Юрий Романов
Технология проклятия

Пролог

Ленинград, 1933 год

Главный химик-технолог завода «Красный треугольник» Никита Петрович Корнеев проводил в своей потайной лаборатории последние изыскания с фрагментом таинственного гранита, который пару месяцев назад отдал ему Ванька Свиридов – сосед Никиты Петровича по лестничной площадке, работавший на камнерезке.

Сам Корнеев являлся специалистом высшей категории в области химии и физики. В 1910 году он с отличием окончил Петербургский технологический институт и далее семь лет трудился на крупном военном предприятии северной столицы, пока Октябрьская революция не внесла в жизнь Никиты Петровича, как и миллионов других граждан, свои коррективы.

Учитывая, что Корнеев являлся первоклассным ученым с богатыми знаниями и опытом, новая советская власть сразу же подобрала ему высокую и ответственную пролетарскую должность в качестве главного химика-технолога завода «Красный треугольник», где Никита Петрович трудился и по сей день.

Повод гордиться своим назначением у Корнеева вполне был. «Треугольник», основанный в середине прошлого века на набережной Обводного канала, являлся первым и крупнейшим в стране предприятием по производству резиновых изделий. Благодаря высокому спросу на продукцию и отсутствию на отечественном рынке значимых конкурентов предприятие стабильно получало огромные прибыли и вполне процветало даже в годы мировой войны.

Но радость капиталистов быстро закончилась с приходом к власти большевиков. В 18-м году предприятие национализировали, а спустя еще два года переименовали из просто «Треугольника» в собственно «Красный треугольник».

На протяжении двадцатых годов толпы людей со всего СССР приезжали в Ленинград в надежде устроиться работать на знаменитый на всю страну завод резиновых изделий. В это же время само предприятие поэтапно наращивало производственные мощи и модернизировало технологии, благодаря чему производительность труда сейчас достигла здесь небывалых высот.

Никита Петрович же работал на своей высокой должности ответственно и с энтузиазмом. Во многом именно благодаря его изысканиям на «Треугольнике» за последнее время было налажено массовое производство синтетического каучука.

Однако за более чем десять лет работы Корнеев, несмотря на свои личные достижения, так и не смог как-то более значительно продвинуться в служебной карьере. Никита Петрович хотел чего-то большего, чем разработка технологий производства галош, шин и прочего резинового ширпотреба.

И вот судьба, наконец, предоставила Корнееву шанс совершить настоящий прорыв в собственной научной деятельности. Примерно два месяца назад назад Никита Петрович услышал от своего соседа-камнерезчика Ваньки Свиридова историю о странных самоубийствах, произошедших десять лет назад как раз неподалеку от его дома и места работы, на том же Обводном канале. В тот год люди почему-то с завидной охотой и регулярностью массово прыгали в мутные воды Обводного, чтобы свести счеты с жизнью.

Причиной всему якобы были найденные на дне канала во время прокладки теплотрассы древние человеческие останки и крупная ритуальная плита с таинственными надписями на поверхности. Несмотря на сразу же возникший к находкам интерес археологов, партийная знать города не расценила найденные предметы как представляющие собой какую-то научную ценность: «Хлам прошлого, и все тут! Мы теперь пишем новую историю с момента триумфа нашего великого вождя Ленина, а все эти языческие отголоски далёкого прошлого не несут никакой пользы для строительства коммунизма!».

В результате человеческие останки были выброшены на свалку, а гранитную плиту порезали на камнерезке. Её обработкой в то время как раз и занимался сосед Корнеева Ванька Свиридов, который решил сохранить себе на память небольшой фрагмент древней плиты.

Как только Никита Петрович услышал эту загадочную историю, то сразу же испытал неудержимый научный интерес и попросил Ваньку одолжить ему фрагмент этого гранита для собственного подробного исследования. Сосед поначалу противился, мол, не стоит, вдруг реально проклятие на нем? Но после настойчивых доводов Никиты Петровича Ванька в итоге согласился.

Безусловно, история про эпидемию суицидов на Обводном канале в 23-м году была, как минимум, очень странной, но Никита Петрович в разную мистику и проклятия не верил. Он был убежденным учёным-материалистом, и плита из древнего захоронения была для него в первую очередь интересным объектом для изучения её необычных физических и химических свойств.

А что до самоубийств, так район Обводного сам по себе не особо внушал прохожим оптимистичного настроя: депрессивная городская окраина, усеянная бесконечными заводами и предприятиями, постоянно царящие в воздухе неприятные запахи и зловония, а также не самый дружелюбный контингент местных жителей из убогих рабочих общежитий. Попробуй сам тут коньки не отбросить от подобной безысходности…

Тем не менее Никита Петрович решил разобраться, что же именно нашли строители в 23-м году при прокладке теплотрассы под Обводным каналом, и могли ли данные находки как-то повлиять на будущих местных утопленников?

И как впоследствии оказалось, гранит действительно оказался далеко не самой простой горной породой. Более того, его химический состав в принципе не подходил ни под один известный на планете материал! А изотопы, которые можно было из него получить, способны как минимум совершить мировую научную сенсацию! Откуда у древних местных жителей был такой материал для создания ритуальных плит, можно было только гадать…

Корнеев проводил исследования гранита прямо на территории «Красного треугольника», тайно используя его списанное оборудование, переделанное под свои опыты в кустарных условиях. Чтобы не попасться под пристальное внимание НКВД за нелегальное использование социалистической собственности под личные нужды, Никита Петрович в течение двух недель соорудил себе собственную подпольную лабораторию в одном из бесхозных помещений на подвальном этаже завода. Там он и проводил безвылазные ночи за увлекательной работой над фрагментом таинственного гранита.

Вести в одиночку подобные исследования на крупном городском предприятии и держать их в абсолютной тайне было крайне затруднительно, поэтому в дело был посвящён ещё один человек. Им стал Володя Резников – начальник производства, с которым Никита Петрович давно был знаком и которому полностью доверял.

Володя, как человек, также занимающий весьма высокий пост на «Треугольнике», максимально прикрывал деятельность Корнеева от посторонних: предупреждал о любых проверках, контролировал ночную вахту, а также активно помогал оборудовать потайную лабораторию в подвале и поставлял для неё неучтенные заводские ресурсы. Взамен Никита Петрович пообещал, что когда его опыты в конце концов увенчаются успехом и он обязательно получит за них Нобелевскую премию, весь дополнительный денежный гонорар Корнеев сразу поделит вместе с Володей.

Сейчас было два часа ночи. Никита Петрович разглядывал в микроскоп полученный в результате последнего эксперимента уникальный изотоп гранита, представляющий собой порошкообразный материал темно-фиолетового цвета.

«Не может быть! – мысленно обрадовался Корнеев. – Похоже, это то, чего я так долго добивался. Этот изотоп точно произведёт революцию в науке!»

Но не успел Никита Петрович как следует насладиться собственным успехом, как в дверь его тайной лаборатории внезапно постучали. Корнеев дернулся от неожиданности и испуганно посмотрел на дверь.

– Никита Петрович, открой! Это я! – послышался за дверью взволнованный голос его сообщника Володи Резникова.

Корнеев мгновенно расслабился и, отложив микроскоп, отправился открывать дверь. На пороге действительно стоял начальник производства, но вид у него сейчас был крайне встревоженный.

– Володя, я же просил не отвлекать меня ближайшие два часа, – недовольно упрекнул его Корнеев. – Что случилось?

– Беда, Никита Петрович! Я только что видел, как во дворе остановился милицейский автомобиль, а оттуда двое в форме вышли.

– Етитская сила, не вовремя как… – отчаянно выругался Корнеев. – Неужто нас заложил кто-то?

– Не знаю. Но лучше нам быстрее уходить отсюда от греха подальше. Вдруг они действительно по нашу душу приехали?

– Черт, тут же кроме оборудования все бумаги и методички по моим исследованиям…

– Нет времени, Никита Петрович. Оставляйте всё здесь. Лабораторию замаскируем, как обычно. Никто её тут не найдёт.

– А вдруг они в курсе маскировки?

– Будем надеяться, что нет.

– Подожди, дай я хотя бы образец заберу, иначе к чему я потратил столько сил и времени на все эти исследования?

– Только быстрее, Никита Петрович!

Корнеев подбежал обратно к своему столу и быстро пересыпал образец изотопа в небольшую пробирку, после чего вернулся к выходу.

– Всё, теперь уходим, – сказал Никита Петрович и начал закрывать за собой дверь на ключ.

Вся маскировка лаборатории заключалась в том, что ведущая в неё дверь внешне казалась намертво приваренной к стене, но на самом сварные швы лишь плотно прилегали друг к другу, создавая иллюзию замурованного помещения. Потайной замок, спрятанный за металлическим кожухом, открывался только спецключом, который хранил в одном экземпляре лично Никита Петрович. Сам же подвал, где находилась лаборатория, в последние годы оказался фактически целиком заброшен и никем из персонала давно не использовался. Так что случайных гостей здесь точно можно было не ждать.

Через минуту Никита Петрович и Резников вышли из подвала на первый этаж пустующего заводского корпуса.

