Роман Изумрудный
Домовой, или Портал в параллельные миры

Глава первая. Побег из Москвы.

Виктор сидел за столом на кухне и, уставившись в окно, смотрел внимательным и задумчивым взглядом во двор на детскую площадку. За окном, выл ветер, словно одинокий волк. Дождь лил не переставая. Двор был пуст, и только опавшие листья перекатывались по земле, толкаемые разыгравшимся ветром.

– Да погодка та еще. Сырость и тоска. Даже бродячих кошек и собак не видать, – пробурчал под нос Виктор.

Жизнь, убегала под откос, словно опрокидывающиеся вагоны, после столкновения с другим поездом. Резко дала последнею трещину и пошла ко дну, словно наскочивший на айсберг, непотопляемый Титаник. Жена сбежала. С работы он ушел, устав от дебильного начальника и владельца фирмы в одном числе. Пусть теперь сам пашет, как проклятый, ну или найдет нового дурочка. Виктор окончательно решил, что в этом городе его уже ничто не держит. И за кухонным столом, он, уже мечтал, как сбегает из этого дождливого и мрачного места в родную деревню. И улыбнувшись, вспомнил, как бегал мальцом по утрам, босыми ногами по зеленой траве.

Да, вот только малая родина не очень ждет его возвращения. Он, словно блудный сын, нагулявшийся по просторам Родины, спешит снова попасть в отчий дом, а точнее в дом, принадлежавший его деду.

Ах, Москва, Москва… Как она ему надоела. Вечный галдеж и беготня большой толпы. Народ спешит и торопится, а так хочется остановиться и прислушаться к тишине, окружающего тебя мира. К звукам звезд, мерцающих в темном небе. К завыванию ветра, гоняющему по полям и лесам. К дождю, тихо стучащему по крыше дома и лаю собаки, сидящей на цепи у соседа.

Все, решено, и оторвавшись от окна, Виктор, глянул на рюкзак, висящий на вешалке, уезжаю завтра, точка.

Проснувшись утром и выглянув в окно, Виктор улыбнулся. Светило яркое солнце, скачущими зайчиками заглядывая в окно. По голубому небу плыли небольшие кучерявые облака, отражаясь в стекле окна. День обещал быть теплым и солнечным. Глянув на уплывающие облака, Виктор опустил взгляд на детскую площадку. Сегодня она была наполнена криком и смехом детворы. Быстро приготовив себе завтрак, Виктор Павлович Домовой, запрыгнул в спортивный костюм и отправился на вокзал. Нужно было узнать расписание поезда, и купить билет в родные края.

– Да, выдохнул и мечтательно улыбнулся Виктор.

Давно он дома не был, а тут судьба, раз и выкинула такой счастливый билет, что сразу и возможность, и желание появились.

Выскочив из квартиры и, захлопнув за собой дверь, Виктор Павлович, побежал по ступенькам вниз.

-К черту! Все неприятности и тревоги! – размахивая руками, он выскочил из подъезда. Пара облезлых котов и бездомный пес, вечно ошивающийся во дворе и просящий, грустными и голодными глазами милостыню, шарахнулись в рассыпную, испугавшись крика Домового.

– Ну, нехристь напугал! Так недолго и заикой стать,– рассерженно сверлила взглядом соседка баба Валя, сидящая на солнышке на скамеечке и лузгая жареные семечки.

– Вот ведь ирод! Я аж на полметра подпрыгнула от земли! Всю задницу отшибла об скамейку.

И погрозила, большим кривым пальцем в след, убегающему Домовому.

– Мужику, сорок лет стукнуло, а он как пацан.

– Пора уж и за ум браться, неслось в спину Виктору.

А он, не слыша и напевая себе под нос незатейливую мелодию, бежал к остановке. Вскочив на последнем дыхании, в закрывающиеся двери трамвая, Виктор остановился, чуть не сбив кондуктора.

– Молодой человек! Не хорошо безобразничать! Зачем, так носиться и людей сбивать, следующий транспорт через десять минут будет, хмуро произнесла кондуктор.

– Извините, я не хотел, приложив руку к сердцу и мило улыбнувшись,– пропел Домовой.

– Ну да ладно, чего уж там,– со всеми бывает, отметила искреннюю улыбку пассажира, молодая дама, билетер. Виктор, протянул монеты за проезд. Получив билет, ещё раз улыбнулся и, извинившись, прошел вперед трамвая и уселся на свободное сиденье. День обещал быть просто чудесным.

Подъехав к Ярославскому вокзалу, Домовой, выскочив из трамвая, улыбнулся глядевшей через стекло на него молодой кондукторше и, помахав ручкой, быстрым шагом отправился внутрь здания к кассам.

Билеты на сегодня в продаже были, да и поезд ходил на Красноярск через день, куда и собирался Домовой. Да, доехав до Красноярска, ему еще потом надо было добираться на попутках около 800 км в деревню, где он родился. Посмотрев цену и стоимость купе, и плацкарта, Виктор выбрал купе, разница была небольшая. Всё, билеты куплены, отправление ночью в 00-35, а пока надо доделать кучу дел, а то времени оставалось мало.

Последнее время Домовому снились странные сны, в которых он блуждал по темному и зловещему лесу и там, в этих темных чащобах его звал один и тот же голос. Виктор! Голос был женский и очень напоминал, что-то знакомое. Где-то давно забытое что-то в прошлом, и стремящее выпрыгнуть из воспоминаний, словно джин из табакерки, в реальную жизнь. Всё это было очень странно и непонятно. Выходя с вокзала и перебегая улицу, к подходящему на другой стороне трамваю, Домовой не заметил, как он выскочил перед большим грузовиком. Громкий скрип колес. Крики людей, заставили повернуть голову в сторону поднимающейся тени, закрывшей весь обзор и стремящейся его раздавить, словно муху. Время замерло, хотя часы и продолжали свой ход. Виктор, резко выбросил руки вперед, в отчаянном крике, пытался продлить последние мгновения жизни, отделяющие его от столкновения с набегавшим монстром. И … да, случилось невероятное! Время, которое двигалось точно и равномерно, вдруг замерло и остановилось. Люди, лица, дома, машины, все окружающее, размазало по холсту россыпью красок, все встало и замерло в полной тишине, превратившись в лед. Виктор остался один на один, с этой давящей тишиной.

Еще миг, и он вдруг стоит снова на лестнице, у дверей вокзала. Народ кричит, грузовик, скрипя тормозами, уходит в занос и, раскладываясь поперек дороги, сносит несколько автомобилей на тротуар. Затем ударившись в киоск Роспечати, давит его своим мощным торсом, и протаскивает вместе с собой пару метров, и внезапно останавливается. Водитель, сидит, крепко вцепившись в руль и его огромные глаза и широко открытый рот, выражают крайнюю озабоченность, не понимая, что же произошло. Граждане тоже в полном недоумении, стоят и озираются по сторонам. Только что, на их глазах, какой-то безбашенный мужчина средних лет, в спортивном костюме, перебегает улицу перед мчащимся на большой скорости грузовиком. Потом, бац, и растворившись в воздухе просто исчезает, перед самым носом последнего, до того мгновения, как быть раздавленным этим большим монстром в лепешку. Ну да, все это очень странно и непонятно. Вот он был и, раз и его уже и нет, словно кто-то щелкнул пальцами. Незнакомец словно призрак, просто исчез, растворившись посреди улицы.

Домовой стоит и не понимает ничего. Нервно себя ощупывает, поглаживая руками все части тела, словно проверяет все ли на месте и ничего, не потерял ли.

– Хм, вроде все цело и, глубоко выдохнув, видя какой из-за него кавардак, тихонько пятясь, дергает в сторону и, взяв прямой курс на дом,– быстро направляется туда. В голове мысли гудят, словно рой пчел и Виктор, анализирует произошедшую с ним ситуацию.

– Ладно, потом обдумаем,– почти трое суток ехать в поезде, а сейчас пока сделаю вид, что мне это показалось и, прибавив шагу, еще быстрее заспешил домой.

До полуночи, он успевает сделать все дела, собрать вещи, которых у него не много, а тащить с собой всякую ерунду и хлам ему не хочется, потому решено едет без вещей. Забросить вторые ключи от квартиры, бывшей жене, всё равно разводятся, и придется делить имущество, а так хоть приглядит, и цветы будет поливать. Живности никакой нет, так что пристраивать младших друзей знакомым не нужно. Ну вот, и присев на дорожку, он, посидев пять минут, выдвигается в сторону вокзала. Забрасывает связку с ключами в почтовый ящик, с женой договорённость, утром заберет.

Вокзал встречает его ночной прохладой. Пройдя по перрону несколько десятков шагов, Домовой останавливается у двери вагона поезда. Показав билет молодой красавице проводнице, Виктор, быстро ныряет в вагон и. пробежав по нему, словно волшебник появляется на пороге своего купе, здороваясь с находящими там людьми. Вот и все. Входит в купе, закидывая на верхнюю полку свой небольшой багаж, старый потрепанный большой рюкзак и ручную сумку.

В это время машинист дает гудок и поезд пару раз дернувшись, начинает набирать обороты, уезжая вдаль из этого мрачного города.

– Все, поехали, шепчет Виктор и, улыбаясь, смотрит в окно. Поезд, ускоряясь, набирает ход.

Время было позднее, поэтому все в купе легли спать. У Домового была верхняя полка и он, забравшись на нее заснул. Ему опять снился тот же сон, но образы и голос были намного ярче, как будто этот сон начинал превращаться в явь. Снова и снова его зовет голос, ....

– Мужчина, ну проснитесь вы, наконец. Виктор с трудом открывает глаза и с недоумением смотрит на группу людей в купе, его тормошащих.

-В чем дело, граждане?

– Как это в чем? Вы тут спите двое суток, не просыпаясь и не вставая, мы стали беспокоиться.

-С вами все в порядке? Бубнит бабулька лет 70 ти, рядом поддакивает мужичек лет 40 и тетенька, похожая на его жену.

– Да, все со мной хорошо, просто замечательно. Я так прекрасно себя, еще никогда не чувствовал, да и выспался за много лет недосыпа, ответил, улыбаясь всем Домовой.

– Ну, тогда хорошо, а то мы боялись, пробурчал мужичек, отдыхайте нам еще почти сутки ехать.

Вот так, под стук колес, Виктор спал целые сутки. И подъезжая к Красноярску, стал готовиться на выход.

Город встречал Домового сильным дождем и ветром. Дуло, холодный и дождливый ветер, продирал путешественников до самых костей и те, выскакивая из поезда, стуча зубами, бежали бегом под проливным дождем, пытаясь спрятаться от непогоды, за толстыми стенами вокзала.

Виктор, пробежал под дождем и ветром, вымок весь. Перед дверью, отряхнувшись от капель дождя, заскочил в теплое и уютное здание вокзала. Был поздний вечер и ему предстояло провести эту холодную ночь, на вокзале в ожидании утра, чтоб на рассвете сесть в первый автобус, увозящий его ближе к дому.

Глава вторая. Дед.

Наступала ночь. Темнота вцепилась в город своими холодными когтями и крепко обнимала, сдавливая в тисках. Бродяга ветер, точно волк, потерявшийся в тайге, выл хриплым голосом в небо. Проливной дождь, разогнал последних прохожих с улицы и громко стучал по крышам домов. Виктор сидел в зале ожидания, положив на кресло сумку и рюкзак. Мечтая, рассматривал непогоду, за большими окнами Красноярского вокзала. Народу на вокзале было мало. Остались те, кто ждал поезда или кому надо было на автобус или попутку. Счастливчики кивали носом, сидя в неудобных позах кресел. Хотя и были бы не прочь растянуться на мягких перинах одной из гостиниц города.

