София Устинова
Лютый: чужая Моя

Пролог

– Просто скажи, что ты хочешь в обмен за его спасение? – меня потряхивает от волнения. Тереблю пояс летнего плаща и кусаю губу в ожидании ответа от последнего, кто бы мог мне помочь. И очень жаль, что этим единственным и последним является Лютый.

Между нами однозначно всё плохо и сложно. Между нами годы обид.

Между нами мой муж! Между нами его друг!

И я бы ни за что к нему не обратилась, если бы… не нужда. Так что прийти в логово к Лютому толкнуло лишь отчаянье и безысходность.

– Тебя… – совершенно бесстрастно отзывается Сергей, сидя на мягком диване своего кабинета частного охранного агентства. Он явно ждал меня. Не то чтобы готовился, но однозначно ждал. Поэтому не за столом директора, а на диване. Вальяжно, спокойно, так, чтобы я сразу ощутила его силу и власть, свою ничтожность и слабость. Хотя рядом с ним я всегда себя чувствовала никчёмной, слабой, мелкой и тощей. Он подавлял меня! С первой нашей встречи. И пугал до чёртиков.

Красивый, дико красивый. Даже красивее, чем помнила. И опасный… А его бояться нужно! Лютый не просто так носил это погоняло – Сергей Лютов один из самых опасных людей нашего города. Только со временем поменял статус «бандита» на «бизнесмена».

Так сделали не все – только те, у кого была деловая жилка и крутые связи.

И вот таким простым способом бандиты со временем легализовались. Самые способные и проворные нашли свою нишу… Ниша Лютого – охрана! Он так крепко осел в этом бизнесе, что по праву считался самым успешным из некогда известной группировки Южанина.

– Знаешь ведь, я не могу… – Сглатываю сухим горлом, понимая, что последняя надежда утекает: – Я ЕГО жена, – шепчу опустошённо, утыкаясь взглядом в пол. – А он – твой лучший друг.

– Лучшие не предают! Лучшие не переступают. Лучшие не причиняют боль. Лучше не крадут женщину лучшего друга, – так же убийственно спокойно парирует Лютый.

– Ты прав, – киваю с горечью. – Но Гончий – мой муж, Лютый. Этого уже не изменить…

– Он что тебя мало бил? Мало предавал? – с деланным равнодушием кидает реалию жизни Сергей.

– Ты вправе ненавидеть его и презирать меня. Ты вправе нас не понимать, но я не могу, как он поступать. Я не брошу вот так…

– А как бросишь? – Лютый водружает руки на спинку дивана и на меня смотрит… пронизывающе… в упор. Без насмешки, но с колючим желанием понять.

– Я… не знаю, – заминаюсь, путаясь в мыслях и чувствах. – Но точно не сейчас, не тогда, когда он нуждается в помощи, – устало мотаю головой.

– То есть мне опять смотреть как ты между кем-то и кем-то чья-то и чья-то, но только не моя? – сухо упрекает Лютый, и его обвинения понятны.

Всю нашу историю знакомства можно назвать просто: «Поймай, если сможешь».

Меня тянуло к нему, тянуло так сильно, что я этого боялась. А ещё он меня дико пугал… всем: внешностью, поведением, тем, как одержимо меня желал заполучить. И я бежала… к кому угодно, лишь бы подальше от этого опасного человека!

– Серёж… – на выдохе и даже к нему шагаю.

– Тогда я буду тебя трахать, когда захочу, – на той же безликой ноте огорошивает Лютый, пробегается по мне безликим взглядом тёмно-серых, грозовых глаз.

– Если цена вопроса тело… – спокойно расстегнула короткий плащик. Да и тело мне уже было не жалко. Я столько перетерпела за это время, что плоть и душевные муки меня мало волновали.

Я не боялась унижения. Не боялась презрения, издевательств, насилия… В данный момент больше всего боялась отказа… Отказ Лютого был равнозначен смерти. Хотя и «умереть» – не слишком большая цена за спасения того, кого любила больше всего на свете.

Но Лютый не просил моей головы… всего лишь тела!

Отдаться?

Да не вопрос!

Если мужики сходили по мне с ума, то я была готова на любые пытки, чтобы себя изуродовать и искренне не понимала, что во мне их так привлекало?

Я простая.

Простая!

Серая моль с потухшим взглядом, потрепанная жизнью, изувеченная мужем, его врагами…

Но раз до сих пор в глазах Лютого была желанной – он меня получит!

Без спешки и порывистости позволяю плащу упасть на пол.

Дрожу… не от страха – скорее от прохлады в кабинете Лютого.

Тяну подол платья вверх…

– Замри, – командует Лютый, по-прежнему восседая на диване и пристально следя, как я методично, без огонька и танцев раздеваюсь. А к моменту громыхнувшей реплики я уже остаюсь в лифчике, трусиках…

– Что-то не так? – берусь за застёжку бюстика, как Серёжа меня обливает холодом:

– Ты жутко выглядишь. Тощая, бледная. Как заёб*ая наркоманка. В тебе нет ни жара, ни огня, который раньше пылал. На хрена моему члену полутруп? Я мертвичину не люблю…

– Тогда… что? – Смаргиваю обескуражено.

Такого не ожидала. Нет, я знала, что выгляжу не очень. Уже почти неделю сплю урывками. Себя не помня, обиваю пороги знакомых. Забыла, когда последний раз ела. Просто мне некогда было об этом думать. И к Лютому пришла, как к последней инстанции, понимая, что если озвучит цену – мне не выбирать! И даже не поторговаться толком…

И пришла, не думая ни о наряде, ни о причёске… и, уж тем более, ни об исках и огоньке.

– Могу накраситься, переодеться, – озадаченно роняю, даже не думая прикрываться. Время поджимает… До встречи остаётся совсем немного. МНЕ необходимы деньги!!! СРОЧНО!

– Неужели ты его так любишь, что готова стать шлюхой по собственной воле? – странный вопрос. Я даже озадачиваюсь, выискивая в словах Лютого подвох:

– Не понимаю сути вопроса, – задыхаюсь от волнения. – Конечно люблю! И жизнь готова отдать… если это его спасёт! – киваю решительно, отсекая любую мысль, что иду на подобное только из-за пустой ответственности.

– Оделась и пошла прочь! – Лютый встаёт с дивана и пока я недоумённо хлопаю ресницами, идёт до мини бара, всем видом показывая, что интереса ко мне у него больше нет.

Звучит плеск жидкости, льющейся в стакан.

Я шумно вздыхаю:

– Серёж, прошу… – запинаюсь. В груди яростно бьётся сердце. – Неужели ты такой злопамятный? – голос дрожит. Я на грани рыданий.

– Да, – летит ровно. Лютый даже не оглядывается, так и стоит со стаканом коньяка у бара ко мне спиной. – Я не отказал в помощи, но плату потребую потом, когда посчитаю нужным. И не дай тебе бог мне отказать!

Глава 1

Кажется, я влюбился сразу.

Как увидел, так и залип.

Случайно… в стриптиз-клубе, куда с парнями из своей группировки пришёл оттянуться. И пока договаривались о столике, поймал девчонку взглядом.

Не знаю, что в ней было иного… отличного от остальных девчат, но, наверное, всё!

Новенькая!

Но даже не это было главным.

Она была другой. Будто из другого мира…

Затравленней смотрела, невинней выглядела. Тоньше телом, робее поведением… И на вид совсем юная, если и есть восемнадцать – то с натяжкой.

Хозяина клуба знаю хорошо, он бы не стал рисковать делом и брать на работу несовершеннолетнюю. Значит, возраст был допустимым.

И тогда повисал вопрос: какого лешего ей… такой иномирной здесь нужно?

В этом месте я был частым гостем и всех девчонок знал отлично… за столько-то лет существования клуба. Стряпухи – они другие. Девчата с формами, даже если худышки. Развратней, даже если отыгрывали роль невинной бл*. Улыбчивей, откровенней, продажней, а эта… как воробушек между голодными и хищными бакланами.

Двигалась вроде отлично, но как-то… зажато что ли. Может начинающая, а может…

В груди шевелится что-то такое неизведанное и неуютное.

Сердце тяжко пробивает очередной удар.

– Лютый, чё застыл? Пошли, – меня дружески по плечу ударяет Пижон.

Иду за тихо гомонящей компашкой парней к нашему столику, поглядывая на девчонку. Она не на главной сцене. На разогреве, на боковой, тускло освещённой. И возле неё трётся пара мужиков. Слюни пускают…

Она не поддаёт жару, как бы сделала прожённая стрипуха, чтобы раскрутить клиентов на большие чаевые – плавно двигается, настороженно поглядывает, словно в ужасе от происходящего. Будто ждёт нападения и уже готова бежать!

Вот хрен его знает чем, но меня цепляет. Рождает странные, непривычные чувства. И нет чтобы отторгнуть их, да забыть о тощей новенькой, но нет… магнитом тянет, вот и не могу отвести глаз.

– Вечер добрый, мальчики, – только садимся за столик, к нам подходит Ангелина, мамка стрипух, и она же, по совместительству, главный администратор клуба. Шикарная блондинка неопределённого возраста с большим жизненным опытом и ненасытным темпераментом.

– Чего желаем… Кого? – сама себя поправляет. Широко улыбается, заранее готовая для нас на многое, лишь бы мы оставили в клубе больше бабла и не поскупились на чаевые. За нами не заржавеет… главное чтобы угодили. – Если готовы заказывать… – Как бы невзначай подмигивает сисястой официантке, если память не изменяет, Надин, которая сегодня будет для нас на побегушках.

Невысокая, крепкая брюнетка тотчас вооружается блокнотом и улыбается так, будто готова стать для нас главным блюдом хоть сейчас.

От ребят неспешно летят заказы, через пошлые шутки и разного рода предложения, а я, сидя на диванчике и водрузив руки на его спинку, лениво осматриваю главный зал, где уже полно народу.

Не скажу, что я заядлый кутила и тусовщик, но по работе часто приходится бывать в подобных заведениях. Ещё в саунах, гостиницах… Важные люди почему-то любят в таких местах дела решать. Ну и праздники отмечать – это само собой разумеющееся. Сегодня у нас вроде приятный повод… Днюха у Пижона, жаль мне не загулять – жду звонка, а завтра днём важная встреча.

– Лютый, любимый, – томно протягивает Ангелина, садясь ко мне ближе – на подлокотник дивана и склоняется, чуть ли не в лицо тыкая накаченным сиськами, теснящимися в узком красном платье. Они так сильно обтянуты тканью, что кажется, вот-вот либо лопнут, либо выпрыгнут в глубокий вырез: – Ты чего сегодня… без пожеланий? Или как обычно? – последнее шепчет с мурчанием. – Лиди в смене. Алёна тоже… – Ангелина прекрасно знает мои предпочтения, поэтому и предлагает, тех, кто может меня удовлетворить, расслабить, поднять настроение.

– Нет, – ровно качаю головой. – Девочку мне… новую.

Ангелина перестаёт продажно лыбиться:

– Боюсь, она на испытательном, – тихо возражает «мамка». – За неё Эвета попросила. Хотя бы разок, чтобы глянуть, что да как. Но, думаю, она у нас долго не продержится, – доверительно, шёпотом.

Я за честность, но упускать возможность не собираюсь:

– Хочу её, – был настойчив. – Ты предложи, а там разберёмся, – даю понять, что не уступлю. – Для начала компания, общение, потом пусть приват станцует, а там посмотрим, – выдвигаю свои условия. – Знаешь ведь, деньгами не обижу…

– Лютый, зачем тебе геморрой? – мягко протягивает Ангелина и взглядом умоляет отступить.

– Она здесь, – рассуждаю спокойно, – значит ей нужны деньги. Я готов платить, но ей и за неё, – добавляю значимо.

Ангелина не идиотка, эту простую истину знает лучше меня!

Девчата идут в клубы и крутят задом на шесте не от лучшей жизни. Кого-то затягивает, какого-то засасывает, кого-то выплёвывает… но так в любой сфере! В любом деле. Выживать нужно… уметь! И если можешь приспособиться к жестокой реальности – будет тебе и хлеб и крыша над головой, а нет… а на нет и суда нет!

И не мне осуждать за мораль и аморальность – в клубе нет девчат с лёгкой судьбой и счастливым прошлым, но зато благодаря Ромке Шикову, хозяину клуба и Ангелине, у стрипух есть шанс заработать на худо-бедно житьё, ведь отличие этого клуба от других – девочки здесь элитные, услуги не дешёвые…

И Ромка с Ангелиной не бросают девочек на произвол судьбы, не подставляют, не подкладывают… Всё по обоюдке и с согласия. Даже если по жести!

И это работает!

Даже самые притязательные и больные на голову клиенты могут получить желаемое, если каждый будет играть по оговоренным правилам.

И пока в этом клубе эти правила работают на «отлично»!

– Лютый, надеюсь, напоминать не надо… – устало бормочет Ангелина.

– Вот и не напоминай, – отрезаю, залпом осушив стопку водки, которую мне уже успевают налить ребята, напоминая по какому поводу мы собрались. – Я не отморозок…

– Знают, – тяжко выдыхает Ангелина. – Просто девочка больно хрупкая. Не объезженная. Ей бы попривыкнуть, обжиться, – несмотря на любовь к «бабкам» «мамка» в этом клубе была – мамой. Держала девочек в ежовых рукавицах, при том защищала и оберегала до последнего. При необходимости наставляла и обучала.

– Я же не зверь. Посмотрю, – заверяю Ангелину.

Пока парни дополняют свои заказы, жду с каким-то непривычным волнением и напряжённым предвкушением… А когда нашу компанию

разбавляют девушки, на миг перестаю дышать.

Моя девочка тоньше, чем запомнил. Испуганней, чем казалась. Робее, чем представлял. Серенькая, невзрачная… но с огромными глазами, в озёрах которых тону, и с копной густых светлых волос, в которые дико хочется зарыться пальцами. Потянуть… прогибая… Аж в глотке пересыхает.

Чтобы не показаться большим маньяком, чем себе же представлялся в этот затянувшийся момент ожидания/изучения, не таясь, дальше обшариваю её голодным взглядом.

Тело девчонки – не мягкое на вид, а сухое, поджарое. Я бы сказал, вылепленное долгими, долгими месяцами изнурительных тренировок.

Она – словно перевитая упругими мышцами. И это выгодно подчёркивает стандартный набор стрипухи: топчик/лифчик, как можно выгодней облизывающий небольшую грудь, коротенькая юбочка, не скрывающая чулочки на поясе. Высоченные каблуки…

Когда малышка остаётся одна, догадливо ловит мой взгляд, уже понимая, для кого является десертом на этот вечер. Не тороплю, деланно спокойно изучаю. А она смотрит так, будто на грани: либо немедля сбежать, либо хлопнуться в обморок.

Ни первое, ни второе меня не устраивает.

Я вообще-то её трахнуть хочу. И трахнуть, желательно, не бесчувственное тело! Мне отдача нужна – взаимопотискаться, ну, и стоны были бы не лишними. А в идеале – крики удовольствия.

Даже представил, как бы она всхлипывала и стонала, когда вгонял в неё член. Опять зря!

В паху тотчас становится до неудобства тяжело и тесно.

Сердце отбивает ненормальный ритм похоти.

