Джон Пассарелла
Сверхъестественное. Ночной кошмар

Посвящается Андреа, которая держала нашу семью на плаву в то время, когда я писал эту книгу и моя работа растягивалась на долгие-долгие часы.

А также доброй памяти моего отца, Уильяма Пассареллы, чье отсутствие (присутствие) оказывает на меня влияние по сей день.

John Passarella

SUPERNATURAL

Night Terror

Copyright © 2020 Warner Bros. Entertainment

SUPERNATURAL and all related characters and elements

© & ™ Warner Bros. Entertainment Inc. (s20)

ООО «Издательство АСТ», 2020

Пролог

Гэвин «Шелли» Шелберн шагал по обсаженным деревьями улицам центральной части Клейтон-Фоллз, штат Колорадо, с таким целеустремленным видом, что никто не смог бы обвинить его в праздном шатании. Время от времени он присаживался на одну из кованых скамеек с забетонированными ножками, чтобы дать немного отдыха постоянно сбитым ступням: подошвы его изношенных ботинок истончились, словно бумага. Вечера он обычно проводил, обходя богатый на рестораны район, заглядывая в самые популярные из них и выпрашивая еду.

Сидели ли люди в ожидании заказа или возвращались к автомобилям после ужина, стратегия Гэвина состояла в том, чтобы пробудить чувство вины в своих более удачливых согражданах. Пока экономика пыталась выправиться после всем известного упадка, Шелберн оставался на дне в ожидании улучшений. Не то чтобы это служило хорошим утешением человеку, который потерял жену из-за продолжительной болезни, работу – из-за постоянных прогулов, а дом – из-за бесстрастных банкиров, но на его теперешнем бедственном положении не лежал отпечаток такого же прошлого. Безработица росла, множество людей теряли крышу над головой, и «Все мы под Богом ходим» стало частой присказкой.

Падение Гэвина Шелберна началось еще до так называемого Великого экономического спада, но он не стеснялся принимать сочувствие тех, кто продолжал счастливо трудиться, и желудок его, хотя и не был постоянно полон, о своих непосредственных функциях, по крайней мере, не забывал. Посему Гэвин, готовясь к своим ежевечерним обходам, натягивал мягкую фетровую шляпу, в которую неизменно попадали мелкие монеты от сердобольных женщин и свертки с едой, и помятый плащ длиной до верха старых армейских ботинок, способный послужить одеялом. Некоторый объем его костлявому телу придавали две рубашки, надетые одна поверх другой: Гэвин каждый день менял их местами, чтобы не стирать. Впрочем, пуговиц на обеих рубашках как раз хватило бы на одну. Об истинном цвете протертых до дыр джинсов оставалось только догадываться.

В большинстве случаев проверенное сочетание сочувствия и вины с ненавязчивым попрошайничеством гарантировало Шелли набитый живот и хорошее настроение, заодно позволяя держаться подальше от каталажки. Но остаточные эффекты экономического упадка привели к тому, что вечера у ресторанов стали долгими, особенно в будни. Гэвин добрался до окраины своей хлебосольной территории – к небольшим пиццериям, где и в лучшие времена перепадало нечасто, и уже засобирался обратно, когда из забегаловки «У Джо» вышла женщина средних лет с большой коробкой пиццы и двухлитровой бутылкой «Колы».

– Добрый вечер, мадам. – Он протянул свою универсальную шляпу.

– О… – Она резко остановилась, не дойдя до припаркованного на бесплатной стоянке белого «Ниссана». – Ладно.

Подойдя к машине и поставив коробку на капот, она выудила из кошелька мятый доллар и опустила в подставленную шляпу:

– Возьмите.

– Спасибо, мадам. – Гэвин изящно принял деньги и сунул купюру в левый карман (потому что дыра в правом шла вдоль всего шва).

Небрежно взмахнув рукой, женщина села в автомобиль и уехала.

Из подворотен потянулась тонкая белая дымка, придавая что-то потустороннее грязным закоулкам, не попавшим под программу облагораживания городского центра. Шелли почувствовал себя не то что одиноким, а каким-то… заброшенным, будто реальность, вместе с этой жительницей пригорода, решила двинуться дальше без него.

Гэвин секунду глядел вслед автомобилю, а потом нахлобучил шляпу на редеющие, рано поседевшие волосы и повернул назад. Несмотря на мимолетную иллюзию, реальность его осталась прежней: жизнь, хоть и ставшая привычной, все еще была неприятной и не сулила никаких гарантий. Хотя у кого они в наше время есть, гарантии эти.

За вечер он набрал достаточно денег, чтобы купить пару кусков пиццы и что-нибудь попить, но позволять себе награду в виде еды и напитка – а может, даже и выпивки, – было слишком рано: ведь в течение часа очередная волна набивших животы горожан двинется по домам, чтобы уткнуться в плазменные экраны с высоким разрешением. Наверняка парочка счастливцев поделится баксом-двумя с попавшим в беду земляком. Не обращая внимания на свирепое урчание в желудке, Гэвин направился в самое сердце района. Он успел пройти не так-то много, когда услышал позади себя шум – скрежет стали по бетону, а потом вдруг прерывистое шипение. Вздрогнув, он развернулся – и в изумлении попятился.

– Какого черта?

Быть такого не может.

Его правая ладонь машинально похлопала по заныканной в кармане пальто фляжке. Почти полная. Он к ней даже не притронулся. Оставил на потом, когда придется устраиваться для неспокойного сна. Но даже вылакай он все до капли, это не объяснило бы развернувшегося перед ним зрелища. Гигантская ящерица в два автомобиля длиной, с черной зернистой чешуей на морде, длинным мощным телом и тяжелым, обрамленным оранжевым ободком хвостом. В памяти всплыло даже ее название, застрявшее там со времен начальной школы и не успевшее окончательно забыться.

Ядозуб.

Раздвоенный язык, длинный, словно розовая линейка, дрожал, пробуя воздух. А потом челюсти распахнулись, обнажив ряд острых зубов и такую глотку, что Гэвин запросто поместился бы туда целиком. Он вспомнил еще кое-что о ядозубах: яд у них содержится в слюне – пренеприятный нейротоксин, парализующий жертву.

– Боже праведный…

Не в силах оторвать взгляд от монструозного ящера, Шелли попятился. Эти твари по идее медлительные… ага, а еще по идее в них и полуметра нет, а эта ящерица почему-то раз в двадцать больше. Тварь шагнула к нему, царапая когтями асфальт; снова мелькнул язык. А потом все четыре конечности пришли в движение, преодолевая расстояние между ними слишком уж, на взгляд Шелли, шустро. Отвернувшись от монстра, он пустился наутек, согнувшись пополам и почти потеряв над собой контроль. Позади когти цокали по асфальту до ужаса мерно, звук нарастал по мере того, как дистанция между Гэвином и чудовищем сокращалось.

– Помогите… Кто-нибудь, на помощь! – задыхаясь, завопил он.

Голос прозвучал в темноте слабо, приглушенный туманом и одиночеством. Никогда он не чувствовал себя более одиноким на улицах Клейтон-Фоллз. Набрав воздуха для нового крика, Гэвин почувствовал, как длинный раздвоенный язык – не иначе как покрытый смертельной дозой яда – коснулся его небритой щеки. Гэвин пронзительно закричал; его сердце колотилось так, что, казалось, оно сейчас разорвется в груди, словно начиненная кровью бомба. Когти скользнули по его правой ноге, сорвав с нее армейский ботинок, от чего больно вывернулась лодыжка. Пошатнувшись, Гэвин чуть не потерял равновесие, но, понимая, что время на исходе, резко метнулся налево и юркнул в улочку за китайским рестораном. Горячее дыхание ядозуба обожгло шею, что-то громко стукнуло: видимо, чудовище задело хвостом парковочный счетчик. Отсюда можно выйти на Белл-стрит, но обогнать ящера было невозможно: еще пара секунд, и Гэвина сожрут как раз там, где он сам часто шарил в поисках испорченных продуктов…

Он снова свернул налево, ухватился за кромку темнеющей в полумраке громады мусорного контейнера и, подтянувшись, перевалил через край прямиком во влажные вонючие отбросы. Но едва он приземлился на груду мусора, как что-то (наверное, голова ядозуба) врезалось в контейнер и швырнуло его. Металл заскрежетал по кирпичной стене – контейнер шатко покатился по асфальту, слишком маленькие колесики протестующе выли. А потом вдруг тряска прекратилась.

Шелли затаил дыхание – он слышал только оглушительные удары перетруженного сердца. Но едва он сел, на контейнер обрушился мощный удар, смявший сталь точно между ногами Гэвина и швырнувший его убежище об стену. Снова раздался протяжный скрежет, будто тварь драла металл когтями снаружи. Тут-то Шелли некстати припомнил еще один довольно печальный факт о ядозубах: они прекрасно умеют лазить по вертикальным поверхностям. А конкретно этот ядозуб был достаточной величины, чтобы достать до края контейнера.

Гэвин попался.

Он начал отчаянно копаться в скользких и липких отбросах в поисках чего-нибудь острого или твердого, чего-нибудь, что сошло бы за оружие. Отчаяния поискам придали показавшиеся над краем когти твари, смахивавшие на набор ножей. Под весом ящера контейнер начал крениться вперед, одно колесико отвалилось с оглушительным хлопком. Еще секунда – и чешуйчатая голова, глаза-бусины и неправдоподобно длинный язык нависнут над ним, загородив небо.

Рука уперлась в деревянную планку. Не решаясь оглянуться, Гэвин вслепую ощупал найденное. Упаковочная тара! Не идеально, но если разломать, можно использовать кусок вместо самодельного кинжала. Может, если выколоть твари глаз, она поползет искать ужин в другом месте?

И тут контейнер вернулся в свое обычное положение. Прошло много времени, прежде чем Шелли понял, что когтей в поле зрения больше нет. Вот только-только они сжимали стальную кромку, а теперь исчезли. Он выждал минуту, не двигаясь и напряженно прислушиваясь. Постепенно Гэвин начал различать звуки: гул проезжающих мимо машин, шелест шин по асфальту, отдаленные гудки… собственное прерывистое дыхание. Гэвин поднялся на четвереньки и медленно встал, выставив голову над краем мусорного контейнера, словно та – перископ во вражеских водах. Он посмотрел в оба конца улочки – налево и направо. Ничего. Ящер будто просто исчез с лица земли.

– Ни фига себе…

* * *

– Этот городишко такой скучный.

Восемнадцатилетний Стивен Буллингер допил вторую банку пива, смял алюминиевую упаковку и забросил ее в один из декоративных кустов, обрамлявших потускневшие бронзовые монументы Чарльза Клейтона и Иеремии Фоллза в центре Парка Основателей. Тони Лакоста покачал головой:

– Ты это каждый вечер повторяешь.

– Точняк, Буллингер, – поддакнула Люси Куинн. – Скажи уже что-нибудь новенькое.

Она стояла на стреме – смотрела в другую сторону, сунув руки в карманы ярко-розовой толстовки с капюшоном, густо испещренной мелкими черными черепами.

Монументы отцов-основателей, залитые бьющим из встроенных прожекторов светом, представляли собой всадников, лошади под которыми располагались под углом друг к другу. Клейтон указывал вдаль, вероятно, на то место, где сейчас стояло муниципальное здание, а Фоллз натягивал поводья. Правда, молодежь выбрала это место для встречи вовсе не из чувства гордости за родной город: просто из-за монументов не было видно скамеек – ускользая из-под лучей прожекторов, они тонули в темноте.

– Проверял, обратите ли вы внимание, – проворчал Стив.

– Можешь смыться.

– Как раз подумываю об этом, – мрачно отозвался Стив. – Прикидываю возможности.

– Правильно, – подбодрил Тони. – Брось-ка мне пиво, пока сам все не выдул.

Стивен достал из примостившегося на лавке рюкзака банку и кинул Тони, потом перевел взгляд на Люси:

– Будешь?

Она помотала головой:

– Обойдусь.

О выпивке она думала в самую последнюю очередь.

– Ты что, завязала?

– Нет, – с вызовом бросила девушка. – Не в том дело.

– Боишься, что папочка заловит? – не отставал Тони.

– Нет. – Она вздохнула. – Может быть. Он все-таки шеф полиции.

– А ты крутишь им, как хочешь.

– Если бы, – фыркнула она.

– А все-таки? – Тони положил палец на ушко крышки, готовясь открыть банку.

– Не знаю. – Люси пожала плечами. – Время.

– Что? Недостаточно поздно для тебя? – вмешался Стивен.

Тони испустил преувеличенно тяжелый вздох:

– Она про Тедди говорит, придурок.

– Вчера как раз год был, – проговорила Люси. – Вы, парни, не думали об аварии?

– Думали, конечно, – заявил Стивен. – Посмотри, разве я за рулем?

– Осел! – Девушка пнула его по ноге.

– Какого черта?

Стивена, кажется, больше расстроила выпущенная из рук банка, чем сам удар. Он подхватил ее с земли прежде, чем большая часть успела вылиться. По парку тем временем поползла тонкая белая дымка, закручиваясь воронками и завитками. Стивен взглянул на нее, не придав никакого значения.

– Я ничего такого не имел в виду.

– Идиотами рождаются?

– Скорее, сказывается постоянная практика, – ухмыльнулся Тони.

– Заткнись. – Стивен развернулся к Люси. – Слушай, в прошлом году народ об этом только и говорил. Каждый раз, когда они меня видели. Стоило нам в комнату зайти или пройти мимо кого-нибудь. И не могу сказать, что я по этому соскучился. Со времен пожара на фабрике… Я просто хочу сказать, что сам как-нибудь справлюсь. Без того, чтобы мне этим в лицо тыкали постоянно.

Люси скрестила на груди руки и бросила на него злой взгляд:

– Ну прости, что я не желаю забывать Тедди.

– Я не… Я не говорил… Тони, ну скажи ей.

– Никто из нас не желает забывать Тедди, – подхватил Тони. – Он был твоим парнем, и потом, мы его со времен началки знаем. И мы все той ночью… здорово сглупили. Но зацикливаться на этом… Что? Копы?

Люси, выпучив глаза, смотрела на монументы, ее зрачки расширились. Она показывала пальцем на всадников:

– Три… три коня.

Тони проследил за ее взглядом. Стивен покрутил головой на скамейке, оглядываясь через плечо. Между лошадьми Клейтона и Фоллза стоял еще один конь – черный жеребец. Его копыта стукнули по мрамору, и он фыркнул, когда всадник направил его прочь с постамента с бронзовой табличкой, в просвет между кустарником, прямо к скамейкам.

– Он идет к нам, – сказала Люси.

– Что? – Стивен перевел взгляд с нее на Тони.

Тот выронил банку:

– Какого…

Всадник был весь в черном: плащ, рубашка, штаны, сапоги. Но первым делом Люси обратила внимание на его голову. А точнее, на ее отсутствие. Завязки плаща обрамляли шею, но заканчивалась она рваным окровавленным обрубком. Никакой головы… но в то же время создавалось ощущение, что всадник видел все, пристально сверлил Люси взглядом невидимых глаз. Он перехватил поводья левой рукой, потому что правая была занята сверкающим мечом.

– Бежим! – завопил Тони.

Люси словно приросла к месту. Она была уверена, что так и останется торчать столбом, пока безголовый всадник не вонзит меч ей в сердце, однако Тони схватил ее за бессильно повисшую руку и дернул за собой. Девушка поковыляла следом, не в силах оторвать взгляд от кошмарного видения, появившегося из ниоткуда. Стивен отстал: главным образом потому, что замешкался, когда хватал набитый пивом рюкзак.

