Саша Кая
Я люблю её

Может ли традиционная любовь быть вне стереотипов?

1

Меня зовут Франко. В начале октября 1997 года мне исполнился двадцать один год, и я переехал в Турин. Облагоразумившись, я стал студентом. Отец перестал спонсировать мои гонки. И это несмотря на то, что я за этот сезон занимал места на подиуме целых восемь раз: мне сулили светлое будущее в автоспорте… при наличии надёжных спонсоров. Их не оказалось. Да тут ещё неприятный случай с папиной машиной, которую я взял на время. В общем, родители решили: ближайшие три года я должен посвятить высшему образованию. Причём пройти, как говорится, школу жизни: жить одному, рассчитывать бюджет, в одиночку следить за бытом. Мне выделили сумму на приличную однокомнатную квартиру в центре города, но я предпочёл распорядиться суммой иначе. Я снял комнату на окраине, тем самым, сэкономив, обезопасил себя на первое время небольшим капиталом. Комната эта находилась в новом доме, так что мои соседи-хозяева только полгода как въехали и знают, каково это – на новом месте.

"Кто же хозяева квартиры?" – спросите вы. Она эффектная и красивая. В ней, кажется, отсутствуют изъяны. С первой минуты, как я её увидел, она стала для меня самой необыкновенной и несравненной ни с кем на свете. Она отличалась ото всех окружающих меня с детства женщин. И неудивительно – она же ведь иностранка. Она приехала из России, ее семья была родом из Санкт-Петербурга. Звали её Аделина. Я почти не чувствовал акцента – она жила в Италии уже больше пяти лет. Она красавица, но дело далеко не во внешности… Что я говорю? Конечно же, дело и во внешности тоже! Красиво описывать я не умею, но скажу про волосы. Они у неё чёрные и ниспадают ласковой волной, отливающей бронзой, на плечи. Сколько вечеров я любовался этим отливом, наблюдая за тем, как она идёт по дорожке к дому, возвращаясь с работы. Я не знал, ни кем она работает, ни кто по профессии её муж; не спрашивал и поначалу даже не интересовался. Аделина могла быть певицей (у них в комнате стояло пианино) или актрисой (у неё очень пластичная мимика, спортивная фигура). Я завидовал ему: её муж мог обнимать её, не отпуская. Правда, этого ни разу не происходило при мне.

Квартира была уютная: сразу видно, здесь приложила руку женщина со вкусом. Общую картину портили лишь плакаты с боксёрами, развешанные на стенах. На полках стояли автографы знаменитых спортсменов в рамочках, несколько кубков… Боксёр? Он? Не слишком высокий, ненакачанный. Я бы даже сказал, что он мягкотелый. Не уверен, что муж Аделины когда-либо посещал спортзал. Я намного выше и крупнее его. Я даже своих родителей выше на две головы. А он вообще не спортсмен. С виду – обычный офисный работник. Ещё и очки носит. Я не знал более молчаливого и серьёзного человека. Не грубого, но чересчур неулыбчивого. Я бы не стал пересказывать ему и самую смешную шутку: даже если бы шутка ему понравилась, он не дал бы этого понять – что обидело бы меня. А если бы шутка ему, вдруг, не понравилась или он её не понял… В общем, не стал я проверять, боксёр он или нет. Возможно, этот мужчина только и умел, что хмуриться. Ещё он не вылезал из костюма с галстуком. При этом был всегда так хорошо выбрит, что я задавался вопросом: растёт ли борода на этой гладкой, как у ребенка, коже? На безымянном пальце он носил обручальное кольцо. Оно ему, наверное, не очень нравилось: такой тип должен был презирать всякого рода украшения. Пообщавшись с ним два месяца (точнее – не перемолвившись ни словом), я понял, что из-за таких вот личностей и происходят конфликты. Одни вступают в открытый спор с желанием переубедить таких непереубеждаемых, как он. Другие действуют против их воли – втихую – и создают ещё большие проблемы.