В зале ожидания царила атмосфера тишины и спокойствия.

Разговоров не было и суеты. Ты словно попал в волшебное сонное царство. Разрывал тишину, изредка голос диктора, объявляя, что на такой-то путь прибывает поезд.

Спать Домовому не хотелось, и так провалялся и проспал трое суток в поезде, под стук колес. По вокзалу медленно прошел патруль полиции. Старший сержант внимательным и цепким взглядом пробежал по залу ожидания, определяя, есть ли тут нарушители. Не увидев таковых, патруль, медленно прошагал дальше и, выйдя из здания вокзала на перрон, растворился в тумане ночи, под вой ветра и проливного дождя.

– Брр, Виктор представил, как бравым полицейским приходиться нелегко в такую погоду, обходить все закоулки и темные места, выискивая любителей набезобразничать или совершить преступление.

– Вот ведь, собачья служба. День, ночь, холод, жара, дождь или снег, броди, словно служебный пес и вынюхивай каждый закоулок, вглядывался в темное окно Домовой.

– Нет, я бы точно не пошел на такую службу. Нет уж, извольте, подумал Виктор и, разглядывая пустующий зал, решил немного покемарить. С утра его ждал насыщенный и длинный день. Нужно отдохнуть и набраться сил, перед длинной и трудной дорогой.

Виктору приснился опять тот же сон, про тайгу и голос, но краски сна с каждым разом, становились все сочнее и ярче, словно это не сон, а настоящая реальность. Во сне его опять звал голос, и он в который раз ощущал, что точно знает его. Никак не мог зацепиться и ухватить, ускользающую мысль, кому же он принадлежит. Всё было рядом, на самой поверхности. В последний момент, так близко подошедшего к разгадке Домового, все обрывалось. Между голосом и Виктором вставала стена. И мысль, готовая вспомнить, чей этот голос, словно змея, уползала и, растворившись, махала на прощанье скользким и длинным хвостом.

– Молодой человек! Мужчина! Да сколько можно, спать, громко говорила и трясла Виктора, дама с ведром и шваброй.

– Да! Что! А… открыв глаза и не понимая, где он находится. Виктор, с трудом сведя глаза в одну точку, наконец, остановился взглядом на даме и, тряхнув головой произнёс:

-Я, вас слушаю внимательно! В чем дело?

-В чем, в чем. У нас санитарный час! Перерыв!!! Надо все тут мыть, и прошу, – очистите зал ожидания. А то вас много, а я одна и тряси вот так, каждого соню, громко и сердито бурчала женщина.

– Да, я сейчас, освобожу все и уйду, – придя в себя, проговорил Домовой. Быстро схватил рюкзак, закинув на плечо и взяв в руку сумку, двинулся к выходу с вокзала в город.

На улице рассвело. Солнце уже отдавало первые лучи тепла, медленно поднималось из-за горизонта. Распахнув дверь, Виктор, вышел на улицу и глубоко вздохнул. Воздух не успел прогреться. Легкие получили холодный, освежающий глоток, который словно ветер, выгнал из них спертый воздух вокзала.

Выдохнув из себя холодный пар, Виктор, оглядел просыпающийся город. Поправил на плече тяжелый рюкзак и, подмигнув бродячему псу, сидящему у дверей,– двинулся по улице в сторону автовокзала. Пора купить билет, и он надеялся, что в кассы он будет первым.

Автовокзал, встретил его полупустым. Народ еще только просыпался, и не стремился спешить на первые рейсы автобусов. Подойдя к кассе, Домовой спросил кассира, сколько стоит билет до районного центра. Узнав цену, купил его

и пошел на перрон садиться в автобус.

Через полчаса подъехал пазик, остановился и начал принимать пассажиров. Домовой поднялся в переднюю дверь. Нашёл свое сиденье у окна, согласно билету. Усевшись, закрыл глаза, прислонившись к холодному стеклу. Автобус через десять минут, загрузив последнего опоздавшего пассажира, тихо заурчав и зачихав, дав газу, стал медленно набирать ход и покатил по городу. Поездка предстояла долгой. Пазик прополз город и выехал на трассу. Виктор, сидя у окна, стал засыпать под размерные укачивания и тихое урчание двигателя. Всю дальнюю поездку Домовой проспал. Автобус через пять часов прибыл в районный центр. Двигатель, проурчав последние ноты музыки и напоследок газанув, остановился и заглох. Открылись с шумом двери, и народ стал потихоньку выползать из железного зверя, толкаясь и ругаясь в узком проходе.

Виктор не спешил. Зачем, ему еще предстояло на попутных добираться 200 км до его родной деревни. Пусть другие ворчат и толкаются, а он просто тихо посидит и не спеша, когда все рассосется, спокойно выйдет из пустого транспорта.

Наконец, оказавшись на улице, и осмотревшись, Домовой прикинул, где можно найти желающих подвезти попутчика.

Напротив, на другой стороне улицы стоял, сиротливо устроившись под кронами дерева, старый уазик, прозванный в народе буханка.

За рулем сидел невзрачный, с натянутой кепкой на самые глаза, старичок и покуривал. Смолил не сигарету, а скрученную самокрутку из бумаги, набитую крепленой махоркой. Воняло таким ароматом, что запах разносило ветром на все близлежащую округу. От этого аромата даже щипало глаза.

– Здорова дед,– сказал Виктор, подходя к уазику.

– Ну, здорова мил человек, коль не шутишь,– послышалось в ответ.

– Не ищешь, часом попутчиков? Мне вот в деревню Лесная, надо попасть, случаем не туда едешь? Навалившись на бок буханки, произнёс Виктор.

– Ну да, туда, тут всего-то ездят в пару деревень, так что желающих немного наберется.

– Но, вот сегодня должны подойти еще трое, так что места есть, можешь занимать.

-А что стоит проехать с тобой?

– Ну не дороже денег, улыбнулся дед, я много не возьму. Договоримся, присаживайся.

Виктор, забросил в уазик рюкзак и сумку на боковое сиденье, а сам спросил деда, и показал на сиденье рядом с ним:

– Не занято?

– Да нет, мил человек. Хочешь, садись тут, а хочешь, сзади в кузове.

Домовой, подмигнул деду и, усаживаясь впереди, улыбнувшись, крикнул. Тут веселее, да и обзор лучше будет.

– Ха-ха,– рассмеялся дед:

– Тебе обзор для чего? Тут тайга, лес кругом. Девок голых нет, как в кино. На что любоваться будешь?

– Ну … Даже не знаю, если честно,– буркнул тихо Домовой.

– Ладно, уж, не серчай, смотри на природу, любуйся, улыбнулся дед.

– Сейчас еще минут двадцать и поедем, как раз все соберутся.

Как и сказал «старый пень», минут через двадцать в буханку забрались, бородатый дедок со старухой и молодая красавица лет двадцати пяти. Каждый из вошедших поздоровался и внимательно оглядел Виктора, решая про себя нелегкую задачу, куда покатил сидящий на переднем сидении незнакомец.

Старик, повернул ключ в замке зажигания. Громко затарахтел старый уазик. Медленно вырулив на дорогу, дал газу, и буханка помчалась, набирая ход. Районный центр остался позади, и они понеслись по проселочной дороге, прорубленной сквозь лес.

Пол дороги ехали молча. Каждый разглядывал тайгу, бежавшую по бокам, уткнувшись в свои мысли.

-А ты, мил человек, куда едешь? К кому в гости? Али так, отдохнуть решил? Прохрипел сиплым и простуженным голосом дед.

– Я, домой еду. Двадцать лет не был,– разглядывая тайгу, ответил Виктор.

– Да ну, вот как? …

– Двадцать лет срок долгий. А сам из чьих будешь? Я тут давно живу и всех знаю.

– Ну, я Домовой Виктор Павлович, внук Домового Виктора Алексеевича.

– Во как, знавал я, деда твоего, а тебя пацаненком помню, прищурившись на Домового, и внимательно оглядев,– пробормотал дед. Вы с моим внуком Алексеем, дружили и постоянно в какие-то истории влипали, не помнишь?

– Ну как же, Алешку не забудешь. Мы с ним были, не разлей вода.

– Как он, кстати поживает? Я совсем от жизни отстал. Даже не в курсе, что тут у вас твориться.

– Да нет больше Алексея, был, да весь вышел. Как ушел в тайгу десять лет назад, так и сгинул там. Одним словом, пропал и с концами.

– Все по тайге шастал, искал и постоянно твердил, что есть там портал в другие миры. Вот ведь, что придумал, а?

-А помнишь, как вы пацанами, с ним в тайгу умотали? Вся деревня вас потом искала, да и пропали вы тогда на месяц, уму не приложу, как выжили? Все думали, что сожрали вас там волки или медведь задрал, или с голоду сдохли. Чудеса, да и только. Нашлись, после месяца скитания незнамо где, словно только что из дома вышли. Вот с тех пор, мой внучек и твердил про портал, типа вы его нашли в тайге, в пещере какой-то скалы, стоящей на поляне. Вот, сколько живу тут, так никаких камней и скал не видывал. Хотя поляны есть и лес кругом одни елки, да сосны в небо смотрят.

Виктор, с грустью посмотрел на старого деда,– узнал и вспомнил, как тот вечно ворчал и ругал, его друга Алексея, всегда приговаривая:

– Ну в кого ты такой, оболтус непутевый.

Да точно, Лешка жил с дедом, мать умерла при родах, а отца на охоте помял медведь. Так тот, провалявшись неделю на печи, помер, не приходя в себя. Да, воспоминания сразу и нахлынули, словно водопад и унесли его в прошлое, как будто это было только вчера.

Глава третья. Прогулка в лес.

Утро. Виктор, проснулся и умылся из ведра, стоящего у колодца, чистой холодной водой. Быстро сорвал зеленый огурец и пару стрелок лука с грядки, достал из кармана пакетик с солью и потыкал в него всем этим вкусным добром. Улыбнулся, с хрустом и удовольствием откусив, принялся жевать, почти не разжевывая и проглатывая большими кусками.

– Вкусно! – жевал, полным ртом, набитым зеленью.

– Ну что внучек, никак с Алексеем опять, что-то задумали сорванцы? Вон, в какую рань тебя подняло, натачивал косу дед, стоя на крыльце дома и хитро улыбаясь.

– Угу, промычал Виктор, набитым ртом и, пытаясь все тщательно проглотить, не подавившись.

– Может, позавтракаешь плотнее, а то, что это за еда, огурец, да две стрелки лука? Молочка бы с хлебом выпил. Глядишь, и целый день живот бурчать с голодухи не будет.

– Не дед, мы с Лехой в тайге ягод наедимся по самое пузо! Показал ладонью по горлу Виктор и стал натягивать штаны и рубаху на голое тело. Рубаха налезла быстро, а со штанами пришлось повозиться. Попрыгав на одной ноге, Виктор, попал ногой в штанину и с облегчением вздохнул.

Затем натянул на ноги резиновые сапоги. Схватил быстро палку, сделанную из простой толстой ветки дуба, и выпрыгнул за калитку. Помчался, перепрыгивая через лужи, прошедшего ночью дождя, в сторону дома Алексея.

Виктор Алексеевич, хмуро и в то же время ласково провожал с улыбкой быстро удаляющего внука. Вот так каждый день, его внук и его друг бегали в тайгу за ягодами, за грибами, а иногда убегали на озеро, чтобы наловить небольшой рыбёшки для ухи.