Конь заржал и встал на дыбы. Всадник вонзил шпоры в его бока, жеребец опустился на все четыре ноги и галопом поскакал за убегающими людьми, грохоча подковами. Удары копыт сотрясали землю, отдаваясь у Люси в ногах. Ей показалось, что ее вот-вот вырвет, но она тут же осознала, что это всхлипы прерывают дыхание.

Стивен так и не застегнул рюкзак: каждые несколько секунд оттуда выпадала банка и катилась по земле, шипя взболтанной пеной. Стивен выругался и, наконец, отшвырнул рюкзак в сторону. Люси не могла заставить себя прекратить оглядываться. Она постоянно спотыкалась, но Тони удерживал ее на ногах. Люси видела, как всадник настиг Стивена и по широкой дуге занес меч, будто намереваясь то ли нанести парню такое же увечье, то ли избавиться от своего, взяв чужую голову. Девушка невольно взвизгнула, но лезвие просвистело буквально в волоске от шеи Стивена. Он, должно быть, почувствовал движение воздуха, потому что хлопнул ладонью по затылку, будто проверяя, нет ли крови.

Они приближались к краю парка, уже показалось муниципальное здание, когда Люси споткнулась и на мгновение навалилась на Тони, но тот опять удержал ее на ногах.

– Надо… разделиться… – прерывисто выдохнул он. – Он не погонится за всеми разом.

– Но Стив…

Дрожание земли прекратилось. Люси оглянулась, но всадника не было видно, только Стивен, который в своих полинявших джинсах и серой толстовке казался в движении размытым пятном, бежал, спотыкаясь, к Парковой аллее.

– Пойдем, – окликнул Тони. – Вроде оторвались.

– Что это было?

– На все сто уверен, что не сторож.

* * *

Стивен никогда в жизни так не бегал. Казалось, за то время, что прошло между моментом, когда он отшвырнул рюкзак, набитый банками, и мигом, когда меч всадника просвистел около его шеи, он позабыл все, что привело к этой кошмарной гонке. Он даже перестал спрашивать себя, как такое возможно: человек без головы, появившийся из ниоткуда верхом на лошади. Каждая частичка его сознания сфокусировалась на том, чтобы избежать неминуемой смерти и попутно не выблевать выпитое пиво. Малейшее промедление, неважно по какой причине, могло стоить ему жизни. Но человек, даже трезвый как стеклышко, не в состоянии долго убегать от лошади, так что Стивен старался держаться поближе к стволам, выбирая деревья с низкими ветвями. Если удастся выбить всадника из седла, преимущество окажется на его стороне. Но, кажется, план не срабатывал: Стивен только оттягивал неизбежное. Копыта грохотали буквально в каком-нибудь шаге позади.

С искаженным от ужаса лицом он выскочил из полосы деревьев, пересек прогулочную дорожку и в панике помчался по аллее. Буквально несколько шагов по асфальту – и он, споткнувшись, упал на колени и съежился, ожидая, что металлическое лезвие вопьется в его тело… И вдруг оказалось, что стук копыт стих. Стивен оглянулся: преследователь исчез. Исчез в тот момент, когда Стивен выбежал из парка. Парень выпрямился и присмотрелся: никакого движения между деревьями, ни лошади, ни ее безголового седока. Оглядевшись, Стивен не обнаружил рядом ни Тони, ни Люси и смутно припомнил, как они резко свернули в сторону, в то время как он сам бездумно несся дальше по прямой. Разумное решение, но им нужно было помочь. Так ведь? Глядя на парк, Стивен задумался, не бродит ли всадник где-нибудь в его пределах. Если друзья остались там, они, должно быть, в опасности? Не отправится ли всадник искать их после того, как одинокая жертва ускользнула? И был ли всадник вообще настоящим? Может, привиделось? Если подумать хорошенько, выходила какая-то чушь. Разве только… что-то в пиве? Испорченное? ЛСД в банках? Едва ли, потому что Люси увидела наездника первой, а она как раз не пила. Как же тогда…

Раздался резкий гудок, и Стивена обогнул побитый «Форд», оставив за собой едкий запашок выхлопа и ругань водителя. Стивен посмотрел на линию под ногами и понял, что стоит аккурат посреди дороги. К счастью, машин в это время суток было мало. А выхлопной дымок все расползался… Нет, не выхлоп – густой белый туман, на который он едва обратил внимание в парке, плыл над асфальтом и закручивался вокруг лодыжек…

Снова раздался шум двигателя – низкий рокот, только эта машина не торопилась сворачивать. Стивен успел заметить красный капот с белой полосой поперек, а потом… Воздух выбило из легких, тело швырнуло о капот, затем о ветровое стекло и забросило на крышу, словно сила притяжения потеряла всякую власть над ним. Но внезапно гравитация снова дала о себе знать, с неимоверной силой пригвоздив его к асфальту, словно прижав невидимой рукой. Голова стукнулась о землю, череп словно раскололся, и картинка перед глазами разделилась надвое, причем одна половина сразу стала черной, а вторая медленно начала угасать.

Где-то пронзительно закричала женщина.

Сверху вниз на него смотрел ошеломленный мужчина.

– Боже, – проговорил он.

Стивен хотел сказать, чтобы тот не беспокоился, но слова выходили неразборчивые и совершенно непонятные. К тому же его начала бить дрожь.

– Поверить не могу, – выговорил мужчина. – Парень… сбил тебя нарочно!

Стивен попытался помотать головой. Очень зря, потому что череп сразу прошила такая острая боль, что он на минуту отключился. Или даже дольше, чем на минуту. А потом в поле зрения снова попало бледное лицо мужчины – к его уху был прижат мобильный. Стивен попытался объяснить, что именно видел за миг до удара, но с непослушных губ сорвались только последние два слова:

– … никого за рулем…

– Что?

В сузившееся поле зрения попала женщина. Она схватила мужчину за руку.

– По… поверить не могу! – воскликнула она, и голос ее казался далеким и гулким.

– Я вызвал скорую, – сказал мужчина.

– … хотела разглядеть номер. – Она на секунду взглянула на Стивена, и парень успел разглядеть ужас и изумление на ее лице, прежде чем она отвернулась. – Блейк, не… не получилось.

– Неудивительно, – отозвался тот. – Все случилось так быстро.

– Не в том смысле, – возразила женщина. Ее губы двигались в рассинхрон с голосом, как у актрисы в плохо озвученном иностранном фильме; движения оставляли после себя мазки цвета. – Я смотрела прямо на машину, а она… пропала.

– Как пропала?

«Как всадник без головы?» – предположил про себя Стивен.

– Не знаю как, – ответила она. – Только что была, а потом вдруг нету.

Стивен моргнул, но когда открыл глаза, было темно. Наверное, мужчина и женщина продолжали говорить, но Стивен слышал только негромкое ритмичное биение, которое отдалялось и замедлялось… а затем все исчезло.

Глава 1

Луч фонарика Дина Винчестера выхватил из темноты перепачканные наручники, болтавшиеся на рым-болте[1], вмонтированном в стену стойла конюшни Клетуса Гиллмера. Не нужно было никаких криминалистических ухищрений, чтобы догадаться о происхождении пятен на них.

– Больной ублюдок держал бедняг прикованными к стене.

Брат Дина, Сэм, заглянул в амуничник[2], большую часть которого занимал крепкий деревянный стол, оснащенный такими же болтами по углам.

– А здесь он их шинковал. – Явно не это имел в виду старый Гиллмер, когда просил сыночка приглядеть за фермой.

Они нашли Клетуса Гиллмера в доме – распростертым в залатанном изолентой в старом кресле, с выпученными, налитыми кровью глазами, вывалившимся языком и зверски выпотрошенным горлом. На круглом столе позади него лежал древний заряженный револьвер, а рядом – любопытный, очевидно незаконченный список дел. После пунктов «слить бензин из генератора», «закопать тело» и «сжечь конюшню» он снова написал «сжечь», но потом выронил ручку на пол. Дин предположил, что дальше подразумевалось «сжечь дом», «сунуть ствол револьвера в рот» и «спустить курок». Видно, старика Гиллмера вконец достало отгонять от своей собственности жаждущих острых ощущений детишек, но он не рассчитывал, что прикончит его кто-то другой.

Заметка в местной газете о пятилетней годовщине совершенных с помощью мачете убийств и внезапном загадочном исчезновении кровожадного сына Клетуса, Клива, породила городскую легенду – на радость жаждущим проверки на прочность подросткам. Всего-то пять лет – и помешанный серийный убийца превратился в таинственное страшилище. Старик пытался отпугивать детишек, заработав репутацию «чудаковатого старого пня», но некоторые все равно исчезали. Дин подозревал, что старик догадывался о том, что Винчестеры знали наверняка: у чудовищ есть клыки.

По пути на ферму Сэм приметил в высокой траве у залитого лунным светом крыльца розовую кроссовку. Лучи фонариков выхватили припрятанную под ступенями молодую женщину со сломанной шеей. А потом список привел братьев в конюшню…

Дин шагал ко второму деннику – сумка на левом плече, под мышкой заряженное солью ружье, – когда услышал голос Сэма, открывшего один из сундучков под столом:

– Дин! Мачете нашел!

– Ищи дальше, – рассеянно отозвался Дин. – Там где-то должно быть тело младшего.

Стволом ружья он распахнул дверь денника. Здесь рым-болт был свернут вниз. Дин ухватился за его, подергал вверх-вниз и почувствовал, как старые доски поддались и кусочки прогнившего дерева начали отваливаться, словно комья влажной земли. Фонарик мигнул и…

И зловещую тишину прорезал грохот.

Дин рывком развернулся:

– Сэм!

Над ним навис двухметровый мстительный дух когда-то стокилограммового Клива Гиллмера – с выбеленным лицом, в традиционной полосатой черно-белой рубашке под окровавленным полукомбинезоном. «Мим с мачете» – так окрестила его пресса. Дин вскинул было оружие, но Мим ударил его по руке и вмял в стену с такой силой, что слабые доски треснули. Ружье, как и фонарик, выпало из онемевших пальцев Дина.

– Сэм! Помоги!

До того, как Сэм получил назад душу, Дин никогда не был до конца уверен, что брат прикроет ему спину. Теперь же…

Мим приподнял Дина и швырнул его в левую стену, затем в правую. Обе они, как подсказала острая боль, прошившая ребра, были в куда лучшем состоянии, чем задняя стена.

– У Марселя Мачете нехорошие намерения! – заорал Дин.

Он увернулся от кулака, пробившего дыру в доске рядом с его головой, но поймал пинок коленом в живот и, задыхаясь, рухнул на землю. Тот грохот, когда Сэм нашел мачете…

– Сэмми!

«Признай уже – Сэм не у дел».

Звякнула цепь, и Дин почувствовал, как холодная сталь обнимает шею и, впиваясь в плоть, неумолимо затягивается. Он умудрился втиснуть пальцы между звеньями цепи и кожей и ослабить давление на какое-то время, достаточное для того, чтобы глотнуть воздуха и проморгаться. Другой рукой он прощупывал утоптанную солому на грязном полу, пока не дотянулся до ружья. Удар сапога откинул его руку к стене, пальцы разжались и выпустили ружье. В глазах опять начало темнеть, когда внезапно грянул выстрел.

В тот же миг цепь ослабла, и Дин рухнул на четвереньки, кашляя и хватая ртом воздух. В проходе стоял Сэм с ружьем. Куртка на его плече была разорвана по шву, по лбу стекала струйка крови.

– Он застал меня врасплох, – сказал Сэм.

– Нас обоих, – кивнул Дин.

Он подобрал оружие, и брат помог ему подняться на ноги. Отряхиваясь от соломы, Дин поискал взглядом фонарик и, в конце концов, нашел его на полу у задней стены.

– Давай разыщем тело поскорее, пока Бэби Хьюи[3] не вернулся.

– Не думаю, что оно здесь.

Дин не ответил.

– Дин?

Дин уставился на стену – в пробитую брешь, – потом пнул ногой треснувшую доску:

– За домом. Видишь?

Сэм заглянул через его плечо:

– Сарай.

– Мы думали, что старик собирался сжечь дом вслед за конюшней.

– Так, значит, Клив знал, что у отца на уме, – кивнул Сэм.

Они вылезли через разлом и побежали вдоль ограды загона, мимо дома – к неказистому сараю. Постройка была маленькая, фасад отсутствовал, оставшиеся три стены покрывали крюки, на которых когда-то висели разнообразные фермерские инструменты. Пол, застеленный обрезками разнородных покрытий, был усыпан сухими листьями, пожелтевшими обрывками газет и упаковками от еды.

– Ничего, – разочарованно заметил Дин. – Больше вариантов нет.

Сэм вошел внутрь, посветил фонариком во все углы. Половицы под его весом скрипнули, и Сэм остановился, посмотрел под ноги, затем поднял глаза на брата:

– Ты думаешь о том же, о чем и я?

– Подпол?

Сэм опустился на корточки, приподнял несколько обрезков коврового настила и откинул их в сторону, обнажив деревянные распашные дверцы, запертые на навесной замок с длинной дужкой.

– Болторез нужен.

– Этим попробуй. – Дин достал из сумки ломик.

Сэм просунул прямой конец лома под одну из дверных ручек и ворочал им до тех пор, пока все гвозди не вышли из прогнившего дерева. Проделав то же самое со второй ручкой, он выдернул замок целиком.

– Готово.

Поддев ломом край правой дверцы, Сэм приподнял ее так, что теперь можно было просунуть в щель пальцы, и под возмущенный скрежет петель дверца распахнулась настежь.

– Фууу!

Вонь ударила в ноздри почти физически ощутимо. Зажав нос левой рукой, правой Сэм откинул вторую дверную створку. Луч фонарика Дина пронзил темноту и выхватил у подножия шаткой лестницы скорченный труп в лохмотьях полосатой рубашки и полукомбинезона. Тело лежало на животе, а из спины торчали вилы.

«Достаточно глубоко, чтобы пробить легкие, – отметил про себя Дин. – Или сердце». А вслух сказал:

– Старик спихнул его сюда пять лет назад. И оставил гнить.

– А все думали, что он сбежал, – добавил Сэм.

Он потянулся было к своей сумке, но тут его застали врасплох. Между братьями возник дух Мима и…

– Сэм!

…и столкнул Сэма с лестницы.

Обе дверцы захлопнулись. Призрак развернулся и двинулся на Дина, растянув губы на белом лице в широкой устрашающей ухмылке, обнажающей скверные зубы.

– Видал я, как ты умеешь, Кроха, – мрачно произнес Дин, отступил назад, перезарядил ружье и направил ствол на Мима. – Отстой. – И отправил заряд соли ему в живот.

Мим исчез, дав Винчестерам немного времени на передышку. Дин снова передернул цевье[4], а потом бросился к подполу и распахнул дверцы, направив луч фонарика вниз:

– Сэм! Сэмми!

– Я здесь! – послышался голос снизу. – Все нормально.

Дин одолел трухлявые ступени и подсветил продавленные деревянные полки у стен, уставленные банками и пластиковыми коробками, сгнившими овощами и протухшей солониной. Сэм сидел на полу рядом с разложившимся трупом, одной рукой потирая шею, а другой прикрывая глаза от света.

– Давай уже заканчивать. – Дин бросил брату банку соли, а сам полез в сумку за жидкостью для розжига.