– Уходите через цех механической обработки, – порекомендовал Володя Корнееву. – Там они вас не обнаружат.

– А ты?

– Не волнуйтесь, я их задержу пока. Придумаю что-нибудь. Скажу, что плановую ревизию инструментов здесь провожу!

– А если не поверят?

– Пускай обратное докажут сначала. Всё, уходите, Никита Петрович. Немедленно!

Корнеев кивнул и бегом направился к цеху механической обработки, откуда далее можно было выйти наружу и незаметно покинуть территорию завода через восточные ворота, минуя главную проходную.

Уже меньше чем через минуту Володя Резников встретился на лестнице с тремя офицерами НКВД.

– Ой, – Володя изобразил удивление. – Доброй ночи, товарищи милиционеры. А что случилось? Вас вроде никто не вызывал….

– Вы кто такой, гражданин, и что здесь делаете посреди ночи?– сразу поинтересовался старший офицер.

– Я? Я начальник производства. Владимир Резников. Вот, провожу плановую ночную ревизию инструментария.

– Хмм… Один, что ли?

– Так точно. Мы посменно проводим с другими работниками.

– Документы ваши… – попросил офицер.

– Ах, да. Конечно, – Резников сразу послушно отдал им на проверку своё удостоверение личности.

– Где товарищ Корнеев, главный инженер-химик завода? – спросил вдруг старший милиционер.

– Как где? Дома наверняка спит, как и все остальные сотрудники. Два часа ночи же. Я тут один и ещё пара вахтеров.

– Вам известно, где товарищ Корнеев хранит нелегально изъятое заводское оборудование и для чего его использует?

– А? Какое ещё нелегально изъятое оборудование? О чем вы?

– Понятно, значит, будем разбираться в участке. Вы поедете с нами, товарищ Резников.

– Что? Это еще зачем?

Старший офицер повернулся и молча махнул головой двум своим подчинённым. Те сразу же подошли вплотную к Резникову и грубо схватили его под руки.

– На каком основании? Вы не имеете права, черт возьми! – попытался запротестовать начальник производства.

– Ведите его в машину, – хладнокровно приказал старший офицер. – Один остаётся с ним внизу, второй возвращается сюда. Осмотрим здесь каждый цех, каждую комнату. Что-то да найдём, если, конечно, Сидоров нам не соврал.

В это время Никита Петрович миновал цех механической обработки и вышел во внутренний двор «Красного треугольника», где через дежурную проходную можно было выбраться с огромной заводской территории на улицу Розенштейна.

***

Примерно через пятьдесят минут Корнеев уже добрался пешком по набережной Обводного канала до Боровой улицы, где неподалеку находился его дом. Ближайшая округа в это позднее ночное время, разумеется, пустовала.

Никита Петрович был сейчас крайне встревожен и озадачен. Почему на завод именно посреди ночи приехала милиция? Неужели на них кто-то написал донос? Но кто мог узнать про опыты и лабораторию, кроме Резникова? Может, сам Володя его подставил? Вряд ли. Какой тогда ему был смысл предупреждать Корнеева о приезде сотрудников органов? Нет, это сделал кто-то другой. Наверняка тот дотошный мастер из цеха химической обработки. Сидоров, кажется, его фамилия. Этот подлец вполне мог что-то пронюхать. Надо было обратить на него более тщательное внимание.

Кстати, интересно, как там сейчас сам Резников? Вдруг милиция знала, что он – сообщник Никиты Петровича, и теперь повязала его. Они ведь обязательно вскоре устроят Володе тщательный допрос и всё из него вытрясут. В таком случае им с Корнеевым обоим конец. Тут одним снятием с должностей не отделаешься, тюремный срок обеспечен. Кроме того, судьба самой лаборатории со всем её оборудованием и заметками об опытах теперь тоже была в большой опасности.

У Корнеева от панического настроения жутко разболелась голова. Добраться бы хоть до дома…

Одно грело душу Никиты Петровича – спустя почти два месяца исследований ему всё же удалось добыть образец уникального химического изотопа, который может радикально изменить всю жизнь Корнеева. Нужно любой ценой сохранить его на будущее и спрятать от посторонних. Когда он сможет полноценно и публично заявить о своем сенсационном научном открытии, к нему будет уже совсем другое отношение. Победителей, как известно, не судят…

Но вдруг дома у Никиты Петровича сейчас тоже засада, и его там ждёт милиция? Тогда нужно спрятать образец в другом месте, пока не поздно. Но где?

Корнеев почти перешёл на другую сторону набережной Обводного канала через Боровой мост, как вдруг услышал позади рядом с собой чей-то громкий и отчетливый голос:

– Подожди, останься здесь…

Никита Петрович сразу прервал свои мысли и повернулся, но к собственному удивлению никого не обнаружил ни на мосту, ни на набережной. Ближайшие ночные улицы, освещаемые лишь одинокими фонарными столбами, были абсолютно безлюдны.

«Что за черт?» – подумал Корнеев.

– Образец не должен попасть в чужие руки, – продолжил неизвестный голос. – У тебя нет выбора. Останься здесь вместе с ним.

Никита Петрович слышал этот голос настолько чётко, что казалось, будто неизвестный собеседник был где-то поблизости, буквально в паре шагов от Корнеева.

– Я здесь, подойди ко мне.

Никита Петрович вернулся обратно на середину моста и вскоре понял, что голос исходил прямо из мутной воды Обводного канала. При этом там тоже никого не было. Как такое возможно?

– Останься, тебя здесь никто не найдёт.

Голос звучал крайне завораживающе и вызывал сейчас у Никиты Петровича необъяснимое ощущение абсолютной умиротворенности и безопасности. Корнеев слышал его и всё сильнее приходил к выводу, будто кто-то там из воды хочет ему искренне помочь.

Никита Петрович оперся руками на перила моста и, не отрывая глаз, всматривался в тёмные воды канала. В какой-то момент он заметил, как на водной глади образовались крупные пузыри, будто там на дне кто-то сейчас тонет.

– Иди сюда, к нам. Один шаг, и ты в безопасности. Никто не найдёт тебя и то, что ты хочешь сохранить в тайне. Другого выхода нет. Ты ведь знаешь это…

Полностью загипнотизированный таинственным голосом Корнеев в этот момент окончательно убедился, что невидимый собеседник из воды просит, чтобы Никита Петрович остался вместе с ним здесь, на дне канала, где никто и никогда не найдет ни образец, ни самого Корнеева.

«Да, это действительно самый правильный и единственный выход, – находясь, словно в прострации, подумал Корнеев. – Как я сразу этого не понял?»

– Иди сюда, и все проблемы мгновенно исчезнут, – снова произнёс голос, сопровождаемый появлением на поверхности воды новых пузырьков.

Никита Петрович ловко и решительно перешагнул через перила моста, а затем встал во весь рост над водами канала.

«Все будет хорошо…» – мысленно прошептал себе Корнеев и закрыл глаза.

Через пять секунд Никита Петрович убрал руки с перил и плавно полетел с моста вниз. Тело Корнеева с громким всплеском плюхнулось в тёмную воду Обводного канала и сразу исчезло из виду.

Во время падения пробирка с образцом уникального изотопа, лежащая в кармане Корнеева, открылась, и темно-фиолетовый порошок медленно растворился в воде.

Никита Петрович даже не пытался выплыть и смиренно остался лежать на дне канала. Там, куда его позвал голос.

Глава 1

Санкт-Петербург, 1992 год

– Светлана Леонидовна, будьте добры, расскажите в мельчайших подробностях обстоятельства вашей встречи с гражданкой Абрамовой перед её самоубийством, – своим выразительным и спокойным голосом обратился полковник Разин к сидящей напротив него женщине средних лет с короткими русыми волосами.

Свидетельница тяжело вздохнула и опустила взгляд. Новое мысленное возвращение к моменту смерти собственной подруги давалось ей явно нелегко.

– Да, я постараюсь, – после небольшой паузы сухо ответила женщина. – С какого момента начать?

– С самого начала, пожалуйста. Давно ли вы знали погибшую? Сколько до этого не виделись с ней? – спокойно пояснил полковник.

Беседа проходила в одном из кабинетов управления министерства безопасности на Литейном проспекте, 4. Разин и свидетельница по имени Светлана сидели за небольшим столом напротив друг друга. Кроме них здесь находился еще один сотрудник Управления СЛ по фамилии Титов. Этот хмурый здоровяк расположился в углу кабинета за спиной полковника.

– Ну, в общем, с Маринкой я знакома была еще с техникума, – собравшись, начала неторопливо рассказывать женщина. – Учились вместе в одной группе. Можно сказать, близко дружили, часто встречались вне учебы. А она девчонка-то веселая была. Помню, как-то раз пошли с ней в кино вместе, и там такой забавный случай произошёл. В общем, купила она нам по билету на вечерний сеанс, а там с нами в одном ряду мужик такой толстый сидел, всё комментировал каждую сцену из фильма, а Маринка возьми да скажи ему…

– Можно без этих подробностей, – спокойно перебил её Разин. – Ближе к сути дела, пожалуйста.