Внук рос, и помогал, чем мог, внося хоть и не большую лепту в его скромное хозяйство.

Они хоть и озорничали, и их проделки были уже поперек горла всей деревне, но они это делали без злого умысла. Нужен был выброс энергии из их растущих тел. Жаль, мать, и отец не увидят, каким растет их сын. Ровно три года назад, когда Виктору только исполнилось 10 лет, они ушли в тайгу и пропали, больше их никто не видел. Они словно сгинули, попав в непроходимое болото. Их словно засосало, так что не осталось ни следов. Да, тайга умела хранить свои тайны и секреты. Недаром у них в деревне весь лес, окружавший их на 200 км от ближайшего центра цивилизации, так и прозвали, Сказочная тайга.

Деревенские часто замечали духов леса, леших, кикимор, водяных, а в самой деревне обитали даже домовые и дворовые, а в бане видали и банника. Сколько духов было, никто не знал. Они появились тут с основания деревни, и жили, не мешая никому. Но в то же время творили всякие безобразия, от чего некоторым непутевым хозяевам сильно доставалось от них.

Зато, кто был работящим и не бездельником, духи всегда приходили на помощь, ограждая от всего дурного и так крепко стоящие на ногах крестьянские дворы.

Ну, а кто любил выпить, или полежать на печи, то тем доставалось пополной. Бьющаяся посуда, сгнивший урожай, угары в парилке любителей выпить крепких напитков. Дверь, вдруг захлопнувшись, держала пьянчуг внутри себя и отпускала еле живых, и полностью трезвых. Непутевым хозяевам в деревне плохо жилось. И потому, помучавшись несколько лет, они обычно уезжали, бросив и так потрепанные хозяйства, развалившиеся в непутевых руках.

Дед Виктор, еще раз глянул в след удаляющемуся внуку, и словно что-то екнуло в груди. Он ощутил, что сегодня будут неприятности, но какие, так до конца и не прочувствовал. Ещё постояв на крыльце пару минут и посмотрев в небо, на пробегающие кучерявые облака, Виктор Алексеевич тяжело вздохнул и спрыгнул с крыльца на землю. Уверенным шагом, зашагал по хозяйственным делам.

В это время внук Виктор уже почти добежал до дома Алексея и, повиснув на заборе, начал свистеть незатейливую мелодию. Алексей, услышав друга, бойко высунулся в окно, что-то жуя, Витек, уже иду!

Потом нырнул обратно в дом, словно в прорубь. Через какое-то время выпорхнул, словно птица из скрипучей двери, старого покосившегося, но еще добротного дома. Скача на одной ноге, натягивал резиновый сапог по ходу дела. На плечо была закинута куртка, и как только нога нырнула до конца в сапог, то куртка, тут же подлетев по воздуху, была надета на тело пацана. Ну, вот умеет же Леха все делать на ходу, смотрел и завидовал Домовой. Алексей, запихивал в рот, неизвестно откуда взявшийся бутерброд, и громко чавкая, улыбался с надутыми щеками Виктору.

– Ну, ты даешь, а что дома нельзя было пораньше встать и спокойно позавтракать? Умудрено, словно дед, поучительно крикнул Виктор.

– Да ты что! Я же поспать люблю, вот и приходиться выбирать или лишние 10 минут сна, или плотный завтрак не спеша.

– Не, я лучше посплю, а пожрать можно и на ходу, так даже лучше, больше влезет в пузо стоя, засмеялся громко Алексей.

И они, хлопнув друг друга по плечам, развернулись в сторону леса, и быстро побежали, перепрыгивая небольшие лужицы. На плече у Алексея болтался маленький рюкзачок, сшитый, когда-то его бабкой и который он постоянно с собой таскал, засунув, как он считал, в него самые необходимы и нужные вещи.

Леха всегда говорил, поучая Виктора, кто знает, что может пригодиться и когда. Внутри рюкзака, болтались и звенели разные причудливые вещицы, начиная от иголок, спичек и всякой дребедени и заканчивая большим и острым охотничьим ножом, способным в умелых руках, легко вспороть живот большому медведю.

Вот так и скрылись в ближайшем лесочке два друга, большие любители прогулок по тайге.

Алексей и Виктор решили сегодня сходить в сторону озера. Пройтись вдоль воды и уйти на поляну. Старики говорили, что там резвятся духи. Пацанам хотелось, хоть одним глазком, поприсутствовать на тусовках, которые устраивала местная нечисть. Так далеко они еще не бывали. Дорога была не простой, и идти надо было несколько километров. Зато молодость и азарт придавали им сил, и еще было огромное желание, поприсутствовать при чем-то необычном и важном событии.

Вот потому они и встали сегодня так рано, чтоб успеть дойти до поляны и вернуться к вечеру домой. Они, бывало, ночевали в тайге, но это было рядом с домом, да и ночевка большой радости не приносила. В тайге были толпы комаров и мошкары, а по земле бегали муравьи и вся эта живность больно кусалась.

Алексей шел первым, словно проводник, прокладывая путь в неизвестные земли. Виктор топал следом. Часто наклонялся к земле и подбирал ладонью, гость ягод, висящих гроздьями. Затем закидывал их в рот и блаженно прикрывал глаза от удовольствия. Вот так они и шли, продираясь сквозь лес к своей цели. Наконец показалось озеро, и решено было передохнуть. Вышли на берег и, раздевшись, с криками попрыгали в воду, разбрасывая тучи брызг, разлетающихся на несколько метров в разные стороны.

Алексей вынырнул и выплюнул струю воды изо рта. Потом встряхнул головой, раскидывая брызги и вытряхнув воду, попавшую в уши, закричал: Ура, выражая свою радость и удовольствие.

Виктор, стоял по пояс в воде и протирал глаза. Он не очень любил эти водные процедуры. Почему так, он не знал. Его больше завораживал песок, и он часами мог его пересыпать из одной руки в другую, при этом испытывая какое-то восхищение.

Они с Алексеем были словно два сапога пара, но пара полностью противоположная. Один огонь, а другой вода, и словно дополняли друг друга.

Наконец накупавшись, Алексей, вылез из воды и пристроился на травке рядом с Домовым, который уже как полчаса лежал и загорал на солнце.

Немного подсохнув, они, натянув на себя одежду, продолжили свое путешествие вдоль озера. Пройдя пару часов, они свернули от воды и прямо через лес потопали к поляне, которая по рассказам старожилов, должна была скоро показаться.

Уже несколько часов они идут по лесу, который становится все гуще и мрачнее. Они давно должны были выйти на «поляну чудес», так назвали они это место с Алексеем, размышлял про себя Виктор. Но вместо этого уходили в глубину мрачного леса и неизвестности.

– Леха, глядя как тот, бодро продирается сквозь бурелом старых деревьев. Тебе не кажется странным ничего? Мы идем, идем, а поляны все нет и нет?

– Ну да, есть малость, чего-то такого непонятного. Вроде и направление то и давно дойти должны. А нет, и лес какой-то странный очень. Да и старики не упоминали про сушняк и чащобу.

Алексей остановился, дожидаясь Виктора. Подошедший друг хмуро оглядел окружающий лес, вдруг заметил далеко, впереди просвет.

– Давай Лех туда, там вроде бы светлее, ну или мне показалось. Всегда можно вернуться назад если что.

Вот только мне все это не по душе.

– Ну да, ну да,– согласился Леха. Странно все это, и добавил, смеясь, наверное, духи леса балуются.

И они пошли к просвету, находящемуся далеко впереди.

– Дошли!!! Выбегая на поляну, размахивал руками Алексей.

Поляна была большая и в центре ее стояла скала, вокруг которой было разбросано множество камней.

– Хм, вот так сюрприз, задумчиво разглядывал камни Виктор.

– Слушай Лех, тебе не кажется, что мы не туда пришли? Да и поляна не та, ее не так описывали старики. И скала откуда-то взялась. Не было отродясь тут ни скал, ни камней, а тут вон сколько навалено.

– Ладно, Витек, сейчас разберемся. Отдохнем, полазим чуток, прикинем и тогда и выводы сделаем, а пока пошли,– вон на камни присядем.

И они быстро заторопились к груде камней. Усевшись на большой валун, Алексей, залез в рюкзачок и вытащил оттуда два огромных бутерброда, завернутых в газету.

– На, держи, пора немного перекусить, протянул он один бутерброд Виктору.

– Ну да, неплохо, быстро схватил и, развернув бумагу, Виктор, запихнул с жадностью бутерброд в рот.

– Молодец! – что взял с собой немного жвачки, мычал набитым ртом Виктор.

– Смотри Витек, тыча пальцем в сторону скалы, показывал Алексей, пещера.

И, дожевывая остатки бутерброда, соскочив с валуна, быстрым шагом побежал к проему в скале.

– Погоди! Не спеши! Дай доесть! – бежал за ним вдогонку Виктор. Жди, вместе войдем, а то мало ли что. Но Алексей, устремившись к цели, просто не слышал Виктора. Когда до скалы оставалось шагов пять, Алексей, вдруг замерцал, словно вошел в какой-то тягучий туман. Затем стал расплываться и, дойдя до пещеры, нырнул в нее и исчез.

– Ну не фига себе, что это такое было?

Виктор стоял и, таращась во все глаза, тер их руками, пытаясь сообразить, что он только что видел.

– Леха!!! Крича другу и перепрыгивая небольшие валуны, Виктор, рванул к пещере. Когда осталось совсем чуток, он вдруг провалился в тягучую непонятную субстанцию, и продираясь сквозь нее, будто шел по воде, остановился в нерешительности. Потом потоптался немного перед пещерой и, решившись, сделал шаг вперед.

Глава четвертая. Родная деревня.

Виктор, сидя на переднем сидении, задумчиво разглядывал тайгу. Она бежала по пути буханки, то открываясь залысинами полянок, то закрывалась густотой елки и сосны. Домовой пытался вспомнить, что было дальше, но память, заблокированная в детстве, никак не хотела раскрывать тайну. Все осталось там за чертой светящегося портала пещеры. Последнее, что он помнил, это как он входил внутрь, пересилив страх, шагнув в неизвестность в поисках лучшего друга. Очнулся он уже в лесу. Они с Алексеем лежали на камнях недалеко от пещеры. В деревне сначала были поиски, но уже как целый месяц все решили, что они сгинули в этом лесу… Куда пропадали и, что произошло, не помнили, память как отрезало. Но пропадали они видимо долго. Самое интересное на них была совсем незнакомая одежда. Да и они сами не пухли с голоду. Создавалось впечатление, что они где-то долго жили и хорошо питались. А после их возвращения пещера пропала и портал тоже. На месте пещеры была монолитная стена. Да и скала была без трещин, один ровный монолит. Когда они добрались до деревни, то выяснилось, что они пропадали два месяца. И никто не надеялся их увидеть живыми. С тех пор у Леха и появилась идея фикс, что они попали в портал в параллельные миры. Более рационального объяснения у них тогда не нашлось.

– Ну что задумался, вывел Виктора из раздумий, скрипучий голос деда водителя.

-А, что? Ну да, есть малость, скосил глаза на деда Домовой, вот вспомнил загадочную историю с тайгой.

– Ну да, странно все было, хмуро произнес дед. Никто толком тогда объяснить не смог ничего. Ученые приезжали поляну, искали, скалу и пещеру, но так и не нашли. Пусто. Не было ничего.

Дед замолк, задумчиво уставился на дорогу, видимо вспомнил пропавшего внука. Дальше ехали молча, каждый был на своей волне, уйдя в личные воспоминания.