Сэм поднялся на ноги, морщась и потирая поясницу, но быстро перестал обращать внимание на вызванную падением с лестницы боль и принялся щедро посыпать труп Клива солью.

– А что за мимы такие вообще? – поинтересовался он. – Клоуны, давшие обет молчания?

– Конкретно этот клоун забыл, что реквизит ему не полагается, – отозвался Дин.

Он сжал алюминиевую банку и полил хлынувшей из нее жидкостью распростертое тело – направляя струю от головы к ногам.

– Мим с мачете, – покачал головой Сэм. – Поджарь его.

Лучи фонариков замерцали – значит, во тьме что-то появилось.

– Чувак, у нас компания!

Из темноты вынырнула могучая рука, схватила Сэма за шею и потянула во мрак, врезаясь в стеллажи у задней стены, сбивая полки и рассыпая по полу банки. Стараясь не обращать внимания на звуки исступления, которые, тщетно сопротивляясь, издавал брат, Дин выхватил из кармана куртки зажигалку, высек искру и бросил ее на останки Клива. Едва пламя разгорелось, Сэм шумно втянул воздух и прыгнул вперед, на разбитые банки. Деревянная ручка торчащих из спины Мима вил занялась огнем, который быстро перекинулся на полки справа. В считаные секунды огонь достиг задней стены, а оттуда перескочил влево. Дин понял, что если они сейчас не доберутся до лестницы, то окажутся в ловушке ими же устроенного миниатюрного пожара.

– Сэм!

– Валим! – крикнул Сэм, пошатываясь рядом с полыхающим трупом.

Дин поймал его за предплечье и, удерживая на ногах, потянул к лестнице. Сэм рванул вверх, перескакивая через две ступени. Одна треснула под его весом, но Сэм успел выбраться. Жар стал невыносимым. Дин заслонил лицо рукой, задержал дыхание и сквозь клубящийся черный дым последовал за братом. Голодное пламя с ревом поднималось над полом и лизало ботинки. Дин выскочил из сарая, который вспыхнул несколько секунд спустя, и долго не мог надышаться свежим воздухом Небраски.

* * *

Припарковав «Импалу» у обочины, Дин отправился в местный бар. Ребра ныли, во рту оставался горький привкус дыма. Дин хотел только перехватить банку – а лучше три – холодного пива, тем самым обеспечив себя той стадией оцепенения, которая позволит ему проспать ночь.

До закрытия было полно времени, но внутри никого не оказалось. Столики, кабинки и стулья пустовали, за одиноким бильярдным столом тоже никого не было, и музыкальный автомат молчал. На плоском экране телевизора показывали футбольный матч из какой-то другой части света, и звук был приглушен до неразборчивого жужжания, больше похожего на белый шум. Если не считать Дина, немолодой бармен был в баре единственной живой душой. Постукивая кончиком карандаша по зубам, он горбился над стопкой бумаг, изучая их так сосредоточенно, будто высчитывал сумму налогов, подлежащую оплате. Подойдя ближе, Дин понял, что бармен разглядывает бланки лошадиных скачек. Заслышав шаги, тот поднял голову:

– Принести тебе что-нибудь?

– Что на разлив есть. – Дин взгромоздился на ближайший стул, поставил локти на обитый мягким край стойки и вздохнул: – И немного арахиса.

– Секундочку. – Бармен взял стакан. – Тихая ночка, да?

– Началась она совсем не тихо.

– Проблемы?

– Да все по-старому.

Бармен подставил стакан под хромированный краник и опустил латунную рукоятку. Янтарная жидкость хлынула в стакан, поднимаясь все выше, но на полпути уровень пива начал падать.

– Странно, – пробормотал бармен.

– Стакан дырявый?

– Нет-нет, посуда в порядке. – Но он все равно положил стакан и взял другой. Тот же результат. Попадая в стакан, пиво начинало как будто… испаряться. – Чепуха какая-то. Дай-ка другой попробую. – Бармен открыл соседний кран.

Пиво полилось в стакан и быстро исчезло. Бармен зачесал назад пальцами коротко стриженные светлые волосы:

– Никогда такого не было.

– Все когда-нибудь бывает впервые, приятель.

– Наверное, это резервуар с углекислым газом. Как насчет бутилированного?

Дин кивнул, выбивая пальцами дробь по стойке.

– Местное? Импортное? Из мини-пивоварни?

– Начнем с местного, а там поглядим.

Бармен выудил из-под стойки коричневую бутылку с длинным горлышком, сбил крышечку, выпустив тонкую струйку пара, и подтолкнул бутылку вместе со стаканом к Дину. Тот решил обойтись без посредников и поднес горлышко к губам. Наклонил бутылку и… ничего не вылилось.

– Какого черта? – вопросил Дин.

– Что случилось?

– Она пустая.

– Не может быть.

Дин перевернул бутылку над стаканом – ни единой капли.

– Дай-ка эту попробую. – Бармен взял другую бутылку, взболтнул – жидкость внутри заплескалась о стенки.

Он сбил крышечку и наклонил бутылку над стаканом. Над горлышком поднялись струйки пара и рассеялись. Несколько капель пива упали на дно стакана и немедленно испарились. Бармен оттолкнул пустую бутылку и взял третью, потом четвертую – все разных марок – безрезультатно.

– Банки, – выпалил Дин. – Как насчет банок?

Бармен открыл дверь в подсобное помещение и вынес упаковку из шести банок:

– Только сегодня привезли.

Он дернул ушко первой банки, и оба услышали шипение пара. Банки одна за другой оказывались пустыми, едва их наклоняли над стаканом.

– Быть такого не может, – помотал головой Дин.

– Прости, – проговорил бармен. – И что делать?

– Еще что-нибудь попробуй, – подсказал Дин. – Что угодно. Виски, ром, водку. Персиковый шнапс, в конце концов.

Все то же самое. Бармен поэкспериментировал даже с ирландским виски, русской водкой и ямайским ромом.

– Не могу объяснить, как так вышло, – изумленно заметил он. – Что бы это значило?

Дин заметил, что слабый звук, издаваемый телевизором, изменился. Он поднял голову и увидел, что футбол сменили новости. Симпатичная дикторша лет тридцати что-то говорила, а бегущая строка, ползущая со скоростью улитки, сообщала, что мировой запас алкоголя стал крайне неустойчив.

– Звук! – потребовал Дин. – Громче!

Бармен прибавил громкости.

– …научная общественность поставлена в тупик внезапной и полной испаряемостью алкоголя любых видов.

Дин вытаращил глаза:

– Да ты шутишь!

– Моя семья владеет этим баром шестьдесят лет, – мрачно проговорил бармен. – И все рухнуло?

Дикторша жизнерадостно продолжала:

– …встретить новую реальность: мы стали единственной во всем мире нацией трезвенников.

– Она улыбается! – Дин в негодовании ткнул пальцем в экран. – Почему она улыбается? Над такими вещами не смеются!

– Ну и ладно, – бармен до странного быстро примирился с потерей семейного бизнеса. – Как насчет чего-нибудь безалкогольного?

– Нет. – Дин отшатнулся и шлепнулся на стул.

– Может, газировки? Или молока?

– Нет!

– Сока? Простой воды?

– Нет!

– Понял. – Бармен прищелкнул пальцами. – «Ширли Темпл»[5]. Ни грамма спирта.

– Чувак! Издеваешься?

Дин бросился к двери, дернул за ручку, но дверь не поддавалась. В отчаянии он замолотил кулаками по деревянным планкам.

– Яичный коктейль[6]?

– Нееееет!!!

Дин проснулся и сел. Сердце колотилось в груди. Ощущение дезориентации быстро прошло, и он вспомнил, где находится. Невзрачный мотель в Линкольне, штат Небраска. Дин сидел в темноте и боролся со смехотворным порывом включить CNN и убедиться в неприкосновенности мировых запасов спиртного. Сэм, раскинувшись на соседней кровати, выглядел так, будто только притворяется спящим; он бормотал что-то про охотников. Дин подтянул подушки к спинке кровати и осторожно прилег, чувствуя, как при каждом неловком движении решительно протестуют ребра. Ощущения были такие, будто его пнул весьма скверно настроенный мул, причем не один раз. Часы-радио подсказывали, что проспал Дин меньше часа. Надо бы еще несколько, прежде чем они с Сэмом отправятся в путь, а кофе довершит дело.

И чтобы никаких больше снов.

Глава 2

Сэм Винчестер снова стоял в подвале, но на этот раз он был пуст: ни полок, ни банок, ни коробок. Даже труп Мима с мачете и воткнутыми в него вилами исчез. Ни единого следа разрушительного пламени. Сэм стоял у подножия деревянных ступеней, лунный свет ложился на пол по обе стороны от него, однако не мог рассеять темноту, в которой тонула дальняя часть помещения. И хотя подвал казался пустым, Сэм был здесь не один. В тени притаилась фигура того же роста и сложения, и пристально смотрела на него.

– Что тебе надо? – спросил Сэм.

– Заменить тебя.

– Зачем?

– Затем что я лучше тебя.

Сэму хотелось шагнуть вперед, потянуться в темноту, но он буквально застыл на месте, будто балансируя на краю пропасти. Один неверный шаг – и он упадет и, возможно, будет падать вечно. Он подошел слишком близко к чему-то опасному, надо быть осторожным. Он потерялся. Сколько еще раз получится блуждать в потемках, прежде чем станет невозможно найти дорогу… в себя? Тот, второй, сделал шаг и вышел на свет. Будто заглянув в зеркало, Сэм уставился на свою копию. На Бездушного Сэма. И этот Сэм – ухмылялся.

– Твоя душа такая обуза. Она делает тебя слабым.

– Ты был неуправляем. Пытался убить Бобби, чтобы спасти себя.

– Инстинкт самосохранения очень нужен охотнику. – Бездушный Сэм обошел его по широкой дуге.

Сэм пытался пошевелить ногами, но словно прирос к месту.

– Ты ничем не отличался от чудовищ, на которых охотился.

– Говори что хочешь, Сэмми, но мы оба понимаем, что охотник из меня вышел получше, чем ты.

– Неважно, – отозвался Сэм. – С тобой покончено.

– Да ну? – удивился Бездушный Сэм. – А может, эта твоя душонка поизносилась за последнее время? Порченый товар. Долго не протянет. Стоит чуточку толкнуть… – Бездушный Сэм ткнул его в грудь, и Сэм отшатнулся назад, прежде чем восстановить равновесие. – И бумс! Я снова у штурвала.

– Нет!

Сэм не мог сдвинуться с места, в то время как Бездушный Сэм сохранял полную свободу движений. Он зашел Сэму за спину и остановился у лестницы. Сэму пришлось вывернуть шею, чтобы удержать того в поле зрения.

– Ты не в такой уж безопасности.

Двойник начал подниматься по скрипящим ступеням. Прежде чем исчезнуть в ночи, он развернулся и покачал головой:

– Будь начеку, Сэмми.

Захваченный предчувствием надвигающейся беды, Сэм оглядел подвал. Последние слова Бездушного Сэма были предупреждением, ясное дело, но что…

Под ногами завибрировало, будто пол пульсировал. В тот же момент Сэм понял, что снова может двигаться, но едва он пошевелился, как пол начал проседать в центре, бетон раскрошился в гравий… или песок. Даже стены словно начали складываться внутрь, сползая к постепенно расширяющейся дыре. Сэм метнулся к лестнице и рухнул, схватившись за нижнюю ступеньку. Пол рушился так быстро, что не давал опоры. Сэм подтянулся, согнув ноги в коленях и поджав их, но лестница не выдержала его вес: планка под его подошвами треснула посредине, отделяясь от подступенка. Перескочив на следующую ступень, Сэм услышал громкий треск и увидел, как лестница отрывается от стены. Сэм рванул к выходу и… ударился о невидимый барьер, толстую стеклянную преграду. Безуспешно побарабанив кулаками по стеклу, он врезался в него плечом и чуть не сверзился с полуразрушенной лестницы. Восстановив равновесие, он вжался в преграду спиной и попытался толкнуть ее. А в центре подвала песчаный водоворот тонул в темноте.

А потом лестница обрушилась.

Падая, Сэм ухватился рукой за деревянные расшатанные перила, цепляясь за них, словно утопающий за соломинку. Его затянуло в вихрь, закрутило, увлекло в темноту, готовую поглотить его…

– Ааа!

Сэм сел на кровати мотеля и, уняв колотящееся сердце, попытался вспомнить, где он находится. Была середина ночи, холодный свет с парковки пробивался сквозь щель между занавесками и полосой делил комнату надвое. В другой половине комнаты полулежал Дин, опершись на спинку своей кровати. Было слишком темно, чтобы разглядеть, спит брат или нет.

– Дин?

– А?

– Ребра?

– Жду, пока аспирин подействует.

– Ясно.

– Плохой сон?

– Так заметно?

– В три ночи обычно из-за этого и подскакивают, – отозвался Дин. – Самому такая жуть уже приснилась.

– Правда? – Сэм смутно подозревал, что брат как-то подсмотрел его сон. Или видел тот же сон. Случались вещи и загадочнее. – Про что?

Слушал Сэм откровения брата с нарастающим недоумением.

– А в довершение всего, – закончил Дин, – меня заперли там с тем чуваком.

– И это был твой жуткий кошмар? – насмешливо фыркнул Сэм.

– Все пиво, Сэм. Во всем мире. Исчезло!

– Ух ты.

– А что? Твой, скажешь, хуже был?

– Нет… я… нет. – Сэм запнулся.

Он, в общем-то, был рад, что Дин не в курсе того, как мучит его подсознание. Старший брат и так полагал, что психика Сэма слишком уязвима: не стоит подливать масло в огонь.

– Все… нормально.

Настроение Дина тут же изменилось. Негромко постанывая от боли, он выбрался из постели и направился к Сэму. Полоска света скользнула по его взволнованному лицу.

– Сэм, если что-то серьезное случилось, мне, наверное, надо знать об этом.

– Дин, послушай, я понимаю, ты беспокоишься за меня. Но… ничего серьезного. Правда. Совсем ничего, старик, понимаешь?

– Рассказывай тогда.

– Это был Мим, ясно? Мне приснилось, что я снова в подвале Гиллмера. – По крайней мере, в этом он почти не соврал. – Клоун подобрался слишком близко.

– Злые крадущиеся клоуны, – покивал Дин. – Ясно.

– Судя по тону, я тебя не убедил.

– Да нет, убедил. Но это не значит, что мы можем забыть, что у тебя в голове стена сдерживает адские воспоминания.

– Чувак, ты всерьез думаешь, что я могу забыть о стене?

– Нет, не можешь. Но есть едва затянувшаяся рана, и ты ее расковыриваешь.

– Ничего я не расковыриваю, – рассердился Сэм. – Я спал, и мне снился сон. Это же нормально, так? Я не мог спать, пока моя душа гуляла сама по себе. – Он глубоко вздохнул. – Я не могу контролировать сны.

Дин подумал немного и снова кивнул:

– Но если заметишь, что стена дала трещину, сразу скажешь мне, хорошо?

– Ясное дело, Дин.

В полумраке Сэм не мог разглядеть Дина и понять, поверил брат или нет.

И тут зазвонил телефон. Дин схватил куртку, выудил мобильник и посмотрел на экран.

– Это Бобби. – И он ответил на звонок.

Глава 3

– Мальчики, как насчет того, чтобы прокатиться в Колорадо? – спросил Бобби Сингер, и Дин включил громкую связь.

– Мима с мачете проехали, – отозвался он. – А что в Колорадо?

