию или куда-то еще, – а потом посмотрим кино.

Элоиза снова нахмурилась:

– Прямо-таки безудержное веселье планируется.

– Вроде того. Спасибо. Все, я пошла.

– Напиши мне потом, как у вас все прошло! – выкрикнула Элоиза вдогонку, наклонившись прямо к камере, будто пытаясь просочиться сквозь экран и докричаться до сестры даже после того, как та сбросит вызов.

Кара не удержалась от смеха: с этого ракурса открывался дивный вид на три подбородка Элоизы и ее ноздри. – И не забудьте предохраняться!

– Мы не спим вместе! – возмутилась Кара и тут же залилась краской, вспомнив о соседях по квартире, которые могли услышать этот ее возглас. Двое точно были дома: они ходили по комнате.

– А, ну извини. Я думала, вы соблюдаете правило пяти свиданий.

Глядя на свое изображение на экране, Кара заметила, как у нее покраснели уши.

– Это дело личное. Никаких гарантий. К тому же он не из тех, кто настаивает. Пока у нас чисто платонические отношения, что меня полностью устраивает.

Проигнорировав смущенные оправдания сестры, Элоиза пропела:

– «А ты его так любишь, хочешь поцелуев, хочешь…»

– Я тебе потом напишу.

В предрождественскую пору Лондон преображался. В его окрестностях нет гор, чьи вершины мог бы запорошить снег; нет и дорог, по обочинам которых росли бы деревья, а их ветви кренились бы под тяжестью инея. А метро, метро – это просто кошмар наяву. И Оксфорд-стрит[3] по этой части ему не уступает.

Однако есть что-то воодушевляющее в сплоченности, охватывающей горожан и туристов в преддверии праздника: рождественские мелодии раздаются почти из каждого наушника, равно как и у входа в любой магазин.

В прошлом году эта предпраздничная кутерьма поглотила Кару. За два дня до их совместной поездки домой к ней приехала Элоиза, и они провели вечер в запоздалых походах за подарками, делая по пути фотографии для «Инстаграма» среди залитых огнями праздничных витрин Оксфорд-стрит.

В этом году главная торговая улица так же хороша, но, кажется, чуть утратила былое волшебство. Может, это потому что в этот раз Кара не едет домой на Рождество. Или дело в том, что ни у нее, ни у ее соседей совсем не было времени украсить квартиру. Кара даже не посмотрела еще «Реальную любовь»!

Или Элоиза права, и Кара превращается в ворчуна Скруджа.

Хотя Кара была уверена – Скрудж точно не отказался бы от бесплатного просекко по рекламному купону от итальянского ресторана «Преззо», которое они с Джорджем с удовольствием выпили, чокнувшись бокалами. Кара улыбнулась, Джордж улыбнулся в ответ: такие ямочки на щеках, как у него, сведут с ума кого угодно.

Джордж работал финансистом в крупной фирме, которая на университетской ярмарке вакансий никогда не выставлялась. Он был на два года старше Кары, а познакомил их один из ее соседей по квартире. «Это так старомодно», – пошутила Элоиза, как раз рассказывавшая об очередном неудачном свидании с каким-то парнем с «Фейсбука».

Кара и Джордж встречались – если это можно было так назвать – уже месяц. Оба обожали свою работу, полностью ей отдавались и с пониманием относились к ситуациям, когда один из них откладывал свидание, предпочитая вместо этого выспаться. Или поработать сверхурочно.

Возможно, они идеально подходили друг другу.

Кара надеялась, что так и есть, хотя и не считала себя никогда натурой романтичной. До Джорджа она не встречала никого, кто дал бы ей повод поверить в существование прекрасного принца на белом коне.

Как-то весной она три месяца встречалась с одним парнем. Кара знала его еще со школы, и, прежде чем начать встречаться, они долго общались онлайн. Он постоянно был недоволен ее загруженностью на работе. Подобное отношение ей претило, и она избавилась от друга, как от назойливой простуды.

Совсем другое дело – Джордж: он такой милый. С ним ее сердце таяло, даже если они пили бесплатное просекко и ели пиццу со скидкой, онлайн-купоны на которую Джордж – любитель выгодных покупок – выискивал в интернете с такой же охотой, с какой искал расположения Кары. Всегда гладко выбритое лицо, тщательно причесанные белокурые волосы и неизменная куртка «Барбур»[4] с заклепками – без нее Кара его еще ни разу не видела. Джордж был как раз таким парнем, которого не стыдно показать родителям. Но всему свое время. Например, после одиннадцатого свидания. Да, она, пожалуй, могла бы навестить родителей как-нибудь в выходные, если будут силы и время.

А еще они с Джорджем всегда находили, о чем поболтать. С ним было весело, не приходилось мучительно искать тему для разговора.

На самом деле, жаль, что в этот раз она не собиралась домой на Рождество. А то могла бы позвать его, с родителями познакомить.

«Хватить мечтать, дуреха, – приказала себе Кара, слушая, как Джордж рассказывает какую-то историю о прошлогоднем рождественском корпоративе у них в офисе. – У нас только пятое свидание. То, что я пишу ему каждый день в соцсетях, не в счет. Даже неясно, считает ли он меня своей девушкой».

Элоиза точно назвала бы ее никчемной растяпой.

Но разве не Элоиза круглый год сыпала цитатами из рождественских фильмов? Будь ее воля, сестра и на Пасху ела бы рождественскую выпечку.

И, словно читая ее мысли, Джордж перешел от рассказа о своем начальнике, напившемся вдрызг на прошлогоднем корпоративе, к неожиданному вопросу:

– Я даже не спросил – какие у тебя планы на Рождество? Когда ты поедешь к родным?

На этот раз Кара решила не ходить вокруг да около, как с Элоизой, а рассказать все прямо. Она легко рассмеялась и, подняв бокал с просекко, сказала:

– А я не еду. Точнее, поеду на следующий день. Весь сочельник буду работать.

– Это связано с освобождающейся должностью Дейва? – склонив голову набок, поинтересовался Джордж.

Кара кивнула, радуясь, что он не стал спрашивать про рождественское настроение. Именно поэтому ей так нравился Джордж. Он все понимал.

– Да, с ней. Мне надо показать, что я чего-то стою, не хочу упускать шанс.

– Все правильно. Зато на следующий день поедешь домой спокойно. За пару дней до Рождества в поездах такое столпотворение: все хотят успеть к родным.

– Точно! Я так и подумала! – широко раскрыв глаза, воскликнула Кара и слишком резко взмахнула бокалом, едва не расплескав просекко по всему столу. – Да и билеты обойдутся гораздо дешевле, так ведь? Но Элоиза говорит, что я просто Скрудж.

– Ничего подобного! Я и сам остаюсь в городе на все праздники. Друзья пробудут здесь до Нового года, да и работы полно – сама понимаешь, надо закрывать год, подчищать хвосты. Отец и мачеха намекнули, что устали от холодов и не прочь погреться на солнышке, так что я сказал, пусть едут куда хотят. Почему бы и нет?

– То есть ты согласился, чтобы родители уехали на Рождество? – удивленно спросила Кара, понимая, что, возможно, переступает черту. – Ты их вообще не увидишь?

– Они приедут на Новый год. Я взял пару выходных. Свожу их на новогоднее шоу, оно им всегда нравилось.