Супругов не посещали гости – из этого я сделал вывод, что у него нет друзей. Только один раз, вернувшись из магазина в выходной, я застал Аделину с подругой. Они сидели на диване и шептались. На Аделине была надета кожаная куртка, как обычно, а подруга была облачена в элегантное красное платье. Насколько я понял, её подруга была женщина хоть и немолодая (впрочем, я не разглядывал), но страшно стеснительная. Заметив, что я вошёл, бедняжка не знала, куда деть руки, и предприняла неловкую попытку подняться с дивана. Поэтому, чтобы не мешать им, я, быстро положив продукты в холодильник, занял свою комнату. Женщина приходила ещё несколько раз, но об этом я узнавал только со слов Аделины, когда она убирала с гостевого дивана забытые подругой вещи: то косметику, то какое-нибудь бельё, покупками которого они хвастались перед друг другом, то украшения… всякую ерунду.

– Сплетни, да и только. Вон, лучше бы луну исследовали. Что там на другой стороне луны? Кажется, у Pink Floyd есть такая песня, – произнесла Аделина, махнув рукой на газету, а потом в сторону окна.

За окном действительно светила яркая луна. Она говорила громко, потому что сушила голову феном. На ней был лёгкий халатик. А её муж сидел в кресле и будто бы читал ту самую газету. Как в это время там оказался я? Я был вхож в общие покои без разрешения. Он этим был, конечно, недоволен, всё поглядывал на меня искоса, будто, кроме глаз, ничем больше не может двигать.

– А, Франко, ты, наверное, телевизор хочешь включить? Сейчас как раз новый мульт начинается, а я феном розетку заняла, – засмеялась вдруг Аделина, кивнув в мою сторону.

Кажется, её предположение его успокоило. Чего обо мне точно не скажешь.

2

Настали рождественские каникулы, домой я не спешил. Нужно было показать родителям, что я тут так привык к самостоятельности, что без неё уже никак не могу.

Тем временем муж Аделины уехал по делам в Сан-Ремо. Он не хотел уезжать и, если я правильно понял, даже уже отказался. Но тут она его убедила:

– Ты должен ехать. Тебе нужно развеяться. К тому же, я знаю, что тебе этого очень хочется.

– Ладно, я подумаю. Я очень хорошо подумаю, – ответил её муж.

Короче, мы с ней остались одни. Я купил себе одеколон, а она… вела себя со мной так же, как раньше. Но однажды вечером, когда увидела мой чемодан и поняла, что я и впрямь собираюсь уезжать, заговорила со мной по-особому, на особую тему. Не знаю, может, праздничное вино ей так ударило в голову, и это самое вино я должен благодарить за такую откровенность со мной. Я не постеснялся воспользоваться её разговорчивым настроением и узнал, кем она работает.

– Я борец. Выигрывала бои десятки раз подряд в женской категории.

Она! Боец? Боксёр!.. Ну да… сейчас я вижу, что у неё крепкие руки и ноги… Но всё-таки! Всё-таки если бы она сказала, что танцует в ночном кабаре перед кучей мужиков, я бы принял это куда радушнее. Эта новость стала первым откровением за вечер и, как позже оказалось, не самым сильным.

– Нет, сейчас… Сейчас я просто тренер. А вот, видел бы ты меня десять лет назад…

– Ты тогда училась в школе, наверное?

– Это ты тогда учился в школе, а я выиграла титул, мне было двадцать три года.

Она старше, чем я предполагал! Ни за что в жизни не дал бы ей больше тридцати… двадцати пяти… А какая разница! Что это меняет?

– Ты напомнил мне о годах, и я вспомнила, что сегодня годовщина…

– Свадьбы?

– Нет, – она еле сдерживала улыбку. – Это было ещё до встречи с тем человеком, которого ты знаешь как моего мужа.

– А он что, не ваш муж?

Я подумал, что сейчас мне расскажут, что они шпионы под прикрытием, и на самом деле она совершенно свободна, но…

– Нет-нет. Самый что ни на есть настоящий. Это случилось ровно семь лет назад. Мои подружки повели меня в одно место – как они сказали, посмеяться. У меня на родине такого не бывает.

– Чего такого?