Уазик выскочил из пролеска на широкую поляну. И раскрылся красивый вид на деревню Лесная. От неожиданности Домовой вздрогнул и замер, разглядывая такие знакомые очертания Родины. Дед остановил буханку у маленького деревенского магазина. Открыл дверь. Высадил деда с бабкой, их дом стоял в двух шагах от остановки. Водила, повернулся к Домовому, и кивнул на молодую пассажирку:

– Сейчас небольшой крюк, высадим красавицу, а дальше я тебе до самого дома прокачу и весело подмигнул.

Виктор, глянув в веселые глаза старика, молча кивнул соглашаясь. Красотку довезли с ветерком и она, быстро схватив свои небольшие пожитки, выпрыгнула из машины. И бегом побежала к зеленым воротам своего дома, напоследок помахав деду рукой.

– Вот и все, осталось тебя добросить, нажал на педаль газа дед, резко трогаясь с места. Уазик, пролетев улицу и несколько домов, завизжал тормозами и остановился.

– Ну, дед ты даешь, словно молодой гонщик! На этом старье, а гоняешь, словно Шумахер, Виктор улыбнулся и погрозил пальчиком старику.

– Один, разок можно и показать класс, чай годков то уже за 80. Дай хоть старику почувствовать молодость, и дед, хрипло засмеялся.

Виктор тоскливо смотрел. Дом такой знакомый и родной просто. Двадцать лет прошло. Дом и тот, и вроде нет. Перемены все же были заметны и видны. Дом, стоял заколоченными досками, ставни крест- накрест. Забор, когда-то крепкий и могучий, покосился и, наклонившись местами упал. Ничто не щадило время. Где-то наверху на крыше были видны дыры. Виктор осмотрел все беглым взглядом. Ничего все можно исправить и подлатать. Оплатив проезд, Домовой улыбнулся чему-то своему, выпрыгнул из машины и зашагал к дому. Толкнув покосившуюся калитку, смело зашел во двор и, подойдя к крыльцу, сбросил с плеча на него рюкзак и медленно поставил сумку.

– Ну, вот и дома, прошептал он вслух, вдыхая полную грудь воздух, наполненный ароматом таежного леса.

Потом повернулся к старику, стоящему рядом с уазиком и внимательно смотрящего на него:

– Извини за нескромный вопрос, ты не сам курсе, когда помер мой дед и где его похоронили?

-А ты, что не знаешь разве? Удивленно промолвил старик.

– Нет, никто мне не писал и не искал меня, хотя куда писать? Ведь никто не знает, где я жил, с тоской и грустью прошептал Домовой.

– Дед твой пропал, как только ты уехал, тогда и он исчез. Ушел в тайгу и не вернулся.

Двадцать лет бесхозным дом стоит. Я только окна заколотил, да так немного подколачивал чуток.

– Вот те раз – вся родня в тайге сгинула, словно проклятье, какое висит над родом.

– Это ты, верно, подметил сынок, такое ощущение, что над вами всеми проклятье витает, причем родовое точно. Смотри, все в лесу сгинули при странных обстоятельствах.

– Ты чай, не собираешься, сам то, по тайге шастать? Прищурившись и исподлобья, буравил взглядом Виктора, дедок водила.

– Да, как сказать. Меня зовет иногда тайга, хочется прошвырнуться за ягодами, грибов пособирать. Ну, а про озеро вообще молчу, с ночёвкой, да на рыбалку, ухи на костре приготовить, точно, хоть завтра готов.

– Ну-ну ты, это там смотри. Сначала вон дом в порядок приведи. Потом немного обживись, по деревне пройдись. С людьми пообщайся, многих поди и забыл, не помнишь и как звать, пробурчал дед.

-А то сразу, уже и в тайгу намылился.

– Ладно, дед, уговорил, так и быть недельку поживу, ну, а там посмотрим, махнул рукой нехотя Домовой.

Дед, заполз в кабину, и высунув красную загорелую морду из окна двери, крикнул напоследок:

– Ты это, тут, когда все разгребешь, подруливай ко мне домой. Я самогонки приготовлю и закусочки разной. Огурчики там, лучка, помидоров, в общем, отметим твоё возвращение, да и внучка Алексея помянем.

– Само собой дед, как без этого. Обязательно вечером приду, как только тут со всем управлюсь.

Затарахтел заведенный уазик, и газанув напоследок, обдав все окрестности белым вонючим дымом. Дед посигналил и укатил к себе домой. Виктор стоял на крыльце, провожая взглядом, урчащее чудо техники и думал, как ему без ключей открыть дверь.

– Вот ведь, про все говорили, а про ключи и забыл спросить, махнул рукой Виктор, ругая себя. Глянул на хлюпкую дверь и …вышиб ее одним ударом ноги. Раздался хруст, дверь открылась. Замок остался цел, но не выдержал косяк, и его вырвало языком замка, разворотив на щепки.

Виктор осмотрел поломку и прикинул, фигня сделаю, как новенькое будет. Закинул на плечо рюкзак и, наклонившись, нырнул в дверной проем. В доме было неуютно. Пахло плесенью, и везде висела паутина. Зайдя в дом, Виктор решил прибраться. Раскрыл все окна, начал веником смахивать паутину и прибираться. Наводил порядок весь оставшийся день. Вечером, закрыв дверь, точнее припер ее поленом. Все равно воровать тут не кому и нечего, подумал Домовой и, выйдя из калитки, зашагал к деду на огонек.

Взбежав на крыльцо дома, Домовой заколотил кулаком в дверь.

– Иду, иду, послышалось внутри, и по полу зашаркали дедовы ноги, старость давала о себе знать. Дверь распахнулась. Улыбаясь, выглянул дед и махнул рукой, заходи.

Виктор вошел в дом, и сразу же нахлынули воспоминания. В этом доме, они с Алексеем дурели и бесились, когда – то давно.

– Ну как, узнаешь берлогу? Подмигнул с гордостью дед.

– Конечно, как ее забудешь, столько раз тут озорничали.

– Точно, так бы и ремнем всыпал тогда вам балбесы. А все жалел вас сорванцов. Две сироты все-таки. А из родни никого, только мы с твоим дедом и остались.

– Давай, проходи на кухню, стол накрыт и, шаркая ногами, дед поплелся, скрипя половицами.

Виктор, войдя в кухню, оглядел большой стол, уставленный всякой вкуснятиной: огурцы, помидоры, мед, зелень, короче дед постарался и выставил все припасы. В центре стояла большая бутыль золотисто коричневого самогона.

– Вот это я понимаю, гулять так, гулять, потирая руки, с удовольствием и радостью,– улыбался Виктор.

– Садись, и начнем, нечего резину тянуть, сказал дед и запрыгнул на стул. Достав из-за пазухи пару стаканов, он, словно волшебник, поставил их на стол, и стал наливать в них самогон.

– Ну, поднял, зажатый в руке граненый стакан дед, за встречу и за приезд и опрокинул в рот горячительную жидкость. Виктор, вдохнул аромат самогона, настоянного на кедровых шишках. Выдохнул, получив заряд бодрости и, влил в себя всю ароматную кедровку. По всему телу, начиная с груди, стал расстилаться горячий жар.

– Эх, хорошо пошло, и Домовой улыбнулся деду, подмигнув.

– Да, хороша самогонка! Я сам на шишках кедра настаивал и полезная очень! Не то, что из магазина говно,– кряхтел от удовольствия дед. Весь вечер сидели они вдвоем, попивая золотистую жидкость и ведя разговор, вспоминая прошлое. Потом они помянули внука деда, Алексея, и как-то незаметно разговор зашел о духах, живущих в тайге.

– Вот ты, не веришь мне Виктор, заплетающимся голосом, шептал дед. А духи есть в тайге. Да что там тайга, у нас в деревне полно. У меня во дворе домовой живет и нормально все, никто не жалуется.

– Что ты мелешь дед, не говори ерунды. Нет никаких духов, ни в тайге, ни в деревне, совсем нет, глядел в глаза деду Домовой.

– Ха, а вот поспорим, есть, стал настаивать дед.

– Да что спорить, глупости все это. Нет тут никого. Сказки все это.

Внезапно в лоб Виктору прилетела большая деревянная ложка и, отскочив в сторону, упала у стены. Виктор схватился за лоб, похоже, начинала наливаться шишка.

– Ну не фига себе, это, что было, дед? Громко закричал Домовой.

– Ха, ха, вот и получил по лбу, от Антошки домового. Старик громко засмеялся.

– Нечего было трепать, что нет духов и сказки это. Вот тебе и ложка, сиди и расхлебывай ей.

– Что-то ты дед темнишь. Нет никаких в деревне духов, не верю я в нечистую,– злился Виктор, потирая ушибленный лоб.

– Вот и зря, ответил старик.

В это время во дворе зашумели и затопали. А от печки в Виктора полетело полено, и он еле успел отвернуться.

– Ну вот, разозлил ты Антошку, не будет нам спокойствия. Сейчас его не угомонишь, до самого утра будет пакостить, бегать и шуметь. Ладно, Виктор, собирайся домой, а то еще ненароком и дворового с банником, прогневишь. Тогда совсем худо будет. Виктор после того, как в него полетело полено, взявшееся, словно из воздуха, сразу начал трезветь.

– Ладно дед, ухожу уже, а то разозлится нечисть и покалечить могут.

– Ну, эти могут. Мои очень вредные. У других не знаю, как, но думаю, спокойнее будут.

– Что еще и у других есть духи?

-А ты как думал, полная деревня их у нас. В лесу, в тайге так там свои водятся: кикиморы, лешие, водяные и всякой нечисти полно.

– Хм, вроде 20 лет назад не было такого, не видел я никакой нечисти.

– Так у вас с дедом и не водились, точнее, были, но деда слушались, он ими там командовал.

– Это как так, командовал?

-А ты что, не знал? Так дед твой, был из самых этих, короче домовой он был, вот и фамилия у тебя такая же, улыбнувшись, проговорил дед.

– Дела, или я сума схожу или мы тут допились до чертиков, бормотал Виктор, поднимаясь из-за стола.

– Все домой, и чем быстрее, тем лучше. Вот ведь привидится такое и, покачиваясь, на еле держащих ногах, Домовой, махнул рукой деду:– Все дед, я ушел, до завтра, и вывалился на крыльцо, толкнув дверь. Вздохнув грудью, полные легкие свежего ночного таежного воздуха, Виктор рассмеялся:

– Эх, дед, точно разыграл меня, духи, духи. Ну и выдумщик ты старый.

И пошатываясь из стороны в сторону, медленно поплелся домой. Из темной ночной прохлады, словно из тумана, ему вслед смотрело несколько сверкающих глаз.

Глава пятая. Банник Ермошка.

Виктор бежал по тайге. По темному лесу, продираясь и цепляясь за сухие, высохшие елки. Они, словно множество цепких рук, хватали его за одежду и пытались задержать, не выпуская из тайги. Наконец, впереди замаячило светлое пятно, похожее на арку сдвинутыми и нависшими над ней деревьями. Вот он выход на поляну, нашел, кричал Виктор, подбегая к свету. Выбежав на траву, и отдернув от себя последние цепляющие ветки леса, так не хотевшие его выпускать и отпускать, он вдохнул полной грудью солнечный и теплый воздух свежей травы и цветов. Внимательно вглядевшись вдаль он, как тогда 20 лет назад увидел скалу. В середине ее зиял черный глаз пещеры. Она, как бы исчезла, но вот сейчас снова появилась. И манила его к себе, таким темным и немигающим взглядом. Гипнотизировала его, заставляя перешагнуть черту и войти внутрь в темноту, вникуда.