Свернув кусок пиццы пополам, Джордж задумчиво уставился на него, а потом взглянул на Кару из-под светлых ресниц и сказал:

– Присоединяйся, если хочешь. Может, с моей стороны самонадеянно о таком просить… Но я… – Он нервно хохотнул и, покраснев, продолжил: – Я им все о тебе рассказал. Странно, да? Я понимаю, мы всего лишь на пару свиданий сходили…

– Что ты! Все нормально. Я своим о тебе тоже рассказала! – воскликнула Кара.

Может, смелости ей придало вино, а может, ее просто захлестнула радость: так значит, их чувство взаимно! Он вздохнул с явным облегчением, Кара улыбнулась в ответ. После ужина они, взявшись за руки, пошли в расположенный неподалеку кинотеатр, и Каре показалось, что волшебства вокруг стало чуть больше.

Никакой она не Скрудж.

В Лондоне вступало в свои права Рождество.

Глава 2

Двадцать дней до Рождества

– Тебе помочь?

Запыхавшаяся Элоиза обернулась: предложение поступило от соседа из третьей квартиры, и, судя по его ухмылке, было скорее данью вежливости. Джейми Дарси – так звали парня – противостоял холоду при помощи короткого пальто, шерстяного шарфа, шапки и кожаных перчаток.

Этот Дарси тот еще выпендрежник, и сейчас он был откровенно недоволен тем, что Элоиза перегородила лестницу: на это недвусмысленно намекал ключ от машины, который он крутил на пальце.

– Справлюсь, – бросила, еле переводя дух, Элоиза.

Она взмокла под пальто, пока тащила эту дурацкую елку, которая никак не хотела помещаться в ее машинку. Пришлось ехать автобусом, а значит тащить от остановки двух с половиной метровое дерево в горку к их многоэтажке. И конечно, каждый, кого ненароком задевало еловыми иголками, бросал в сторону Элоизы гневные взгляды. Однако настоящим испытанием стал единственный лестничный пролет, отделявший ее от квартиры.

Джейми отступил в сторону, глядя, как Элоиза сражается с елкой, силясь подняться еще на одну ступеньку.

– Не великовата ли елочка для квартиры?

У него было право так говорить: все квартиры на этой улице одинаковые. По шесть в каждом доме, по две на этаже: всего семь глыбообразных зданий, выстроившихся в нестройный ряд… Простором экономное жилье не отличалось, и, надо полагать, двухметровую ель уместить там не так-то просто.

– Это не для квартиры. – Ох, надо было чаще ходить на занятия по кроссфиту. Ну, или вообще ходить. – Елка для школы.

– А, понятно. И ты застряла с ней тут, потому что…

– Потому что вызвалась ее выбрать и купить. И потому что некоторым нравится делать другим людям приятное на Рождество.

А еще потому что ее попросила об этом начальница, и у Элоизы не хватило духу отказаться. За ней уже закрепилась репутация человека, который всем сердцем обожает Рождество и готов взяться и за организацию рождественского спектакля, и за дополнительные занятия по приготовлению рождественской выпечки и изготовлению елочных украшений с детьми. К тому же кто, кроме нее, нашел бы ель нужного размера за приемлемую цену? Элоиза просто не могла не взять это на себя.

– Ясно, намек понял. Отойди-ка в сторонку.

И прежде чем она успела возразить, сосед протиснулся мимо и обхватил елку руками, не обращая внимания на колкие, торчащие из сетки иголки.

Элоиза поспешно отскочила в сторону и полезла в карман пальто за ключами, чтобы Джейми мог затащить дерево в квартиру. Положив елку в прихожей, он с любопытством осмотрелся, оглядывая деревянные, покрашенные белой краской снежинки, свисающие с потолка на красных нитях, мишуру на стенах и стопки упаковочной бумаги, выглядывающие из оставленной в прихожей коробки.

– Тут, похоже, кого-то из эльфов Санты украшениями стошнило.

– В этом году их еще мало, – припечатала Элоиза.

Это, кстати, было чистой правдой. На прошлое Рождество она всю квартиру завесила блестящими гирляндами. Но Джош целую неделю нудел, как его достали эти висюльки, и ей пришлось все снять и отдать в школу.

В этом году она, конечно, вольна украшать дом по своему усмотрению, хотя мысль об этом душу не грела.

– Ну да, я так и понял.

– Спасибо, что помог, – сухо поблагодарила Элоиза, давая этим понять, что не собирается проводить экскурсию по квартире и что гостю пора восвояси.

Джейми заехал в их дом в прошлом году в конце августа, месяца через два после того, как заселилась Элоиза. Все это время они общались прохладно, но вежливо, и ей всегда казалось, он выглядел слишком лощеным для этого места. Элоиза держала с соседом дистанцию, она вообще гордилась тем, что не якшается со всеми подряд и ей нужно приложить усилие для сближения. Это Кара всегда порхала в школе как бабочка, со всеми была на короткой ноге, и все хотели с ней дружить.

– Не за что. Только у меня вопрос: как ты ее в школу потащишь? А с лестницы как собираешься спускать?

– Мне помогут. Попрошу, чтобы за мной заехали друзья, у кого машина побольше.

– А, логично. – Джейми кивнул и, коротко улыбнувшись, пошел к двери. – Пока.

– Ага, пока. Еще раз спасибо. – Она захлопнула за ним дверь.

Прижавшись спиной к двери, Элоиза перевела дыхание после битвы с елкой. Затем сбросила сапоги, швырнула пальто и сумку на стоящий для этой цели в прихожей стул. Пальто она повесит на место попозже.

Щелкнув кнопкой чайника, Элоиза направилась в гостиную, где включила телевизор и, полистав каналы, остановилась на «Кино-4». Шла какая-то серия «Форсажа» – не самый праздничный фильм, но можно смотреть даже с середины.

Закипевший чайник заставил хозяйку вернуться на кухню, что не помешало Элоизе включить по пути электрические гирлянды. Их у нее висело несколько: на полках возле телевизора, и над ним, и, конечно, на ее собственной великолепно украшенной елке – полутораметровой, усыпанной украшениями и мишурой, через которые поблескивали разноцветные огоньки. Ну и куда без шоколадок на ниточках от «Кэдбери» – их Элоиза тоже приткнула на некоторые ветки.

Посидеть часок за просмотром фильма, попивая чай из любимой кружки в виде снеговика и заедая рождественскими пирожками[5] – идеально.

Увы, идиллия прервалась очередной рекламной заставкой и поступившим на «Фейстайм» звонком.

Вздохнув, Элоиза слизнула с пальцев крошки пирожка и, поставив опустевшую тарелку на диван, дотянулась до смартфона.

– Привет, мам, – скользнув пальцами по экрану, ответила она.

Откуда-то из-за маминой спины доносилась гавайская песня, а на голове ее покачивались два снеговика на пружинках.

– Ма, почему ты в солнечных очках? – спросила Элоиза, не дав матери шанса поздороваться.

– Ой! А я думаю, почему так темно! – воскликнула она и захохотала: из-за этого смеха Элоиза заподозрила их с папой в том, что они уже открыли рождественскую бутылку «Бейлиса». Сняв очки, мама продолжила: – У нас новости! Папа сейчас звонит Каре, чтобы предупредить. Правда, Кара нам и предложила эту идею. Точнее, ее парень, Джордж. Он навел нас на мысль.

– Мам, о чем ты?

– Мы решили уехать в отпуск!

Элоиза увидела себя в маленьком окошечке видеочата: охватившая ее крайняя степень смущения тут же отразилась на лице – один глаз прищурен, брови нахмурены, верхняя губа кривится.

