Анатолий Гончар
Рейд в ад

Жизнь под откос… Все с нуля. Нет секунды, чтобы остановиться, постоять, подумать… Сорок пять лет… Порог, предел. И за забор, не спрашивая, не озаботившись за будущее очередного «зеленого человечка», легко и просто: за шиворот и вон. Падение в пропасть. Пенсия. Заслуженный отдых. Вот только что с этим отдыхом делать? Как прожить на пенсионные крохи? В сорок пять лет начинать жизнь сначала? Перспектив нет. Нормальной специальности нет. Все, что умею, – осталось там, за воротами с красной звездочкой. Куда теперь? В Москву на стройку подсобным рабочим? И сколько я наработаю?

– Колюха, – голос из трубки мобилы оторвал меня от пораженческих мыслей.

– Эдик, привет! – я узнал голос своего бывшего однополчанина майора Каретникова Эдуарда Витальевича, два года назад уволенного из рядов славных Вооруженных сил по сокращению штатов.

– Как жизнь, Михалыч? – голос майора так и лучился оптимизмом. – Ты, говорят, на пенсию вышел. Бездельничаешь?

– Бездельничаю, – согласился я, – наслаждаюсь отдыхом, – последнее утверждение прозвучало довольно уныло.

– Работу еще не нашел? – в том, что я пойду работать, он не сомневался. Сам недавно был в такой же ситуации.

– Кое-что наклюнулось, – ответил я довольно уклончиво. Ну не говорить же ему, в самом деле, что, потыкавшись во все местные конторки, я все больше и больше склонялся к мысли о работе вахтовым методом где-нибудь в Москве или на Cевере.

– Михалыч, есть предложение! – То, что звонок не случаен, я понял с самого начала, особыми друзьями с Эдом мы никогда не были, с чего бы ему звонить?

– Давай! – я мысленно улыбнулся, представив это «предложение». Сам Каретников, по моим сведениям, до последнего времени официально подвизался в роли охранника какого-то бизнесмена, а номинально выполнял некие его щепетильные поручения, так что его так называемое «предложение» могло быть чем-то из той же оперы.

– Не по телефону.

После этой фразы следовало послать Эдика куда подальше, но мое финансовое положение заставило сдержать первый душевный порыв. Возможно, не все так плохо и предлагаемая им работа окажется вполне в плоскости закона.

– Ну и? – я требовал дальнейших действий со стороны «работодателя».

– Ты сейчас ничем не занят? – Я представил, как Эдик, поглядывая по сторонам, почесывает свою много раз битую голову.

– В общем-то, нет, – не стал я врать, хотя хотелось.

– Через полчаса к книжному на Комсомольской подойти сможешь? – Каретников наконец-то созрел до конкретики.

Я мысленно прикинул маршрут. Получалось не то чтобы близко, но и не далеко. Как раз не спеша прогуляться. Даже на автобус садиться не обязательно. Пройдусь, подышу уличным воздухом. Вместо зарядки.

– Да, – подтвердил я испрашиваемые возможности.

– Тогда через полчаса. Жду, – в нотках голоса Эдика послышалось довольство, видимо, он решил, что дело в шляпе. Как бы не так! С криминалом я связываться не собирался.

– Добро, – ответил я, и он отключился. Что ж, схожу, узнаю, что он предложит, терять ничего не теряю, почему не послушать? Я не спеша оделся и двинулся навстречу будущему.

Как и думалось, каретниковское «жду» было не более чем слова – на Комсомольской им и не пахло. Следовало бы развернуться и уйти, но зря я сюда перся? Решил ждать.

Эдик опоздал ровно на пятнадцать минут, но Эдик не был бы Эдиком, если бы получилось по-другому.

– Брат, – вывалившись из машины, он с распростертыми объятиями шагнул в мою сторону, – прости, брат, опоздал!

– Привет, привет! – мы обнялись. А как же – боевое братство и прочее (он и я одновременно были в Чечне, он ПНШ – помощником начальника штаба, я – группником – командиром разведывательной группы).

– Я тут такое классное дело нарыл, – таща меня в сторону от проезжей части, он сразу взял быка за рога. – Ты будешь в восторге! Пляску и писанье кипятком гарантирую. Пять тысяч баксов в месяц. Работа не пыльная, контракт на три месяца, в случае взаимного соглашения – автоматическое продление. Правда, класс?

– Что за работа? – излишний оптимизм не радовал. Скорее, даже отпугивал.

– По профилю, – уклончиво ответил мой «работодатель», почему-то пристально разглядывая мои ботинки. Ботинки как ботинки – нормальные военные туфли и очень даже ничего смотрятся.

– А конкретнее? – прежде чем соглашаться, следовало хоть что-то знать.

– Не могу, – развел Эдуард руками, – конфиденциальность. Нужно твое предварительное согласие.

– Криминал?! – Я не спрашивал, я утверждал. – Нам такого не нать. Салют, Эдик, до следующей встречи.

Помахав Каретникову ручкой, я начал разворачиваться, чтобы отправиться прочь.

– Да постой ты, блин! – Эдуард ухватил меня за рукав. – Что ты, никакого криминала. Я тебе говорю!

– Хм, – я остановился, – ну и?

– Да я же говорю – по профилю, – отставной майор посмотрел вокруг, дождался, чтобы рядом никого не было, и понизил голос до шепота. – Частная военная компания набирает людей. Нужны проверенные в деле парни, лучше всего участники локальных конфликтов, физически здоровые. Пять тысяч зеленых в месяц, плюс полное обеспечение, плюс страховка от пятидесяти до двухсот тысяч за ранения в зависимости от тяжести. Ну и пятьсот тысяч если того… сам понимаешь.

– Понимаю, – я задумался. Значит, «частная военная компания» собирает легионеров, н-да. Просто так набирать не станут, значит, на войну… Отказаться? И что дальше? Согласиться? И опять рисковать, идти на ненужную мне бойню… А чего я еще умею? Вон она, пенсия – крохи. Полжизни прожил, а словно и не было ничего. Что за душой? Хрен да ни хрена, а пять тысяч баксов – неплохие бабосы. Рискнуть еще раз? Три месяца на самом деле не такой большой срок. А если убьют? Не убьют… Да если и… Полмиллиона долларов мужа не заменят, но что толку, если при мне семья будет жить впроголодь? Впрочем, семья – это смешно, я и жена… Да и с ней через день не разговариваем. Я почти смирился. – Где предстоит работать?

Эдик нервно, словно спасающийся от врагов шпион, огляделся по сторонам.

– Вербуемым этого знать не положено, я сам узнал не сразу, понимаешь. – Каретников сильно откровенничать не желал.

– Куда? – если он всерьез думал, что я отстану, то очень ошибался.

– В одну очень жаркую страну, – Эдик частично сдался. Возможно, желал похвастать своей осведомленностью.

– Афганистан? – почему-то мне вспомнилось именно это государство.

– Ну да, – Каретников удивленно вылупился в мою сторону. Можно было подумать, у нас поблизости столь много жарких стран.

– По задачам хоть какая-то конкретика есть? – Эдика следовало дожимать, пока он распахнул свою раковину.

– Да вроде бы кого-то охранять, – ответил он и тут же поспешно добавил: – Но я тебе ничего не говорил. К тому же там, сам понимаешь, сейчас говорят охранять, а там приедешь, и куда пошлют. Условия работы по решению работодателя. В контракте это четко оговорено, и в случае нарушения договоренностей одной из сторон предусмотрены приличные отступные.

Набежавший ветерок, подхватив с тротуара пыль, бросил ее нам в лицо и полетел дальше. На зубах противно хрустнуло. Или не было никакого песка? Лишь столь явственно накатили воспоминания?

– Я подумаю, – собственно, я уже все решил.

– Три тысячи баксов – аванс сразу после заключения контракта.

– Нормально, – я покивал головой. Интересно, это у всех частных военных компаний такая практика или столь интересная замануха лишь у этой? – А ты, Эд, что с этого имеешь?

– Ничего, – почти убедительно соврал он.

– Совсем? – я скорчил рожу в ухмылке. Чтобы Каретников, с таким рвением вербующий потенциальных солдат удачи, и ничего не имел? Это несерьезно.

– Да так, по мелочам… – Эдик был бы не Эдиком, если бы раскололся сразу и полностью. Подавать и сдавать информацию порциями – его излюбленная манера.

– А конкретнее, – не то чтобы меня всерьез интересовали его комиссионные, просто докопаться до истоков такой активности и заботы о военных пенсионерах было делом принципа. К тому же никогда не знаешь, где и что может пригодиться.

– Двести баксов, – похоже, он не соврал.

– Всего? – я даже фыркнул от презрения.

– За каждого, – Эдик сощурился, что было признаком напряженной работы мысли, возможно, он раздумывал над вопросом – «уж не продешевил ли он?»

– И много навербовал? – я усмехнулся. Тоже мне, вербовщик! От него и в армии толку было немного, а в качестве агента… Смех.

– Ты третий, – не стал запираться Эдуард.

– О, это интересно. Значит, все-таки кого-то он нашел. Маладессс. Кто-то из наших? – Эд отрицательно покачал головой. И то хлеб, со своими, конечно, лучше, но за них и беспокоишься больше.

– Если надумаю, когда и куда? – Мимо на полной скорости пронесся груженный песком «КамАЗ», обдав нас запахом гари и битума.

– Не позднее, чем завтра. Решишь ехать – позвонишь, – Эдуард хитро улыбнулся, словно заранее предвидя мой ответ, следовательно, понимая, что я никуда не денусь. Увы, он был прав. Я же пока не хотел признаться даже самому себе в предопределенности выбора…

Домой я возвращался еще медленнее, чем шел на нашу встречу. Спешить мне, как вольному, не обремененному работой человеку было некуда, погода радовала, тепло, но не жарко. Проходя через заросшие деревьями дворы, я услышал пение птиц. Что ж, может быть, все не так и плохо, и жизнь налаживается?

Домой я пришел не скоро…

– Я на работу устраиваюсь, – не зная, с какого бока подойти к своей разлюбезной Тамарушке, я промаялся полдня, в конце концов, решился сообщить ей половину правды.

– В Москву собрался? – мы уже давно обсуждали варианты моего трудоустройства, и все они по большей части упирались в столицу. – На стройку? С твоей-то спиной, – она неодобрительно покачала головой.

Эта моя спина стала для нее камнем преткновения, сам-то я почти забыл, как два месяца лежал, не вставая с кровати, а она все никак не могла угомониться.

– Да что моя спина? – я взбунтовался. – Я давно восстановился! С турника по полчаса не слезаю, бегаю, гимнастика вот! – почему-то говорить даже половину правды расхотелось. – И вообще Москва совершенно ни при чем. На Север поеду. На охрану нефтяных вышек, – и чтобы упредить возможные возражения, – контракт я уже заключил. Платить будут пять тысяч в месяц, в баксах, три тысячи аванс. Вахта три месяца.

