1

Над Измайлово шел дождь. В капсуле Антона, доставшейся ему от родителей, было настоящее доисторическое окно. Нет, конечно, само окно было изготовлено из стеклостали последнего поколения, оборудовано всеми современными фильтрами и системами, но сам факт наличия настоящего оконного проема в стандартной капсуле делал его жилье уникальным. Блок, в котором он жил, был перестроен из старого небоскреба, четыре башни которого стояли когда-то на самом краю проспекта Абянина, а теперь были поглощены, стали угловыми деталями новейшего жилого комплекса, обитатели которого большей частью были техническими сотрудниками расположенного поблизости грандиозного Дома Врача.

Когда-то квартира, так тогда назывались жилые помещения, принадлежавшие не городу, а отдельным семьям, принадлежала его прабабушке. Когда достижения технического и санитарного прогресса позволили резко уменьшить объемы жилых капсул для людей, правительство Измайлова, уважая былые права владельцев помещений, пожизненно выделило эту жилую капсулу его маме. Так и получилось, что обычный электрик теперь имел собственное окно.

Антон втайне очень гордился этой особенностью своего жилья, он любил его. Это было странно, ведь современные интерфейсы ничем не отличались от настоящих отверстий в стенах древних домов, которые когда-то делали для пропуска в помещение воздуха и освещения. Более того, Антону приходилось тратить изрядную часть своего заработка на оплату поддержания в работоспособном состоянии этого сложного устройства. Ванька, его закадычный друг, подсмеивался над этой причудой, но Антон упрямо отказывался заменять окно на стандартный интерфейс.

Капли стучали по идеально прозрачному материалу и отскакивали от него, не в силах противостоять электрически напряженному покрытию. Антон любил смотреть, как маленькие шарики воды ведут себя подобно их замерзшим собратьям – градинам. Туманная серая пелена накрывала потоками влаги силуэты протяженного комплекса зданий Дома Врача, выстроенного на месте бывшего Измайловского парка, который как будто намеренно сохранялся предками посреди разросшегося мегаполиса, для своего истинного предназначения – сверхсовременного медицинского и санитарного комплекса. Нечего и говорить о других районах Большой Москвы – дождь словно вычеркнул, стер их с карты мироздания.

Сегодня Антон почему-то проснулся раньше будильника и наслаждался иллюзией одиночества среди все еще спящего блока – редкое чувство в мире вездесущих интерфейсов. Иногда он забывал вечером блокировать их, и тогда Ванька, который работал диспетчером в транспортном узле, а потому вставал всегда раньше Антона, не упускал шанса разбудить его до будильника каким-нибудь диким воплем или еще какой выходкой.

Капсула, конечно, знала, что он уже проснулся, поэтому будильник не сработал, лишь темное отражение в оконном стекле посветлело – включился основной интерфейс. Не обращая на него внимания, Антон забрался в универсальный санитарный модуль – окно было самой большой роскошью его скромного жилища. Привычные с детства процедуры обычно не отвлекали его, и он любил, сидя в модуле, что называется, дожать остатки утреннего сна, прерывистые и мельтешащие, пахнущие водой и гигиеническими средствами – кусочки сладкого десерта. Но на этот раз сна уже не было, и знакомое жужжание приводов, шипение форсунок и покалывание стимулирующих инъекций раздражали его. Однако просто забить на процедуры было невозможно. Если пищевому блоку и безразлично, посетил ли человек модуль или нет, то санитарная система просто не выдаст маршрут-пропуск на передвижение, да что там – она просто не даст открыть дверь капсулы.

Распечатывая контейнер с завтраком, Антон наконец обратил внимание на главный интерфейс. Ну, естественно – Ванька стучался к нему уже полчаса, послала заспанный смайлик Маринка, и горел красным значком его пропуск на работу. Ванька подождет, а что за хрень такая с пропуском? Оказалось, ничего особенного – система посчитала, что из-за дождя повысилась нагрузка на переходы Дома Врача, и изменила привычный маршрут движения – ему предписывалось воспользоваться монорельсом.

Хмыкнув, Антон разблокировал Ивана. Стена капсулы словно исчезла, объем помещения как будто рывком вырос вдвое – Ванька обитал точно в таком же жилище, что и Антон. Он стоял уже полностью одетый – санитарный костюм, защитные перчатки – и только дыхательный модуль еще валялся на столе вместе с неубранной упаковкой от него. Диспетчера не были элитой транспортной системы и зарабатывали даже немного меньше, чем электрики, поэтому Ванька всегда на чем-нибудь, что, по его мнению, было не важным, экономил. Вот и костюм этот был стандартный одноразовый комплект, в котором Антон не узнал бы своего друга, даже если бы тот прошел мимо него в переходе. Услышав включившийся интерфейс, Ванька обернулся:

– А, соня проснулся! Ну ты дрыхнуть!

– И тебе не хворать!

Ванька отмахнулся от упрека Антона – пустые формальности:

– Тош, ты новости видел?

– Нет еще. А что там?

– Ну, ты! «Травматик» сегодня транслирует! Мировая премьера! Маринка уже подтвердила, и Федька будет, и Ирка. Так что вечером никаких «я не могу»! Блокируй все инты, кто не с нами – будем балдеть!

– А-а! – без особого энтузиазма отозвался Антон. – Я-то думал, что-то случилось! Ладно! Я присоединяюсь. По старой схеме?

– Ну да, – Ванька засуетился, у него что-то пищал главный инт. – Так, Тош, я опаздываю. Давай, до вечера!

Как всегда, не обращая внимания на друга, Ванька отключился. Антон макнул сосиску в контейнер с горчицей, зачерпнул белковую массу и отправил все в рот. Маринка наверняка уже покинула свою капсулу, но он, пережевывая стандартный завтрак № 7775, все же отправил ей такой же заспанный смайлик.

Бездумно таращась на стену, где только что была Ванькина капсула, подумал: «Надо бы поменять обои». Предложенные стандартные варианты нагоняли сон, и он поступил как обычно – бездумно ткнул в первый попавшийся. Выбор оказался странным – имитация бесконечного зеркального отражение капсулы, к счастью, без самого обитателя – делить свое крохотное личное помещение с кем-либо еще было бы немыслимо. Длинная анфилада помигивающих интерфейсами капсул напоминала калейдоскоп, немного бесила, но Антон, верный принципу, оставил все как есть. Все равно там постоянно мелькали друзья – редко когда эта стена оставалась тем, чем и была на самом деле, – стеной.

Антон не знал, как поступил бы, если бы выбор санитарного костюма зависел только от него. Скорее всего, как и Ванька, ходил бы в стандартном. Но, к счастью, электрики Дома Врача носили специализированную версию, украшенную эмблемами и значками, как новогоднее дерево – кажется, его звали в древности елью и под него предки складывали дары духам леса.

Пневмопочта выплюнула сменный комплект, и Антон заученно облачился в экипировку, которая должна была защитить его от внешнего мира – мира, который неумолимо теснил человечество, – мира жизни.

Длинный коридор был оживлен. Обитатели блока грузились в лифты, идущие на транспортные уровни. Антон подошел к лифту, назначенному в маршрутном листе, достаточно близко, тот мигнул сенсором, подтверждая, что распознал его, а точнее, чип, который каждому человеку в городе вживляли под кожу на запястье. Чипы существовали всегда. Трудно было вообще представить жизнь в городе без этих исключительно полезных устройств. Попадая в зону действия сенсоров, они оживали, питаясь их излучением, и передавали массу полезной информации, жизненно важной для существования человека.

Чип делал жизнь простой и не обремененной излишними ограничениями. Вот взять хотя бы лифт – как бы он определил, что у человека, который собирается им воспользоваться, есть действующее разрешение на это и что данный человек движется по верному, согласованному маршруту, здоров и не нарушает ничьих прав? А транспорт, а разнообразные системы контроля трафика, рабочего времени, связи и местоположения? Антону не было нужды заботиться обо всем этом – за него все это делала городская автоматизированная система санитарного надзора: двери лифтов, вагонов монорельса или метро, двери блоков, рабочих секторов, да даже дверь личной капсулы – все они были для него открыты, если только он не нарушал установленных правил.

Лифт был старым – потертый металл кабины, древняя, как в фильмах про прошлое, камера наблюдения и фиксации – Антон подозревал, что она давно не работает и, скорее, является привычной декорацией, аксессуаром данного устройства. Да, хорошо жить под присмотром автоматики – лифт доставит тебя на нужный этаж, самостоятельно позаботившись об оптимальном маршруте – в нем даже кнопки этажей, которые Антон видел в одном документальном фильме о прошлом, отсутствовали. Перегрузка прижала тело к полу, колени слегка согнулись, компенсируя ее, и кабина остановилась.

Этаж монорельса располагался на открытой площадке, образованной уступом нижней, расширенной части жилого блока. Хорошо, что по всему периметру он был накрыт легким навесом, очень уместным сейчас, когда ветер с дождем зашвырнули на маску Антона мелкую водяную пыль, стоило ему выйти наружу. Перрон был полон народа. Антон ловко двигался между разнообразными защитными костюмами, демонстрирующими все профессии людей, населявших его родной блок. В основном это были технические сотрудники Дома Врача, как и он – электрики, механики, кабельщики, техники, иногда встречалась элита местной публики – младшие санитары, щеголявшие в новейших паутинных комбинезонах.

Вообще, перрон монорельса – одна из редких возможностей в городе встретить случайного человека, не связанного с вами общими служебными обязанностями, поэтому Антон очень любил, когда городская система назначала ему поездку именно на нем. Всегда было любопытно увидеть живых людей, пусть и отгороженных от тебя защитными костюмами. Рассказывали, что еще более разнообразную публику можно увидеть в метро, но оно использовалось только для перемещения между районами Большой Москвы, и таким, как Антон, путь туда был заказан.

Монорельс бесшумно выскочил из-за изгиба длинной красно-белой змеей и переливисто загудел, тормозя на станции. Войдя в вагон и придвинувшись поближе к окну, Антон включил встроенный инт костюма, отгораживаясь от унылого интерьера и таких же унылых пассажиров – по мельтешащим отблескам на их защитных масках было видно, что они уже погрузились в виртуальную реальность. Бегло просматривая утренние новости и рабочую ленту, Антон время от времени переключался на плывущий за окнами пейзаж.

Монорельс в Измайлово имел единственный, замкнутый в огромное кольцо маршрут: до обеда поезда шли по нему против часовой стрелки, а потом – наоборот. Сейчас поезд по огромной вытянутой кривой обегал комплекс зданий Дома Врача, чтобы потом, после нескольких станций, развернуться на восток, проскочить прямой линией вдоль границы района и втиснуться в промежуток между Восточным жилым комплексом и жутковатыми пустыми небоскребами бывшей Балашихи.