– Эээ, понятно. Классная идея, мам.

– На Рождество!

Элоиза буквально услышала, как сани Санты обрушились на Землю. А блаженно улыбающаяся и светящаяся от счастья мама продолжала без умолку тараторить:

– Видишь ли, Кара рассказала, что родители Джорджа забронировали горящий тур на Рождество – хотят поехать погреться на солнышке, ну мы и зашли на тот сайт. Милая, ты не представляешь, какое нам попалось предложение! Неделя на Тенерифе, все включено! Дешевле не бывает! Улетаем 23-го и к Новому году как раз вернемся. Не хочу пропускать новогоднюю вечеринку в нашем пабе.

«Ну да, как же, – желчно отметила про себя Элоиза, борясь с желанием высказать все это вслух. – Бог не простит, если ты пропустишь вечеринку в местном пабе, а Рождество – пожалуйста, пропускай, он и не заметит. Это же такие пустяки».

Мало ей того, что Кара приедет домой не в сочельник, а только на следующий день. В этот раз Элоизе впервые за последние годы предстояло встречать Рождество без Джоша. Она так боялась этого и мечтала провести праздничные дни в кругу семьи. Особенно ждала встречи с Карой. Казалось, они с сестрой не виделись целую вечность.

– Как хорошо, что я ходила с девочками на фитнесс и уже скинула пару кило: к Рождеству влезу в свои старые купальники и летние платья, а то где их найдешь посреди зимы! Твой папа купил себе гавайскую рубашку, знаешь, такую ярко-желтую с огромными розовыми цветами. Выглядит как дурак в ней, но кто же ему запретит!

«Очевидно, что тебе, мама, тоже никто не запретит уехать».

– Значит… – начала, сглотнув комок в горле, Элоиза. В это время по телевизору снова начали показывать Вина Дизеля, и она потянулась к пульту убрать звук. – Значит, вы уезжаете на Рождество отдыхать. Кара не приедет. То есть… я проведу Рождество в одиночестве.

– Не говори глупостей! Езжай домой, Кара тоже приедет, просто на следующий день, к обеду. Она сказала, что сможет пару деньков поработать удаленно, если придется. Вы можете поехать повидать дядю и тетю и ваших двоюродных братьев и сестер.

Дядя с тетей и их дети жили в часе езды от родительского дома. Элоиза не часто с ними общалась и, с тех пор как уехала учиться в университет, едва ли виделась с ними хоть пару раз в году. Они даже индейку на Рождество не готовили, потому что «слишком много возни».

А мама не умолкала: рейтинг у отеля отличный: четыре с половиной звезды; отрицательный отзыв только один, что, скорее всего, исключение из правил; совсем рядом с морем и…

Элоиза прекрасно видела, в каком мама восторге. Отца тоже было немного слышно: его голос пробивался сквозь игравшую на фоне рождественскую песенку Майкла Бубле, пока он рассказывал Каре новости с не меньшим энтузиазмом.

И почему бы им не радоваться? Они же едут греться на солнышке. Конечно, им не повредит немного отдохнуть от зимы.

Не их вина, что Элоиза тоскует по дому, но никогда не признается в этом и так не хочет оставаться в одиночестве в это Рождество. Не подавая виду, Элоиза улыбнулась и выразила маме все положенные восторги: «Повеселитесь там как следует! Обязательно позвоните с пляжа! Конечно, не против, что вы уедете! Да-да, вышлем друг другу фото рождественского ужина! Хи-хи, ха-ха!»

Боже ты мой, еще и ужин готовить! Этим всегда занимался папа… Что они с Карой будут делать? Ожидает ли она, что Элоиза приготовит все сама? А на второй день им придется есть подогретый рождественский ужин.

Во всем виновата Кара и этот ее парень, Джордж. Элоиза только и слышала, какой он чудесный, милый, замечательный – само совершенство, – но уже возненавидела его. Он испортил ей Рождество.

Кара испортила Рождество – позвонила и сказала, что не покажется раньше обеда. С этим Элоиза могла бы как-то смириться. Не самый лучший вариант, но ожидалось, что большую часть дня они проведут вместе. Тем более в этот раз Элоиза не поедет вечером к родственникам Джоша, как это было у них заведено в прошлые годы.

Отсутствие Кары в рождественское утро она могла бы пережить.

Но это?

Рождество – лучшее время в году. Элоиза ждала его практически с начала ноября. Она так хотела поехать домой на праздники, побыть с родными, посмотреть привычные фильмы на DVD, поиграть в игры, поесть до отвала…

А теперь выходит, в Рождественское утро она проснется в большом пустом доме одна.

Рождество в одиночестве.

Что может быть хуже этого?

Глава 3

Восемнадцать дней до Рождества

– Идешь?

– А, что?

Джен закатила глаза, рассеянно постукивая бумажником с кредитками по перегородке, отделяющей стол Кары от соседнего стола.

– В «Старбакс». Я только что объясняла. А ты сказала, что слушаешь.

– Извини. – Кара пробежалась взглядом по тексту письма в последний раз, удалив еще один восклицательный знак, нажала кнопку «Отправить» и подняла глаза на коллегу: – Прости. Клянусь, сейчас я точно слушаю.

– Пора в «Старбакс». Ты идешь? – Кара покосилась на дверь кабинета Дейва и уже раскрыла рот для ответа, как Джен добавила: – Это Дейв предложил всем пойти и выпить рождественского кофе.

– Я даже не знаю. У меня столько дел с этим проектом, в ближайшие недели надо запустить кампанию «Подарки в последний момент»…

В подтверждение ее слов во «Входящие» упало сообщение от фабрики свечей из Северного Уэльса. И тут же всплыла строчка оповещения о получении еще одного письма, уже от крупного ритейлера, который принял решение по предложению.

– Я просто…

– Боже мой, Кара, – с досадой сказала Джен, не пытаясь скрыть улыбку, – забудь. Ты даже не отрываешься от телефона. Что тебе принести?

Джен начала работать в пиар-отделе в ту же неделю, что пришла в компанию Кара. Они тут же сошлись, несмотря на четыре года разницы в возрасте. Несколько разговоров в перерывах на кофе и пара совместных обедов быстро переросли в дружескую выпивку после работы и в совместные походы по магазинам в выходные. Джен была идеальной подругой, особенно в такие сложные времена, как сейчас: она прекрасно понимала, что стоит на кону у Кары.

«Кликит» – так называлась их компания – существовала уже года четыре, но по-настоящему взлетела только в последний год, когда их иконка вышла на первую страницу «Эппстор», а подписчики начали говорить о них в «Твиттере» и бренд стал по-настоящему узнаваемым и конкурентоспособным. Благодаря работе каждого члена компании, «Кликит» до сих пор держалась в первых рядах, и Каре это безумно нравилось. Чем сильнее была нагрузка, чем больше писем приходило на почту, тем лучше раскрывались способности Кары. Она обожала работу, коллектив, их интернет-площадку, – все.

Хороший рождественский кофе она тоже любила.

– Купи мне ореховый «Тоффи». Со сливками. А если пойдешь в «Косту», то я буду латте со вкусом имбирного печенья. А, и кекс еще захватишь? Все равно какой. Что-то праздничное, но только не рождественский пирожок – меня от них уже тошнит.

Коробки с этой традиционной выпечкой люди начали приносить на работу еще месяц назад.