– А, да, простите, – свидетельница вновь потускнела. – С Мариной мы перестали общаться где-то лет семь назад. У каждой свои заботы появились: работа, семья, бытовуха и так далее. У меня двое детишек, у неё сын. Ну, сами понимаете, тут уж не до встреч совсем стало. Тем более живем в разных концах города. Она на Гражданке, а я так и осталась на Боровой в общежитии. Так, созванивались только иногда.

– То есть, вы встретились в тот день на Обводном канале совершенно случайно?

– Да, всё верно. Я так-то знала, что Марина на «Красном треугольнике» уже давно работала. Вроде бы и не особо далеко от моего дома, но всё равно никак нам что-то не удавалось пересечься все эти годы. А в тот день пошла я, значит, поздно вечером в магазин по набережной Обводного к Лиговке, и вижу, навстречу женщина идет и как будто чуть пошатывается. Я пригляделась, а это Маринка! Почти не изменилась с тех пор. Только вид у неё был какой-то уставший, вымотанный.

– Во сколько это было?

– Да часов в десять вечера примерно.

– Дальше…

– Дальше я, когда её узнала, сразу подошла к ней и радостно воскликнула, мол: Маринка! Привет, родная! Ты как здесь? А она будто заторможенная немного, глаза стеклянные, неживые какие-то. В общем, она еле узнала меня и так, абсолютно без малейшей радости, прошептала: «Привет, Света». Я её спрашиваю еще раз: «Ты чего тут делаешь?» А она так неопределённо ответила: «Гуляю». Короче, странно очень она себя вела. Спросила я еще, а чего здесь гуляешь? А она говорит что-то в духе: «Я устала, хочу здесь отдохнуть». Не очень поняла, что она имела в виду, но развивать тему короче не стала и решила задать ей стандартные вопросы типа: «Как жизнь, работа, семья» и всё в таком духе. Ну и дальше она вообще какую-то ахинею бессвязную понесла.

– Какую именно?

– Да я даже не запомнила толком. Что-то про спецзадание плела, центрифуги какие-то, подземный цех, куда её вроде как послали работать. Не помню.

– Давай-ка вспоминай точно. Без всяких «что-то, вроде, наверное», – вдруг грубо вступил в беседу Женя Титов, сидевший позади полковника.

– Женя, помолчи пока, – сразу сдержанно осадил его Разин, повернувшись назад.

Свидетельница была слегка ошарашена внезапным и дерзким обращением второго круглолицего офицера и сразу заметно растерялась.

– Продолжайте, Светлана Леонидовна, – снова повернулся к ней и тихо попросил полковник. – О чем именно она говорила? Постарайтесь вспомнить всё как можно точнее.

– Хорошо, сейчас попробую, – женщина вновь собралась с мыслями и попыталась вытянуть из памяти все подробности. – Говорила, что задержалась сегодня на работе, ей там какое-то ответственное задание дали. Еще говорила про какой-то небольшой цех где-то в подвале. Центрифуги там стояли, химическое оборудование и еще что-то. Я в этой терминологии производственной не сильна, поэтому дословно не запомнила, уж извините. Вот…

– А гражданка Абрамова вам вообще рассказывала до этого про свою работу?

– Ну так, в общих чертах. Знаю только, что она там вроде бы обычной штамповщицей работала. А так мы на эту тему никогда и не общались особо. Была бы хоть работа интересная. А так, что у неё изо дня в день одна и та же рутина, что у меня. В общем, на тему работы мы друг с другом практически не трепались.

– Понятно. Возвращаемся к вашему с ней разговору в тот вечер. Она сказала про цех в подвале и ответственное задание. Так?

– Да. А потом уже полную чушь начала нести. Опять сказала, что устала очень и хочет погулять здесь и отдохнуть. Я её спросила: «А почему именно здесь?» А она говорит: «Меня тут ждут». Я спрашиваю: «Кто? Муж?», а она отвечает: «Меня ждут те, кто сможет сделать мою жизнь лучше. С ними мне будет хорошо, спокойно».

– Она так и сказала?

– Да, это я уже точно запомнила. Еще подумала: ну, Маринка точно не в себе маленько. Совсем, видать, работа на «Красном треугольнике» её доконала и умственно, и физически. Там же у них очень вредное производство, насколько я знаю.

– Дальше…

– Ну дальше я, естественно, сразу поинтересовалась, о ком идет речь, а она отвечает: «Они – хранители древней мудрости. Они ждут здесь каждого, кто устал и кому плохо по жизни». И тут я подумала: может, Маринка пьяная в стельку? Этот стеклянный взгляд, походка неуверенная. Но алкоголем от нее вообще не пахло при этом. И речь у нее была хоть и монотонная, но членораздельная и четкая. Так пьяницы не говорят.

– Может быть, она наркотики какие-то употребляла? – предположил Разин. – Не замечали раньше у неё интереса к подобным вещам?

– Да нет, что вы! Она даже алкоголь-то пила только по праздникам, и то чуть-чуть. Ну а наркотики тем более её вообще никак не интересовали. Нет, с ней что-то другое было. Как будто расстройство какое-то психическое. Короче, неадекватная она была.

– Что-то еще она сказала, кроме фразы «Они – хранители древней мудрости»?

– Вот после этой фразы, когда стало понятно, что у неё не все дома, я спросила: «Марин, ты хорошо себя чувствуешь?» А она отвечает: «Нет, но это скоро пройдет». Я ей предложила либо ко мне пойти, либо, может, скорую помощь вызвать. Но она наотрез отказалась и заявила, что сейчас ей и так обязательно помогут. Тут я попыталась взять её под руку и убедить, что ей реально нужна помощь врача. А она вдруг резко так отмахнулась от меня и чуть ли не закричала что-то типа: «Не трогай меня! Ты ничем мне сейчас не поможешь!». А в глазах её отражались прям такой гнев и безумство, что тут я даже сама испугалась и окончательно поняла, что любой дальнейший разговор с ней бесполезен. Марина была совершенно не в себе. И вот, после этого она сразу отвернулась и быстро, той же шаткой походкой пошла себе дальше по набережной. А я стояла в ступоре и не знала, что мне делать. Только и оставалось теперь, что просто наблюдать за ней со стороны.

– То есть после этого она сразу ушла, а вы не попытались её остановить?

– Нет! Я же говорю, я стояла в шоке и не знала, что делать. Марина, конечно, неадекватно себя вела, но я и подумать не могла, что дальше она сотворит такое…

– Вы сразу не ушли домой и решили просто понаблюдать за ней со стороны?

– Именно. Мне стало интересно: а вдруг она и впрямь с кем-то тут встречается? В общем, смотрю, Марина прошла по набережной чуть больше пяти метров, а потом быстро пересекла дорогу и оказалась рядом с каналом. Я сама дорогу не переходила и наблюдала за ней с тротуара. Смотрю, направилась она дальше прямо к ограде набережной мимо деревьев. Потом, когда дошла до конца, встала перед водой и небрежно облокотилась на перила. Я еще подумала, может её тошнит? А потом…

Светлана вдруг оборвала свой рассказ и нервно замотала головой. На её лице отобразились горестные эмоции, и женщина, едва не заплакав, громко всхлипнула.

– Простите, – извинилась она, опустив голову. – Не могу так спокойно об этом опять рассказывать…

Разин промолчал, спокойно ожидая, когда свидетельница сама продолжит рассказ.

– … Вот, потом Марина вдруг резко залезла на ограду, а затем, будто ангел, вытянула так руки по сторонам и полетела вниз… в воду. Я сначала опешила, не поверила своим глазам. А потом уже сразу начала звать на помощь. Но рядом никого не оказалось, и я сама перебежала дорогу и устремилась туда, к ограде. Добежала, посмотрела в воду, а Марины уже не видно было внизу. Как нырнула, так и осталась там, в воде. Даже всплыть, видимо, не пыталась… Ой, бедная моя Мариночка, что же ты сделала с собой…

Свидетельница окончательно сломалась и беззвучно заплакала, прикрыв глаза рукой. Разин и Титов сидели всё с теми же каменными лицами.

– Больше никаких странностей не заметили в её речи и поведении? – задал новый наводящий вопрос полковник.

– Господи, да куда уж еще странней?

– Тебе вопрос задали, так что отвечай, – второй раз не выдержал Титов.

Разин, не поворачиваясь, вытянул вверх ладонь, намекая, чтобы Женя вновь умолк. Женщина после этого уже не сдержалась и заплакала в голос.

– Что ж, гражданка Синицына, спасибо за ваши показания. На сегодня вы можете быть свободны, – монотонно подвел итог полковник и протянул ей маленькую бумажку. – Если вспомните еще какие-то детали, позвоните, пожалуйста, по этому номеру телефона.

Женщина, всхлипывая и вытирая слезы, неохотно взяла со стола бумажку с номером, а затем, не попрощавшись и не поднимая на офицеров свои заплаканные глаза, медленно поплелась к выходу из кабинета.

Когда дверь за ней захлопнулась, полковник Разин повернулся к Титову и задал ему вопрос:

– Твои мысли?

– Рано вы её отпустили, товарищ полковник. Можно было спокойно дожать еще.