Дом Врача – гигантское нагромождение поставленных вертикально, прилегающих друг другу разновысоких параллелепипедов – уступами громоздился вокруг центральной башни, спрятавшейся в низких переполненных водой облаках. Антону он всегда казался зловещим инопланетным пришельцем, от вида которого было невозможно оторваться. Пока поезд огибал его, он постоянно менялся, открывая взгляду все новые и новые закоулки и лабиринты, ветвящиеся между уступами. Здание строилось по новейшим технологиям, поэтому внешняя поверхность всего комплекса оставалась однообразно темно-серой – сейчас, в дождь, казавшейся мокрой скалой, только что вынырнувшей из океанских глубин. Его влажные, блестящие от бегущей по ним воды грани казались чужим неисследованным миром, и Антону всегда хотелось оказаться там, на высоте, где стены здания в одиночку противостояли стихии.

Комплекс принадлежал Большой Москве и соединялся с ней двумя ветками метро, но находился на территории Измайлова, став, по сути, главным источником дохода для всего района. Большинство жителей его работали на обслуживании этого здания, да и некоторые сотрудники медицинской службы не самого высокого положения предпочитали селиться здесь – район считался недорогим, но чистым и безопасным.

Наконец после нескольких остановок поезд устремился по пологой кривой, разворачиваясь на восток. Антон подошел к двери – следующая станция была его. Предстояло пройти санитарный пропускник комплекса, чтобы попасть к месту работы. Если бы не эти жесткие требования, то он мог бы отправиться напрямую из дома к точке, назначенной ему нарядом на смену. Последние дни он монтировал новый распределительный узел, призванный обслуживать непрерывно растущее хозяйство комплекса.

Работал Антон электриком по низкочастотным и слаботочным сетям, а значит, его задачей была доставка энергии миллионам мелких потребителей, чье неисчислимое количество гарантировало ему вечную востребованность и постоянные переработки. Конечно, это было не так престижно, как оптика или квантовые сети связи, не так внушительно, как высоковольтные магистрали, и не так запутанно, как высокочастотные сети и источники, но зато это было более чем востребовано. Сооружение невероятного масштаба без постоянной заботы электриков было обречено на мучительную смерть. Они были настоящими стволовыми клетками этого мегаорганизма, неустанно ползающими по тоннелям его сосудов.

Поезд мягко остановился, Антон вместе с парой похожих на его комбинезонов вышел на перрон. Пискнула система идентификации, и тут же замигал служебный терминал на интерфейсе комбинезона – изменение маршрута. Система посчитала, что он может добраться до места работы, минуя чистую зону, и изменила маршрут. Как говорила когда-то его мама, а она научилась этому от бабушки – кума с возу, кобыле легче! Не надо стоять в очереди на контроль, чтобы потом все равно покинуть чистую зону, направляясь в технические тоннели.

Правда, пришлось побегать: пока Антон добежал до технических галерей, дождь, который и не думал прекращаться, порядком намочил его. Это было неприятно, так как защитная ткань костюма обладала крайне вредным свойством – она пропускала жидкости и газы только в одном направлении – наружу. Мокрая же ткань переставала это делать, и внутри костюма очень быстро становилось крайне некомфортно. Воздух, забираемый через отдельный клапан на дыхательной маске, не поступал внутрь, так как ему некуда было деваться, и тело начинало перегреваться и преть в горячей и влажной внутренней атмосфере. Теперь, пока вода снаружи не высохнет или не будет удалена иным образом, Антону предстояли крайне неуютные ощущения.

Пискнул замок технической галереи, распознав чип, дверь открылась и захлопнулась следом. Кроме всего прочего, Антон любил свою работу за возможность путешествовать по новым местам – редкое качество, во всяком случае, среди его знакомых. Некоторые из них, например Маринка, вообще проводили целый день в одном и том же помещении. Она работала лаборантом здесь же и жаловалась, что ее маршрут на работу вообще не менялся уже больше года. Антон же при всем желании никогда не смог бы вспомнить все места, в которых ему приходилось за это время вертеть винты. Конечно, в чистой зоне комплекса работали свои электрики, наверное, они видели там много чего чудесного, но и такие, как он, простые труженики отвертки и кусачек, многими рассматривались как крайне везучие люди, которым доводилось видеть то, что остальные никогда не встретят на своем пути: секретные тоннели, забытые этажи, километры кабелей, идущие в неизвестность… Настоящая романтика на фоне однообразных будней лаборатории генной секвенции подотделения «Микоплазм» отделения «Микробиот» сектора «А» – так называлась место, где Маринка проводила большую часть своей жизни, если не считать сна.

Технические тоннели были проложены под внешней оболочкой комплекса. Они разделялись на уровни, и в пределах каждого теоретически можно было попасть в любую точку. Для этого такие, как Антон, пользовались служебными трамвайчиками, которые ходили по основным магистральным тоннелям, гоняли на электробагги или самокатах по густой сети второстепенных лабиринтов или ползали на четвереньках, когда нужно было проникнуть в совсем уж отдаленный рукав. К слову, чаще всего ползанием на четвереньках все и заканчивалось. Но не сейчас. Сейчас Антону предстояли увлекательные часы сборки тысяч кабелей в единый узел в относительно комфортных условиях.

Лифт мало чем отличался от своего собрата в блоке – тот же потертый металл, та же древняя забытая камера на потолке. Вот только двигался он намного быстрее, так что кишки вместе со стандартным завтраком неприятно шевелились в животе, а при торможении норовили выскочить наружу через естественные отверстия. Отдуваясь и силясь почесать зудящие во влажной духовки костюма места, Антон выскочил на тридцать втором, уже хорошо знакомом уровне. Недолгое путешествие на самокате – и он уже стоял рядом со своей недоделанной вчера работой: несколько щитов узла теснились в крохотном закутке с вентилятором на потолке и одинокой лампочкой над входной дверью. Последняя еще не была подключена к системе, поэтому чип не сработал – Антон вручную отметил в карточке учета рабочего времени, что находится на месте, и расслабленно раскорячился в каморке, позволяя струе воздуха из вентиляции высушить ткань костюма. Внушительный водопад из разнокалиберных кабелей и проводов свисал из входной шахты – предстояло развести их по точкам, зафиксировать, протестировать – и после этого можно будет ставить автоматику.

Инт мигнул – ничего особенного, просто система учета подтвердила начало рабочего времени. Дожидаясь, пока подсохнет влага, изгибаясь и вертясь под слабым потоком воздуха, Антон забрался в рабочий чат. О нем словно забыли – работает человек и работает. Основной поток сообщений, как и всю последнюю неделю, касался соседнего участка, который никак не могли сдать все это время: загадочные наведенные токи хаотично отрубали автоматику, и лучшие умы бились который день, пытаясь решить проблему. Недельная премия уже накрылась, теперь наступал черед месячной. Немудрено, что все силы брошены туда, и молодой электрик остался сам по себе.

Антон выбрался в коридор, где стояла его тележка с инструментом и частью комплектующих, и озадаченно уставился на нее – не похоже, чтобы ему подвезли заказанные накануне наконечники. Ну точно – пусто. Схватив служебный планшет, он прикоснулся к нему запястьем – планшет пискнул и включился. Так и есть – комплектовщик гоняли к соседям, и про него забыли. Нет, компьютер ничего не забыл, конечно, но его переставили в низший приоритет, и робот, который развозил ночами по рабочим точкам все необходимое, так до него и не добрался. Ага, вот он ползет со склада – время доставки двадцать минут. Ну что же? Как говорили древние – большая работа начинается с большого перекура! Антон как-то залез в словарь, чтобы узнать, почему перерыв в рабочее время называется перекуром, и теперь весело улыбался, когда видел в официальных рапортах по рабочему чату сообщения вроде «объявлен перекур по второму сектору».

Проверив, где установили передвижной санитарный узел – в нем электрики обедали, меняли защитные костюмы и использовали санмодули, он погрузился в чтение рабочей ленты. Костюм подсох и перестал раздражать. Антон уселся прямо на пол, представляя, что где-то, за близкой стеной, хлещет дождь по мокрому бетону уступа, вознесшегося высоко над бывшим парком – маленький кусочек лабиринта таинственных внешних стен комплекса. И он сидит здесь, совсем рядом, невидимый людям снизу, ползущим мимо в монорельсе или глядящим на здание из своих капсул, не ведая, что он там – прямо за гранитным блеском граней, на краю пропасти.

Если лучшие специалисты утверждают, что все собрано правильно, но участок все равно не работает, значит проблема не в сборке. Никто не ошибся, никто не напортачил – иначе бы все уже давно обнаружили. Может, искать стоит что-то другое? Например, кто еще работал на участке накануне монтажа? Антон открыл график нарядов на работы. Так как разные службы должны были согласовывать их, то график был открытым и доступным для всех. Из него следовало, что никого там не было уже почти целый месяц. Ну хорошо – а кто был последний? Высокочастотники. В их отделе работал Тимур – одногруппник Антона по училищу, и вот совпадение – помнится, он говорил месяц назад, что работал на тридцать втором. Антон тут же вызвал его:

– Привет!

– Тош, я не могу говорить сейчас, – хрипя, ответил тот. Его интерфейс работал в голосовом режиме, слышались какие-то удары, визг пил и ругань.

– Тим, я по работе. Это важно. Вызови меня, как сможешь, ладно?

– Ладно, – прошипел приятель и отключился.

Антон посидел, наслаждаясь редким бездельем и следя за роботом-комплектовщиком, застрявшим на нижнем уровне. Планшет мигнул – Тимур.

– Чего там у тебя стряслось? – он, по контрасту с Антоном, был запыхавшийся и взъерошенный.

– Ты на тридцать втором работал месяц назад?

– Ну да.

– А что вы там делали?

– Обычная наладка в канале. Ты почему спрашиваешь?

– Да у нас тут непонятки с питанием.

– А мы тут при чем? У нас же все экранировано. Да и вообще в отдельном тоннеле.

– А вы какие-нибудь датчики свои или еще какие-нибудь прибамбасы использовали?

– Сам ты прибамбас! Конечно использовали.

– А питали вы тряхомудию свою откуда?

– Ну, известно, у вас брали. Как сейчас помню – щиток тридцать два двадцать один тринадцать.

– И далеко это от вашей точки? – Антон почувствовал себя как гончая, учуявшая след.

– С километр.

– Ого! А кабель этот вы потом сняли?

– Питающий, что ли? Нет. Он там для этого и проложен. Кто же его снимать будет – километр, чтобы каждый раз назад разматывать.

– Ну хоть отключили?

– Тош, ты за кого нас принимаешь?! Ясен пень, отключили.

– От щитка?

– Зачем? Он в нашем канале отключен – на нем нагрузки нет.

– Спасибо, Тим! Помог очень!

– А что там у вас?

– Я не уверен – надо проверить, но подозреваю, что эта ваша километровая незаземленная антенна решила поучаствовать в работе нового участка.