Элоиза такие просто обожала. В первое время Кара тоже была не против есть такие, но у каждого человека наступает предел насыщения рождественскими пирожками. В конце концов, она же не Санта-Клаус, чтобы столько их есть!

– Поняла, – сказала Джен, застегивая пуговицы на пальто. Рядом уже стояли остальные сослуживцы, готовые к выходу. – Ну ладно, увидимся через часок.

Кара помахала всем, кто прошел мимо ее стола к выходу, и снова уставилась в компьютер, погружаясь в мир входящих писем и фотостоков, от которых и не поднимала головы до тех пор, пока не почувствовала тонкий аромат орехового «Тоффи».

– Я тебя обожаю.

– Всегда пожалуйста, – промурлыкала в ответ Джен.

Кара подняла голову, разминая затекшую шею, а потом отпила большой глоток горячего латте. Боже. Ни дать не взять – Рождество в стакане. Пенистый эгг-ног: вот оно – настоящее волшебство.

А Джен уже пересказывала последние сплетни, и Кара позволила себе отвлечься на десять минут от работы и послушать ее. Неужели Молли из бухгалтерии и правда переспала с Патриком из IT. У нее же вроде парень есть?

В конце концов Джен отправилась за свой стол, и Кара снова погрузилась в работу.

Ровно в шесть она отщипнула очередной кусочек кекса, а к столу подошел Дейв.

– Дружище, – сказал он, – иди домой.

Он всех так называл – «дружище». Даже уборщицу.

– Пойду, через минутку точно. Мне тут надо…

Плим. Пришло сообщение. Кто отвечает на письма после шести? У них что, бесконечный рабочий день?

Кара застрочила ответ.

Дейв рассмеялся и наклонился над столом Кары:

– Ты в курсе, что не обязательно пахать по 12 часов в сутки? Ты и так впереди планеты всей. Работаешь вдвое больше остальных. Ты уже взяла на себя половину моей нагрузки.

Кара медленно оторвалась от компьютера: сначала повернула голову, а уже потом перевела взгляд.

– Клянусь, уйду домой, как только разберусь с этими письмами. Не хочу оставлять не отвеченными, – улыбнулась она.

Сейчас нет смысла объяснять ему, что на самом деле это обязательно, иначе не показать себя. Дело даже не в должности, а в самой Каре: она просто не могла иначе, всегда была такой. Но даже с учетом этого, в «Кликите» работали люди, начинавшие с истоков, и, само собой, кто-то из них тоже метил на место Дейва. Ей 22 года, в компании она всего восемнадцать месяцев: для повышения явно рановато. Остается только продолжать пахать в том же темпе.

Даже не получив после этого повышения, Кара точно знала бы: она сделала все, что могла. Кроме того, работу она обожала. Такой ритм ее совершенно не напрягал – скорее, она получала удовольствие от всего, что делала.

– Ладно-ладно, – тряхнув головой, негромко хмыкнул Дейв, – но чтобы точно ушла домой. – Это все, – он кивнул на экран, – никуда до завтра не денется. И учти, на следующей неделе у нас рождественский корпоратив – я надеюсь, ты отключишь телефон. Мы не позволим тебе работать всю ночь напролет. Если ты устроишь перерыв, компания не развалится на части.

– Вас понял, шеф, – со смехом ответила Кара.

Она пришла домой уже после восьми часов. На улице стояла кромешная тьма, а из квартиры тянуло, как ни странно, теплом и пахло блинчиками с мясом.

Соседи Кары работали в слишком разных областях, чтобы хоть как-то пересекаться: управляющий в баре, маркетолог в сети клубов, специалист по пиару в компании известного бренда одежды и журналист. К тому же, кое-кто (не будем показывать пальцем, хотя это всегда Генри) никогда не менял рулон бумаги, когда тот заканчивался.

Но в такие дни она – когда они все-таки собирались и готовили еду на всех, а Кара могла разогреть на ужин остатки – обожала всех своих соседей до единого.

– В холодильнике есть еда! – крикнула Джамилла из гостиной. – Эллиот делал мясные блинчики.

– Спасибо! – отозвалась Кара и направилась прямиком на кухню, где сразу нырнула в холодильник. О, и салатик оставили! Мечта, а не соседи.

Поначалу мысль о том, что придется жить с четырьмя незнакомцами в одной квартире, Кару страшила. Переезд в новый город и выход на новую работу – это очень воодушевляет, конечно. Но делить жилье с совершенно неизвестными личностями – сомнительное удовольствие.

Пара знакомых из университета тоже снимали квартиры с незнакомцами, и Кара наслушалась историй об ужасных соседях и арендодателях. Ей же, можно сказать, повезло: таких беспроблемных соседей еще поискать. Они даже готовили еду на всех и вовремя делали уборку: по сравнению с соседями Кары по студенческому общежитию – огромный прогресс.

Разогрев блинчики, Кара вышла в гостиную, откуда доносились голоса и шум включенного телевизора.

– О, Кара, привет, – поприветствовал ее Эллиот, оторвавшись от тарелки с едой. На втором диване Джамилла листала журнал. Кара ужинала, обмениваясь с остальными впечатлениями о прошедшем дне, и тут на ее телефон пришло сообщение.

С тех пор, как она вышла с работы, их было несколько. Одно от Элоизы. Мама прислала фотографию в семейный чат в «Вотсап»: одинаковые футболки с эльфами, которые они с папой купили для отпуска. И вот теперь пропущенный от Джорджа и непрочитанное сообщение от него же.

Похоже, она покраснела, потому что Джамилла тут же заметила, как изменилось выражение ее лица, и сказала:

– Дай-ка угадаю: сообщение от небезызвестного Джорджа.

– Может быть.

– Я бы на твоем месте держался за него руками и ногами, – подключился к беседе Эллиот. – Много ты знаешь парней, которые тратят свой рабочий перерыв на то, чтобы порадовать девушку ее любимым кофе из «Старбакса»?

– Он привозил мне кофе только один раз, – парировала Кара. Хотя это было приятно: вчера Джордж устроил ей этот маленький сюрприз, извиняясь за то, что накануне отменил свидание. Пускай она с пониманием отнеслась к смене планов, это было мило. – Ну же, наплюй уже на нас и перезвони своему дружку, – с улыбкой сказала Джамилла. – А то я позвоню вместо тебя.

Кара показала ей язык, собрала пустые кружки, миску из-под хлопьев и свою тарелку и направилась в кухню. Загружая посуду в наполовину забитую посудомойку, она набрала номер Джорджа, поставив телефон на громкую связь.

Он ответил почти сразу:

– Привет, как дела? Уже приехала с работы?

– Ага. Извини, пропустила твой звонок. Наверное, в метро была. Только чаю успела попить.

– А я тут у друга, в двух остановках. Можно к тебе заглянуть? Если ты не устала, конечно. Так хочется тебя увидеть.

– О, ну разумеется, приезжай! – ответив, Кара внутренне сжалась: не слишком ли радостно она согласилась? Да ладно, чего уж теперь. – Как будешь у дома, напиши – я спущусь открою.

Вообще-то она планировала забраться под одеяло и смотреть рождественские фильмы на «Нетфликсе». Элоиза каждую неделю высылала ей свою подборку фильмов, набравших пять звезд из пяти. Но ничего, можно и перенести ради прихода вроде-как-парня.

Она тешила себя мыслью, что дела обстоят именно так.

Как же раздражают все эти положенные этапы отношений и их наименования: то вы общаетесь, то встречаетесь, то ходите на свидания, – зачем столько определений? Почему же так страшно просто спросить, стали ли вы парой?