Да, мне срочно нужно сбросить напряжение! И дико хочется «кошечку» в постели, даже в кайф бы с зубами и ногтям, а не бревно, но пока девчонка всем своим видом обещает как раз-таки второе… Стоит по другую сторону от общего, хорошо заставленного выпивкой и закуской стола, руки заламывает и губу жуёт.

– Малышка, а ты к кому? – чуть протягивая слова, подкатывает к девочке Бык. Он вообще любитель любых телок, лишь бы живые… И увидев одинокую, видимо, решает не оставлять товар бесхозным.

– Я… – подаёт голос девчонка. Звук скорее показался, чем реально прозвучал.

– Не скромничай, дуй ко мне… – обнимая Нинель, Бык широким жестом толкает чуток Гранжа, освобождая место, потому мне приходится отмереть:

– Бык, руки при себе держи, а то потом не досчитаешься, – спокойно отрезаю, включаясь в разговор, и однозначно даю понять – это девочка моя. – Не бойся меня, – примирительно бурчу малышке, не желая сдаваться. И раз она ни шагу ко мне не ступает, продолжая отвергать взглядом, действую сам: – Посиди со мной, – хлопаю по дивану рядом.

– Но я…

– Тебя никто не тронет пальцем без согласия, – заверяю ровно, пристально следя за девчонкой и желая, чтобы она это уяснила. – Просто посиди, я оплачу как приват.

– Не топчись, – цедит сквозь милый оскал Алина, ещё одна чудная стриптезёрша, и глазами недовольно сверкает.

Малышка ещё сомневается какое-то время – затравленно шарится глазами по другим девчатам, уже влившимся в компанию.

– Мне умолять? – недопонимаю прикола.

Она густо краснеет. Кое-как и явно смущаясь из-за того, как приходится протискиваться между столом и густо сидящими телами, идёт ко мне.

Жадно слежу… Все запоминаю и впитываю, как вздрагивает, когда её нечаянно или нарочно касаются другие. То как затаивает дыхание, оказавшись в пикантной позе, когда парни шуткуя, ей усложняют путь до меня. И как с облегчением выдыхает, преодолев тропу с препятствиями, и останавливается возле меня. Расслабляется, но не надолго – видимо, опомнившись, опять собирается силами, мыслями.

И я не спешу – не хочу спугнуть больше, чем уже…

Неторопливо наливаю в пустой бокал шампанского:

– Выпей, – протягиваю ей.

– Нет, спасибо, – категорично качает головой девочка, поражая меня в очередной раз. Завсегдатаи в курсе, что девчатам нельзя много пить, но их работа развести клиента как можно на большее количество выпивки. И, словно услышав мои мысли, малышка спохватывается: – Да, Спасибо, – то ли мой немой вопрос во взгляде читает, а, может, наставление «мамки» вовремя вспоминает. Зажато улыбается, поднеся бокал к полным губам, но даже этот, казалось бы, простой жест выполняет неумело, не сделав ни глотка. Робко садиться рядом, перебирая тонкими пальчиками фужер и боясь его поставить на стол.

– Как зовут? – надоедает ждать её отмерзания. Решаю взять дело в свои руки, потому что стрипуха у меня, и впрямь, не стрипуха. Как бы не пришлась в итоге мне для неё приват танцевать, за него же ей приплатив.

– Ва… – запинается на слове, опять смутившись: – Вера, – всё же прячет ложь за бокалом, который так торопливо подносит к губам, что клацает зубами по стеклу. Это она так неуклюже попыталась скрыть очередной прокол, ведь девочки на работе настоящими именами не пользуются. Ей, видимо, дали сценическое, а она… его забыла.

– Я тебя не съем, – тихо обещаю, и в очередной раз зря. Девчонка теперь бледнеет, словно я, наоборот, пригрозил, что проглочу! Сожру. НЕМЕДЛЯ! С потрохами!

Бл*, а я ведь хочу!..

Вроде «косточка» и даже совершенно не сочная, а я её дико хочу попробовать.

Рождает она во мне что-то звериное, неуправляемое и порочное.

– Хорошо, – неопределённо не то кивает малышка, не то головой мотает.

– Вер, просто выпей и расслабься, – зажатость девочки надоедает Джесси. Очень опытной красотке с приличным стажем и серьёзной репутацией в клубе. Шикарная сопровождающая и реактив – на громких вечеринках и в постели.

Если хочется взрыва эмоций – это к ней. Поэтому в нашей компании – она завсегдатай, несмотря на приличный ценник.

Джесси быстро и ловко берёт девочку в оборот, помогая влиться в коллектив.

И вечеринка начинает обретать краски, которые мне по душе.

Пару часов пролетают незаметно. Отменно гуляем, естественно, не без помощи Джессии с её организаторско-развлекательно-театральных способностей, да и просто весёлого и лёгкого рабочего нрава, скрывающего мрачную, депрессивную суть девчонки из-за достаточно страшного прошлого.

Дружно шутим, выпиваем, смеёмся…

Вера вроде как расслабляется, всё чаще улыбается и на меня уже не затравленным зверьком посматривает, а у меня руки чешутся, да в груди горит… Не удерживаюсь от желания её коснуться – щипаю за ягодицу:

– Станцуй мне.

Глава 2

– Ау, – она тихо ойкает, растирая потревоженное место. – Сейчас? – озадаченно уточняет и пробегается недоумённым взглядом по оставшимся за столом, а наша компания заметно проредела. Несколько человек на танцполе. Кто-то ушёл в игровую, погонять шары, может, и не только бильярдные…

В итоге нас семеро, включая девчат, и, раз уж обстановка катится к интимной, решаю девчонку использовать по назначению. Пусть хоть станцует, а то болтаем ни о чём/пустом. Имя. Не против даже за такое платить, но буду рад чем-то большему – как минимум танцу и каким-то более интимным прикосновениям, а там… разберусь!

– Почему нет? – мне хорошо, вальяжно, сыто. С деланным спокойствием кошусь на соседнюю парочку. Алина очень чувственно двигается, уже танцуя для пьяного Гранжа.

Перевожу взгляд на свою девочку, уже порядком изголодавшись и с зудящим желанием быстрее её усадить на себя. И желательно на член, чтобы спустить пар. Но пока готов на утоление голода глазами.

– Хорошо, – вновь забиваясь в кокон, кивает Вера. – Здесь? – уточняет, несмело встав.

– А чем плохо место? – хмурюсь я. – Или хочешь в приват кабинку? – эта новость почти оглушает.

– Н-нет, – рьяно отнекивается девчонка, – тут вполне подходит, – судя по голосу, она просто с темы съезжает, в ужасе только от мысли, что мы останемся наедине. Хреново!

Пока гадаю, что со мной не так, она начинает двигаться с понятного ей такта.

Не назову её пластику эротичной. Вроде танцует неплохо – видно, что гибкая и тягучая, каждое движение без надрыва и тяжести, но чего-то не хватает.

Раскованности, секса, изюминки… присущей именно стриптизёршам. Не умоляю достоинств и таланта других танцовщиков, но именно стриптизерши элит класса двигаются как-то по-особенному. Их пластичность кажется живой, органичной… чистый секс… Пусть без партнёра, но движениями гибких тел, словно выполняют эротический акт… без грязи и мерзости.

Вера совсем не стриптизёрша. Хотя, может, я придираюсь и так кажется из-за худощавости девчонки, ведь другие стрипухи зачастую с более женственными формами. Но всё равно её глазами пожираю – пусть не ходячий секс, но малышка явно по мне.

Вера ко мне не приближается – так и танцует в нескольких шагах от… Хорошо, хоть взгляда не отводит – и я отвечаю прямым. Ровно до тех пор, пока к ней не прибавляется Джесси.

И тогда просто танец с небольшим эротическим подтекстом становится куда интересней – стиптизёрша задаёт жару, помогая Вере раскрыться и расслабиться. Навязывает девочке свой лесби-танец, но товар явно демонстрируя мне.

И я ей дико завидую, представляя себя на её месте. Представляю, как мои руки скользят по стройному телу малышки… изучают, ласкают, мнут…

М-м-м! Член болезненно пульсирует.

И когда девчата так разогреваются, что и подо мной едва диван не дымится, Джесси очень свободно управляя Вериным телом, как-то нереально просто задирает её стройную ножку вверх, в полный шпагат:

Жест показался невозможно лёгким по исполнению. Нет, я в курсе, что девчата растянутые, но чтобы так… как резину…

– Охренеть, – хмыкает, вернувшийся с танцпола Бык.

– А то, – хихикает Джесси. – Лютый, вон, до сих в ступоре. Серёж, – значимо подмигивает мне, медленно, но очень откровенно проводит по ножке Веры до интимной границы, где перехватив за руку, словно девочку-марионетку, прокручивает до вытянутой руки и так же резко возвращает Веру обратно к себе, только теперь крепко поймав её за талию: – Ты просто не всёк тему с новенькой. Она у нас… элит-класса.

Я реально в ступоре. Даже сказать ничего внятно не могу – таращусь, суматошно соображая, как такое богатство в засилье разврата и простых танцулек углядел.

– Вера у нас из балетной школы, – широко улыбается Джесси. Опять вынуждая малышку двигаться в мягком, плавном такте, тесно прижимаясь друг к другу.

– Балет? – выдавливаю озадаченно. И тут меня всё встаёт на свои места. – Балет и стриптиз? – повторяю идиотом, вздёрнув брови и пристально следя за Верой.

– Почему бы и нет? – за неё отзывается Джесси, обнимает девчонку со спины и ведёт по контуру её тела руками, выполняя мои желания. – Разве не круто? – её ладони уже на плоском животе малышки.

Кладёт подбородок на хрупкое плечо, а томным, глубоким взглядом таранит меня. Пронзительно, задумчиво – я в курсе что ей нравлюсь. Она даже признавалась, что готова со мной быть и за так, да только меня не интересовали постоянный любовницы. Вот и не предлагал ничего большего.

И сейчас меня не она интересует – моё внимание полностью на девчонке, которая, наоборот, на меня глаза боится перевести, готова смотреть на кого угодно, только бы не на меня.

Это вновь вызывает тихое недовольство в душе, но я упрямый и настойчивый… и терпеливый.

– Вер, покажи… это своё… как его… – Джесси носом бурит щёку девчонки, ковыряясь в захмелевшей памяти, выискивая верное слово, – хуете… – пшикает со смешком.

– Фуэте? – робко поправляет малышка, чуть нахмурив брови.

– Ага, – хмыкает Джесси. – Парням развлечение, мне на зависть. Когда ещё глянуть удастся настоящий балЭт, – без желания оскорбить или унизить, от чистого сердца признавая своё невежество в этом вопросе.

– Н-нет, – канючит Вера, наконец на меня кидает затравленный взгляд, словно боится осуждения или насмешки. А мне не до смеха – мне и без того уже горит, конечно, понимаю, что она обрадовалась бы моему вескому «оставь её в покое», но тоже хочу посмотреть, что это за фигня «хуете»:

– Не скромничай, покажи, – чуть киваю, в ожидании чуда.

– Ну-у-у-у, по-жа-луй-ста, – плаксиво хнычет Джесси, вызывая смешливую жалость, – ну хоть что-нибудь, – капризно губы надувает, и девочка сдаётся:

– Только это сниму, – Вера ловко избавляется от высоченных каблуков. С блаженством на миг прикрывает глаза, растирая поочередно то одну то другую ступню:

– Чтобы вы понимали, – кратким предисловием занимает случившуюся заминку, – нельзя заниматься на таком полу и без пуант. Фуэте точно не сделаю, но из возможного, чтобы без травм обойтись… – с дивной грацией встаёт в заученную позицию и легко ведёт рукой и ногой.

Очень незатейливое па…

– Это чё за херня? – хмыкает Пижон, неосознанно подтверждая мои мысли. – Я тоже так могу. – Пьяно встаёт. Но как встаёт, так и заваливается, путаясь в ногах, пока пытается совместить стопы так же, как у девчонки. – Да ну нахер, что за бред? – досадует он на то, что не получилось повторить движения за Верой, которые она делает с неподражаемой лёгкостью и воздушной пластикой.

– Вот именно! Это кажется простым, – умничает Джесси и восторженно хлопает в ладоши: – Вер, ещё, ещё… что-нибудь сложнее!

Не назовёшь движения сложными, но это скорее потому, что малышка их выполняет с ювелирной грацией, педантичной точностью.

Сразу видно – это её мир! Это её стихия… Исполняя эти па она совершенно по иному смотрится – аж пробирает до нутра.

Рядом с Верой встают в позицию Джесси и Анита. Они, хихикая, повторяют за девчонкой. Получается… но не так, как у неё. Теперь их движения кажутся топорными, хотя на мой непритязательные вкус тоже вполне неплохо.

Парни ржут, подбадривают. Дружно агитируют за демонстрацию танца лебедей… Это шаблон, потому что и у меня только этот танец ассоциируется с балетом.

Девчата не отказывают в шутке. Берутся за руки, встают ровным рядком…

Очень забавно, вот только смотрю на красоток, а вижу ЕЁ.

Восхищает… Как руки держит, голову, взгляд. Её полуулыбка… Профиль… Всё это в ней заложено как естественное и именно оно – невыносимо эротично. Даже я, далёкий от всего театрально-танцевального, вижу разницу, вижу эстетическую красоту, вижу породу… грацию… Балет… в каждом её жесте. Взгляде… Для неё балет – воздух. И в этом она куда органичней, чем другие девчата – хрупкая, миниатюрная… Фарфоровая статуэтка. Балерина из оловянного солдатика.

Только девчонки завершают танец-дурачество, Вера быстро возвращается на своё место рядом со мной.

– Сколько? – не сразу соображаю, что это мой голос звучит так низко, хрипло.

– Что, сколько? – в лёгком недоумении уточняет малышка, возясь с обувью.

– Сколько ты стоишь? – поясняю спокойно… на сколько позволяет разыгравшееся либидо. Вернее, моего терпения хватает только на одевание первой туфли. Перехватываю изящную ножку, неистово желая заняться обуванием, а в идеале раздеванием самолично.

Вера вздрагивает, словно прописал затрещину, но я грозным взглядом велю не рыпаться, меня и без того потряхивает… Перед глазами откровенные сцены такого разврата, что страшно за свою адекватность.

Малышка затаивается, таращась на меня, как кролик на волка. И правильно – я дико голоден…

Голоден и похотлив, но, осторожно, боясь спугнуть своим озабоченным порывом, оглаживаю узловатую ступню… совершенно не идеальную, даже, сказал бы, некрасивую. Такую… изуродованную многочасовыми тренировками у балетного станка.

У каждого из нас свои шрамы…

И именно это сочетание хрупкости и стального стержня внутри меня возбуждает ненормально. Разве не восхищает человек, способный днями изнурять своё тело нагрузкой, оттачивая мастерство и доводя каждое движение до совершенства?

Непременно!

Разве не заслуживают уважения люди, целенаправленно идущие к совершенству и красоте?

Непременно!

Самоконтроль!

Усердие!

Педантичность!

Скрупулёзность!

Трудолюбие!

Умение глотать боль!

Она совершенна!

– Я не…

– У каждого есть цена, – перебиваю ненавязчиво, осторожно, ещё раз пробежавшись по ступне пальцами, и бережно надеваю туфлю, которую мне робко вручает девушка.

– Я не сплю с клиентами, – покраснев, Вера нервно освобождает ногу из моего хвата. Взгляд леденеет. – И если вам больше ничего…

А я надеялся. До последнего надеялся, что уступит. В груди отчаянно бьётся встревоженное сердце, в душе помойка.