– Фигня! У нас, ты знаешь, все экранировано!

– Но кабель-то в канале лежит. Пусть и не весь.

– Ладно, Тош, я пойду – мастер уже волком смотрит.

– Давай, Тим! Спасибо!

Экран погас.

Послышались гул и подвывание на высокой ноте, по тоннелю вдалеке заскользило пятно света, направляясь к Антону, – комплектовщик. Торопясь, пока робот не добрался до него, Антон набрал сообщение в общую ленту с предложением проверить питающий кабель соседнего отдела и отправил его. Читать комментарии времени уже не было – робот небрежно сбросил два контейнера с деталями на его тележку, пометив заказ как выполненный, и легальных причин отлынивать от работы не осталось – надо было выполнять наряд.

***

Выбравшись после смены на станцию, Антон обнаружил, что дождь закончился, низкие облака посветлели, но и не думали расползаться. На дальнем конце перрона санитар в сопровождении робота-стерилизатора убирал трупик какой-то птицы, умудрившейся залететь в охраняемое пространство. Перрон там был отгорожен светящейся лентой, и туда никого не пускали – в результате рабочая публика, собравшаяся в ожидании поезда, вынужденно набилась в задние вагоны.

Нормы дистанцирования полетели к чертям, но деваться было некуда – все прильнули к окнам, стараясь отгородиться от непривычно плотной толпы спинами. Антон тоже почувствовал себя неуютно, когда стоящий рядом мужчина в комбинезоне внутренней службы, качнувшись от движения поезда, слегка толкнул его. Сделав вид, что не заметил этого, он отвернулся, как и все, к окну и включил интерфейс костюма. На открытом вещании пестрел хаос разнокалиберных, большей частью развлекательных, программ. Настроения смотреть новости или слушать комиков, что иногда легко заменяло одно другим, не было, и он не глядя запустил какой-то новый документальный фильм, как обычно, про жизнь.

Картинка показывала безбрежный океан, снятый, по-видимому, с борта беспилотного судна. Камера плавно покачалась на длинной океанской волне, затем метнулась, выхватывая пару неизвестных птиц, летящих высоко над водой. Профессиональный голос робота, а может, и человека-актера, кто их сейчас отличит, продолжал начатый ранее рассказ: «…Сотни лет человечество считало настоящим подвигом открытие Америки флорентийским путешественником Америго Веспуччи. Ему не только повсеместно ставили памятники, но и назвали эти новые для европейцев земли его именем – Америка. Между тем это путешествие выглядело по-настоящему смешно в сравнении со всепроникающим движением жизни. Предки широконосых обезьян, существ, кажущихся ничтожными рядом с просвещенным человеком, перебрались из Африки в Южную Америку за десятки миллионов лет до Веспуччи. Они преодолели Атлантический океан, не имея никаких средств для этого, предположительно, спасаясь на стволах, упавших в воду деревьев. И таких примеров можно привести тысячи. Жизнь проникает везде, где только это принципиально возможно. Конечно, речь идет не о конкретных видах или особях, а о жизни как явлении в целом. Можно сказать, что жизнь является неотъемлемой частью самой планеты».

На экране джунгли Южной Америки сменялись ледяной пустыней Антарктики, виды из космоса – микромиром. Как венец всего – камера зависла над одним из человеческих полисов – по виду австралийских, так как были видны гигантские купола общей защиты, давно признанные в остальном мире чрезмерно дорогими в содержании и нигде больше не используемыми.

Диктор продолжал: «Человечеству стало тесно в своей колыбели. Оно сформировалось и выросло как часть жизни, но законы внутреннего развития общества вступили в противоречие с биологическими законами, древняя жизнь стала опасна и враждебна для нас, и тогда мы, не в силах победить ее, отгородились. Но поступили мы так не навсегда. Придет день – и человеческий разум полностью подчинит стихию жизни своей воле, человечество откроет двери и вновь вернется на родную планету. Слова "человечество" и "жизнь" станут синонимами, а подлинными хозяевами планеты станут люди. В нашем фильме речь пойдет о новейших достижениях…»

Антон закрыл инт. Скучно – одно и то же. Монорельс уже подходил к его блоку. Публика в вагонах редела, за окнами мелькали знакомые силуэты жилых комплексов – Серебряный, Заводской, Площадь Забытых Санитаров, его блок – самый маленький из всех – Измайловский.

2

Утром вставать не хотелось. Дернуло же этот «Травматик» делать релиз посреди недели! Антону нравилась их музыка, да и шоу было профессионально великолепно, но почему посреди недели?! Какой-то компьютер-маркетолог решил, что в пятницу слишком велика будет конкуренция, а отдуваться за это приходится таким, как Антон!

Стены его капсулы вчера были полностью открыты – разумеется, не в буквальном смысле. Просто интерфейсы, которыми эти стены, да и потолок, кстати, являлись на самом деле, соединили вместе всех друзей и поместили их веселую тусовку в самое сердце грандиозного шоу! Заранее договорившись, что будут отрываться в полузакрытом режиме – они видели тех, кто этого желал, но их не видел никто, они вытворяли такое, что с утра лучше было даже не вспоминать! Уже наученные опытом подобных похождений друзья всегда отключали запись, и, кажется, именно эта маленькая хитрость раз за разом спасала их дружбу, избавляя от ненужных трезвых разборов.

Антон, конечно, не отказался бы записать Маринку или аппетитную Ирку в момент, когда они, что называется, пошли вразнос, но поступи он так – дружбе конец. Да и последнее, что он желал бы видеть с утра, – это он сам накануне. Прецеденты уже случались, и Антон вынес из них жесткое правило – всему свое время. Даже сейчас его передернуло от воспоминания о том, как он впервые увидел себя на записи пьяным. Запись сделала его мама, еще когда им можно было жить вместе. И надо сказать, она знала, что делала – теперь даже в самом отвязном угаре он все же старался сохранять человеческое лицо. Правда, категорически не желал видеть, насколько это у него получилось, подозревая, что большую часть его усилий на записи будет незаметно.

Друзья молчали. Никаких сообщений, смайликов – ничего. Очевидно, вечеринка удалась! Одиноко горел красным пропуск на работу – опять маршрут сменили? С усилиями и кряхтением забравшись в санитарный модуль, Антон ждал, пока техника приведет его в относительный порядок. Маршрут действительно изменили – почему-то ему надлежало явиться в центральный офис, который он, честно говоря, видел всего пару раз за все время работы. Интересно, зачем это? Начальника его смены в рабочей ленте еще не было, и спросить было не у кого. Ладно, приедем – узнаем. Может, какое-нибудь внеочередное медобследование?

Однажды он уже сталкивался с таким, когда ему выписали наряд на работы в чистом секторе. В любом случае, это его особенно не взволновало – косяков за ним вроде бы нет, вызывают – значит, потребовалось его тело во плоти, так сказать. Скорее всего, для медблока – тот находился именно в главном офисе. Все остальные вопросы решаются удаленно – работники должны находится на рабочих местах, а не шляться по кабинетам.

Мысли о работе вытеснило осознание того, что праздник прошел, вновь вернулись будни, стало грустно.

Утреннюю рутину нарушил вызов – начальник участка. Вообще-то Антону ни разу не доводилось общаться со столь высоким начальством. Происходило нечто необычное, и он сразу же ответил. Кабинет начальника был похож на командный мостик космического корабля, как их представляют в сериале «Унесенные к звездам», стоившему Антону в свое время многих недель жизни. Стены переливались сложными узорами технических схем, открытыми лентами сообщений, мигали вспомогательными интерфейсами. Обитатель кабинета – невысокий мужчина плотного телосложения что-то делал на дальней от Антона стене. Оглянувшись через плечо, он заметил подчиненного и махнул тому рукой – мол, жди.

Антон пожал плечами – подождем, и продолжил прерванный вызовом завтрак: вместо сосисок – колбаски, вместо белковой массы – желтковая. Начальство соизволило обратить свое внимание на Антона в самый неподходящий момент – изрядный кусок колбаски только начинал превращение в мелко нарубленное с желтками мясо, когда Давид Ашотович, так звали начальника, отвернувшись от замельтешившей ленты, спросил вместо приветствия:

– Шустов?

– Угу. Драуте.

Начальство махнуло рукой – жуй, мол, я говорить буду:

– Молодец, Шустов! Насчет нового участка – ты оказался прав. Я попросил начальство, чтобы тебе выписали премию.

– Спасибо! – справился с колбаской Антон.

– Погоди благодарить, у меня для тебя хорошие новости, – Антон встал и застыл, не зная, чего ожидать – никогда раньше высокое начальство не снисходило до простого электрика. – Внешники к нам обратились. Им нужен электрик в бригаду – молодой, здоровый и сообразительный. Надеюсь, ты уже согласен. Сам знаешь, у них и зарплаты не чета нашим, и работа интересная. Ну! Чего молчишь? – начальник улыбнулся.

Внешниками называли бригады, которые работали за пределами полисов, обслуживая внешние коммуникации и сети. Попасть туда считалось редкой удачей – их окружал ореол романтики работы во враждебной среде, ну и зарплаты были действительно немаленькие. Антон, конечно, знал о внешниках, но никогда и не мечтал стать одним из них – известно, абы кого они к себе не берут, выбирают сами, пользуясь особой привилегией.

– Я согласен, – торопливо ответил Антон и смутился, было ощущение, что его-то согласия никто и не спрашивал.

– Фу-у! Ну слава богу! А я боялся, что откажешься! – подтвердил его ощущения Давид Ашотович. – Марш в офис! На медосмотр и инструктаж.

Интерфейс свернулся, и Антон уставился на бесконечную анфиладу капсул, уходящую вдаль. Вот так поворот!

***

После обязательного медобследования Антону пришлось прочитать длиннющий файл, в основном касавшийся особенностей работы в усиленном костюме индивидуальной защиты и обитания в специальном транспортере – гибриде вездехода и жилого модуля с собственной санитарной системой и нестерильным отсеком. Экипаж этого агрегата составляли три человека, называемые бригадой, и они были постоянно привязаны к этой машине.

Антон вдруг осознал, что ему предстоит многие месяцы, если не годы, делить тесное пространство вездехода с парой посторонних, незнакомых людей. Тот вездеход, на который его назначили, относился к ближней зоне обслуживания и дальних поездок не совершал, но и в таком режиме стандартная смена внешников проводила на колесах полные сутки, проводя затем еще двое суток в городе, отдыхая и приходя в себя. В таком тесном коллективе остро вставал вопрос личной совместимости, и было понятно, с чем была связана привилегия внешников подбирать себе напарников самостоятельно.

Хотя день уже близился к завершению, Антон до сих пор так и не познакомился со своими будущими товарищами, и это его беспокоило все сильней и сильней. Бегло ковыряясь с тестом по оборудованию вездехода (нужно было правильно с точки зрения компьютера ответить на глупейшие вопросы по эксплуатации санитарного модуля или герметичного отсека), Антон мыслями был далеко. Ситуация, когда уже завтра предстоял первый выход за границу не то что района, а города вообще, а он даже не знает, кто будут его напарники, – напрягала.