До недавнего времени она даже не задумывалась о подобном, пока не пошла покупать Джорджу рождественскую открытку. И оказалась перед дилеммой: как он отреагирует на слова «Моему парню» в подписи? Или вдруг наоборот: обидится ли, если в открытке этого не будет написано?

– Можно у тебя кое-что спросить? – спросил лежавший рядом с Карой Джордж.

Расположившись на ее кровати под горой одеял, они досматривали «Подарок на Рождество» на ее ноутбуке, стоявшем у него на коленях. Уже шли финальные титры.

– Уже боюсь.

– Будет странно, если я подарю тебе подарок? На Рождество. Ну то есть я, конечно, приглашаю тебя познакомиться с родителями, когда они приедут, но вдруг ты передумаешь, скажешь, что работы много, а я даже не узнаю, из-за занятости ты не пришла или это только отговорка…

«Ну надо же, какой он недоверчивый, откуда в нем это?» – подумала Кара.

– А я задам тебе не менее странный вопрос, – приподнявшись на локте, сказала Кара. – Я уже могу называть тебя моим парнем, или мы продлим еще на пару недель эту странную стадию – «общаемся время от времени, но официально не встречаемся»?

Расслабленный, теплый смех Джорджа развеял все ее сомнения. На душе стало так же тепло и приятно, как бывало всякий раз, когда она смотрела «Реальную любовь».

– Думаю, этот этап уже позади, как считаешь?

– Давай уже и остальные пропустим, – невозмутимо заявила Кара, махнув рукой. – На Рождество я жду кольцо от «Тиффани». Свадьбу сыграем в июне. Детей заведем к октябрю.

– Притормози. Свадьба точно должна быть зимой. Мачеха меня прибьет, если ей придется фотографироваться с распухшим носом: у нее аллергия на цветочную пыльцу. Твои родители не будут против внебрачного ребенка?

– Хм, даже не знаю. Мы можем сбежать и пожениться тайно.

– На Новый год, в Лас-Вегасе? И церемонию пусть ведет Элвис.

– Отличный план, я считаю.

– «Э, спасибо, юная леди, огромное вам спасибо», – изобразил Элвиса Джордж.

Хуже пародии Кара не видела, но все равно вышло забавно. Она залилась звонким смехом, Джордж аккуратно поставил ноутбук в сторону, перекатился, и, нависнув над Карой на локтях, нежно ее поцеловал. Она вздохнула и, потянувшись к нему, улыбнулась, принимая поцелуй.

– Уже поздно, – пробормотал он и с разочарованным вздохом отстранился, прижавшись лбом к ее щеке. – Завтра рано вставать.

– Ты мог бы… остаться тут, у меня. – Сказав это, Кара покраснела. У них уже был секс – после шестого свидания, – но они еще не провели вместе ни одной ночи. – У меня есть запасная щетка.

– Выгодное предложение, как ни крути, – засмеялся Джордж.

В этом году Кара точно в списке послушных детей: иначе как ей могло так повезти с Джорджем?

Глава 4

Четырнадцать дней до Рождества

Ничего, еще немного. Всего пара дней, и в школе начнутся каникулы, а потом – потом Элоиза к этим треклятым рождественским спектаклям и близко не подойдет.

Она уже на стену лезла от рождественских гимнов и песни Queen «Don’t stop me now», по кругу звучавших на бесконечных репетициях. Пусть ей нравилось видеть счастливые мордашки детей, предвкушающие Рождество, вся эта канитель уже здорово раздражала.

Плеснув себе щедрую порцию белого вина, Элоиза с удовольствием устроилась на диване. Она набрала Кару по «Фейстайм», но та отклонила звонок и написала:

Все еще работаю, а потом встречаюсь с Джорджем. Позвоню позже.

P.S. Как прошли спектакли в школе? Уже попиваешь вино?

Несмотря на бодрые смайлики, которыми Кара щедро приправила ответ сестре, Элоиза расстроилась. Было позже шести вечера, а судя по фотографии стаканчика кофе, которую Кара выложила в 7:22, на работе она с раннего утра.

В школе и университете Элоиза считала, что они обе работали не покладая рук. Сестры обожали Бирмингем и, пока учились, всегда были рядом, ходили по одним и тем же коридорам и жили в одном доме. Элоизе было тяжело не столь от того, что Кара уехала, сколько от невозможности нормально с ней поговорить. Особенно сейчас, когда сестра забыла обо всем в погоне за повышением. Кара пахала слишком усердно.

Так усердно, что была готова пропустить Рождество и родителей на это подбила.

Выслав сестре еще несколько виртуальных бокальчиков белого вина в мессенджере и продублировав то же самое в «Снэпчат», Элоиза отложила телефон.

– Чертовы праздники, – пробормотала она и захихикала.

Надо же, всего полбокала белого, а ее уже повело. Не надо было пить на пустой желудок.

Когда бокал опустел, Элоиза нашла на одном из каналов какой-то фильм и решила посмотреть. Она поуютнее запахнулась в шерстяной кардиган и погасила стоящую рядом лампу. Весело помигивали разноцветные огоньки на елке и гирлянды возле телевизора, свечи со сладким запахом корицы наполняли комнату теплом и праздничным уютом.

Вот оно – счастье.

Да, она одна, но все равно по-своему счастлива.

«Похоже, даже в рождественское утро будет не так атмосферно», – усмехнулась Элоиза. А все из-за Кары.

Она тщетно пыталась вникнуть в суть фильма, когда в дверь постучали. Элоиза выключила звук и, вскинув голову, прислушалась.

Снова стук, и точно в ее дверь.

Кто бы это мог быть? Без сомнений, кто-то из их дома, потому что попасть в здание можно, только открыв дверь подъезда своим ключом или набрав код на домофоне.

Снова постучали, на этот раз настойчивее.

Элоиза поднялась с дивана и, чуть пошатываясь от ударившего в голову вина, пошла открывать, хихикая и пытаясь идти ровнее. Добравшись наконец до двери (на это у нее ушло в три раза больше времени, чем обычно), она заглянула в дверной глазок.

Это был Джейми. Он снова заколотил кулаком по двери и прокричал:

– Элоиза, я же вижу, что ты включила свет, и слышу, как ты там ходишь.

Убрав цепочку, она открыла дверь, и, приподняв подбородок, чопорно спросила:

– Вы что-то хотели?

Весь эффект, впрочем, тут же был испорчен некстати подступившей икотой. Элоиза глупо захихикала, прикрывая рот рукой. Лицо ее горело.

Джейми на секунду удивленно приподнял бровь, но тут же помрачнел… А может, это была задумчивость? Да, точно, мрачная задумчивость – такое же выражение лица обычно у Джона Сноу. И он в очках, вот это да. Ни разу не надевал их раньше. Прямоугольная черная оправа ему шла. Даже очень.

Джейми кашлянул, и Элоиза поймала себя на том, что рассматривает его. Но все же не пялится, нет-нет.

– Можно попросить об одолжении?

– Что, дать тебе еще упаковочной бумаги?

Пару дней назад он просил у нее подарочную бумагу, чтобы «завернуть подарок для „Тайного Санты” на работе». Поиздевался над ее обширной коллекцией лент, бантов и поздравительных карточек для оформления подарков, но все же выбрал себе кое-что, лишь ухмыльнувшись, когда она заметила: ленты совершенно не подходят к этой бумаге.

