Владимир Колычев
Сто процентов на троих

Глава 1

Мясо с кровью, мозги, кишки, моча – из этого состоит человек. Все это, в идеале, скреплено костями, обтянуто кожей, упаковано в одежду, вписано в ритм нормальной – когда вялой, когда бурной – жизни. Но ситуация в любой момент может выйти из-под контроля, упаковку может порвать автокатастрофа, землетрясение… Да все что угодно.

Ситуацию в квартире тридцать один взорвал человеческий фактор. У кого-то сорвался с цепи жаждущий крови нож. Сорвался, напился, наелся и куда-то исчез, а в доме остались только трупы. Один покойник лежал в гостиной с перерезанным горлом и выбитым глазом, а в спальне на полу валялся толстяк с распоротым брюхом. Третьего нашли в ванной. Этого истыкали ножом, щека порезана, ухо располосовано; раны на шее, на груди, на животе, и мочевой пузырь проколот. А еще на ладонях глубокие порезы – видно, потерпевший хватался за нож.

– Твою мать!

Лейтенант Щукин крепился, крепился, но на третьем покойнике нервы сдали. Желудок вывернуло наизнанку, и не подумав, Щукин шагнул в ванную и выблевался в рукомойник. Только затем понял, что наступил в лужу крови, смешанную с мочой. И еще ногой зацепил руку покойника. Видимо, ему показалось, что труп схватил его за щиколотку. Лейтенант рванул назад, поскользнулся, но Артем поймал его, удержал, и ему за это щедро воздалось. Щукина снова вывернуло наизнанку, крупные капли попали на полу пиджака, а мелкие брызнули в лицо.

– Держи себя в руках, – только и сказал Артем.

Он сам когда-то был новичком: ему знакомы рвотные позывы с видом на труп. Он-то в свое время сдержался, но тогда и покойник был всего один, и всего лишь болтался в петле под потолком. А здесь море крови, горы плоти… Блин, ему самому, честно говоря, не по себе.

Мама с детства учила его иметь при себе чистый носовой платок, а лучше два. Если один испачкать, второй останется чистый. Мама всегда давала их ему в школу. Мамы больше нет, а правило осталось – в кармане всегда два чистых платка. Для оперативника это особо важно, потому что в них всегда можно завернуть улику.

Артем достал из кармана платок, вытер лицо. И вдруг понял, что ему нужно на свежий воздух, иначе его самого вывернет. Но полегчало уже на лестничной площадке. Он уже собирался было зайти обратно, когда на лестнице послышались уверенные шаги. Оцепления как такового еще не выставили, но патрульно-постовая служба уже на месте: один сотрудник – в квартире, второй – возле машины. Возможно, по лестнице поднимался второй патрульный. Или житель дома.

Артем увидел парня с черными, жесткими как проволока волосами. Стрижка короткая, но это не мешало волосам скручиваться в мелкие кудряшки. Массивная голова, сильная шея, широкие плечи. Высокий, спортивного сложения, худощавый. В кожаной куртке. На дворе начало лета, даже в пиджаке уже тепло, а тут кожаная куртка, причем застегнутая. Возможно, тридцать первая квартира использовалась как наркопритон? Если так, то Артем сейчас мог иметь неприятное дело с оголодавшим торчком. Законченные наркоманы мерзнут даже летом. И еще они стараются носить одежду с длинными рукавами.

Кучерявый заметил Артема, остановился, с озадаченным видом взглянул на дверь.

– А сто восемьдесят шестая квартира в этом доме?

Голова у парня крупная, а лицо маленькое, к тому же вытянутое. Как будто кто-то взял размякшее лицо пальцами, вытянул его, дождался, когда оно затвердеет, и отпустил. Нос деформировался и вытянулся, к тому же сместился влево, а рот слегка скошен вправо и вверх. Приподнялось все: и надбровья, и нос, и губы, а вот глаза остались на месте. Маленькие глаза, глубоко посаженные – как головы пулеметчиков в амбразурах дзота. Взгляд – пулеметы, глаза – головы. Пулеметы молчали, а головы думали, хотя и недостаточно быстро.

– В этом доме нет сто восемьдесят шестой квартиры.

– Значит, другой дом… – одними губами улыбнулся подозрительный тип.

И быстро повернул назад. Артем рванул за ним.

– Пойдем, я тебе восемьдесят шестую квартиру покажу.

Но кучерявый уже разгонялся, перескакивая через ступеньки.

– Стоять! Полиция! – громко крикнул Артем.

Он надеялся, что патрульный находится в подъезде, но сержант стоял возле машины, с кем-то увлеченно трындел по телефону. Да и парень кучерявый вовсе не собирался бежать к нему в руки. Выскочив из подъезда, он резко свернул вправо и со всех ног побежал вдоль дома.

– Стоять!

Артем крикнул во все горло, но патрульный даже не шелохнулся.

К длинным ногам, как оказалось, прилагалась мощная дыхалка. Кучерявый бежал быстро, не сбавляя темп. Очень скоро Артем усомнился в своих возможностях. А он должен был взять беглеца, даже если это случайный человек. Ему брошен вызов, нельзя ударить в грязь лицом.

А кучерявый чувак шел по прямой. Дорога между домами не петляет, асфальт под ногами твердый – идеальные условия для разгона. Парень вошел в ритм, шаг у него широкий, ровный – нужно было семь пядей во лбу, чтобы догнать. Или второе дыхание в легких.

Артем тоже умел бегать. Ноги у него не короткие, сильные; легкие тренированные, не прокуренные. Но сократить расстояние до беглеца никак не удавалось. Возникло вдруг ощущение, что бежишь на месте. Ощущение, сопряженное с чувством нарастающего отчаяния.

Навстречу шли люди, но никто и не думал останавливать беглеца. Где-то вдалеке по улице проехала полицейская машина, но во дворы не свернула. Прошуршала мимо, оставив Артема бороться в одиночестве.

Чувство безнадеги росло по мере того, как увеличивалось расстояние между беглецом и преследователем. А впереди – на перекрестке двух дорог – стояли какие-то парни. На плече у одного – спортивная сумка. И сам он спортивного вида, рослый, плотный. И остальные ему под стать. Возможно, на первом этаже дома есть фитнес-клуб, и качки могли собраться перед тренировкой. Или после.

Артем и хотел крикнуть им, чтобы они задержали беглеца, но сдержал порыв. Не хотел, чтобы его подняли на смех. Да и дыхание нужно было экономить.

Подозреваемый беспрепятственно проскочил мимо атлетов, не реагировали парни и на самого Артема. Стояли с меланхоличным чувством собственного достоинства, небрежно перебрасывались фразами. Действительно, все трое физически развитые, пышущие здоровьем. Чистенькие, тепличные… От них не разило спиртным, не веяло агрессией. Но именно такие домашние мальчики убили его, Артема, маму. Она всего лишь сделала им замечание, а один урод выстрелил в нее из «травмата». Ей хватило…

Артем пробегал мимо троицы на пределе сил, но все же уловил опасное движение. Парень со спортивной сумкой на плече резко вдруг подался к нему и выбросил ногу. Артем хотел перескочить через подножку, даже подпрыгнул, но ему не хватило сил, а вместе с тем и высоты. Он зацепился за ногу, скорость выбила его из равновесия, но еще можно было смягчить падение.

Артем поймал себя в воздухе, сгруппировался, мягко упал на обе руки, слегка напряженные и согнутые в локтях. И чтобы гасить силу инерции не лицом, а плечом, удачно завалился на бок. Но ладони об асфальт он «обжег» и пиджак на локте ободрал.

Он не залеживался, поднялся, рванул за беглецом, но тот уже садился в такси. Артем понимал, что не успевает, но все равно продолжал бежать. И, прежде чем автомобиль тронулся с места, успел считать и запомнить регистрационный номер. Только тогда он повернул назад.

Доморощенные атлеты стояли на прежнем месте. И совершенно не обращали внимания на Артема. Вернее, делали вид. Спокойные, тихие. Не курят, матом не ругаются, не харкают себе под ноги, занимаются спортом – чуть ли не образец для подражания.

Но так и Артем не какой-то отморозок. Элитное воспитание, высшее образование, капитан полиции, старший оперуполномоченный уголовного розыска, масса раскрытых дел. Он умел подавлять эмоции, сдерживать порывы. К тому же знал себе цену, поэтому ему все равно, что думают о нем эти кретины. У него важное дело, нужно как можно скорее возвращаться на место, сейчас он просто пройдет мимо этих тихих подлецов и уже к вечеру забудет о них.

Да, он пройдет мимо, а эти домашние мальчики захотят испытать на ком-то травматический или даже настоящий пистолет. А может, они ударят ножом женщину, которая будет проходить мимо, или просто забьют ее ногами. Безнаказанность порождает беззаконие, и это не пустые слова.

И, вообще, с каких это пор капитан Олегов стал проходить мимо отморозков? Разве не для того он служит в полиции, чтобы бороться с беспределом на улицах? Для того он и пошел в уголовный розыск, чтобы уничтожать преступность. Именно уничтожать. Как преступность уничтожила маму!..

Качки демонстративно не замечали его, но Артем уже взял их на прицел.

– Капитан полиции Олегов.

Он в упор смотрел на парня со спортивной сумкой на плече. Лицо сытое, щеки розовые, зубы ровные, белые, как будто из фарфора. Брендовый спортивный костюм, дорогие кроссовки, на руке модный фитнес-браслет. Черная с белыми полосками куртка расстегнута, под ней обтягивающая футболка – видно, как бугрятся грудные мышцы, «кубики» на животе угадываются.

– Не капитан. Не полиции. Не Олегов. – Розовощекий спокойно смотрел на него.

Он ничуть не сомневался в своей неуязвимости. Он ставил подножку потенциальному преступнику, так его адвокат и скажет, когда дело дойдет до официального разбора. А если Артем применит силу, будет все – и адвокат, и служебное расследование; возможно, дело дойдет до суда. Он все понимал, но остановиться уже не мог. Да и не хотел. Ну, нравилось ему воспитывать всякого рода моральных уродов!

– Молодой человек, вы сорвали задержание опасного преступника.

Артем еще сдерживал себя, но уже предвкушал момент, когда размажет по асфальту этого самодовольного болвана.

– Срывают целку.

Умник продолжал изображать невозмутимость, но его дружки даже не пытались прятать ухмылки. Один лопоухий, с вытянутым как у суслика лицом, другой с бородкой, под которой скрывались крупные прыщи.

– Не вижу раскаяния, – качнул головой Артем.

– Будет. Если возьмешь у меня пресс-конференцию… Кстати, для микрофона ты плохо накрашен. И губки не подкачаны. Не быть тебе генерал-майором!