– А почему так надолго? – своей речью я вогнал супругу в ступор.

– Добираться сложно, – легко соврал я. – Да и сотовой связи, говорят, там нет.

– Устраивался бы где-нибудь здесь, – она вроде бы меня отговаривала, но по виду этого не скажешь. Такое ощущение, что ей без разницы, что со мной, где я. Хотя зря я так, мы одно целое, всю жизнь вместе, куда я – туда и она. Но ее предложение…

– Устраиваться здесь, в городе? На восемь тысяч? – я покрутил пальцем у виска.

– Да как-нибудь обошлись бы… – она устало опустилась на подлокотник кресла, на котором сидел я. Начала гладить мои волосы.

Да уж, обошлись бы! На мою десятку пенсии не разжиреешь. Зарплату супруги без остатка съедала плата за ЖКХ. Но я сказал совсем другое:

– Зубы на полку и гуляй, рванина. Ты предлагаешь переходить на крупы и воду? Нет, дорогая, я мясо есть хочу, и желательно хотя бы через день.

Она обиженно надула губы.

Вот и весь разговор. Тамара ушла на кухню, я, терзаемый противоречивыми мыслями, вперился в телевизор. В новостях рассказывали про Афганистан, а точнее, об очередном успехе коалиционных сил. Что ж, скоро сам увижу, какие там успехи. Подумав об этом, я нахмурился и переключился на другую программу.

На следующее утро я отправился по указанному Эдуардом адресу. Откровенно говоря, я малость разочаровался – как выяснилось, офис частной военной компании представлял собой обычную трехкомнатную квартиру. Ни вывески, ни объявления. Хотя, с другой стороны, было бы странно увидеть объявление официально несуществующей организации. Впрочем, вывеска все же имелась, и главное, что я из нее вынес, – это то, что некое ООО является туроператором. Что ж, не самое плохое прикрытие.

– Брат, – стоило только мне нажать кнопку звонка, как дверь распахнулась, явив мне улыбающуюся физиономию Эдика.

– Привет, – я оказался в полутемной прихожей, в углу которой стояли стоптанные тапочки, на стене висела старая вешалка, у стены – подставка для ног и узкая тумбочка.

– Значит, так, – Эдуард начал вводить меня в курс дела. – Сначала медкомиссия, – он показал рукой на одну из комнат, – затем на собеседование. И если подойдешь, – он ухмыльнулся, – то проходишь в зал, подписываешь контракт, получаешь денежки и можешь быть свободен, как ветер. До завтра.

– Что, убытие через сутки? – я подивился такой оперативности.

– Нет, – Эдик качнул головой. – Про убытие я сам толком не знаю, но сбор завтра. Кто не прибудет, с того неустойка. И, соответственно, возврат аванса.

– Это, интересно, как же они его будут возвращать? – я попробовал выдавить самую что ни на есть гнусную улыбку.

– Ты не переживай, найдут, – он так улыбнулся, что я ему сразу поверил. Действительно, найдут… И, возможно, я знаю Эдика не так хорошо, как кажется.

Похоже, в этот день моими новыми работодателями было запланировано собрать всех. В помещении пребывало не меньше десятка мужчин вполне соответствующей наружности и, что самое удивительное, две женщины.

Вопреки опасениям, процедура медицинского осмотра оказалась не слишком обременительной: ни тебе терапевтов, ни тебе окулистов – комната, сухощавый мужик в белом халате, стол.

«Разденьтесь, повернитесь, оденьтесь», – вот и все. Кстати, говорил он, этот осматривавший нас доктор, с акцентом. Прибалт? Возможно. Но ведь не спросишь же. Да и спросишь, что толку? Соврет, и не проверишь.

Написав что-то малоразборчивое на листке бумажки, доктор отправил меня в кабинет «собеседования». Там тоже не собирались тратить на меня много времени. А я-то ожидал увидеть хоть какой-то процесс отбора – с тестами, с написанием «диктантов». Вместо этого краткий формальный опрос и следом сунутые под нос, написанные на двух языках, документы. Я взял их и, отойдя к стоявшему там же дивану, принялся читать, а за стол к представителю работодателя подсел следующий «претендент».

«Ага, понятно, – я вовсе не удивился, прочитав первые строки контракта. – Значит, турагентство «Гранит» заключает со мной «Ивановым, Петровым, Сидоровым» договор о сотрудничестве… так, обязанности… проведение маркетинговых исследований за рубежом… так, так… это мне неинтересно, ага, вот оно… обязуется выплатить аванс в сумме девяноста трех тысяч… рублей. Ага, есть. Оплата посуточная, пять тысяч рублей в сутки, итого сто пятьдесят тысяч рублей в месяц, итого получается пять тысяч баксов. Теперь дальше… в случае заболевания, травм и иного вреда здоровью, полученного при исполнении служебных обязанностей, фирма обязуется выплатить… компенсацию в размере от трех миллионов до девяти миллионов рублей в зависимости от тяжести полученного увечья или перенесенного заболевания. В случае смерти сотрудника денежная компенсация в размере пятнадцати миллионов рублей выплачивается родственникам погибшего, умершего».

Представив себе означенную сумму, как-то даже захотелось немножко умереть. Хоть какая-то польза от меня родным.

Откровенно говоря, во всей этой макулатуре меня с самого начала больше всего и интересовали цифры. Взглянув на них, я, в общем, остался доволен. Цифры впечатляли. Особо приятными показались выдаваемые на руки подъемные, приходившиеся сейчас как нельзя кстати. Раздумывать и дальше не имело смысла. Черканув роспись, я сгреб в карман свой экземпляр договора, получил причитающиеся мне денежки и неспешной походкой направился к выходу. Итак, на сегодняшний день у меня намечалась куча свободного времени. Рюкзак с минимальным запасом жизнеобеспечения, как-то: зубная паста, щетка, мыло, бритвенные принадлежности, одеколон, полотенце, двухсуточные запасы провианта, пара бутылок воды, аптечка со всякой ерундой типа йода, бинтов, лейкопластыря и прочее и прочее – был сложен и ждал готовности к выходу. Все остальное типа «инвентарь», равно как и трехразовое питание, согласно все тому же контракту, предоставлялось работодателем, а, следовательно, не к чему беспокоиться и тратить собственные деньги.

– Михалыч, – Эдик догнал меня уже на выходе.

– ??? – обернувшись, я вопросительно поднял подбородок.

– Ты это… – Эдик зыркнул в глубину комнат, – дома никому… про то, что вчера… не говори.

– Не буду, – я усмехнулся, вовремя он опомнился, если и предупреждать, то делать это следовало раньше.

– Ладно, до завтра, – он снова покосился за спину, словно опасался, что нас подслушивают.

– Бывай, – ткнув его кулаком в плечо, я вышел на лестничную площадку и, перепрыгивая через ступеньки, сбежал вниз по лестнице. Настроение было приподнятое.

«Ничего, мы еще повоюем, рано меня списывать. Может, в горы я и не потяну, но охранять колонну или что еще, вполне».

Возвращаться домой я не спешил, по пути перекусил в пиццерии, минут на десять заглянул в книжный магазин, выискивая новые книги понравившихся авторов Бикбаева, Осипенко, Загорцева, Корнева, но, к своему сожалению, не нашел и, ничего не купив, вышел под ласковые лучи теплого солнышка. Оставшиеся до вечера часы и весь следующий день я провел ровно – не поднимаясь с дивана и попеременно то читая книгу, то смотря телевизор.

– Мне пора, – это прозвучало совсем буднично, будто я не уезжал на три месяца черт-те знает куда, а отправлялся в магазин за хлебом. Собственно, сказал я это для самого себя – в квартире никого не было, супруга позвонила и сказала, что задержится на работе. – Да и ладно, – успокоил я сам себя, хотя слегка и досадуя, что она не появилась меня проводить. Но работа есть работа, и терять ее никому не хочется. Телефон я выключил и положил рядом с монитором компьютера. Надел рюкзак, сунул ноги в туфли. До свидания, мой уютный диван, впереди три месяца совсем другой жизни. Я захлопнул дверь, сунув в замочную скважину, два раза повернул ключ. Позвонил в соседнюю дверь, открыл сосед Виктор – болезненного вида худой мужик, но душа парень.

– Здорово, сосед, – он, как всегда, улыбался.

– Привет, моя появится – передай ключи, будь другом, – поздоровался и попросил я.

– А ты, что ли, опять куда собрался? – забирая связку, поинтересовался Виктор.

– Да на работу устроился, на вахту еду, на Север, – слегка приврал я.

– Я бы тоже поехал! – мечтательно проговорил Виктор, в глазах его мелькнула горечь.

– Ладно, бывай, мне надо спешить, – пора поторопиться, сомнительно, что меня стали бы ждать.

– Удачи! – донеслось до меня, когда я уже прыгал вниз по лестнице.

Каково же было мое удивление, когда, придя на условленное место встречи, я увидел стоявшего с рюкзаком Эдика. Собственно, поразило меня не само Эдиково явление, он-то вроде бы намекал, что мы еще пересечемся, а наличие у него за спиной солидного рюкзака.

– Ты что, в наши кураторы заделался? – спросил я вместо приветствия. – И до какой границы будешь нас сопровождать?

– Да я с вами, – Эдуард расплылся в широченной улыбке. – Я раньше тебя, еще неделю назад, контракт подписал.

Я крутанул пальцем у виска.

– И за каким тебе это надо? – спросил я, справедливо предполагая, что если пожил человек два года на гражданке и не похудел, то, значит, вполне устроился.

– Тебе одному, что ли, деньгу зашибать? – Эд отделался шуткой, видимо, не считая нужным раскрывать мотивы своего поступка. Не хочет – так не хочет. С другой стороны, чего ему не поехать? С Надюхой он развелся, детей нет, сам детдомовский, однокомнатная квартира, закрыл и поехал.

От нечего делать мы начали перемывать косточки общим знакомым. Время шло, и постепенно к месту сбора начали прибывать и остальные наемники. Первым прибыл Рудин. Темно-вишневое такси, резко тормознув, выплюнуло из своего нутра слегка поддатого коренастого парня в армейском камуфляжном свитере со спортивной сумкой в руках.

– Леха, – подойдя к нам, протянул руку коренастый.

– Эдуард, – в свою очередь представился Эдик.

– Михалыч, – поздоровался я. Называть меня по имени-отчеству все равно не будут, а представляться Коляном в моем возрасте как-то несолидно. А Леха, слегка пошатываясь, закурил, огляделся по сторонам, уперся взглядом в Эдика.

– Когда трогаем? – Рудин выпустил изо рта облако дыма.