– Нет. Я… – Джейми еще раз откашлялся и выпрямился (ух ты, высокий какой, гораздо выше, чем она, особенно сейчас, когда не сутулится и потому что Элоиза не на каблуках). Щеки у него вспыхнули: – У меня дверь захлопнулась. Ходил мусор выбрасывать, и… ключ забыл. В дом я, конечно, зашел, а вот в квартиру… не могу. Звонил управляющему, хотел попросить запасной ключ, но до завтрашнего утра там никого не будет. Понимаю, странно напрашиваться, но…

– Можешь переждать у меня, – тут же предложила Элоиза, прервав его неловкие попытки изложить просьбу. Надо же, как он мучился, будто ему тяжелее о таком попросить, чем ей.

«Глупый какой», – подумала она, но только вежливо улыбнулась и сказала:

– Мне не сложно. Ты уже ужинал? Я, наверное, пиццу закажу. Умираю от голода.

– Я бы тоже поел.

Элоиза отступила в сторону и жестом пригласила войти. Закрыв за Джейми дверь, она с удовольствием отметила, что он без всяких напоминаний поставил ботинки на полку с обувью.

Пройдя вслед за хозяйкой в гостиную, Джейми уселся на противоположный конец дивана. Он заметно не вписывался в окружающую обстановку и сам чувствовал это: неловко взъерошил волосы рукой, потом принялся протирать стекла очков краем футболки, почесал подбородок.

Он что, всегда был таким симпатичным?

Это, наверное, из-за очков. Или из-за растрепанных волос.

«Слишком высокий: на диване, похоже, не уместится», – констатировала Элоиза.

Но не на кровати же его укладывать: она сама там спит.

Элоиза наклонилась за телефоном, который уронила, когда шла открывать дверь. На всякий случай проверила уведомления, хотя знала, что ничего нового не пришло.

– Хороший фильм, – сказал Джейми, кивнув на экран телевизора.

– Да? Я его не смотрела.

Она даже не могла вспомнить, как назывался фильм. Что-то там про магию, с Дэниелом Рэдклиффом, но не «Гарри Поттер». Сейчас на экране был Марк Руффало.

Открыв приложение, Элоиза выбрала сет из двух пицц; одну заказала себе, а для выбора другой протянула телефон Джейми.

– Я тебе деньги завтра отдам, когда попаду в квартиру.

– Не парься, я заплачу, – отмахнулась она от его предложения, вбивая данные карточки в окошко оплаты. Все цифры она знала наизусть: следствие беспорядочного онлайн-шоппинга в институте и неумения планировать бюджет… – Вино будешь? Чай? Кофе есть, но только без кофеина. Так… лимонад еще. Апельсиновый сок. И…

– От чая не откажусь. Я сам заварю, не беспокойся. Ты будешь?

– Хм!

Что, такое правда бывает? Люди действительно могут просто взять и начать хозяйничать на чужой кухне? Элоиза разве что в кино такое видела. Так сразу и не скажешь, нахальство это или вежливость. Она бы предпочла выпить еще вина, но ради гостя немного протрезветь не помешает.

– Ага, на меня тогда тоже сделай.

Вполглаза наблюдая за развитием событий на экране, Элоиза прислушивалась к звукам из кухни: Джейми набрал воду в чайник, порылся в выдвижном ящике в поисках ложек, снял кружки с подставки и открыл жестянку, недвусмысленно помеченную этикеткой «ЧАЙ».

Так хотелось написать Каре. Или позвонить и, смакуя, рассказать, что ее выпендрежник-сосед проводит ночь у нее в квартире. Но Кара, скорее всего, сейчас с Джорджем, и беспокоить их не стоит.

Джейми принес чай.

– Извини, забыл спросить, с сахаром ты будешь или нет, – сказал он, вручая ей кружку. – Сахарницу нигде не увидел и подумал, что ты пьешь так.

– Спасибо, все правильно, – кивнула она. Выбившаяся из «невидимки» челка упала на лицо.

– Нет, это тебе спасибо. Правда. Я тебе очень благодарен. Я знаю… я не самый приветливый сосед. Спасибо, что выручила.

Вот это да! Впервые за все это время он так любезен.

– Это не проблема. Вопрос в другом: для дивана ты слишком высокий, а надувного матраса у меня нет.

Джейми уверил ее, что его это не беспокоит: в коридоре не придется ночевать – и хорошо. Потом спросил, как идет подготовка к рождественским спектаклям. В результате следующие двадцать минут, пока они ждали курьера из пиццерии, Элоиза усердно потчевала гостя рассказами о восхитительных и не очень моментах репетиций. Припомнила она и воспитателей, отлынивавших от своих обязанностей во время генерального прогона, и о песнях, половину из которых пришлось переделывать.

Джейми слушал ее с таким вниманием, которого Элоиза никак не ожидала. Возможно, он решил отплатить за приют любезностью. Удивительно, даже не отпустил ни одного ироничного комментария по поводу наряженной елки.

К приходу курьера Элоиза немного протрезвела. К моменту, когда пицца была почти съедена, о фильме все забыли. Джейми сидел, развернувшись в ее сторону, положив одну ногу на диван, а руку перекинув через спинку. Элоиза пристроила на скрещенных ногах свою коробку с пиццей. И он наклонился к ней за куском. В его коробке, лежавшей на полу, пицца еще оставалась, но Элоиза не возражала.

Джейми оказался очень забавным собеседником, совсем не похожим на себя прежнего, соседа-буку.

За час она узнала о нем больше, чем за все их предыдущие встречи вместе взятые.

Джейми работал в благотворительной организации, занимающейся проблемами психического здоровья. Программа была учреждена государством, отделения разбросаны по всей стране. На год старше Элоизы, он окончил университет с дипломом психолога. Тоже из Ноттингема, только из разных городов. Трое младших братьев.

У них были общие друзья на «Фейсбуке», они оба обожали «Звездные войны», «Корону» и «Игру престолов»; оба пытались читать «Властелина колец» и бросили после пары глав; учили в школе французский. Отличия тоже нашлись: он не считал книги о «Гарри Поттере» чем-то выдающимся и осилил только первые два тома. Тут Элоиза не могла с ним согласиться.

– Ну ладно, рассказывай, – повернувшись к нему, сказала она, стараясь не расплескать вино. Они уже допили одну бутылку, и ей пришлось открыть вторую. Обычно Элоиза старалась не пить на ночь, если утром надо было идти на работу, но день выдался не из простых, и она решила сделать исключение. Конечно, завтра придется расплачивать за это, пытаясь с похмелья провести очередную репетицию рождественского спектакля с детишками, но пока это казалось отличной идеей.

– О чем? – недоумевающе спросил раскрасневшийся Джейми.

– Почему ты такой вечно недовольный? Каждый раз, когда мы с тобой о чем-то разговариваем, ты прямо… как Оскар Ворчун из «Улицы Сезам». Если не Гринч.

Он засмеялся. Зеленые глаза блестели на покрытом щетиной-уже-почти-бородой лице. Ей нравился его смех.

– Я не ворчун.

– Нет, ворчун. Ты же вылитый мистер Дарси.

– Полегче! Мой отец – вот кто мистер Дарси.

Элоиза засмеялась и сказала:

– Я серьезно. Помнишь, в самом начале? Он же был само недовольство и замкнутость.

Джейми снова рассмеялся и смущенно сказал:

– Я вовсе не такой, разве нет? Не так уж все плохо. Я, конечно, немного… может, стеснительный слегка, но не замкнутый.