– Дожимать, Женя, ты будешь террористов и врагов государства. А эта женщина – свидетельница, на чьих глазах совершила акт суицида близкая подруга. Её эмоциональные переживания вполне понятны, и выжимать из неё что-то еще в таком состоянии сейчас бесполезно. Будем надеяться, что когда она придет в себя, то, вероятно, действительно вспомнит еще что-то важное. А пока будем отталкиваться от первичных данных.

– Ну, тогда могу сказать, что дело, похоже, и правда по нашей части. Странностей тут хватает с излишком. В первую очередь, непонятно, с чего они все именно в тот район Обводного топиться ходят, между Боровой и виадуком? Как будто медом им там намазано. Почему не у того же «Красного треугольника»? И что это еще за «Хранители древней мудрости»? Вдруг Абрамова не бредила, а действительно имела в виду конкретных, не воображаемых в её мозгу людей?

– Возможно. Но меня еще очень смутила другая подробность. Абрамова перед смертью сказала Синицыной, что в этот день работала над неким спецзаданием в подземном цеху, с центрифугами и химическим оборудованием. Что если тут есть прямая связь?

– Может, и есть, Сергей Палыч. Но опять же, почему они все идут сводить счеты с жизнью в одно конкретное место? Может, нам стоит экспертизу в том районе провести? Вдруг там в воздухе газ какой-то витает, влияющий на психику и сознание, или климатическая аномалия какая-нибудь?

– И действует она при этом только на работников «Красного треугольника»? Ты сам-то думай, что говоришь, Женя. Все пятеро наших утопленников работали на одном предприятии. Это единственное, что их связывало.

– Тогда я понятия не имею, чем может быть вызвано такое странное поведение.

– На мой взгляд, утопленники приходят туда уже с поврежденным рассудком. А повреждается он, судя по всему, еще во время нахождения на заводе. Просто представим, что «Красный треугольник» – это точка «А», или причина, а конкретный участок Обводного канала – это точка «Б», то есть следствие. Следствие само по себе нам известно – самоубийство. А вот причина – нет. И раз она находится в точке «А», значит, оттуда и нужно начинать наши поиски. Если поймем причину, тогда сможем объяснить и следствие.

– И что вы предлагаете?

– Надо отправить на завод кого-то из «уберов». А лучше сразу двоих. Пускай подробно разведают там обстановку изнутри, на месте.

Глава 2

Этим апрельским вечером в одной из квартир дома 36 по улице Дыбенко было крайне шумно. Несколько молодых ребят неформального вида активно праздновали там день рождения своего друга. Из квартиры на пятом этаже доносились смех, громкие голоса и напористая тяжелая музыка. Соседи, к счастью, никак не мешали шумному празднику, так как сегодня была суббота. К тому же подобные масштабные тусовки проводились там весьма нечасто.

Виновник торжества – Миша Еремеев, которому сегодня исполнялся двадцать один год, на этот вечер заранее любезно выпроводил родителей из квартиры и устроил здесь настоящую вечеринку.

Всего на праздник собралось около десяти человек. Был среди них один «особенный» гость и по совместительству лучший друг Миши – Максим Стрельцов. А особенным он был, так как обладал невероятным умением, о котором многие присутствующие на празднике даже не догадывалась.

Из кассетного проигрывателя громко играл «Чёрный альбом» Металлики, который Максим только что торжественно презентовал Мише. Гости наготове встали из-за стола с поднятыми рюмками водки, так как сейчас как раз подошёл черёд тоста от Стрельцова.

– Ну что, Мишань, я, как ты знаешь, не грузин и красноязычием особо не блещу, – пытаясь перекричать музыку, громко начал поздравлять Максим. – Поэтому просто пожелаю тебе как обычно: музона погромче, портвейна покрепче и девчонок погрудастее. Аминь!

Гости сразу зашумели и хаотично зачокались рюмками, проливая при этом часть спиртного на стол. Один из друзей Миши, парень по прозвищу Шмуля, очевидно хотел нахлестаться быстрее всех, и после каждого тоста вместо закуси дополнительно заливал водку пивом.

После того, как все гости осушили рюмки, Миша сделал музыку чуть тише и обратился ко всем присутствующим:

– Да, кстати. Чтоб вы знали, Максимка у нас прирождённый фокусник. Такие трюки вытворяет, закачаетесь!

Гости заинтересованно взглянули на Стрельцова, а тот в ответ скорчил на Еремеева суровую гримасу и недовольно спросил:

– Ты случайно ничего не попутал, Мишань?

– Ой, – Миша понял, что на свою чуть хмельную голову только что ляпнул лишнего, и сразу попробовал выкрутиться: – Ну, я про карточные фокусы. Ты ведь мастер в этом деле…

– Чего? Карточные? – в непонимании переспросил Максим.

– Ну да, а какие еще? Кхм… Давай пару приемчиков покажешь, пока ты ещё не набухался, а?

– Я что тебе, цирковой медведь?

– Да ладно. Ну, в честь днюхи-то моей можешь развлечь публику немного?

Стрельцов недовольно помотал головой и повернулся к своей рыжеволосой девушке Оле со словами:

– Вот с этим поганым балаболом я и дружу с самой школы, прикинь?

Оля в ответ лишь смущённо пожала плечами.

– Во, давай у твоей дамы сердца и спросим разрешения, – далее Миша обратился к девушке Стрельцова: – Ольга, вы не против, если ваш кавалер ща пару трюков нам сбацает?

– Ну, тогда уж лучше, наверное, у всех спросить, интересно ли им это? – рассудительным тоном ответила Оля.

Гости одобрительно закивали, и лишь двое из них не проявили никакого интереса к предложению Оли. Одним был алкоголик Шмуля, а второго молодого человека звали Герман. Оба парня и так уже давно были в курсе особых «талантов» Максима Стрельцова.

– Окей, тогда погнали, – Миша достал колоду и протянул её сидящему рядом с ним парню. – А чтоб все честно было, давай ты, Витька, к примеру, как непричастный, будешь сейчас картишки перебирать. На, держи.

– Я? А чего делать-то надо? – спросил Витя, взяв колоду.

– Проверь их там сначала, покрути, перетасуй, как хочешь. А потом вытаскивай по одной карте с любого места, не показывая Максу. Он тебе любую угадает, тля буду.

– Да? – Витя чуть неуверенно пожал плечами. – Ну ладно, давай попробуем, коль не шутишь.

Стрельцов продолжал сидеть с недовольной миной. По многим причинам он всегда старался не допускать случаев, когда друзья трепали про его секретные умения кому-либо из посторонних. Но в этот раз Максим немного отвлекся, и ему удалось пресечь болтливость Миши лишь отчасти.

Пока Витя мешал карты, Герман и Шмуля молча встали из-за стола и направились к балкону. Второй при этом уже едва стоял на ногах, продолжая крепко удерживать в руке бутылку пива.

– А вы куда, ребзя? – сразу поинтересовался Миша.

– Покурить пока пойдём, – ответил Герман. – Мы-то со Шмулей уже эти фирмовые фокусы от Макса видали не раз.

– А, ну лады. Только бычки на балконе не оставляйте, мамка меня потом прибьет.

Герман и Шмуля отправились на перекур, а остальные гости приготовились смотреть на фокусы в исполнении Стрельцова.

Витя как следует перетасовал карты и кивнул, подтверждая, что колода не крапленая.

– Ну что, Макс, ты готов? – спросил Миша.

– Да, – безразлично ответил Стрельцов.

– Начинай, Витек. Тяни любую карту, какую хочешь, – дал отмашку Миша.

Витя достал из середины колоды первую карту рубашкой вверх и взглянул на неё.

– Дама крести, – сразу уверенно произнёс Стрельцов, отвернув взгляд и обняв свою Олю.

Витя вскинул брови и показал всем присутствующим карту. Она действительно оказалось дамой крестей.

На всякий случай Витя ещё раз перетасовал пару раз колоду и достал новую карту из верхней части.

– Семёрка пик, – вновь уверенно угадал её Максим, почесав подбородок.

Витя ещё больше удивился и продемонстрировал всем, что Стрельцов был прав. Теперь гости заметно оживились, пытаясь раскрыть магическую проницательность Максима.

Витя на этот раз достал карту из самого низа колоды.

– Король червей.

И вновь Максим, как оказалось, был прав.

– Ого. Как ты это делаешь, черт возьми?! – вслух изумился один из гостей.

Стрельцов многозначительно промолчал на эту реплику и продолжил отвлеченно глядеть по сторонам.

Витя решил на этот раз убрать колоду под стол и там её ещё раз перетасовать, чтобы Максим не видел самого процесса. Мало ли они как-то просвечиваются, или у Стрельцова в глазах некие специальные линзы…

Витя снова достал карту, но на этот раз держал её под столом, не показывая Максиму даже рубашку.

– Туз бубей, – сказал Стрельцов и тут же добавил: – Мухлевать, кстати, нехорошо.

Витя с небольшой задержкой вытянул вверх карту, на которой вместо названного Максимом туза бубей оказалась девятка пик.