– Ок, ничего, – ровно принимаю отказ: – Тогда ты свободна, – без спешки отсчитываю несколько купюр. – Это тебе – чаевые. Основная сумма на счёте, – поясняю безлико. – Ангелина в курсе. И да, Лиди мне позови, – наливаю стакан воды, горячительного, увы, больше нельзя. Я за рулём. И осушаю стакан, словно уже забываю об её существовании.

И правда забываю, ровно пока через пару часов не покидаю клуб.

Тачка стоит немного дальше от входа, и пока иду – замечаю в переулке через дорогу какую-то мешанину из тел. Сопение, всхлипы, умоляющий девичий голосок, пререкаемый мужскими…

Не то чтобы в рыцаря любил играть, но проходить мимо беспредела – точно не моё. Да и не солидно как-то, в грязном проулке бабу тискать, и явно без её желания. Мне несложно – помогу, тем более раскидать ушлёпков дело плёвое.

Что и делаю парой точных ударов.

Сначала одного рывком за загривок отрываю от бабы, которую они зажимают между собой, хер его знает, что собираясь в такой позе делать – попугать если только! Махом к себе лицом прокручиваю, и мой кулак таранит его опешившую морду. Второй мудак даже не успевает среагировать толком на моё появление и потерю напарника, а я уже стою напротив него. Пьяного, туго соображающего, что происходит.

Нас разделяет только девчонка… растоптанная, зарёванная, лицо в крови…

Мне хватает доли секунды, чтобы в зарёванном и запачканном кровью лице углядеть кто она.

Вера!

Ушлёпок её продолжает судорожно удерживать поперёк тела рукой, удерживая между нами как щит.

– Ты чё?.. – давится негодованием мужик.

Мой кулак опережает его язык и собственную мысль, что можно было всего лишь пугнуть. Тварь бы с криками сбежала, сшибая углы и забыв о приятеле, который продолжает хрипеть на асфальте и харкаться кровью. Но нет. Это слишком невинный исход для таких мразей. Поэтому бью без жалости и сострадания, ломая кости и хрящи на харе опешившего мужика. Его словно тараном отшвыривает от Веры, а я с наслаждением наступаю на тварь, добавляя несколько ударов. Тёплая кровь приятно ласкает кулаки. Задним фоном повизгивает девчонка, умоляя остановиться, и только её увещевания даруют тваринам жизнь!

Не уверен, что жизнь здоровыми и невредимыми, но, однозначно, когда я из проулка уволакивал под руку рыдающую Веру, оба мудака ещё дышали/хрипели.

– Тебе в больницу нужно, – без деликатности придержав за подбородок, принудительно осматриваю Веру на повреждения. Светлые растрёпанные волосы смахиваю с лица, кручу её голову налево-направо, вверх, вниз…

Её несильно, но отделали – глаз немного заплывает, из носа кровь до сих пор струится, губа тоже разбита.

– Нет-нет, мне нельзя, – рьяно мотает головой малышка. – Не волнуйся, я сама, – закусив губу, избавляется от моего хвата за подбородок, заправляет лохмы за уши и потерянно оглядывается по сторонам, пока взглядом не стопорит на крытой остановке: – Мне недалеко… —приглаживает порванную, заляпанную кровью блузочку.

Я чуть глаза не закатываю:

– А ну садись, – насильно впихиваю девчонку в свою машину.

– Я не хочу, – то ли тупая, то ли ещё не отошла от случившегося, но сопротивляется.

– Да не трахать я тебя собираюсь, – рычу устало, – просто довезу, куда нужно!

Глава 3

Пока едем, несколько секунд наблюдаю, как девочка копошится в сумочке. Слёзы уже высохли, но физиономия жутко выглядит.

Одним глазом кося, ловко распахиваю бардачок и, выудив пачку влажных салфеток, сую девчонке в руки:

– На!

– Спасибо, – опять кусает губу.

Пока приводит себя в порядок, набираю Гончего.

– Да? – бросает в трубку друг, явно недовольный, что его оторвали от «важного» дела.

– Слышь, я тут у клуба чуть потолкался…

– Да ну, Лютый, ты без мордобоев можешь? – шумно дыша, упрекает Гончий.

– Могу, другие не могут, – бурчу безлико, следя за движением на дороге.

– Наши или левые? – уточняет друг, уже прикидывая, как заметать следы.

– Какие-то отморозки.

– Живы хоть?

– Уезжал, они ещё из проулка не выползали, но вроде дышали… Почистить бы.

– А сам? Там же наши…

– Я уже в пути, и у меня тут багаж.

– Да ну?! – присвистывает Гончий. – Красивый хоть?

Мимолётно кошусь на Веру, которая себя в маленькое зеркальце рассматривает – языком по губе водит, морщится.

– На любителя, – коротко бросаю.

– Бл*, вот умеешь ты тихо погулять, да так, что мне потом геморра до гроба! – ворчит друг, и я его понимаю, в отличие от меня он сейчас на тёлке работал, по крайней мере, по этой причине не пошёл в клуб. А вот я не пойми какой херней занимаюсь.

– Буду должен, – брякаю, скидывая звонок и откладывая мобильный на верхнюю панель.

– Надеюсь, вы их не убьёте? – неожиданно подаёт голос девчонка, убирая зеркальце в сумочку.

– Нет, в больницу отвезут, чтобы памперсы сменить, – отзываюсь спокойно.

– Я серьёзно, – мямлит Вера.

Кошусь на неё, опять злясь на себя и своё никому не нужное геройство:

– За кого ты меня принимаешь?

– За опасного… бандита, – искренне признаётся девчонка.

Молчу.

Она права, убить для меня уже ничего не стоит, но я не лишаю жизней без крайней меры. Жаль только, что малышка меня с первого взгляда оценила как «опасно».

– Ну так… куда тебя? – решаю съехать с неудобной темы.

Вера затаивается, даже дышать перестаёт.

– Домой? К мужу, любовнику? – перебираю.

– Я… не замужем, – тихо отзывается девчонка. – А домой мне нельзя, – виновато роняет, опять задумчиво жуя губу.

– К подруге? – ещё подкидываю вариант.

Вера сникает, глаза в пол:

– Нет у меня больше подруги.

– А Эвета разве?..

– Нет, Эва просто хорошая знакомая. И помогает мне здорово, но сегодня она со своим парнем. Поэтому место в клубе отдала мне, и я… не хочу ей мешать отдыхать.

– Понятно, – бурчу под нос и, недолго думая, сворачиваю в своём направлении.

– А мы куда? – настораживается манёвру Вера с напуганным лицом.

– Ко мне, – отрезаю я.

– К… вам? – на выходе роняет девчонка. – Нет, нет, – нервно качает головой. – Это неудобно! Нельзя же так… Лучше, вон, на остановке, – кивает на очередную остановку, которую проезжаю, не моргнув глазом.

– Прошу. Я сама справлюсь…

– Я так понимаю, ты в клубе не задержалась, – решаю поставить точки над «i». – Ушла до окончания смены. Тачки нет… До начала работы общественного транспорта больше часа! Начинается дождь, – подтверждая непогоду, включаю дворники, которые редкими махами слизывают жирные водяные капли с лобового. – Чтобы ты понимала: я не сильно джентльмен, но тебя не брошу на улице. Тем более, идти тебе некуда! Переспишь у меня, а там на трезвую голову чего-нибудь придумаешь. Гулять по городу, защищая тебя от очередных отморозков – нет сил. Я тоже дико устал.

– Мне очень неудобно, – опять мямлит Вера. – И благодарна вам…

– Тебе, – поправляю строго. Она вот этим своим поведением и неуместным этикетом дико начинает бесить.

– Тебе, – кивает согласно девчонка. – Но, правда, я сама…

– Бл*, – скриплю зубами чтобы не рыкнуть грубее, чем стоит, – давай без мозговыебона, – отрезаю сурово. – Сказал ко мне – значит так!

Вера вжимается в спинку кресла, словно я уже вытащил нож и натачиваю у неё на глазах, чтобы её же разделать.

– Думаешь, наброшусь и насиловать буду? – выдаю мысль, от которой ржать охота.

Даже хмыкаю, но чем дольше смотрю на напуганную девчонку, тем скулы сильнее сводит. В итоге, улыбка сходит на нет, ведь судя по взгляду Веры, она именно так и думает.

Полный…

– Да ну нахер, – бросаю в сердцах, – не трону я тебя, если, конечно, сама не полезешь, – добавляю не без иронии.

– Не полезу, – рьяно мотает головой девчонка.

И смех и грех!

– Ну вот, поспишь, и дуй на хер, – раскладываю по полочкам своё предложение, отчасти лукавя. Насиловать, может, и не собираюсь. Принуждать или шантажировать помощью – тоже, а вот… просто так отпустить на хер – не уверен.

Варя

Боже!

Меня волнение переполняет. Всё кажется, что он сейчас затормозит и как в одном из фильмов про бандитов, принудит к сексу.

Я, естественно, не собираюсь коровой безропотной терпеть – буду отбиваться до последнего.

Не для того я ушла из дому, чтобы нарваться на маньяка!

Я, вообще, уходила, уверенная, что не нарвусь. Я хотела доказать, что могу себя обеспечить! Что смогу найти работу! Что могу быть самостоятельной! Что могу быть не такой ханжой и скромницей, какой воспитали! Что я – личность!

Чёрт! И как меня угораздило влезть во всё это?..

Впервые в жизни разозлилась. Впервые не пожелала уступить.

Как наяву слышу голос отца:

– Если поговоришь с ним! Без истерик и скандалов! Вы же цивилизованные люди! – тоном не терпящим возражений заявляет папа, подтверждая приказ ударом кулака по письменному столу в своём домашнем кабинете.

Сюда почти втолкнул пару минут назад, когда сообщили, что ко мне пришёл Виктор «поговорить», а я наотрез отказалась: «Не хочу его видеть и слышать! Он мне изменил!!! С моей подругой!». Мама закатила глаза и запричитала, что я маленькая, глупая девочка, а отец решил меня вразумить. Наедине. Пока мать милейшими улыбками встречает моего бывшего в зале.

– Я пока не готова… без истерик! – выпаливаю в сердцах. – Ты хоть понимаешь, как это… – задыхаюсь от чувств.

– Варя, ты ведёшь себя неправильно! – твёрдо, но уже без напора отрезает папа. – Необдуманно и эгоистично, – в глазах отца плохо скрываемая паника и отчаяние.

– Я? – опешиваю от очередной новости. – Мне кажется я была вполне цивилизованной и воспитанной, когда вместо разборок на вечеринке, тихо порвала отношения и просто ушла…

– Ты же понимаешь, что так не делается, – мягче бормочет папа. – Вы должны поговорить… обсудить.

– Что обсуждать? Его кобелизм? Подлость моей подруги? Их «нечаянно», «так получилось» «и вообще это не то, что я подумала»? Пап! – подвываю от негодования. – Я не хочу его видеть! Я, вообще, не хочу, чтобы меня с ним что-то связывало!

– Вот! – встал из-за стола и ткнул в мою сторону пальцем отец. – ВОТ! Это главная причина, а не измена или ещё что-то! – так категорично заявляет, будто это реально правда, и он наконец-таки находит подтверждение своим словам. – Вы встречались почти год, – вновь трясёт пальцем, – и до сих пор на уровне «встречаться!» Мы с матерью устали ждать. Думаю, и Виктор тоже… просто устал тебя ждать. Он несколько раз делал предложение, но ты… отказывала!

– Потому что не была готова! Разве это непорядочность? Неуважение? Невоспитанность? С каких пор честность перестала цениться? Разве я не была с ним предельно честна?

– Честна, но прошёл уже год, Варя!!! Это приличный срок. Пора уже ваши отношения официально оформить, а там будь замужем и думай… Тебе двадцать! Пора идти в самостоятельную жизнь. Всё, что от нас с матерью зависело, мы сделали. Ты не знала бедности, лучшая балетная академия страны! Никто не виноват, что твои кости не выдержали, и карьеры на сцене тебе не видать! Ты поступила в университет. Учись! Хотя бы на педагога выучишься и будешь других обучать! И Виктор тот, кто может помочь в осуществлении твоих планов! Он не последний человек в городе…

– Но я не хочу с ним быть! – бурчу, не находя более точных слов для оправдания и отказа.

– Ты просто обижена….

– Нет, пап! Я его не люблю!

В кабинете повисает тягучее молчание.

Я не знаю, что ещё сказать. Отец в явном недоумении.

– Любовь – это мелочь, которая выгодному браку лишь помеха!

– Зачем ты так говоришь? – выдыхаю обескуражено. – Вы же с мамой…

– Стерпится – слюбится! – строго добавляет папа. – А сейчас ты пойдёшь к нему. Поговоришь… и скажешь: "да", если Виктор сделает предложение!

– Нет!

Наверное, первый раз в жизни, когда я за свои двадцать лет перечу родителям. Но я тоже упрямая. И отвергаю мужчину, который мне хоть и симпатичен, но с некоторых пор… больше не нужен! Я не смогу его принять после измены! Я ему больше не доверюсь. И вообще, просто не готова… У меня другие планы на будущее, и свадьба в них, увы, не в первых пунктах.

– Что?

– Что?

– Что?

Родители дружно ахают, а Виктор даже глаза выпучивает:

– Варь, ты хорошо подумала?

– Более чем, – киваю, мечтая как можно быстрее завершить разговор.

– Если тебе нужно ещё время – я дам.

– Нет! Я уже просила время проверить наши чувства. И думаю, мы их проверили, – колюче улыбаюсь, недоговором напоминая, что застала его со своей подругой.

– Все могут ошибиться, – суживает глаза Виктор.

– Да, но не все могут прощать и забывать, и это лично дело того, кого предали, – разжёвываю мысль.

– Так вот в чём дело – ты просто обижена, – вклинивается в разговор мама.

– Нет! – всплёскиваю руками, устав объяснять очевидное. – Но этот случай показал, что я не согласна на брак с ним! И он… не готов к серьёзным отношениям!

– Варя, ты слишком категорична! – мягко улыбается мама. – Измена – плохо, но это не конец света! Брак – вот лучшее испытание.

– Поженитесь и проверите: чувства и готовность! – вставляет пять копеек отец. – Поверь, брак – ещё тот испытательный полигон. Командой к финишу добираются редкие. Подобный опыт выносят немногие. Набивает шишки – большинство.

– Я не против брака, но для начала хочу окончить университет, – от бессилия перед натиском троих опускаю руки. – Мне не разорваться: и семья, и учёба…

– Вот именно! – кивает папа. – Другие могут – и у них жизнь кипит, а ты привыкла на готовеньком и налегке. За всю свою жизнь пальцем о палец не ударила и только в своё удовольствие живёшь!

– Зачем ты так… – удручённо ахаю.

– Как? – опять мать ему подпевает. – Варюш, ты хоть час работала? – звучит риторически. – Вот именно! Ничего по дому не делаешь – у тебя уборщицы и повара. Ты только балетом дышишь! – горячится мама. – Я в твоём возрасте уже готовилась к свадьбе с твоим отцом. И ничего…

– Вот именно, мам! Ты бросила балет и стала женой! ЖЕНОЙ! После свадьбы семья – это твоя единственная работа! Неужели ты не хотела бы увидеть, что тебя ждало, отсрочь ты этот шаг.