Виктор, словно под каким-то магическим воздействием, шел навстречу этой темноте. Она манила и звала его по имени, словно хотела проглотить, просто засосав в неизвестность. Шаг, еще шаг и Голос…

– Виктор, вставай Виктор…

– Да, хватит спать то уже, день на дворе, а ты все дрыхнешь.

Домовой, вдруг вывалился из сна в реальность. Тряхнул головой и глупо уставился в окно. На улице светило солнце. За стеклом громко крича и прыгая, бесновался дед Алексея. Прохор Степанович Боровой, только что на ум и пришло, как зовут деда Алексея? Весь вечер звал дед, да дед, а спросить и сказать, что забыл имя, было как-то неудобно. Деду 80 лет и помнит, как тебя зовут, а ты в два раза моложе и забыл.

Еще раз встряхнул головой, прогоняя последние остатки, такого реального сна.

Вот ведь зараза, опять приснилось. Виктор, встал с дивана и, почесав затылок, стал одеваться. Да, надо быстрее выйти на улицу, а то ненароком Прохор Степанович и окно выставить может. Смотри, как прыгает и беснуется, словно молодой козлик,– засмеялся про себя Домовой.

Выйдя на крыльцо, он подошел к колодцу. Набрал в ладони полную пригоршню воды, брызнул на лицо ледяной водой. Но, так и не проснувшись, просто схватил ведро руками и нырнул всей головой внутрь. Вынырнув обратно и тряхнув головой, словно пес, разбрызгивая в разные стороны брызги. Домовой, наконец, почувствовал, как ледяная вода привела его в чувство, и организм стал просыпаться.

– Ух, хорошо, как! Да, Прохор Степанович? И весело посмотрел на деда, который подрыгивая и скача, быстро приближался к нему.

– Ага, хорошо вроде бы, да не очень, вон башка со вчерашнего гудит.

– Так пить надо было меньше дед. Ты поди после, как я ушел еще в одиночку куролесил?

– Это вы молодежь, куролесите, а мы старики, так помаленьку и почуток.

– Угу, знаю я вас и ваше маленько, и чуток. Будет возможность, так и бочками легко пить будете. Куда уж нам молодым до вас, нет у нас такой закалки.

– Ну, это точно. Не той вы закалки, молодежь. Измельчали, слабоваты вы стали, усмехаясь, захихикал дед.

– Ну конечно, это вы тут на сале, меде, ягодах, грибах и травах. Этакие старички здоровячки. Молодежь в городе чахнет на химии, жрут всякую гадость. Вот и мелковаты стали, засмеялся Виктор.

-А ты что дед пришел? Да еще с утра пораньше? Спал бы еще молодецким сном, подмигивал Домовой.

– Ну, это вы молодые привыкли спать до обеда. Мы старички здоровячки с утра пораньше с солнышком привыкли вставать, и протянул Виктору большую банку с огуречным рассолом.

– Вот тебе, подлечись. Потому и забежал, а то бы полдня мучился, а так хлебнешь, и снова жить хочется.

– Спасибо дед, за заботу, и Домовой припал губами к банке, глотая рассол.

– Эх, хорош рассол. И прям полегчало, подмигнул деду и отдал тому в руки полупустую банку.

– Ну, вот и ладушки,– буркнул дед. Я это, побежал, по хозяйству дел много, а ты уж придумай себе программу на денек, не сиди все в доме.

– Хорошо Степанович, так и сделаю, отдавая ладонью честь старику, Виктор подмигнул и засмеялся.

– Вот слушай старших, и выполняй, убегая к себе, домой,– кричал дед.

Прохор Степанович, быстро шаркая ногами по земле, скрылся из виду за соседскими домами. Виктор оглядел участок, дом и задумался над планами на сегодня. Что нужно сделать в первую очередь?

– Эх, жаль обещал старику пока в тайгу не ходить, а то б прямо сейчас удрал бы. Неплохо бы к поляне наведается, которую они с Алексеем, нашли. Что-то в ней такое, непонятное и мистическое, точно было.

Ладно, неделю потерплю и тут пока работы много, некогда отдыхать,– мечтал про себя Домовой.

Целый день Виктор работал. То на крышу залазил, заделывал дыры, пока жаль временно. Окна мыл, а то грязи скопилось, так кусками так и отваливалась. Ещё в подлесок сбегал, рядом с деревней, притащил пару сухих бревен. Напилил и нарубил дров. Сегодня в баню выход, громко смеясь, прокомментировал свою работу Домовой. Вот так, не заметно и пришел вечер. Виктор, отворив дверь в баню, решил ее растопить. Заглянув внутрь, огляделся и, прикинув что-то про себя, махнул рукой, сойдет. Быстро накидал дрова в печку. Немного помучился с полусырыми спичками и бумагой. Виктор все-таки добился своего, и в двери печки ярко запрыгали огоньки разгоравшегося костра. Закрыв печь на засов, взял пару ведер и пошел за водой к колодцу. Набрав полные ведра, вошел в баню и поставил одно на пол, другим плеснул в большой бак, стоящий на печи. В баке вдруг, что-то закашляло и зачихало. Затем высунулась ужасно черная и закопченная, лохматая и сморщенная рожица старичка. Старичок был насквозь промокшим.

– Эй, ты что, водой брызгаешь? Не видишь, тут занято. Живу я здесь. Ползают тут всякие. Поспать не дадут.

Домовой, стоял, широко открыв рот и таращился, дико вращая глазами.

– Это что, за …ммм…охренеть не встать, и попятился назад. Запнулся за порог и бухнулся на пол своим задом. Так и остался лежать ногами к верху и изумленно глядя на лохмача.

Старичок, ругаясь и матеря, непутевого болвана, валявшегося на полу, показал Виктору маленький кулачок. Затем, смешно карабкаясь, как таракан, выполз из бака и спрыгнул на пол. Штаны от прыжка съехали. Он их чуть не потерял, но вовремя схватил обеими руками. Вцепившись словно клещами, натянул их выше пояса, так что между смешными ботинками и штанинами были видны голые и волосатые ноги лилипута.

Виктор, смотрел, не моргая на маленького сморщенного старичка, с большим носом, как громадная картошка, длинной бородой и усами. Глаза лилипута, скрывались под большими густыми бровями, точно, как у генсека Брежнева, всплыл образ у Домового в голове. Волосы были длинные и лохматые, торчали в стороны. Точно, год не расчесывал. Кое-где выступала седина на черно смолистых волосах. Голову прикрывала большая старая красная шляпа, вся мятая и в дырах. Создавалось впечатление, что дедушка ее на помойке подобрал.

– Ну, что зенки то вылупил? Не видел, что ли ни разу?

-К …ко го ?заикаясь, пробормотал Виктор.

– Как кого? Ну, ты, мил человек и даешь. Меня, конечно, кого еще то. Я тут вроде один стою перед тобой, или ты еще кого-то видишь?

-Н… Ну я… имел в виду,– вы кто, дедушка? Стуча зубами, спросил Домовой.

-А, ты про это, так банник я! Кто еще то, раз тут в бане живу,– значит, банник. Не домовой же,– и противно захихикал, а то некоторые нас тут путают, особенно по пьяни.

Виктор, помучавшись и поерзав, перевалившись на бок, стал подниматься, потирая свой ушибленный зад.

-А ты, сам то, кто будешь? Я чет тебя, не помню, крикнул старичок, поднимая рукой шапку с бровей на затылок.

– Так, это, я тут живу, домой вот приехал, нервно разглядывал деда лилипута Домовой.

– Но, но что ты мне тут заливаешь! Не было тебя тут раньше никогда, и не жил ты в этом доме, не ври. Я уже 50 лет, как тут живу, всех помню и знавал, а тебя ни разу не видал.

– Ну, а я, Виктор, немного нервничал, двадцать лет тут жил и двадцать лет по стране скитался. Сейчас вот вернулся. Тебя тоже не видел и не помню.

-О, как оно, а чем докажешь, что ты тут свой и хозяин? А то, мне болтуны и вруны тут не нужны. Мне кого попало в баню не надо. Пусть у себя дома, в свою баню, к своему банному ходят. А то ползали тут, иногда некоторые, правда больше не ползают, фыркнул и горделиво выпятил грудь дед.

Виктор стоял и обдумывал происходящее.

– Ну, полный бред получается, кому скажи, так на смех поднимут.

– Вот чую, тут без Алексеева деда не обошлось, опять разыграть, наверное, захотел. Вот с чего он с самого утра приперся? И главное, все на рассол свалил, нахваливал типа здоровье, после вчерашнего, поправить им хорошо.

-И где он, такого образину страшного нашел? Неужто тут, в деревне лилипуты живут? Виктор оценивал деда в красной дырявой шляпе.

– Ладно пошутили и хватит. Вы что с Прохором Степановичем, меня разыграть решили? и подмигнул старику в шляпе. Ладно, сдаюсь, шутка удалась! Я по правде чуть не поверил.

Старичок, хмуро глядел на Виктора. Видя, что тот его не воспринимает серьезно, пробурчал зло:

– Ну, хорошо, сам напросился. Схватил свою дырявую красную шляпу рукой, он развернул ее на 180 градусов. Хлоп… только что, старик, стоял и глядел, злобными глазками, на Домового и раз, и нет его, совсем нет. Стоял и просто испарился в воздухе.

– Да, чтоб тебя, ну что это, в самом деле. Полный дурдом, или я вчера перепил так, что сегодня белая горячка накатила, и мерещится всякое, взвыл, подняв голову к верху Виктор.

– Ни что тебе не мерещится болван, и над ухом захихикал противно голос в пустоте. Дальше, кто-то тяжелый пробежал по ногам Домового. Виктор от испуга прыгнул, стукнувшись головой об потолок. Смех, раздавался еще громче и, писклявый и противный голос продолжил: Иди, давай к старому хрычу, нечего вам тут с ним бродить. У него свой Гаврошка в бане сидит, вот идите и развлекайте его. Я тут в бане хозяин и мне отдохнуть надо. Потом загремели ведра, рассыпалась стопка дров, захлопали двери в бане и… вдруг кто-то за спиной сказал, строго и отчетливо.

– Хватит Ермошка безобразничать, не перестанешь, будешь наказан. И сразу наступила тишина. Виктор, медленно разворачиваясь, повернулся и увидел в двух шагах от себя еще одного старичка лилипута с бородой и усам. Такого важного и одетого в чистую одежду. Усы и борода подстрижены, а не как у первого в грязи и в разные стороны. Шапка надета зеленая и новая, прям из магазина . Сразу видно начальник.

Виктор стоял и изумленно смотрел на еще одного незнакомца и покачивал головой.

– Ты, мил человек, не обижайся на Ермошку. Он тут последнее время безобразничает. Видишь, хозяина нет у дома и двора. Все в запустение пришло. В баню никто не ходит, вот и банник злится, да и мне не по себе.

-А ты часом, кто будешь? Внимательно разглядывая Виктора, промолвил мужичок.

– Новый хозяин, наверное?

– Так я …, короче… мысли путались, разбегаясь в разные стороны.

-В общем да, но только не новый, а старый, жил я тут давно, выдавил из себя Домовой.

– Хм, и кто ж ты, по батюшке будешь?

-Я, Виктор Павлович Домовой, разглядывал лилипута нервно Виктор.

-А кто, тебе будет Виктор Алексеевич Домовой? – глядел внимательно на Виктора дедок.

– Как, кто? Дед это мой, улыбнулся Виктор, вспоминая деда.