– Ха, а вот и хренушки! – с довольным видом помахал перед всеми картой Витя.

Гости сначала тоже подумали, что Стрельцов на этот раз ошибся, но тут Максим резко встал из-за стола и молниеносным движением вырвал карту из руки отвлекшегося Вити.

Стрельцов тут же дал понять гостям, что карт на самом деле было две. Туз бубей Витя незаметно прикрыл другой картой, чтобы ввести всех в заблуждение.

– Я же сказал, что мухлевать нехорошо, – спокойно произнёс Максим, демонстрируя правильно угаданную карту, спрятанную за девяткой пик.

Гости снова искренне изумились, а Витя от чувства стыда и одновременно удивления немного сполз вниз со стула.

– Ну ты даёшь, – произнёс кто-то из гостей. – Копперфильд отдыхает!

В то время, пока Максим демонстрировал гостям карточные фокусы, на улице прямо возле парадной дома Миши плавно остановилась чёрная «Волга». Из машины тут же неспешно вышел коренастый коротко стриженый мужчина лет тридцати двух с весьма суровым и хладнокровным выражением лица.

В этот же момент на балконе квартиры Миши почти закончили перекур Герман и Шмуля.

– Ну всё, ща у Макса сразу новые клиенты появятся, как пить дать, – сделал предположение Герман.

– Тчно… Мкс ваще молток, – неразборчиво промямлил в ответ Шмуля, уже еле-еле стоявший на ногах.

– Ууу, – обреченно протянул Герман. – Праздник только начался, а ты уже в щи. Может, те поспать часок?

– Я нрмально, – снова попытался внятно ответить пьяница.

– Ага, вижу, как тебе нормально… Да брось ты это пиво в конце концов! Ёрш ещё никого до добра не доводил. Ты сейчас яркий тому пример.

– Бз проблем.

Шмуля на хмельную голову воспринял реплику Германа буквально и тут же небрежно швырнул недопитую бутылку вниз с балкона.

– Твою ж мать, ты че творишь!? Я не это имел в виду! – отчаянно закричал Герман и глянул вниз.

Бутылка полетела как раз в сторону остановившейся чёрной «Волги» и через пару секунд приземлилась аккурат на голову вышедшему из машины коренастому водителю.

Стеклянная тара вдребезги разбилась об череп мужика. Это было невероятно, но у того в момент удара на лице даже не дрогнула ни одна мышца. Верзила с тем же невозмутимым видом потрогал свою макушку, смахнул мелкие стеклянные осколки, а затем посмотрел наверх.

– Черт! Валим быстрее в квартиру! – воскликнул Герман и суетливо начал уводить с балкона Шмулю, пока их там не заметил мужик с улицы.

Двое недотеп забежали обратно в комнату, словно ошпаренные. У обоих был заметно испуганный вид, и внимание всех присутствующих мгновенно переключилось с Максима на Германа и Шмулю.

– Эй, вы чего там натворили, варвары? – сразу встревоженно спросил Миша.

– Там… это… – запинаясь, начал объяснять Герман. – Шмуля бутылку с балкона случайно уронил. А она на бошку мужику какому-то прилетела.

– Чего? Вы серьёзно?

– Да куда уж серьёзнее! Бляха-муха, вот же попадос… Это всё Шмуля, пьянь подзаборная!

– Ппршу бз оскрблений! Ты сам скзал: Брсай! – пролепетал в своё оправдание Шмуля.

– А с мужиком-то что? – спросил Миша.

– А я знаю? Как только увидели, что бутыль шмякнулась ему на голову, сразу драпа дали с балкона.

– Ну вы и мудаки. А если он там коньки отбросил?

– Так надо сходить хоть и посмотреть, – смело предложил Стрельцов и сразу поднялся из-за стола.

– Ты че? Не надо, а вдруг тот мужик спалит нас? – попытался возразить Герман.

– Если еще живой… – спокойным тоном ответил Максим.

– Тьфу! Типун тебе!

Стрельцов вышел на балкон и сразу глянул вниз. На улице он не увидел никого из прохожих, но обратил внимание на черную «Волгу», припаркованную напротив Мишкиной парадной. Как раз рядом с машиной Стрельцов в свете уличного фонаря разглядел на асфальте мелкие осколки, похожие на стеклянные.

– Ну че там, Макс? – настороженно спросил Миша, стоя позади Стрельцова в дверном проёме балкона.

– Осколки от бутылки есть, но мужика рядом никакого не вижу. Может, показалось нашим алкашам?

– Хорошо бы, если так…

Через несколько секунд Стрельцов неожиданно спросил у Еремеева:

– Ты ещё ждёшь сегодня кого-то в гости?

– Нет, а что?

– Да просто щас к тебе в квартиру звонить начнут.

Миша сразу оторопел, так как по тону Максима понял, что тот сейчас не шутил.

Они вернулись в комнату, и через несколько секунд предсказание Стрельцова сбылось. В квартире Еремеева зловещим дребезжанием раздался звонок в дверь. Все и без того немного переполошенные гости теперь напряглись ещё больше.

– И кто это? – испуганно спросил Герман, поглядывая то на Максима, то на Мишу.

– Понятия не имею, – ответил Еремеев и направился к входной двери.

Миша подошёл и аккуратно глянул в глазок, после чего Герман шепотом спросил:

– Ну, кто там?

– Не знаю, мужик какой-то. Здоровый такой, коротко стриженный.

– Черт! Это он, сто процентов! – запаниковал Герман. – Всё, нам хана…

– Как он узнал, что с нашего балкона бутылка прилетела?

– Да я откуда знаю? Мы быстро оттуда свинтили, он точно нас не успел заметить.

Не дождавшись никакой реакции, мужик за дверью настойчиво позвонил в квартиру ещё несколько раз.

– Только не открывай ему, только не открывай! Лучше пускай трезвонит. Может, сам потом уйдёт.

– Ага, да он сейчас ментов просто вызовет, и всё. Тогда нас всех тут загребут…

– Ну-ка, дайте. Я попробую с ним разобраться, – вдруг смело заявил Стрельцов и подошёл вплотную к двери.

– Ты че задумал, Макс? Бесплатный сеанс предсказаний ему щас устроишь, чтоб вину загладить? – настороженно спросил Миша.

– Неплохая идея, кстати.

Стрельцов глянул через глазок и когда увидел там хорошо знакомого ему человека, активно трезвонившего в дверь, мгновенно переменился в лице и произнес:

– Ох, мать моя…

– Че такое? – испуганно спросил Герман.

– Похоже, мужики, вы и правда, в полной жопе. Такому человеку кидать бутылки на голову – все равно, что подписать себе смертный приговор…

– А? Ты о чем?

– Идите все в комнату, закройтесь и не выходите оттуда. Я сам с ним поговорю. Ну, давайте, давайте, в темпе…

Герман и Миша недоумевающе закрутили головой, но затем подчинились требованию Стрельцова и вместе суетливо переместились из прихожей в комнату.

Максим открыл входную дверь. На пороге стоял Женя Титов по прозвищу Акула – непосредственный руководитель Стрельцова на его секретной службе. На лице Титова застыла суровая гримаса, волосы были мокрыми, а по виску стекала тонкая кровавая струя. Теперь было абсолютно ясно, кто именно стал жертвой пивной бутылки, брошенной с балкона Шмулей. Хотя слово «жертва» здесь едва ли было уместно, поскольку Титов с рождения не ощущал такого характерного для всех людей чувства, как боль.

– Женя?! – изобразил удивление Максим. – А ты как здесь? Что с тобой?

Вместо ответа Акула с тем же суровым видом зашёл в квартиру, грубо оттолкнул Стрельцова и молча последовал по коридору в направлении комнаты.

– Э, э, стой, Жень! Ты куда? – попытался остановить его Максим и схватил за плечо.

Но Титов лишь отмахнулся и целеустремлённо попёр вперёд, словно танк. Стрельцов понял, что Женю сейчас можно было остановить только с помощью грубой силы, но применять её Максиму не позволяла служебная субординация.

Титов зашел в комнату, где сейчас тихо сидели Миша и его гости. Почти все они моментально вздрогнули от вида резко ворвавшегося незнакомого мужика, а некоторые даже повскакивали со своих мест. Больше всех изумилась Оля, которая, так же, как и Максим, хорошо помнила этого страшного человека по не самым приятным для неё прошлогодним событиям.

– Бутылку кто в меня кинул? – сразу спокойным, но угрожающим тоном спросил Женя, оглядывая своим пристальным взором всех присутствующих.

Гости испуганно вылупились на страшного мужика и в исступлении приоткрыли рты.

– Бутылку, спрашиваю, кто кинул? – более суровым тоном повторил вопрос Акула, хладнокровно смахнув ладонью кровь с виска.

Герман от страха сглотнул слюну, а пьяный и ничего не соображающий Шмуля в самоуверенной и грубой форме уже собрался было признаться здоровяку в духе: «Ну, я кинул, и че?»

Но тут Стрельцов, вошедший в комнату вслед за Титовым, вовремя опередил Шмулю:

– Это я кинул, Жень. Я…

Титов, словно робот, плавно повернул голову и впился в Стрельцова хищным взглядом.