– Ну, ты, брат, спросил, – Эдуард аж присвистнул. – Мы-то откуда знаем?

– А вы разве не из этих? – Леха кивнул куда-то за спину.

– Мы такие же, как ты, – улыбающийся Эдуард поспешил рассеять его заблуждения.

– Тогда ладно, – Леха глубоко затянулся, тяжело выдохнул и, сделав несколько шагов, плюхнулся на скамейку остановки. – Если че – разбудите тогда, лады?!

– Разбудим, – пообещал Эдик, а я, глядя на этого типа, подумал: «Да будь моя воля – я бы тебя тут и оставил».

Как ни странно, следующей заявилась женщина – девушка, довольно миловидная, лет двадцати пяти – двадцати семи. Она появилась откуда-то из хитросплетения зданий. Не обращая внимания на машины, по прямой перешла дорогу и довольно жизнерадостно поинтересовалась:

– Я не опоздала? – от ее нежного голоса проснулся даже, казалось бы, навеки уснувший Леха.

– Мадмуазель, – он привстал и приложил ладонь к груди, – вы не могли опоздать, даже если бы появились завтра. Вселенная вас бы подождала!

– Значит, нет, – произнесла она, по-своему истолковав слова ловеласа.

– Эдуард, – отставной майор протянул девушке руку.

– Михалыч, – что-то мы слишком торопимся знакомиться, еще успеем. Что еще всю дорогу делать, кроме как знакомиться?

– Алла, – представилась она, и мы хором ответили:

– Очень приятно, – хотя, если по-честному, лично для меня ее появление приятным назвать было нельзя. Женщина в чисто мужском коллективе – это всегда дополнительные проблемы. Я не говорю, что это обязательно мужские разборки, совершенно не обязательно, но взять хотя бы вопросы проживания или гигиены? Женщина – это уже отдельный душ, сортир. Хотя по крайности, конечно, достаточно и по одному экземпляру того и другого, но тогда придется вешать табличку «Занято». А в полевых условиях? Хотя, думаю, полевые условия в моем понимании нам не грозят.

Народ прибывал. Ровно в восемнадцать к остановке подкатил видавший виды «Икарус». Дверца открылась, и на асфальт выбрался вчерашний доктор и теперешний «куратор» на время пути. В руках он держал аккуратненькую черную папочку. Раскрыв ее, доктор поправил какой-то лежавший в ней листок, обвел нас взглядом и провозгласил:

– Ерохина Алла Семеновна?

– Я на месте.

– Хорошо, давайте сюда ваш паспорт и проходите в салон.

Алла полезла в сумочку.

– Быстрее, пожалуйста, – поторопил ее наш «контролер». Алла подняла взгляд, хотела сказать ему что-то резкое, но, видимо, передумала. Наконец вытащила паспорт, положила его на папку доктора и, едва не оттолкнув «куратора» с дороги, с независимым видом прошла в автобус.

– Каретников Эдуард Витальевич, – второй оказалась названа фамилия моего сослуживца.

– Ефтеев Николай Михайлович, – третьим в списке шел я.

Путь на юг оказался долгим. Автобус, самолет, снова автобус и новый перелет. Круговерть дней и ночей. И вот он, крайний бросок, а за ним – неизвестность. Самолет бросило в воздушную яму, потом еще раз и еще, и почти сразу же летчик пошел на снижение, земля приближалась, трава росла и становилась деревьями, и с правого и с левого иллюминатора открывался вид на горы. Казалось, самолет падал, но вот он выровнялся, и навстречу нам понеслась бетонная полоса аэродрома. Удар колес, и летательный аппарат запрыгал на стыках плит. Все, прилетели.

После приземления самолет довольно долго катился по переплетению рулежных дорожек, неспешно увозя нас к россыпи ангаров. Но вот он сбавил скорость, тормознув, клюнул носом вперед и замер.

– Прибыли, – возвестил сопровождающий нас худощавый тип, представившийся Артуром и сменивший в одном из перелетов успевшего стать почти своим доктора. – Забирайте вещи, выходим.

Оповестив нас, этот тип первым сбежал по трапу и, дожидаясь, когда все соберутся внизу, начал медленно похаживать из стороны в сторону.

– Следуйте за мной, – как всегда, Артур был немногословен, за время нашего знакомства он, по-моему, сказал не больше нескольких десятков слов. Эд пробовал его разговорить, но безуспешно – «Да, конечно, возможно, не могу знать, предположительно…» На любой вопрос короткий, ничего не объясняющий ответ. Артур весело приплясывал, мы медленно плелись следом. Взлетная полоса дышала жаром. Казалось, еще чуть-чуть, и бетон под нашими ногами начнет плавиться.

– Мы где? В Афгане? – Леха Рудин, размахивая сумкой, шел рядом со мной.

– Возможно, – поняв, что и сам вдруг начал отвечать как сопровождающий нас Артур, я спешно поправился, – похоже. Жарко, горы вокруг. Хотя с таким же успехом какая-нибудь Киргизия или Узбекистан могут быть. Там тоже и горы и жарко. А ты с какой, так сказать, целью интересуешься?

– Да вот, лететь нам еще или, наконец, приехали? – видимо, ему хотелось поскорее приступить к работе. Молодо – зелено.

– А, если так, – я почувствовал, как жаром начинает прожигать тонкие подошвы моих туфель. Вот ведь не терпится человеку работой заняться, а по мне, так чем позже на месте будем, тем меньше дней останется до конца командировки. Денежки-то хоть так, хоть этак капают, я нарочно смотрел текст документа – у нас посуточная оплата, с момента заключения контракта. И никого не чешет, чем и как мы эти сутки заняты. Правда, отдельной строкой выписано возможное получение бонусов, то бишь, по-нашему, премий. Но это, как говорится, призрак журавля в небе.

На горизонте мелькнула вышка, а на ней едва угадываемая фигура часового. Вот она шевельнулась и исчезла из видимости. Шевелится – значит, не спит. Идя следом за нашим куратором, мы вскоре оказались во внутренней части ангара, представлявшего собой высокую земляную насыпь в виде вытянутой подковы. В конце ангара стоял наполовину разобранный самолет, по-моему мнению, «МиГ-21бис» со знаками опознавания армии Демократической Республики Афганистан. А в одной из стен ангара виднелась железная дверца, вделанная, казалось бы, прямо в почву.

Артур подошел к двери, по-хозяйски ухватился за ручку, толкнув от себя, открыл, скомандовал:

– Заходите! – не дожидаясь нас, вошел вовнутрь помещения и довольно громко поприветствовал: – Здорово, Кэмерон!

– Здравствуйте… – донеслось из приоткрытой двери, но Артур предостерегающе поднял руку, и находившийся в помещении человек запнулся. – Здравствуй, друг!

Тот, кого назвали Кэмероном, неплохо говорил по-русски!

– Живее, – дожидаясь, когда вползут остальные, Артур, видимо, потерял терпение. Я вошел вслед за ним и теперь с интересом разглядывал убранство помещения. Единственная лампочка, висевшая под потолком, давала недостаточно света, чтобы рассмотреть все. Можно было лишь различить стоявший неподалеку от двери стол, два стула, на одном из которых сидел толстый малый с лицом, красным от стоявшей в помещении духоты. За столом жался к стене здоровенный то ли сундук, то ли сейф, рядом с ним возвышалась обычная вешалка с висевшей на ней камуфляжной курткой песочно-серого цвета. Знаки различия на куртке отсутствовали. Напротив нас у стены стояли какие-то небольшие ящики.

– Все подготовлено, – сообщил Кэмерон, видимо, едва сдерживаясь, чтобы не добавить – сэр…

Сэр Артур внимательно поглядел по сторонам:

– Все, что мы заказывали? – уточнил он, видимо, скептически настроенный в отношении исполнительности собственных подчиненных.

– Согласно переданному вами списку, – отрапортовал толстячок. Но наш куратор продолжал допытываться.

– Контейнеры прибыли? – спросил он, и Кэмерон покраснел еще больше.

– Ждем с минуты на минуту.

– Отлично, – Артур изобразил на лице улыбку. – Пока, пожалуйста, переоденьте их.

– Слушаюсь! – Кэмерон повернулся в нашу сторону. – Подойдите сюда, – ни господа-товарищи, ни прошу, просто требовательно «подойдите». Что ж, так и должно быть. Все предельно просто: он – представитель работодателя, мы – наемная рабочая сила. Никаких расшаркиваний. Мы послушно подошли к стоявшим у стены ящикам.

– Здесь десять комплектов формы, на каждой из них по три буквы – это ваши инициалы. Выбирайте свои, все соответствуют вашим размерам.

Я подошел к одному из ящиков, инициалы на форме мне не принадлежали. Заглянул в соседний, опять мимо. Почему-то подумалось, что проще было бы написать инициалы на ящиках, но, видимо, никто не догадался. Теперь как есть.

Предназначенная мне одежда – камуфляж, берцы, панама, тельник, труселя, носки – лежала в крайнем справа ящике. Из-под одежды высовывалась такая же новенькая автоматная разгрузка. Взяв одежду, я отошел от стены и встал в общий строй.

– Чего стоите? Переодевайтесь! – потребовал Артур, разглядывавший лежавшую на столе карту. Мы как-то вяло начали стаскивать свои гражданские одежды.

– Мы, может быть, снаружи, – Эдик весьма красноречиво посмотрел на находившуюся среди нас девушку.

– Переодевайтесь! – повторился Артур, зло воззрившись на прижавшую к груди ящик с имуществом Аллу. – А ты чего застыла? Ты еще и в кусты за километр бегать собираешься? Если уж вызвалась наравне с мужиками, то иди до конца. Или ты только так, языком потренькать? А если слабо, то никто не держит, езжай домой…

– Вот еще! – фыркнула наша феминистка и, поставив на землю ящик с имуществом, решительно стянула с себя майку вместе с лифчиком. Да, там было на что глянуть! Еще я заметил на ее плече синюю наколку – щит с надписью посередине «ЦСКА». Увы, из-за излишней скромности пришлось отвернуться, и дальнейшее раздевание прошло мимо моего взора. Возможно, оно и к лучшему. Лехе Рудину, решившему посмотреть, как там у нее ниже пояса, в рожу прилетел довольно не хилый апперкот. Впрочем, позже Леха уверял, что оно того стоило. Любопытно, а она сама зажмуривала глаза, чтобы не смотреть на окружавших ее мужиков, или гордо делала вид, что ее это не касается?

Облачившись в новое обмундирование, мы стали примерять и подгонять разгрузки. Вот тут и стало понятно, кто у нас кто. Алла почти само собой оказалась снайпершей, один из «братьев»-десантников Виктор Синцов и спецназер Геннадий Шамов примеряли пулеметные разгрузки, Алексею Лапову пообещали притащить миноискатель, Леха Рудин оказался радистом, остальные, как, собственно, и я, получили разгрузки под магазины для автомата.