Пискнуло, в личной ленте выскочило сообщение. Антон, разоблаченный после прохождения медицинского обследования, сидел в чистом модуле в одном исподнем белье. Одну из незадействованных стен он настроил на вид с макушки Дома Врача и сейчас наслаждался медленным клубящимся движением потрепанных облаков, неохотно оставлявших недавнее поле боя. Внизу переливались в пятнах солнца и облачной тени запутанные лабиринты комплекса. Был отчетливо виден поезд монорельса, огибавший район, – вот он стремительно врезался в солнечное пятно и засверкал полированным стеклом окон. Солнце, как это всегда бывало летом, уже перебралось через далекие башни Большой Москвы и теперь нагло светило с чужой территории – территории ночи, с севера-запада. Вообще-то его смена уже давно закончилась, и останься он на старой работе – уже был бы дома, в своей капсуле. Нарушение привычного ритма жизни волновало – Антон чувствовал себя так, будто уже отправился в путешествие.

Он успел рассмотреть, что сообщение касалось рабочего пропуска на завтра – пришло, кстати, непривычно рано – когда, не спрашивая его согласия, вместо экзаменационного теста развернулось окно связи. Незнакомый мужчина лет сорока пяти хмуро смотрел на ошарашенного Антона, торопливо прикрывшегося большим халатом, который выдавался каждому, кто проходил медицинский тест, и который традиционно никогда и никем не использовался.

– Здравствуйте, – не дождавшись приветствия, начал Антон.

– Привет, – хмуро отозвался незнакомец. – Так вот ты, значит, какой – Антон Шустов!

– Какой есть, – отозвался он не очень вежливо. – А вы, собственно, кто?

– Будешь звать меня Сергей Федорович или шеф.

– Как скажете, шеф.

Шеф или Сергей Федорович хмыкнул:

– Я старший в нашем экипаже. Ясно?

– Ясно.

Хмурый шеф помолчал, задумчиво разглядывая Антона. – А скажи мне, Антоша, как ты к нам попал?

– Не знаю, – честно ответил он. – Начальник участка вызвал, сказал, что поздравляет, что я молодец и все такое. А что? Какие-то проблемы?

Хмурый отвел взгляд, помолчал, посмотрел, поджав губы, на озадаченного парня и изрек:

– Ладно. У меня сейчас выбора нет – пойдешь с нами в рейс, но учти: как найду нормального электрика – до свидания.

– Я нормальный электрик, – обиженно буркнул Антон.

– Антоша, кто для меня в поле нормальный – решать буду я.

– Это я понял. Но зачем было тогда меня вообще дергать, забирать с работы? Я целый день сегодня потерял, доказывая компьютеру, что умею пользоваться санитарным модулем и костюмом!

Шеф ухмыльнулся:

– Не дрейфь, куда-нибудь тебя пристроят, если не напортачишь. Но не ко мне. Давай, до завтра! В машине наговоримся еще.

Экран погас. Настроение испортилось. Не очень-то похоже, что внешники рады новому электрику. Вроде бы ничего и не изменилось – все так же завтра на работу, но заборы уже расставлены и слова сказаны. Будущее, только что казавшееся таким радужным, потускнело и вообще стало туманным.

Задумавшегося Антона разбудил очередной вызов – Ванька.

– Здорово! – друг вытаращил глаза, не увидев привычную капсулу. – Ты где это?!

– На работе.

– Странная у тебя работа, – задумчиво протянул тот. – Без штанов сидеть и в окно глядеть.

– Я в медблоке. Сдавал тесты на здоровье умственное и физическое. Вань, у меня их еще куча, а я домой хочу – кушать и спать.

– Понял-понял. Вызовешь, как доберешься, – он секунду подумал. – А зачем их тебе сдавать? Напортачил чего?

– Да не. Я завтра на работу новую выхожу. Потом расскажу, Вань!

– Все-все. Работай!

Ванька отключился. Антон вдруг подумал, что придется объяснять друзьям, почему у него теперь не будет нормальных выходных. Впрочем, еще неизвестно – может, съездит разок за периметр, и все. Найдет Сергей Федорович себе «нормального» электрика, а он – назад, в тоннели Дома Врача. Он решил пока не рассказывать друзьям ничего о новой работе – пойдут расспросы, а что он сможет рассказать – как сдавал тест по санузлу?

3

Пройдя санитарный модуль и облачившись в новенький комбинезон усиленной защиты, Антон почувствовал себя космонавтом. В отличие от стандартного, новый комбинезон имел встроенную систему климат-контроля и многослойное покрытие, испещренное блямбами клапанов и интерфейсов. Нечего и говорить, что он не боялся дождя. Да что там дождя – у Антона было ощущение, что в таком костюме можно и в открытый космос – ну, не в буквальном смысле, конечно. Но, во всяком случае, даже просто повредить покрытие было проблематично. Костюм быстро подстроился под него и через некоторое время как будто исчез – ясно, что он никуда не делся, но был настолько комфортен, что Антон как бы перестал его замечать.

Пройдя по длинному тоннелю в гараж, он обескураженно замер. Невысокие потолки скрывали масштабы сооружения, но длинная дорога, уходящая вдаль под светом потолочных панелей, впечатляла. Мимо быстро прошел мужчина в похожем на Антонов комбинезоне, запрыгнул на стоявший рядом самокат и, заложив пару крутых виражей, исчез в лабиринтах запаркованной техники. Стало ясно, что без помощи найти указанную площадку будет затруднительно.

Двухколесные помощники стояли здесь же, на зарядной станции. Антон набрал номер стоянки на панели, и самокат устремился к цели. Мимо замелькали припаркованные вездеходы. Сначала шли маленькие машины, предназначенные для непродолжительных поездок, – они были негерметичны, и экипаж в них должен был постоянно оставаться в защитных костюмах. Эти машинки, напоминающие древние военные бронетранспортеры, никогда не попадали в чистую зону – их даже ремонтировали и обслуживали здесь же, работая в защитных комбинезонах.

Потом пошли уже более серьезные агрегаты, похожие на космические вездеходы для покорения других планет. Они стояли, соединенные со стыковочными шлюзами для обработки внутренних стерильных помещений. Вдали выдавались носами на общий проезд совсем уж грандиозные машины, вероятно, способные самостоятельно преодолеть всю дорогу до иных городов. К сожалению Антона, впившегося взглядом в никогда не виданную им технику, до них он так и не добрался. Самокат пискнул, на интерфейсе шлема нарисовался указатель – прибыли, площадка 52Н.

Вездеход ничем не отличался от соседей. Рубленые угловатые формы, длинное тело, опирающееся на четыре оси, снабженные огромными, в рост Антона, колесами. Рядом с ним, опираясь на могучую лебедку, установленную на носу машины, стоял незнакомый мужчина. Антон бросил самокат на зарядную станцию и подошел к незнакомцу – лет сорок, добродушная улыбка и холодные изучающие глаза.

– Здравствуйте. Меня зовут Антон.

– Алексей, – улыбнулся тот еще шире и протянул ему руку. Глаза его между тем смотрели холодно и изучающе.

Антон ответил улыбкой и рукопожатием:

– Чего дальше?

– Сейчас шеф придет – и поедем. Агрегат такой видел?

– Инструкцию читал, – честно признался новичок.

– Тогда лезь, исследуй. Только в шлюз и в чистый отсек не суйся – там ресурс маленький, всего на пятьдесят шлюзований, – увидев непонимание в глазах Антона, добавил: – Нас же трое. Вошли, вышли – уже шесть раз использовали. А нам сутки канифолиться! – закончил непонятным словом Алексей, но Антон не стал переспрашивать – его занимал вездеход.

Тяжелая дверь открылась с натугой. Рядом с местом водителя было лишь еще одно, несмотря на внушительную ширину машины. Между ними, как широченный стол, торчал короб какого-то агрегата, заботливо прикрытый толстой накидкой. За передними креслами стоял еще один ряд – неполный. Три небольших сиденья прижимались к дальнему борту вездехода, а на пустом месте располагалась дверь внутреннего шлюза. Передние кресла поворачивались на месте, и сейчас водительское как раз было развернуто вовнутрь. На него и уселся Антон, разглядывая обстановку.

Содержимое негерметичного отсека выглядело необжитым – никаких следов, что обитатели этого вездехода как-то по-особенному следили или заботились о машине. Металлические панели светло-серого цвета были уже потерты и поцарапаны, пластик местами покоробился и слегка пожелтел. Немного лучше смотрелась панель приборов и многочисленные интерфейсы управления, плотно оккупировавшие пространство рядом с водителем и его пассажиром. Да и то, скорее всего, потому что они были универсальными, выглядящими на машине как домик колониальной администрации посреди моря хижин аборигенов. Боковые окна, видимо, никто никогда изнутри не протирал, и они добавляли интерьеру и так уже бывшей в избытке брутальности.

Сидя на продавленном сиденье, Антон размышлял: не похоже, чтобы бригада была привязана к своей машине. Такое ощущение, что им все равно, на чем они ездят на смену. Это, да еще и явно высказанное ему нежелание видеть его в экипаже, абсолютно не вписывались в ту картину, которую он нарисовал себе, пока готовился к сдаче тестов. Было стойкое ощущение, что ему еще только предстоит что-то узнать о новой работе.

Не очень чистые стекла полыхнули желтоватым светом – по проезду мимо них медленно прополз такой же, как и у них, вездеход с большим бортовым номером 87. Антон вдруг понял, что не знает, какой номер у их машины – ничего подобного он на ней не видел. За окном мелькнул человек – к Алексею, чем-то громыхавшему у лебедки, подошел незнакомец. Крутанувшись на кресле, Антон всмотрелся из глубины кабины в людей перед носом вездехода – пришедший, это был шеф, рассказывал что-то неприятное его напарнику. Лицо последнего было хмурым и даже злым. Шефа тоже нельзя было назвать в этот момент счастливым. Алексей мотнул головой по направлению Антона, и они, не сговариваясь, повернули головы, всматриваясь в темноту кабины – Антон замер. Почему-то в этот момент он был уверен, что разговор шел о нем. Вероятно, его не было видно сквозь наклоненное лобовое стекло, так как шеф, мазнув по нему взглядом, никак не отреагировал на застывшего новичка, вернувшись к разговору с Алексеем. Последний что-то резко сказал, отчего шеф напряженно застыл, уставившись в его лицо, потом махнул рукой, и они устремились к дверям машины, а Антон поспешил освободить водительское кресло.

Двери распахнулись одновременно, отработанными движениями его напарники запрыгнули на передние кресла – Алексей на место водителя, шеф – рядом.