– Извини. Я случайно выронил, а там как раз ты был… – продолжил Максим и виновато пожал плечами.

Все присутствующие в комнате уже мысленно приготовились к тому, что сейчас коренастый и страшный мужик набросится на Стрельцова и своими ручищами порвет его на части. Но вместо этого Женя снова повернулся к гостям и монотонно произнес:

– Повезло вам с другом, говнюки.

Далее Титов снова повернулся к Максиму и сказал:

– А ты, Стрельцов, сначала врать как следует подучись, пригодится. Жду тебя через пять минут внизу у машины…

После этих слов Женя, больше не удостоив никого взглядом, направился обратно в коридор к выходу из квартиры.

Максим показал жестом ребятам, мол: «Подождите здесь, я его провожу». Гости продолжили сидеть в исступлении и гробовом молчании.

– Жень, подожди, – догнал Титова Максим, прежде чем он покинул квартиру. – У тебя голова разбита. Давай я хоть за аптечкой схожу.

– Не строй из себя заботливого коллегу, Пророк. Неискренне выходит. Иди лучше, прощайся со своими друзьями-дегенератами и сразу спускайся вниз. Работа есть для тебя…

Перед уходом Максим ещё хотел было спросить у Титова, как он нашёл его здесь, но по предсказаниям понял, что Женя абсолютно проигнорирует этот вопрос и просто молча покинет квартиру.

Когда Стрельцов закрыл дверь за Титовым и вернулся в комнату к гостям, Миша тут же дрожащим голосом спросил:

– Макс, это че за монстр щас тут был?

– Это? – Стрельцов ощутил неловкость ситуации. – Ааа… Это один мой знакомый, от клиента важного пришел по поводу срочной работы…

– Да? И много у тебя таких… Знакомых?

– К счастью, нет.

– Да уж, суровый тип, – вставил Герман. – Бутылка в череп с пятого этажа прилетела, а ему хоть бы хрен. С таким дядькой и по нашему району ночью не страшно бродить.

– Мишань. Ты это, извини, но мне надо идти, – с чувством досады произнёс Максим. – Сам видишь, дела срочные появились…

– Да уж вижу… – протянул в ответ Еремеев.

– Ну, с днем рождения тебя ещё раз. Вам ребят, тоже счастливо допраздновать, – Максим перевёл взгляд на свою девушку. – Оль, пойдем…

Оля встала из-за стола, вежливо попрощалась со всеми гостями и с тем же неловким видом, что и у Стрельцова, последовала за своим молодым человеком.

– Максим, что-то на работе случилось? – тихо спросила она у Стрельцова по пути к выходу.

– Извини, Оль, похоже, срочное задание появилось, – таким же тихим голосом ответил Максим. – Но ты не волнуйся. Я сейчас попрошу Женю, он тебя до дома подбросит.

– Я, честно говоря, до сих пор его немного побаиваюсь…

– Не дрейфь. Он, конечно, далеко не милый и пушистый кролик, но в обиду тебя точно никому не даст.

Стрельцов приготовился к уходу и надел свою куртку-косуху – единственный неформальный атрибут собственного гардероба, который после долгих уговоров и споров Максиму разрешило носить начальство из Управления СЛ. По внутренним правилам управы «уберам» крайне не рекомендовалось иметь броский внешний вид, чтобы не привлекать лишний раз внимание окружающих к своей персоне. Поэтому Стрельцову, рокеру–металлисту до мозга костей, пришлось год назад навсегда забыть про такие обязательные неформальные реквизиты, как ношение длинных волос, пирсинга, цепей, шипов на одежде и так далее. Однако со своей верной и любимой косухой Пророк так и не смог расстаться, потому принялся долго и нудно уговаривать начальство управы позволить ему оставить в гардеробе хотя бы её, на что в итоге еле-еле, со скрипом получил условное одобрение. В общем, хоть какая-то поблажка…

***

Артур Нарзакян, имевший в Управлении СЛ служебное прозвище Локатор, бродил по окрестностям Сенной площади, где по всему периметру улиц выстроились вереницы людей, торгующих всем, чем попало: от овощей и фруктов до одежды и бытовой техники. Торговали все: молодёжь, старики, мужчины, женщины. Казалось, будто половина центра города вышла сейчас на улицу и отправилась сюда, на Сенную, дабы втюхать прохожим хоть что-то из собственного имущества.

За самодельными прилавками можно было встретить не только людей, впаривающих стандартный ширпотреб в виде книг, рыбы, овощей, алкоголя, но и челноков, барыжащих разными интересными вещичками, привезенными из-за границы: джинсы, кроссовки, игрушки, парфюм и даже эротические журналы.

Подобная картина наблюдалась сейчас не только в Питере, но и на улицах практически всех остальных отечественных городов. А всему виной стали первые глобальные реформы правительства новой страны под названием «Российская Федерация».

Буквально четыре месяца назад в Беловежской пуще лидеры России, Украины и Белоруссии официально запротоколировали кончину великого и могучего СССР, вследствие чего практически все союзные республики обрели независимость и сразу же разбежались прочь создавать новую жизнь на своих родных землях, триумфально освобожденных от коммунистического гнета.

Ну а России, как единственной правопреемнице Советского союза, даже и убегать ни от кого не пришлось. Бери себе и строй, не отходя от кассы, новое свободное капиталистическое государство на руинах некогда великой империи. Только вот незадача – страна-то хоть и новая, а проблемы от старой никуда не делись.

Чтобы преодолеть тотальный дефицит и кризис продовольствия, доставшийся в наследство от Горбачева, Россию с самого начала этого года настигла так называемая «шоковая терапия» министра экономики и финансов Егора Гайдара. Суть её состояла в том, что все цены были резко отпущены в свободное плавание и отныне больше никак не регулировались государством.

Результат от этого радикального решения проявился незамедлительно: будто из ниоткуда появилось всё и сразу. Прилавки магазинов буквально за считанные недели заполнились невиданным ранее изобилием различных товаров и услуг, о которых обычный советский гражданин до этого даже и не мечтал.

И всё бы хорошо, если бы не возникший при этом один серьёзный побочный эффект: все цены подскочили на такие космические высоты, что большей части населения теперь едва хватало денег даже на еду и одежду. А вследствие полного отсутствия контроля над ценовой политикой все накопленные сбережения граждан с прошлых лет теперь мгновенно обесценились.

По сравнению со временами перестройки сейчас вырисовывалась прямо противоположная ситуация: раньше у людей были деньги, но нечего было покупать, а теперь прилавки магазинов забиты под завязку, но народ резко обнищал.

Все наивные иллюзии простых граждан относительно светлого капиталистического будущего мгновенно улетучились, а президент Ельцин, на которого возлагали такие большие надежды еще год назад, уже не казался всем народным героем и спасителем отечества.

В этих сложнейших условиях для простых людей теперь оставался лишь один способ хоть как-то сводить концы с концами. Отныне в стране балом официально правят рынок, свободная торговля и предпринимательство. А значит, любой желающий может в рамках закона продавать что угодно, кому угодно, где угодно и как угодно. В итоге буквально вся страна дружно вышла на улицу торговать, а особо активная её часть – создавать с нуля собственный полноценный бизнес.

У кого-то это худо-бедно получалось, но у большинства не очень. Тем же, кто оказался особо удачлив в своём предпринимательском деле, как правило, рано или поздно приходилось знакомиться с крепкими вооруженными ребятами в спортивных костюмах, которые иногда вежливо, а чаще не очень, предлагали данным успешным гражданам «поделиться». Эти новые хозяева жизни, которых называли братками, быстро стали привычным явлением в реальности повседневной жизни новой постсоветской России. В обиход жителей крупных городов постепенно входили такие словечки, как «рэкет», «крыша», «кидалово», «наезды», «стрелки» и т.д.

Разумеется, не стал исключением из этих правил и Петербург, скорее даже наоборот…

Артур шел вдоль торговых рядов и остановился возле отдельной «коммерческой» палатки, где молодой парень продавал самую крутую и дорогую технологическую новинку нынешних времен – мобильные телефоны. Приобрести такую вещь сейчас мог себе позволить только весьма состоятельный человек и только за американскую валюту. Но благо Нарзакян, как и остальные «уберы», получал в Управлении СЛ довольно приличное жалование, да и в торговых лотках мобильники сбывали явно дешевле, чем в «цивильных» точках продаж.

– Почём телефончики, приятель? – спросил у молодого продавца Артур.

Парень явно удивился вопросу, так как его потенциальный покупатель совсем не тянул внешне на презентабельного господина: какой-то молодой мужик кавказкой внешности с идиотской улыбкой на лице, одетый в старенькую осеннюю куртку и потертые джинсы.

– Почем дзинь-дзинь, говорю, а? – повторно задал вопрос Нарзакян.

– У тебя бабки-то хоть есть, дядя? – вместо ответа вдруг подозрительно поинтересовался парень.

– А че бы и не быть? Я ж не из любопытства пустого спрашиваю. Договоримся, если что.

– Ну и какой аппарат тебя интересует?