– Оружие привезут завтра, – ответил на незаданный вопрос внимательно взиравший на нас Артур. – Кэмерон, где эмблемы и звездочки?

– В нарукавных карманах, – толстомордый Кэмерон с задумчивым видом сидел за столом и вертел в руках обыкновенную шариковую ручку.

– А зачем нам это? – поинтересовался Эдуард, вытаскивая из кармашка большую майорскую звезду. – Мы вроде как без должностей, без званий…

– Значит, пришла пора объяснить суть предстоящей работы, – Артур позволил себе улыбку. – Как вы, наверное, знаете, президент Исламской Республики Афганистан Хамид Карзай последовательно проводит курс национального примирения. Но последнее время мы сталкиваемся с одной неразрешимой проблемой, – Артур сделал большую паузу, словно осмысливая дальнейшее, хотя я был уверен, свою речь он продумал и выучил заранее. – Главари местных банд, вы, если хотите, можете называть их старейшинами, отказываются от каких-либо переговоров и с представителями американской администрации, то есть коалиционных сил, и с представителями законного правительства. Но они отнюдь не категорично отказываются от переговоров, – Артур усмехнулся. – Они готовы вести их, но с представителями России, или, как они любят выражаться, с шурави.

– Да, но при чем здесь мы? – Эдик действительно не понимал или притворялся, что не понимает, куда клонит завербовавший нас американец.

– Вы как раз и есть те самые шурави, которые будут в ближайшие три месяца вести переговоры с представителями окрестных племен.

– Все равно не понимаю, к чему все эти окольные пути с наемничеством, если вы могли обратиться напрямую к официальным представителям России?

– О, нет! – заулыбался Артур и шутливо погрозил Эдику пальцем. – Это большая политика. Мы бы, конечно, могли пойти по предлагаемому вами пути, но, – Артур поднял вверх указательный палец, – в случае успеха таких переговоров все заслуги в деле примирения сторон будут приписаны российской дипломатии. А нам этого не хотелось бы.

– А-а-а, если в таком ракурсе, – Эдуард понимающе закивал головой, – тогда все верно. Тогда все понятно. Да, где-то так. Где-то так, семь-восемь…

– Простите, что? – не понял не знающий старого анекдота американец.

– Шутка, – отмахнулся Каретников. Не пересказывать же сейчас весь анекдот?

Наконец мы разобрались со своими звездами и лычками. Алла, кстати, оказалась старшим лейтенантом медицины, Леха Рудин – младшим сержантом, один из десантов – ефрейтором, всего-то двое – рядовыми. Итак, у нас получалось три офицера: Каретников, Алла, Шпак, один старший прапорщик, то есть я, два сержанта: Леха – младший сержант и полный парень по фамилии Хрусталев – сержант, два ефрейтора, еще два рядовых, бывших срочников с одним годом службы.

– Надеюсь, больше вопросов нет? – представитель американцев (теперь уже окончательно стало ясно, кто наш наниматель) лучезарно улыбнулся.

– Пока нет, – ответил я, продолжая подгонять под себя разгрузку.

– Тогда позвольте откланяться. – Артур повернулся и пошел к выходу, но на полпути остановился. – Раскладушки, спальники вам выдадут. Кэмерон! – повелительно окликнул Артур, и толстый едва ли не взвился в воздух, в последний момент с трудом заставив себя усидеть в кресле, а наш «куратор» обратил взор на притихших нас. – В дальнейшем по всем вопросам питания и проживания обращайтесь к нему.

Кэмерон важно кивнул и начал нервно барабанить пальцами о столешницу. Видимо, в присутствии начальства он чувствовал себя не слишком уютно.

– Отлично! – решил взять быка за рога как всегда не унывающий Эдик. – И когда у нас ужин?

Толстый с серьезным видом взглянул на часы.

– Через двадцать восемь минут, – ему еще бы добавить «сэр», и вообще было бы замечательно, можно было бы подумать, что мы на отдыхе. Пользуясь тем, что наше внимание было отвлечено, Артур смылся. Ужинать пришлось американскими сухими пайками, спать на тяжелых, но вполне себе удобных раскладушках, накрываясь любезно выданной простыней. Спал я плохо, просыпался, вытирал простыней выступавший пот и проваливался в сон дальше. Другие спали еще хуже. Просыпаясь, я дважды видел сидящего на раскладушке Эда. Один раз мимо меня туда – сюда прогулялся Леха, Алла все время ворочалась, Леонид беспрестанно пил воду… Вопреки моим ожиданиям, к утру не стало прохладнее. Может, на улице слегка и похолодало, но в помещении, в котором мы отдыхали, ничего не изменилось до самого утра. Все встали рано, когда стал заниматься рассвет.

А наш «куратор» появился только после завтрака.

– Кэмерон, – поприветствовав нас, он первым делом обратился к своему «завхозу». – Когда будет доставлено имущество?

Толстый взглянул на часы.

– Уже выехали, сэр, – на этот раз он не сдержался. – Через пятнадцать минут будет здесь.

Проверяя его пунктуальность, я, взглянув на свои часы, засек время. И убедился, что Кэмерон оказался прав. Ровно через пятнадцать минут за дверью послышался звук мотора. Автомобиль остановился напротив двери, но пока он не разгрузится и не уедет, выходить за пределы помещения нам было запрещено. Наши боссы явно не хотели, чтобы нас видели посторонние. Звук мотора затих где-то на взлетной полосе.

– Выходим! – скомандовал Артур, и мы выбрались на улицу. Несмотря на довольно раннее утро и середину весны, в воздухе уже ощущалось дуновение дневного жара.

– Разбирайте, – Артур кивнул на продолговатые, стоявшие на бетонных плитах алюминиевые контейнеры. Несмотря на то что они были закрыты и опечатаны, догадаться, что где находится, труда не составляло. Семь одинаковых, самых коротких, бесспорно содержали в себе автоматы. Контейнер несколько длиннее «автоматных» и наличествовавший в единственном экземпляре мог принадлежать только Алле, скорее всего, там лежала винтовка типа «СВД-С», а в двух оставшихся, без сомнения, присутствовали пулеметы типа «ПК» или «ПКМ», чтобы узнать, какие именно, требовалось сорвать пломбы.

– Вскрывать? – я повернулся к стоявшему за спиной «куратору».

– А чего ждать? – Артур с философским видом взирал на карабкающуюся на верх ангара собаку. – У нас не так много времени. Принимайте, проверяйте. Если требуется – обслуживайте.

Обслуживание не потребовалось. Все оружие блестело стерильной чистотой и тонкой смазкой. Кроме него в каждом ящике лежали: индивидуальная аптечка, бинт, жгут, обычная эрэрка – то есть рюкзак рейдовый, нож, два пайка «Индивидуального рациона питания» почти родного грязевского пищевого комбината, спальник FLEХIKA, плащ-накидка, коврик, две литровые фляжки.

– Нам предстоит часовой перелет и небольшой переход строго на север по горам до ближайшего кишлака, – американец начал вводить нас в курс предстоящего дела. – По нашим сведениям, главарь местной банды Карим-Хан доверяет русским и готов пойти с ними на переговоры.

– Артур, у нас у всех неразношенные берцы. – Я показал рукой на блестящую на солнце кожу отечественных «крокодилов». – Не совсем продумано, люди натрут ноги.

– Пустое, – наш куратор отмахнулся от меня, как от назойливой мухи. – Вам в них долго ходить не придется.

«Долго? Наверное, он хотел сказать – много?» – мысль мелькнула и погасла, вытесненная более насущными хлопотами.

Я поднял рюкзак и обнаружил под ним снаряженные магазины, хотел задать по этому поводу вопрос, но меня опередил Леха.

– А почему всего по два? – недовольно пробурчал он. – И у пацанов по одной ленте? Этого мало…

Артур снисходительно улыбнулся и, глядя на нас как на малых детей, пояснил:

– Зачем вам больше – вы же на переговоры идете, а не на войну.

– Мало ли… – пожал плечами Леха, обескураженный таким простым ответом на свой вопрос.

– Собирайтесь. Через полчаса быть в готовности к вылету. И в обязательном порядке не забудьте набрать воды, – отдав указания, Артур ушел, оставив меня в раздумьях. Удивительно все-таки – мы летим вроде как на переговоры, но до сих пор не имеем ни инструкций, ни удобоваримого плана действий. Даже что можно, что нельзя делать по местным меркам. Я в качестве эксперта? Не смешно. Да я ничего другого и не знаю, кроме как: вышиб дверь, бросил гранату, вошел, дал очередь, осмотрелся, вышел. Да и кто будет вести переговоры? На каком языке? Эдик вроде бы раньше заикался, что изучал фарси, но сейчас что-то помалкивает. Ничего не определено, кто, как, куда, в какие ворота. Даже командира не назначили. Что, все равны, что ли? По мне, так лучше командир хреновый, чем без него. Одни вопросы…

Впрочем, все стало понятно, когда спустя пятнадцать минут появился сам Артур в поясной разгрузке с автоматом, почти в такой же форме, как и мы, но в гортексовских облегченных берцах. За плечами у него висел небольшой рюкзачок.

– Готовы? – он кивнул на лежавшие у стены «эрэрки».

– Почти, – ответил я, сообразив, что следовало бы положить в рюкзак кое-что взятое из дома. Вообще, если нам идти недалеко и не намного, то брать те же бактерицидные пластыри не следовало, но с другой стороны, для чего-то нам выдали пайки на два дня и те же спальники? Значит, предполагается возможность задержки.

– У вас семь минут, – своей пунктуальностью он начал меня доставать. Но семь минут – это уйма времени, успеем все. А Артур продолжал расставлять точки над «i». – Разговаривать с жителями и вообще вести все переговоры буду я. Ваше дело – стоять с умным видом и помалкивать. За каждое сказанное не вовремя слово я буду налагать на вас денежный штраф.