– Главное, что у тебя язык накачан.

Увы, но Артему нечем было крыть. С недавних пор в МВД генеральские звания стали присваивать женщинам – за красивые губки. А простые опера плохо накрашены, им выше полковника не подняться. Народу весело, а сотрудникам не очень.

– А с прессом что?

– Да, да, микрофон под прессом, – ухмыльнулся комнатный герой.

– С капитаном полиции разговариваешь.

Парень пренебрежительно фыркнул. Артем не производил на него впечатления внешностью. Среднего роста, худощавый, рукава пиджака под напором бицепсов не лопаются. Такого обухом перешибить можно.

Артем ударил точно в «солнышко». Подкараулил острослова на вдохе и ударил с такой силой, как будто его живот защищен был крепкими силикатными кирпичами.

От боли парень просел в коленях, глаза полезли на лоб.

– Эй, ты чего?

Прыщавый отошел в сторонку, не желая впутываться в историю, а лопоухий положил руку на плечо Артему, собираясь развернуть его к себе лицом.

Лопоухий видел, что произошло с его другом, поэтому готов был к удару. И свободную руку наизготовку поставил, и мышцы напряг. Он и удар готов был отбить, и борцовский прием провести, но все же попал впросак. Артем ударил его локтем под руку, без всякого сожаления проверяя ребра на прочность. А затем занялся и самой рукой – провел захват и выкрутил ее за спину. К этому времени в себя пришел умник, он размахнулся для удара, но Артем ударил его ногой под пресс. Чтобы нечем было срывать целки.

– А мне уже пора! – сказал прыщавый.

Он пятился, разворачиваясь на ходу. Артем толкнул на него лопоухого. Толкнул с такой легкостью, как будто этот мешок был набит не дерьмом, а соломой.

– «Грушу» возьми! Потренируешься!

Лопоухий упал на колено, едва не сбив с ног прыщавого.

– Ты уже не капитан!.. – сквозь зубы простонал умник. – Ты еще узнаешь!..

Артем кивнул и повел плечом, изображая подготовку к удару. Умник дрогнул и, придерживая руками отбитое хозяйство, сдал назад. Отступал и прыщавый, не было у него желания возвращаться за добавкой.

– Жалуйся, – кивнул Артем. – Только на глаза мне больше не попадайся.

Не страшно, если дело дойдет до суда. В приличном обществе за удовольствие принято платить.

* * *

Москва, июнь, сырой ветер, ненастное небо. Но ничего, завтра Миша отправляется в настоящее лето – в субтропики на берегу Черного моря. Курортный поселок, галечный пляж, солнце, чайки. И девочки – жена и ее сестра. Если машина не подведет, послезавтра они уже будут на месте.

За машину он, в общем-то, спокоен. Отец холил и лелеял свой «Мультивен», вовремя обслуживал – за восемь лет ни одной поломки. Сегодня машину осмотрят, заменят масло, и завтра она не ехать будет, а лететь.

Автосервис размещался на первом этаже многоэтажного гаража. Зал ожидания здесь на уровне лучших домов: мягкие кресла, бесплатный кофе, стильные витрины с запчастями, телевизор – шестьдесят дюймов. Но людей немного, и в зале гулко и тоскливо. Может, потому девчонки так часто выходят на свежий воздух. И подышать, и покурить.

Машина уже на рабочем посту, диагностику провели, осталось только обслужить. Выпишут счет, Миша расплатится с карточки, и можно будет забирать. Совсем немного осталось ждать, а по телевизору какую-то чушь показывают. Или это Миша не может на сюжете сосредоточиться, его от мыслей распирает. Дом на берегу моря уже забронирован, послезавтра начинается рай. Одну его Еву зовут Рита, другую – Люба. И обе хороши…

Хотя, положа руку на сердце, свояченица будет получше жены. И помоложе, и посимпатичней. И очень жаль, что вскоре Люба исчезнет из его жизни. На обратном пути они заедут в Ставрополь и погостят немного у тещи. Сами потом в Москву, а Люба останется дома. Хорошо, если до следующего лета. Ей уже восемнадцать… Выйдет замуж и потеряется в дебрях семейной жизни.

В принципе, в Москву она может и с мужем приехать, но Мишу такая перспектива мало радует. Жена чувствует его симпатию к своей сестре, посматривает за ним одним глазом. И муж почувствует, тоже будет следить за ним другим глазом. А в совокупности за Мишей будут смотреть в оба!..

Может, ему самому жениться на Любе? Признаться ей в своих чувствах, поставить перед фактом… Но так Люба поднимет его на смех еще до того, как он разведется с Ритой. Язык-то у нее острый как бритва.

Миша зевнул в кулак, поднялся, вышел из офиса. И нахмурился, увидев своих девочек в компании с каким-то типом в стильном спортивном пиджаке.

Типа этого в равной степени можно было назвать как взрослым парнем, так и молодым мужчиной: лет двадцать семь – двадцать восемь. Среднего роста, худощавый, черты лица правильные, жесткие, не лишенные мужского обаяния. Взгляд насмешливый, твердый, а на губах улыбка уверенного в себе человека с крутой начинкой. Он стоял, разговаривая с девушками, но в нем чувствовались сосредоточенность и нацеленность на действие. Энергию сильного человека в нем чувствовала и Люба, она заметно тянулась к нему. И руку держала на изломе так, как будто собиралась прикоснуться. Да и Рита смотрела на него с интересом, хотя и не выпрыгивала из юбки.

– Эй, что за дела? – неожиданно для себя завелся Миша.

Он ведь тоже не лыком шит. И в годах постарше, и в плечах пошире. Боксом когда-то занимался, первый юношеский разряд имел. Да и сейчас он себя не запускал: фитнес два-три раза в месяц, по утрам зарядка. Иногда.

– Что за дела? – Парень вцепился в него взглядом.

Как будто в самую душу когти вонзил. А взгляд сильный, твердокаменный – такой обухом не перешибешь. Такой только топором рубить, но Миша к этому не был готов. Во-первых, проблемы ему не нужны, а во-вторых, парень вел себя с девушками вполне прилично. Не хамил, руки не распускал, а то, что мимо не прошел, так это дело молодое. Он же не знал, что девочки заняты.

– Ты кто такой? – стушевано спросил Миша.

Парень смотрел глубоко в глаза, правая его бровь удивленно приподнялась. С какой это стати он должен отчитываться непонятно перед кем.

– Миша, ну чего ты? – Рита подошла к мужу, взяла его под руку.

– Миша, ты чего? – насмешливо спросил брутальный тип и, воровато глянув по сторонам, скрылся в дверях сервисного центра.

Люба провожала его взглядом с таким видом, как будто ее обокрали.

– Миша, ты чего? – В ее дразнящем голосе звучала досада.

Юная, сочная, свежая, кожа нежная до прозрачности. Смазливое личико, пухлые от природы губки, казалось, созданные для поцелуев. В ней не было ничего восточного, кавказского, но чувствовалась южная горячая кровь. Если она костер, то Миша хотел бы жариться в ней на медленном огне. Только вот Рита не должна об этом знать. Она в Москве уже шесть лет, кровь ее успела остыть, но все равно могла вспыхнуть. И сжечь мужа напалмом.

– Да ходят тут всякие, – буркнул Миша.

Ощущение у него было такое, как будто он избежал драки с опасным противником. Можно было облегченно вздохнуть, но мандраж и чувство неловкости сдавливали грудь. Не выдержал он поединок характеров: размяк, дал слабину, и девчонки это почувствовали – особенно Люба.

– И ходят, и спрашивают, – кивнула Рита, грудью прижимаясь к нему.

Бюст у нее пышный и все еще упругий; у Любы-то на два размера меньше. Но с недавних пор Мише стал почему-то нравиться первый размер, хотя раньше идеалом был четвертый.

Но ведь и жена ему нравилась! Внешне она похожа на младшую сестру, но черты лица мягче, женственней. Кожа у Риты не такая гладкая и приятная на ощупь, как у Любы, но сама она нежнее, чем сестра. Огня в ней не хватало, страсти мало, зато и на приключения не тянуло, а вот Люба могла сорваться и что-нибудь отчебучить.

– Что спросил? Почему одни и без охраны? – предположил он.

– Так и спросил, – улыбнулась Рита.

– Да нет, – пренебрежительно фыркнул Миша.

С помощью таких примитивных подкатов сейчас даже дети не знакомятся.

– Так и спросил, – подтвердила Люба, глядя куда-то мимо него. – Но дело не в том…

Она зависла, не договорив, взгляд остановился.

– А в чем?

Люба качнула головой, отказываясь отвечать на его вопрос.

– Пойду я, – сказала она.

И зашла в здание вслед за своим красавчиком. Миша не удержался, скользнул взглядом по ее попке в тугой джинсовой упаковке.

– Что это с ней?

– Ну не в тебя же влюбляться, – усмехнулась Рита. И немного подумав, спросила:

– Или в тебя?

– Ну, если только по-братски, – нашелся Миша.

– По-братски, – кивнула она, внимательно глядя на него. – А то как же?

Он тоже вернулся в зал ожидания, но Любы там не было. Возможно, подалась в рабочую зону – вслед за своим увлечением. Миша бухнулся в кресло перед телевизором. Не идти же искать Любу, в самом деле? Рита и без того уже подозревает неладное.

Люба вернулась сама, задумчивая, невеселая. Не вышло у нее со знакомством, не повелся московский красавчик на провинциалку.

– Ну что? – не без доли злорадства спросил Миша.

– Ничего… – косо глянула на него девушка. – И возле твоей машины ничего. И никого.

– Как это никого?

– Да так. Никому не нужна твоя машина… – Люба с обидой смотрела на него.

И сам Миша никому не нужен, мысленно продолжала она. Во всяком случае, ей он и даром не сдался.

– А этот?.. За кем ты там бегаешь?

В ответ Люба послала его к черту. Вслух ничего не сказала, но губами пошевелила.

Миша поднялся, через открытую дверь переместился в техническую зону. Из четырех рабочих мест занято было только два, остальные пустовали. Белая «Тойота» действительно была обделена вниманием, но возле «Мультивена» Миша увидел рыжеволосого парня в техническом комбинезоне. Механик стоял под поднятой крышкой, просунув голову глубоко в багажник.

– Ты что там делаешь? – возмущенно спросил Миша.

Парень вынырнул из багажника, повернулся к нему. В руке он держал вскрытую картонную коробку, из которой выглядывала пластиковая пленка.

– Так это, воздушный фильтр!

Миша кивнул. В приличном сервисе принято возвращать отработанный материал: клиент должен убедиться, что работы действительно производились.

– Ну, хорошо.