– Ну, вот и хозяин появился! Улыбаясь во весь рот, до самых ушей, пошел навстречу Виктору мужичек, раздвинув руки. Не успел Виктор и рот открыть, а его уже вовсю обнимал маленький дедок лилипут, приговаривая:

– Дорогуша ты наш!

– Наконец хозяин вернулся в дом, заживём теперь, ох как заживем. И отбежав от Домового, пустился в пляс.

Виктор стоял посреди двора, широко открывая рот, и ловил воздух, который почему-то не хотел входить в легкие. Глаза от этого и от дурдома, творившегося здесь прямо сейчас, выползали из орбит бешено вращались. По двору скакал мужичок, в зеленой шляпе, бойко приплясывая. Из двери бани ехидно выглядывал и хихикал, хлопая в ладоши, лохматый дед и показывал язык Домовому.

А в калитке с поднятой ногой, так и замершей на высоте, стоял Алешкин дед, и протирал пальцами глаза. Встряхивал головой и, кивая из стороны в сторону, словно не мог понять толи – это сон, а толи это все на самом деле.

В общем, баня на сегодня закончилась, так и не начавшись.

Глава шестая. Вечеринка нечисти.

– Виктор, что за безобразия ты тут устроил? Вот только оставил тебя ненадолго одного, так у тебя чуть дом и баню не разнесли и на кусочки не разобрали. А если тебя на дольше оставить одного, так что, всю деревню по бревнышку разберёшь? – прокричал, опуская поднятую ногу на землю, Прохор Степанович.

-А что там за рожа страшная из бани смотрит, и язык кажет? – и дед погрозил небольшим сморщенным кулачком. В ответ на это, банник еще больше высунулся из двери и вытащил длиннющий язык изо рта, насколько мог, скорчил страшную рожу и, вцепившись кривыми пальцами в свои уши, оттопырил их в стороны.

Виктор смотрел на все эти кривляния с недоумением и в то же время с интересом, похоже дед тут не причем, совсем, это и впрямь настоящие банник и дворовой.

Вот только от куда они по вылазили?

– Эй банник, дворовой, а вы собственно откуда тут в деревне взялись? – крикнул Виктор. Тот совсем разошелся, он хоть и не издавал звуков, но вел себя совсем не прилично, скакал, плясал, рожи показывал и язык, ушами шевелил.

– Осталось тебе только штаны снять и голый зад показать, – тихо себе под нос буркнул Домовой.

И на тебе, словно услышав Виктора, старикашка, быстро развернулся и наклонившись сняв штаны, показав всем находившимся во дворе, свою тощую, белую задницу.

– Эх, далеко, не достать, так бы тебе пинком то под зад дал, быстро б улетел бы в парилку,– крикнул Домовой, скосив глаза на дворового.

– Ты что, совсем из ума выжил старый хрыч, закричал строго дворовой и схватив палку, побежал к бане.

– Не догонишь, не догонишь,– дергая языком и высовывая его, кричал банник и стал убегать за баню.

– Ну, прям сумасшедший дом,– смотря на все это и тряся головой, сказал Прохор Степанович.

Виктор, махнул рукой и, повернувшись к деду Алексея, крикнул.

– А ты что хотел?

– Что? Ась? Приставив к уху ладонь, прокричал дед,

-Я говорю, что зашел, что хотел?

– Так дома сидел, вдруг слышу у тебя тут шум, да гам, вот и решил проверить, подхожу, а тут полный кавардак. Да еще и банника с дворовым увидел. За столько лет ни разу не видел, а тут,– на тебе выползли твои старички. А мои сидят не показываются, все только шумят и стучат, да ломают иногда вещи, ну и живность пугать любят.

– Да я сам просто офигеваю, я такого чуда в жизни не видел, а чтоб еще и с концертом, и с клоунами, – один язык вон банника, что стоит, передразнил, Виктор, высовывая и шевеля языком.

– Эх, так бы схватил его за ухо и глаз натянул бы ему на его голый волосатый зад, – показывая кулак баннику и подмигивая деду Прохору, крикнул на весь двор.

– Тут, похоже, без хозяина, все разваливается, а старички с ума сходят?

Из-за угла выскочил банник и нырнул под поленницу дров. Дворовой, выскочил за ним и стал озираться, не понимая, куда успел улизнуть вонючка.

Дед Прохор, махнув рукой, посмотрел на эти прятки старичков, продолжил.

– Ну, так-то по деревне много что слышно. Одни хорошо живут, богато, со старичками ладят хорошо, те у них спокойно себя ведут, другие, кто бездельник и пьянь, там да, такие концерты с клоунадой закатывают, – пол деревни ходуном ходит, только вот, чтоб так, показались на людях, так я такое в первый раз вижу, сколько лет тут живу.

– Или ты, такой особенный или без хозяина совсем головой тронулись.

– Но, но, не надо обобщать,– кричал банник, высовывая голову из-за полена,– ни кто тут головой не тронулся, и не падал в детстве. Все на месте и работает как часы.

– Видишь новый, точнее старый хозяин, ты вот заселился домой, мы и обрадовались, и от радости и скачем и прыгаем, и рожицы корчим.

– Угу, вижу, как вы тут куролесите,– оценивающе проговорил Прохор Степанович,– такой балаган устроили, не деревня блин, а цирк шапито какой-то. Вот кто интересно убираться будет?

– Вот, вот в самую точку дед ты попал,– поддержал Домовой, Прохора Степановича.

– И давай, ушастый и языкастый, иди печку туши, а то видишь, бак дымит, без воды, да и отменяется на сегодня баня,– крикнул Домовой баннику.

– Все, все бегу, сейчас все сделаю хозяин,– поклонившись Виктору, банник убежал исполнять поручения.

Дворовой, отбросил палку, которой хотел отлупить немытого старикашку в сторону, и пробурчал.

– Что-то на вонючку это как – то не похоже,– просто взял и побежал все исполнять, никак какую-то гадость задумал сотворить. И посмотрев на Виктора, произнес.

– Ты это, с немытым то поосторожнее, он еще тот фрукт,– любит напакостить, а потом рожу младенца делает, невинную такую, как будто он тут не причем.

– Хорошо учту.

– Ну, вот и хорошо, что так закончилось,– улыбался Алешкин дед. Ладно, пошел я спать, а то уже темно и что-то заболтался я тут с вами. Давай Виктор, до завтра и вам непоседам покедова,– помахал рукой старичкам лесовичкам, и поспешил к своему дому.

– Ну вот, хозяин, я все сделал,– выскакивая из двери и кланяясь, улыбался банник.

– Ты это, на нас сильно не серчай, мы уж просто одни тут живем, сколько лет, а сейчас глядишь, и веселее будет. А то как-то завидно, что у других деревенских, домовые, банники, дворовые – все при деле, даже кикимора домашняя есть, а мы болтаемся без дела все время, как говно в проруби,– пробурчал под нос себе дворовой.

Виктор, устало махнул рукой,– ладно завтра разберемся, а сейчас все быстро спать, устал я что-то, за день, а с утра дел много.

– Да кстати чуть не забыл,

– Эй, Лохматый и чумазый, завтра баню готовь, мыться будем, а то сегодня мне не дал грязь смыть, да и сам вон который год поди немытый ходишь, за это тебя, дворовой, вонючкой кличет и за версту несет навозом, хоть нос затыкай.

-А я что, я только за, парилку натопим, ух, и веничком,– так вся грязь и отвалится.

– И будем цвести и пахнуть, словно лешие, болотом и лесом,– и банник заулыбался во весь рот до у шей.

Виктор, пожелав, старичкам спокойной ночи, зашёл в дом и быстро раздевшись, юркнул под одеяло и сразу же уснул.

Всю ночь Домового опять терзал один и тот же сон, и он, ворочаясь на диване, все куда-то спешил и бежал.

Утром, проснулся от того что его кто-то тормошил. Открыв глаза и уставившись в потолок, он, тряхнув головой и сладко потянувшись, скосил глаза на шевелящее пятно сбоку от кровати.

– Тьфу, на тебя, опять ты,– заругался Домовой.

– Тебе, что с утра не спится и в дом приперся,– не хватает бани, что ли? Вот огрею сейчас вон веником, быстро почувствуешь, что почем.

– Это, как его, я конечно извиняюсь,– заикаясь и чуть не плача, давясь словами, бормотал Ермошка. Меня к вам будить послал дворовой Егорка. Он сам бы разбудил, но с утра пораньше по соседям пошел, ну в смысле не по деревенским, а по нашим домовым, дворовым и банникам. Надо бы вечерком отметить, что хозяин вернулся, после долгого отсутствия. Вот он и послал, что бы я вас разбудил и предупредил. Вечером гости соберутся, а днем я баню затоплю, ну и приготовиться надо, гостей встречать.

– Стол накрыть. Все-таки не каждый день, радость такая.

– Ладно, уговорили черти, старые,– улыбнувшись и больше не злясь, промолвил Виктор.

– Только вот, что на стол выставлять будем, у меня вроде бы запасов нет.

– Так это, ни чего страшного, каждый гость со своим придет. Кто еды притащит, кто спиртное, а кто, что-нибудь особое, волшебное например, – закатив глазки к верху, банник расплылся в блаженной улыбке, что-то вспомнив свое.

– Ладно, ты топай, баню готовь, а то грязным, как-то гостей встречать не хорошо. Баню растопишь, парилку приготовь, и веник нужен обязательно.

– Сразу, как все сделаешь, пойдем мыться и париться.

– Хорошо мой хозяин, – крикнул радостно Ермошка и убежал исполнять распоряжения.

Банник убежал, хлопнув дверью, а Домовой, вскочив с кровати, потянувшись и зевая, вышел на крыльцо. На улице светило солнце, мелкий нежный ветерок, тихо играя, гонял по двору мелкую листву, упавшую с деревьев. Виктор, спрыгнув с крыльца, направился не спеша к колодцу, сегодня надо было опять повторить вчерашнюю процедуру, нырнув головой в ледяную воду в ведре.

Тряся головой и расфыркивая, словно пес, Виктор сразу почувствовал, что проснулся. Ледяная вода, прямо обожгла виски, и сначала холод, а потом жар прошелся волной по всему телу. Сделав пару приседаний и попрыгав на месте, Домовой бегом забежал на крыльцо и скрылся внутри дома. Решив приготовить завтрак, Виктор, заглянув в холодильник, понял, что там, только мышь, которая вчера повесилась, не выдержав вечерних баталий.

– Вот блин, забыл в магазин сходить, совсем памяти не стало, – захлопнув пустой холодильник, выругался про себя Домовой.

– Ладно, придется тащиться сейчас, а то с голодухи буду зубами щелкать, – натянув на себя футболу, выскочил во двор, направляясь к калитке.

На улице было тихо, только лаяло несколько собак, наверное, обсуждали что-то свое, интересное, между собой. Идя по деревенской дороге, Виктор, осматривал свою деревню уже не из кабины уазика, а изнутри, шагая быстрым шагом к магазину.

На встречу попался один дедка и какая-то старуха, тащила на веревке упирающуюся козу, точно не хотевшую никуда идти. Коза жалобно блекла и, упираясь задними ногами в землю, пыталась боднуть рогами бабку, но та ловко, словно молодая стройная газель, подскакивала и отпрыгивала в сторону. И слышался отборнейший мат, ну ни как Домовой не ожидал такого, от такой милой на вид бабули. Бабка уже видно, устала силком тащить козу, и похоже мечтала, что та или сдохнет или провалится сквозь землю, это выходило из набора слов, гремевших на всю округу, от такой небольшой и миленькой старушки. Домовой, пробежав быстро мимо деда и бабуси с рогатой «подружкой», поздоровавшись, быстро поскакал к уже видневшемуся магазину.