Мы понимающе кивнули и продолжили сборы. Наконец наступило время Ч. Ведомые Артуром, мы вышли из служившего нам приютом ангара и гуськом потянулись к выползшему со стороны самолетной стоянки пятнистому вертолету. «МИ-8» в свою очередь катил навстречу нам. Непривычно видеть родной «МИ-8» без звезд и каких-либо других опознавательных знаков. Даже грустно как-то. Но экипаж, право, порадовал. Вертолет, вращая винтами, застыл в неподвижности, и мы, подгоняемые криками нашего «куратора», побежали через разделяющую глиняную полосу. Горячий ветер, ударяя в лицо, поднимал мелкую пыль и песок, забивая ими глаза и рот. Закрыв глаза рукой, прищурившись, я преодолел последние метры и по ступенькам опущенного трапа вбежал в вертолетный салон, где нас встречал удивительно молчаливый бортмеханик. Не ответивший ни на мое «здрасьте», ни «хелло» Лехи, ни на добродушное эдиковское похлопывание по плечу. Одним словом, этот негр ни на что не среагировал. Или как его было бы правильнее назвать? Человек с черной кожей? Выходец из Африки? Сказать о нем, что он афроамериканец, я бы не мог при всем желании. Быть может, он не афроамериканец, а афрофранцуз или еще круче – афронемец? Остальные члены экипажа тоже оказались неграми или, толерантнее говоря, людьми с черным цветом кожи. Интересно, если меня назвать белым, я обижусь? Меж тем винты набрали обороты. Разбежавшись, наша стрекозка взмыла в воздух. Я уселся удобнее и уставился в иллюминатор.

То, что наш вывод осуществился на «МИ-8», вполне объяснимо – если шурави, так шурави. Для правдоподобия инсценировки самое то. Вот только негров за штурвал посадили зря. Не бывает у нас в России летчиков с таким цветом кожи. Возможно, скоро и будут, но пока что-то слышать не доводилось.

Картина, проносящаяся под нами, представлялась вполне привычной – зелень, перемежающаяся с серыми тенями глиняных дувалов, многочисленные оспины воронок на израненной земле, и следующий кишлак, только теперь с дувалами, разрушенными почти до основания. На улицах ни одного жителя. Словно все вымерло. Вскоре вертолет вылетел из зеленой зоны, и теперь, поднимаясь все выше и выше, шел над каменистым плато. Судя по высоте полета, «ЗРК» американцы не опасались. Видимо, в подразделениях талибов конкретно сказывалось отсутствие финансирования. Как следствие, по сравнению с советским периодом поставки «ПЗРК» сильно уменьшились, а то и вовсе прекратились. Зато, как я точно знал, значительно увеличилось производство опиума. Да и наш небольшой полет не оставил в этом никаких сомнений. Пока мы летели, сумел разглядеть несколько полей. Я встал и подошел к Артуру, глядящему в иллюминатор. С высоты полета «Ми-8» ему открывалась ярко-алая плантация цветущих маков. Мак – прекраснейший из цветов, но, увы, он столь легко в дьявольских руках превращается в смертельный яд, что лучше бы его никогда и не существовало. В душе что-то возмущенно всколыхнулось.

– Почему бы их не уничтожить? – невольно вырвалось у меня, когда на горизонте появилась еще одна, надо понимать, далеко не последняя на пути плантация.

– Жить-то им чем-то надо, – ответил Артур, но при этом так криво улыбнулся, что стало понятно, проблема выживания местных крестьян заботит его в последнюю очередь. Я мысленно плюнул и вернулся на свое место.

Горы стали выше. Не в силах подняться над пиками, «МИ-8» нырнул в одну из расселин и теперь мчался по узкому ущелью, казалось бы, с трудом не задевая винтами его стен. Что ж, надо отдать ребятам должное – летали неплохо, совсем неплохо, да и отчаянием не сильно уступали нашим парням.

По моим часам, летели мы довольно долго. Вот вертолет вырвался из ущелья, потянув вверх, перемахнул очередную горку и, неожиданно спикировав, застыл в полуметре от каменистого склона.

– Приехали, прыгаем, – скомандовал Артур, первым подавая пример экстренной эвакуации. Я прыгнул следом. Ощутимо отбив пятки, поморщился и отбежал в сторону. Тяжело рухнул Эдуард, за ним, не удержавшись на ногах, саданулся Леха, следом мягко приземлилась Алла, за ней, едва не выронив оружие, Геннадий Шамов. Наконец выпрыгнули все, и по счастью обошлось без травм. Мы залегли за камни, а вертолет снова набрал обороты и, взмыв в воздух, повернул на обратный курс. Вскоре о его недавнем присутствии напоминал лишь едва уловимый свист винтов и рокот двигателя.

– Встаем, что разлеглись? – у Артура оказался хорошо поставленный командирский голос, такой не только звук винтов, но и грохот разрывов перекроет. – Выходим, выстраиваемся по одному в направлении на северо-восток.

Скомандовав, «куратор» вытащил из кармана жвачку, сдернул обертку и зашвырнул ее в рот. Наши, настороженно озираясь по сторонам, медленно вытягивались в цепочку. Когда мы уже почти выстроились в колонну, я повернулся к задумчиво жующему «куратору» и поинтересовался:

– Оружие заряжать будем? – я посчитал, что в «предстартовой» суете об этом все просто забыли.

– Нет, – ответил Артур, дав мне понять, что забывчивостью тут и не пахло.

«Вот чертовы перестраховщики», – я мысленно выругался, но настаивать не стал, хозяева – баре. Только на всякий случай стянул предохранитель вниз и знаками посоветовал Эду сделать то же самое. Если что – затвор передернуть недолго.

– Хоть какую-то дистанцию выдерживать будем? – это уже задал свой вопрос Эдик.

Артур безразлично махнул рукой, «мол, поступайте, как хотите», и походкой туриста поспешил на северо-восток. Мы растянувшейся цепью двинулись следом – за Артуром Эдик, затем беспрестанно вертящий головой Леха, потом «братья»-десантники, и прочее, прочее, прочее. Алла шла предпоследней, замыкал я. Перевалив некрутую горку, мы спустились в небольшой каньон и шли по нему не менее получаса, прежде чем каньон начал сходить на нет, выводя нас к окраине большого виноградника, за которым метрах в семистах виднелись очертания первых дувалов. Остановившись подле зеленеющих кустов, Артур достал из кармашка разгрузки GPS-навигатор. Какое-то время стоял, раздумывая, затем подошел к винограднику поближе, внимательно всмотрелся в перемежающиеся наполненные грязной водой арыки и бугры с собственно растущими на них кустами винограда. Похоже, наш «куратор» раздумывал, стоит ли идти по прямой или предпринять обходной маневр. Наконец он, выбрав что-то конкретное, неразборчиво выругался и решительно махнул рукой:

– Следуйте за мной, – после чего пошел вдоль кромки виноградного поля. Солнце поднималось все выше, становилось все более и более жарко, вместе с ростом температуры окружающего воздуха росло непонимание того, зачем и почему нас обязали надеть на себя тельники. Ладно бы еще это были майки, а то… В общем, слов находилось мало, только мысли. Кое-кто из наших слегка прихрамывал – новенькая обувь начинала сказываться натираемыми мозолями. Ни я, ни впереди идущая девушка на обувь пока не жаловались. Кстати сказать, военная форма ей шла. И даже очень.

– Ешь твою медь! – Эдуард выругался так громко, что я невольно вздрогнул. Мы уже обошли виноградник, прошли по развалинам окраинных зданий и теперь углубились в жилой «сектор» селения. – Вот ведь угораздило… – вырвалось у Каретникова. Ни мне, ни Алле с того места, где мы находились, происходящего видно не было, но то, что ругань Эдуарда не предвещала ничего хорошего, стало понятно сразу.

– Стой тут, я сейчас, – положив руку на девичье плечо, я придержал Аллу и поспешил вперед. Не успел сделать и двух шагов, как навстречу мне выскочил бледный Жмуров. Отвернув в сторону, он нагнулся, и его тут же вырвало.

– Вот ведь! – я побежал, свернул за угол и едва не врезался в спину замершего в неподвижности Шамова. Остальные стояли кто где. Эдик, перестав материться, теперь только жестикулировал. Артур сидел на корточках, брезгливо морща нос и поглядывая по сторонам, Леха, привалившись к глиняной стене, подозрительно молчал. Еще пару метров вперед, и я увидел то, что их всех привело в состояние ступора. На небольшом открытым участке лежало шесть разновозрастных трупов, тянувшийся кровавый след вел к калитке в глинобитном заборе, у самой калитки валялась россыпь отстрелянных гильз. Не надо было иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что за забором нас ждет как минимум еще один труп.

– Зарядить оружие! – скомандовал я, не дожидаясь указаний «куратора», передернул затвор сам и, внимательно оглядываясь по сторонам, встал так, чтобы в случае чего иметь возможность быстро уйти в укрытие. Неизвестно, кто убил этих жителей кишлака, и неясно, как они отнесутся к нам, но становиться трупами без боя не хотелось. Секунды бежали, но ничего подозрительно опасного вокруг не наблюдалось.

– Эд, Леха, надо осмотреть ближайшие здания, – из всех прочих я выбрал именно их. Артур, словно пребывая в замешательстве, в мои действия не вмешивался, молчал, понимая, что нам следует прояснить обстановку. Кровь, на траве и глине, запеклась и почернела, в воздухе метались-жужжали сотни мух, обсиживая личинками быстро разбухающие на солнце тела.

– Внимательно глядите по сторонам, ствол вверх, палец на спусковом крючке, – начав действовать, я не забывал отдавать указания. – Остальным залечь в укрытия и наблюдать.

Я собирался провести осмотр местности с предельной осторожностью – лежавшие на земле люди были убиты несколько часов назад, но, вполне возможно, убийцы все еще находились рядом.

– Эд, Леха, вы прикрываете, я первый, – подняв автомат, я направился к выбранному на осмотр зданию.

Наличие свежих гильз на входе в помещение подсказало мне, что и тут повторится оставшаяся за спиной картина. Так и есть, увиденное не дало мне разочароваться в собственной проницательности – в небольшом помещении лежали трое, стены иссечены гранатными осколками, то там, то сям видны пулевые отверстия. Пройдя по всему дому, я обнаружил еще пять трупов. Мужчины, женщины, дети. В следующем здании творилось то же самое, и в следующем тоже. И в последующих трех. Я устал считать трупы. Наверное, хорошо, что жилых зданий оказалось не так уж и много, дальше в кишлаке начинались развалины. Судя по увиденному, деревню зачистили. Перебили всех. Вот только кто и почему? Кто-то не хотел успешных переговоров? Возможно, главари соседних банд? Или кто? Однозначного ответа я дать не мог. Возможно, случившаяся резня никак не связана с предстоявшими переговорами. Но и в обычное совпадение мне верилось меньше всего.

– Возвращаемся, – скомандовал я сопровождающим парням. Ходить по мертвому кишлаку и дальше не было ни желания, ни смысла.

– Вертолет я вызвал, – сообщил на вид совершенно спокойный Артур. – Он скоро вылетает. Подлетное время чуть больше часа.

– Спасибо! – благодарить действительно есть за что, если «куратор» вытащит нас из этого кишлака без эксцессов, будет здорово.

– Всем занять круговую оборону, – кому-то все же следовало начать командовать, и если никто не спешит это делать, то почему бы не мне?

– Командир, что ли, нашелся? – недовольно буркнул старший лейтенант Шпак.