– А я говорю, что да.

– Нет. Быть этого не может. Мне всегда говорили, что я общительный и дружелюбный. Никто не говорил, что я замкнутый.

– Ну, здесь ты такой.

– Может, это из-за того, что ты красотка и я стесняюсь.

Ее лицо вспыхнуло, но Джейми рассмеялся, и по озарившей его лицо широкой улыбке она поняла: это шутка. Конечно, шутка. Или нет? Он сам сказал, что стесняется. Стеснительные люди таких вещей не говорят.

– Получается, мне крупно повезло: ты могла и не открыть, раз я постоянно хожу с недовольной рожей.

– Сейчас Рождество, – улыбнулась Элоиза, надеясь, что румянец уже сошел с ее щек. – Время прощать, делать добрые дела и все такое, хоть в этом году Рождество и обернулось кучей дерьма.

– Так, стоп, – подался к ней Джейми. – Ты любишь Рождество, будто росла с эльфами Санты. И вдруг такие заявления. С чего это Рождество стало «кучей дерьма»?

– Хорошо, дело не в самом Рождестве, – призналась Элоиза, потянувшись за очередным куском пиццы.

Она не говорила об этому никому: ни коллегам-учителям в школе, ни друзьям; все ее друзья – это друзья Кары, они могли рассказать ей, как злится сестра.

– Тогда в чем?

Джейми Дарси из третьей квартиры был, возможно, последним человеком, кому она могла бы излить душу, но Элоиза выпалила все как на духу: как ей одиноко и паршиво, как она скучает по дому, чего Кара совсем не замечает, променяв общение с сестрой на яркую и полную событий жизнь в Лондоне. Элоиза даже немного всплакнула, за что ей стало неимоверно стыдно. Когда у нее задрожал голос, Джейми растерянно покосился на телевизор, явно не зная, как реагировать на такое неожиданное излияние чувств.

– Плохо, конечно, – наконец выдал он. – Я не представляю, как можно провести Рождество не с семьей. Или поехать за границу. Кому нужно это солнце? Ведь как хорошо выйти на улицу после плотного ужина, изо рта валит пар, все жалуются на холод, всем, вроде, хочется снега, но в то же время все рады, что он не пошел, потому что от него один геморрой.

– Да нет, ты что! Я обожаю снег. Все вокруг такое красивое. Особенно когда еще рано и вокруг ни следа.

– Нет уж. Снег – это пакость. Сначала жизнь замирает, а потом эта мерзкая слякоть и лед – они даже хуже самого снега.

– Ну я же говорю – ворчун, – засмеялась Элоиза. Приятнее было обсуждать снег, чем возвращаться к разговору о ее бедах.

За окном было темно, по стеклу хлестали струи дождя. Элоиза вдруг поняла, что уже очень поздно, позже десяти часов вечера. Обычно в это время она уже спала.

– Я дам тебе подушку и покрывало какое-нибудь.

Встав с дивана, она начала собирать кружки и бокалы, отпихнув с дороги пустые коробки из-под пиццы. Джейми предложил помыть посуду, но Элоиза только отмахнулась: это можно сделать завтра после работы. А сейчас – спать.

Она достала с верхней полки шкафа пару покрывал и поменяла наволочки на двух своих подушках, а потом выдала всю стопку Джейми.

– Если тебе не в чем спать, могу еще найти футболку.

Он удивленно поднял брови:

– Откуда? Ты что, похудела на пять размеров? Или ты села при отжиме, когда надо было сушиться на бережном режиме?

– Очень смешно. Нет, просто эта футболка осталась со студенческих времен. Не знаю, зачем я ее до сих пор храню.

Вообще-то она знала, просто не хотела говорить. Жалкое было бы зрелище. Элоиза ушла к себе в комнату и вернулась с черной футболкой: слева был отпечатан университетский логотип, а на спине огромными белыми буквами написано: «Не будь #вискисауэр[6]» и «Весь вечер напитки за 1 фунт».

Глупо было хранить эту реликвию – она даже не напоминала ни о чем особенном. Но в тот вечер они с Джошем были вместе. Футболку он выиграл в пиво-понг и отдал ей. Элоиза надела ее на платье и проходила так весь вечер.

Дурацкое напоминание о тех временах, когда у них с Джошем было все хорошо.

Пять лет вместе, и вдруг он ни с того ни с сего уезжает путешествовать с какой-то знакомой девицей из университета.

Но Элоиза же не виновата, что после практики удалось устроиться в школу. В конце концов, той самой соломинкой, переломившей хребет их отношений, стало не ее разумное стремление думать о карьере сразу после выпускного, а его решение отказаться от возможности сделать то же самое и отправиться вместо этого несколько месяцев бесцельно шататься по всей Европе и Азии.

Отпуск в Таиланде – замечательная идея. Но месяцами бродить по свету с рюкзаком и пожертвовать ради этого работой, которая ей нравилась? Элоиза никогда бы на это не пошла.

Джош тоже не был таким уж заядлым путешественником, пока его не сманила эта Алисса.

Перед сном Элоиза опять не удержалась и проверила его «Инстаграм», с горечью осознавая, каким счастливым он выглядит без нее. Джош усердно постил во всех соцсетях фото из своих путешествий по миру с новой девушкой.

Элоиза так старалась поддерживать их отношения, пока они учились в разных университетах, и от этого было особенно больно. Еще больнее от того, что делала это только она: Джош всегда придумывал какие-то отговорки, почему не мог к ней приехать, и ехать приходилось ей. Или говорил, будто у него не было времени ответить на ее сообщение, хотя она видела его видео с вечеринок с друзьями в «Снэпчате».

– Спокойной ночи, Элоиза, – донесся из гостиной голос Джейми.

Она чуть не уронила телефон на лицо, но тут же встрепенулась и ловко поймала: вино уже выветрилось.

– Спокойной ночи.

Приятно для разнообразия пожелать кому-то спокойной ночи.

Глава 5

Двенадцать дней до Рождества

Только по пятницам Кара позволяла себе уйти с работы ровно в пять. Многие ее коллеги уходили вовремя каждый день.

В эту пятницу они с Джен уже в два часа откупорили бутылку просекко, пока красились в туалете. Большинство девушек ушли домой, чтобы принарядиться к вечернему корпоративу. Маркус – их руководитель и основатель «Кликета» – еще в 11:30 велел всем отправляться готовиться к рождественской вечеринке. Но у Кары еще были дела, которые она не хотела оставлять на выходные. Зная характер подруги, Джен – рождественский ангел, ее спасительница и поставщик кофеина – доехала до ее квартиры и захватила кое-что из вещей. Спрашивать, в чем Кара хочет появиться на корпоративе, она тоже не стала. Платье-комбинация в блестках легко уместилось в ее рюкзаке вместе с клатчем. Кара планировала сложить в клатч деньги, ключи и телефон, а остальные вещи оставить на работе и забрать после выходных.

– Я тебя обожаю, я уже говорила это? Подруги лучше не существует. Ты же просто героиня: так со мной носишься – то кофе приносишь, то еду. У тебя должно быть свое шоу на телевидении.

– Говорила-говорила, за последнюю минуту уже раза три, – засмеялась Джен, наклонившись к зеркалу, чтобы приклеить накладные ресницы. – Но ты не останавливайся, хвали меня. Моему эго это по нраву.

Потянувшись к бутылке с просекко, Кара отпила глоток. Кому нужны кружки, если можно отхлебнуть из горлышка?