– Поехали, – сказал шеф и только после этого, обернувшись, кивнул застывшему на заднем ряду электрику: – Привет. Освоился?

– Здравствуйте. А что тут осваивать? Я только кабину и видел. Ни в чистом отсеке, ни в ремонтном еще не был.

– Успеешь еще.

Шеф уже потерял к нему интерес, активируя интерфейсы вокруг себя. Алексей, откинувшись в кресле, щелкал кнопками на паре джойстиков, установленных на подлокотниках. Сзади что-то загудело, затем гул стремительно истончился, плавно перейдя в шипящий свист, загорелись какие-то лампочки над входными дверями, уши слегка прижало повысившимся давлением, и в то же мгновение соседние вездеходы медленно поплыли назад – машина тронулась. Устроившись поудобней на кресле у окна, Антон выбросил все мысли о странностях новой работы, разглядывая скользящий мимо окружающий мир.

Вездеход шел удивительно плавно и мягко, еле заметно покачиваясь на ходу. Вот замелькали гиганты, до которых Антон так и не добрался – многоосные машины с длинными вытянутыми телами, раскрашенные в яркие цвета. На них громоздились разнокалиберные надстройки: вот мощная антенна в сферическом защитном кожухе, вот пара огромных дронов, припавших животами к крыше их носителя, вот непонятного вида подъемники и даже парочка настоящих кранов. Неожиданно слева распахнулся широченный проезд, ведущий куда-то в дальнюю глубь подвалов, но вездеход Антона стремительно развернулся в другую сторону, вжимая новичка в стенку, и устремился по неширокому тоннелю к виднеющемуся сквозь лобовое стекло ярко освещенному шлюзу, призывно мигавшему зелеными сигналами.

После шлюза турбина за спиной увеличила обороты, и вездеход долго поднимался по длинной, открытой сверху траншее, так что Антон видел только серые стены по сторонам и кусочек светлого неба через потолочный люк. Когда они наконец выбрались на свободу, он обнаружил, что вездеход оказался на древней дороге, в прошлом огибавшей все районы Большой Москвы. Собственно, от той дороги уже давно ничего не осталось, кроме широченной просеки в лесу между брошенной Балашихой и Измайловым.

– Мы что, в Балашиху едем? – взволнованно спросил Антон.

Шеф ничего не ответил – было похоже, что он задремал. Алексей покосился на соседа, на Антона и, хмыкнув в микрофон, ответил:

– Нет, конечно. Что там делать? У нас точка в сорока километрах от Измайлова, мы Балашиху с севера обойдем.

– А что там?

– Подстанция там, – водитель помолчал, но добавил: – Сто лет ее не ремонтировали, пока она не накрылась. Мы там будем с трансформаторами возиться, а ты, пока мы будем корячиться, будешь винты и гайки крутить – заменишь всю старую автоматику.

– На что заменю?

– Комплектовщик еще ночью контейнер для тебя закинул. Разбирайся. Это вроде твоя работа.

Антон ничего не ответил. Действительно, его же не на экскурсию взяли – работать. Схватив планшет, он активировал его и некоторое время изучал наряд на работу и сопроводительную документацию. Быстро поняв, что ничего нового для него там нет, он вернулся к тому, что происходило за окнами. А вездеход между тем, проскочив участок дороги, пролегавшей по окраине Измайлова, свернул на унылую бетонку, пробиравшуюся через густой лес. Было заметно, что те, кто ездил по этой дороге, предпочитали двигаться по обочинам, вместо того чтобы трястись по раздолбанным стыкам плит. Но в этот раз, однако, прошедший недавно дождь внес свои коррективы, и вездеход вынужденно запрыгал по грязному бетону. Толчки и тряска не произвели никакого впечатления на шефа, продолжавшего похрапывать в своем кресле. Антон же впервые в жизни видел в непосредственной близости от себя настоящий лес. Нет, конечно, их возили на лабораторные занятия в кусочек бывшего огромного парка, сохранившийся как раз на самом краю района. Но то был тщательно очищаемый и контролируемый людьми образец локальной экосистемы, а не дикий и опасный кусок природы.

Он отлично помнил, как в восьмом классе у них было особое занятие, на которое допускали только ребят, получивших медицинский допуск. Тогда под присмотром врача им, по пять человек за раз, разрешали снять защитную маску, чтобы вдохнуть нефильтрованный и неочищенный воздух. Ребята ужасно волновались, Антон старался держать себя в руках и делал вид, что ничего особенного не происходит, но постоянно замечал, как болтает ногами – привычка, которой за ним никогда раньше не водилось. Обычно молчаливая Анька Бурова трещала, как заведенная, а друг Ванька потом признался, что страшно потел. Он помнил, как ударили по нервам странные, непривычные запахи: мокрая земля, которую можно было видеть совсем рядом, что-то пахуче неуловимое, и запах собственного костюма, который, оказывается, вонял разогретым пластиком.

Каждая группа проводила без маски по пятнадцать минут – те, кто, конечно, мог это выдержать. Антону повезло – ничего, кроме внезапного зуда в носу и затяжной серии чихов. Закончилось все тем, что нос изнутри опух так, что он мог дышать только через рот. Но все это были мелкие неприятности по сравнению с тем же Ванькой, у которого начался массивный отек. Антон навсегда запомнил уродливую маску вместо лица друга и торопливую суету санитаров, тут же утащивших Ваньку в медблок.

Позже они все долго еще хвастались друг перед другом пережитыми страхами и болячками. В детстве Антон часто мечтал о том, как он будет исследовать окружающий мир, купаться в морях или озерах и дышать чистым воздухом высоких гор. После того урока все мечты такого рода исчезли сами собой. Им всем как будто сделали прививку от внешнего мира, от дикой жизни.

И вот неожиданно он пробирается в слабозащищенном вездеходе через настоящий лес, полный не только аллергенов, но и враждебной человеку жизни. Антон боялся признаться себе, но это его почему-то не пугало, а волновало и даже радовало – в однообразной череде будней появилось нечто новое, возбуждающее. Даже если его никогда больше не возьмут в бригаду, он уже не жалел о том, что согласился на эту работу. Кто еще из его друзей мог похвастаться, что видел вот так, своими глазами, мокрые кусты вдоль обочины, таинственные тенистые просветы между стволов деревьев, манящие неизведанным, вот эти странные пушистые деревья, покрытые вместо листьев иголками, деревья, похожие на высоченные оранжевые столбы с кроной на самой макушке, или вот эти гиганты, захватывающие пространство вокруг своими толстенными узловатыми ветвями. Антон смотрел на освещенные солнечным светом макушки этих деревьев и воображал, как было бы замечательно очутиться вон там – на перекрестках деревянных дорог, высоко под голубым небом, среди темной листвы, защищавшей тайные тропы от нескромного взгляда снизу.

Ощущение экспедиции в неведомое портили мрачные серые небоскребы мертвой Балашихи, торчавшие гнилыми зубами над блестящей зеленью живого леса, да изредка мелькавшие среди деревьев развалины старого мира – останки эпохи, когда люди были вынуждены подчиняться законам жизни.

– Алексей, а вы в Балашихе были когда-нибудь? – задал Антон терзавший его вопрос.

В микрофоне было слышно, как хмыкнул водитель:

– Сто раз. Через нее трасса проходит на главный питающий узел «Восток-7».

– И как там? – немного напряженно спросил заинтригованный парень.

Балашиха относилась к разряду городских ужастиков – таинственное место, жители которого не справились с защитой города и, несмотря на помощь Москвы, потеряли его. Считалось, что они все погибли.

– Скучно. Нет там ничего. Все, что было ценного, жители растащили еще во времена катастрофы, а лазить на небоскребы – дураков нет. Внизу все, кроме трассы, заросло лесом.

– А разве они не погибли там все? Жители.

Алексей полуобернулся, посмотрел на Антона с каким-то странным выражением, помолчал, наконец ответил без прежней живости в голосе, как будто с натугой:

– Не знаю. Меня там не было. Знаю, что сейчас там точно никого нет.

Дорога сбежала вниз, к мосту через небольшую речку. Было видно, что за ним ухаживают – в отличие от раздолбанной дороги, он был аккуратно покрашен, лишняя растительность вокруг вырублена, а трава подстрижена. Вездеход, свистнув турбиной, запрыгнул на покрытый железными листами пролет моста и, бодро пробежав по нему, нырнул на противоположном берегу в густые кусты, разросшиеся вокруг характерных холмиков – остатков древних строений.

Антон крутил головой по сторонам и метался от одного окна вездехода к другому – ему все было вновь, все казалось загадочным и непонятным. Речка на одной стороне от моста разливалась в большую заводь, покрытую сверху чем-то зеленым, напоминающим ковер. В просвете чистой воды плавали две неизвестные ему птицы, равнодушные к вездеходу. Берега плотно заросли чем-то непонятным, похожим на гигантскую траву, торчащую прямо из воды. Что-то подобное он видел только в документальных фильмах про природу, и ему казалось невероятным, что она, природа, существует так близко от города, от его дома.

Слева от дороги неожиданно мелькнули расчищенные от леса участки – небольшие прямоугольной формы поля. Некоторые густо поросли маленькими темно-зелеными кустами, некоторые стояли голые, исчерченные глубокими бороздами, взломавшими почву.

– А что это такое? – спросил он у водителя.

– Поля. Что не ясно?

– В смысле? Это люди сделали?

– Нет, медведи, – Алексей покосился на парня. – Люди, конечно.

– Из города? – удивился Антон.

– Какого еще города? Ты что, не в курсе, снаружи тоже люди живут?

Антон растерянно возразил:

– Ну, так то же дикие!

Алексей ничего не ответил, только что-то невнятно буркнул, наверное, обидное, но любопытство терзало Антона, и он решил не обращать на это внимания:

– Так это что, дикие?! Они прямо здесь живут?

Антон крутнул головой и тихонько засмеялся:

– Ну ты и перец, электрик! Дикие возле каждого города живут! А может, и дальше.

– Нам в школе говорили, что они почти все вымерли. Я думал, они где-нибудь далеко в горах. Но не рядом же с городом.

Алексей продолжал тихо смеяться, пытаясь не разбудить дремавшего шефа:

– Чего им делать-то далеко от города?! – неожиданно он стал серьезен: – Ты, парень, только вот чего, особо об этом не распространяйся там. Тема такая – скользкая. Если не хочешь близко познакомиться с ССБ, помалкивай. Понял меня?

Антон кивнул:

– Понял.

ССБ, или Служба санитарной безопасности, считалась в городе засекреченной страшилкой – структурой, из цепких лап которой, по слухам, никто не возвращался. На самом деле ее никто особо не боялся, потому что никто о ней ничего не знал. В отличие от Санитарного надзора, который был вездесущ и неумолим и деятельность которого напрямую затрагивала каждодневную жизнь простых граждан, ССБ гораздо чаще фигурировала в детективных сериалах и триллерах, чем в городской зарегулированной среде.