Артур осмотрел прилавок. Выбор был небольшим: за стеклянной перегородкой лежало всего четыре модели, и все они были примерно одинакового размера.

– Да я и сам не знаю. Может, порекомендуешь, какой получше? – предложил Локатор.

Парень осмотрелся по сторонам, а потом немного неуверенным тоном ответил:

– Ща, погодь. Я у старшего спрошу.

Парень отошел назад, туда, где в углу палатки сидел на стуле и листал газету мужик средних лет в джинсовой куртке и серой кепке с надписью «U.S.A.». Когда продавец подошел к нему, они начали переговариваться между собой шепотом, чтобы их не услышал потенциальный «покупатель». Но они и знать не знали, что Артур обладал уникальным нечеловеческим слухом и прекрасно сейчас слышал все их перешептывания.

– Слыш, Валь, – обратился парень к мужику в американской кепке. – Вон там тип какой-то мутный стоит, хочет телефон купить. По виду не блатной и не коммерс. Но бабки, говорит, есть. Что ему втюхать-то?

Мужик по имени Валя поднял голову, бегло осмотрел Артура издалека, а потом уверенным тоном ответил продавцу:

– А, по ходу, очередной чурка тупорылый. Папа его, видать, какой-нибудь богатый джигит на юге. Денег дал сынишке, чтобы тот игрушку купил себе чисто попонтоваться перед своими собратьями-абреками на родине.

– Ну дак а чего ему продать-то?

– Да вон Моторолу старую ему сбагри за два с половиной куска зелени.

– Два с половиной? Да ей же цена максимум полторы тыщи.

– Ты этого чудика видел? Это же лох самый настоящий. Он только с гор спустился, ему что угодно втемяшить можно. Давай, давай, Коля, не ссы. Хоть наваримся как следует сегодня.

– Лады.

Артур, естественно, расслышал каждое слово из их диалога. Внутри него уже бушевал гнев, но он постарался не подать ни малейшего признака негодования и продолжил глупо улыбаться, когда к нему вернулся парень по имени Коля.

– Возьми вот этот, – он ткнул Артуру пальцем на средний, самый крупный аппарат. – Хороший, надежный. За две с половиной тысячи долларов отдам.

– Угу, – неопределенно буркнул Нарзакян. – А теперь товарища своего старшего позови сюда, с которым только что шушукался.

– Не понял, зачем? – удивился продавец.

– Позови, просто одну деталь уточнить хочу.

– Валь! Тут тебя подойти просят, – неуверенно крикнул старшему Коля.

Мужик в кепке U.S.A. снова оторвал взгляд от газеты и с неприязнью посмотрел на продавца и Артура.

– Извини, брат. На пару слов буквально, – громко подозвал его Нарзакян.

Валя недовольно покрутил головой, отставил газету, медленно встал со стула и с большой неохотой поплелся к прилавку.

– Чего тебе? – грубо спросил он.

– Какой, говоришь, телефон самый лучший?

– Тебе же показали, вот этот. За две с половиной баксов отдадим.

– Какой, не понимаю? Пальцем ткни.

– Да етит твою налево! Вот! – нервно воскликнул Валя и показал пальцем на средний телефон.

В этот момент Артур резко схватил его указательный палец и со всей силы вывернул так, что мужик в кепке завыл и скорчил лицо от боли. После этого Нарзакян второй рукой взял его за шею и уткнул лицом в прилавок. Продавец Коля, не ожидавший такого поворота событий, сразу испугался и встал на месте, как вкопанный.

– Ай, палец отпусти, падла! – завыл от боли Валя.

– А теперь слушай сюда, козлина, – расслабленным тоном начал говорить Артур, продолжая его удерживать. – Может, я и чурка тупорылый, но слух у меня что надо. Ты сейчас продаешь мне самый крутой мобильник за полтора куска, и мы мирно расходимся.

– Да пошел ты, урод! – злобно крикнул в ответ мужик в американской кепке.

Нарзакян вывернул еще сильнее его руку, и грубиян с новой силой завыл от боли.

– А за оскорбление еще сто баксов тогда скинешь.

– Ну что ты встал, дебил!? Беги за пацанами! – заорал Валя застывшему пареньку.

Тот наконец опомнился и сразу рванул из-за киоска куда-то в сторону улицы.

– Эй, а ну стоять! – попытался остановить его своим криком Артур.

Но Коля убежал примерно на сто метров от киоска и остановился напротив каких-то двух крепких бритоголовых ребят в спортивных костюмах, сидящих за столиком и мирно попивающих кофе. Коля сразу что-то сообщил им и показал пальцем на прилавок, где Артур сейчас удерживал Валю.

«Похоже, местная крыша» – мимолетно подумал Локатор.

Двое спортсменов, как только увидели, что творится за прилавком, сразу оживились, повскакивали со стульев и помчались навстречу Нарзакяну. Артур понял, что дело пахнет жареным и сейчас лучше стоит ему по-быстрому свалить отсюда.

Локатор отпустил Валю и сразу побежал прочь.

– Эй ты! Стой, гандон! – кричали ему вслед двое быков.

Артур мчался в сторону метро мимо самодельных прилавков и любопытно озирающихся на него людей. Вслед за Локатором со всей дури неслись двое крепких спортсменов, у одного из которых в руке была настоящая бейсбольная бита. То, что в случае поимки нарушителя она пойдет в дело, Нарзакян нисколько не сомневался и поэтому решил лучше лишний раз не вступать в схватку с местной «крышей».

«Купил телефон, называется…» – раздраженно подумал Артур.

До входа в метро оставалось несколько метров, как вдруг, словно из ниоткуда, перед Локатором встал во весь рост и перегородил дорогу Женя Титов. Нарзакян опешил от столь неожиданной встречи со своим непосредственным руководителем и мгновенно остановился.

– Женя? А ты как…? – растерянно произнес Локатор.

– Каком кверху. В сторону отойди, – спокойным тоном ответил Акула.

Бандиты тем временем были уже совсем близко. Женя прошел чуть вперед и встал прямо на их пути, держа руки в карманах.

– Тебе каюк, черножопый! – увидев остановившегося Артура, в предвкушении прорычал на бегу один из спортсменов.

Когда они вплотную сблизились с Женей, тот молниеносно вытянул руку и ударил ребром ладони по горлу одному из бегущих мимо братков. Поверженный спортсмен тут же резко опрокинулся назад и лег в нокдаун.

– Ах ты сука! – увидев поваленного напарника, остановился и крикнул Жене второй браток.

После этого он сделал быстрый замах своей битой и со всей силы врезал ей по туловищу Титова. Но Женя после мощнейшего удара даже не шелохнулся и продолжил невозмутимо стоять, убрав руки в карманы. Спортсмен был явно обескуражен подобным явлением и поначалу с глупым видом уставился на своего непробиваемого оппонента.

Через пару секунд бандит опомнился и попытался нанести еще один удар битой, на этот раз в голову несокрушимого противника. Но тут Титов быстро вынул руку из кармана, ловко поймал летящую в своё лицо биту и силой остановил её на месте. После этого Акула сразу сделал спортсмену мощную подсечку, и тот сразу повалился боком на асфальт, выронив при этом своё оружие. При падении браток стукнулся лицом об асфальт, и из его носа сразу же потекла обильная кровавая струя.

Артур стоял и молча наблюдал, как Женя только что ловко раскидал двух крепких ребят, а затем спокойно отошел назад, к Локатору.

– За мной иди, работа есть, – приказным тоном сказал ему Женя.

Нарзакян молча кивнул и последовал вслед за Титовым, а двое неудачливых спортсменов лежали на асфальте и с трудом пытались прийти в себя.

Когда Артур подошел к машине Титова, то увидел, что внутри на заднем сидении уже расположился Максим Стрельцов. К нему сразу же подсел и сам Нарзакян.

– Здорово, Макс, – пожал он руку Стрельцову. – Тебя, гляжу, тоже дернули поработать?

– Здорово. Типа того. А ты чего такой запыхавшийся? – поинтересовался Максим, заметив небольшую отдышку у Артура.

– Телефон мобильный покупал.

– И как, купил?

– В цене чуть-чуть не договорился.

– Ты обычным телефоном сначала научись пользоваться, примат, – сев за руль, сразу съязвил Акула. – А то до тебя вечно не дозвониться, когда надо.

– Вот я и хотел его купить. Раз «контора» не раскошелилась нам на мобильники, то хоть на свои кровные теперь бери. Я, между прочим, почти полгода на него копил.

– Судя по тому, что те двое амбалов хотели тебя битой огреть, накопил ты недостаточно.

Глава 3

Максим и Артур прибыли вместе с Титовым в конспиративный штаб Управления СЛ – сверхсекретного отдела министерства безопасности, где они все втроём служили в качестве так называемых «уберов».

Внутри просторной комнаты троих вошедших сотрудников уже ждал невозмутимый и хладнокровный начальник петербургского филиала Управления СЛ – полковник Сергей Разин. Теперь Стрельцову стало окончательно ясно, что сейчас их с Артуром ждёт не рядовая вылазка, а новое особо важное задание.