– И масла вот немного осталось.

Парень вынул из багажника заводскую баклажку с машинным маслом.

– Уже закончили?

– Да, чуть-чуть осталось, – возвращая масло на место, кивнул парень.

– Давайте побыстрей.

Миша еще раз обвел глазами зал и повернул назад. Ничего подозрительного он здесь не увидел. Возможно, парень с цепким взглядом и плоскими остротами работал здесь. Может, собрал своих друзей в подсобке, чтобы отметить, скажем, день рождения.

Люба сидела в кресле, забросив ногу за ногу, и болтала ступней, тупо глядя на экран телевизора. Курить здесь не разрешалось, поэтому она жевала резинку, не стесняясь надувать пузыри. И тыкать пальчиком в свой телефон.

– Бухает твой красавчик, – сказал Миша.

– Какой красавчик? – небрежно скривилась Люба.

– Ну да, ну да… Я же сегодня не бухаю…

Люба и хотела бы послать его далеко, но не решилась, поэтому снова пробормотала что-то себе под нос, закатив при этом глазки.

– Сегодня нам собираться, – сказала Рита.

– Может, я на самолете? – из вредности спросила Люба.

– Прямым рейсом до Ставрополя! – твердо посмотрел на нее Миша.

Не вопрос! Конечно, Люба вдохновляла его и на отдых, и на все, что с ним связано, но без нее все же будет спокойней. И даже комфортней. Дурные мысли в голову с ее ножек лезть не будут, и жена перестанет коситься на Мишу, ревнуя к сестре.

– Эй! – встрепенулась Люба.

– Что, эй! – Миша торжествующе смотрел на нее.

Люба подавленно отвела взгляд и снова уткнулась в свой телефон.

Нет, не будет самолета. На машине вместе со всеми поедет. И Мише с ней будет очень даже комфортно. И плевать, что жена ревнует…

К нему подошел менеджер, сказал, что машина готова. Проблем с оплатой не возникло, станция технического обслуживания, наконец-то, осталась позади.

Глава 2

Поездка к морю – это не просто путешествие. Это ритуальное действие, сопряженное с семейной традицией. Когда-то Миша ездил на юг с родителями; потом сам или с компанией таких же холостяков; а теперь у него своя семья. С ребенком у них с Ритой пока не получается, поэтому три года они ездили к морю вдвоем. А сегодня вот возьмут с собой Любу. Которая ведет себя как разбалованный ребенок.

Миша проснулся ровно за минуту до того, как прозвенел будильник.

– Может, давай попозже? – капризно пробормотала Рита, переворачиваясь с боку на бок.

На часах уже половина четвертого, куда уже позже?

– Давай, давай!

Миша мотнул головой, стряхивая отнюдь не робкие остатки сна. Осталось только набраться решимости и подняться с кровати.

Но еще раньше открылась дверь. И тут же щелкнул выключатель. Защищаясь от света, Миша закрыл глаза, а Рита накрылась одеялом.

– Эй, хорош дрыхнуть! – возмущенно протянула Люба.

Миша открыл глаза, посмотрел на нее и провел рукой по лбу, зачесывая волосы назад и одновременно выражая озадаченность. Он не мог понять, куда собралась Люба – в дальнюю поездку или в короткую прогулку к пляжу. Длиннополая шляпа, купальник, короткие плавательные шорты. Еще бы круг надувной под мышку взяла.

– Хорош порхать! – передразнил ее Миша.

Порхающий мотылек на ум пришел не случайно. Он увидел бабочку, выколотую на животе у Любы. Маленькая бабочка, но под самым пупком. Цветная, с яркими крыльями, очень хорошего качества.

В последний раз Люба красовалась перед ним в купальнике в прошлом году, но бабочки тогда не было. Он бы заметил.

– Давай, поднимайся! – поторопила она.

– Куда поднимайся? На твою бабочку?

Миша не воспринимал всерьез девушек с татуировками, на ментальном уровне считая их порочными и легкодоступными. Но при этом признавал в женских татуировках возбуждающий эффект. И в этой бабочке было что-то эротическое.

– Это ты о чем?.. – встрепенулась Рита. – Что за бабочка?.. Любка, что это!

– Что, нравится?

– Нравится?! Нравится смотреть, как в животе бабочки порхают? – возмущенно спросила Рита.

– Одна бабочка!..

Люба жестом показала, сколько у нее бабочек на животе, только почему-то выставила вверх не указательный, а средний палец. И вышла из спальни, хлопнув дверью.

Миша успел разглядеть красивые ямочки у нее на спине.

– Ты хоть понял? – спросила Рита.

Она тянула к Любе руку, как будто хотела схватить ее за волосы и остановить.

– Понял.

Он, конечно же, знал, что это такое, когда у женщины в животе порхают бабочки, только вот с Ритой это происходило все реже и реже.

– Что ты понял? – поднимаясь с кровати, спросила она.

– То, что ты проснулась, понял!.. И ехать пора!

Сборы были недолгими. Умылись, привели себя в порядок, наскоро перекусили. Заправили термосы: один – чаем, другой – кофе. Большую часть вещей Миша погрузил в машину еще вчера, осталось только спустить вниз пару пляжных сумок со всякой всячиной и термопакет с продуктами.

«Мультивен» стоял в надземном паркинге неподалеку от дома. Потребовалось всего четыре минуты, чтобы добраться до него. С помощью электронного ключа Миша открыл дверь, зашел в подъезд. Дверь закрылась сама – под действием пружины; слышно было, как за спиной щелкнул замок. И еще Миша услышал, как дернулась дверь: кто-то пытался открыть ее с внешней стороны. Пытался, но не смог. А может, ему показалось. Ветра вроде бы не было, но погода ненастная, могло задуть порывом.

Машина завелась весело, мажорно заиграла музыка. В приподнятом настроении Миша вырулил с парковочного места, покинул гараж и повернул к выезду. Фары высветили шлагбаум и подъехавший к нему темный внедорожник.

Машина стояла боком к шлагбауму, перегораживая путь. Миша, конечно, мог объехать препятствие, но вдруг водитель внедорожника ударит его в бок? Он и без того нарушал правила, перекрывая путь. Может, у человека кровь от наркоты бурлит?

Шлагбаум открылся, и внедорожник тоже тронулся с места. Миша успел заметить шильдик «Шевроле» на крышке багажника.

Он подъехал к дому и вышел из машины, собираясь подниматься в дом. Но Рита и Люба сами спустились вниз со всеми вещами. С одной стороны, хорошо, что сэкономлено время, но с другой, Миша должен был побывать в своей квартире перед отъездом.

Рита села вперед, на правах законной жены и главного штурмана. Любе повезло больше: она могла разместиться с комфортом, заняв лежачее место. Не надо было раскладывать кресла – отец еще давно переоборудовал салон, установив мягкую полку. Ее можно было использовать и как скамью, и как лежак. Причем полка располагалась вдоль левого борта. Справа от нее – два кресла: одно по ходу движения, другое – против. Между ними – столик, с помощью самодельного механизма прикрепленный к потолку.

Что ни говори, а на минивэне куда удобней путешествовать, чем на обычной машине. Именно поэтому Миша временно обменял свой любимый «Рапид» на отцовский «Мультивен».

Как и ожидалось, Люба с ходу бухнулась на лежак, небрежно раскидав по креслам пакеты с продуктами.

– Не будить! Не кантовать! При пожаре выносить первой!

Миша кивнул, глядя на нее через открытую дверь. Холодно в Москве, погода совсем не летняя, а у Любы уже пляжное настроение. Футболка с открытым животом, короткие шорты. Выглядела она, как будто в шезлонг легла. Глаза закрыты, на губах блуждающая улыбка – похоже, она уже представляла себя на берегу моря. Может, уже мысленно и мальчиков глазками расстреливала.

– И руками не трогать! – сказала она, почувствовав его взгляд.

В ответ Миша громко закрыл дверь.

Огибая машину, он заметил автомобиль с включенными фарами. Тот стоял напротив шестого подъезда, возможно, кто-то также собирался отправиться в дальнее путешествие. А может, это такси за кем-то подъехало. Впрочем, ему-то какое дело?

Он сел за руль, перекрестился на иконку на «торпеде», выдохнул, включил скорость и плавно отпустил педаль тормоза. Только тогда в голове включился вопросник.

– На сигнализацию поставила?

– Не дурнее тебя, – улыбнулась Рита.

– А краны перекрыла?

– Да ладно тебе!..

– Ладно мне будет, когда соседей затопим.

Квартира у них новая, разводка водопроводных труб сделана на совесть, но лучше, как говорится, перебдеть. Тот же клапан сброса давления имел свойство ломаться всего через год с начала эксплуатации, а если это случится, то потопа не миновать.

– Накаркаешь сейчас, – покачала головой Рита.

– Не надо каркать, – кивнул Миша. – Нужно всего лишь вернуться и перекрыть воду.

– Возвращаться – плохая примета.

– Да, между прочим! – донеслось сзади.

– Здесь тебе не автомат, пять копеек вставлять не надо! – сострил Миша.

– Если что, консьержка маме твоей позвонит, – сказала Рита.

Миша кивнул, соглашаясь с женой. Что-то не хотелось возвращаться, выходить из теплой машины в утреннюю прохладу. Пока поднимешься, пока откроешь дверь, отключишь сигнализацию, а время бежит… Да, пусть время бежит только вперед.

– Миша, не будь занудой, – снова подала голос Люба.

– Чего?

– Автомат у тебя по пять копеек принимает? – спросила она. – Кофе почем? Два раза по пять!

Она поднялась, вытащила из пакета термос.

– И мне! – потерла ладошки Рита.

– Слуг в каком году отменили?

– В семнадцатом, – ответил за жену Миша. И пальцами похлопал по рулевому колесу. – Вместе с извозчиками.

– Шуток не понимаем, нет?

Они еще не выехали на кольцевую, а дамы слопали по бутерброду, выпили по кофе. И взялись за сигареты.

– За курение в салоне – штраф! – сказал Миша.

– Запиши на мой счет! – отшутилась Люба.

– Счет открыт, – кивнул он.

– Натурой не расплачиваюсь!

– Нужен мне твой гербарий! – фыркнул Миша.

– Оставь мою бабочку в покое!

Люба выкурила сигарету, приняла горизонтальное положение и закрыла глаза. Задремала и Рита, накрыв ноги тонким пледом. Люба заразила ее пляжным настроением, поэтому и она была в шортах, правда, не таких короткие как у сестры.