– Не хочешь, можешь сесть здесь с трупами рядышком и сидеть наслаждаться воздухом, – не остался в долгу я.

– Прекратили! – одернувший нас Артур прошелся по Шпаку тяжелым взглядом и громко сообщил: – Сто долларов штрафа!

– За что? – возмутился Леонид.

– Еще пятьдесят, чтобы не задавал глупых вопросов, – пояснил свою позицию «куратор», и мы с Леней, зыркнув друг на друга недовольными взглядами, разошлись в разные стороны, выбрали каждый себе сектор наблюдения и принялись ждать.

Если бы не раздолбайство Рудина, мы бы в том кишлаке и остались… все. Но Леха решил пострелять. Отойдя подальше в сторонку, он стянул вниз предохранитель своего автомата и нажал на спусковой крючок. Щелкнуло, и на этом все. Не понимая, что произошло, Леха передернул затвор еще раз и вновь нажал на спуск, никакого эффекта.

– Да чтоб тебя! – выругался он и попробовал выстрелить в третий раз, безуспешно.

– Михалыч! – не желая привлекать внимание остальных, он тихонечко отозвал меня в сторону. – Михалыч, у меня ствол не стреляет.

– Как не стреляет? – я вначале даже не понял, с чего, собственно, он должен стрелять? Но Леха протянул мне один из использованных патронов. Тот был совершенно цел, если не считать глубокой вмятины на капсюле.

– Дай автомат! – Действительно, странно. По уму, за попытку стрельбы, которая в сложившейся ситуации могла бы привести к нашему обнаружению неизвестным противником, следовало надавать Лехе по шее, но его автомат не выстрелил!!! Возможно, ослабла пружина, и удар бойка получился недостаточно сильным или же Лехе попалась бракованная пачка патронов? Следовало проверить. Я передернул затвор.

– Стой, командир! – Леха показал мне второй патрон тоже с пробитым капсюлем. Я поставил его автомат на предохранитель. Вернул хозяину. Снял предохранитель со своего «АК-74М», потянул собачку, громко щелкнуло и никакого эффекта, я оттянул затвор. «Стреляный» патрон выпал мне на ладонь – в центре капсюля виднелась достаточно серьезная вмятина.

– Так, ясно, – пробормотал я, хотя неясности только начинались.

– Может, спросить Артура? – Леха покосился в сторону сидящего за каменным забором сопровождающего.

– Нет, – у меня мелькнули некие подозрения, – у него в последнюю очередь. Наблюдай за округой и пока никому ни слова, понял?

Леха понимающе кивнул. Я же начал смещаться вправо в поисках затаившейся среди глиняных валунов девушки.

– Алла, – позвал я, тихо появившись у нее за спиной. Девушка вздрогнула, повернулась мне навстречу. После увиденного сегодня ее лицо все еще оставалось бледным, глаза опухли, видимо, она плакала.

– ??? – наша снайперша воззрилась на меня, как на привидение.

– Вон там на дувале, видишь, ворон сидит, попади в него, – потребовал я, совершенно не имея на это права.

– Зачем? – резонно возразила снайперша.

– Проверим пристрелку, – я не собирался раньше времени открывать ей правду.

– Ворона жалко, можно вон в тот камень? – попросила девушка.

«Да хоть в белый свет как в копеечку», – мог бы сказать я, но вместо этого кивнул.

– Давай, – я думал, она будет целиться долго, ан нет, щелчок по капсюлю прозвучал почти тут же.

– Что за… – она, видимо, не привычная к осечкам, едва сдержалась, чтобы не матюгнуться. Потянулась рукой к затвору.

– Можешь не пробовать.

Снайперша подняла на меня вопросительный взгляд.

– ???

– Не выстрелит, – пояснил я.

– Что-то с бойком? – она пока еще только начинала сопоставлять мой приход и ее неудачную стрельбу.

– Патроны, – я показал ей свой собственный с пробитым капсюлем.

– И у вас тоже? – она всерьез удивилась.

– Думаю, что у всех, – я не стал скрывать от нее правду. Она закусила губу, я задумался. Теперь, когда моя догадка относительно патронов подтвердилась, я начал обдумывать свою уже давно мелькавшую на задворках сознания мыслишку. А я-то отводил ее на счет своей мнительности, а зря. Еще в автобусе я понял, что квалификация нашего войска оставляет желать лучшего. Такое впечатление, что отбирали нас по принципу: чем хуже – тем лучше. И если посмотреть критически, что мы имели? Эдика Каретникова – майора, ни разу не водившего за собой группу. Аллу Ерохину – экзальтированную дамочку-врача с комплексом непризнанного чемпиона мира по стрельбе из малокалиберной винтовки, опять же без всякого военного опыта. Виктора Синцова и Алексея Жмурова, двух великовозрастных балбесов-десантников, неизвестно чем отличившихся на службе, а по жизни временно задержавшихся в пути бомжей. Алексея Лапова и Геннадия Шамова – двух спецназовцев срочников-гадюшников из а-ля ГИО, подразделения, куда из рот СпН по жизни «скидывали» всех чмошников и дебилов, чтобы они не мешались под ногами у нормальных разведчиков. Леонида Шпака – старшего лейтенанта из нашей же бригады, давно уволившегося, но до сих пор не расставшегося с амбициями великого стратега. Леху Рудина – тоже служившего в каком-то спецподразделении связи, но так и не научившегося толком обращаться с оружием. Не лучше выглядели и все остальные. Да и я, если взглянуть критически, давно уже не соответствовал образу великого спецназера. Как ни крути, сорок пять есть сорок пять со всеми вытекающими… А если взять, что у всех без исключения на груди и плечах в той или иной степени присутствовали татуировки, с легкостью отождествлявшие нас с Российской армией, то все отличненько вставало на свои места – нас подставили. Мы были всего лишь винтиком в грандиозной операции по втягиванию России в международный скандал.

– Боже ж ты мой… – пробормотала Алла, видимо, пойдя мыслями по такому же ходу, что и я. Что ж, не дура…

– Сиди здесь! – приказал я.

– Ты к Артуру? – она угадала мои намерения.

– Да, – к чему было лукавить?

– Можно с тобой? – ее решительному виду можно было только позавидовать.

– Нет, – я отрицательно покачал головой. – Если услышишь шум или выстрелы, тогда – да, – и постарался улыбнуться. Хотя по чести, улыбаться было нечему, и если у меня не получится задуманное, бежать на выстрелы будет бессмысленно.

Я подходил к нему, не скрываясь, держа автомат в одной руке, а второй свободно болтая в воздухе, рассчитывая на неожиданность, а вовсе не на внезапность. Потому шел, не таясь, и не ошибся. Артур определенно слышал, как кто-то к нему идет, но не спешил поворачивать голову. Когда же наконец начал разворачиваться мне навстречу, было уже поздно. В удар я вложил всю силу своей правой руки, и все же оглушенный противник попытался сопротивляться. Впрочем, второго удара хватило, чтобы он потерял сознание.

– Ну и что будем с тобой делать, сука? – мой нож ткнулся Артуру в ухо. Пока он пребывал в отключке, я переложил содержимое его разгрузки в свою (в том числе приличную пачку банкнот), поменялся (на всякий пожарный) автоматами, сунул ему в рот кляп, скрученный из куска его же одежды, связал руки, ноги и стянул их вместе. После оттащил плененного подальше от остальных, чтобы они не мешали нашей милой беседе, и вылил ему на морду полфляги драгоценной воды.

– Сам все расскажешь или помочь? – я приставил нож к загорелому горлу. Артур дернулся, попытался отстраниться. Я схватил его за волосы, ударил кулаком в солнечное сплетение. «Куратор» засипел, начал жадно тянуть носом воздух. Ничего, ничего. Это только на пользу.

– Значит, говоришь, местные больше доверяют русским, и вы, следовательно, решили использовать нас на переговорах, да? – Артур усиленно закивал, подтверждая мои слова. Я сделал на его лице маленький разрез и сыпанул туда щепотку взятой из пайка соли. Артур забился, на лице отразилась мука.

– Не любишь боль? Странно. Я думал, тебе понравится. Знаешь, Артур, или как там тебя на самом деле звать, я далеко не юноша и, понимаешь ли, не люблю, когда меня обманывают. – Я плеснул ему на рану немного воды. Едва ли это ослабило боль, но стремление к «доброй воле» проявить следовало. – Поэтому сейчас я выну кляп, а ты мне все подробно расскажешь, а нет – рана станет глубже и шире и соли больше, а может, тебе следует насыпать в зад перца? Нет? Тогда я вынимаю кляп, а ты мне все растолковываешь? Хорошо, да? А если вздумаешь снова врать, то я могу обидеться и убить тебя. Я ведь и так все знаю. Но если рассуждать здраво, то ты здесь тоже воюешь за деньги. Скажи, за что тебе умирать? Вот видишь, особо не за что. Так что, договорились? – Пленник кивнул. – Я вынимаю кляп, а ты все рассказываешь. Только не верещи. Нет смысла. Хорошо?

Американец еще раз кивнул. Я вытащил кляп. Артур всхлипнул, шмыгнул носом и неожиданно громко зашипел.

– Вы все равно не жильцы! Вас отследят и поймают! Вы трупы, вы… – он не закончил, схлопотав по зубам. Я аккуратно распорол его разгрузку, затем камуфляжную куртку, тельник и, снова заткнув ему тряпкой окровавленный рот, нарочно медленно срезал его правый сосок. Пленник пытался вырваться, но тщетно. Он задергался еще больше, когда я начал посыпать открытую ранку солью.

– Следующими будут твои ногти, я сдеру их без наркоза, а могу содрать кожу с руки или пальца, – я достал из кармана ножик. Развернул и показал имеющиеся в наборе плоскогубцы. Видимо, Артур понял, что я не шучу, и затрясся как в ознобе, сквозь слезы закивал головой.

– Готов к беседе?

Он вновь закивал.

Я выдернул изо рта кляп.

– Соль, соль смой, соль, плиз… – просил он, продолжая заливаться слезами. Что ж, я простил ему эту слабость. Соль на рану – это действительно больно. Я открутил пробку, и тонкая струйка потекла вниз. Воды из его же фляги в этот момент мне почему-то жалко не было. Благодарно кивнув, все еще продолжая морщиться, Артур начал рассказывать.

– По имеющейся у нас информации, в последнее время по всему Афганистану усиливаются пророссийские настроения. К сожалению, это общемировая проблема. Сегодня уже многие поняли, что с уходом Советского Союза из большой политики несправедливости в мире стало больше. Я не американец, я только работаю на них, но мне не безразличны их интересы, вся моя семья живет в Штатах… – На секунду мне стало интересно, откуда этот гад родом, но только на секунду, какая разница, где рождаются иуды? А он продолжал: – Афганистан – богатейшая страна. Отдавать ее в руки нашего геополитического противника – более чем глупо. Операция «Троянский конь» разрабатывалась уже давно, и только совсем недавно она получила одобрение. Основная задача задуманного – направить гнев афганцев против России.