Неприятностей можно было скорее ожидать от Надзора, чем от полумифической Службы, но тот был слишком близок и понятен людям, чтобы пугать их. У многих в нем служили друзья или родственники, каждый регулярно сталкивался с ним. Да что там говорить – вся пропускная система действовала под непосредственным управлением Санитарного надзора, поэтому ореол загадочности и тайны так и не прижился к нему.

Другое дело – ССБ! Таинственные рыцари, стоящие на дальних рубежах обороны города, никому не известные герои, рискующие своими жизнями без малейшей надежды на признание. Ведь если даже про тебя снимут фильм, никто никогда не узнает, кто был прототипом героя.

Было, впрочем, что-то не вполне ясное в предостережении Алексея. Если здесь каждый день ездят люди из города, то какая может быть тайна из того, что рядом с городом живут дикие? И какая связь между городом и этими несчастными? Зачем они селятся так близко? В понимании Антона, диким было бы намного комфортнее жить подальше от цивилизации, как в том кино про затерянные в джунглях племена: знакомство с цивилизованным миром, как правило, ничего хорошего им не приносило, в то время как в изоляции у них оставался шанс худо-бедно продолжить свое существование.

Неожиданная мысль возникла в голове:

– Алексей, а ты диких видел? Ну, здесь во время работы.

Водитель долго молчал. Антон чувствовал, что тому что-то не понравилось в его вопросе.

– Видел, конечно. Может, и ты увидишь, если повезет.

Антона, однако, перспектива такой встречи слегка испугала:

– И что делать?

Водитель его, похоже, не понял:

– Что значит «что делать»? Работать, ясен пень!

– А если он приблизится?

Алексей опять тихо засмеялся:

– Ну, ты, парень, даешь! Я от тебя похудею скоро! Что делать? Что делать? Удирать! Дикие – они знаешь какие?! У-у, брат, страшные!

Антон понял, что Алексей над ним смеялся, и откинулся на своем кресле.

За окнами проносилось таинственное Подмосковье, совсем не похожее на то, как он его представлял. Вместо гигантского кладбища, могильника – бесконечный лес, тихие речки, редкие поля диких людей и мельтешащая всюду жизнь – насекомые, птицы, трава, деревья и непонятные палки, торчащие из воды. Если бы не плывущие вдалеке небоскребы да разбросанные всюду останки зданий попроще, то он ощущал бы себя настоящим путешественником, исследующим далекую неприрученную планету. Хорошо, что он согласился на эту работу!

4

Подстанция представляла собой прямоугольный периметр, окруженный высоким забором с камерами наблюдения по углам. Внутри громоздились живописной инсталляцией художника-абстракциониста сама высоковольтная станция и небольшой домик, в котором находилась вся чувствительная автоматика и узлы усилителей для квантовой и оптических сетей связи. Тяжелый вездеход легко забрался за распахнутые шефом с помощью Антона ворота, въехал на бетонированный пятачок внутри и раскорячился там, выпустив массивные лапы-упоры. Стрела небольшого крана, таившаяся до того на крыше машины, вздернулась ажурной фермой в небо.

Антон почувствовал некоторое облегчение, когда шеф закрыл и запер ворота периметра – он все еще не мог привыкнуть к такой тесной близости природы, таящей, кроме всего прочего, в лесных кущах еще и настоящих диких. У него было постоянное ощущение, что за ними наблюдают с опушки близкого леса.

Весь день до самого вечера он провел в домике, монтируя и настраивая новые блоки вместо вышедших из строя. Шеф и Алексей там практически не появлялись, лишь за стенами периодически гудел кран и лязгало железо. Каждые три часа шеф объявлял перерыв, и тогда можно было привести себя в порядок, перекусить и оправиться в чистом отсеке вездехода, который, к слову сказать, оказался больше похож на кабину космического корабля, чем на нормальное жилое помещение. Крохотный объем в девять кубических метров вмещал в себя все, что нужно было для нормальной жизнедеятельности трех немаленьких мужиков, кроме пространства. Шеф был молчалив и чем-то сильно недоволен, хотя и старался держать себя в руках. Антону казалось, что это он – виновник тщательно скрываемого раздражения. Напряжение в таком крохотном отсеке легко распространялось на всех – Алексей мрачно хмурился, Антон старался не приставать с расспросами.

Вечером шеф, поковырявшись в интерфейсе, сообщил, что в связи с большим объемом работы, выполненным бригадой, диспетчер выдал им дополнительный перерыв в восемь часов, и они с чистой совестью могут поспать. Насколько понял Антон, обычно они не задерживались подолгу на одном месте, успевая за смену посетить до десятка различных точек. Работа на подстанции оказалась редким исключением из правил, и тот факт, что они успели ее завершить за день, считался большой удачей. Тем не менее они справились, и объект вновь был включен в общую систему. Рано утром, едва рассветет, им предстояло перебраться куда-то еще дальше на восток, к какому-то коллектору, за пустячным делом – переложить один из кабелей.

Несмотря на усталость, Антон предпочел бы съездить еще куда-нибудь, чем оставаться в тесном помещении с не очень радушными соседями. Выходить наружу было запрещено, и оставалось лишь одно – спать. Привычные к такому старшие товарищи дружно захрапели, Антон же ворочался еще пару часов, переваривая дневные, а точнее, утренние впечатления.

***

В лесу было душно и тихо. В просвете между темными стволами деревьев мелькнул силуэт – и тут же рывком оказался совсем рядом с Антоном. Это был дикий. На испуганного парня смотрели из глубины густых волос, которыми было покрыто все лицо человека, горящие красные глаза. Антон был не в силах пошевелиться от ужаса, когда дикий протянул к нему длинную темную руку и, схватив за кровать, неожиданно мягко покачал ее. Антон проснулся.

В единственном окошке чистого отсека еле заметно серело небо. Вездеход вновь мягко качнулся: «Убирает опоры», – подумал Антон и подскочил. Его товарищей внутри не было. Схватив интерком, Антон, сделав пару глубоких вдохов, произнес поставленным дикторским голосом:

– Доброе утро, дорогие товарищи.

Интерком хмыкнул, пошипел и ответил на два голоса:

– Шеф, кто это?! – наигранно испуганный голос водителя.

– Не бойся, Леша, это соня проснулся.

– Соня? Она же девушка!

– Это не та соня. Но насчет девушки – это интересно.

Антон прокашлялся и добавил с вопросительным оттенком:

– Начинаем утреннюю зарядку?

Интерком ответил голосом шефа:

– Сиди там. Нам ехать час, не меньше. Позовем – не бойся, не забудем – стар я через речку лазить.

– Какую речку?

– Все, хорош трепаться. Отбой!

Антон остался один. Вездеход еще пару раз качнулся, затем загудела турбина, пошипела на прогреве, засвистела, набирая обороты, и машина закачалась, выбираясь на дорогу.

Поспать не удалось. Во-первых, трудно спать, когда твои товарищи работают. Во-вторых, еще труднее это делать, когда вездеход качается на ухабах и стыках раздолбанной бетонки. И в-третьих, ужасно скучно спать, когда за окном проносится неведомый тебе мир.

Антон позавтракал стандартным сухим пайком, забрался в шлюз, неторопливо оделся в свежий комбинезон, растопырившись в камере, как какой-то богомол в банке, которую трясут безжалостные дети, и наконец выбрался в кабину.

Вездеход за это время выбрался из леса и гнал по проселку, пересекавшему огромное поле. Лес отступил далеко к горизонту, лишь небольшие островки деревьев украшали холмистый простор, изрезанный там и сям оврагами. Алексей сбавил скорость, вездеход, громыхнув стрелою крана на крыше, оставил блестевшую лужами дорогу и прямо через поле направился вниз по склону, в сторону неглубокой, поросшей светло-зелеными деревьями долины небольшой речки.

Солнце еще не взошло, но предчувствие солнечного дня царило вокруг: светлеющее небо без единого облачка, промытые дождями деревья, блестящая гладь небольшой реки. Антон замер, переполненный новыми чувствами: после однообразного леса открытый простор манил ощущением свободы и пространства.

Берег, на который выскочила машина, оказался неожиданно обрывистым. Прямо в кустах на краю прятался небольшой бетонный куб коллектора, из которого торчал пучок покрытых изоляцией металлических труб, п-образным мостом повисший над рекой. Вездеход остановился.

– Приехали, – объявил водитель и погасил турбину.

Антон под аккомпанемент затихающего гула механизмов спрыгнул на поросший травой берег. Река оказалась довольно полноводной – возможно, сказывались недавно прошедшие дожди. Зеленоватая вода стремительно неслась куда-то по своим делам метрах в трех под мостиком из труб. Подошел шеф:

– Ну что, электрик? Готов лезть на трубу?

Антон оглянулся на него:

– Так вы про эту речку говорили?

– Ну да. Ты сейчас на тот берег полезешь, а мы отсюда как-нибудь.

– Зачем на тот берег? – спросил Антон, разглядывая не внушавший доверия пучок нетолстых труб, под углом спускавшийся к такому же коллектору на другом берегу.

– Боишься? – подначил его шеф.

– Да нет, – соврал Антон.

– Хорошо. Сейчас Алексей тебе с лебедки конец сбросит. Берешь его – и вперед. Протянешь его туда, – шеф мотнул головой в сторону неблизкого берега. – Я объясню, что дальше делать. Да, блоки не забудь и инструмент, чтобы лишний раз не рассекать тут, как в цирке.

Про цирк Антон знал, но он ему никогда не нравился – может быть, потому что тот давно уже вымер под натиском нового мира, как и все жанры, где было важно личное присутствие зрителя. Шеф и Алексей, напротив, похоже, любили его. Конечно, не тот цирк – с клоунами и опасными дикими животными, а вот такой – доморощенный, в котором главным артистом предстояло выступать самому Антону.

Нагрузив его заплечным мешком с блоками и инструментом, Алексей обмотал его за пояс жестким, почти не гнущимся тросом с лебедки вездехода.

– Это чтобы не потерял. Ну и чтобы сам не потерялся. А то знаем, чуть что – сразу в лес!

Алексей заржал, но глаза его по-прежнему оставались холодными. Шеф, ухмыляясь, наблюдал за ними, лишь покривившись непонятной шутке водителя.

Забравшись по приставленной лестнице на трубы, Антон медленно и нерешительно двинулся по ним. Хлипкая на вид конструкция даже не шевельнулась, и он, уже более уверенно, выпрямившись, засеменил по узкому мостику. Трубы были разного диаметра – приходилось идти перекосившись, но плотно прилегали друг к другу, что создавало впечатление надежности и безопасности. Он лишь однажды опустил взгляд на несущуюся далеко внизу воду, его тут же захватила иллюзия движения, он испуганно присел и больше так не делал, сосредоточившись на том, что было под ногами.