– Клейтон-Фоллз. Исполинские ящерицы. Всадник без головы. Умотавшая с места происшествия машина без водителя. К доктору не ходи, фигня полная.

Сэм встал с постели и подобрался ближе к телефону:

– Массовые галлюцинации?

– Старшеклассника переехала явно не галлюцинация, – возразил Бобби.

Сэм нахмурился.

– Мы выясним, что там творится, – пообещал Дин, закончив разговор, и повернулся к брату: – Я схожу за кофе. Не хочешь порыться в сети на дорожку?

Сэм кивнул:

– Конечно. Беспроводная сеть здесь ловит недурно. – Он открыл ноутбук и сожалением заметил: – Спать я теперь могу, а времени на это нет.

Дин повернулся в дверях:

– Важность сна переоценивают, да?

Спустя несколько часов солнце сияло в небе, кофе был давно выпит, а Дин вел «Импалу» по скоростному шоссе № 80 на запад. Сидевший рядом Сэм просматривал распечатанные перед отъездом страницы с информацией, найденной в сети.

– Есть что-нибудь?

– Не больше того, что мы уже знаем от Бобби.

– То есть Спилберг исполинских ящеров там не снимал?

– Бомж пожаловался патрульному, что его преследовал огромный ядозуб.

Дин приподнял бровь:

– Бомж?

– Тут так написано. Гэвин Шелберн.

– А еще кто-нибудь Годзиллу видел?

– Нет.

– Вполне возможно, что этот Гэвин просто надрался до чертиков.

– Может быть, – уклончиво отозвался Сэм. – Еще Стивен Буллингер, восемнадцати лет, жертва наезда автомобиля. Черепно-мозговая травма. Скончался на месте происшествия. А перед смертью сказал очевидцу, что в машине не было водителя.

– Ты что-то про травму головы говорил?

– Ага, – Сэм понял, куда клонит брат. – Но… еще один очевидец попытался разглядеть номерной знак.

– Ладно, у этого-то с головой получше.

– Женщина утверждает, что машина просто исчезла. Вот только что была, а через секунду уже нет.

Дин побарабанил по рулю:

– Машина-призрак. Чудненько. А что там с безголовым всадником?

– Очевидно, он преследовал дочь шефа полиции, Люси Куинн.

– Ну, что-то у нас уже есть.

– Что-то есть, – согласился Сэм. – Я тут старые статьи просмотрел. Много писали о взрыве на швейной фабрике с полгода назад. Утечка газа, здание частично обрушилось, и куча народа оказалась в ловушке. Система пожаротушения не сработала, и те, кто не погиб от самого взрыва и пожара, задохнулись в дыму.

– Много?

– Тридцать два трупа, все местные. – Сэм перевернул еще одну страницу. – История попала в уйму передовиц. Самая страшная катастрофа в истории города. Тут и истории о жертвах и их семьях, и прошение об установке памятника, и споры о том, где его устанавливать: на месте взрыва или напротив здания муниципалитета. Статьи о сборе средств и строительстве… Кажется, победили сторонники второго варианта.

– Общественная скорбь, – произнес Дин. – Думаешь, есть связь?

– Не будем сбрасывать эту версию со счетов.

Винчестеры въехали в Клейтон-Фоллз вскоре после полудня. По дороге заскочив в магазин, они остановились в мотеле «Старбрайт». Оформление номера навевало мысли о шестидесятых: картины на стенах в духе «Власть цветам!»[7], окрашенные в технике узелкового батика[8] наволочки, гелевые светильники у кроватей, ручки на тумбочках и наклейки на зеркале в виде пафицика[9], у входа в ванную занавеска из разноцветных бус.

Дин с крафтовым пакетом из магазина в руке, нахмурившись, обозрел все это колористическое безумие.

– Походу, они тут вместо мыла ЛСД выдают, – заметил он.

– Наверное, потому и чудят в городе, – пожал плечами Сэм.

Дин выудил из пакета три бутылки виски и две упаковки пива и выставил их в ряд на тумбочке около телевизора.

– Кутнуть решил вечером? – поинтересовался Сэм.

– Не-а. – Его брат был твердо настроен избегать любого упоминания про сон с испаряющейся выпивкой. – Это мой… стратегический запас.

– Дефицита опасаешься?

– Просто чтобы под рукой было. Не придется лишний раз тратить время – только и всего.

– Ясненько. – Сэм улыбнулся, но тему развивать не стал.

Переодевшись в костюмы, они направились к зданию муниципалитета, чтобы поговорить с шефом полиции. По местной радиостанции передавали классический рок, песню «Kashmir» группы «Led Zeppelin». Братья вышли из машины и зашагали через парковку. По синему небу чередой бежали пухлые облачка, на западе возвышались Скалистые горы, нечеткие очертания которых казались размытыми.

– Глянь-ка. – Сэм указал на изогнутую кирпичную стену полутора метров в высоту и четырех с половиной в длину, по краям которой крепились флагштоки – на одном развевался флаг США, на втором – флаг штата Колорадо. За вогнутой частью стены, на другой стороне главной улицы, стояло кирпичное здание муниципалитета с высокой часовой башенкой посредине. – Стена и есть мемориал. В интернете ее фотки были.

Винчестеры приблизились к стене. Большая бронзовая табличка, расположенная по центру, сообщала о подробностях взрыва, а по обе стороны от нее бок о бок висели таблички поменьше – с портретами погибших, их именами, возрастом, датами рождения и смерти. Дата смерти у всех была одна и та же. У подножия стены, захватывая тротуар, лежали живые цветы, игрушки и фотографии погибших в рамках.

– Каждые день меняют? – предположил Дин.

– Цветы свежие.

Сверившись с указателем, они нашли вход в полицейский участок с обратной стороны здания. Короткий коридор привел в маленький холл, к которому примыкал диспетчерский пост, защищенный пуленепробиваемым стеклом. На посту сидела седовласая женщина с простой гарнитурой на голове и вязала. Табличка рядом с микрофоном сообщала, что женщину звали Миллисент Перкинс. Дин постучал по стеклу, привлекая внимание диспетчера, и быстро показал поддельное удостоверение.

– Мисс Перкинс?

Женщина наклонилась к микрофону и включила его:

– О… ох ты боже. Чем могу помочь?

– ФБР, – сказал Дин. – Агенты ДеЯнг и Шоу[10]. Нам нужен шеф Куинн.

– Секундочку. Узнаю, свободен ли он.

Она отвернулась к телефону, набрала номер и что-то сказала в трубку. При выключенном микрофоне ее голос звучал слишком приглушенно, чтобы можно было разобрать слова. Дин огляделся. На стенах висели газетные статьи в рамках, описывающие работу полиции в округе; информационный стенд предлагал познавательные заметки: как родителям распознать в ребенке наркомана, в какой последовательности сформировать местный дозор, что делать в случае ЧП и в чем заключается безопасное обращение с оружием. Тем временем дверь за диспетчерской открылась и появился подтянутый мужчина в темно-серой униформе.

– Я шеф Куинн, – представился он. – А вы кто?

Дин снова мимолетно продемонстрировал корочки:

– Агенты ДеЯнг и Шоу.

– Не думал, что в нашем городе есть что-то интересное для федералов.

Дин перевел взгляд на брата, и тот, откашлявшись, произнес:

– Национальная безопасность. Мы думаем…

– Постойте-ка, – поднял ладонь вверх Куинн. – Давайте пройдем в кабинет.

Шеф провел их через холл, минуя ряды столов с компьютерами, два из которых были заняты полицейскими, и остановился перед дверью с золотистой табличкой «Шеф Майкл Си Куинн». Обстановка в кабинете была спартанская: книжная полка с томами по праву и полицейскими справочниками, несколько фотографий в рамках, на которых был изображен сам шеф, позирующий на публичных мероприятиях или в компании с местными высокопоставленными лицами, в левом углу пристроилась вешалка, в правом – флаг США.

Куинн закрыл дверь и предложил братьям сесть на мягкие стулья. Сам он занял куда более удобное на вид кресло по другую сторону стола. Вещи на его столе были расставлены аккуратным треугольником: в центре – канцелярский набор с перекидным календарем и дорогой ручкой, в правом углу – стопка папок, а в левом – выпускная фотография рыжеволосой девушки с зелеными глазами.

«Его дочка, Люси», – сообразил Дин.

Куинн наклонился вперед, опершись о край стола и сцепив пальцы:

– Простите, что перебил. Милли, конечно, не городская сплетница, но чем черт не шутит. Вы что-то говорили про Национальную безопасность?

– Нам нужно опросить свидетелей необычных… происшествий, случившихся прошлым вечером, – сказал Дин.

– И прочитать все принятые заявления, – добавил Сэм.

– Насколько я знаю, единственным серьезным происшествием был наезд со смертельным исходом, – отозвался Куинн. – Едва ли дело для Национальной безопасности.

– Мы видели рапорты об исполинском ядозубе и безго… – начал Сэм.

Куинн предупредительно вскинул руку:

– Позвольте прервать вас, агент Шоу. В Клейтон-Фоллз нет никакого исполинского ядозуба.

– Гэвин Шелберн… – Шеф снова поднял руку, и Сэм смолк.

– Шелли, конечно, не городской пьяница, но…

– Чем черт не шутит? – закончил Дин.

– Точно. – Куинн не понял сарказма. – Больше подобную тварь никто не видел. Далеко ли от розовых слоников до исполинских ящериц? Одна бутылка? Две?

– Люси Куинн, ваша дочь, утверждала, что ее преследовал безголовый всадник.

– Моя дочь… – Шеф вздохнул, откинулся в кресле и секунду молча смотрел в пространство. – Люси – наш единственный ребенок. Поздний. Сюрприз – приятный, заметьте, но мы даже не думали… – Он откашлялся. – Когда Люси была пять, моя жена умерла от рака груди. Люси переживала, мы оба переживали. После такого люди всегда меняются. – Он подобрал ручку и постучал ею по календарю. – А в прошлом году Люси еще раз потеряла близкого человека. Я хочу сказать… Вряд ли она специально придумывает, но…

– Думаете, ей показалось? – перебил Дин.

– Я не настолько глуп, чтобы думать, что Люси не экспериментировала… что она не делала ничего такого, о чем не рассказывала своему старику.

– Всадник без головы – очень неудачное прикрытие, – заметил Сэм.

– Погибший парень выскочил на середину проезжей части и стоял там, – продолжал Куинн. – Он, Люси и еще один парнишка гуляли в Парке Основателей. Очевидно, что они выпивали: мы нашли там много пивных банок. Возможно, не обошлось без наркотиков.

– А очевидица сказала, что машина исчезла, – не унимался Дин.

– Очевидцы, как правило, ненадежны, – парировал шеф. – Уверен, федералы в курсе. И все это возвращает нас к моему самому первому вопросу: причем тут нацбезопасность?

– Мы не хотим понапрасну беспокоить вас или горожан, – проговорил Сэм. – Мы знаем, что вам тут пришлось несладко.

– Пожар на фабрике, – кивнул шеф. – Многие жители потеряли близких людей либо знакомы с теми, кто потерял. Кошмарное происшествие.

Сэм откашлялся, прежде чем выложить подготовленную легенду:

– Мы располагаем информацией из достоверных источников, что в городе, вероятно, проводит испытания террористическая ячейка, распыляя в воздух галлюциноген.

– Распыляет в воздух галлюциноген? В Клейтон-Фоллз? Но зачем?

– Небольшое население, отдаленное расположение, легко отслеживать результаты, – дернул плечом Дин.

– Разумеется, едва ли ваш город – непосредственная мишень, – подхватил Сэм. – Главной их целью будет крупный населенный пункт.

– И как, позвольте спросить, вы пришли к подобным выводам? – Шеф выглядел озадаченным, будто не знал точно, как отреагировать.

– Большая часть подробностей строжайше засекречена. – Сэм помедлил, будто раздумывая, сколько можно рассказать местному полицейскому: это тоже была часть плана. – Прошу вас обращаться с информацией, которой я поделюсь, с величайшей осторожностью.

– Ясное дело, – подался вперед Куинн.

– Мы опираемся на перехваченные «Эшелоном»[11] разговоры и сведения, полученные от работающих под прикрытием оперативников.

Шеф кивнул и снова откинулся в кресле:

– Я верю, что вы убеждены в том, о чем говорите, – сказал он и откашлялся. – Но в душе сомневаюсь.

Сэм достал из кармана искусно подделанную визитку и щелчком отправил ее через столешницу к Куинну.

– Наш супервайзер, агент Том Уиллис, работает в отделении в Сент-Луисе. Он может прояснить все, что входит в компетенции Бюро. Вероятно, он сможет также снабдить вас более подробной информацией – по сравнению с той, что вправе раскрыть мы.

Куинн взял карточку, тщательно рассмотрел ее, подняв бровь, и спрятал в карман рубашки.

– Спасибо. Приму к сведению. – Он резко встал, Дин и Сэм последовали его примеру. – Как бы то ни было, не вижу причин, по которым вы не можете опросить свидетелей и ознакомиться с отчетами.

Дин многозначительно кивнул, указав на фотографию девушки:

– И даже?..

– Официально она уже взрослая, – отозвался Куинн. – Может, ей и не помешает столкнуться с… последствиями подобных заявлений.

Они обменялись рукопожатиями.

– У меня есть одно условие.

– Какое?

– У нас тихий городок, – сказал Куинн. – И я хотел бы, чтобы таким он и оставался. Хотя тихим он был не всегда. Вы наверняка знаете, что за городом федеральная тюрьма, а пару лет назад они достроили крыло для особо опасных. Там заключены худшие из худших. Народ тогда гудел, как растревоженный улей: протесты, пикеты, демонстрации, причем не всегда мирные. Но время шло, а город оставался безопасным. Жизнь продолжается. Так вот, сейчас у нас тут тишина и порядок, но меня беспокоит, что разговоры о террористах могут посеять панику.

– Ясное дело, – согласился Дин.

– Но если мы правы, – серьезно проговорил Сэм, – ситуация может стать опасной.

– Учтем. Держите меня в курсе дел.

– Разумеется.

Шеф Куинн открыл дверь и выглянул наружу: у компьютера остался только один молодой полицейский с коротко стриженной головой.

– Джеффрис, выдай агентам ДеЯнгу и Шоу копии вчерашних свидетельских показаний.

– Все-все, шеф?

– Все-все.

– Есть, сэр. Постойте, и Люси?

– Я сказал «все», Джеффрис.

Глава 4

– Вот, это все, – Офицер Ричард Джеффрис шлепнул на край стола пачку листов. – Простите, что так долго: ксерокс барахлит. У нас обычно этим секретарша занимается, но она только по утрам работает. Сокращение бюджета, сами понимаете.

Дин схватил папку, горя от нетерпения поскорее выбраться из здания, а Джеффрис заложил большие пальцы за ремень:

– Вы это воспринимаете всерьез?

– Очень даже всерьез, – отозвался Сэм. – А что?

– Даже исполинскую ящерицу Шелли?

– Мы рассматриваем все версии, – заметил Дин.

– Встречаются, конечно, иногда истории про то, как люди смывают маленьких крокодильчиков в унитаз, а те в канализации продолжают расти и выживают крыс. Но это же все городские легенды, так?

– А вот это большая загадка, – заметил Дин.

– Думаете, кто-то спустил в канализацию ядозуба?

– Как знать, – рассудил Сэм. – Вы читали заявления?

– Да, прочитал все. Для развлечения, конечно. Все же поинтереснее жалоб на разбитую машину.