Влетев в магазин, он с солнечного и ясного утра попал в полуночный сумрак. В магазине было пасмурно и темно. Из всех висевших светильников на потолке, горел только один, да и от него проку было мало. За прилавком у кассы, стояла сочная, ну прям кровь с молоком, молодуха, щёки были румяные, пухлые губы, нос картошкой. И самое главное и аппетитное, что сразу бросалось в глаза, это была огромная грудь. Она выпирала так, что мимо проходившие рядом с этой барышней мужики, всегда останавливали свой голодный взгляд на такой шикарной и аппетитной груди. И будь их воля, они бы точно раздевали бы красотку не только глазами, но и своими руками, которые так и чесались схватить и прикоснуться к такому богатству и красоте.

Нервно глотнув и прокашлявшись, Виктор быстро, стараясь не глядеть на красотку, перечислил, что ему надо и, набрав полную авоську еды, стал расплачиваться с продавщицей.

– Смотрю я, вот и вижу, такой красивый и статный мужчина появился у нас в деревне,– нежно заигрывая, проворковала дама. Виктор, стараясь глядеть только ей в глаза, что не очень и получалось, проклятый взгляд вечно опускался сам вниз, схватывая в нежные объятья, и раздевал догола аппетитные сочные груди продавщицы. Из-за этого на лице Виктора расплывался багровый румянец, а продавщица, видя все это, мило улыбаясь, хохотала, считая сдачу покупателю.

– Ну, вот влип, так влип, и неудобно как,– мысленно ругал себя Домовой, пытаясь быстрее завершить покупки и сбежать от такого нежного взгляда, сексуального продавца.

Создавалось впечатление, что в этой деревне мужчин не было, а были одни старухи и старики, и голодная продавщица увидела в нем, того самого жеребца, которого она ждала всю жизнь.

– Ну, так вы к нам надолго, в гости и к кому, если не секрет?

– Да нет, я, наверное, надолго, и не в гости, а к себе, точнее жил тут я, давно с дедом, дом остался, и я вернулся, смущаясь от взгляда дамы продавца,– отвечал Виктор. Быстро скинув сдачу в карман, он, попрощавшись с продавцом, как ошпаренный, выскочил за дверь, и быстро побежал по дороге, боясь, что вдруг его остановит окрик и ему придется вернуться. Сзади был слышен звонкий смех красотки, которая оценила, как быстро улепетывал Домовой. Чуть не потеряв по дороге часть продуктов, которые выскакивали из его сильно болтавшейся авоськи деда.

– Фу, вот пронесло, залетая в калитку и подбегая к крыльцу,– с Виктора градом лил пот.

– Хе, откуда это ты, как ошпаренный скачешь? Точно в магазине был,– громко ржал, как сивый мерин Алешкин дед. Точно Зинка продавщица напугала,– вон, как сваренный рак прискакал, такой же красный.

– Как тебе, Зинкина грудь? Все мужики в деревне каждый день в магазин бегают не по разу, поглядеть лишний раз на здоровенные сиськи, зайдут и слюни пускают. Ладно бы молодежь глазела, так нет, старые хрычи в первых рядах скачут, словно Чапаевы. Одной ногой в могиле уже стоят, так нет, все равно надо быть первыми. Тьфу, короче нашли себе развлечение под старость.

– Ну, ты уж Степанович раздул тут проблему. Что старым дедкам в деревне на пенсии делать? Кто в лес за грибами, кто на рыбалку или охотой промышляет, а иногда не только хлеба надо, но и зрелищ подавай, вот ваша Зинка и дает им "зрелище",– засмеялся Виктор. Только, что ей со стариками то делать? Ей молодого давай, чтоб о-го-го… а не старого, сморчка стручка,– засмеялся Виктор.

– Ладно, посмеялись, и хватит, ты Степанович завтракать будешь? Я сейчас быстро приготовлю.

– Да нет, я уже дома поел вкусно, так что готовь и ешь сам, я подожду тут тебя на крылечке, – присаживаясь на крыльцо. Виктор быстро убежал в дом, и там забренчали сковороды и посуда, раздался звук поджариваемых яиц, хлопал холодильник. Примерно минут через пятнадцать на крыльцо выплыл Домовой, улыбаясь во весь рот и от удовольствия поглаживая свой живот.

– Ну вот Дед, можно и делами заняться, подкрепился знатно, силы ух, аж через край прет.

Дед в это время смотрел в сторону бани, откуда из трубы валил черный дым, были слышны стуки и какие-то бряканья. Виктор тоже повернул голову на звук.

– Это что там дед, банник шумит? Вроде дал задание ему баню топить, а создается впечатление, что он ее по частям разбирает.

– Да пес его знает, ответил дед Алексея. Вот смотрю уже минут двадцать, как он бегает, туда суда, то дров утащит, то ведрами с водой гремит, то еще, что-то делает. Надо бы глянуть сходить, а то мало ли что.

– Пошли, дойдем, Прохор Степанович, а то и правда и баню так ненароком спалит. И спрыгнув с крыльца, Виктор и дед неспешным шагом двинули к бане.

Заглянув в полураскрытую дверь, они увидели чумазую рожицу Ермошки, который чем-то металлическим стучал по железной трубе печки, при это что-то приговаривая, бормоча себе под нос.

– Эй, Ермошка, ты что там, заклинания какие-то шепчешь? – крикнул Виктор громко под самое ухо банника. То сначала присел, потом подпрыгнул до самого потолка, стукнувшись головой.

– Да, чтоб вас,– шепеляво ответил он. Язык вот прикусил из-за вас, зачем пугать то так? – развернувшись к двери, прошепелявил банник.

– Ну, уж извини, не хотели мы. А ты что тут такое химичишь, и шепчешь? – вон какой черный дым из трубы валит.

– Это, труба засорилась, вот я и постучал по ней, чтоб сажа в печку упала, и тяга лучше стала. А шепчу, так, маленькие волшебные словечки, чтоб баня хорошо прогрелась, пахло в ней словно в лесу, елкой и пихтой, а то пока вот пахнет плесенью и сыростью. Долго не использовали по назначению.

– Ладно, все ясно. Как все будет готово, нам сообщишь,– крикнул Домовой, а мы пока пошли, есть дела у нас с дедом.

Выйдя из бани, Домовой с дедом направились к дому, на крыльце которого сидел, дожидаясь их дворовой.

Дворовой сидел и потягивал трубку, пуская дым колечками вверх.

– О, да ты у нас, любитель подымить никак? – прищуривая глаз, а другим разглядывал Домовой дворового.

– Ну, так, это деду вашему надо сказать спасибо, вот приучил меня, что б ему. Сижу вот трубки и покуриваю, что б им, будь они не ладны, так кашель достал мочи нет, и не бросишь теперь уже, вот и мучаюсь, – выплевывая следующую порцию колец, пробурчал Дворовой.

– Так ты брось, всего-то, взял и бросил и красота.

– Ага, пробовал не получается, да и легко вам тут рассуждать, – сами не курите, а туда же, с рассуждениями, что да как.

– Так-то я курил давно, но бросил, и больше не хочу, – ответил Виктор, глядя на Деда Алексея.

– А я что, я совсем не курил, нечего так на меня смотреть,– буркнул быстро дед Прохор.

– Вот, я о том и говорил, – ответил Дворовой, и продолжил.

– В общем, сегодня вечером, соберется весь бомонд деревни, да и с окрестных лесов кое-кого занесет, познакомлю вас со всеми. Надо нам столы, вон там за баней выставить, и стулья принести, накрыть скатертью, ну кое-что из еды выставим, а с остальным, все на огонек, сами придут и принесут. Так что Виктор Павлович, идем готовиться, и гостей будем встречать. Дед Прохор, немного потоптавшись и кашлянув для вида пару раз, спросил:

-А мне, что делать?

– Ну что, будешь помогать и как почетный гость за столом, рядом со мной сядешь,– смеясь, и подмигиваю деду, ответил Домовой.

Все быстро засобирались и пошли готовиться к приему "деревенских гостей".

Вот так и пролетел незаметно день, пока готовили стол, накрывали, ходили к деду Прохору, за соленьями, молоком, стульями и самогоном, потом Виктор ушел в баню, мыться и париться.

К вечеру все было готово, и гостей вышли на крыльцо встречать. Виктор, стоявший, как красный рак, распаренный банником в парилке, сам банник Ермошка, отмывший всю сажу и грязь, и выглядевший, так как будто 30 лет сбросил, и стал похож на малосольный огурец. Дворовой Егорка, натянувший на себя новые шмотки, вынутые откуда-то из чулана и дед Прохор, тоже принарядившийся к этому случаю.

Наконец стали появляться первые гости. Причём приходили они не со стороны улицы и калитки, а со стороны бани, появлялись из воздуха, как будто из тумана.

Виктор недоуменно, смотрел то на гостей, то на Егорку и Ермошку.

Дворовой видя замешательство, шепнул Домовому.

– У нас тут свои пути дорожки, не каждому ведь дано нас видеть, вот и ходим так, не заметно,– и, улыбнувшись, подмигнул.

-А, ну тогда понятно,– пробурчал Виктор, и продолжил,– что ничто не понятно.

Гости стали быстро собираться, появились домовые и дворовые и, банники, все с закуской и выпивкой, – подходили, поздравляли и Виктора, и его дворовую нечисть.

Потом появилась старая бабка с длинными седыми волосами, и злющим взглядом, тоже подошла, поздравила и быстро заняла место, за почти заполненным столом. Виктор глянул на дворового вопросительным взглядом, тот ответил.

– Да, это кикимора наша, деревенская домашняя, болотных приглашать не стали, больно вредные они, все веселье испортить могут, а эта добрая и приятная дама.

Ну-ну если это добрая и приятная, с таким взглядом, словно зарезать хочет, то я, представляю какие те болотные,– подумал про себя Домовой.

– Сейчас еще лесные подгребут,– шепнул Виктору Егорка и можно будет начинать.

Через пять минут еще появились 5 страшных и уродливо ужасных, незнамо кто. Дворовой, только сказал.

– Вот и леший с водяным, бабка Яга, хромая и боровик с дедом лесовиком.

Все прибывшие расселись за столом, выставив принесенные припасы и заготовки.

Дед Прохор с Виктором сели в центре стола, по краям от них уселись, со стороны Виктора, Дворовой, а со стороны деда, банник. Дворовой поднялся и взяв палочку постучал по глиняному горшку, сидевшая за столом нечисть сразу поутихла, и наступила полная тишина.

Дворовой, обведя взглядом все сидящих за столом, начал говорить.

– Вы, все меня знаете много лет. Мы с вами помним все плохое и все хорошее. Пройденное нами вместе за все эти годы. В этот день, назовем его Великим, к нам вернулся потомок нашего хозяина, внук князя, жившего в этом мире, под личиной домового.

Все загалдели и зашумели. Дворовой подняв руку к верху, помахал ей, предлагая всем замолчать. Когда наступила тишина, он продолжил.

– Вы все, бежавшие в этот мир из нашего, магического мира, через портал. Знаете, кто его создал и спас нас всех. Кто привел нас в этот мир, где магия и волшебство теряют силу и мощь, и нам остаются одни лишь крохи, с которыми мы можем только делать небольшие фокусы. В этом мире магия, словно песок, утекает сквозь пальцы, и больше не возвращается, делая нас такими же обыкновенными, как жители данного мира. Мы или должны просто доживать в этом мире, без нашей магии и умереть тут, или нам нужен тот, кто сможет открыть портал обратно и вернуться в наш магический мир и попробовать вернуть там нашу магию и наши жизни, и свободу.