– Значит, вы решили, перебив целое афганское село, захватить нас «на месте преступления» и в качестве, так сказать, убийц представить всему миру? – во мне все клокотало от злобы, я едва сдерживался, чтобы не пришибить этого урода.

– Зачем вас захватывать? Никто вас не собирался брать в плен и кому-то там показывать. Живые вы – это суд, доказательства, следствие, показания, доказать вашу вину не так легко, как кажется. Нам проще работать с трупами. Вас просто-напросто уничтожат! – сказав так, он понял, что в запальчивости ляпнул лишнее.

– Я предполагал и это, – для меня он не сказал ничего нового, только подтвердил одну из рассматриваемых мною версий. – Что еще? Пойми, если я посчитаю, что жить мне осталось недолго, – ты умрешь. В твоих интересах, чтобы мы сейчас все уцелели, а когда сможем уйти из этого кишлака, я тебя отпущу, – я нажал острием на его кадык, Артур судорожно сглотнул, на месте пореза выступила капелька крови.

– Не надо, не надо, – захрипел Артур. – Я готов помочь, но у меня тоже есть условие.

– Говори какое? – нашего теперь уже бывшего «куратора» следовало выслушать и, возможно, согласиться, вдруг посоветует что-то стоящее?

– Вам, конечно, может повезти, и вы разделаетесь с десантом, не ожидающим сопротивления, а если не повезет? Мое условие: дай слово, что в этом случае тоже не станешь убивать меня.

– Хорошо, – легко согласился я. – Если ты расскажешь что-то, что сможет нам помочь, и не обманешь, то обещаю, я не стану тебя убивать.

Артур удовлетворенно кивнул.

– Наши прилетят на вертолетах, но здесь негде сесть, а процедура фиксирования военного преступления длительна. У вертолетов не хватит топлива висеть здесь долго, – он рассуждал совершенно логично. – Они улетят. У вас вполне хватит времени на то, чтобы скрыться.

– Значит, говоришь, они станут фиксировать «военные преступления»? – я хмыкнул. – Мертвые не имеют языков и не смогут оправдываться. Именно поэтому на нас одежда российского производства… – сказав это, я задумался, чего-то не понимая… Что-то тут не имело логики…

Какая-то мысль промелькнула у меня на грани сознания, но тут мой пленник отошел от первоначального шока и начал выдавать совершенно неприемлемое:

– Николай, развяжите меня, я все улажу, все устрою лучшим образом, и вы спокойно поедете к себе домой. Я готов даже оплатить вам неустойку. Только развяжите…

– Что за бред ты несешь? Нас, по твоим же собственным словам, собирались убить, и теперь ты говоришь, что сможешь договориться и нас отпустят? Ты идиот или считаешь идиотом меня?

– Пусть я стану вашим заложником, – мне показалось или Артур прислушивался? Я поглядел на него внимательнее. Точно. Эта тварь просто тянул время. Сообщение о нашем прибытии он послал давно. Скоро сюда по наши души должны прибыть вызванные им америкосы.

– Черт! Как же я мог об этом забыть! – Перерезав ножом веревку, спутывавшую ноги пленника, я дернул его за ворот. – Вставай, сука! Пошли! – досадуя на самого себя, я отвесил пленнику увесистый пинок. Не потеряй я с ним время, можно было бы уйти довольно далеко. А сейчас, сейчас надо было срочно придумывать, что делать дальше.

– Соглашайся сдаться, я договорюсь, – твердил наш бывший «куратор», – в противном случае вас все равно найдут и перебьют, вас будут травить, как волков, днем и ночью. Вам некуда идти. У вас кругом враги – справа талибы, слева мы.

– Заткнись! – я снова пнул его ногой, и дальше он шел молча. Мы вышли на открытое место, туда, где лежали убитые. В округе все сильнее и сильнее расползалась трупная вонь. Фыркнув, я толкнул избитого, окровавленного Артура, ставя его на колени, сунул в рот кляп, громко позвал:

– Эд, Леха и все остальные, давайте сюда!

– Не понял, но понравилось, – старший лейтенант Леонид Шпак, подойдя одним из первых, с радостной улыбкой посмотрел на избитого Артура. – Это ты так америкоса отмудохал? – во взгляде Шпака читалось обожание. – Мой респект и уважуха. Вот только зачем?

– Сейчас все соберутся, – я решил не спешить, чтобы не повторять все по два раза. Последним подошел все еще бледный Жмуров.

– Времени у нас мало, буду краток. Это подстава. Мы изначально никакие не миротворцы, а пушечное мясо, даже хуже. Нас собираются сделать крайними в деле об убийстве этих афганцев.

– А зачем? – поинтересовался Леха.

– Хотят обвинить Россию во вмешательстве во внутренние дела Афганистана, – раскрывать подробности я не стал.

– Дело грязное, – задумчиво согласился Эдуард.

– А откуда у тебя эти сведения? – взгляд Виктора Синцова переходил то на меня, то на моего пленника.

– Он сказал, – ответил я, сообщив тем самым чистую правду. И тут произошло непредвиденное. Не знаю, как Артуру удалось выплюнуть засунутую в рот тряпку, но он ее выплюнул.

– Он врет, он все врет! – закричал мой пленник. – Он заставил, меня заставил! Он сумасшедший…

– Заставил? – ствол автомата ткнулся в затылок вопящему американцу. Предохранитель щелкнул, сползая вниз. – И то, что нас всех должны тут убить, тоже я придумал? – Мой очумевший от близости смерти пленник молчал. Зато не стал молчать все тот же Синцов. Его взгляд скользнул по моему лицу и, видимо, в поисках поддержки пошел вправо-влево по лицам других собратьев по несчастью.

– Да он правда сумасшедший… – прошептали его губы. – Да он маньяк! Вы посмотрите… Что ты делаешь, посмотрите на него! – наверное, мой вид был действительно не слишком презентабельным. – Да из-за него, – он указал на меня пальцем, – они расторгнут контракты со всеми нами. – Я услышал, как щелкнул предохранитель, я бы успел убить этого дурака раз десять, если бы считал нужным. Ствол его автомата поднялся на уровень моей груди, качнулся вправо-влево, выискивая возможную угрозу, точь-в-точь как несколькими секундами назад его взгляд, но пока никто другой не спешил хвататься за оружие. – Скажите, пусть положит ствол, – предложил он, но все промолчали. – Положи ствол! – попробовал заорать он, но голос дал петуха, получилось забавно. – Он нас обманывает! – ствол направлен в мою сторону. – Он все наплел. Наврал…

– А почему патроны не стреляют? – вмешался Леха. Синцов задумался, поняв, что сплоховал, опустил оружие, щелкнул предохранителем, а потом радостно осклабился:

– Да потому, что дай вам, дуракам, боевые, вы тут такого натворите!

– Это я дурак? – Леха поправил висевший за спиной ствол, протиснулся к Синцову. Они схватили друг друга за грудки, но наносить удары не спешили, пока обмениваясь словами и легкими подергиваниями за одежду. Но и у одной и другой стороны начали собираться сторонники.

– Хорошо, – примирительно рявкнул я, – успокойтесь. Те, кто считает, что Виктор прав, можете пойти навстречу америкосам и облобызать им зад, а кто согласен со мной, пусть остаются и получают патроны. – Я ткнул пальцем в свою разгрузку. – У нас нет времени на споры, вертолеты уже на подлете, и чтобы окончательно определиться, кто считает, что я не прав, – люди зашевелились, – руку поднимите, что ли.

Три руки поднялись почти мгновенно: Синцов, Жмуров, Лапов. Помедлив, к ним присоединился то ли Сушков, то ли Хрусталев, точной фамилии я не помнил, из Псковской бригады. Я не стал их отговаривать. Не потому, что не было жалко, просто тупо не хватало времени. Мне казалось, что я слышу стрекотание далекого мотора.

– Вы четверо, – обратился я к наивно «верующим», – если так уверены в своих американцах, то можете отправляться к ним сразу, как только улетят «вертушки». – Я мысленно представил местность. Сесть вертолетам не позволяли и крутой склон, и валяющиеся вокруг кишлака валуны. – И не волнуйтесь, мы не начнем стрелять раньше, чем это сделают американцы. И скажу больше: если я не прав и к нам прилетят не жаждущие нашей крови вояки, а добрые самаритяне, то сам сдамся на милость работодателей. – Я нагнулся над все еще стоявшим на коленях Артуром. – Ты же за меня похлопочешь?

Тот скроил такую рожу, что стало ясно: будь у него возможность, он бы разделался со мной, не сходя с этого места. Я вновь стреножил нашему теперь уже бывшему «куратору» ноги и вдвоем с Эдом подтащил и бросил среди трупов. Пусть, сука, насладится ароматом смерти. Теперь пришла очередь боеприпасов. Их следовало как можно грамотнее разделить. Как выяснилось, в наличии у Артура имелось двенадцать магазинов в разгрузке и один в автомате. Нас, решивших не попадать в руки американцев, шестеро. Старшие лейтенанты Леонид Шпак и Алла Ерохина, рядовой Геннадий Шамов, младший сержант Алексей Рудин, ну и мы с Эдиком. На каждого вроде как получалось по два магазина, но кому-то и одного было бы жирно, поэтому, подумав, я распределил их следующим образом – по магазину Рудину и Шамову, по два отдал Шпаку и Алле, три Эдику и четыре забрал себе. Ни о какой справедливости речь и не шла, голый рационализм. Рудин и Шамов для меня «темные лошадки», Леня Шпак, хоть и повернутый на всю голову в сторону своей исключительности, но стрелять умеет хорошо, я его в конце концов вспомнил, служили вместе, сталкивались, Алла как-никак мастер спорта по стрельбе, Эдуард, хотя и не «быдло окопное», но опять же офицер с опытом. Себя же я не мог обделить.

Распределив боеприпасы, задумался над следующим вопросом: «Куда прилетят американские «вертушки»?» Но гадать долго не пришлось – только с одной стороны кишлака находилась более или менее подходящая для десантирования площадка. На прочих направлениях располагались либо виноградники, либо валяющиеся повсюду острые обломки скал. Определившись с вектором движения, мы, прихватив с собой Артура, двинулись в направлении кишлачной околицы.

– Сумасшедшие, все сумасшедшие! – продолжал бубнить Синцов, но я его даже не одергивал. Если я прав, то ему не позавидуешь, если нет, то буду только рад. Рядом с Синцовым понуро плелся бледный как мел и донельзя перепуганный Жмуров. Остальные американолюбы плелись сзади.