Мама бледнеет, в глазах боль:

– Нет! – отрезает хлёстко. – Я счастлива… – сглатывает, метнув на папу взгляд. Она начинает паниковать. Отец это видит и тотчас обнимает ободряющим жестом:

– Не тебе осуждать родителей. Тем более таких, как мы! Мы тебе дали будущее без проблем! Виктор прекрасный вариант для будущего! И ты выйдешь за него! – строго, без крика, но так категорично, что у меня на глаза набегают слёзы.

– Почему никто не учитывает, что желаю я?

– Потому что в данный момент, мы лучше понимаем что для тебя лучше. А ты, как маленькая, избалованная девочка…

– Константин Алексеевич, – вновь подаёт голос Виктор. – Можно я, – снисходительно улыбается бывший: – Милая, я готов на твои любые условия. Готов ждать, но и от тебя понимания желаю. Я здоровый мужчина. У меня тоже жизнь. И она не стоит на месте… На кону важные выборы, слияние компаний. Если хочешь обдумать свадебный наряд – не вопрос! Свадебное путешествие спланировать – дело твоё. Учиться желаешь – без проблем. Танцульки, подруги – вперёд! И на детях не настаиваю, но мне нужна ты… Не усложняй мне работу.

– Я – работа? – цепляюсь за сомнительное определение.

Глава 4

– Проект, один из многих, – не щадит правдой Виктор. – Как и я, твой, только если ты у меня в списке под номером один, то я в твоём, как оказалось… где-то вдалеке бултыхаюсь.

– Тебя там больше нет! – возвращаю холодно.

– И это обидно, ведь я работаю непокладая рук, а ты занимаешься только собой любимой… Только собой! – вторит грубее и циничней.

– Мне двадцать! – напоминаю я. – Конечно я занимаюсь собой. Всего пару лет как после операции! Только недавно поступила, найдя новый жизненный путь! Я хочу получить образование!

– А кто за него платить будет? – вскидывает брови Виктор. – Милая, ты не настолько умна и талантлива, чтобы попасть на бюджетное место, – бьёт нелицеприятной правдой.

Убито кошусь на родителей, они демонстративно в стороны – лишь бы не на меня.

– Ах так? – новость из меня воздух вышибает. – Шантажировать вздумали?

– Это не шантаж! – качает головой мать. – Вынужденная мера.

– И карточку твою заблокируем, – заверяет холодно отец. – Поживёшь, как простая девочка без средств на всё, что так любишь. Глядишь, начнёшь ценить то, что имела и что предлагали…

– Это жестоко, – не сразу нахожу, чтобы высказать, как подло они поступают.

– Ничего, – пожимает плечами мать. – Потом ты нам ещё спасибо скажешь.

– Ну знаете ли, – задыхаюсь негодованием. – Лучше умру в нищете, но с гордостью, что попыталась сама, – бросаю возмущение. – Сама буду себя обеспечивать, – конечно горячусь, но меня довели. А это было сделать очень сложно. Уж кто-кто, а я всегда отмалчиваюсь и терплю. Это мне с балетной школы привили – ни слова против!!!

– Столько пафоса на сытый желудок, – хмурится Виктор.

– Да ну? Сытый? – зло цежу. – Голод и боль – это то, с чем живу с пяти лет! Так что сытой и лёгкой жизнью не вам меня попрекать. Да я не работала как другие девчонки, но я себя положила на алтарь балета! И жила им! И была готова дальше идти, но судьба решила по другому!

– Вот именно! Положила! – рычит Виктор. – И к чему это привело? Ты калека! Тебе не видать сцены, как своих ушей…

– Спасибо, что напомнил. Но, поверь, осознание, что большой сцены мне не видать, куда горше, чем какая-то боль и постоянное чувство голода! Так что ни одному из вас меня не понять!

– Любви к танцулькам? – усмехается Виктор. – Не понять? Что это за профессия? – кривится бывший. – Нет, это красиво, но не более. Всю жизнь не проскачешь и на этом себя не обеспечишь так, как это могу сделать я.

– Я хочу стать хореографом! – киваю упрямо.

– И куда пойдёшь? Без связей и ходатайства? – хмурится папа.

– Открою свою школу, – чуть медлю с ответом.

– Без денег? – хмыкает Виктор. Молчу, уже как никогда ясно осознавая горькую правду. – Милая, танцы – дорогое удовольствие. За него кто-то должен платить. Хотя, стриптизёрши, на сколько мне известно, могут неплохо зарабатывать. Правда не в средничковом клубе, а в «элит» уровня… Подашься в стрипухи?

– Если придётся, почему бы и нет? – а это во мне уже злость говорит. Выпаливаю лишь бы огрызнуться: – Стриптизёрша – тоже профессия. Пусть не такая элитная, как балетная, но я даже в клуб готова податься, лишь доказать, что личность. Что могу быть взрослой и самостоятельной!

– Не смеши, – кривит лицо Виктор. – Ты хоть знаешь, что даже в лучший стриптиз-клуб просто так тебя не возьмут? Для этого тоже связи нужны…

– Сомневаешься, что смогу? – суживаю глаза, готовая броситься в бой.

– А то, – фыркает бывший. – Ты же изнеженный ангелочек. Ты не создана для работы…

Не дослушав, хватаю свою сумочку с дивана, куда её положила на время разговора с Виктором.

– Вить, – испуганно ахает мать, подступая к моему бывшему, – не позволяй ей…

– Не волнуйтесь, Нина Сергеевна, – самоуверенно успокаивает мать Виктор, – далеко и надолго не уйдёт!

– Это мы ещё посмотрим, – отрезаю решительно, шагая прочь. – Я найду работу!

Ох, как же меня раздражает его уверенный тон.

И родители… подпевают Виктору!

Прежде чем захлопываю дверь, в спину нагоняет:

– Она ведь ничего не умеет. Только танцевать…

Виктор виноват!

И я!

Он спровоцировал!

Я поддалась порыву!

Родители лишь масла в огонь подлили…

Вот и вышло – что вышло.

Сгоряча обратилась к знакомой по хореографической школе. Эве. Хорошая девчонка. Сразу решила помочь, место своё на вечер дала. Зря я конечно в стриптиз-клуб пошла, но это был порыв, крик души – себе доказать…

Постепенно злость и отчаяние отступают, мне становится хорошо.

Словно на море отдыхаю – греюсь на солнышке, меня чуть качает на волнах.

Только когда жар становится каким-то навязчивым и душным, нехотя открываю глаза и испуганно шепчу:

– Не троньте! – даже шарахнуться пытаюсь, но меня тормозит:

– Да не насилую я, – хмурится огромный, мрачный мужчина, вид которого так и орёт: БЕГИ ОТ НЕГО ПРОЧЬ!

Он по-прежнему надо мной! И продолжает обнимать! Смотрит как-то глубоко, настороженно, внимательно. Словно ждёт, что я сама к нему потянусь… и тогда он даст себе волю. Но я не готова… НИ ЗА ЧТО! Мне бы сбежать, вот только я уже…

Запоздало оглядываюсь – я в чужой квартире! В простенькой комнате. На скромном диване. Видимо, уснула в машине, а ОН меня принёс к себе… в своё логово!

– Простите, – бормочу, про себя умоляя, чтобы он быстрее отступил.

Лютый подозрительно мнётся, будто сомневается, стоит ли выполнять своё обещание, но всё же отстраняется:

– Есть хочешь?

– Нет, спасибо, – нервно качают головой и, скрывая полуголую грудь, судорожно поправляю вырез блузы, который нападавшие порвали.

Глаза мужчины темнеют сильнее, линия скул становится ещё чётче:

– Переодеться? – верно считывает мой жест Лютый. – Правда женского у меня ничего, – зачем-то добавляет, – но могу дать… что-то своё, – сбивчиво чеканит.

– А можно мне побыть одной? – робко уточняю.

Лютый шумно выдыхает, словно ему врезают под дых:

– Ладно, тогда спи, – отрезает дозволительным тоном, и я, избегая дальнейшего возможного разговора, отворачиваюсь. Закусываю губу и вновь про себя молю: «Уйди! Не тронь!» Так сильно зажмуриваюсь и затаиваюсь, что собственный бой сердца оглушает.

Дико боюсь – что передумает и нападёт, но Лютый осторожно за собой затворяется дверь.

До последнего уверена, не усну, но нет… сон приходит во спасение быстро.

Бегу, падаю, вновь поднимаюсь и бегу. За мной гонятся, вещи порваны, ноги сбиты в кровь, но я упорно мчусь дальше. А потом кручусь, кручусь… Стопы уже утопают в крови, боль такая адская, что слезы текут по лицу, но мне нельзя останавливаться…

Просыпаюсь медленно. Давненько я не испытывала подобного ощущения, когда тело – сплошная боль. И лицо горит… Я, вообще, ощущаю себя помятой и измученной.

Очень насыщенный для меня оказался вчерашний день и ночь…

И тут до меня доходит где я, с кем… вернее, у кого.

Тотчас сажусь на диване, боясь дышать и прислушиваясь к посторонним звукам.

Лютый ЗДЕСЬ! Не храпит, но у него тяжёлое дыхание.

И как он поместился на раскладном кресле? Хотя это тяжело назвать «поместился» – ноги от ступней до щиколоток свисают.

Зато я бессовестно занимаю широченный диван.

Стыдно-то как?!

Решаю незаметно встать, по-тихому улизнуть, но пол под ногами сразу же у дивана издаёт скрип, и до сего, как мне казалось, спящий крепким сном мужчина, хрипло бурчит:

– Ты чего так рано? Не спится? – его голос наполняет просторную комнату. Хотя Лютый даже не открывает глаз. Полностью…

Он меня прекрасно видит в прищуре из-под веера чёрных трепещущих ресниц.

– Мне нужно, – "в туалет" остаётся по умолчанию.

– Квартира тиражная, сортир и ванная у входной двери ближе к кухне – не промахнёшься и не потеряешься. – Можешь переодеться, – неопределённо кивает на стул рядом со мной, где на спинке висит белоснежная футболка. – А если пожрать захочешь – придётся готовить. У меня ничего… Так что сама, если что-то найдёшь.

– Не могу, – тихо роняю, впервые в жизни мне стыдно, но это правда и остаётся только признаться: – Я не умею. Вернее могу приготовить только что-то для своего рациона: салат… почистить фрукты…

– Веган? – наконец открывает глаза Лютый, и я ещё сильнее мнусь от смущения:

– Нет.

– Тогда что ты ешь? Или ты вообще не ешь? – его взгляд красноречиво по мне пробегается, словно находит подтверждение сказанному.

Переступаю с ноги на ногу:

– Ем, но у меня диета, – как-то непривычно такое обсуждать с посторонним мужчиной. Мне давно не приходилось говорить на эту тему – родные и хорошо знакомые в курсе как строга диета у балетных, но впервые мне от этого неуютно.

– Оно и видно, – бурчит Лютый, и я спешу ретироваться, а там может и из квартиры удеру.

Но пока справляю нужду, ощущаю себя такой грязной, осквернённой, несчастной, что даже пускаю непрошенную слезу.

Наверное, родители и Виктор правы – я глупая, не готовая к самостоятельной жизни девчонка, привыкшая жить за счёт других и ни черта не умеющая! По ходу дела и танцую плохо, хотя сколько себя помню только балетом и дышу.

Умываюсь ледяной водой, чтобы окончательно проснуться. Несколько минут рассматриваю себя в зеркало, изучая синяки и ссадины, но только выключаю воду, в дверь стучат:

– Ты там нормально?

– Да, – голос предательски дрожит.

Не знаю почему, но Лютый вызывает неконтролируемый страх! Некрасиво с моей стороны избегать мужчину, который чуть ли не единственный, кто протянул мне руку, но… он по-прежнему пугает.

Так пугает, что сердце из груди выпрыгнуть пытается, а кровь наоборот стынет в жилах. В животе… что-то странное рождается, во рту сушит, ладошки потеют.

Его внимание. Желание угодить. Помочь…

А как он на меня смотрит?!

Будто вот-вот набросится!

А от звука его голоса у меня дрожат коленки, по коже мурашки носятся.

Вот и как с ним общаться?

Пусть не физически, но психологически он меня подавляет. Его так много, что задыхаюсь. Я словно клаустрофоб, попавший в тесную кабинку лифта. А тесноты и духоты за двадцать лет жизни у меня более чем предостаточно. Наверное, поэтому и стараюсь избежать очередного доминанта.

Глава 5

Я ушла из дому, чтобы найти себя! Чтобы доказать не только родным, но к себе, что могу быть самостоятельной. Что не изнеженная избалованная девочка, боящаяся труда! Что смогу найти работу. Что мне необязательно выходить за Виктора!

– Эй, ты меня пугаешь, – опять раздаётся стук. Лютый явно караулит рядом. – Вены не вскрыла?

– Что за глупость? – распахиваю дверь.

– Ты просто так несчастно выглядишь. Как побитая собака… Но если нет – отлично! На вот, – вручает банное полотенце, наверху – та самая белоснежная футболку, которую уже предлагал, – я тебе принёс, – бормочет, меня жадно глазами обшаривая. – Если вдруг захочешь принять душ.

– Спасибо, – забираю аккуратно стопочку.

– Не стесняется. Вещи в стирку брось или выкинь. Я тебе куплю новое, только размер скажи, – огораживает предложением, но больше не смущает. И за это ему спасибо! Оставаться в небольшой ванной комнате, когда весь дверной проём перегораживает гигант, отрезающий единственный путь к спасению – очень тревожно. Не люблю ощущать себя загнанным в угол зайцем.

– Спасибо, – в очередной раз благодарю и торопливо затворяю за ним дверь, не забыв щёлкнуть фиксатором.

Шумно выдыхаю и несколько секунд веду с собой спор – мыться или нет?

Желание очиститься от скверны побеждает – принимаю душ быстро. Мне становится значительно лучше. Но уже промакиваясь на удивление мягким и дивно пахнущим полотенцем, понимаю, что из сменной одежды только футболка!

Кошусь на груду своего барахла: колготки порваны, юбка и блуза – тоже, пиджак в грязи и кровавых пятнах.

Мда!

Робко перебираю пальцами ткань футболки.

Мнусь несколько минут, но делать нечего – одеваюсь в то, что есть.

Жмусь от прохлады, ступая из ванны босыми ступнями и нахожу Лютого на кухне. В спортивных штанах, чуть приспущенных на бёдра, до невозможности откровенно демонстрирующих всю красоту мужского накаченного тела с обнажённым торсом, словно я надела его единственную футболку, и теперь у нас одежда одна на двоих: ему низ, мне верх!

Хозяйничает на кухне, и когда я появляюсь, как раз завершает сервирование и садиться на дальний от входа стул – лицом ко мне.

Чуть залипаю, рассматривая Лютого и краснею, когда он меня за этим ловит:

– Есть будешь? – не смущает пошлостями и шутками, кивает на скромно сервированный стол, где уже стоят чашки, какие-то бутерброды.