– И как впечатления?

– Трудно принять подобное всерьез. – Джеффрис пожал плечами. – Ну, кроме наезда. Буллингер стоял среди дороги, так что водитель должен был его заметить, но… как знать. Мы ищем красный автомобиль, причем не знаем ни компании-изготовителя, ни марки, ни даже части номера. По правде говоря, ухватиться особенно не за что.

– А что насчет показаний Люси Куинн? – спросил Дин.

Джеффрис поколебался, поглядывая на кабинет шефа: должно быть, не хотел плохо говорить о дочери своего начальника.

– Настаивает на своем – упертая, как шеф. Она тусовалась с Тони Лакоста, и он подтверждает ее рассказ. Буллингер тоже с ними был, но его заявления мы, ясное дело, уже не получим. Но, секундочку, всадник без головы? – Он снова передернул плечами. – Я первым делом подумал… – еще один взгляд в сторону кабинета шефа, и полицейский понизил голос, – …о психотропных препаратах.

– Спасибо за помощь, – поблагодарил Сэм. – Если еще что-то странное случится, сообщите. А мы продолжим расследование.

– Конечно. Само собой. Не хотел вас задерживать.

Джеффрис снова окликнул братьев, когда те направлялись к холлу:

– Если понадобится что-нибудь, дайте мне знать.

– Обязательно. – Дин махнул ему, не повернув головы.

Братья обменялись взглядами:

– Будем еще с полицией возиться?

– Не в ближайшее время.

Буквально через несколько минут после того, как Дин выехал со стоянки при муниципалитете, у Сэма зазвонил телефон.

– Это Бобби. – Сэм включил громкую связь.

– Ну что, дуралеи, скоростные рекорды ставим? – рявкнул Бобби. – В городе еще и часа не пробыли, а вас уже кто-то проверяет.

– Шеф Куинн звякнул по секретному номеру?

– Конечно, идиот. Кому мне еще лапшу на уши вешать?

– Надо сказать, – заметил Дин, – парень попался недоверчивый.

– Не знаю, что вы ему там наплели, – продолжал Бобби. – Но он не шибко намерен отрывать зад от стула.

– Но?.. – начал Сэм.

– Я так понял, он предоставит вас самим себе, пока не вляпаетесь.

– Что ж, обнадеживает.

– Мой вам совет, – сказал Бобби. – Не высовывайтесь там особо, а не то отправитесь прямой наводкой в кутузку.

– Ясно, – ответил Сэм. – Сидим и не рыпаемся.

– Бобби, – произнес Дин. – А что там с пеплом феникса?

– Помимо того, что он занимает почетное место на каминной полке? – уточнил Бобби. – Много же от него пользы, когда Евы и след простыл.

– Все образуется, – утешил его Сэм.

– Фиговая из тебя Поллианна[12], – сказал Бобби и закончил разговор.

Сэм бросил на брата вопросительный взгляд:

– Что? Он пытается отвлечься от Руфуса.

– Если учесть, что его пришибла одна из тварей Евы, – с сомнением заметил Сэм, – не думаю, что идея удачная.

– Это ж Бобби. Что ему еще остается? Делать вид, что все зашибись? – встал на защиту Сингера Дин. – И потом, лучше уж злиться на кого-то конкретного, чем бестолково страдать.

Он припарковал «Импалу» на Велкер-стрит около ресторана «Мандарин Пэлэс». Они с Сэмом прошли мимо ресторана и свернули на улочку, что тянулась вдоль фасадов зданий делового квартала Клейтон-Фоллз, расположенного между Велкер-стрит и Белл-стрит.

– Здесь?

– Если верить заявлению, – подтвердил Сэм.

После безуспешных поисков Гэвина Шелберна в городском приюте для бездомных, офисе «Фуд Бэнка»[13] и бесплатной столовой, которые располагались в соседних зданиях, Винчестеры решили посетить место, где предположительно и появился ядозуб.

– Полиция не посчитала нужным произвести здесь осмотр, – сказал Сэм. – Они решили, что Шелберн перебрал.

– Допустим, это не галлюцинация. Что конкретно мы ищем? Люди не могли проморгать исполинскую ящерицу.

– Да, но они могли проморгать это, – Сэм присел на корточки у искореженного мусорного бака без переднего колесика.

Дин встал у его плеча:

– Помятая мусорка?

– Помятая и… – Сэм провел пальцами по глубоким бороздам, параллельно идущим по поверхности бака, покрытого голубой краской. – И поцарапанная. Дин, Шелберн говорил, что забрался в мусорный контейнер, спасаясь от монстра.

Дин кивнул и приподнял крышку:

– Здесь отметины на краю.

– Оно еще колесико оторвало, – раздался сзади голос.

Развернувшись, братья увидели на углу переулка седоватого мужчину в бесформенной шляпе, мятом плаще, изношенных джинсах и потрепанных армейских ботинках.

Мужчина держался на расстоянии, стоя с тревогой в глазах, будто он больше никогда не сможет поверить увиденному.

– Гэвин Шелберн? – уточнил Сэм.

– «Шелли» сойдет. – Мужчина даже не пытался приблизиться. – Вы от правительства?

– ФБР, – отозвался Дин. – Можно задать вам пару вопросов, Шелли?

– Я не псих.

– Приятно знать.

– Все случилось прямиком здесь. Парни Куинна думают, я спятил. Но я не спятил. Да, я выпиваю, но кто сейчас не пьет? И я вижу именно то, что вижу… По крайней мере, я… – Он сунул руки в карманы. – На меня точно напал ядозуб. Только большой – как две тачки! Я знаю, что так не бывает, и объяснить этого не могу.

– Вы видели, откуда он появился?

Шелберн помотал головой:

– Я шел от пиццерии «У Джо», когда услышал… услышал что-то. Развернулся – оно уже здесь. Погналось за мной. Я свернул сюда и спрятался в баке. Так что мусорка мне, можно сказать, жизнь спасла.

Сэм указал на царапины:

– Ядозуб атаковал бак?

– Ага. – Шелберн, наконец, осмелился подойти и, пройдя вдоль стены, указал на поцарапанные кирпичи аккурат на высоте мусорного контейнера. – Толкнул, ударил, а потом попробовал забраться внутрь следом за мной. Вот тогда-то, видать, под его весом колесико и отлетело.

– А потом ящер сдался и ушел?

– Вот это и странно. Он не уходил… не уползал. Я бы услышал – с такими-то когтищами, царапающими землю, и хвостом, который все подряд сшибает. Но нет. Ничего. Только что был здесь, а потом вдруг исчез.

– Еще что-нибудь припомните?

– Оно казалось жутко голодным.

– Точно. – Сэм чуть улыбнулся. – Спасибо за помощь.

– Вы знаете, как это вышло?

– Нет, – честно ответил Дин. – Но собираемся выяснить.

– Могу поспорить, дело в радиации, – проговорил Шелберн. – Или токсичных химикатах. Или… это какой-нибудь суперсекретный правительственный эксперимент? Так ведь? – Он попятился. – Они поэтому вас в Клейтон-Фоллз заслали? Чтобы дело прикрыть? От свидетелей избавляетесь?

– Эй! Ничего подобного! – возразил Дин, а сам подумал: «Ну мы и молодцы. Первый свидетель уже в панике». – «Р» означает «расследования».

Шелберн медленно кивнул, будто пытаясь убедить себя, что все нормально, и успокоиться.

– Ладно, хорошо. Я не параноик. Никогда им не был. Но когда вдруг видишь исполинского ящера, начинаешь переосмысливать происходящее, ведь так? Все летит вверх тормашками.

– Вы, наверное, хотели бы оказаться подальше отсюда, – предположил Сэм.

– Вы мне верите?

– Да.

– Спасибо. – Шелберн внезапно расплылся в широкой улыбке. – Мне, может, и не сильно повезло в жизни, но я не псих. – Он снял шляпу и протянул ее. – Не окажете помощь?..

Сэм улыбнулся, а Дин выудил из кармана двадцатку и бросил ее в шляпу.

– Вы так щедры, – Шелберн затолкал купюру в карман. – Последую вашему совету и смотаюсь отсюда.

– Постойте-ка, – окликнул Сэм. – Вы здесь по вечерам часто бываете?

– Почти что каждый день, а что?

– Подождите. – Сэм подошел к «Импале», достал из багажника две рации и, вернувшись, вручил одну Шелберну. – Знаете, как пользоваться?

Мужчина кивнул.

– Пятый канал. Если заметите что-то необычное, звоните мне.

– Вы меня нанимаете?

– Считайте, что вы здесь за сторожа.

Они еще постояли, проверяя батарейки и отправляя пробные сообщения. Шелберн настроил звук, одобрительно кивнул и убрал рацию в карман:

– Что-то необычное. Понял.

– И не рискуйте. Чуть что – сразу звоните.

– Насчет этого не переживайте.

Едва он отошел, Дин посмотрел на брата и покачал головой.

– Что?

– Чувак, ты понимаешь, что эта рация отправится в ближайший ломбард?

– Я ж ему не две дал.

Шелберн остановился в конце улочки и крикнул:

– Еще вспомнил! Белый туман, стелющийся по земле. Появился прямо перед тварью.

Глава 5

Блэйк Добкинс работал менеджером по продажам в компании, специализирующейся на натуральных продуктах, здание которой располагалось в промзоне на южной окраине города. Он встретил Дина в холле и отвел в конференцзал, где можно было поговорить с глазу на глаз.

– Мне и рассказывать-то особо нечего, агент ДеЯнг, – начал Добкинс. – Мы с женой отмечали пятилетнюю годовщину в том местечке с итальянской кухней, где у нас было первое свидание. Потом пошли домой, и я увидел, как машина на большой скорости сбивает молодого человека, стоящего посреди дороги.

– В полицейском рапорте сказано, что автомобиль красный. Еще что-нибудь заметили? – поинтересовался Дин.

– Да я не особо в автомобилях разбираюсь, – с сожалением проговорил Добкинс. – Машина старая. Может, из тех маскл-каров[14], что были популярны в шестидесятых-семидесятых. Она исчезла до того, как я успел разглядеть как следует.

– И ничего необычного? Антикрыло[15]? Особенные покрышки? Тонированное стекло? Ничего такого?

Добкинс покачал головой почти машинально, но потом закрыл глаза. Дин ждал, сдерживая порыв побарабанить пальцами по сияющей столешнице. Он буквально чувствовал, как Добкинс пытается воскресить в памяти те короткие секунды, когда автомобиль подлетел к Буллингеру, сбил мальчишку и исчез из виду.

– Белый, – Добкинс, наконец, открыл глаза и кивнул. – Полоска белого.

– Но вы говорили, машина красная.

– Да, верно, но там была такая широкая линия, как у гоночных машин, на капоте. Вот она-то и была белой. Я на мальчика смотрел, когда его сбил автомобиль. Все так быстро случилось, но да, я помню, что со стороны водителя на капоте была белая полоса.

– Хорошо, – Дин постарался, чтобы голос звучал ободряюще. – Это поможет нам найти машину.

Ага, если считать, что машина настоящая и водитель в ней был.

– А что случилось после того, как она сбила Буллингера?

– Я побежал к нему, хотел посмотреть, все ли в порядке, но… когда я подошел ближе… он выглядел плохо. Я позвонил в скорую, но…

– Перед смертью Буллингер говорил что-нибудь?

– Он сказал, что за рулем никого не было. Бессмыслица, но неудивительно, если учесть, в каком он был состоянии…

– Точные его слова передайте.

– Он сказал: «Никого за рулем». Больше я ничего не слышал.

* * *

Сэм показал удостоверение ФБР на входе в местный Дом ребенка. Его впустила очень взволнованная кудрявая шатенка средних лет. Она представилась заведующей, Мэри Хортон. На ней был белый халат в разноцветных жирафиках. Сэм оказался в просторной комнате, наполненной разнообразными вещами для детей, среди которых были миниатюрный кукольный театр, мольберты и краски, шкаф с книгами, пазлы и ящики, набитые игрушками и пластиковыми фигурками. Все столы и стулья были детского размера, но комната пустовала. Впрочем, судя по доносящемуся гаму, ее обитатели носились по игровой площадке.

– О нет! Вы же не насчет киднеппинга, верно? – спросила она, озабоченно двигая бровями.

– Нет, мисс Хортон. Я бы хотел поговорить с Линдой Добкинс.

– Она ведь не попала в неприятности, правда?

– Хочу задать ей несколько вопросов насчет происшествия, свидетелем которого она оказалась.

– Ах да, она рассказывала. Ужас! Кто же мог подобное сотворить?

– Это мы и пытаемся выяснить.

– Подождите здесь, я ее позову: кто-то должен постоянно находиться рядом с детьми.

Сэм проводил женщину до двери, чтобы побыть в относительной тишине. Мэри заговорила с молодой блондинкой в белом халате с мартышками, полинявших джинсах и кроссовках. Волосы девушки были собраны в хвост. По сравнению с хаотичной суетливостью начальницы Линда Добкинс казалась островком спокойствия среди водоворота детской беготни: ребятишки носились от горок к качелям и обратно. Линда кивнула, вытерла ладони о джинсы и вошла в дверь.

– Агент… Шоу, верно? – Она протянула руку.

– Да.

– Ну, кто я такая, вы наверняка знаете. – Она улыбнулась. – Разумеется, я хочу помочь, но, боюсь, я уже рассказала полиции все, что видела. Точнее, что не видела.

– Исчезнувшая машина.

– Ага. Кажется полным безумием.

– Расскажите обо всем, что видели, с начала и до конца.

– Мы… я и муж, мы возвращались из ресторана. Я услышала шум, как будто приближается машина. Клянусь, она прибавила скорость, как будто водитель специально хотел сбить мальчика. А через секунду все уже случилось. Я замерла от шока, а Блэйк, даже не замешкавшись, бросился на помощь. Я хотела разглядеть водителя, но машина уже проскочила мимо, и тогда я попыталась рассмотреть номерной знак. Хотя бы часть. Я видела по телевизору, как машины даже по нескольким цифрам находят.

– И как? Рассмотрели?

– Нет. – Линда нахмурилась. – Прошло секунды две. Я не успела сфокусировать взгляд на знаке, как машина уже исчезла.

– Уверены?

Несколько детей заинтересовались незнакомцем и прижались носами к стеклянной двери, чтобы рассмотреть его получше. Девочка лет пяти помахала ему рукой, мальчик чуть постарше высунул язык. Мэри Хортон, заметив это, подбежала и отогнала их.

– Да, уверена, – отозвалась Линда. – Машина начала заворачивать, у меня взгляд сбился, а потом она будто… выпала из реальности. Блэйк думает, что я отвлеклась на парня, но я не отводила глаза от автомобиля ни на секунду.

– Может, между вами и той машиной проехал еще какой-нибудь автомобиль?

– Нет. Движения почти не было. До, во время и после наезда ни одна машина не проезжала.

– Ясно.

– Думаете, я спятила, да?

– Если уж об этом зашла речь, – сказал Сэм, – то нет, я так не думаю.

* * *

Рассчитать время правильно – ценное умение. Дин умудрился занять угловую кабинку в закусочной «У Си Джея» прежде, чем туда же завалилась внушительная толпа. Если учесть популярность забегаловки, Дин мог рассчитывать на то, что качество заказанных чизбургера и картошки окажется на высоте. Сэм пришел под конец наплыва, через головы посетителей высмотрел Дина и присоединился к нему.

– Тихое маленькое местечко? – скептически спросил он.