Кольцевая автострада не спала даже в рассветный час. Машин было относительно мало, но неслись они с сумасшедшей скоростью. Миша спокойно вошел в бодрящий ритм движения, в нем и остался после того, как свернул на Новокаширское шоссе. Трасса «Дон», знаменитая своими платными дорогами. Только до Воронежа семь-восемь пунктов оплаты, но Миша за это уже не переживал: у него транспондер с пополненным счетом.

Первый пункт взимания оплаты он прошел, даже не останавливаясь, деньги со счета списались автоматически.

– Транспондер? – вкрадчиво спросила Люба.

– Транспондер, – в ожидании подвоха ответил Миша.

– Предусмотрительный?

– Предусмотрительный.

– А воду в квартире не перекрыл!

– Не смешно.

– Затопит соседей, будешь знать.

– Тараканы из головы полезли?.. Дихлофосом в рот побрызгай. Или просто пожуй.

– Своих тараканов лечи!

– А они у меня не болеют!

– Рит, скажи ему! – захныкала Люба. – Чему он ребенка учит?.. Может, мне еще клей понюхать?

– Понюхай, – усмехнулся Миша. – Может, рот склеится?..

– Ласты склеятся, – совсем невесело пошутила Рита.

– Ну не склеились же!

– А ты пробовала?

– В этой жизни нужно попробовать все!

– Да, знал я одного такого. В двадцать лет все уже знал. В двадцать лет и умер. От быстрой старости.

– Ну, я еще не все знаю. Но уже много попробовала…

– А почему бабочка только одна?

– Достал ты меня своей бабочкой! – Люба сердито двинула ногой в спинку водительского кресла.

– Бабочку взяли. – Рита сонно зевнула в кулак. – Транспондер взяли. А с бензином у нас что?

С топливом было неважно. Миша и хотел заправиться загодя, но отец учил не оставлять груженую машину на ночь с полным баком. Потому он отложил это дело на утро. Только вот что-то не хотелось выходить из ритма, останавливать машину. Дорога хорошая, многополосная, жать бы и жать на газ…

Впрочем, делать остановку нужно было в любом случае. Мочевой пузырь у женщин такой же маленький, как терпение, а туалета в машине не было.

Он помнил времена, когда до ветру приходилось ходить в придорожные кусты, а сейчас на каждой автозаправке – бесплатный туалет. Были и платные – на площадках отдыха, у придорожных кафе.

Миша остановился на заправке с работающим туалетом, залил полный бак, дождался девушек, закрыл за Любой дверь и сел за руль.

Он уже отпустил педаль тормоза, когда вдруг открылась дверь в салон.

– Чета ржу! – с восторгом и возмущением одновременно протянула Люба.

Машину слегка качнуло, это кто-то залез в нее. Миша обернулся и увидел парня лет двадцати пяти с небольшой головой на мощной длинной шее. Как будто и не голова у него, а шея с лицом. Короткие, светлые от природы волосы, высокий лоб с мимическими морщинами на нем, короткие, но густые брови, плоский, будто растекшийся по лицу нос, мясистое надгубье, широкий крепкий подбородок. И глаза с глубокими темными зрачками – как черные дыры во вселенной. Из-за своей маленькой головы и длинной шеи парень походил на ламу. С лицом ягуара. Он ничего не говорил, не жевал, но морщины на лбу двигались, а желваки на скулах вздувались сами по себе.

– Не понял! – Миша нажал на педаль тормоза, останавливая машину.

Но незваный гость невозмутимо смотрел на него, переставляя пакет с одного кресла на другое. Делал он это вроде бы неторопливо, но на заднее кресло сел быстро. А до этого также шустро забрался в салон.

– Какого черта? – спросил Миша.

– Ты езжай, там за тобой машина, – не сводя с него глаз, сказал парень.

– Ты кто такой?

– Я же сказал, езжай, людям заправляться надо.

– Да мне плевать!

– Тебе плевать на людей?! – парень удивленно повел бровью.

Люба лежала на боку, придерживая голову поставленной на локоть рукой. Девушка улыбалась, с веселым возмущением глядя на Мишу. Как будто и она была удивлена его наплевательским отношением к людям.

– Мне плевать на тебя!

Миша открыл дверь, вынес тело, сбросив его на землю, обогнул машину, открыл боковую дверь. Его ноздри раздувались от гнева, но блондина это ничуть не напугало. Он смотрел на него с космическим спокойствием. Может, потому Миша и подумал о том, что перед ним гуманоид. Который запросто мог сжечь его плазменным огнем из глаз-бластеров. А вдруг мог?

– Давай вали отсюда! – гаркнул он.

Но схватить нахала не решился, побоялся обжечься.

От колонки он отъехал совсем на чуть-чуть, и машина в очереди за ним не могла полноценно встать на заправку. Из «Хонды» высунулся плотного сложения лысый мужик, зыркнул на него.

– Ну чего встал? Пошел, давай!

Миша мог бы огрызнуться, но как-то не с руки воевать сразу на два фронта.

– Ну ладно!

Он молча закрыл дверь, вернулся за руль, отъехал от заправочной зоны, остановил машину в парковочном кармане. И резко обернулся, давая понять, что его терпение уже лопнуло, но у незваного гостя еще есть возможность исчезнуть с миром.

– Это твое? – спросил тот.

Миша похолодел, увидев в его руке хромированный револьвер с коротким, но широким стволом, возможно, сорок пятого калибра. И ствол этот смотрел на Мишу.

– Эта пять! – Люба, казалось, готова была аплодировать гостю, но Миша все же слышал тревогу в ее голосе.

А Рита и вовсе сошла с лица.

– Твое? – Парень ловко крутнул револьвер на пальце и протянул его Любе рукоятью вперед.

Та села, восторженно, хотя и с опаской, взяла пистолет.

– Мне что, полицию вызвать? – спросил Миша.

Он, конечно, сам должен был отбить внезапное вторжение, но ситуация резко изменилась, против него могут применить оружие. Теперь он мог обратиться за помощью в органы без риска потерять в глазах своих женщин.

– Полицию? А если ствол найдут? – блондин кивком показал на Любу.

Эта дура едва не визжала от восторга, рассматривая револьвер и оставляя на нем отпечатки своих пальцев. Возможно, из этого пистолета убили человека, а она уже залапала его вдоль и поперек. Миша, конечно, мог отобрать у нее оружие, протереть его носовым платком, а затем выбросить в окно. Но машина стоит на месте, вокруг люди. Хорошо, если пистолет найдут и утащат в свою коллекцию, а если вызовут полицию? Логика простая, если револьвер выбросили из его машины, значит, он и убийца. А в тюрьму Миша не хотел.

Люба нащупала рычажок, откинула барабан.

– А патроны где?

Парень улыбнулся, подался к ней с таким видом, будто собирался поцеловать в губы, но вместо этого протянул ей патрон с боевой пулей в латунной оболочке.

– Не бери! – спохватился Миша.

Но Люба уже вставляла патрон в барабан.

– Надо брать, – нахально подмигнул ей блондин, забирая частично заряженный револьвер. – И давать!

Он прострочил взглядом средний шов на ее шортах и кивнул, выставляя высокую оценку.

– Слышь, ты! – вспылил Миша.

– А почему мы все еще стоим? – блондин удивленно посмотрел на него.

– Выматывайся давай!

– А тебе реально наплевать на людей, да?

Блондин снова крутнул револьвер на пальце и наставил ствол на Мишу. И поджег пушечный фитиль в своих глазах. Выстрел мог прозвучать в любой момент. В барабане всего один патрон, на Мишу хватит, а Риту и Любу этот подонок изнасилует без всякого оружия. И шея у него сильная, и руки хорошо прокачанные. Он и задушить мог, и ударить.

– Мне на тебя наплевать! – немощно рыкнул Миша.

– Да нет, тебе на всех наплевать, – нагнетал блондин. – Плохой ты человек, гнилой!

– Ты мне зубы тут не заговаривай…

– Зубы… Жена у меня рожает, а тебе на нее наплевать.

– На жену не наплевать.

– Ну, тогда поехали!

– Поехали в автобусе, а у нас частный рейс.

– Я же говорю, гнилой ты!

Блондин вздохнул с таким видом, как будто настраивался на неизбежность. Не хотел Миша его понимать, значит, придется убивать. И неохота брать грех на душу, но кто-то же должен очищать землю от гнилых людей. Именно так Миша его понял, потому окончательно сдался.

– Куда ехать?

– Воронеж.

– Ну, так скажи, что до Воронежа.

– Так и говорю.

– Но только до Воронежа!

Миша с кислым видом посмотрел на Риту, она кивнула, принимая его смирение перед неизбежностью. Она правильно все понимала.

Миша плавно сдал назад, повернул машину мордой к трассе и переключил скорость.

– А ты красивая, – сказал блондин, обращаясь к Любе.

– Не было такого! – фыркнула та.

– А зовут тебя как?

– Лола.

– Девочка-сарказм! – пояснил Миша.

Он почти уверен был в том, что правильно расшифровал Любу.

– А тебя спрашивают? – хищно спросил блондин.

Миша невольно обернулся, спиной чувствуя направленный на него пистолет. Но револьвера так и не увидел. Незваный попутчик смотрел на него пронзительно, но в руках у него ничего не было.

– Молодой человек, мне кажется, вы у нас в гостях! – не выдержала Рита.

Парень вмиг сменил гнев на милость, благодушно улыбнулся.

– Меня Смит зовут, – сказал он.

– Почему Смит? – спросила Люба.

– Потому что «Смит и Вессон». Мой Смит и ваш Вессон.

– Это он про патрон с твоими пальчиками, – сказал Миша.

– Ты не человек, ты затычка в каждой дырке, – фыркнул так называемый Смит.

– Молодой человек! – снова возмутилась Рита.

– Меня Смит зовут. А вас?

Он поднялся с места, потянулся к Рите и ладонью легонько постучал по спинке кресла, в котором она сидела. Как будто по плечу похлопал или по щеке потрепал.

– Не надо меня звать! – возмутилась Рита.

– Я со своей женой так познакомился. Как зовут, спрашиваю? А не надо, говорит, меня звать. Через два часа я ей уже Деда Мороза показывал.

– А как же она тогда залетела? – спросила Люба.

И она знала, что значит показывать Деда Мороза, и Миша был в курсе. Но если Люба всего лишь задала вопрос, то Миша остановил машину.

Он собирался схватить хама и вытряхнуть из машины, но тот сам вышел к нему. И без пистолета. Миша столкнулся с ним лоб в лоб, но рукам воли не дал. Он смотрел на Смита, как будто тот держал на прицеле своего револьвера. Возможно, такое ощущение вызывал взгляд, который как расплавленный свинец втекал в самую душу. Смит видел в нем достойного противника, но при этом ничуть не сомневался в своей силе. И готов был размазать его по придорожной траве как дерьмо под бумажкой.