Другой берег встретил его гостеприимно. Удаленность от неразговорчивых напарников помогла сбросить напряжение, и он впервые расслабился. В тот момент ему показалось, что хорошо бы было, если бы они уехали и он какое-то время остался здесь один, без постоянного давления и недосказанности.

Берег был намного ниже того, с которого он перебрался. Вода реки неслась совсем рядом, затапливая узкую полоску песка под нависающей травой. Ему захотелось подойти и впервые в жизни потрогать темную воду сапогом. В шлеме раздался голос шефа:

– Чего застыл? Вскрывай коллектор, ставь блоки.

– Сейчас.

Следующие пару часов Антону было не до красот неизвестной речки – их смена заканчивалась через три часа, и шеф торопил его и Алексея, собираясь сразу же после замены кабеля возвращаться в город.

Поднялось солнце и стало ощутимо нагревать защитный костюм – климат-система справлялась с трудом, при каждом прикосновении спины к нагретой поверхности комбинезона она сразу же прилипала, обильно смоченная липким потом. В какой-то момент раздраженный дискомфортом Антон поймал себя на мысли, что хочет плюнуть на все и забраться в прохладную воду реки. Резкие команды шефа отогнали наваждение, Антон нырнул в коллектор, торопясь закончить работу. Возясь в его прохладной тесной утробе, он неожиданно осознал, что напарники замолчали.

– Шеф? – позвал Антон.

Ему никто не ответил – вероятно, железобетон коллектора экранировал связь. Антон извернулся в тесноте и выглянул через круглый люк наружу. Из этой точки он мало что видел – над далеким обрывом высокого берега торчала только голова шефа. Тот стоял спиной к речке, видимо, разговаривая с водителем. Последнего видно не было. Антон уже собирался позвать его, когда сбоку из-за машины появился Алексей, присоединившийся к шефу. Так, значит, начальник разговаривал не с ним. Тогда с кем? Антон внезапно ощутил некоторое напряжение, почти испуг – кроме их бригады никаких людей в округе быть не могло. Он это отлично видел на рабочем планшете.

Шеф кивнул невидимому собеседнику, тот на мгновение появился над кромкой, кинул острый взгляд на Антона, торчавшего из люка, как танкист из башни древней боевой машины, что-то сказал его напарникам и исчез в кустах.

Это был дикий! Антону даже в голову не могло прийти, что они могут разговаривать с диким. Но ошибки быть не могло: кто еще мог разгуливать здесь без защитного костюма – Антон отчетливо разглядел светлые волосы и открытое лицо незнакомца.

В следующее мгновение он сообразил, что шеф и Алексей молча уставились на него. Они переглянулись, шеф куда-то исчез, в шлеме раздался голос водителя:

– Закончил?

– Ага. А кто это был? Дикий?

– Собирай вещи, запирай люк и двигай назад, – не ответил ему Алексей. – Домой пора.

Водитель исчез с обрыва. Антон почему-то торопливо собрал инструмент, утрамбовал в мешок разобранные блоки и запер коллектор. По приваренным к трубам перекладинам забрался наверх. Длинный трос, который они использовали для протягивания кабеля, лежал наверху, вытянувшись новенькой блестящей змеей вдоль грязной изоляции труб. На другом берегу вновь появился Алексей.

– Конец подхвати. Я его не вытяну – цепляется, – каким-то неживым голосом попросил он.

Антон послушно подхватил трос с проушиной на конце и, намотав его на руку, медленно и осторожно двинулся по наклоненным трубам наверх. Идти было тяжело, объемистый мешок тащил назад, все время хотелось встать на четвереньки, но стоило только наклониться, как груз норовил сползти на бок и утянуть его в реку. Трос натянулся – Алексей выбирал его руками, заодно вытаскивая Антона. Идти стало намного проще, и Антон даже позволил себе бросить взгляд на бегущую внизу воду.

«Так и не дотронулся до нее», – подумал он, и в тот же миг трос внезапно ослаб, Антон взмахнул руками, не удержался и полетел навстречу реке, увлекаемый тяжелым мешком.

5

Река встретила его жестким ударом. За лицевым щитком маски сгустилась мутная желтоватая зелень воды, замигали сообщениями интерфейсы. Костюм обжал его тело липкой холодной перчаткой. Тяжелый мешок опрокинул навзничь, не позволяя перевернуться. Несколько мгновений Антон висел, ошарашенный произошедшим, пока мягкий толчок в спину не привел его в чувство, он что-то бессвязно выкрикнул и забился в ремнях, пытаясь освободиться от груза. Как всегда в такой момент, это не удавалось – мешок вцепился в него, как водяное чудовище, не давая вырваться из цепких пут. Антона закрутило и опрокинуло быстрым течением – в маске мелькнуло далекое зеркало поверхности воды, следом – неясная бурая тень рядом, и, в конце концов, он оказался лежащим на боку на илистом дне, уставившись на мутную взвесь, окружившую его. Клапаны маски автоматически закрылись, не давая воде проникнуть в защитный костюм, одновременно лишив пловца доступа к кислороду воздуха. Антон, никогда в жизни не бывавший в таком гигантском водоеме, растерялся и начал задыхаться. Ко всему прочему он, по понятным причинам, как и все в городе, не умел плавать. Если бы не костюм, он бы уже наглотался воды и, скорее всего, утонул.

Наконец, запредельным усилием воли прекратив бесплодное барахтанье, задыхаясь, он, неожиданно без большого труда, выскользнул из смертельных объятий тяжелого мешка. Его сразу же куда-то потащило сильное течение, Антон попытался развернуться ногами ко дну и оттолкнуться от него, но наполненный воздухом костюм медленно потащил его вверх, и он лишь беспомощно лягнул мягкий ил. Страшно хотелось жить, дышать. Антон задергался, пытаясь нащупать опору.

Казалось, что прошла целая вечность, в глазах темнело, когда внезапно поверхность лицевого щитка маски лизнула светлая быстрая пленка воды. На мгновение он выскочил на поверхность, клапан, располагавшийся на щеках, зашипел, Антон успел почувствовать восхитительно сладкий вкус чистого воздуха, и в следующее мгновение тот опять закрылся. Костюм не давал ему окончательно утонуть, но он же не давал ему и сделать полноценный вдох.

Антон находился в полубессознательном состоянии и уже ничего не соображал, лишь ждал тех мгновений, когда злосчастный клапан снова зашипит и ему перепадет еще несколько секунд жизни. Интерфейсы на лицевом щитке, давно уже горевшие тревожными сообщениями, начали отключаться и затем окончательно погасли, клапан перестал шипеть, и после очередного всплытия Антон почувствовал воду, побежавшую по его щекам внутрь костюма.

Он понял, что еще немного – и он окончательно отключится, когда по ногам что-то ударило, его перевернуло, он уперся руками в близкое каменистое дно, оттолкнулся и выскочил на поверхность. Сильное течение тут же сбило его, но он успел заметить, как расширилась река, как забурлила вода вокруг. Она поволокла его по каменистому дну мелководья, Антон из последних сил извернулся и неожиданно оказался стоящим на коленях, по грудь в несущейся мимо воде. Тонкой струйки воздуха, поступавшей в маску, еле хватало, чтобы не отключиться. Антон задыхался, силы оставляли его и в это мгновение проснулись какие-то древние, скрытые части его сознания и, совершенно не боясь неотвратимой смерти, он резкими, почти судорожными рывками сдернул с головы шлем.

Легкие обожгло живительным воздухом, свежий ветер сдул жаркое марево с головы, принеся немыслимые запахи: речной воды, чего-то неизвестного, но явно живого; запах костюма и собственного тела; густой аромат разогревающегося под утренним солнцем поля. Вода толкала стоящего на коленях парня, уговаривая вернуться к увлекательной игре, погрузиться в прохладное нутро реки.

Антон не двигался, приходя в себя и рассматривая недалекий берег: низкая кромка поросшего травой уступа, полоса темно-коричневого песка под ним, пологий склон и пышные деревья у самого края воды с мелкой светло-зеленой листвой. Над всем этим – чистейшее ослепительно-синее небо с точками безразличных к человеку птиц. Дальний берег был высоким и обрывистым, поросшим по верху зарослями каких-то кустов. Злосчастного кабельного моста нигде не было видно – далеко же его унесло! Но ничего, достаточно будет вернуться вдоль реки против течения – и он выйдет к коллектору, а там – напарники помогут. Антон поднял из воды руку с зажатым в ней шлемом. Жалко, но связи теперь не будет.

Внезапно до него дошло, что он уже пару минут дышит неочищенным воздухом – следовало поторопиться, пока он еще способен передвигаться самостоятельно. Главное – попасть в город, там лучшая в мире медицина – его обязательно спасут. Антон прислушался к себе. Странно, но его тело никак не реагировало на контакт с открытым миром. Понятно, что миллиарды существ, как живых и активных, так и пассивно ждущих своего часа, вроде вирусов, уже устремились на штурм его организма. Ясно, что многообразные токсины и аллергены уже попали на слизистые оболочки и, вероятно, даже в его пищевод. Но вряд ли они убьют его мгновенно, а значит, у него есть шанс. Главное – найти своих как можно быстрее.

Антон осторожно, с трудом поднялся на ноги. Река неохотно отпустила его, поджидая момент, когда он неловко повернется, чтобы заполучить желанную добычу. Но он был настороже и предельно внимателен – развернувшись боком к сильному течению и аккуратно пробуя дно ногой, мелкими шагами он направился к берегу. Постепенно становилось все мельче и мельче, и наконец он вышел на плотный песок, плавно выбиравшийся из глубины до самого травянистого уступчика. Странно, но ему было жаль покидать едва не убившую его реку. Он даже задержался на несколько мгновений, в последний раз ощущая текучую прохладу воды вокруг ног.

Вернуться оказалось не так просто, как думалось. Никто не проложил вдоль реки тротуара или даже просто тропы. Дважды путь ему преграждали небольшие ручьи, стремящиеся к реке. Он с легкостью преодолел бы эти преграды, если бы не густые заросли каких-то кустов, плотно покрывавшие берег в этих местах. В первый раз, сторонясь растительности, Антон направился вверх по течению ручья, высматривая место, где кусты позволили бы ему перебраться на другой берег. Во второй раз, наученный опытом, он предпочел забраться в реку, чтобы обойти препятствие по мелководью.

Оба эксперимента нельзя было назвать удачными – каждый раз в конце концов ему все равно приходилось залезать в чащу растительности, подвергая себя немалому риску. Один раз он даже видел настоящего паука. Заметил его в последнее мгновение, буквально в нескольких сантиметрах от лица, беззаботно болтающимся на почти невидимой паутине. Ужас от миновавшей встречи настолько поразил его, что Антон даже попытался надеть шлем, который по-прежнему тащил с собой. Дышать в нем оказалось невозможно, и его пришлось тут же снять, но страх никуда не делся, и теперь он сторонился кустов как источника крайней опасности.