– Было таким десять минут назад, – отозвался Дин. – Откуда я мог знать?

Энергичная официантка – Бетси, если верить бейджику, – подошла с двумя одинаковыми тарелками и, широко улыбаясь, поставила их на пластмассовый столик.

– Осторожнее, мальчики, – дружелюбно проговорила она. – Еда горячая, тарелки тоже.

Дин кивнул на еду:

– Не заморачивайся, Сэм. Я заказал на двоих.

– Что означает, если я не захочу есть, тебе достанется двойная порция?

– Ладно тебе, – отмахнулся Дин. – Это всего лишь бургер. От него не помрешь. Смотри, она туда даже салат положила.

Поколебавшись, Сэм пожал плечами:

– Ладно. Но в следующий раз я заказываю.

Бетси стояла, уперев руки в бока, и улыбалась все шире и шире, будто председательствовала в городском комитете по делам новоселов. Она и правда выглядела представительно в своей униформе: белая блузка, черные брюки и синий жилет с четырьмя красными пуговицами и вышитыми золотой нитью буквами «Си Джей».

– Вы же агенты ФБР, да?

– Как вы узнали? – удивился Сэм.

– Одеты строговато, – отозвалась она. – И потом, слухами земля полнится.

Пожилой небритый мужчина в соседней кабинке рассмеялся:

– Бетси, дай им поесть, пока не остыло. А я все еще жду свои луковые колечки.

– Ох, да получишь ты свои колечки, Фил Мейерсон. Но если я принесу их сейчас, тебе придется лопать их сырыми.

– Чего так долго?

– Я две минуты назад заказ передала, – проговорила она. – Ты же на пенсии, Фил. Расслабься.

– В душе еще нет.

– Не волнуйся, дорогой. Если какие-нибудь супервирусы попытаются пробраться, мы их поджарим.

Братья обменялись взглядами.

– Супервирусы? – переспросил Дин, оторвавшись от еды. – Это что такое?

– Да ничего, – отмахнулась Бетси. – Фил работал в Центре по контролю заболеваемости в Атланте. Не думаю, что он притащил оттуда какую-нибудь заразу.

– Фил?

Дин почуял, что они нащупали что-то стоящее.

– Микробиолог, – отрекомендовался Фил. – Семь лет на пенсии. И единственная зараза, которую я с тех пор подцепил, это мерзкий насморк. Гляньте, теперь у меня кофе кончился.

– Расслабься, Фил, – повторила Бетси. – Намек поняла.

Прежде, чем она успела удалиться, Дин вспомнил:

– Мы хотели поговорить с Люси Куинн, и нам сказали, что ее можно встретить здесь?

– А, точно! Она говорила, что придется торчать без дела.

– Торчать без дела?

– Смена уже закончилась, – объяснила Бетси. – Люси в комнате отдыха, я ее позову.

Когда Бетси принесла кофейник, а Фил вышел из-за стола и направился к туалету, Дин воспользовался моментом, чтобы задать вопрос брату.

– Линда сообщила что-нибудь новенькое?

Сэм дожевал ломтик картошки и покачал головой:

– Ничего, помимо того, что уже сказала полиции.

– Что мы вообще ищем? После одержимой секс-куклы в Джерси я предпочитаю держать «Импалу» подальше от мстительных духов.

К закусочной подъехала машина «скорой» и остановилась за припаркованными автомобилями, не въезжая на стоянку.

– Линда сказала, что машина просто испарилась, и я ей верю.

– И?

– Значит, это не мстительный дух.

– Полтергейст? Призрак?

– Уж не знаю, Дин, – отозвался Сэм. – Всадник без головы, исполинская ящерица, машина-призрак… Не вижу ничего общего. Что там говорит муж?

– Вспомнил, что на красной машине была белая полоса. Больше никаких озарений.

Тощий, как жердь, медик подошел к стойке и остановился под знаком «Навынос», висящим на сделанных из сцепленных скрепок цепочках. Он нетерпеливо побарабанил пальцами по столешнице и начал активно вертеть головой во все стороны.

«То ли обмен веществ, как у колибри, – подумал Дин, – то ли чувак на амфетаминах».

Немолодая официантка принесла ему замасленный пакет и большой стакан кофе. Пока посетитель расплачивался, рыжеволосая девушка вышла из-за прилавка и что-то сказала ему, похлопав парня по руке. Потом она оглядела зал, заметила Винчестеров и направилась прямиком к их кабинке. Одета она была в короткую джинсовую куртку, черную футболку и джинсы, на плече болталась хлопковая сумка. В сумке виднелся синий форменный жилет.

– Агент ДеЯнг, – догадалась она и протянула ладонь. – Люси Куинн.

Дин встал и ответил на рукопожатие.

– Это мой напарник, агент Шоу.

Девушка повернулась к Сэму и пожала ему руку.

– Потеснись-ка.

Сэм подвинулся, и она, усевшись рядом, стащила у него ломтик картошки:

– Мне вообще-то оставаться после смены не с руки, но уверена, мой босс сделает исключение ради ФБР.

Тощий медик перед тем, как вернуться к машине, попрощался с девушкой:

– Пока, Люси!

Она помахала ему:

– Увидимся, Роман!

– Твой друг? – поинтересовался Сэм.

– Сосед. Роман Мессерли. Сидел со мной когда-то, когда папа возил маму на химио… Короче, он вроде как за старшего брата. Беспокоюсь за него: такая работа ему не по зубам, слишком нервная. Черт, понесло меня… – Она переплела пальцы и выпрямилась, будто вспомнила об осанке. – Извините. Нервишки.

– У нас есть пара вопросов, – приступил к делу Дин. – Насчет всадника.

– Папа меня предупреждал. – Она сделала короткую паузу и быстро добавила: – В смысле, говорил мне, что вы будете спрашивать, что я там видела. Я попросила Тони подойти, потому что он тоже там был, но что-то не видать его, а время – деньги. Спрашивайте.

– Ты была в парке… – начал Сэм.

– Ага. В Парке Основателей. Около статуи. Просто прошвырнуться решили, заняться своими делами.

– И безголовый всадник возник из ниоткуда?

– Я сидела лицом к скульптуре. Там основатели города, оба на лошадях. В общем, две лошади. А потом вдруг я вижу трех лошадей. Но третья лошадь пошевелилась, а потом они со всадником начали нас преследовать.

– И ты уверена, что головы у всадника не было?

– Абсолютно! Он был в черном с ног до головы… ну, с ног до шеи… но головы на плечах не было.

– Может, просто лицо спрятано? – предположил Дин. – Под темной маской?

– Не-а. Шея была покромсанная и… в крови. Как будто кто-то ему голову оттяпал, причем удары наносили несколько раз.

– И он погнался за тобой?

– За нами или… Не знаю. Может, за кем-то конкретным, но мы вместе бежали, а он с мечом следом скакал. Потом…

– Что? – подбодрил Сэм.

– Мы разделились, – медленно проговорила Люси. – Тони потащил меня в сторону. Стив побежал прямо, и всадник погнался за ним. Мы так перепугались. Неслись через весь парк, пока не выбежали с северной стороны, а потом сразу домой. Мы потом звонили Стиву, но мобильник не отвечал. До дома Стив так и не добрался. Папа позвонил мне после того, как узнал про наезд, спросить, все ли в порядке. – Она тяжело вздохнула. – Это… существо гнало Стива, бросив его под колеса машины. Поэтому он и погиб.

– Ты ничего странного не заметила перед появлением всадника?

– Нет. Он возник из ниоткуда… – Люси запнулась. – А, постойте-ка. Над землей какая-то дымка белая ползла. Я ее первый раз заметила, когда Стив выронил… Что такое? Ребята, вы чего так друг на друга уставились?

– Уже второй человек рассказывает, что видел белый туман перед тем, как произошло что-то… странное, – объяснил Сэм.

– Так это важно, да?

– Может быть. Еще один вопрос: когда вы тусовались в парке, принимали что-нибудь нелегальное?

– Наркоту? Нет! – горячо возразила Люси. – Стив притащил пиво из дома, но я не пила. Не было настроения. Я думала о… – Она потрясла головой, будто мысленно переносилась в тот вечер. – Короче, я была трезвая. Абсолютно.

– Отец говорил тебе, что сбившая Стива машина исчезла? – продолжил расспрашивать Дин.

– Нет. Он сказал, что машина сбила его и уехала. Стив оказался не в том месте и не в то время. Как так исчезла?

– Растворилась в воздухе, – ответил Сэм. – Если верить свидетелю.

– Да что здесь творится? – спросила Люси. – То что-то появляется, то исчезает. – Она наклонилась вперед и шепнула: – Папа сказал, вы считаете, что какой-то террорист испытывает галлюциноген.

Дин попытался скрыть удивление:

– Он тебе рассказал?

– Ага. – Она все еще шептала. – Он мне все рассказывает. Думает, я буду отвечать тем же. – Девушка пожила плечами. – Кажется, он мне не верит.

– Мы уже поняли, – заметил Сэм.

– В общем, как бы то ни было, вы подозреваете, что машина связана со всадником?

– Стив перед смертью сказал, что в ней не было водителя.

– Не слышала такого. – Люси погрустнела. – Всадник без головы, авто без водителя…

– А так она выглядела, как обычная красная машина.

– С белой полосой на капоте, – вставил пять копеек Дин.

Люси схватила его за запястье, ее зеленые глаза широко распахнулись:

– Что?

– Красный автомобиль с белой полосой на капоте, – повторил Дин.

Люси сжала пальцы:

– Господи! А что за модель?

– Это важно?

– Модель какая?

– Старая, – ответил Дин. – Маскл-кар. Шестидесятые или семидесятые. Все, что мы про нее знаем.

– Неужели… Нет, не может быть. Это безумие.

– Что?

– «Додж Чарджер» шестьдесят восьмого?

Люси отпустила руку Дина и принялась буравить взглядом столешницу, в задумчивости грызя ноготь большого пальца. Когда она снова заговорила, голос ее был таким тихим, что Дину пришлось напрячь слух, чтобы расслышать ее слова.

– Такая машина была у Тедди.

Не успел Дин уточнить, кто такой Тедди, как девушка выскочила из кабинки, метнулась к двери и побежала не оглядываясь.

Глава 6

– И что это было? – поинтересовался Сэм.

Дин поднялся, шлепнул на стол тридцатку и с сожалением посмотрел на недоеденную порцию.

– Черт. Чизбургер был хорош.

Они нашли Люси на стоянке: она мерила шагами асфальт позади припаркованных машин и все еще грызла краешек ногтя. Дину показалось, что девушка хочет убежать, но пока сдерживается. Он искоса взглянул на брата – тот пожал плечами.

– Люси? Ты как?

– Нормально, – отозвалась она чересчур высоким голосом. – Я… в порядке. Это же безумие, да? Не может быть, чтобы машина Тедди…

– Тедди? – переспросил Дин.

– Теодор Кучарски. Он мой… был моим парнем.

– Отведи нас к нему.

– Не могу. Вот уже год как его нет в живых.

– Прости, я…

– Ничего. Все нормально.

Ясное дело, все было не нормально. Дин взглянул на Сэма и шепнул:

– Мстительный дух?

Сэм снова пожал плечами.

– Машина, – начал Дин, подойдя поближе к девушке. – Чья она теперь?

– В том-то и дело. – Люси, наконец, подняла покрасневшие глаза. Ее щеки были влажными: очевидно, выбежав из закусочной, она тихонько заплакала. – Тедди вел свой «Додж Чарджер» шестьдесят восьмого в тот вечер, когда погиб. Машина всмятку. Поэтому этот… исчезнувший автомобиль не мог ему принадлежать. Так ведь?

– Ну не знаю, – отозвался Дин. – Может, его кто-нибудь починил.

Девушка помотала головой:

– Я была в машине, когда мы попали в аварию. Мы все в ней были.

– Мы – это кто? – уточнил Сэм.

– Тедди, Стив, Тони и я. Я сломала руку о приборную панель. Тони сломал обе ноги. Стиву потом делали операцию на бедре. Я умудрилась вылезти в окно, а чтобы вытащить Тони и Стива, пришлось пустить в ход резаки. А Тедди… ему хуже всех пришлось. Рулевой колонкой грудь продавило.

– Ужас какой, – вставил Дин.

– Глупо вышло, – сказала Люси. – Мы все были дураками. Выпили. Пустили Тедди за руль. Машину он унаследовал от отца, души в ней не чаял. Мыл и начищал каждую неделю, каждое пятнышко протирал и никого не пускал за руль. Никогда. И тем вечером… ну, все как обычно было, только мы все выпили. Оторвались. Нам нельзя было за руль. А Тедди в своем репертуаре. Мне до сих пор кошмары снятся: я просыпаюсь от того, что вылетаю через лобовое стекло. Иногда кричу во сне. – Люси крепко обхватила себя руками и покачала головой. – Поверьте, ремонтировать машину смысла уже не было.

– Послушай, – сменил тему Сэм. – Уже темно. Давай мы тебя домой отвезем.

– Отвезите меня к Тони. – Девушка смахнула слезу. – Поговорите с ним про всадника. Он подтвердит мой рассказ.

Она уже достаточно понервничала, и Дин не хотел, чтобы ей стало хуже. С Тони они и сами могут познакомиться.

– Не стоит. Просто дай его адрес.

– Да нормально все, – быстро сказала Люси. – Я хочу, чтобы вы, парни, распутали это дело прежде, чем я начну думать, что и правда крышей поехала. Тем более, Тони живет в паре кварталов от меня, и я могу быстро дойти до дома от него.

– Тогда ладно, – сдался Дин.

Они направились было к «Импале», но тут на стоянку въехал серебристый «Лексус» и затормозил рядом. Не успели они обойти машину, как из нее вышел высокий немолодой человек с седой шевелюрой, одетый в темно-серый полосатый костюм, и положил ладонь на плечо Люси. Заговорил он с девушкой, но при этом не отрывал подозрительного взгляда от братьев.

– Люси, все хорошо?

– Да, дядя Алден, – она улыбнулась. – Они из ФБР.

– Агент ДеЯнг. – Дин переборол позыв достать удостоверение.

– Агент Шоу, – кивнул Сэм.

Мужчина поднял бровь:

– ФБР?

«Надо было все-таки достать удостоверение», – подумал Дин.

– Все хорошо, дядя Алден, – быстро сказала Люси. – Они уже разговаривали с папой.

– Ясно, – кивнул тот с подозрением. Он взял девушку за подбородок и поднял ее голову. – Ты плакала.

– Все нормально. Я рассказывала про Тедди, только и всего. – Люси откашлялась. – Агенты, это Алден Вебб. Папин друг. Работает начальником федеральной тюрьмы.

Вебб пожал им руки.

– Шеф Куинн рассказывал, что горожане были недовольны тюрьмой, – проговорил Сэм.

– Да, было некоторое… беспокойство, когда мы открыли крыло для особо опасных. Но это в прошлом. Город и тюрьма достигли… понимания. Горожане знают, что тюрьма рядом, но заключенные… особенно из нового крыла… не представляют угрозы Клейтон-Фоллз. Мирное сосуществование.

– В общем, дядя Алден, агенты собирались отвезти меня домой, – вмешалась девушка. – Иди ужинать. Увидимся позже.

– Разумеется. – Он кивнул братьям, быстро обнял Люси и потрепал ее по щеке. – Присмотрите за ней, джентльмены.

– Не волнуйтесь, присмотрим, – отозвался Сэм.