– Ты чего-то хотел? – спросил он, спокойно вынимая из кармана пачку «Винстона».

– А чего ты сразу за сигарету хватаешься? – уколол его Миша. – Нервы сдают?

Он не хотел быть опущенным как стекло, за которым в метре от него сидела Рита. Да и Люба все видела и слышала, он не мог ударить перед ней в грязь лицом.

– Это тебе. Чтобы не волновался. – Смит протянул ему пачку, чтобы он сам взял из нее.

– Я не курю.

– Сегодня можно, я разрешаю.

– Я не курю!

– Я же сказал, сегодня можно.

– А я сказал…

Писец виден был издалека, но пришел неожиданно. Миша понимал, что Смит может ударить его в любой момент, но к мощному джебу в живот не был готов. И от резкой боли едва не опустился на колени.

Он с трудом удержался на ногах, но Рита уронила его на землю. Вне себя от возмущения она неосторожно открыла дверь, ударив мужа.

– Ты что делаешь? – заорала она на Смита.

– Нормально все, – вынимая из пачки сигарету, сказал тот.

И, сунув ее в рот, протянул руку Мише, хотя находился в двух-трех метрах от него.

– Теперь и покурить можно, – сказал он.

– Иди ты знаешь куда?

Миша поднялся сам, Рита всего лишь поддерживала его.

– Я не иду, я еду, – с неуместным задором улыбнулся Смит.

– Ехай-нахай! – засмеялась Люба, вываливаясь из машины.

Она фактически оскорбила Смита, но это не помешало ей выдернуть у него из пачки сигарету.

– Можно вместе. – Блондин смотрел ей в глаза с наглой, плотоядной улыбкой.

Миша должен был ударить хама с ноги, но тело отказывалось повиноваться ему. Да и живот сильно болел, как будто кишки в узел стягивались. Не выйдет у него сильный сокрушительный удар, а слабый лишь спровоцирует Смита на жесткий ответ. А удар у этого урода пушечный, если вдруг ударит в кадык, то все… А если за пистолет схватится, то сразу все.

Миша неожиданно для себя повеселел. Действительно, у Смита револьвер, и против такого аргумента не попрешь. И Рита видела пистолет, и Люба. Они все прекрасно понимают, поэтому не имеют права осуждать Мишу за трусость.

– Только после тебя!

– А ты реально Лола! – улыбнулся Смит, бесцеремонно обняв Любу за талию.

И она не шарахнулась от него, всего лишь отстранилась не спеша.

– Ты больше Мишу не трогай, ему больно, – с издевательской жалостью сказала она.

Миша в ответ посмотрел на нее как на предателя, но Люба даже не заметила этот его взгляд.

– А тебе за него больно?

Смит щелкнул перед ней зажигалкой, и она прикурила, мягко обжав ладонями его кулак.

– И за тебя будет больно. Если вдруг из машины выпадешь, – хмыкнула Люба.

– А хамить не надо! – Смит смотрел на нее не зло, но все же с угрозой во взгляде.

– А то что?

– А то все!

– Люба, давай в машину! – потребовала Рита.

– Едем, – сказал Миша.

За руль он садился с надеждой на чудо, но, увы, Смит не испарился.

Глава 3

Белый с синим «Форд» существовал в реальности, он стоял на выезде с пункта взимания платы. Но Миша смотрел на полицейский автомобиль как на мираж. И проехал мимо, неторопливо набирая скорость. До Воронежа еще двести с лихом километров, целая вечность.

– А чего не остановился? – с набитым ртом спросил Смит.

В одной руке он держал бутерброд, в другой – кружку. Половину дневного запаса в одну харю сожрал и останавливаться, похоже, не собирался.

– Да ну тебя к черту!

Миша не мог применить силу, оставалось только робко хамить. При этом он чувствовал себя собакой, жалко гавкающей из-за забора.

– Нравишься ты мне. Когда ругаешься, – ухмыльнулся Смит.

Миша бросил взгляд в салонное зеркало и увидел, как он кладет руку Любе на бедро.

– А тебе когда Миша нравится?

– Когда руки при себе держит, – сказала она, дернув ногой.

Люба уже изменила положение, теперь она полулежала, головой упираясь в спинку водительского кресла. И ноги держала согнутыми в коленях.

– А когда распускает?

– Не распускает!

– Миша, ты гей? – спросил Смит.

– Миша мой муж! – недовольно цыкнула на него Рита.

– Миша, а ты почему молчишь?.. Согласен с тем, что ты гей? – не унимался хам.

– Не знаю, я с женой еду. Как нормальный человек. А ты без жены…

– Тихо сам с собою, – хихикнула Люба.

– Я так не могу! – засмеялся Смит.

– Руки! – взвизгнула она.

– Миша, останови машину! – потребовала Рита.

– Зачем останавливать? Миша и здесь может покурить. Да, Миша?

От мерзких воспоминаний у Миши забулькало в животе. Что-то не хотелось ему больше попадать под удар Смита.

– Не слышу ответа! – не успокаивался Смит.

– Да отстань ты от него! – набросилась на него Рита.

– Миша, ты долго за женой будешь прятаться? Ответь мне как мужик мужику… Или ты не мужик?

Миша стиснул зубы. Бурление в животе усилилось, давление под животом резко упало, а над ним – напротив, повысилось. От такого перепада дно могло выбить в любой момент.

– Ты не устал от самого себя? – обращаясь к Смиту, язвительно спросила Люба.

– Если устал, отдохну. С тобой в постели…. Если замуж за меня пойдешь… Пойдешь?

– У тебя муж в Воронеже! – разошлась Люба.

– Миша, где-нибудь притормози, – сказал Смит.

Миша кивнул, заметив придорожный «карман» для отдыха. Стоянка там, туалет… Все, больше ничего – ни автозаправки, ни кафе. Но так Мише ничего другого и не нужно.

Сортир обыкновенный, с дыркой в полу. Наверняка вонь там несусветная, но можно и в кусты сходить. Главное, с дороги съехать.

– Миша, ты что делаешь? – возмущенно протянула Рита.

И это заставило его задуматься. Для чего Смиту нужна была остановка? Вряд ли для того, чтобы сойти. Может, он собирался наказать Любу за дерзость? А он мог. Все это знали. И Люба знала. Но язык за зубами не держала.

Миша все понимал, но в «карман» все же въехал.

– Еще не делаю, но уже вот-вот.

Подгорало у него сильно, но из машины он все же не выходил. Вдруг Смит все-таки полезет к Любе. Кто-то же должен его остановить.

– Миша, ходи туда! – Смит махнул рукой в сторону сортира. – Под себя не надо!

Он сидел, положив ноги на переднее кресло, этим перегораживая Любе выход.

– А я пока позабочусь о твоих девочках.

– Девочки идут со мной! – мотнул головой Миша.

Смит думал недолго. Он убрал ноги, позволив Любе выйти из машины. Открыла дверь и Рита.

Миша не знал, что делать. Не тащить же девчонок за собой в сортир. Да и как он их там защитит?

Из машины он вышел, прихватив с собой упаковку влажных салфеток. И, конечно же, ключи от машины.

В сортире действительно воняло, но в нем, как это ни странно, недавно убирали, можно было присесть, не поскользнувшись.

Он торопился и, вместо того, чтобы размышлять о судьбах мира, думал о своих девчонках. Как оказалось, переживал он зря. Рита и Люба курили возле машины, а Смит разговаривал с водителем подъехавшей «Мазды».

Миша шел к своему «Мультивену» торопливо, но стараясь не делать резких движений.

– Давайте в машину! – в предвкушении чуда громко прошептал он.

Девчонки все поняли, быстро расселись по местам.

Он уже открывал свою дверь, а Смит еще даже не чесался. Стоял, курил, что-то говорил, обращаясь к парню, который почему-то не торопился выходить из машины.

И все же Смит заметил его и поднял руку, призывая остановиться. Но Миша ускорил и без того высокий темп. Завел машину, включил скорость, отпустил педаль тормоза и ударил по газам.

Смит не побежал за ними, понял, что не успевает. Поэтому, вынув из-под куртки револьвер, выстрелил в кабину «Мазды». Миша не верил своим глазам. Одной рукой Смит вынимал изо рта сигарету, а другой жал на спусковой крючок своего револьвера. Слышно было, как щелкают выстрелы.

Смит выстрелил три раза, спокойно затянулся и открыл дверь «Мазды». Как он вытаскивал мертвого водителя из машины, Миша не видел, его минивэн уже выскочил на скоростную магистраль.

– Ты это видел?

Сначала Люба просто шлепнула Мишу по плечу, а затем больно вцепилась в него.

– Ублюдок!

– Этот ублюдок будет нас догонять! – ударила в колокола Рита.

– Не догонит! – мотнула головой Люба.

– А зачем он тогда водителя убил?.. – спросила Рита. – Значит, знал, что сможет догнать. Может, он нам колесо пробил?

Миша прислушался к автомобилю, вроде не шумит, не виляет – и колеса целые, и двигатель в порядке. На спидометре уже сто двадцать, и ничего, машина уверенно держала скорость.

– Да нет, нормально все…

– В полицию надо звонить! – сказала Рита, вытаскивая из сумочки телефон.

– Да, конечно, – кивнул Миша.

Действительно, он должен был подумать об этом сразу.

– А патрон? – вскинулась Рита.

– Что патрон?

– Там на патроне мои пальчики!

– Сгорели твои пальчики, – Рита неуверенно качнула головой, невидяще глядя на смартфон.

– А если не сгорели? – спросил Миша.

При выстреле раскаленные пороховые газы обжигают гильзу, но вдруг отпечатки пальчиков сохранились?

– И что? Он же с собой пистолет заберет! – не сдавалась Рита.

– А если не заберет?.. И людей там не было, только мы и «Мазда».

Миша мысленно обозрел площадку для отдыха и не увидел ни одной посторонней машины. Только «Мазда» была и «Мультивен», а где-нибудь на столбе могла висеть видеокамера, на которую не среагировал установленный в машине антирадар. Видеокамера, которая не заметила Смита, но считала «Мультивен».

– Гильзу с моими пальчиками он ментам подкинет, – в раздумье проговорила Люба. – Если мы его сдадим.

– Какие вы все умные! – съязвила Рита. – Слушать противно!

– Ну, звони, давай, – косо глянул на нее Миша.

– А оно мне нужно?.. Гони давай! Чтобы ни одна «Мазда» не обошла!

Рита явно волновалась, может, потому неправильно поставила ударение в названии автомобиля.