Мне было уже интересно.

– Таких заведений.

– Каких заведений?

– Место, где поют мужчины, переодетые в женские платья.

Ответила она так, словно я мог бы потом произнести: «Подумаешь! Нам действительно привычно ходить в такие места по выходным».

– Когда я впервые его увидела, он исполнял песню на сцене, а я сидела за столиком в четвёртом ряду и чувствовала себя так, словно я опьянела. Я почти не пью, но совершенно ясно: я испытывала волшебный дурман. Я улыбалась и не могла успокоиться. Но он не смешил – он дарил радость… А когда его взгляд случайно попал на меня, совершенно случайно и на несколько секунд, я поползла под стол. Такая безудержная энергия – и целиком направлена на меня!

– Чем же всё кончилось? – не терпелось мне узнать. Признаться, я еле сдерживался, чтобы не рассмеяться: чем ещё, кроме как концом, эта смешная история могла закончиться?

– А кончилось всё тем, что я стала приходить туда каждую пятницу. Это было главным событием моей недели, самым счастливым. Место, где я была сама собой, а для всех остальных – зрителем, наблюдающим за происходящим со стороны. Но внезапно тот самый артист заставил меня почувствовать сопричастной к происходящему: он стал смотреть мне в глаза с каждым разом всё дольше. Представляешь? В мои глаза! На меня! И это несмотря на грандиозные успехи у всей остальной публики. Зрители аплодировали, кричали, подпевали, а я почти не двигалась и молча наслаждалась. Я садилась всегда в одно и то же место, публика менялась, и никто не мог распознать, куда именно смотрит исполнитель. Если кто и оглядывался, все смотрели на какого-нибудь мужика – но не на меня.

Я был уверен, что на неё смотрели. Если там среди зрителей были, конечно, настоящие мужчины.

– А потом я перестала ходить туда.

И правильно сделала!

– Пропустила где-то два-три пятничных вечера, – продолжила она. – Это была целая вечность. В те дни я чувствовала себя, мягко говоря, паршиво. То, что должно было пройти за пару дней, не отпускало меня ни на минуту. Я твердила себе заученное с детства: помни, счастье женщины заключается в том, что её защищают и заботятся о ней, а не в том, что от неё бегают. Я была уверена, что если я приду туда ещё раз, он решит, что я его добиваюсь, бегаю за ним. Тогда я решила задушить все эти чувства. Пускай, – сказала я себе, – у меня останутся приятные, ничем не испорченные воспоминания: внимательный, уверенный… и нежный взгляд в мою сторону…

Женщины! Зачем вам это?.. Зачем вы тянетесь к женоподобным существам? Вы же сами такие! С вами рядом должен быть мужественный мужик – сильный, мощный, грубый… вон как на постерах на стене! Я подумал, что на этом всё закончилось. Хотя неприятный осадок после этого разговора у меня остался, я был рад, что он сошёл на нет. И тут она, вдруг, как газанула…

– В один из четвергов я заскочила в кабаре – просто узнать, всё ли на месте, не более. На охране, при входе, у меня спросили моё имя. Я представилась как Катя. Соврала – мало ли что. Меня впустили. Я видела, как репетируют другие артисты, посмотрела самое начало концерта, а потом ушла. Меня это не интересовало – ведь его не было и не должно было быть в тот день. Сцена, на которой я привыкла видеть его, не выходила из моей головы. И тогда я подумала… Я хорошенько подумала и решила, что готова провести с ним ещё один день. Живём один раз! И пускай он просто улыбнётся и посмотрит на меня. Пускай – только день. Но он останется в моей памяти не как случайность. Счастье будет даже в том, что он будет существовать где-то в это же время, в этом же городе, а я буду просто счастлива – только одному этому. Уже в следующую пятницу я вернулась… Но каково было моё удивление: именно в тот день он не выступал. Поборов своё волнение, я спросила бармена – почему? И ответ его растопил моё сердце: теперь он выступает по четвергам. Понимаешь, я подумала, что это из-за меня… Что ему передали, что видели меня в четверг, ну и вот – он всё перенёс.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.