Дин кивнул и, когда Вебб вошел в закусочную, направился к машине. Садясь за руль, он спросил Сэма:

– Тебе не показалось, что он мечтает упечь нас в кутузку?

– Вы тут ни при чем, – хихикнула Люси. – Он всех подозревает. Говорит, работа у него такая.

Она показала дорогу к дому Тони Лакоста – до нужного места от закусочной было километра два.

– Приехали. Желтая облицовка, белые наличники и перила.

– Ясно, – Дин съехал к обочине.

Перед домом была крытая веранда, на которую вела обрамленная белыми перилами лестница из трех ступеней. Из-за небольших кустиков виднелась решетчатая ограда. Сразу вспомнилось тело девушки, найденное под домом Мима с Мачете.

– Вот он. – Люси поднялась по деревянным ступеням.

Тони Лакоста полусидел в одном из двух белых деревянных кресел-лежаков и дремал, закинув скрещенные лодыжки на перила. Когда Люси бесцеремонно спихнула его конечности, парень моментально проснулся и подскочил:

– Какого черта! Люси?

– Надрался?

– Нет, – выпалил он. – Да. Может быть. Хлебнул кой-чего. – Он окинул взглядом облаченных в костюмы Винчестеров и, наклонившись к Люси, прошептал достаточно громко, так что услышали все: – Стоило мне выпить, как ты настучала ФБР?

Люси шлепнула его по плечу:

– Я же тебя просила встретить меня в закусочной!

– А, точно. Проклятье, я забыл.

– Забыл? Еще и часа не прошло, как я звонила! – Она покачала головой. – Ты такой болван.

– Не бесись, – сказал Тони. – И потом, смысл? Я видел то же, что и ты.

– В том-то и дело! – с досадой воскликнула Люси. – Все решили, что я спятила. Я думала, ты меня поддержишь.

– А я что делаю? – расстроился он. – Я же спас твою задницу в парке, забыла?

Люси вздохнула и уселась в его кресло:

– Да. Я вела себя по-идиотски. Тот чувак оттяпал бы мне голову, если бы ты не увлек меня в сторону. Прости, Тони.

– Прощаю. – Парень прислонился к перилам. – Извини, что не пришел.

– Ладно. Так расскажи агентам ДеЯнгу и Шоу, что мы видели.

– ДеЯнг и Шоу, говоришь? Как будто «Стикс» снова вместе. – Не дождавшись от Люси никакой реакции на свое остроумное замечание, он, наконец, перевел взгляд на Дина и Сэма. – Хорошо. Люси права. Звучит безумно, но так все и было…

Парень поведал им свою версию истории о всаднике, которая, в целом, совпадала с рассказом Люси, за исключением немаловажного факта, что Тони стоял спиной и не видел, как появился всадник.

– Я обернулся, а он уже рядом. Страшно до жути. Он выглядел так, будто хотел всех порешить, так что мы драпанули.

Продолжение истории был точно таким же, как у Люси, и никакой новой информации не содержало.

– Никаких догадок, почему всадник погнался за вашим другом, а не за вами? – спросил Сэм.

Тони мотнул головой:

– Это вышло совершенно случайно. Наверное, когда я потащил Люси в сторону, я заставил его… это существо… сделать выбор. Может, оно понимало, что раз мы разделились, всех догнать не выйдет. – Он пожал плечами. – Оно могло и за нами погнаться. Стив бежал по прямой, а у этого головы не было. Глаз тоже. Должно быть, скакать прямо ему было легче. – Парень покачал головой и провел пальцами по темным волосам. – Кстати, ребята, может, вам пива принести или еще чего?

Дин с удовольствием согласился бы на пиво, но нужно было держать марку, особенно если учесть, что в городе придется побыть какое-то время.

– Притворюсь, что этого не слышал, – отозвался он. – Но за помощь спасибо. Вам обоим.

– Нет проблем.

– Спасибо, что подвезли, – добавила Люси. – Я потусуюсь здесь еще.

– Круто. – Тони протиснулся мимо девушки и занял второе кресло.

Вернувшись к «Импале», Дин взглянул на брата и поддразнил:

– А могли бы выпить пива.

– Мечтай.

* * *

Десятилетний Дэниел Барнс лежал в кровати, натянув одеяло до подбородка, и ждал, пока мама проверит шкаф. Мама широко распахнула створки, отодвинула в сторону висевшую на пластмассовых вешалках одежду и объявила, что чудовища там нет.

– Зато есть куча барахла на полу.

– Мам!

– Я просто говорю, Дэнни. Ничего страшного не случится, если ты будешь здесь прибираться хоть иногда.

– Мне некуда складывать вещи.

– Потому что у тебя их слишком много.

– Теперь под кроватью посмотри, – велел Дэниел.

Таков был ежевечерний ритуал: принести чашку воды, проверить шкаф, проверить под кроватью, включить ночник, поцеловать на сон грядущий. Повторение успокаивало. Мальчик наблюдал, как мама опускается на колени, приподнимает край одеяла и вглядывается в пространство между кроватью и полом.

– О нет! – вдруг воскликнула она.

– Что?

– Они вернулись! – с наигранным ужасом проговорила она. – Пыльные комочки!

– И все? – улыбнулся Дэниел.

– Ну и еще тут парочка игрушек. – Мама поднялась на ноги. – А так все чисто.

– Хорошо.

Она наклонилась и поцеловала его в лоб.

– Пора спать, юноша.

– Споки-споки, мама.

– Спокойной ночи, сладкий. – Мама выключила прикроватную лампу, и ночник, среагировав на темноту, вспыхнул и разлил по полу мягкий свет. – Люблю тебя.

– И я тебя, – Дэниел не сдержал зевок.

Она тихонько вышла из комнаты и закрыла за собой дверь. Через какое-то время мальчик задремал и не услышал, как легкий ветер начал постепенно усиливаться, пока наконец ветви белого дуба за окном не принялись ритмично стучать в стекло. Он мгновенно проснулся, еще не поняв, что его разбудило. Однако спустя секунду Дэниел услышал постукивание в окно. Мальчик сел на постели и посмотрел в темное небо. В его воображении ветви тут же превратились в чудовищные руки, тянувшиеся к нему, а кончики ветвей сделались пальцами, от которых его отделяло только тонкое стекло…

– Мам! – крикнул он.

Прошло несколько секунд. Стук продолжался.

– Мама! Ты где?

Из коридора послышались торопливые шаги. Мама ворвалась в спальню, оглядела ее в поисках потенциальной опасности и только потом взглянула на мальчика:

– Дэниел, что такое?

– Дерево… двигалось.

Мама подошла к окну и постояла там. Внезапно тонкая ветка царапнула прямо по подоконнику, и Дэниел подумал, что с таким звуком могли бы царапнуть поверхность ногти… или когти. Он вздрогнул.

– Тут ничего нет, – успокаивающе проговорила мама. – Ветер поднялся, только и всего. Ветка задела твое окно.

– Она меня напугала, – пожаловался мальчик. – Выглядит жутко.

Мама подошла к нему и покачала головой:

– Дэниел, здесь абсолютно безопасно. Не надо пугаться каждой маленькой тени и стука, ладно?

– Ладно, – хмуро согласился он.

– Побудешь моим храбрым мальчиком?

Дэниел кивнул:

– Постараюсь.

– Вот это мне нравится. – Мама снова поцеловала его в лоб. – Я попрошу папу, чтобы он утром подрезал ветки.

– Хорошо.

На этот раз она оставила дверь приоткрытой на случай, если он снова позовет. Как и они договаривались, Дэниел попытался уснуть: он повернулся на бок спиной к окну, чтобы не видеть теней, и подтянул коленки к груди.

«Ветер и тени, – уговаривал он себя. – Не надо бояться…»

Он широко зевнул – шире, чем в прошлый раз – и заснул куда быстрее, чем ожидал, несмотря на пережитый страх. Провалившись в глубокий сон, мальчик не видел, как ночник замигал и погас. Из тьмы в верхнем углу комнаты отделился сгусток и завитками черного густого дыма поплыл к спящему. Проскользнул по одеялу, по лицу мальчика и завис над спинкой кровати. Из сгустившейся темноты начали медленно проступать очертания фигуры: просто силуэт, но не плоский. Сначала оформилась темная странного вида голова, затем из мрака показалась угольно-черная рука заканчивающаяся ладонью с нечеткими пальцами, которые легли Дэниелу на лоб. А за стенами ветер набирал силу в преддверии бури, ветви дуба качались, метались, бесновались и тянулись к дому, в котором спал мальчик…

* * *

Дин принес в номер упаковку холодного пива и отправил несколько бутылок в ведерко со льдом, чтобы они не нагрелись. Учитывая, что были еще две упаковки, следовало обзавестись ведерком побольше. Ну или переносным холодильником. В местном супермаркете наверняка холодильники были. Дин прихлебывал из бутылки, а Сэм, сидя за лэптопом, внимательно изучал передовицы прежних лет.

– Нашел. – Он развернул ноут к Дину.

– Ну что, та тачка гармошкой была «Додж Чарджером» шестьдесят восьмого?

– Тут сказано, что да.

Дин вгляделся в экран:

– Цвет подходит. Вишневый с белой полосой.

Сэм развернул лэптоп обратно и промотал всю статью.

– Врезалась в подпорную стену. Удар пришелся на сторону водителя.

– Даже если ее кто-то починил, – заметил Дин, – это не объясняет, как машина исчезла. Должно быть, просто похожая, если только ее хозяин не волшебник…

– Может, не в мстительном духе дело, а в самой машине?

– Этого еще не хватало. Злобное авто. В Клейтон-Фоллз заявилась «Кристина»[16].

– Парень жил с бабкой со стороны отца, – выдал информацию Сэм, пролистывая статьи. – Мать умерла родами. Отец с сыном жили в Нью-Джерси. Отец умер пять лет назад от обширного инфаркта. Слишком много курил. Бабка осталась единственной родственницей и приютила мальчика…

– Несчастливая семейка.

– Погибший подросток – единственная ниточка.

– Это не мстительный дух, – решил Дин. – Наверное, стоит подумать о живых.

* * *

Дэниел Барнс ворочался в постели. Он погрузился в полный сновидений сон, и его глаза, перед которыми вырастали кошмары, быстро двигались под веками. Отдалившись от мира бодрствующих, мальчик не заметил ни руки-тени, ни прижатые к его лбу пальцы. Не подозревал он и о сущности над своей кроватью. Голова твари окончательно оформилась, над запавшими щеками горели красные глаза. Под длинным уродливым носом была широко распахнута пасть, полная острых черных зубов. И когда мальчик тревожно постанывал, сущность довольно шипела.

За окном спальни порыв ветра обрушился на дом. Ветви дерева вскидывались и опадали, гнулись и качались, болтались в темноте, царапали стены и подоконник, настойчивой барабанной дробью колотились в стекло. Когда ветка ударила достаточно сильно для того, чтобы стекло треснуло, сущность издала довольное клокочущее шипение и отняла пальцы. Дэниел перекатил голову по подушке и сдавленно вскрикнул. Спустя секунду он подскочил на сбившихся простынях, будто вынырнул откуда-то. Таращась в темноту комнаты, которую на этот раз не смягчал скудный свет ночника, мальчик снова принялся звать маму. Сущность за его спиной потеряла четкость очертаний, истончилась в клочья тьмы и слилась с тенями, снова сделавшись невидимой и неразличимой.

– Мама!

На этот раз дверь распахнул отец, который и в лучшие времена переносил его ночные страхи хуже, чем мама. Дэниел опустил голову и приготовился извиняться, хотя сердце его бешено колотилось от ужаса.

– Дэниел, мама попросила прийти меня. – Папа встал над кроватью, скрестив на груди руки. – Прекрати эти глупости.

– Мне страшно.

– Просто буря. Ты не…

– Дерево разбило окно.

– Что?

– Смотри!

Но отец уже подошел к окну, оценивая повреждения.

– Точно. Треснуло. Не видно ничего… – Он вернулся к двери и щелкнул выключателем, но свет не загорелся. Он щелкнул выключателем еще раз. – Попробуй включить свою лампу.

Дэниел попробовал, но безрезультатно.

– Сломалась.

– Нет, скорее всего, вырубилось электричество. – Папа подошел к окну и приложил ладонь к трещине, потом повернулся к Дэниелу. – Ладно. Я ее заклею, а завтра подрежу ветви, чтобы они не…

Внезапно ветер взревел с новой силой, толстая ветка рванулась вперед и с громким треском разбила стекло. Дэниел, вскрикнув от неожиданности, выпрыгнул из кровати. А потом он увидел, что отец наклонился вперед и издает похожие на кашель звуки, будто хочет что-то сказать. Сначала воображение мальчика пыталось заполнить пробелы: ему почудилось, что папа отрастил третью руку, которая проклюнулась из центра его груди и доставала до пола. Но стоило ему приблизиться, как все стало очевидно: разбившая стекло ветка пронзила отца, и теперь по его груди струилась кровь и капала на пол.

– Пап…

Голова отца упала набок, почти свесилась на плечо. Изо рта тоже сочилась кровь, мелко пузырясь на подбородке.

– Папа!

Дом затрясся, пол под ногами завибрировал. Дуб будто тянулся к дому, подняв ветви вверх. Веткой, пронзившей отца, Дэниела подняло в воздух, так, что он едва удержался на цыпочках. Блестящие глаза отца, казалось, смотрели на мальчика в упор, хотя голова его дергалась из стороны в сторону. Руки, прежде обхватывавшие ветку, теперь безжизненно висели вдоль туловища. Дерево мотало его то влево, то вправо, заставляя медленно переступать ногами, словно в пародии на жуткий танец. Дэниел отступил и начал пятиться, пока не уперся в кровать. Потом он упал на пол, обнял руками колени и, отвернувшись, начал вопить: «Мама!» Прежде чем она прибежала, из окна спальни выскользнуло в ночь пятно тьмы, но мальчик, зажмурившись, не заметил этого.

Глава 7

Седая женщина предвидела, что ей предстоит очередная бессонная ночь. Едва ли она хоть раз хорошо спала: часок там, полчаса здесь, беспрестанно при этом ворочаясь. Не на последнем месте в списке причин бессонницы стояли разнообразные боли, слишком многочисленные, чтобы можно было в них разобраться. Далеко не все они были телесными: в предрассветные часы не давала заснуть память. Неизменно кончалось тем, что она оставляла надежду уснуть и, перебравшись в дряхлое глубокое кресло, смотрела телевизор. Таким образом, получалось перехватить в лучшем случае несколько часов сна за всю долгую ночь. Со временем нарастало чувство усталости. Днями напролет она занималась разными незначительными мелочами, а к вечеру у нее оставалось так мало энергии, что она только чудом не валилась с ног, когда поднималась по лестнице или выполняла нехитрую работу по дому. Ничто больше не имело большого значения. Интересно, сколько она еще протянет? Жизнь стала рефлексом, привычкой. Она не находила радости в существовании.