Они с Джен были подруги что надо: под орущую из телефона Джен рождественскую музыку наводили красоту в офисном туалете и, хихикая, на пару распивали дешевенькое просекко, купленное в магазине за углом. И это в два часа дня.

Корпоратив начинался около половины шестого, ехать до места в лучшем случае полчаса, а значит, оставалось целых два с половиной часа. За это время они успели прикончить три бутылки просекко – они продавались со скидкой, и покупать только одну было просто преступлением – и коробку конфет.

Кара с удовольствием сэкономила бы и вместо такси поехала на метро, но Джен пришла в ужас от идеи спускаться в подземку: «Ты что, хочешь чтобы у меня растрепалась укладка? Ты хоть заметила, на каких я каблуках?» – причитала она.

– Но за такси придется отдать кучу денег.

– Да не прибедняйся ты так. За такси я сама заплачу. Ноги моей в метро не будет. Не для того я столько возилась с этим макияжем, чтобы он поплыл, когда я вспотею в духоте.

Конечно, Кара не могла позволить подруге платить за все, однако перед тем, как решиться спустить на треклятое такси немалую сумму, нужно было хорошенько выпить. Прикидывая, сколько еще трат предстоит за сегодняшний вечер, Кара поймала себя на неприятной мысли: возможно, Элоиза права и она на самом деле немного Скрудж.

Отмахнувшись от собственных размышлений, Кара глотнула еще шипучки, потом присела на стол возле раковины и выудила из косметички флакончик с дешевым ярко-красным лаком для ногтей с блестками. Без него ни один рождественский наряд нельзя назвать завершенным.

По застеленным белоснежными скатертями столам было рассыпано конфетти из фольги. Центр каждого украшал венок из посеребренных еловых веток, убранный шишками и лентами. Из колонок тихонько звучали мелодии рождественских гимнов в исполнении пианиста, перед украшенной синими и серебристыми игрушками елкой работал фотограф.

– Обалдеть, какая прелесть, – выдала Кара и икнула.

– Как думаешь, не рано ли переходить к вину? – хихикая, спросила Джен и сжала руку подруги.

– Да не-е-ет.

У бара было полно народу. Пришли все, а это, как-никак, 43 человека. Три бармена за стойкой, мягко говоря, сбивались с ног.

– А, вот она где! – услышала Кара голос Дейва за спиной. Улыбающийся шеф держал в руках пиво. – Я уж думал, ты не появишься. Мы были уверены, что ты все еще работаешь.

Она засмеялась, но не знала, что ответить. Разве усердно работать – плохо?

– Я должен тебя угостить, – сказал он.

– В честь чего?

– Не уверен, выпадет ли позже шанс поздравить мою преемницу.

Кара в недоумении заморгала. Выпитый на голодный желудок просекко ударил ей в голову.

Он сказал «мою преемницу»?

Не ослышалась ли она?

– Погодите. Вы хотите сказать, место досталось мне? Я его получила?

Дейв рассмеялся и, похлопав Кару по плечу, сказал:

– Официально еще нет, но я говорил с Маркусом, и это дело почти решенное.

Кара натянуто улыбнулась. Дейв угостил ее фирменным рождественским коктейлем, который подавали в этом баре, и отошел поговорить с кем-то еще. В бокале было намешано что-то пряное и красное, а с края свисала искусно закрученная желтовато-красная шкурка апельсина. Кара ловко обогнула пару человек и оказалась около Джен, болтавшей возле бара с Альфи.

На какую-то минуту Дейв вселил в нее надежду, но «дело почти решенное» – это не гарантия.

– Привет, Кара, – сказал Альфи, отойдя чуть в сторону, чтобы она втиснулась между ним и Джен.

– Приветик.

– Платье у тебя супер.

– Спасибо, – улыбнулась Кара, на этот раз искренне. – А мне твой галстук нравится.

Опустив голову вниз, Альфи приподнял пальцами кончик своего галстука – ярко-красного монстра со встроенными светодиодными лампочкам, которые помигивали на рисунке с жуткой рождественской елкой.

– Тонкие намеки – мой конек, – сказал он.

Кара не могла не рассмеяться. Альфи было тридцать четыре, но возраст, семья и трое детей не мешали ему оставаться ребенком. На прошлой неделе он нарядился на работу рождественским пирогом. На Усабрь[7] отрастил потешные усы, как у моржа, а на «Забег жизни», в котором они участвовали летом, покрасил волосы в розовый.

У него и Джен были одинаковые коктейли. Альфи приподнял свой бокал и сказал:

– Выпьем!

Девушки повторили его жест. Кара никак не могла понять, что намешано в коктейле: он был довольно крепким. Еще глоток. Вкус отличный!

– Ну как, тебе уже сказали? Ты будешь нашей новой начальницей?

– Конечно будет! – воскликнула Джен, приобняв Кару за плечи. – Это же Кара – никто не вкалывает так, как она?

– Это не точно, – возразила Кара. Дейв не сказал бы ей ничего, не будь он уверен в своих словах, но не сглазить бы. Подцепив апельсиновую стружку соломинкой для коктейля, она продолжила: – И не буду я никакой начальницей.

– Ну как это не будешь? Через пару лет эту компанию возглавишь именно ты. Попомни мое слово.

– Потише, а то Маркус услышит, – притворно шикнула Джен и захохотала. – Рассердится и откажется оплачивать нашу выпивку.

Разговор перешел к рождественским планам. Альфи с мужем собирался отвезти детей к бабушке и дедушке в Девон, Джен хотела погостить у родных в Брайтоне. Подошедший к ним Брайан из СММ-отдела сказал, что поедет с семьей в Шотландию, на Хогманай[8].

– А у тебя какие планы? – спросил кто-то Кару.

– Ой, я даже не знаю, – ответила она и тут же оказалась в центре внимания.

– Я купила билет на автобус домой, но поеду или нет, пока непонятно. Билет можно вернуть.

Пояснение не помогло: все так и смотрели на нее, как на ненормальную.

У Кары в животе екнуло: она же не поговорила об этом с Элоизой. Как теперь быть? На работу надо вернуться до двадцать седьмого. Может, пускай Элоиза приедет в Лондон? Но в таком случае придется ли Каре готовить праздничный ужин с индейкой? Может, достаточно будет сэндвичей с беконом и шампанского с апельсиновым соком?

Кара снова отпила из бокала. Если они продолжат расспрашивать ее про рождественские планы, вечер рискует показаться вечностью.

– Спасибо тебе огромное, – сказала Кара, когда Джен отпустила ее и выпрямилась. – Правда, спасибо. Ты меня снова выручила. Я не устану повторять, как я тебя обожаю.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Британская сеть универмагов. – Здесь и далее, если не указано иное, примечания переводчика.

Вернуться

2

Популярный американский фильм 1954 года.

Вернуться

3

Самая оживленная торговая улица Лондона.

Вернуться

4

Английский производитель верхней одежды.

Вернуться

5

Mince pie – сладкий пирожок с начинкой из сухофруктов и специй, который готовят в рождественский сезон в англоязычных странах. – Примеч. ред.

Вернуться

6

Коктейль на основе виски с добавлением лимона и сахара.

Вернуться

7

Усабрь или Мовембер – мероприятие, зародившееся в Австралии. Каждый ноябрь мужчины отращивают усы и в течение месяца делают пожертвования на изучение и борьбу с мужскими заболеваниями. – Примеч. ред.

Вернуться

8

Шотландский праздник.

Вернуться