Раньше дорога на Воронеж проходила напрямую через Елец. Миша помнил чудовищные пробки на этом пути. Местные умники предлагали объездные пути за деньги, было смешно и невесело. А сейчас действовала платная трасса без всяких населенных пунктов, и гнать можно было, не снижая скорость. Одна проблема – девчонкам захотелось в туалет, нужно было делать остановку.

– Ну, нет, я лучше в себя схожу! – мотнула головой Рита.

– Зачем в себя? Можно что-нибудь придумать, – сказала Люба.

– Ну, давай попробуем.

Рита перебралась к ней в заднюю часть салона, что они там думали, Миша не видел. Слышал только, как они приоткрывали дверь. И просил не вывалиться за борт.

Они шли на скорости до самого Воронежа, с легкостью проскакивая через пункты взимания оплаты. И сам Воронеж проскочили пулей, опять же по платной дороге.

– Ну, вот и все! – выдохнула Люба.

– Что все? – удивленно глянула на нее Рита.

– Этому козлу до Воронежа надо было!

– Нет у него никакой жены. И не было! Какая дура за него замуж пойдет?

– Ну, это да…

– Врал он все! – заключила Рита.

– Думаешь, ему дальше надо было? – спросила Люба.

– Откуда я знаю, что на уме этого психа?

– Ну что, едем-боимся дальше?

– Едем-не боимся! – кивнул Миша.

– А если в пробку влипнем?

– Обязательно влипнем. Километров через сто. В Лососёво.

Еще в начале нового тысячелетия путь от Воронежа до Ростова назывался «дорогой смерти». Две полосы навстречу друг другу – вот и все удовольствие. На всем протяжении бесконечные «тещины языки», обгонять которые занятие не для слабонервных. Не счесть, сколько народу побилось на таких обгонах. В районе печально известного Лосева тогда находился чуть ли не самый лучший участок – на относительно широких полосах можно было обгонять без особого риска столкнуться со встречным транспортом. Сейчас же этот участок считался самым узким и опасным. Трафик за последние годы резко вырос, поэтому дорога фактически стоит. Новая магистраль уже готова, но, возможно, еще не запущена.

– А если объехать?

– Объезжали, – усмехнулся Миша.

В прошлом году они пошли в объезд через Россошь, а шедшая за ними, примелькавшаяся машина из Москвы сворачивать не стала и застряла под Лосево. За Россошью две машины встретились в одной точке. Объезд не дал выигрыша во времени, но хоть нервы поберег. Как известно, лучше плохо ехать, чем хорошо стоять.

– И сейчас в объезд надо, – сказала Рита. – Мне так спокойней.

– Ну, можно, – кивнул Миша.

Объездная дорога не радовала, чем дальше в лес, тем больше ухабов и грязи, но ничего, справились. С трудом, но выкатились на шоссе, которое вело на Россошь. Асфальт гладенький, без единой выбоинки, и, главное, ни одной «живой» машины на дороге, как будто в постапокалипсис попали. Но именно на этом шоссе и стало исчезать ощущение конца света. Слабо верилось, что Смит может их догнать. Да и гнался ли он вообще?

Может, Смит на самом деле псих, и ему нравится мотать нервы людям, а потом их убивать? Неизвестно, о чем он говорил с водителем «Мазды». Может, докопался до него, как до столба, спровоцировал на грубость, а потом застрелил. И отомстил, и машину для погони заодно раздобыл.

Миша кивнул, соглашаясь со своим суждением, глаза вдруг стали закрываться, машину повело в сторону. Перед глазами всплыла Рита, она тянула к нему руки, пропуская их через стекло как через воду. Она схватилась за руль, встревоженно глядя на него.

– Эй!

Миша проснулся, бросил взгляд на жену. Она действительно придерживала руль, но одной рукой. И сидела она не впереди, лицом к нему, а, как положено, справа.

– Дорога убаюкала, – зевнул он.

– А сказать нельзя было?.. Давай, тормози! Я поеду.

У Риты были права, и водитель из нее неплохой, но за руль она обычно садилась неохотно.

– Может, передохнем немного? – спросила Люба.

– Под кустиком, – кивнула Рита.

Небо ясное, солнце теплое, трава сухая. Дневная жара приближалась, но еще не навалилась – самое время устроить пикник.

Они свернули с шоссе, по проселку через поле доехали до подлеска. Миша загнал минивэн за пышный куст, под раскидистую акацию. Вышел из машины и едва не наступил в коровью лепешку.

– А я думал, Макар телят сюда не гонял, – засмеялся он.

Места здесь тихие, но не заброшенные: хлеб на полях, подсолнечник, на выпасах – коровы. Сельхозрайон, одним словом.

– Лишь бы Смит своего Вессона выгуливать не пришел! – сказала Люба.

Рита взяла из багажника покрывало, расстелила на траве. Миша лег на спину, раскинул руки, а девчонки ушли. Стало тихо, снова захотелось спать.

– Можно? – откуда-то издалека донесся голос Риты.

Она пристроилась к нему, не дожидаясь разрешения. Легла затылком на его руку.

– А мне можно? – спросила Люба.

Но ответила ей Рита. Можно, сказала, если осторожно.

Люба оказалась справа от него, также на спине и головой – на руку. Плотно к Мише она не прижималась, но приятное волнение все равно проникло в кровь.

Он лежал с закрытыми глазами, наслаждался моментом и думал о том, что скоро все закончится. Люба захочет есть, полезет в машину за бутербродами. Рита присоединится к ней. А потом они снова сядут в машину и поедут дальше, мало-помалу наматывая на колеса оставшуюся тысячу километров.

Но все закончилось еще раньше, чем он предполагал.

– Не порядок! – громыхнул вдруг до ужаса знакомый голос. – Групповичок есть, а режиссера нет!

Смит стоял возле машины, куртка на плече, револьвер за поясом.

Миша смотрел на него потрясенно и с робкой надеждой на то, что видит его во сне.

Рита и Люба поднялись одновременно, Миша тоже не стал залеживаться. С этим психом нужно держать себя на взводе.

– Что, не ждали? – наслаждаясь немой сценой, с насмешкой спросил Смит.

– Чего тебе от нас нужно? – с истеричным надрывом в голосе спросила Рита.

– Жениться на тебе хочу! – Смит нахально смотрел ей в глаза.

– Придумай что-нибудь получше!

– Дашь развод этому, – кивнув на Мишу, также небрежно сказал Смит. – И я тебя!..

Он жестом показал, как будет брать Риту сзади.

Миша тихо зарычал, наклонил голову и ринулся на Смита, пока тот не достал пистолет. Он должен был ударить этого подонка с разгона, кулаком в лицо, но рука почему-то плохо его слушалась, размякла, потяжелела, поднималась медленно.

Смит не хватался за пистолет. Он смотрел на Мишу как на никчемного неудачника, как будто знал о ватной мягкости в его руках. Смотрел и ждал, когда Миша остановит руку на взмахе, чтобы посмеяться ему в лицо.

Но Миша руку не остановил. Страшно ему было, рука еле двигалась, но все же он смог бы ударить. Если бы противник его не опередил.

Смит ударил на опережение – неожиданно, резко, мощно. Ногой в пах. И отошел в сторонку, чтобы Мише было куда падать.

Дикая боль согнула ноги в коленях, руки сами по себе потянулись к отбитому месту. А впереди находился «Мультивен», заваливаясь вперед, Миша влетел в салон через распахнутую дверь. И головой врезался в кресло.

Смит ударил его по спине, по почкам. И снова Мишу скрутила острая боль.

– Скотина! – закричала Рита.

Но Смит выстрелил в воздух, и она замолчала.

Превозмогая боль, Миша развернулся лицом к жене. Но Рита была жива. Она стояла, пальцами оттягивая вниз щеки, как будто маску с лица хотела снять. И Люба имела такой же бледный вид.

– Ты на меня больше не бросайся, – подмигнув Мише, сказал Смит. – А то вдруг убью ненароком…

– Знаешь ты кто? – зло спросил Миша.

Смит приставил ствол пистолета к его лбу. И выстрелил взглядом.

– Кто?

Миша не решился озвучить свою мысль. Если его убьют, девчонки останутся одни, и некому будет их защитить.

О том, что защитник из него никакой, Миша подумал уже после того, как Смит опустил револьвер.

– Не зли меня, – сказал он. – Не то у жены траур будет. А я не хочу трахать ее медленно и печально.

– Заткнись! – дернулся Миша.

И Смит снова приставил ствол к его плечу. И щелкнул курком.

– Но, в принципе, куда нам торопиться? Будем медленно и… весело.

Миша понял, что на этот раз Смит его убьет. И даже попробовал поднять руку, чтобы вырвать пистолет. Все равно терять было уже нечего. Но страх сделал руку чужой, Миша ее почти не чувствовал. И даже не смог поднять.

Но Смит стрелять не стал. Вместо этого он ударил его в живот и толкнул, схватив одной рукой за голову. Миша не просто упал, он окончательно сел в лужу.

– Будем медленно? – спросил Смит, похабно глядя на Риту.

– Оставь нас в покое! – сжимая кулаки, взвизгнула она.

– Будь человеком, чего тебе стоит? – Люба увещевательно смотрела на него.

– А свечку держать будешь?

– И даже передачи в тюрьму носить, – кивнула Люба.

– Мне?! – засмеялся Смит.

– Не знаю, за что тебя посадят, но посадят!

– Не знаешь?

– И ничего не видела!

– Ничего?

– Ничего!

– А если я этого сейчас грохну? – Смит не стал наставлять пистолет на Мишу, просто повел головой в его сторону. – Тоже не увидишь?

– Ну чего ты на людей бросаешься! Как подлюка! Мы же не сделали тебе ничего плохого!

Люба поднесла палец к виску, то ли локон хотела поправить, то ли пальцем покрутить.

– В том и дело, что не сделали. Ничего плохого… Секс – это же плохо? – глумился Смит.

– Даже не знаю, что тебе сказать, – Люба смотрела на него как взрослая девушка на малолетнего брата, которого застала за рукоблудием.

У нее действительно был взгляд взрослого человека, даже Смит это почувствовал.

– У тебя еще будет время сделать мне плохо. – Он кивком показал на открытую дверь. – Дорога долгая, наговоримся. Всласть.

– Э-э… И куда тебе надо?

– Туда же, куда и вам.

– И никуда от тебя не деться? – Люба, скорее, констатировала факт, чем спрашивала.

– И никуда мне от вас не деться, – усмехнулся Смит.

И велел занимать места в машине.

– До вечера нужно быть в Ростове!

– До вечера будем, – уныло вздохнул Миша.

Он чувствовал себя каторжником, который должен был сам приковать себя к веслу на галере.

– Там и переночуем. – Смит выразительно посмотрел на Риту.