Кишлак небольшой, и до крайних построек мы добрались быстро. Затащили за дувал и спрятали связанного Артура. Теперь следовало определиться с позициями.

– А местечко подходящее, – сделал вывод Эдик, хозяйским взором окинув развалины дувала, предположительно примыкавшего к будущей посадочной площадке.

– Угу, – согласился я и тут же скомандовал: – Эд, ты с Лехой на правый фланг, и не высовывайтесь раньше времени. И что бы ни случилось – ждите моего выстрела.

– Усек! – ответил Эдуард и махнул рукой Рудину: – Леха, ты со мной.

– Вы четверо, – я окинул взглядом притихший квартет из недавних срочников. – Заходите вон в тот закуток, – мой палец ткнул на помещеньице с полуобвалившейся крышей, находившееся метрах в двадцати впереди наших позиций, – и сидите тихо, как мыши, до тех пор, пока не улетят «вертушки». Сунетесь раньше времени – пристрелю. Ушли и не высовывайтесь. Понятно?

– Когда же нам выходить? – Синцов нервно крутил во все стороны головой.

– Я скажу. Ждите. Леня, ты забираешь Геннадия, – я указал на ждущего команды Шамова, – и с ним на левый фланг. Я с Аллой по центру. Напоминаю: стрелять только после моего или Аллиного выстрела.

Девушка удивленно взглянула в мою сторону. Я, сделав вид, что не заметил этого удивленно-вопросительного взгляда, продолжил отдавать указания:

– Стрелять только одиночными. Цельтесь либо в лицо, либо в ноги. Их бронники, скорее всего, не пробить. Каски не знаю, прямой выстрел наверняка берет, но все же цельтесь в лицо. Эд, ваши те, что правее. Леня, ваши те, что левее, наши центр, а дальше уже по выбору, разберетесь сами. Нам желательно успеть перебить всех прежде, чем они выйдут на связь со своим командованием.

– А если сумеют? – Леха задал правильный вопрос, вот только отвечать мне на него не хотелось. Но пришлось.

– Если успеют, то будем молиться, чтобы у десантировавших их вертолетов недостало топлива на дополнительный крюк.

– Понятно, надо бить сразу, – после моих отнюдь не оптимистичных слов Леха пришел к определенному выводу.

– Надо, – согласился я, хотел еще что-то добавить, но донесшийся до ушей звук приближающегося вертолета заставил спешно закончить инструктаж. – По местам, живее! Алла, за мной! – я заторопился в заранее примеченную нишу, образованную остатком стены и ее обвалившейся верхней частью. Росший впереди куст служил нам почти идеальной маскировкой. Устроив удобнее автомат, я повернулся к занявшей позицию девушке.

– С открытым прицелом справишься?

Она взглянула на меня, как на придурка. Ну да… они же не из снайперской винтовки на соревнованиях стреляют.

– Ты действительно непризнанный чемпион мира? – спросил я, чтобы хоть как-то скрасить время ожидания.

– А ты сомневаешься и хочешь посоревноваться? – такого сарказма, как прозвучал в ее голосе, мне не доводилось слышать давно.

Я предпочел не отвечать. Вместо этого начал ставить задачи.

– Убей первым радиста, не знаю, как он будет выглядеть, но, вероятно, что с более большой и навороченной радиостанцией. Хорошо? – попросил я, понимая, что прошу о невозможном. Ведь я действительно не знал, чем отличается вражеский радист от всех прочих прибывающих по наши души вояк, и более того, предполагал возможность наличия индивидуальной спутниковой связи у каждого из прилетевших. Так что на самом деле рассчитывал только на две вещи – что мы либо положим всех сразу, либо у высадивших десант «вертушек» недостанет топлива на дополнительный крюк. – Радиста завалишь – бей командира. Хорошо?

Девушка кивнула, вот и молодец. А звук от приближающихся вертолетов становился все громче. И вот на горизонте появился первый из них, он шел низко, буквально над самой землей, поднимая пыль бешено вращающимися лопастями. Чуть в отдалении следовал второй. Первый сбавил скорость, но пролетел дальше ожидаемого места десантирования, а вот второй, словно споткнувшись о внезапно возникшую преграду, замер над неровной каменистой площадкой. Повисев какое-то время, вертолет стронулся с места и плавно поплыл вперед, через десяток метров вновь замер, подсел пониже, и из его открытой дверцы выкинули несколько ящиков, затем начали выпрыгивать одетые в светло-серую одежду человеческие фигурки.

– Один, два, три… – едва шевеля губами, начал считать я выпрыгивающих американцев. Пятым с сумкой в руке десантировался человек в синей куртке, следом еще один в такой же одежде, затем вновь в военной форме, но мне почему-то показалось, что это женщина, – шесть, семь… одиннадцать, двенадцать, тринадцать… – Я хмыкнул. Что ж, посмотрим, для кого эта цифра счастливая. Десантировавшись, американцы разбежались веером, заняли позиции для стрельбы с колена. Женщина и те двое в гражданке остались у них за спиной. Пыль от винтов… Похоже, один из американцев машет рукой «Взлетайте»? Так и есть, пыль, поднимаемая винтами, усилилась, вертолет сорвался с места, подпрыгнул и, плавно набирая скорость, понесся вдоль каменистых осыпей. Звук начал затихать. Курс на аэродром. Все правильно, тут нигде не сядешь и двигатели не заглушишь, а с работающими двигателями топлива на обратную дорогу не хватит – процедура фиксирования военных преступлений и съемок весьма длительная, в этом Артур прав. А тут еще и нас расстрелять надо. А вдруг мы разбежимся? Хотя для этого есть Артур – он как пастух пригнанного на бойню стада. Пыль, поднятая лопастями вертолета, медленно оседала. Все тот же американец, что махал рукой, поднес к губам рацию, что-то говорит, бросая взгляд в глубину кишлака, видимо, вызывает Артура, смахивает со лба выступивший пот, жарко ему… Я почти физически ощущаю, как вибрирует и хрипит микрофон радиостанции на поясе у связанного «куратора». Видимо, командиру американцев надоедает бухтеть, он подает знак, и вся толпа, именно толпа, в которую вдруг превращается, казалось бы, только что слаженное подразделение, подхватив выброшенные с вертолетов ящики, начинает двигаться в нашем направлении. Идут, переговариваясь, смеются, ничего не боясь и не опасаясь. А кого им бояться? Нас с нашими не стреляющими патронами? Или давно убитых местных жителей?

На дальнем плане за спинами идущих «рейнджеров» жмутся журналисты. Что это именно журналисты, становится очевидно: двое с видеокамерами, третья – женщина в камуфляже возится с белой сумкой. Американцы все ближе, в бронежилетах, касках, увешанные всяческой лабудой, не удивлюсь, если у них есть миниатюрные тепловизоры. Они могли бы им пригодиться, но не сегодня, сегодня излишне жарко. Что наши тридцать шесть и шесть на фоне сорока градусов в тени?

Американцы вошли в кишлак, впереди идущий поморщился, видимо, ветерок дотянул до него запах гнили, мы-то уже не чуем, принюхались. Целюсь в переносицу того, что взял на себя командирские функции, хочу надеяться, что он действительно командир. А они все ближе. Пора выпускать наших смертников.

– Синцов, можете выходить! – Мой крик настораживает идущих, они начинают рассыпаться в стороны, но, увидев выходящих навстречу русских, успокаиваются.

Синцов идет первым, что-то говорит, радостно размахивает руками. Тот, что командует, негромко, я вижу только шевеление губ, отдает какую-то команду. Синцов замирает на месте, об него буквально спотыкается Жмуров, шедший следующим.

– Нет! – чей-то жуткий вопль прорывается сквозь трескотню выстрелов. Третий из четверки американолюбов, не помню, как его фамилия – то ли Сушков, то ли Хрусталев, успевает вскочить на глиняную стену, но, взмахнув руками, валится спиной вниз. Его добивают выстрелом в голову. Мы молчим. Американцы подходят к убитым ближе, я вижу улыбки на их лицах. Что ж, пусть напоследок посмеются. Я представляю, как злится на меня Шпаков, как материт Эдик, но еще рано, пусть америкосы пройдут немного вперед, всего несколько шагов, туда, где им негде укрыться, а справа и слева глиняные дувалы, что под силу перепрыгнуть разве что чемпиону мира по прыжкам в высоту…

Кинооператоры, находясь, как им кажется, в безопасном далеке, снимают все происходящее на свои навороченные видеокамеры.

«Идем» – взмахом руки командует все тот же американец, вставая в середину строя. Шаг второй, еще немного ближе, еще…

– Огонь! – не знаю, кто из нас выстрелил первым, но, похоже, и она и я целили в командира. Хотелось думать, что я тоже попал. Перевожу ствол автомата на следующего. Краем глаза замечаю, как валится на землю предыдущая цель, и снова стреляю. Еще и еще, часто, торопясь убить всех. Я не могу видеть Аллу, только слышу, как стучит ее автомат. Раз за разом, даже быстрее, чем мой. Американцы едва успевают огрызнуться, две или три беспорядочные очереди в нашу сторону, и все – бить некого. Все десять вояк лежат неподвижно. Так им и надо. Сволочи.

Кинооператоры продолжают снимать. Может быть, они думают, что это инсценировка?

– Леня, на месте… Эд, давай со мной! – Я иду к трупам. Похоже, живых нет, у большинства лица в крови, не жалею еще десяти патронов, чтобы уже наверняка… А они неплохо экипированы – кроме обязательных бронников и касок у каждого рация, на винтовках коллиматорные прицелы, подствольные фонарики, в разгрузках еще какие-то непонятные приборы. Но они были слишком близко, чтобы им всерьез могли помочь их прибамбасы. Забрызганные кровью пластиковые корфы валяются вперемешку с трупами. Надо будет взглянуть, что в них, но не сейчас, чуть позже.

– Как белок! – кивнул на убитых подошедший ко мне Каретников. Его лицо, обильно покрытое потом, раскраснелось…

– Пойдем, – я кивнул в сторону все еще продолжающих снимать репортаж журналистов.

– С ними что будем делать? – ни малейших оттенков эмоций.

– Посмотрим, – я и сам еще не успел подумать об их участи. А те, кажется, наконец-то сообразили, что происходит неправильное. Женщина перестала копаться в своей сумке и бросилась бежать.

– Куда? – задорно воскликнул Эдик и вскинул оружие, как видно, решение нашлось само собой. Очередь… Одна из пуль ложится прямо перед ногами бегущей, и та, остановившись, кулем падает на камни.

Я качаю головой…

– А что, мы за ней бегать должны? – звучит вполне справедливо. Возможно, эта репортерская сука заслужила и худшего.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.