Она потянулась за пультом; на ее дрожащей руке вены и пигментные пятна выделялись сильнее, чем неделю назад. Казалось бы, простое движение – но оно далось ей с невероятным трудом. Может, дело не в нехватке сил, может, это что-то неврологическое? Проблемы со здоровьем отравляют пожилым людям жизнь, занимая в ней главное место на закате лет. Заполняют собой время между приемами таблеток. Она сделала звук громче и откинулась в кресле, чувствуя, как веки наливаются свинцом от недосыпа. Наверное, неплохо было бы сходить к доктору – еще один способ убить время. Конечно, ему не будет никакого дела, станет ей лучше или нет. Если она столкнется с ним на улице, он не вспомнит ее имя. Но он пугал ее рассказами о болезнях и смерти. Они неминуемы, зато будет не так скучно: встряска напомнит ей, что она пока еще жива, пока еще не стала кормом для червей. Да, надо посетить доктора, потому что доктор, странное дело, кажется утешением: он был так же хорошо знаком со смертью, жестокостью и трагедией, как и она…

На экране сменялись картинки, но она едва успевала вникнуть в их суть. То проваливаясь в неглубокий сон, то выныривая из него, она не заметила, как под дверь тенью просочился сгусток тьмы, забрался вверх по стене, скользнул через потолок и спустился к спинке ее кресла, перекрасив светлую салфеточку на подголовнике в беспросветный черный. А потом темнота начала сгущаться, формируя голову со сверкающими красными глазами, руки и, наконец, даже хилые скрюченные ноги. Ноги были новой деталью воплощения, но они развивались и крепли. Как и сила.

Сгустку тьмы было так же комфортно, как пожилой женщине в кресле. И дом, и кресло, и старуха уже давно были хорошо знакомы чудовищу, оно наткнулось здесь на богатый источник мрака. Но скоро их сотрудничество подойдет к концу: время истекало. Невелика потеря, тем не менее: город подкидывает столько замечательных возможностей, а рассвет еще нескоро. Сверкнув глазами, сущность потянулась затвердевшими пальцами ко лбу старой женщины и приступила к поглощению тьмы.

* * *

Как всегда по вечерам, проверив домашние ра-боты восьмиклассников по естествознанию и подготовив план на завтра, Харви Даффорд трусцой пробежал по Велкер-стрит, потом свернул на главную улицу, миновал здание муниципалитета и мемориал, затем снова повернул налево и оказался на Белл-стрит. Оставив за собой торговый квартал, он продолжил путь по деловому району. Большая часть маршрута пролегала недалеко от ресторанов, ночных клубов и допоздна работающих магазинов. Хотя уровень преступности в городе был, в общем-то, низкий, Даффорд считал разумным держаться оживленных мест во время ежедневной пробежки. И все равно было страшновато в конце тренировки пересекать комплекс офисных зданий, возвышавшийся напротив того места, где он жил. Офисы закрывались в пять-шесть часов, только раз-другой в неделю поздними вечерами работал какой-нибудь терапевт или дантист. Уличные фонари освещали небольшую пустующую парковку, лишь зловеще подчеркивая отсутствие людей и автомобилей. Иногда возле офисных зданий у Даффорда появлялось ощущение чего-то потустороннего, будто он выскользнул из привычного течения времени и потерял связь с человечеством. Он не раз подумывал изменить маршрут так, чтобы избегать «мертвых зон», но потом вспоминал, что они дают ему стимул добежать до конца. Ему было почти пятьдесят пять, его ноги уже утратили юношескую прыть и к концу пробежки наливались тяжестью. Возможно, дело было в психологии: зная, что до конца дистанции недалеко, тело еще отчаяннее начинало требовать отдыха. Так почему бы не перебить утомление приливом адреналина, пробегая через этот пустынный район?

По мере приближения к офисам квадраты яркого света открытых магазинов попадались не так часто, шаги прохожих стихали, поток машин редел до считаных автомобилей, причем промежутки между ними все увеличивались, будто сердцебиение города слабело и замедлялось до почти прямой линии на кардиограмме. Теперь Даффорд набирал скорость, передвигаясь широкими шагами, чаще переставляя ноги и заставляя себя пройти последний отрезок пути в максимальном темпе. Сердце забилось чаще, открытым ртом он глотал воздух, чтобы наполнить легкие. Повернув, он выбежал на стоянку первого комплекса. С правой стороны бежевые одно- и двухэтажные строения темнели холлами, прятавшимися за дверями из оргстекла, на которых черными трафаретными буквами указывались часы работы. В других случаях время работы писали на отдельных табличках. Слева зеленеющие травой холмы за парковкой упирались в виниловый забор. У Даффорда появилось клаустрофобическое ощущение, что он бежит по длинному туннелю.

К следующему блоку зданий вела подъездная дорога на две полосы, выхода на улицу не было. Расставленные через определенные промежутки дорожные знаки ограничивали движение транспорта. Пешеходам отводились лишь узкие поросшие травой тропинки между комплексами строений. Планировка, таким образом, не позволяла проезд или проход, за исключением особо важных случаев или медицинской необходимости. По вечерам здесь каждый час курсировала патрульная машина, распугивая праздно шатающихся подростков и потенциальных вандалов.

За час может произойти уйма всего.

Даффорд так сосредоточился на том, чтобы не сбавлять темп, что прошло несколько секунд, прежде чем он заметил тонкую дымку, которая клубилась и вихрилась вокруг его кроссовок. Он отвлекся, разглядывая необычное явление, и не сразу услышал мягкий быстрый топот позади себя, а когда уловил этот звук, было уже слишком поздно. Волосы на затылке поднялись дыбом, и появилось предчувствие, что кто-то собирается на него напасть.

Даффорд всегда боялся, что на него могут напасть во время пробежки, в последнее время он даже оставлял дома бумажник и носил «тревожный» браслет на случай чрезвычайного происшествия. Ведь если грабитель нарвется на жертву без единой монетки, он, скорее всего, сильно разозлится. По этой же причине – из страха подвергнуться атаке – Даффорд избегал безлюдных мест. Но с представшим перед ним противником он не был готов столкнуться даже в своих самых диких фантазиях.

Резко развернувшись и выставив предплечье, чтобы защититься от возможного удара, Даффорд в ужасе уставился на монструозную фигуру, нависшую над ним: тело размером с минивэн, каждая из восьми полосатых ног толщиной с пожарный шланг. Какая-то часть мозга (Даффорд все же был учителем естествознания) опознала в монстре мексиканского красноногого тарантула, хотя другая часть возразила, что тот не смог бы выжить с такими размерами: просто рухнул бы под собственным весом. Но каким-то образом тварь была живой и преследовала его. Самая примитивная часть мозга дала сигнал бежать со всех ног. К несчастью, он вымотался еще до того, как возникла угроза. Сердце бешено колотилось, в боку кололо, а ноги казались бесполезными деревяшками, прикрепленными к бедрам. Никогда Даффорд не чувствовал свои почти шестьдесят лет так отчетливо. Он повернулся и метнулся вправо, едва избежав удара волосатой передней ноги. Но выдвижной коготь, дотянувшись, рванул за промокшую от пота футболку, и Даффорд споткнулся. Схватившись за круглую бетонную опору одного из фонарей, Даффорд стремительно юркнул за нее, создав препятствие между собой и гигантским пауком. Свою ошибку он осознал сразу же. Тарантулу не нужно было даже двигаться: его конечности оказались достаточно длинными, чтобы обхватить человека за столбом с обеих сторон.

* * *

Люси Куинн сидела на кресле-лежаке, закинув ноги на перила, словно повторяя расслабленную позу Тони Лакоста. Тяжесть долгого вечера убеждала ее подняться и отправиться домой, но вялость удерживала на месте. Родители Тони давным-давно вернулись с работы и пригласили ее на ужин, для которого смешали все, что оставалось в холодильнике. Потом они удалились в гостиную смотреть телевизор, а Тони и Люси, вооружившись банками «Колы», устроились на прежнем месте. Судя по взгляду, который Тони бросил на «Колу», когда Люси доставала ее из холодильника, он предпочел бы пиво вместо газировки.

Люси знала, что родители Тони не возражают против ее присутствия, хотя вряд ли они полагали, что она влияет на их сына хорошо. Надо думать, они рассудили, что у Тони меньше шансов вляпаться в неприятности, если он не будет отходить далеко от дома. После того, что случилось со Стивом, они впали в легкий шок из-за череды происшествий со смертельным исходом. Ясное дело, что Тони и Люси вместе со Стивом были замешаны в аварии, стоившей жизни Тедди, так что в том случае им было кого винить. Это все неудивительно, если учесть безалаберность подростков и факт вождения в нетрезвом виде. Но Стива сбил незнакомец, появившийся внезапно, как гром с ясного неба, как молния, которая может ударить в любого. Как объяснить такое, примириться с этим?

Люси сделала глоток и встряхнула банку – осталось немного.

– Так ты разговаривал с предками Стива?

– Недавно, – отозвался Тони. – Они в полном раздрае. Странное дело, но мне казалось, что надо попросить у них прощения.

Его лицо в бледном свете фонарей казалось почти янтарным, выражение в глазах было отсутствующее.

– Ты чувствуешь себя виноватым, – сказала – не спросила – Люси.

– Ага. А ты нет?

– Это называется «чувство вины выжившего».

– Либо он, либо мы, да?

– Точно.

Допивая газировку, Тони наклонил банку:

– Может, нам надо было держаться вместе?

После долгого молчания девушка произнесла:

– Может быть. – Она неохотно опустила ноги на дощатый пол и поднялась с низкого кресла. – В общем… мне пора.

– Подвезти?

– Нет, не надо. Голову проветрю. Пойдешь в дом?

– Через пару минут.

– Увидимся. – Она медленно преодолела три ступени, будто последние часы накачивалась спиртным, а не газировкой.

Когда, дойдя до конца подъездной дороги, она оглянулась, Тони ей помахал:

– До скорого, Люси!

Через несколько кварталов груз печали, который навалился на Люси рядом с Тони, уже давил не так сильно. Тони был в этом не виноват. Та же грусть ее одолевала и при Стиве, но когда они тусили втроем, становилось легче. Теперь же отсутствие Стива напоминало о смерти Тедди, хотя лишнего повода и не требовалось. Несмотря на то что подобные мысли всегда погружали Люси в меланхолию, она лелеяла их: ведь они заставляли помнить о Тедди.

Тонкая белая дымка ползла через улицу, стелилась по асфальту, растекалась над пешеходной дорожкой, как живая вуаль. Люси обняла себя, поежившись от ночной прохлады, растерла ладонями кожу и поняла, что скучает по руке Тедди, обнимающей ее за плечи. Она с удивлением осознала, что пытается жить прошлым, пытается мысленно вернуть дни того, прошлого года, еще перед аварией. А между тем прошлое ушло навсегда. Ее город, ее соседи чувствовали то же самое – они построили мемориал, чтобы заставить себя помнить о произошедшем, хотя их прошлое не успело так сильно отдалиться. Каждый день они носили к мемориалу цветы и игрушки и не торопились оставить свое горе в прошлом, так же, как Люси – свое. Но на место пожара цветы возлагали немногие: закопченные кирпичи покореженного здания, обнесенного кривой колючей проволокой, были слишком жестоким напоминанием о том, что они потеряли, что у них так грубо отняли. Нужно принять решение, сколько еще цепляться за память о тех днях, когда Тедди был частью ее жизни. Придет ли день, когда она станет ждать будущего с бо`льшим энтузиазмом, чем тосковать о прошлом?

Впереди взревел двигатель. В тот же миг вспыхнули фары, ослепив Люси. Она подняла руку, прикрывая глаза. Машина, темной приземистой массой клокочущая за завесой света, не двигалась. Интересно, сколько времени водитель просидел вот так? Повезло, что в него еще никто не въехал: дорога хоть не была оживленной, но автомобили по ней ездили регулярно.

Двигатель снова взревел, и машина рванула вперед.

– Осел, – прошептала Люси.

Как будто услышав ее нелестное замечание, водитель направил машину через улицу в сторону Люси, повел вдоль бордюра, а потом… выехал на тротуар! Когда машина понеслась прямо на нее, девушка с ужасом осознала: «Он пытается меня сбить!»

Глава 8

Если бы не фонарный столб между Харви Даффордом и гигантским тарантулом, тварь сгребла бы его – расстояние позволяло. Любое движение вправо-влево – и паук подмял бы его под себя в мгновение ока. Тарантул тем временем вытянул передние конечности по обе стороны столба, поймав Даффорда в ловушку. Мгновение Харви таращился на морду размером с коробку из-под торта с двумя рядами черных глаз-бусинок. Обычно тарантулы охотятся, ориентируясь на вибрации и звук, нежели доверяя сравнительно слабому зрению, но эти глаза все равно были чужеродными и пугающими. Даффорду казалось, что тварь видит достаточно ясно, чтобы определить, где находится его еда.

Внезапно паук высоко задрал передние конечности и угрожающе приподнял головогрудь. Его покрытые ворсинками ногощупальца, которые не только помогали ориентироваться, но служили также для захвата пищи, покачивались, словно недоразвитые конечности, перед лицом Даффорда, совсем близко от него. Хелицеры[17] поднялись, клычки на их концах опустились, но пока слишком далеко, чтобы впрыснуть яд. Яд обычных тарантулов не смертелен для человека, но паук такого размера должен вырабатывать соответствующее туловищу количество яда. Даффорд понял, что ему придется не лучше, чем мыши-полевке. Если монстр схватит его, он покроет Харви едкими пищеварительными соками, подождет, пока плоть размякнет, и всосет ее, словно через соломинку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Металлическое кольцо, соединенное с цилиндрическим стержнем, имеющим на конце резьбу для крепления к различным конструкциям, механизмам, агрегатам и проч. (Здесь и далее прим. перев.)

Вернуться

2

Помещение в конюшне для хранения конского снаряжения.

Вернуться

3

Псевдоним Джеймса Рэйми, американского рок- и соул-певца. Рейми весил более 160 кг.

Вернуться

4

Верхняя часть ружейной ложи.

Вернуться

5

Один из самых известных классических безалкогольных коктейлей. Для его приготовления нужны имбирный лимонад, гренадин, дольки лимона и лед.

Вернуться

6

Безалкогольный коктейль, который состоит из шоколадного сиропа, молока и газированной воды. Яйца, как ни странно, не добавляются.

Вернуться

7

Один из лозунгов хиппи.

Вернуться

8

При такой технике ткань плотно обматывают, используя различные жгуты, веревки и нитки, а затем опускают в краску (или наносят краску кистью). После того, как веревки и жгуты снимают, места сгибов остаются непрокрашенными, образуя на ткани рисунок.

Вернуться

9

Международный символ мира, разоружения, антивоенного движения.

Вернуться

10

Дэннис ДеЯнг и Томми Шоу – вокалист и гитарист американской рок-группы Styx 1970–80-х годов.

Вернуться

11

Система глобальной радиоэлектронной разведки, действующая в рамках соглашения о радиотехнической и разведывательной безопасности между Великобританией и США.

Вернуться

12

Эта героиня одноименной книги американской писательницы Элианор Портер находила повод для оптимизма в любом событии.

Вернуться

13

Благотворительная организация, которая принимает продовольствие у производителей и поставщиков и передает продукты нуждающимся.

Вернуться

14

К классическим маскл-карам относятся строго определенные модели среднеразмерных двухдверных седанов и купе, выпущенные преимущественно в период с 1964 по 1973 год и имеющие восьмицилиндровые двигатели большого объема и мощности.

Вернуться

15

Приспособление, предназначенное для увеличения силы сцепления автомобиля с дорожным покрытием.

Вернуться

16

Роман Стивена Кинга, в котором машина ведет себя как женщина и убивает всех, к кому «ревнует» владельца.

Вернуться

17

Ротовые придатки паукообразных и некоторых других членистоногих. Обычно состоят из двух или трех члеников и имеют вид клешней или подклешней. У пауков на вершинах хелицер располагаются протоки ядовитых желез.

Вернуться