Все сидевшие за столом внимательно смотрели на дворового. Сам Егорка, повернувшись к Виктору, внимательно на того посмотрел. Виктор сидел в полном ступоре, с открытым ртом и раскрытыми глазами. В этот момент за спиной что-то брякнуло, и Домовой, оглянувшись, увидел, что на земле валяется дед Прохор, и хватает ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Банник, глянув на деда, произнес.

– Все, похоже, Кондратий схватил, в полный аут улетел, видишь, аж, со стула упал, и ножками дрыгает.

– Смотри Егорка, что со стариком сделал? Надо было подготовить хоть немного, да и хозяин, сидит в полной прострации,– слово из него не вытянешь теперь долго.

Тут из-за стола вылезла старая карга баба Яга и скрипучим голосом запела.

-А ты Егорка, откуда знаешь, что это потомок нашего князя и что он сможет открыть портал?

– Ну, что потомок, это точно, дед Прохор узнал его, да и чувствуется в нем остатки магии.

– Кстати, помнишь старая, Виктор, с внуком деда, Алексеем, пропадали в тайге месяц их искали? Так вот тогда они портал то и нашли, и открыли, все чувствовали ведь всплеск магии, да и часть силы вернулась. Или не помнишь старая?

– Как не помнить, помню хорошо, мне ли не знать, сама отправляла туда, за черту, всех ушедших здесь в мир иной. Сам ведь знаешь, кто я и для чего нахожусь тут. Это чтоб всех наших усопших отправлять туда за порог, в магический мир, чтоб магию вернуть назад,– только вот жаль живых не умею закидывать через портал, только князь и мог.

Пока они болтали, Дворовой и Яга, остальные, плюнув на приличия, уже давно пили, ели и закусывали. Шум стоял, на всю деревню слышно было.

Но деревенские, хоть и любопытные, но очень боялись сходить и проверить, что это нечисть, тут шумит у Виктора на участке. Пусть пошумят, погремят, а как-то дома спокойнее, чем тут, где всякие домовые, дворовые гуляют и пляшут, – нагуляются, и успокоится все,– так вот, сидя дома вся деревня и рассуждала. На улице была полная тишина, даже собаки не лаяли, а кошки, так все попрятались, кто, где и носа не показывали.

Глава седьмая. Быстрые сборы.

Вечеринка была в самом разгаре, когда в гости заявился еще один лесной незнакомец, появившись из воздуха. В воздухе ярко сверкнуло и словно из тумана, вывалилось толстое скользкое и дурно пахнущее болотом тело.

Шмяк, и оно упало на землю рядом с баней.

–А вот и болотный пожаловал,– крикнул дворовой.

– Ну что, слизняк, за опоздание штрафную,– закричал пьяным голосом банник, и подскочив к надувному толстяку, хлопнул того по спине маленькой ладошкой.

Ладошка отскочила от болотного, словно это был водный матрас, на котором спят и по ночам качаются, как будто на волнах. Банник, вытаращив глаза, разглядывал свою маленькую ладонь, словно первый раз ее увидел.

– Вот это да, как это так, хотел по спине похлопать, а ладонь как мячик скачет,– задумчиво пробурчал Ермошка.

– Да ладно не грузи мозги, давай лучше болотному рюмочку поднеси, а за стол присаживай,– дал наказ дворовой.

Ермошка встряхнув головой, прогнал все мысли проч, и схватив со стола стопку, закуску подбежал к болотному и все сунул тому в скользкие руки. Болотный посмотрел на банника, проговорил.

– За встречу и за нового хозяина,– выпил 50 грамм, занюхал кусочком сала и проглотил кусочек хлеба с соленым огурцом.

– Эх, хорошо тут у вас, веселье, народу много, а у меня в болоте, только мошкара да комары, а еще лягушки скачут и квакают негодницы. Никакого покоя от них, надоели до чертиков, терпежа уже нет совсем. И подойдя к столу плюхнулся на пустой стул, обдав рядом сидящих брызгами болотной воды.

– Ну, ты что, болото, совсем что ли, не мог присесть по-хорошему, чинно и мирно, обязательно надо плюхнуться, словно жирная свинья в лужу,– ообиделись пара дворовых, сидящих по обеим сторонам болотного. Вот ведь, неуч некультурный, всех своей болотной тиной окатил и измазал, – плевался и вытирал лицо еще один пострадавший,– домовой, живший у соседа Виктора.

– Да ладно, ой какие нежные мы,– фыркал болотный мешок, громко смеясь. От смеха и так жирное тело, словно студень, тряслось и подпрыгивая издавало очень некрасивые звуки, а толстое заплывшее лицо, кривлялось и страшно улыбалось, растянутое в большой улыбке до ушей. Из большого рта, торчали осколки гнилых зубов и когда болотный, давясь от смеха выдыхал воздух, то рядом сидящий народ, обдувало тухлым, гнилым и с болотной тиной запахом, от которого так и хотелось блевать.

– Фу, фу, запричитала баба Яга,– хоть бы зубы почистил травкой или пожевал бы что ни будь на худой конец, вкусно пахнущее, а то как был невоспитанным засранцем, так им и остался,– словно у себя в болоте сидишь и свои вонючие ванны принимаешь. Эй, народ, налейте болотному коньячку, а мяты больше дайте на закуску, а то он тут скоро всех задушит, своим могучим дыханием. Народ быстро засуетился, болотному налили, угостили, и выпив он заел все большим веником из мяты и приятно пахнущими цветами, незнамо, как появившимися у него в руке.

– Ну вот, теперь другое дело,– прокричала бабка Яга.

– Свежий дух сразу чувствуется,– и засмеялась голливудской улыбкой из пары тройки зубов, оставшихся в ее старушечьем рте.

Виктор сидел и смотрел на все это чудо широко открытыми глазами, и приоткрытым ртом, в который могла точно залететь не она сотня мух, если б они тут летали.

Деда Прохора давно подняли и посадили на стул. Он сидел за столом, словно в ступоре, не видя и не слыша никого.

– Вот блин, словно обухом по голове получил,– тихо пробурчал банник, глядя на белое лицо Прохора Степановича.

– Ни что, скоро отойдет, надо ему пару рюмочек залить, так быстрее зашевелится, – глядя на банника крикнул Егорка.

– Вот ведь, дед 80 лет прожил, а на такую вечеринку первый раз попал, да еще и про князя услышал. Да, вот старик жил, не тужил, как говорится:

– Меньше знаешь, лучше спишь. А как после этого спать он будет, какой тут сон? – пробурчал дворовой, оглядываясь вокруг.

А вокруг шла гулянка на полную катушку, звенели рюмки, стаканы, брякала посуда, булькала вода, шум, гам стоял на всю деревню, разносясь далеко в лес.

– Да завтра сплетни пойдут, точно, все на Виктора с дедом свалят, тут это могут,– думал про себя дворовой. Ладно, завтра и думать будем, а сейчас гулять так, гулять.

Толкнув Виктора в бок, и сунув ему под нос, один дурно пахнущий цветочек,– дворовой улыбнулся, как от цветка вонючки у хозяина, перекосило все лицо, и он стал чихать, медленно приходя в себя. Минут 10 непрерывного чиха и Виктор в полном сознании и понимании всего происходящего, ясным взглядом осмотрел всех присутствующих и творящееся торжество веселья у него на участке.

– Да, вот так обрадовали, из грязи, сразу в князи,– пробормотал Домовой.

Егорка, увидев, что Виктор Павлович пришел в себя, наклонился к нему и прошептал:

– Ну, вот хозяин пришло время, и познакомиться со своими "подданными".

– Чего, чего, не понял? – проговорил Виктор. Это что, вы меня уже в князья зачислили, и подданными я успел обзавестись? А полцарства тоже в придачу будет,– нервно глотнув, выкрикнул Виктор.

– Нет, мой хозяин, полцарства нет у вас, все там в том мире отобрали, да и "подданные", это те, кто здесь, с твоим дедом ушел, в этот мир. Кто предал или малодушничал, те все там, за чертой остались. Давай потихоньку, не спеша, сначала со всеми познакомлю, а придет время, все тебе расскажем, про тот мир магический, ну и про все остальное.

– Да и насчет князя,– не князь ты, а просто пока домовой, а князя надо еще заслужить, и ритуал нужен, там за чертой, в том магическом мире.

Дальше все пронеслось словно в тумане. Дворовой его с кем-то знакомил, кого и как зовут, и кто это был. Виктор так и не запомнил, ладно потом разберусь и может и вспомню, пробормотал он про себя, знакомясь с очередным из "подданных".

Виктору снова снился сон и отчетливый голос, снова звал его очень настойчиво.

– Хозяин, а хозяин проснитесь,– громыхал, словно колокол, голос Ермошки.

Виктор тяжело разлепил закрытые веки, которые никак не хотели раскрываться, но после очередных немыслимых усилий, все-таки раскрылись, дав свет красным и больным глазам Домового. Чуть только раскрыв глаза, домовой снова зажмурился быстро и сильно. Глаза резануло, словно лезвием бритвы, от яркого солнечного света.

– Вот зараза, за что это мне,– закричал Виктор, потирая пальцами свои больные глаза.

В ухо все время слышалось лепетание банника.

– Ну что тебе еще? Кричал Домовой, не видишь мне плохо, а?

– Да, да мой господин причитал Ермошка, сейчас закапаем микстуру, дворовый приготовил и вам велел отнести.

– Ладно, давай уж капай, а то словно песок в глаза насыпали.

Банник, приоткрыл сначала один глаз Виктора, потом второй и накапал в оба полные до краев, лекарства.

– Ну, вот подлечил, через 10 минут станет легче, и сможете раскрыть глаза.

– Слушай, а что вчера было то в конце, а то я не помню,– спросил у банника Домовой.

– Так ни что нормально все было, пили, гуляли, только вы под конец поспорили с лешим, кто больше выпьет. Ну и вот ваш спор и закончился,– обоих утащили в полной отключке, ничья, полная ничья.

–М да, а на что хоть спорили? Не знаешь?

Конечно, знаю. Поспорили кто кого, если вы, то леший показывает, где скала с порталом, а если он, то вы будете ему как старшему в лесу подчиняться.

– И что теперь? Кто проиграл?

– Ну так-то леший получается,– его поймали, он мухлевал.

– Значит, ждет меня лес и пещера с порталом. Ладно, хорошо, когда выходим? А, дворовой?

– Да погоди ты хозяин, что б выйти в тайгу надо будет хорошо подготовиться, так что раньше, чем через неделю и не мечтай, ну и тут в деревне надо некоторые дела уладить.

Виктор, выскочив из-под одеяла, пробежав по полу босыми ногами, вылетел на крыльцо и так и завис там с поднятой ногой.

– Ну не фига себе,– долгий и протяжный крик, словно волк, воющий на луну.

Домовой, захлопнул рот, чуть не прикусив язык, и разглядывал свой двор.

– Вот, это да,– прошипел он сквозь стиснутые зубы. Весь двор был таким, словно торнадо прошел и перевернул, и поломал все что можно и нельзя. На земле валялись, стулья, бутылки, посуда, остатки еды были закинуты даже на крышу бани, кто и как туда их забросил непонятно. Стол был сломан и перевернут, скатерть была порвана и часть была на земле, на половину затоптанная, а другая часть висела на двери бани и шлепала на ветру. Виктор стоял и моргал глазами,– слов просто не было.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.