Взглядом обжигает быстро, но кажется успевает рассмотреть всё: никуда не пропавшие следы побоев на моём лице, следы пальцев нападавших на моих руках, ногах, короткость/длину его футболки, глубину горловины, прозрачность светлой ткани. – Я понял, что у тебя там какая-то диета, зелень нужна, фрукты, но это всё, что нашёл, – как бы винится. – Но не думаю, что если раз нарушишь график, случится что-то непоправимое, – жуёт слова. – Да и… тощая ты. Тебе бы наоборот набрать без скромности килограммов десять! – Чешит затылок, опять пробегаясь по мне задумчивым взглядом, будто прикидывая, не ошибся ли с расчётами.

Даже улыбку вызывает:

– Спасибо, Вы…

– Ты! – поправляет автоматом Лютый, хмуря брови.

– Ты… очень любезен. Этого более чем, – благодарно изучаю яства, чтобы не краснеть ещё больше от внимания мужчины. – Но я, наверное, лучше пойду, – обхватываю себя за плечи.

– Я, вообще-то, не гоню, и в душу не лезу, – Лютый с неудовольствием косится на телефон, брякнувший на столе, возле его руки. Берёт. И пока изучает входящее СМС, на кухне висит молчание. – Дело твоё – бежать, перекантоваться у меня, – продолжает, только завершает читать. – Я редко бываю дома и ненадолго. И сейчас мне уже пора по делам, – неспешно встаёт из-за стола. – Так что… – выглядит уверенным в себе мужчиной, внезапно попавшим в странную жизненную ситуацию. – В общем, если хочешь… – ступает ко мне.

– Это очень мило с твоей стороны, – торопливо, почти истерично киваю, едва не размазавшись по стене, потому что пытаюсь избежать близости с этим огромным мужчиной. А он, как нарочно, останавливается возле… так близко, что дышать страшно.

В голове отчаянно бьются испуганные мысли. Коленки дрожат. Таращусь во все глаза на Лютого – он мрачно на меня.

– Наверное я тоже пойду.

– Куда?

– Ну… и у тебя нельзя. Это ненормально, если тебя нет, а я тут…

– Нормально всё! Буду к вечеру. Куплю еды и шмоток, тебе всё равно не в чем идти, – подмечает резонно, намекая на его футболку на мне.

Я в раздрае – что делать, как быть. Нерешительно мнусь у стены в коридоре и смотрю, как Лютый быстро одевается.

Я ещё в смятении и уверена, что нужно уйти, но Лютый вновь настаивает:

– Не уходи, – его голос совсем становится шершавым и низким. Таким бархатным, что по моей коже от частоты его тембра бегут щекотливые мурашки.

– Если у тебя проблемы – скажи. Чем смогу – помогу! – вот так просто, но взглядом пожирает.

– Спасибо, но я… – во рту сухо, облизываю губу и этот жест привлекает Лютого. Он подступает ближе, да так, что вышибает из меня воздух.

Вроде не подпирает, но я едва в сознании от страха. Впервые не зажмуриваюсь – смотрю точно под гипнозом в его дивные травянистые глаза, и жадно наблюдаю, как они темнеют всё сильнее.

Вздрагиваю, когда касается моего лица. Осторожно кончиками пальцев, затем нежно ладонью ведёт по скуле до уха, заправляя прядь, выбившуюся из общей массы волос.

И этот жест кажется удивительно не подходящим для такого крупного и сурового человека, вызывающего неконтролируемый страх перед его мощью и опасностью.

Идиоткой стою, не дышу, не шевелюсь… в ужасе! В ожидании не пойми чего, но чего-то страшного и болезненного.

Но Лютый вновь касается, в этот раз большим пальцем скользит по нижней губе к уголку. Суживает глаза, всматриваясь в рану, которая немного затянулась, но по-прежнему щиплет.

Я на грани обморока.

Сердце лихорадочно бьётся: сильно, громко, как очумелое, и я почти глохну. Почти слепну от волнения и страха.

– Нужно помазать, – охрипло роняет Лютый, и теперь его глаза уже почти чёрные. И всё такие же нереально красивые, в обрамлении веера бархатно смоляных ресниц.

Лютый вообще обладает незаурядной внешностью. Смуглая кожа, суровые черты лица, которые с натяжкой назовёшь правильными и стандартно красивыми, но потому он и приковывает взгляд: высокие скулы, чёткий контур губ, крупный нос, густые брови – необычно и хищно!

Он завораживает! Особенно его дивные, чуть раскосые, зелёные… скорее травянистые, глаза, которые в момент задумчивости или, вот, как сейчас, темнеющие до непроглядной черноты.

Высокий, мощный… Я бы его назвала гигантом и качком. Особенно в сравнении со мной, с пяти лет стоящей возле балетного станка. Но больше всего меня в нём восхищает и пугает его энергетика – энергетика сильного, властного, смертельно опасного человека, способного свернуть противнику шею или голыми руками снести стену.

На этом мысль ускользает – Лютый со сдавленным выдохом, словно и в нём что-то ломается, переступает черту, которую себе разграничила для него. Но делает это без порывов и грубости. Тяжело дышит, пилит меня помутневшим взглядом, словно прося разрешения, а потом целует. Осторожно в этот самый уголок рта, который зудит и щиплет.

Продолжаю стоять, как вкопанная – хорошо, хоть стену подпираю, а так бы рухнула от волнения: голова кругом, перед глазами свето-карусель.

Цепляюсь в широченные плечи, когда Лютый углубляет поцелуй. С урчанием, пыхтением, с жадностью, напирает решительней. Ручищами пленяет за талию, вдавливая и в стену, и в себя, и отрезая любую возможность на побег. Размазывает меня по стене скромного коридорчика, качается бёдрами, имитируя акт. Целует смелее, голодней, без пошлых лапаний «чего бы успеть» и вульгарных вторжений языком «всажу так, что задохнёшься», без мерзких чмоканий и чавканий, но так, что теряю связь с реальностью. Так откровенно желая, что его жаркое дыхание, жадные поцелуи и хозяйские, умелые ласки, пьянят. Я плыву…

Отвечаю на его порыв! Плохо контролируя себя – отвечаю! Хотя я вообще-то не слабая на передок девушка, но от его поцелуев и жара… со мной что-то не так…

Наверное, страх – вот и дрожу!

Не знаю как ему противостоять – вот и не отбиваюсь!

Он меня подавляет – вот и подчиняюсь!

Он меня сжирает – вот и не кричу.

Да и как брыкаться и орать, когда тело подводит?

Сердечко суматошно бьётся.

В ногах слабость.

В голове – бах!

В животе что-то непонятное, но томительное разливается.

Чёрт! Чёрт!

Я возбудилась! Впервые в своей жизни… во мне бурлит желание! Да какое там! Во мне всё пульсирует… И я, не отдавая себе отчёта, обвиваю его за шею, льну похотливой кошкой, с мурчанием отвечая на убийственный поцелуй.

Лютый бархатно рычит… и это рык довольного зверя.

Его руки перекочёвывают на моё лицо, крепко удерживая для себя, чтобы не смела прервать поцелуй. Да я и не собираюсь! И это мой крах… запоздало понимаю, что уже обвиваю его ногами, все смелее отвечая на ласки.

Уж не знаю, чтобы ещё позволила, но меня спасает мелодия на мобильном Лютого. Он не бросается отвечать. Сопит жадно, надсадно, носом уткнувшись в мой висок. Одной рукой упираясь в стену, другой удерживая меня за ягодицы. И я на нём вишу, напуганная своим порывом и похотью. Жутко сбитая с толку…

– Не уходи, – ставит меня на пол Лютый. – Я… не обижу, – зачем-то опять повторяет, и с явной неохотой отвечает на входящий: – Уже еду! – с неудовольствием бросает в трубу, даже не глянув, кто ему так настойчиво звонит. – И, кстати, меня Сергеем зовут, – а это мне… вместо прощания.

Ещё раз мажет по мне взглядом, полным досады, что пришлось прерваться. И только за ним захлопывается дверь, я, точно подкошенная, сползаю на пол.

Глава 6

Нельзя оставаться!

Нельзя!

Я его боюсь!

И себя…

Только куда мне податься?

Звонить Эве?

Мне стыдно перед ней.

Из клуба я сбежала, потому что выносить сальные взгляды, похабные шуточки и приставания клиентов была не в силах. И прямолинейный Лютый со своим убийственным: «Сколько ты стоишь?» – уже казался самым милым и порядочным из всех посетителей элитного клуба.

Видимо, родители и Виктор правы. Я не приспособлена к жизни, тяжёлому труду.

Привыкла порхать, не зная бед, и только балетом дышать. Всегда под крылом у любящих родителей.

Родители…

Хм, странно, что трубку не срывают.

Сижу на прохладном полу, и только сейчас меня осеняет – и правда, а почему мне никто не звонит?

Соскребаю себя с пола. Плетусь в комнату очень скромной однушки. Простенькой, с дизайном, можно бы назвать минималистический стиль, но скорее аскетичный.

Только диван, кресло, стол, шкаф…

Словно человек только-только приехал и ничего толком не успел обставить – в комнате лишь самое необходимое.

Сумочка на столике. На вид не тронута.

А вот телефон нахожу не сразу – приходится содержимое на постель вывалить.

Ну понятно!

Кисло закусываю губу, с расстройством глядя на чёрный безжизнен экран. Мобильный разряжен!

Чёрт!

Даже не позвонить. Следом другая, ещё более неутешительная мысль поспевает – а зарядку-то я не взяла! Так торопилась удрать, что о такой мелочи не подумала!

Шарю глазами по комнатке в поиске чуда-провода, и наудачу нахожу зарядное устройство на кухне. К моему счастью, у Лютого, как и у меня, айфон.

Пока заряжается, наливаю себе чаю.

Но только стоит включить устройство, помещение тотчас наполняется пиликанием рингтона – мама на проводе.

– Да, – нехотя отзываюсь.

– Боже! Варюшка! Доченька. Ты где? Почему не отвечала? Почему потом вообще пропала? С тобой всё отлично? И почему такой голос? – заваливает вопросами мама.

– Всё отлично, – сглатываю волнение.

Я люблю родителей, и никогда до вчерашнего дня с ними крупно не ссорилась. И они ни разу не попрекали. Не ругали. Я – единственный ребёнок. Желанный, любимый… Избалованный, но благодарный!

Я привыкла на них полагаться. Доверять. Прислушиваться к советам.

Даже не знаю, почему ударила копытом в этот раз.

От обиды. Из-за непонимания…

Ладно бы они не знали, что Виктор мне изменил с Ириной, так ведь рассказала… Была уверена – меня поддержат, защитят, а они и встали на его сторону!

Для меня это стало ударом в спину.

– Варенька, не молчи, – рыдает в трубку мать. – Молю, скажи где ты. Я тебя заберу.

– Не нужно, – торопливо кидаю. Это не пустой гонор. Страшно представить, что будет с мамой, если она увидит меня такой… «красивой».

– Варя, доченька, перестань так говорить. Мы же любим тебя.

– Ну-ка дай мне трубку, – фоном слышится суровый голос отца.

– Нет! – неожиданно папе перечит мать. И тотчас мне: – Милая, мы переживаем. Всю ночь не спали… На ногах… тебя ищем.

– И Виктор? – тихо уточняю. Не то чтобы меня сильно волновало, но ради успокоения души…

– И… он, – чуть медлит мама. Она врать не умеет – вот такие заминки и осторожности всегда выдают, когда она пытается слукавить, или что-то не договорить.

– Вот видишь, мам. Ему всё равно на меня, а вы заставляете…

– Это не так. Ты… просто не знаешь всех обстоятельств, – частит мать.

– Витя… он не плохой. Поверь, есть мужчины куда хуже.

– Не сомневаюсь, – бурчу, кусая губу.

– Он всего лишь оступился. Ему было нужно снять напряжение, а ты…

– Зачем во мне искать причину? – хмурюсь я. – Разве в ошибке одного, кто-то другой должен быть виноват.

– Часто… – жуёт слова мама. – Но в проблемах пары всегда виноваты оба. Ты холодна, а он взрослый, здоровый мужчина. Очень занятой… устающий…

– А вы, значит, нет?

– Это ты сейчас к чему? – осторожничает мать.

– Вы за меня волнуетесь, а тот, кто допустил "косяк", почему-то не спешит его загладить, – выговариваю наболевшее. – Тот, кто «так» любит. Тот, кто «так» хочет на мне жениться!

– Варенька, но ведь он любит…

– Хватит принимать желаемое за действительное. ОН МЕНЯ НЕ ЛЮБИТ! Ему только ваши связи нужны. И ты, правда, желаешь мне жизни с таким человеком?

– Ты недооцениваешь ситуацию, милая. Боюсь, это он нам нужен, – секундой погодя всхлипывает мать.

– Нина, – поверх голоса матери раздаётся недовольный рык отца: – Ну не по телефону же!

– А когда? – огрызается мама. – Сам виноват. Не сказал девочке всего, и вот теперь мы её чуть не потеряли. Хватит её считать глупой и маленькой. Она взрослая! Она поймёт нас.

– Мам, – надламывается мой голос. – Мам, что случилось?.. – от предчувствия нехорошего сдавливает горло.

– Мы банкроты, – выдыхает в трубку мать.

На заднем фоне опять ворчит отец. А у меня сердце обрывается:

– Банкроты?

– Да, милая, – виновато отзывается мама. – Давай я не буду по телефону говорить всего, просто скажи где ты. Мы приедем за тобой. Вот тогда и поговорим… – вновь частит, успевая о чем-то поспорить с отцом, требующим трубку.

– Я… Не знаю адреса, – грустно признаюсь.

– Что? – ахает мать. – Как не знаешь? А где ты? У кого? С кем? Тебя… – которая заминка, – удерживают насильно?

– Нет-нет, – мотаю головой. – Человек мне помог вчера. И я у него…

– Него? – настороженно уточняет мать. – Мужчина? – судя по голосу, она в ужасе и на грани сорваться на панический крик.

– Да… – не люблю врать.

– Варя, – на истеричной ноте тянет мама. – Немедленно домой! Возьми такси!

– Она по адресу приезжает, мам, – напоминаю. – Ой, точно, хлопаю себя по лбу… Карта, она же сама опередит моё местонахождение… – осеняет мысль.

Несколько секунд нехитрых махинаций, и я диктую маме адрес, который определился на Гугл-карте.

– Жди, мы скоро, – заверяет заметно успокоившаяся мать.

– Хорошо, – киваю и я. – Мам, – окрикиваю, пока она не сбросила вызов.

– Да?

– Прихвати мне сменную одежду, – осторожно прошу.

– Ты что… голая? – опять паникует мать, и я её успокаиваю:

– Не совсем, но не волнуйся. Ничего такого… Я потом расскажу, – сбивчиво заверяю.

Родители за мной приезжают в течение часа.

Говорить не надо, что мать едва в обморок не хлопается, когда открываю дверь. Потом она, как заведённая, квохчет вокруг, пока одеваюсь.

– Нужно отсюда быстрее уходить! – торопит прочь.

Отец в квартиру не заходит, так и остаётся возле лифта – на площадке этажа.

А вот мама… всю квартиру успевает изучить. Не выгоды ради. У неё такой метод определения – психопортрет хозяина себе мысленно вырисовывает, по типу: пока мне свою берлогу – и я скажу кто ты!

– Страшный. Очень страшный человек здесь живёт, – бурчит, как заведённая, пока едем в лифте. Убегать, не попрощавшись было очень некрасиво, но я себе пообещала, что обязательно, чуть позже, Лютого отблагодарю. И извинюсь… Хотя записку короткую ему написала. Буквально семь слов:

«Большое спасибо, что спас. Прости. И прощай!»