Даже река пугала его меньше. Ну, по крайней мере до того момента, когда, обходя второй встречный ручей по воде, он не заметил в ней крохотных извивающихся червячков, снующих в прогретой плоской луже у берега. Он не выскочил оттуда с криком только потому, что был уверен в эффективности защиты костюма, который по-прежнему был на нем. Однако воспоминание о том, что еще недавно он буквально был умыт этой водой, теперь заставило его двигаться еще быстрее навстречу спасительному вездеходу.

Ему казалось, что за это утро он прожил больше, чем за всю свою прошлую жизнь: начиная от встречи с диким и заканчивая сумасшедшим путешествием без защиты среди пауков и червей, которые наверняка уже поселились и в нем. Поэтому долгожданный кубик коллектора, светившийся белым пятном на фоне зелени берега, Антон встретил как старого доброго знакомого.

Каково же было его разочарование, когда на противоположном берегу никакого вездехода не оказалось. Возможно, товарищи отправились искать его ниже по течению, но как они могли пропустить его? Быть может, когда он удалялся от берега, пытаясь обогнуть ручей?

Забравшись на теплый бетон, он некоторое время сидел на нем, наслаждаясь отсутствием опасной живности, в надежде, что напарники скоро вернутся, и готовясь объясняться, как он умудрился потерять шлем. Антону мечталось, как они стремительно возвращаются в город, как озабоченные санитары с сосредоточенными лицами, какие он видел у них тогда, в детстве, когда уводили Ваньку, торопливо уносят его в медблок. Как он потом, серьезный и спокойный, докладывает о происшествии начальству, а последнее, пряча любопытство за заботой о технике безопасности, дотошно выспрашивает его о пережитом. Как он отмахивается от расспросов Маринки об опасных приключениях, как о чем-то несерьезном, пустячном.

Сладкие грезы были грубо прерваны касанием его щеки чем-то летающим. Антон дернулся, воздух перед лицом прочертило темное жужжащее тельце – муха. Возбужденный, он вскочил со ставшего родным коллектора, потирая место, которого коснулось насекомое. Ну все! Теперь его могут спасти только специалисты Дома Врача.

Было жарко. Климат-система костюма давно умерла, как и вообще вся электроника. Противоположный берег был пуст. В пахнущем чем-то сладким воздухе слышалась песня невидимой в небе птицы, жужжали насекомые, монотонно плескалась вода в близкой реке. И ничего похожего на знакомый гул турбины, никого, кто бегал бы по берегу в поисках Антона. А ведь где-то рядом могут быть дикие! До города же отсюда – километров шестьдесят. И то если знаешь, куда идти.

Он с детства привык полагаться на электронику и чувствовал себя неполноценным инвалидом, лишившись интерфейсов шлема. Самостоятельно он в лучшем случае сможет определиться со сторонами света, но это немного не то же самое, что двигаться по пересеченной местности, полной жизни и крадущихся в лесу диких, без какой-либо защиты и связи. Единственный шанс добраться до дома – дорога. Но она осталась на том берегу. Антон с тоской посмотрел на предательские трубы, повисшие над рекой.

– Здорово, парень. Тебе не жарко?

Антон застыл, повернув голову и выпучив от неожиданности глаза. Напротив него стоял невысокий худощавый мужчина, одетый лишь в футболку и шорты. В руке незнакомец держал странную длинную палку с непонятным блестящим механизмом. На его голых длинных ногах были надеты видавшие виды то ли тапочки, то ли кроссовки. Загорелый до черноты, он был коротко подстрижен и явно доволен жизнью. Светлые глаза на потемневшем от солнца лице светились двумя веселыми огоньками.

– Здрасьте, – наконец выдавил из себя Антон, рассматривая дикого.

– А где твои-то?

– Не знаю, – честно ответил парень.

Мужчина не приближался, и это несколько успокаивало. Был еще шанс после паука, червей и мухи избежать заражения. В школе учили, что наиболее опасные и агрессивные для человека формы жизни селятся именно на нем, используя несчастного зараженного как носителя и распространителя инфекции, до самой смерти последнего. Муха по сравнению с живым диким – как неприятный запах против пробирки с опасным вирусом. Запах может ничего и не значить, а вот вирус – это все! Приехали.

Мужик прищурился, рассматривая Антона:

– А ты чего это без шлема? – его глаза оглядели парня целиком. – Вам же нельзя вроде?

Антон смутился:

– Нельзя, – потом зачем-то добавил: – Я в воду упал.

Мужик перестал улыбаться:

– Так. А что ты тут делал? И где твои товарищи?

– Мы кабель перекладывали. Я тут, они – там, – он мотнул головой в сторону высокого берега. – Потом я воду упал, а когда выбрался, то они куда-то делись. Ищут, наверное. Надо подождать их.

Мужик молча подошел к коллектору, поставил свою странную палку вертикально, прислонив к пучку труб. Антон съежился, но терпел, не показывая, что боится.

– Тебя как зовут?

– Антон.

– Меня Михаил Иванович. Можешь звать меня Михаил.

Антон рассмотрел, что незнакомец был гораздо старше его – лет, наверное, под сорок.

– И долго ты ждешь их?

– Не знаю. У меня электроника накрылась. Может, полчаса, может, час.

Михаил Иванович хмыкнул с сомнением, потом посмотрел на Антона и присел рядом на коллектор.

– Ладно, Антон. Я тут порыбачу пока, – Антон с недоверием посмотрел на него, не вполне понимая, что тот собирается делать. – Ты не вздумай никуда уходить – тут у нас непросто. Если твои не вернутся, то я тебя в поселок отведу. Оттуда свяжемся с городом – заберут тебя, не дрейфь! – он в свою очередь осмотрел парня. – И вот еще чего, снимай эту свою амуницию, на хрен! Она тебе уже не поможет – можешь не сомневаться. И лезь в воду – помойся.

– Спасибо, я пока так посижу, – смущенно ответил Антон.

Дикий не вызывал у него опасений. Нет, он, конечно, то, что в школе называли «объект высшей биологической опасности», но сам по себе, как человек, он вызывал доверие. По крайней мере, разговаривая с ним, Антон не чувствовал того напряжения, которое мучило его рядом с напарниками. Помочь обещал. Да и не похоже, что ему что-то нужно от Антона.

– Мы тут когда ремонтировали, к нам тоже дикий приходил, – неожиданно сказал он.

– Кто?

– Ну, дикий – не из города, – смутился Антон.

– Интересно, – медленно, по слогам произнес Михаил Иванович. – И ты с ним разговаривал?

– Нет, – мотнул Антон головой. – Я его издали видел. Светлый такой, взъерошенный.

– А он тебя видел?

– Ну да. Под конец. Еще шефу что-то сказал. Тот обернулся, и они меня увидели.

Михаил Иванович надолго замолчал, затем наклонился, сорвал травинку и сунул ее в рот, раздавив кончик крепкими белыми зубами. Антона всего передернуло от этой картины. Это было настолько фантасмагорично, что он замер, наблюдая, как новый знакомый беззаботно гоняет во рту только что сорванный с дикого поля тонкий зеленый стебелек.

Михаил заметил его взгляд:

– Ты чего?

Антон, не в силах говорить, ткнул пальцем в травинку.

– А-а! Ну да. Вы же больные на всю голову! – потом посмотрел на ошарашенного парня. – Ладно. Сам так не делай. Мне можно, тебе нельзя, – травинку он вытащил изо рта и безразлично бросил тут же, у своих ног. – Похоже, парень, у тебя проблемка. И это хорошо, что ты мне сказал про того человека. Как ты его назвал – дикого? Но ты не переживай – заберут тебя ваши. Они вроде никогда своих не бросают. Так?

– Так, – неуверенно согласился Антон.

– А костюм снимай! Или брошу тебя тут одного. Мне вонючки городские в поселке не нужны! Понял?

Михаил подхватил свою палку и неторопливо начал спускаться к воде, остановился, уже опустив одну ногу на мокрый песок, и, обернувшись, добавил:

– Да, вот еще чего. Ты не вздумай в поселке кого-нибудь диким назвать. Ваши городские заморочки оставь для города, – он развернулся и, сделав несколько шагов вдоль воды, бросил быстрый взгляд на молчащего Антона. – Понял меня?

Антон кивнул:

– Понял, – немного подумал и продолжил: – Вы извините меня. У нас все вас так называют, – посмотрел на нового знакомого, что-то делающего с палкой, и признался: – Вообще-то я думал, что дикие, ну – люди, рядом с городом не живут. Что они давно уже вымерли.

Михаил уставился на Антона с удивлением:

– Ты чего, первый раз, что ли, за городом?

– Ну да, – признался парень.

– Ясно. Тогда тебя ждет множество открытий чудных.

Михаил отвернулся, от его палки отделилась длинная тонкая паутинка, на конце которой болталось нечто блестящее, непрерывно кувыркающееся и поблескивающее в лучах солнца. Оно, кстати, забралось уже довольно высоко, и Антон чувствовал, что дикий прав – надо было как можно скорее избавляться от костюма, ставшего без климат-системы настоящей ловушкой. Однако как раздеться рядом с человеком, тем более диким? Находясь к тому же посреди живого поля, а не в медицинской капсуле. Он понимал, что его защита уже рухнула, инфекция во всем ее разнообразии уже проникла в его тело, и смысла цепляться за бесполезный костюм никакого нет, но за всю его жизнь Антон никогда не нарушал санитарных правил, вбитых в подсознание с раннего детства, и к такому разоблачению еще был не готов. В памяти еще была свежа картинка крохотных красноватых червячков, изгибавшихся в луже, кожа помнила прикосновение живой мухи, да и очевидно смертельный паук не добавлял желания избавиться от последней защиты.

Между тем новый знакомый делал нечто непонятное: ловко размахнувшись, он отправил блестящую штуковину в полет по течению реки. Было видно, как следом за ней устремилась освобожденная паутинка. Описав высокую дугу, штуковина шлепнулась в воду. Михаил сосредоточенно замер, отведя в сторону тонкую палку и медленно вращая механизм у ее основания, который, похоже, сматывал выпущенную паутину. Вот в воде блеснула бешено вертящаяся штуковина, Михаил подтащил ее ближе, и она повисла над рекой, болтаясь на коротком конце паутинки.

Антон в изумлении смотрел на все эти странные манипуляции. Он спрыгнул со спасительного бетона коллектора и подошел поближе. Михаил оглянулся на парня и сделал знак рукой, чтобы тот оставался там, где стоял. После чего повторил загадочный процесс с тем же результатом. Было ощущение, что он задался целью хорошенько помыть штуковину на паутинке. Учитывая, что блестящая вертушка, похоже, была металлической, а вода, очевидно, не являлась не то что стерильной, а даже просто чистой, предположение вряд ли могло быть верным.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.