– Отвали! – беспомощно огрызнулась она.

– Прошу! – Смит показал ей в глубину салона.

А Любе он велел занять место впереди.

– Я так не согласна! – возмутилась Рита.

– Ты против справедливости? – удивленно повел бровью Смит.

– Причем здесь справедливость?

– Твой муж хочет Лолу, ты что, этого не видишь?

– Рита! – Миша мотнул головой, призывая жену не принимать на веру собачью чушь.

Но Рита мотнула головой, царапая его колючим взглядом. Или она знала о его тайных желаниях, или осуждала его за бессилие перед подонком, который превратил их путешествие в ад.

– Твой муж хочет Лолу, а я хочу тебя. Он будет лапать ее, – Смит провел рукой по воображаемой женской коленке. – А я буду… Я буду просто ехать с тобой. Я же не такая свинья, как твой муж!

Миша оторопело смотрел на этого скота в человеческом обличье. Это ж надо так с больной головы на здоровую!

– Давай! – Смит поднял руку, как будто собирался схватить Риту за шею и затолкать ее в машину.

Она пугливо шарахнулась от него и скрылась в салоне. Села в машину и Люба. И Мише пришлось занять место за рулем.

Рита села на полку, плечом прижимаясь к спинке водительского сиденья, но Смит при желании запросто мог положить руку ей на коленку. Выехав на шоссе, Миша глянул назад, но Смит вразвалку сидел в своем кресле. Он, казалось, и не думал тянуться к Рите. Пистолета Миша не увидел, возможно, ствол находился у Смита где-то под задницей.

– Чего таращишься? – зевнув в кулак, лениво спросил Смит.

– Да так, – отворачиваясь, буркнул Миша.

– Я скажу, когда твою жену буду трахать. Тогда и посмотришь.

Миша дернулся, но Смит с силой ударил кулаком по подголовнику его кресла.

– Спокойно, чувак! А то убью!

Миша кивнул. Он видел, с какой легкостью Смит убивал водителя «Мазды». То же самое он мог проделать и с ним. Прямо сейчас… Его действительно лучше не злить.

Смит молчал, успокоилась и Рита, она легла на спину, согнув ноги в коленях. Смит никак не реагировал на нее. Неужели заснул?

Миша поглядывал на Смита, даже не останавливая взгляд на Любе. Ее короткие шорты и длинные обнаженные ноги перестали волновать его. Все мысли о жене. Он очень боялся за нее. И еще он очень переживал за свою репутацию. Как ни крути, а Смит унизил его на глазах девчонок. И Рита его презирала, и Люба. Просто они не говорят об этом, потому что самим страшно. А может, им просто не о чем говорить с трусом?..

Весь в переживаниях, Миша не замечал, как летит время. Обычно он следил за ним, сопоставляя с пройденными километрами, а сейчас потерял счет и одному, и другому. И составленному маршруту следовал автоматически. Спохватился он, когда до выезда на трассу «Дон» оставалось всего ничего.

А на перекрестке стоял «Уазик» патрульно-постовой службы. Это была обычная, а не дорожная полиция. Причем возле машины стоял пузатый прапорщик в полевой форме и с автоматом. Похоже, полицейские вышли на перехват особо опасного преступника. Миша воспринял это как знак свыше и, не задумываясь о последствиях, резко нажал на тормоз.

– Эй, ты чего? – встревоженно спросил Смит.

Открывая дверь, Миша с ужасом подумал о том, что этот ублюдок может отомстить Рите за его коварство. Но все же выскочил из машины, бросился к патрулю.

– Помогите!

От сильного волнения он не чуял под собой ног.

Полицейский вскинул автомат, Миша показал ему на свой минивэн.

– Нас в заложники взяли! У него пистолет!..

Из машины показался еще один полицейский. В повседневной форме, с капитанскими звездочками на погонах. Он медленно выбирался из машины, застегивая ремень на брюках.

Миша и не хотел заглядывать в открытую дверь, но все же заметил рыжеволосую девицу, которая крутила тюбик с помадой, собираясь подкрасить губы. Похоже, полицейские перехватывали здесь не преступника, а порцию оральной любви. Или проститутку на дороге сняли, или сотрудницу на прогулку взяли.

– У кого пистолет? – капитан смотрел на Мишу зло, но без ожесточения.

– В заложники нас взяли!

Миша вдруг понял, что сам должен открыть откатную дверь, рискуя попасть под бандитскую пулю. Только так он мог заслужить прощение жены.

Но прапорщик его опередил. Одной рукой он держал автомат в готовности, а другой открыл дверь. Но Смит и не думал ни в кого стрелять. И Риту за горло он не держал. Спокойно сидел, с удивлением глядя на полицейского.

– У него пистолет!

Смит покрутил пальцем у виска, сунул руку за спину. Прапорщик угрожающе повел стволом.

– Не двигаться!

– Так пистолет!..

– Осторожно!

Миша подумал о том, что нужно сказать и про убийство на площадке отдыха. Но сначала пусть полицейский обезоружит преступника.

– Да он пневматический!

Смит протянул полицейскому револьвер, тот еще не взял оружие, но уже расслабился. Пистолет действительно был пневматическим, это можно было понять по сечению пулевого канала в стволе.

Миша ничего не понимал. Успокаивая Риту, Смит стрелял из боевого пистолета. Разве можно было перепутать пороховой и пневматические выстрелы?

Прапорщик взял револьвер, покрутил его в руках. И скептически посмотрел на Мишу.

– Этот?

Это действительно был все тот же короткоствольный «Смит и Вессон», только вот калибр совсем другой. Да и детали, похоже, подогнаны не так четко, как на боевом.

– У него боевой был, – сказал Миша.

– Боевой! – подтвердила Рита.

Миша качнул головой, глядя на жену. Не стоило ей говорить про убийство водителя «Мазды». Возможно, Смит стрелял в него не всерьез, он мог всего лишь создать видимость, чтобы напугать их. А если вдруг он убил на самом деле, то боевой пистолет мог сейчас лежать где-то в машине. Если его найдут, крайним останется Миша.

– Я иллюзионист, – улыбнулся Смит.

– Кто?! – возмущенно спросила Люба, выходя из машины.

– Какой еще иллюзионист? – Капитан обращался к Смиту, а смотрел на ее ножки.

– Фокусник. В цирке выступаю. Отрабатываю приемы психологического воздействия на зрителя. Вот он думает, что пистолет боевой, а на самом деле это пневматика.

– Пневматика, – кивнул прапорщик, вынимая из рукояти баллончик с воздухом.

– Да, но стрелял громко, – сказала Люба.

– Может, нам правда показалось? – пожал плечами Миша.

– Может, вас и самих здесь нет? – улыбнулся капитан.

И также нахально пощупал Любу за руку.

– Да нет, настоящая.

Миша озадаченно смотрел на похотливого капитана. Смит сумел создать ощущение сюрреализма, а полицейские вместо того, чтобы развеять это чувство, напротив, усиливали его своим поведением.

– Мы поедем? – спросил Миша.

Капитан нахмурился, продолжая глазеть на Любу, даже руку к ней потянул, как будто собирался задержать ее. Но Люба ловко запрыгнула обратно в кабину, протестующе громко хлопнув дверью. И это привело офицера в чувство.

– Да, езжайте, – неохотно кивнул он.

– А иллюзионист пусть остается, – сказал Миша.

– Ну конечно! – добродушно улыбнулся Смит. – Я особо и не напрашивался.

– А револьвер пневматический? – Капитан взял пистолет у прапорщика, выразительно посмотрел на Смита.

– Могу подарить! – сообразил тот.

– Ну, это совсем не обязательно… А едешь куда?

– Да мне до Ростова.

Миша понял, что если не уехать сейчас, то его просто заставят забрать Смита с собой.

– Далековато, – сказал прапорщик.

Миша кивнул, соглашаясь с ним. До водительской двери всего ничего, несколько метров, но желание поскорее уехать замедляло время, и руль казался таким далеким.

– А это смотря откуда ехать, – балагурил Смит.

– Тогда не далеко.

Миша, наконец-то, дошел до двери, но у Смита еще было время занять свое место. Полицейские, похоже, прониклись к нему доверием, как бы не попросили за него.

– А документы при себе? – спросил капитан.

– Ну конечно!

Смит полез в карман за документами, Миша совсем не прочь был услышать его настоящее имя, но желание бежать пересилило любопытство. Он завел двигатель, Рита закрыла дверь, и машина стронулась с места. Полицейские не всполошились, а Смит даже не обернулся.

– Иллюзионист, – глядя в его сторону, фыркнула Рита.

– Настоящий у него ствол был, – качнул головой Миша. – И выстрел настоящий был.

– Но ты же не видел, убивал он кого-то или нет.

– Так поэтому и не сказал.

– Это правильно, – кивнула Рита. – И без того в дураках остались.

– Мог бы сказать, что Смит тебя, э-э… истязал. Мы бы подтвердили, – сказала Люба. – Истязание – это статья!

В ее голосе звучала издевка.

– Много ты знаешь! – без особого укора одернула ее Рита.

– И знаю, и видела.

Миша молчал, прикусив язык. Все видели, как Смит его унижал. И все уже сделали выводы.

Хоть разводись да новую жизнь начинай.

– Может, и еще увижу, – как-то не очень весело сказала Люба.

– Кстати, а как он нас нашел? – спросила Рита.

Миша угрюмо кивнул, отмечая актуальность ее вопроса. Или Смит – дорожный дьявол, или он оставил в машине радиомаячок. Надо было останавливаться, чтобы найти шпионский передатчик.

И еще у Смита мог быть сообщник: не мог же он перемещаться на крыльях и по воздуху? Если сообщник с машиной существует, то радиомаячок нужно искать немедленно. И для этого вовсе не обязательно останавливать машину.

Глава 4

Элитный дом с подземной парковкой, охранник, скоростной лифт. На весь этаж всего две квартиры: в одной шесть комнат, в другой – пять. Артем с сомнением нажал на клавишу звонка.

Ждал он недолго. Дверь ему открыла миловидная, даже красивая женщина лет сорока – моложавая, ухоженная. От нее хорошо пахло духами и деньгами. Артем поскучнел. Женщина произвела на него приятное впечатление, но именно это и смущало. Похоже, кто-то ввел его в заблуждение, и он пришел не по адресу.

– Мне бы с Леной поговорить.

Артем не торопился официальничать. Разве не мог он быть парнем с улицы? Может, у него романтические отношения с Леной?

– А кто вы такой?

Женщина смотрела на гостя с интересом, но все же отвлеклась, глянула в сторону. Кто-то подошел и тронул ее за локоть. Артем не видел этого человека: мешала дверь. Впрочем, ему достаточно было видеть женщину, чтобы сделать вывод. Возможно, сама Мирославцева к ней и подошла.