– Как ты вообще с ним решилась куда-то пойти? – хмурится мать. Отец мрачнее тучи. – Он же… волк! Одиночка! Он такой опасный, что не удивлюсь, если прожжённый бандит и убийца!

Чего не отнять – мама зрит в корень. Хотя и я его только раз увидев, тотчас поняла – этого человека нужно обходить стороной! Вот только жизнь по-другому решила…

– Возможно, мам, – киваю в пол, – но он не сделал ничего плохо! Наоборот, он меня спас… – запинаюсь, ведь не рассказала всех подробностей, вернее, что была в стриптиз-клубе, и именно он меня заказал…

– Как бы то ни было – просто держись от него подальше! – уже сидя в машине, припечатывает отец, хотя до этого момент молчал, будто его не волновало, что со мной было. Косится хмуро, задумчиво, до сих пор под впечатлением моего избитого лица.

– Я ему всего лишь хотела сказать «спасибо», – поясняю мысль. – Ведь некрасиво… вот так молча сбегать. И даже не поблагодарить, – озвучиваю резонно.

– Я сам всё решу, – отрезает папа. – А ты… лучше собой займись.

Тяжко вздыхаю и отворачиваюсь к окну – ну вот и нагулялась!

Но уже дома, за грустным разговором о рухнувшем семейном деле, к нам наведывается Виктор. Я, конечно, макияжем попыталась скрыть синяки и ссадины, но Зощенко словно знает, что меня нужно рассматривать внимательно и пристально. И делает это без деликатности и такта:

– Так и знал, что мозги у тебя куриные, – толчком за подбородок оставляет меня в покое. Лицо надменное, холод в глазах:

– Идиотка ты, Варя.

– Виктор, – одёргивает его отец, но Зощенко на него переводит тяжёлый, неуважительный взгляд:

– Что? – в тоне ни капли почтения. – Она была самым чистым пятном в вашей семейке, а теперь… даже она в дерьме. Я не женюсь на шлюхе/стриптезёрше! – фыркает с презрением.

– Я не шлюха, – шокировано выдыхаю.

– Это ты другим рассказывай, но на тебя теперь ни один уважающий себя парень не глянет. За одну ночь ты умудрилась замараться по самое… – выплёвывает едко.

– Зачем ты так говоришь? – вступается мама.

– Как? – повышает голос Виктор. Словно не он у нас в гостях, а мы у него, и пришли о чём-то умолять. – Эта дура реально крутила задом в стриптиз-клубе! Её там видели! – чеканит Зощенко. – И слухи уже по всем друзьям пробежались. На какой чёрт мне нужна ваша грязь? Нет мозгов – её проблема! Я хотел вам помочь. Был готов терпеть её холодность, но теперь… я умываю руки. И не думаю, что вообще кто-то захочет с вами связываться! Дочери спасибо скажите!

Словно обухом по голове.

Звон повисает. Перед глазами плывёт. В ногах слабость…

Как стою, так и оседаю на диван в зале, где проходит разговор.

Больше ничего не слышу.

Голоса сливаются в неразличимый гвалт, но точно отец с Виктором о чём-то яростно спорит. Мать плачет… А потом вокруг клубиться тьма.

Зощенко уходит, мать с рыданиями спешит к себе в спальню, папа прячется в свой кабинет, а я… как в воду опущенная, остаюсь у разбитого корыта!

Вот что значит, каждый наш поступок влечёт за собой последствия…

Лютый/Сергей

Возвращаюсь домой с нехорошим предчувствием. Одна часть меня надеется на чудо, другая уже знает, что девчонки в квартире нет.

И когда она оказывается пустой, всё равно зло берёт. Даже в стену кулаком ударяю.

Сердце чуть бой ускоряете, когда на кухне на столе нахожу записку.

Прочитав раз, швыряю в урну.

Я бы отступился, но она мне нужна… пока не знаю зачем. Может блажь, а может…

День себе даю передышки, а потом копаю… Узнать кто она и где живёт не составляет труда.

Отец – Терентьев Константин Алексеевич, предприниматель, имел устойчивый «ювелирный» бизнес. Имел, потому что захотел большего и влез в новую историю, которая не сработала. Вернее, его умело обвели вокруг пальца и сейчас основное дело было на рассмотрении судом по статье «банкротство».

Мать – Терентьева Нина Сергеевна, домохозяйка. Участник благотворительных акций, частый гость на подобного рода мероприятиях… В основном занимается модой, красотой, облагораживанием своего города… и дочерью. Единственной, неповторимой красавицей, с детства увлечённой балетом – Варей, а не Верой как она мне представилась. Девчонка второй год учится в университете, не сказать что тянет на красный, но без задолженностей и проблем. Тихая, милая, не скандальная и не мажористая, как большинство детей богатеев.

Потому и копании у неё такой нет. Пара подруг и то, если верить слухам, с наидрожайшей подругой, Ириной Дементьевой, Варя недавно поругалась. Из-за жениха – Виктора Мамаева, тоже не последнего человека в городе, несмотря на то, что бизнес которым владеет его семья, всё же пока под руководством его отца, а не избалованного, испорченного свободной безбедной жизнью сыночка.

Мамаев изменил… с лучшей подругой Вари – банально.

Вот и причина ВЕРЫ в стриптиз-клубе. Порыв отомстить, кому-то что-то доказать, просто самоутвердиться. Не думаю, что вышло – потому что Варя не такая, какой хотела себя показать.

Сейчас у пары сложный период. Кто-то говорит, что они расстались, кто-то уверяет – что в их отношениях просто пауза, ведь пару связывает не любовь, а бизнес!

Так или иначе – мне на руку!

Информации много, ею щедро делятся, и поэтому в течение дня я уже знаю подробности её жизни и проблемы семьи. Ещё пару – слежу за домом и передвижением родных и самой Вари. Даже несколько раз порываюсь подойти, но постоянно кто-то мешает.

Идиот! Но вот бабахнуло мне в голову – и влюбляюсь… всё сильнее. Желание заполучить девчонку толкает на очередную глупость – иду на стрелку с теми, кто подставил Константина Алексеевича. Не уверен, что смогу безболезненно решить дело, но почему бы не сделать…

Глава 7

Почти неделю отец мрачнее грозы: хмурый, молчаливый. Лишь изредка слышу, как он в своём кабинете с кем-то ругается явно по телефону. Мать – собственная тень: заплаканная, потерянная, исхудавшая.

И меня утягивает полнейшая депрессия.

На балете всё не так. Дома – мрак и уныние…

Даже не знаю, как оказываюсь на мосту.

Нет, не собираюсь прыгать… Просто здесь мне лучше всего. Тихо, спокойно… Смотрю на воду и мирное течение.

– Если вы прыгните, я за вами, – раздаётся совсем близко приятный мужской голос. – Только плаваю плохо, поэтому если будете тонуть, боюсь, и я утону.

– Я не… – кошусь на незнакомца лет тридцати. Удивительная энергетика и сила. Красив и улыбчив. И взгляд, несмотря на темноту глаз, очень насмешливый.

– Вот и отлично, – ещё шире улыбается мужчина. – Не хотелось бы в такой пасмурный день умереть.

– А в какой хочется? – умничаю я.

– Как минимум в солнечный. И лет через… сто. Хотя, – игриво прищуривается, – Вы правы. С Вами хоть сейчас, и если придётся, сигану даже в Ад!

– Какая глупость, – кривлюсь пафосу незнакомца. – Умереть из-за незнакомой…

– Меня Тимур зовут, – с готовностью протягивает руку мужчина. И столько света излучает, что и солнца не нужно.

– Варя, – отвечаю пожатием.

– Ну вот, теперь мы знакомы, – не выпускает моей ладони – так и держит крепко в своей, тараня меня внимательный, нежным взглядом.

– Варюшка, значит, – на какой-то интимной частоте роняет Тимур, и я невольно засматриваюсь его губами. Или заслушиваюсь… тому хриплому тембру, которым он произнёс моё имя, но на свой лад.

– Ну, что, Варюшка, вы ведь не хотите моей смерти? – продолжая гипнотизировать бархатом глаз, роняется проникновенно. Так очаровательно и мило, что его голос кажется просачивается в меня через кожу.

– Нет, – искренне отзываюсь. Меня всегда вводили в ступор прямые люди.

– Тогда, – мягко сжимает мою ладонь Тимур, – ты пообедаешь со мной. А заодно расскажешь, что за херня случилась в твоей жизни, из-за которой ты плачешь, – сказано таким ровным тоном, что и отказаться невозможно.

Тимур для меня – неожиданное спасение.

Друг – которого так не хватало, и с которым очень спокойно и душевно. Просто и легко. И я цепляюсь за такого незнакомого, но уютного мужчину. Мы говорим несколько часов в дорогом ресторане, куда меня чуть ли не насильно тащит Тимур. Никогда бы не подумала что можно чужому, незнакомому человеку рассказать о том, о чём и думать было стыдно. То, из-за чего последние дни жила, как в тумане…

Ни разу не увидела на его лице презрения или осуждения. Он был внимателен, спокоен – и это придавало сил, уверенности в себе и в том, что всё наладиться.

– Ок, – хмурится Тимур, – он от тебя просто избавился. Не накручивай, – отваливается на спинку стула и с ленцой помешивает ложкой только что поставленный перед ним чай.

– Думаешь? – рассматриваю как в чашке кружится янтарная жидкость.

– Конечно! Ему была нужна причина, и он её нашёл. Дела, конечно, не ахти, – цыкнул Тимур, – и я ничего обещать не стану, – протягивает слова.

– Так и не надо, – испуганная его странной репликой, мотаю головой. – Спасибо, что выслушал… Это дорогого стоит. И не осудил…

– Ахах, – мягко смеётся Тимур. – За что? Что танцевать умеешь? Да ну тебя, – хохочет ещё душевней. – Любой мужик будет только за, если его любимая обладает пластикой и умеет танцевать. Говорю же – ему это было нужно сделать. Остальное – бред! Подумаешь, потанцевала в клубе. Сейчас девчата за так голыми отплясывают. И ничего, ещё никто от этого не умер…

– Вот видишь ты мне друга заменил…

– Друга? – вскидывает брови Тимур. – Нет, маленькая я тебе не друг.

Улыбка сходит с моих губ. Настроение опять падает.

– Я думала…

– Зря. Я не так бескорыстен и мил, как ты думаешь. Пошли, – встаёт из-за стола и протягивает руку.

Я с опаской смотрю на крупную ладонь. В голове отчаянные мысли, но их быстро отметает Тимур:

– Да не волнуйся ты. Не насиловать я тебя повезу – к тебе домой. А мне по делам срочно нужно. Я из-за тебя и так стрелку пропустил.

Уже было принимаю помощь, как со стороны раздаётся удивлённый голос мамы:

– Варя?

Испуганно оборачиваюсь – мама с подругой, Читинской Анастасией Михайловной. Видимо, гуляют, и сюда пришли перекусить.

– Мам, – от волнения торопливо встаю, и мы дружно переводим взгляды на Тимура.

Я – в ужасе и смятении. Мать – в недоумении и с нескрываемым вопросом.

– Тимур, это моя мать, Нина Сергеевна. А это, – аккуратным жестом указываю на её подругу: – Анастасия Михайловна.

– Можно просто «Настя», – протягивает ему руку Читинская. Тимур галантно пожимает, с тихой улыбкой отвечая на широченную улыбку Анастасии Михайловны.

– Мам, – мямлю, и опять на него кошусь, не зная, как более точно представить родительнице. – Это… Тимур. Он…

– Я собираюсь жениться на вашей дочери, – так просто добавляет он, что мы хором ахаем: «Что?», но на разные лады.

– У тебя странное чувство юмора, – бурчу и настороженно кошусь на не менее обалдевшую мать.

– Я на такие темы не шучу. – Он, видимо, ещё хотел что-то сказать, но его телефон вновь оживает. – Простите, – выудив мобильный, мрачно виниться Тимур. Принимая вызов, отходит в сторону, ближе к бару, где на этот момент кроме бармена никого нет: – Да, братан, знаю, прости…

– Кто этот красавец? – мама смаргивает растерянно, провожая моего нового знакомого взглядом.

– Я… не знаю, если честно… – мямлю осторожно. Отвечая на немой вопрос в округлившихся глазах мамы, тихо признаюсь: – Мы познакомились несколько часов назад.

– Обалдеть, девочка, – вклинивается в разговор Анастасия Михайловна. – Как у тебя получилось его так быстро окрутить? – громко шепчет с искренним восторгом глядя на меня, словно я секс-гуру-съёма и сейчас поведаю секрет на миллион.

– Ничего не делала, – жму плечами.

– И поэтому такой самец хочет жениться? – скептически вздёргивает брови Анастасия Михайловна. – Ни за что не поверю, что бах – и влюбился! Как минимум – был минет! – кивает со знанием дела.

Мама тихо подвывает, бросая затравленные взгляды по сторонам. Я обречённо закатываю глаза. Читинская – единственная из подруг мамы, позволяющая себе подобные словечки, подобным тоном и на подобные темы! Единственная, до сих пор не замужем, но при этом вполне самодостаточна. А самое главное – она оказалась единственной порядочной и нелицемерной из всех заносчивых, высокомерных особ, с которыми мама была вынуждена общаться. Анастасия Михайловна не отвернулась от подруги с тех пор, как в общих кругах поползли новости о нашем банкротстве, моём «загуле», и разрыве нашей с Виктором помолвки. Даже больше – рвалась помочь, но, увы, её связи не так богаты, как у тех, кто подставил отца.

– Ничего такого не было, – горячо заверяю, чтобы успокоить мать. – Мы только говорили…

– Надеюсь, о сексе, – не унимается Читинская. – Иначе все мои познания о мужчинах разбиваются вдребезги, – умолкает, смотря мимо меня и улыбаясь такой широченной улыбкой, что солнце меркнет.

Оборачиваюсь аккурат приходу Тимура:

– Прошу меня простить, ваша компания прекрасна, но, к сожалению, мне нужна по делам.

– Да, конечно, – торопливо кивает мать.

– Конечно, конечно, – и Читинская позволяет, хотя не думаю, что её мнение кого-то волнует.

– Вас подвезти? – взгляд Тимура порхает от мамы до её подруги и обратно.

– Нет-нет, – обе категорично качают головами, с такими идиотскими улыбками, хоть повесься!

– Мы только пришли, – добавляет мать. – Хотим посидеть…

– Вы… – Читинская легкомысленно отмахивается, – ступайте, а мы тут, – косится на мать, а я, затаив дыхание, молюсь, чтобы она не спошлила, как любила и практиковала, но Анастасия Михайловна благоразумно смягчает: – Вас чуть-чуть пообсуждаем.

Правду любила, как деньги, власть, мужчин!

И это расстрел!

Закрываю глаза от бессилия перед языком этой неугомонной женщины. Она очень хорошая, весёлая, но для меня громкая и резковатая, поэтому в её компании мне всегда не по себе. Она честная, прямолинейная, в общем, без костей в языке, и это смущает как сейчас.

И вроде мир уходит из-под ног, щёки пылают. Горю от стыда, не зная, как выкрутиться из ситуации, но вдруг… распахиваю глаза, а в мои губы насильно впечатываются… губы Тимура.

Без пошлости, без эротики, без любви – просто, коротко, властно.

Пока моргаю, он мне подмигивает, а женщин одаривает широченной улыбкой:

– Это, чтобы было о чём болтать. – И мне, не давая опомниться: – Ты готова? – как ни в чём не бывало. – Пошли?

– Д-да, – неосознанно, на автомате киваю, под впечатлением от происходящего.

– Хорошего вечера, дамы, – галантно склоняет голову Тимур, – Скоро увидимся, – бросает напоследок. Берёт меня за руку и тянет прочь.

– Ты ведь не серьёзно? – ошарашенно выдыхаю уже в машине.

– На тему?

– Женитьбы…

– Почему нет?

– Потому что… мы не знакомы толком. У семьи проблемы. Я не подарок. Приданого нет…

– Меня это не смущает, – спокойно заверяет Тимур, коротко поглядывая и ведя тачку. – Брак необходим и твоей семье и моей.

– Твоей? – озадачиваюсь я.

– Ты пойми, влезать в чужие разборки без необходимости никто не станет. А моя семья ценит узаконенные союзы. Ты мне пока никто, но став женой – люди моего отца за тебя будут рыть землю голыми руками.

– А кто твой отец? – робко уточняю я.

– Мамолаев, – просто роняет Тимур и я на миг погружаюсь в раздумья. Фамилия больно знакомая.

– Стой, тот самый Мамолаев – авторитет группировки чеченцев? – тихо, осторожно, почти извиняясь за предположение.

Тимур вместо «да», кивает:

– В одиночку мне вам не помочь. Проблемы твоей семьи не так просты, чтобы отделаться простым телефонным звонком или одним закопанным телом. Тут много народа замешано. Щекотливое дело, раздел территорий, большие деньги…

Задумчиво кусаю губу – в его словах есть резон, но всё равно…

– Всё равно не понимаю, зачем тебе такие проблемы, – бурчу под нос.

– Ты мне нравишься, – просто улыбается Тимур. – Хочу тебя в жёны! Ну и твоего ушлёпка хочу на место поставить!

– Моего? Какого ушлёпка?

– Женишка доморощенного, – хмыкает Тимур.

– Зачем? – вторю бараном.

– Чтобы знал место, ну и кто-то ему должен по носу дать. Так что, расслабься – мы его натянем.

– Да ну его, – качаю головой. – Пусть живёт с миром…

– Нет, маленькая моя, таких как он учить жизни нужно. Даже знаю, кто этим займётся. Друга своего подключу… Он у меня… такой, специфический малый. Только не бойся его – грозный на вид, а на самом деле… ещё мрачнее, но он из тех, на кого можно положиться. И он не бросает слов на ветер. Если за дело возьмётся – точно сделает! Так что, забудь о проблемах семьи. Теперь думай только о хорошем, и всё устаканится.

Уже на территории дома Тимур не выходит из тачки, чтобы проводить меня до двери. И целоваться не лезет, и за это спасибо, как-то я не готова к таким быстрым поворотам событий.

– Я тебя наберу чуть позже, – опять подмигивает, когда я на миг заминаюсь перед тем, как хлопнуть дверцей.

– Но я тебе не давала номера…

– Он у меня уже есть, – загадочно улыбается Тимур.

– Откуда? – сердце бьётся с ускорением.

– Связи…

– Ты… бандит? – осторожничаю я.

– Не забивай свою прекрасную голову пустяками, – тепло советует Тимур.

– Как же не забивать, если ты хочешь чтобы мы…

Не знаю, что читает на моём лице, но расщедривается:

– Это моя специализация: находить, добывать, догонять…

– Ищейка? Охотник? – хмурюсь, пытаясь понять что это за профессия. – Детектив?

– Ахах, – чисто смеётся Тимур. – Всё вместе, но лучше всего я… загоняю добычу, и поэтому меня зовут в узких кругах «Гончий».

Глава 8

– Да знаю, я гондон, – уже подходя ко мне, кивает Гончий. Он меня остановил звонком и попросил встретиться. Вот и жду в городе на прогулочной дороге в тихом месте, подпирая задом авто. – Но у меня веская причина!

– Знаю я твои причины: сиськи – не меньше третьего, и способность трахаться всю ночь.

Тимур сначала хмурится, а потом по его лицу ползёт загадочная улыбка:

– Не, эта девушка из другого мира… Свеженькая, милая, из хорошей семьи.

– Да, это меняет дело, – насмешливости киваю. – Помню у тебя близняшек… Они вроде из очень хорошей семьи. Скромные, милые, набожные, – ёрничаю, потому что избалованные девчата оказались ещё теми шалавами и кутили в групповой почти неделю, пока их строжайший отец не выдернул в жестокую реальность.

Тимур кривенько хмыкает:

– Зато как круто мы оттянулись.

– Благо, не пришлось потом лечиться, – парирую мрачно. – Надеюсь, ЭТО не главная причина почему я не занят делами, а треплюсь с тобой? – грозно уточняю.

– А как тебя ещё поймать?

– Гончий, – рычу угрожающе.

– Нет, шучу, – отмахивается друган.

– Ты просил «подчистить», и разузнать. Ну так я узнал.

– И? – вот теперь мне становится интересно.

– Те двое из переулка – не ушлёпки из ниоткуда. Их наняли.

– Кто?

– Некий Андрей.

– А фамилия?

– Нет её – полагаю ненастоящее имя, да и наём через десятые руки. Я цепочку поймал, как размотаю полностью, скажу.

– Ок, – киваю, погружаясь в тягучие мысли.

Так и думал, что неспроста на Варю напали. У этого клуба другая клиентура, и такие отморозки там если встречаются то – редко, задерживаются ненадолго, и плохо кончают. Просто так тереться у клуба – какая нужда? Ну и чтобы на девочку напасть на улице… тут совсем «пока» с мозгами должно быть.

– Так что прости, – вторит друган. – Я вроде смекнул, что у тебя не горит, сам вырулишь, вот и позволил себе…

– Ладно, проехали, – надоедает разговор об одном и том же.

– Не, ну правда, – канючит Гончий. – Влюбился я!

– Это не впервой, – возвращаю монету. – Ты парень быстрый… Сегодня жениться готов – завтра уже развод!

– Да нет! Я её уже с отцом знакомить собираюсь, – заверяет Тимур.

– Ого, так серьёзно? Залетела? – впервые с момента трёпа Гончего, озадачиваюсь. Мамолаев Валид Ибрагимович – сложный и суровый мужик. Чтит предков и строго следует Корану и Сунне.

– Она подчиняется законам Шафиитского мазхаба? – в удивлении вскидываю брови. Нет, девушки его религии у нас не редкость, да только Тимура совсем не тянуло на соотечественниц.

– Нет, но думаю мы это исправим, – заверяет Гончий.

– Тут нечего исправлять! – напоминаю реалию жизни. – И дело не в её желании/нежелании, а в упрямости твоего отца.

– Он ничего не имеет против людей другого вероисповедания, – грозит пальцем Тимур. – Моя мать – русская!

– Была! И была не первая жена, – и я напоминаю. – И как он ломал её…

– Это их дела! – отрезает категоричным жестом Гончий. – Эту примет!

– Даже если примет… Она вряд ли захочет связать свою жизнь с тобой.

– Это почему? – хмыкает Тимур.

– Как только узнает какой ты ветреный кобель – сбежит, теряя тапки.

– Посмотрим, – улыбается друган. – Я тебя с ней познакомлю. Скоро. Хочу убедиться, что она то, что нужно такому, как я. Ну а ты мне нужен для сравнения. Вернее ей для сравнения – глянет на тебя, и я ей милее всех на свете буду казаться!

– Тупая шутка, – бурчу без обиды – в его словах есть доля правды. Я никогда женщин не бил и не обижал, но из нас двоих, Гончего бабы любят больше. Он им кажется родне, симпатичней, ближе – и внешне и внутренне. Смазливый, болтливый, шальной, опасный, дерзкий – любимый набор!

Мы ещё немного трепемся о сторонней ерунде, пока нас не растаскивают звонки.

Как обычно, утопаю в делах, да так, что даже нет времени последить за Варей. От того неожиданная встреча в ТЦ становится приятным подарком.

Она выглядит по-другому. Сияющая, воздушная, улыбчивая. Идёт – словно порхает…

А меня магнитом к ней тянет.

Так хочется опять в объятия схапать. Прижать к себе так крепко, чтоб аж пищала от боли, а я чувствовал её и дышал ей…

– Привет, – запоздало осознаю, что за однобокими мыслями, ей путь преграждаю.

– Ой, – девчонка с пакетами из бутиков отшатывается к зеркальной витрине очередного павильона ТЦ. В глазах нескрываемый ужас, на лице паника. Вот- вот либо в обморок хлопнется, либо дёру даст.

Это злит.

Почему она на меня так реагирует?!

– Привет, – тихо лепечет, всё же пересиливая свои страхи, но метнув испуганный взгляд мимо, будто выискивая пути отступления или убеждаясь, что мы не одни, и если я наброшусь – кто-нибудь придёт на выручку.

– Как дела? – продолжаю, как ни в чём не бывало.

– Н-нормально, – зажато кивает Варя, таращась на меня как совёнок. – Ты следишь за мной? – тихо-тихо, почти шёпотом.

– Нет! Я здесь по делам. Тебя увидел, решил поздороваться, – не лгу, так и есть. Гончий пригласил в кафешку, о чём-то поговорить хочет. Дело важное.

– Ты, кстати, у меня забыла, – из кармана куртки выуживаю серёжки. – В ванной на полочке нашёл, – протягиваю на ладони.

Варя настороженно косится:

– Спасибо, а с чего взял, что мои? – но забирает. – Может… другая забыла.

– Я к себе никого не вожу, – коротко отзываюсь.

– Понятно, спасибо, – вновь шаблонно кивает, сунув украшение в карман лёгкого, короткого плаща. – За всё… И прости за то, что сбежала.

– Ничего, – меня прерывает звук рингтона – это её телефон верещит.

Опять извиняясь, девчонка пакеты в руку одну сгружает, и чуть копается, доставая мобильный из сумочки.

– Привет, – нежно тянет. На губах чарующая улыбка, в глазах подозрительный блеск. Зверь внутри меня ощеривается. Чую… мужик ей звонит.

Такая ревность накрывает, что готов порвать любого, кто осмелится к ней приблизиться.

Она моя!

Это всякий, кто в здравом уме, должен был учуять!

А нет – порву голыми руками!

– Да, ничем! Гуляю, – щебечет девчонка, на меня затравленно косясь. – Ничего такого, – тихо улыбается. – Да, конечно. Где? Хорошо… Прости, – автоматом винится, только убирает мобильный обратно в сумочку, – мне нужно идти.

– Да, конечно, – бурчу, чтобы не молчать на шаблонную вежливость.

– Варь, – окрикиваю, когда девчонка плывущей походкой бежит от меня, словно её кто-то подгоняет.

– А? – оглядывается она, словно затравленный зверёк.

– Может встретимся как-нибудь? – выдавливаю нечто размазанное.

– Может быть, – зажато улыбается, а головой мотает «нет!». И вновь спешит прочь. Но через пару шагов оборачивается:

– Ты знаешь как меня зовут? – она почему-то уверена, что я до сих пор на месте.

– Знаю! – киваю ровно, стою, как вкопанный и провожаю её взглядом.

– Прощай, – бурчит девчонка и быстренько цокает каблучками до эскалатора.

Я ей противен? Или просто боится?

Хотя скорее всего, я ей напоминаю ту ночь, когда сломалась её привычная жизнь!

Да, наверное, я – жуткое напоминание, которое у неё ассоциируется с позором.

– Ты чего это без опоздания? – хмурюсь, когда в кафешке уже сидящим за столиком обнаруживаю Гончего.

– Соскучился, – придурковато лыбится Тимур.

– Я не очень! – брякаю сухо. – И без поцелуев, – грожу, на его порыв меня обнять по-дружески, и сажусь напротив, так, чтобы видеть всех входящих/выходящих. Привычка…

– Ну, что нужно? – роняю, только оформляю заказ.

– Помощь.

– В чём конкретно?

– Я женюсь, – опять светит так, что хочется чуток его счастья пригасить.

– Да ну? На той?.. – скучающе уточняю, отвалившись на спинку стула.

– Ага! – продолжает лучиться Тимур.

– Отец не против? – слегка удивляюсь новости.

– Он ещё не в курсе. Вот и нужна твоя помощь.

– Даже боюсь представить в чём? – ёрничаю, конечно.

– Совет твой нужен!

– Спешишь! – автоматом выдаю. – Вы сколько знакомы?

– Я влюблён!

– Пфф, – вырывается из меня смешок. – У тебя влюблённость быстро проходит. Пару раз вставишь – и всё…

– Да ну тебя, – отмахивается Тимур и тоже на спинку откидывается. – Говорю же – она другая.

– Хорошо, а что от меня требуется? – до сих пор не догоняю.

– Мнение о ней. И свидетелем будешь…

– Я в таких вопросах не советчик, – мотаю головой. – А свидетелем – не вопрос! – веду плечом.

– Хорошо, – хмурится Тимур. – И тут вот какое дело ещё, – жуёт слова. – Помнишь, на днях ты решал с Якутом за «ювелирку»?..

Настораживаюсь:

– И?

– Ну вот, это одно из сопутствующих дел…

– Каких? Тоже хочешь часть оттяпать?

Такой расклад меня не устраивает, даже сердце удар пропускает.

– Нет, – к моему удивлению отмахивается Гончий. – Наоборот, мне теперь нужно собрать весь кусок обратно.

– Зачем?

– Это дело её семьи, – обрушивает новость Тимур, и пока сглатываю звон в ушах, краем глаза замечаю нового посетителя в кафе.

Варя!

Обшаривает взглядом кафешку, пока не останавливается глазами на нас.

Словно обухом по голове!

В этот миг! В эту секунду до меня доходит крамольность ситуации!

Глава 9

– А вот и она! – широченной улыбкой подтверждает мою догадку Тим, но его голос туго просачивается в мою глухоту.

Бараном смотрю на девчонку. Она то на меня в ужасе, то на Гончего с опаской и мольбой.

– Бл*, она как мул в тюках, – тихо ржёт Тимур. – И если она так всегда за покупками ходит, то вся квартира будет завалена шмотом, – роняет для моих ушей и спешит из-за стола, явно на помощь Варе.

Мне точно под дых неожиданно врезают. Землю из-под ног вышибают.

Что за херня?!

Опускаю взгляд на свою чашку, пытаясь собраться с мыслями и не желая спалиться перед другом за рассматриванием моей девчонки! Но секундой погодя опять смотрю на Варю.

Жадно, в упор, ожидая чего-то…

– Привет, – свойски чмокает её в губы Тим, забирая баулы и кивая в мою сторону: – Пошли.

– Братан, это она! Моя будущая жена. Красавица и умница, Варюшка, – так сладко и приторно это тянет, что мне тошно становится, аж зубами скриплю. Никогда ничего не делил с Тимуром, и начинать не хочу.

Но отдавать ту, на кого запал, не собираюсь…

Мне бы только увидеть хоть сигнал, что я…

– Варь, – тем временем лучится Гончий, сгрузив пакеты на пол, а девчонку, чуть приобняв, к соседнему стулу подталкивая: – не стесняйся, это мой лучший друг. Брат… К нему придётся привыкнуть, ибо нет никого ближе на свете, чем этот угрюмый и молчаливый мужик. Лютый! Или просто Серёга, – в привычной манере трындычит Гончий.