– У Лены большие проблемы, – сказал Артем. – И мне бы хотелось с ней об этом поговорить.

– Нет здесь никакой Лены, – мотнула головой женщина.

Артем усмехнулся. Он бы поверил ей, скажи она это минуту-другую назад, а сейчас его уже не проведешь.

– Вы не поняли. У Лены не просто проблемы. Лену могут убить.

– Как это убить? – захлопала глазами женщина.

И снова кто-то тронул ее за локоть и даже стал закрывать дверь.

Артем вынул из кармана удостоверение, раскрыл его.

– Капитан полиции Олегов!.. Положение очень серьезное… – Изображая тревогу, он повернул голову назад.

Действительно, вдруг кто-то подкрадывается к нему сзади, возможно, с пистолетом.

– Настолько серьезное, что все может произойти в любую минуту!

Артем скользнул взглядом по лестничному маршу и сделал вид, как будто заметил там что-то ужасное. Женщина испуганно шарахнулась от него, когда он переступил порог. Фактически он вламывался в чужое жилище, но семь бед – один ответ. Если семь бед – по одному делу.

Вчерашний комнатный герой уже накатал телегу в прокуратуру, и начальник отдела ждет Артема к себе на рандеву. Но сначала ему нужно поговорить с Мирославцевой: слишком уж долгий путь пришлось пройти, чтобы добраться до нее. Долгий путь за короткое время.

Артем еще вчера вышел на кучерявого. Нашел таксиста, узнал место, куда он его отвез, побывал в автосервисе. Зашел в технический зал, увидел беглеца, но тот, в свою очередь, заметил его самого. И снова началась гонка с преследованием. Артем бегал быстро, и дыхалка у него сильная, но, увы, и вторая погоня закончилась обидным поражением. Не смог он догнать живчика, зато удалось снять отпечатки пальцев с поверхности двери, за которую тот схватился рукой, когда убегал.

Востриков не работал в автосервисе – он приходил к своим знакомым. Артем, конечно же, взял на заметку этих ребят, но пока предъявить им ничего не мог. Востриков имел привод в полицию, но это вовсе не причина подозревать в убийстве. И то, что убегал он от сотрудника полиции, тоже не повод для ареста…

Приводы в полицию имела и некая Ирина Широкова, «пальчики» которой обнаружились в квартире. И за наркоту ее привлекали, и за торговлю своим телом. Отдавалась за дозу. Проституцией Широкова занималась и в той квартире, которая вскоре стала местом преступления – об этом можно было судить по характерным следам на простынях. По месту регистрации найти Широкову не удалось, но наколочку на нее Артем там все-таки получил. Чуть ли не всю ночь бегал за «ночной бабочкой», но найти смог только ее подружку Лену, такую же законченную наркоманку.

Мирославцеву тоже задерживали за употребление веществ, и адрес в картотеке имелся, и в этом случае Артем, похоже, не промахнулся.

– Что может произойти? – Женщина запоздало толкнула его в плечо.

Артем увидел девушку с изможденным лицом. Темные круги под глазами, впалые щеки, мелкие царапинки на лице, расширенные вены на шее. Похоже, Мирославцева недавно приняла душ, вымыла волосы, надела чистую пижаму, но все равно выглядела если не грязной, то затасканной. Зрачки суженные, взгляд туманный: похоже, девчонка все еще находилась под воздействием. Во всяком случае, ее не ломало, не корячило от нехватки дозы. Или где-то здесь раскумарилась, или домой пришла совсем недавно.

– Ты Лена? – спросил Артем, закрывая за собой дверь.

– Молодой человек, вы не имеете права!

Женщина возмущалась, но вяло, скорее для проформы, чтобы хоть как-то оправдаться перед своей, возможно, дочерью.

– Почему ты не уехала? – обращаясь к девушке, спросил Артем.

– Куда? – заторможенно отозвалась та.

– А куда твоя подружка сбежала?

Женщина замолчала и, приложив ко рту ладошку, отошла в сторонку.

– Какая подружка?

– Ира Широкова.

– Не знаю такую… – Лена отвела взгляд и зевнула.

Ей действительно хотелось спать. А в глаза она не смотрела, потому что врала.

– И она тебе не рассказывала, как Романова зарезали?

– Какого Романова?

– И Романова зарезали, и Макарчука, и Бабича…

– Не знаю таких, – Лена опустила глаза.

– Но Широкова рассказывала.

– Рассказывала?

Лена подняла глаза и озадаченно посмотрела на Артема. Она уже и не помнила, рассказывала она о подружке или ей навязывали нужный ответ.

– Широкова была на месте преступления, а ты – ее подруга. Широковой нет, Дениса нет…

– Дениса?! – вырвалось у нее от волнения.

– Нет его. И Широковой нет. Одна ты осталась. Ты за них и сядешь. За тройное убийство. Если не убьют…

– Но это не я! – мотнула головой Лена.

– Это не она! – вмешалась женщина.

– Лена – ваша дочь? – Артем посмотрел на нее, обвел взглядом пространство вокруг себя.

Квартира большая, богато обставленная. Семья, можно сказать, приличная, а дочь – грязная наркоманка. Женщина поняла этот посыл и подавленно опустила голову. Она и сама все понимала, но ничего не могла поделать.

– Мирославцева. Ольга Яковлевна, – едва слышно представилась она.

– Давно Лена домой вернулась?

– Вчера.

Артем задавал вопрос матери, а ответила за нее дочь. И это был не просто ответ, а подсказка. Как будто Лене нужно было алиби.

– В каком часу? – Артем сделал вид, что ничего не понял.

– Э-э… – замялась Лена. – Утром…

– То есть ты не знаешь, в какое время произошло убийство, – резко посмотрел на нее Артем.

И этим привел ее в замешательство.

– Какое убийство?

– Знаешь, что Романова убили не утром, где-то в районе полудня, да?

– Не знаю я ничего!

– Когда Лена домой вернулась? – Артем снова обратился к Ольге Яковлевне.

– Ну, вчера, – соврала женщина.

Артем порывисто взял девушку за руку, быстро закатил рукав. На локтевом сгибе синяки от уколов. Запущенный случай. Еще не законченные наркоманы стараются колоть себя в ноги, пах, даже в область подмышек, чтобы следы от инъекций не бросались в глаза, а этой уже все равно.

– А укололась сегодня. И совсем недавно…

Артем отпустил руку и требовательно посмотрел на Ольгу Яковлевну.

– Тройное убийство – особый случай, постановление на обыск делается в течение часа. Сейчас подъедет группа, и у вас в доме будут обнаружены наркотики.

Женщина испуганно шарахнулась от него. На глазах блестели слезы.

– Нет!.. Нет у нас наркотиков!

– Если есть, разговаривать с вашей дочерью мы будем в другом месте. И при других обстоятельствах… Когда Лена вернулась домой?

– Сегодня утром… Сегодня… Недавно… Я прихожу, а она… – женщина махнула рукой, осаживая себя.

Но Артема интересовали любые подробности, связанные с Леной.

– Что она? – спросил он.

– Я пришла, а Лена уже дома… – Ольга Яковлевна вздохнула, украдкой глянув на дочь.

И радость была в тот момент, и боль.

– А дверь своим ключом открыла?

У наркоманов нет ничего святого, им ничего не стоит обокрасть родителей, и глупо было бы оставлять Лене ключ.

– Да, – кивнула Ольга Яковлевна, с укором глянув на дочь.

Возможно, было что-то такое в семье, и не раз.

– Одна пришла? – спросил Артем.

Он смотрел на женщину, а наблюдал за девушкой. И заметил, как насторожилась Лена.

– Одна, конечно, – ответила Ольга Яковлевна.

– Вы в этом уверены?

– А с кем она еще может быть? – побледнела женщина.

– А в комнату к Лене можно заглянуть? – спросил Артем.

– С чего это вдруг?.. – возмутилась девушка. – Ордер где?

– Будет ордер, – разуваясь, Артем смотрел ей в глаза. – И баланда будет.

Он не захотел пугать и без того придавленную Ольгу Яковлевну, поэтому и не стал доставать пистолет. А зря.

Он еще только подходил к двери, когда та распахнулась. Из комнаты ему навстречу вышла растрепанная девушка с опухшим лицом. В руке держала короткоствольный хромированный револьвер.

– Не подходи! – истошно взвизгнула она.

Обдолбанное чудо явно было не в адеквате, оно могло выстрелить в любой момент: Артему стало не по себе.

– Я стою, ты не стреляешь, договорились? – Он поднес ладони к щекам, давая понять, что сдается.

– Я в тюрьму не пойду! – мотнула головой Широкова.

Ее заметно трясло – или от волнения, или от ломки, а возможно, от всего сразу. В таком состоянии она могла случайно нажать на спуск, а ствол пистолета смотрел Артему в лицо.

– Если выстрелишь, точно сядешь. Уйти тебе не дадут.

– Я никого не убивала!

– А кто убивал?

– Я не знаю…

– Ты пистолет опусти.

– Опущу, – кивнула Широкова. – Но не отдам!

Она опустила револьвер, продолжая держать его двумя руками.

– Никто не говорит, что ты убивала. Там была мужская рука, – сказал Артем.

– Мужская, – согласилась девушка.

– Чья мужская?

– Его Витьком звали, – вздохнула она.

– Витьком, – кивнул, будто подтверждая, Артем.

– Ты знаешь? – Широкова с надеждой глянула на него.

– Он там с вами был, – неопределенно сказал он.

И осторожно на шаг приблизился к девушке.

– Да, с нами… Мы там… – Широкова запнулась, не желая предаваться, возможно, грязным воспоминаниям. – А потом Витек на Пашу наехал.

– На Пашу Макарчука, – деловито прокомментировал Артем.

– Ну, я их по фамилиям не знала… Мы с ними так…

– Как так?

– Да так… Витек закинулся, набыдлячился. Паша что-то не так сказал – ну, и началось… Я, если честно, не знаю, как там было. Витек на Пашу бросился, слышу, крики. Когда вышла, все уже в крови…

– А Витек куда делся?

Артем осторожно взял Широкову за руки, забрал пистолет. Слышно было, как за спиной выдохнула Ольга Яковлевна.

– Не знаю, ушел.

– А ты осталась?

– Ну, страшно было. Под кровать забилась, лежала, пока… – Широкова запнулась, кисло глянув на Артема.

– Что пока?..

– Ну, потом я, конечно, ушла…

– Сама?

– Ну…

– Или Дениска подъехал?

– Дениска?! – дернулась Широкова.

– Дениска Востриков.

– Да нет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.