Понимаю, что зависать, как сейчас, нельзя поэтому протягиваю руку:

– Здоров.

Варя совсем испуганно свою дрожащую в мою вкладывает:

– Привет, – лепечет на грани умолкнуть или разрыдаться.

– Милая, ты чего? – с участием тянет Тимур, заглядывая в глаза Варе. – Он не такой страшный, как кажется… Поверь, он хуже и мрачнее. Но привыкнуть нужно – он будет частым гостем у нас дома, – нажимом на худенькие плечи усаживает девчонку между нами.

От этих слов она совсем бледнеет. Голову в плечи вжимает.

– Хорошо, – кивает зажато.

– Мда, братан, – совсем откровенно ржёт Тимур, со скрипом придвинув Варю со стулом к себе и обнимая широким жестом: – я же говорил, что ты производишь неизгладимое впечатление на девчат! Как погуляла? – риторически начинает болтать Тим.

Он умеет в любой компании быть своим в доску. Умеет говорить на разные темы и переключаться с одной на другую. Поверхностно порхать, смеяться ни о чём и с глубоким смыслом. Он – моя противоположность, наверное, поэтому мы дружим, и, наверное, поэтому мне его порой хочется убить.

Несколько минут трепимся ни о чём, Варя, вроде как, начинает отмерзать, отвечает спокойней, даже пару улыбок роняет.

– Что-нибудь будешь? – как ни в чём не бывало продолжает Тимур, не замечая повисшего напряжения. – Кофе, пирожное… А-а-а-а тебе же нельзя, все забываю, – хлопает себя по лбу. – Ты же эта… балерина, – хмыкает не без гордости друган, с нежностью и восхищением смотря на девчонку.

– Уже нет, – грустнеет Варя, – но сладкого не хочу, – качает головой. – А вот от чая не откажусь. Будь добр, – с зажатой улыбкой кивает, старательно на меня не смотря.

– Не вопрос! – Гончий оглядывается в поиске официанта, но в зале только у бара с кассой крутится человек. Больше никого! – Я сейчас, – подмигивает девчонке Гончий и покидает стол. – Лютый, тебе ещё что-нибудь? – окрикивает парой шагов от нас.

– Неа! – провожаю его взглядом. – Почему не сказала ему, что мы знакомы? – бросаю в лоб, только Тим отходит на безопасное для нашего с Варей приватного разговора расстояние.

– А ты почему «нет»? – покраснев, парирует она.

– Потому что ты молчишь! – резонно подмечаю. – Если не скажем, и он узнает, а он рано или поздно узнает, – добавляю ничуть в этом не сомневаясь, – то ему дело покажется хуже, чем есть.

– Значит нужно… – невнятно кивает Варя.

– Что нужно? – в разговор вклинивается подоспевший к нам Тимур. Плюхается на стул и переводят взгляд с меня на девчонку в ожидании ответа.

– Я… – жуёт слова Варя.

Жду, что признается… И она собирается духом. Вон как глаза бегают, дыхание учащается, руки дрожат.

– Хотела тебе сюрприз сделать и что-нибудь купить, но не знаю, что нужно. Спросила Серёжу, – затравленно на меня косится Варя, виновато улыбаясь. Из её уст моё имя как-то непривычно нежно звучит, даже с мысли сбивает, – но он сказал, что лучше без сюрпризов! Тебя спросить.

– Не, братан, я приятные сюрпризы очень люблю, – лыбится Тимур, подгребая Варю к себе.

У меня руки чешутся.

Начинаю кипеть и сопеть, сжимая кулаки, которые уже какое-то время прячу под столом от греха подальше.

– И безделушки-подарки от милых красавиц хороши в любом случае, – продолжает источать патоку друган. Умелец лить в уши бабам. А они и рады – уши развесят, а потом рыдают…

– Я подумала часы! – кивает торопливо Варя.

– Часы? – кривится Тимур, сморгнув недоумённо.

– Да, – Варя на меня косится, словно ищет подмоги.

Но я не собираюсь подсоблять. Мне её придушить охота. Ну или рыкнуть так, чтобы от испуга призналась, и мы наконец разобрались с этим делом прямо на месте и без кровопролития.

– Ты часто опаздываешь, – частит Варя явно переволновавшись, – может хоть часы тебе будут помогать.

– Как? У меня на мобильном оповещалки, и те не спасают!

– Может, какие-нибудь со звуковым или цветовым сигналом? – не смело предполагает Варя.

– Я что, ёлка новогодняя? Нет уж! – категорично мотает головой Гончий. – Предпочитаю лучшее. Так что если часы – Ролекс! Не дешевле!

Варя прикусывает губу и глубоко вздыхает:

– Хорошо, – грустно кивает в стол. – Значит, часы. Простите, я на минуту, – и виновато пряча глаза, уходит.

– И? Как она? – проводив девчонку взглядом, уточняет Тимур.

– Ничего, – выдавливаю, а что ещё сказать?!

– Ничего? – шипит возмущённо друг. – Да она для меня инопланетная! – восторгается Гончий, ожидая и от меня того же.

– Мне кажется она для тебя слишком хороша, – признаюсь ровно.

– То есть?

– Она милая девочка, а ты… гондон. Ты же ей жизнь испортишь! – от чистого сердца и без желания оскорбить.

– Она мне лекарством от скуки будет, – широко улыбается Тимур. – Да и чем плоха такая красота? Женой отличной станет! И отца покорит точняк! Где вот такую светскую красоту ещё найти? И не наигранную! Милую, тихую, спокойную… Из хорошей семьи. Со связями! Без вредных привычек и пагубных пристрастий. Без огромного списка ёбарей. Да она краснеет от любой шутки! – он реально ей заражён и это пугает. Меня… потому что я за себя не отвечаю.

Не уверен, что готов вот так отдать ту, на кого глаз положил! Она для меня идеальна!

– Ну да, ничего, – киваю задумчиво. – Если не сложно и мне кофе ещё закажи. Я быстро! Отолью, – зевнув, решаю улизнуть от друга и разобраться с Варей.

Варя

Стою у зеркала, уперившись руками в раковину и опустошённо смотрю на себя.

Бледная, потерянная…

Прятаться в уборной долго не получится, но сбежать хотя бы на время от уничтожающей энергетики Лютого безумно хочется. А он меня испепелял взглядом, давил молчанием. Презирал и ненавидел!

Оно и понятно – сама в шоке! Кто ж знал, что вот так встретимся?! Опять! И при таких обстоятельствах!

Когда я с пакетами его встретила выше этажом – думала умру на месте. И бежала, едва покупки не теряя. Проклинала тесный мегаполис, клялась, что больше в этом районе не покажусь, и вот на тебе – издёвка судьбы! Этажом ниже меня поджидала очередная новость! Сергей и Тимур друзья! И не абы какие – лучшие!

Что за напасть?!

Вроде бы и нечего стыдиться, да ведь я Тимуру не всё рассказала. О том, что случилось потом после клуба: переулок, насильники, Лютый, его квартира – промолчала. На тот момент решила, что-то неважное и лишнее, а сейчас… получается намеренно промолчала!

Из-за страха лишних вопросов!

Чёрт!

Как говорится, у кого-то полоса белая и чёрная, а моя остаётся в серых тонах…

Хлопок двери общего тамбура заставляет вздрогнуть.

Девушки!

Смеются, проходят глубже к кабинкам.

А мне пора выходить, иначе будет много вопросов.

Тяжко вздохнув, иду прочь, но только ступаю из помещения туалета, мне тотчас преграждает дорогу Лютый.

Явно поджидает!

Шагаю в сторону – он туда же. Я в другую – и он следом.

– Дай пройти. – От страха даже взбрыкнуть не успеваю, как в следующий секунду уже мной подпирают стену:

– Что конкретно ты не поняла?

– Всё поняла!

– Тогда какого хера творишь?

– Я поговорю с ним, – заверяю кивком.

Лютый так близко, а его рука почему-то на моей шее. Не то сдавливает, не то ласкает. Это дико пугает… и возбуждает. От волнения едва дышу, упираюсь руками в грудь Сергея, не позволяя ему телом меня плотно подпереть к стене.

– Пусти, – невнятно шепчу, ненавидя себя за такую вялость и неуверенность.

– И ты опять сбежишь?

– Так нужно! Так правильно…

– Почему?

– Ты… я… мы чужие!

– Почему? – вторит с упрямой настырностью Лютый, пристально изучая.

– Ты из другого прошлого! А его хочу забыть! Оно не моё! И мне чуждо. Это всё было ошибкой…

– Я – ошибка, а Гончий – нет?

– Он другой…

– НЕТ, Варя. Он не я, но он не из твоего мира! А из моего! И если станет твоим настоящим, твоё будущее будет совершенно не таким, о котором мечтаешь.

– Зачем ты так говоришь? – негодующе шепчу.

– Потому что знаю мир, в котором живу, и которого ты избегаешь! Ты слишком нежная для всего этого… Ты слишком чиста и невинна и не представляешь на что себя обрекаешь! А наша грязь, она… засасывает. Ты утонешь, и Гончий тебя не спасёт!

– Он же твой друг…

– Друг! Но мне с ним не жить! – кивает ровно Лютый. – И я его знаю лучше, чем кто бы то ни был… Он тебе не пара!

– А ты пара? – возмущённо шиплю.

– Нет! Но хочу понять, как так вышло, что ты была помолвлена с одним, сбежала от меня, а замуж собралась за третьего.

– Это называется жизнь! И свою вижу без тебя! Так что отпусти, – не знаю откуда силы сопротивляться, а на деле от испуга едва дышу.

– Чем я плох?

Замираю, но вопрос оставляю без ответа.

– Я так тебе омерзителен?

Ошарашенно молчу – мне нечего сказать.

– Ты мне нравишься! И если я тебе не противен, дай мне шанс, – продолжает напирать Лютый, убивая очередными признаниями.

– На что? – выдыхаю опустошённо.

– На нас…

– Шутишь? Нас нет и быть не может! Ты – яркий пример бандита, от которого нужно бежать. С Тимуром я не чувствую себя дичью и не ощущаю грязи вашего мира, а с тобой…

– Отмени свадьбу.

– Нет! – категоричней и на грани зарыдать.

– Любишь его? – не слыша меня, требует ответа Лютый.

– Серёж, – пищу, когда слишком сильно сжимает горло.

– ЛЮБИШЬ? – чеканит шипением в лицо.

– Нравится. Он мне очень…

– А я?.. – не договаривает – ждёт. Ой, как ждёт…

– Ты меня… – кусаю губу и молюсь, что отпустил и не заставлял признаваться.

– Пугаю, – досадливо кивает, отвечая за меня.

– Прости, – сглатываю сухость в горле. – Я не хочу тебя обидеть, но мне с тобой страшно.

Глаза Лютого мраком наполняются.

Надеюсь, что отступит, но нет – таранит взглядом и яростно сопит. А я стою, дышать боюсь…

Сергей качается ко мне, словно не замечая моих рук, которыми продолжаю удерживать хоть какую-то дистанцию между нами. И теперь он так близко, что у меня всё перед глазами плывёт от волнения… А он по щеке моей носом ведёт. И это… не отвращает – да, пугает, но больше… возбуждает.

Сердце припадочно колотится, а Лютый нежностью обезоруживает. Этим жестом на грани недопустимого! Так интимно ласково, что у меня воздух в лёгких заканчивается, в животе томительно сладко-больно ёкает.

Не нравится мне это ощущение.

Липкое и мерзкое – чуждое моему нутру, потому и бегу от Лютого.

Он рождает во мне что-то животное, какое-то скотское… вожделение, непривычные мне низменные и алчные желания, которые, ну, совсем не нравятся.

Я привыкла владеть и управлять своим телом, своими помыслами и желаниями, а с Сережей… сама не своя… Точно желе, будто масло – как сейчас, почти стекаю по стене, растворяясь в наглых руках и ласке этого мрачного и сурового мужика с повадками неандертальца. Такого простого в своём желании меня заполучить. Такого несгибаемого в желании зачем-то испортить мне собою жизнь!

Я НЕ ХОЧУ!!!

БОЮСЬ!

– Мне с ним хорошо, удобно, комфортно, – выдавливаю на одной ноте, зажмурившись так сильно, что даже мышцам больно. Признание шорохом вылетает: истеричным, на грани слёзной мольбы оставить меня в покое, ведь Сергей уже слишком близко… его дыхание палит губы… его губы почти касаются моих… и я уже!!! затаив дыхание, жду поцелуя и даже неосознанно тянусь.

Но он не целует – невесомо чиркает губами по моим, словно ворует моё дыхание и телом качается, вышибая из меня досадливый стон.

– Прошу…

Едва не скулю от расстройства, что он меня просчитал!

Ненавижу его за это!

И себя!

Да и прошу не пойми чего: не то, чтобы отпустил, не то чтобы всё же поцеловал! Повисает тягучее молчание, но аккурат с приближающимися женскими голосами, Сергей отступает:

– У меня на тебя были планы. Не уверен, что смогу их так просто поменять даже из-за друга. Не сталкивай нас! Жизнь такого не прощает…

– Я не собиралась! И тебе ничего не обещала! Я тебя не знаю! – хнычу обессиленно, не зная, как донести до Лютого свои опасения и возмущение его претензиями.

Наше уединение нарушают девчонки, выходя из женского туалета.

– А этого и не надо, чтобы разрушить дружбу! – Лютый пропускает их и говорит только, когда девушки с тихими хихиканьями удаляются на безопасное для продолжения нашего разговора расстояние. – И говорить необязательно – твоё тело мне отвечает, – секунду молчит. – Не совершай ошибки, которая аукнется нам всем!

– Какая ошибка? Я всего лишь хочу помочь семье и быть счастливой…

– Ошибка – бежать! Ошибка принимать желаемое за действительное. Тим неплохой, но он не сделает тебя счастливой.

– А ты сделаешь? – озадачиваюсь самоуверенному заявлению.

– Да! И я буду убивать за тебя…

Глава 10

– Но мне этого не нужно, – шокировано выдыхаю.

– Это неизбежно, – буднично, будто о погоде говорим. – И за Тима буду убивать – но не сталкивай нас, иначе всем будет хреново.

– Не хочу хреново! Отступи…

– С чего вдруг? – прищуривается Сергей. – Если бы я увидел между вами чувства – отступил бы, но не вижу! Тебе удобно, ему тоже… А мне ты нужна!

– Это эгоистично, – не сразу нахожу, что ответить. – Так нельзя – тянуть на себя, не слушая чего желают другие. Я сделала выбор – и это Тимур!

– Ты сколько его знаешь? Что ты, вообще, о нём знаешь?

– Так я и тебя не знаю…

– Знаешь. И уже лучше, чем кого бы то ни было. Я такой… – звучит до невозможности просто и обескураживающие ёмко.

Странный разговор. И он меня сбивает с толку ещё больше. Вот как сказать человеку, что не лежит у меня к нему сердце? Да какое там!!! Оно галопом несётся!!! Через глотку готово выпрыгнуть и прочь скакать, лишь бы подальше от Лютого быть! И не потому что он омерзителен! Не потому что плохой! А потому что он действует на меня неправильно! Как дефибриллятор! Как заряд тока! И я боюсь что просто не переживу очередного удара! Или столкновения!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.