Сам Максим попал на работу в это секретное управление ровно год назад при весьма непростых и, можно даже сказать, невероятных обстоятельствах. Всему виной стала внезапно появившаяся у Стрельцова уникальная способность предсказывать будущее на короткий промежуток времени. Как потом выяснилось, этот дар был обусловлен научным экспериментом двадцатилетней давности, в котором участвовали родители Максима, впоследствии трагически погибшие, когда ему едва исполнилось три года.

Под руководством полковника Разина и Жени Титова Максиму вместе с другими уберами удалось в прошлом году во время августовского путча предотвратить в Ленинграде масштабный преступный заговор, грозивший всей стране гражданской войной, а также обезвредить советскую ячейку могущественного ордена розенкрейцеров под руководством влиятельного питерского коммерсанта и бывшего политика Юрия Тимофеевича Зотова.

Во время той операции практически все ключевые участники ячейки были либо убиты, либо арестованы, за исключением их главаря. Именно Зотову благодаря его широким связям в городе и отсутствием у чекистов железных доказательств удалось тогда ускользнуть от правосудия. Но, как оказалось, ненадолго.

Сразу после обезвреживания розенкрейцеров полковник Разин пообещал, что долго Зотов гулять на свободе не будет. И в итоге начальник Управления СЛ сдержал свое обещание.

В самом начале этого года Юрий Зотов был арестован и в данный момент находился под следствием. Но не за свое участие и деятельность в тайном обществе, а по подозрению в обычном вымогательстве и бандитизме. Арест Юрия Тимофеевича стал результатом специально организованной подставы, устроенной оперативниками из СЛ под руководством Разина. Кроме того полковник предварительно собрал на Зотова внушительный материал, доказывающий, что он – самый настоящий рэкетир, тесно связанный с организованной преступностью. Во многом это действительно было так, поскольку Зотов помимо своей тайной деятельности в качестве лидера русских розенкрейцеров имел в некоторых кругах и откровенно криминальную репутацию.

В любом случае сейчас Зотов благодаря стараниям Разина был за решёткой и уже вряд ли в скором времени оттуда выберется.

Ну а после провала ГКЧП и триумфальной победы демократов во главе с Ельциным всем стало очевидно, что страна больше никогда не будет прежней. Наступала совершенно новая эра в истории России, где социализму и власти КПСС уже не было места.

Последствия августовского путча были самыми радикальными и коснулись всего госаппарата Советского Союза. Разумеется, эти изменения не смогли обойти стороной и КГБ – главного оплота безопасности страны Советов, долгие годы наводившего почти суеверный страх на простых граждан. Многие ключевые руководители «комитета» сразу после путча были либо отстранены от своих должностей, либо арестованы за активное участие в деятельности ГКЧП. Был уволен и сам председатель КГБ Крючков.

После этого комитет перешёл из всесоюзного подчинения в ведомство РСФСР и сразу подвергся тотальной реорганизации и чистке кадров. Многие его отделы и управления были либо упразднены, либо переданы другим госорганизациям. В связи с этим все уберы, как в Москве, так и в Питере, затаив дыхание, ожидали, что подобную участь постигнет и их родное место работы – Управление СЛ.

В декабре СССР официально прекратил свое существование, а Горбачев ушёл в отставку, передав все свои полномочия президенту Ельцину. А чуть ранее мэр Собчак вернул Ленинграду его историческое название. Поэтому в паспорте Максима Стрельцова и миллионов других ленинградцев в графе «место рождения» отныне числился уже несуществующий город в уже несуществующем государстве.

КГБ же после развала Союза был фактически упразднен по всей стране и с начала нынешнего года преобразован в контору под названием «Министерство безопасности Российской Федерации». На самом деле это по сути был всё тот же КГБ, со всеми его архивами, базами данных, возможностями и полномочиями, просто под новой вывеской.

К счастью всех уберов, обновленное руководство главной спецслужбы страны в итоге посчитало необходимым сохранить в неизменном виде Управление СЛ как в Москве, так и в Питере, ввиду их особой секретности и государственной важности. В питерской управе остался на своей должности и полковник Разин вместе со всем личным составом.

Так что можно сказать, что развал Союза практически никак не повлиял на Управление СЛ и его кадры. Уберы продолжили нести службу на благо теперь уже совершенно нового российского государства как единственного правопреемника СССР.

Сам Стрельцов к нынешнему времени уже более-менее свыкся со своей ролью супер-сотрудника особо секретного отдела отечественных спецслужб. А скажи Максиму про то, кем ему предстоит стать, еще полтора года назад, он бы наверняка покрутил любому пальцем у своего виска. Но прошлый год выдался для Стрельцова до того богатым на разные совершенно невероятные и фантастические события и настолько радикально перевернул с ног на голову весь его образ жизни, сознание и взгляды на мир, что Максима сейчас уже мало что могло искренне удивить на этом свете.

– Здравия желаю, товарищ полковник, – почти хором поприветствовали своего главного начальника Максим и Артур.

– Присаживайтесь, – вместо взаимного приветствия сухо ответил в своей манере Разин, указав взглядом на стулья.

Трое уберов послушно расселись за небольшим столом, по центру которого стоял полковник и будто отвлеченно глядел в сторону.

Титов, Стрельцов и Нарзакян выжидающе приготовились слушать своего невозмутимого начальника.

– Вы что-нибудь слышали о предприятии «Красный треугольник»? – внезапно спросил Разин, переместив взгляд на уберов.

– Так точно, товарищ полковник, слышал, – заранее ожидая этого вопроса, тут же уверенно ответил Стрельцов.

– Это на Обводном канале который? – решил уточнить Артур.

– Ага, – подтвердил Максим. – Мама моего приятеля на этом заводе когда-то работала. Если не ошибаюсь, галоши резиновые там шьют. Говорят, раньше до перестройки дикий спрос на них был, почти все такие носили. Модники, хоть куда…

– Да! Теперь вспомнил. Я кстати слышал, что в документах галоши вроде как еще называют «Резиновое изделие №4», – вставил свои пять копеек Артур и, улыбнувшись, продолжил: – А «Резиновое изделие №2», кстати, знаете что такое?

– «Резиновое изделие №2» – это то, чем тебе, Локатор, всегда надо пользоваться при интимной близости, – нервозно осадил его Титов. – Чтоб не дай боже, такие же умники на свет родились…

Стрельцов в этот момент тихонько захихикал.

– Вернемся к теме, – словно не слушая комментарии уберов, вновь заговорил Разин. – В целом ты не ошибся, Пророк. Но шьют на этом предприятии далеко не только галоши. «Красный треугольник» – крупнейший в стране производитель различной резиновой продукции. Своего рода лидер в собственной отрасли. До недавнего времени завод действительно вполне процветал. Но, судя по нынешним данным, последние годы положение там не самое лучшее. Сейчас на «Красном треугольнике» наблюдается общий спад производства, нехватка материалов, падение спроса на продукцию и заметное ухудшение условий труда.

– Простите, товарищ полковник, – осторожно обратился к нему Артур. – Я что-то не пойму, а нам-то какое дело до завода, производящего всякие резинки?

Полковник молча разложил на столе перед уберами пять фотографий. На них были запечатлены трупы четверых мужчин и одной женщины среднего возраста без каких-либо явных признаков насильственной смерти.

– Красота какая, – чуть усмехнулся Артур. – Это чё, резиновые куклы там такие штопают? Натуралистично…

Женя грубо толкнул в плечо Локатора, чтобы тот перестал валять дурака.

– Это фото утопленников с Обводного канала, – пояснил полковник. – Все эти пять человек являлись работниками Красного треугольника. А в течение последних двух месяцев они покончили с собой, спрыгнув в воду примерно в одном и том же районе канала.

Уберы поочерёдно рассматривали фотографии с трупами, пока Разин рассказывал общую суть дела.

– Хоть эти утопленники и трудились на одном предприятии, но между собой они, скорее всего, были даже не знакомы, так как работали в разных цехах. Тем не менее, факт того, что эти люди вдруг решили одинаковым способом и практически в одном месте свести счёты с жизнью за сравнительно короткий период времени, нельзя назвать простым совпадением.

– А они точно сами туда прыгали? – спросил Стрельцов. – Может, им на самом деле кто-то помог?

– В том-то и дело, что никто им не помогал, – перехватил Титов эстафету повествования у Разина. – По показаниям некоторых свидетелей нам точно известно, что как минимум двое из этих самоубийц самостоятельно спрыгнули в воду либо с моста, либо прямо с набережной Обводного. Без всякой посторонней помощи и угроз. Также есть данные, что перед тем, как убить себя, утопленники находились в невменяемом состоянии, вызванном неизвестными причинами.

– Да, история, конечно, мутноватая. Но а мы-то каким боком к этим ныряльщикам причастны? – поинтересовался Максим. – Разве не милиция подобными делами занимается?

– Во-во, – поддержал его Артур. – Мало суицидников что ль, сейчас? После этих гайдаровских реформ не то что простые работяги, большая часть страны в полнейшей жопе оказалась. Вы же сами только что сказали, что на этом заводе условия сейчас не ахти. Вот эти бедняги, видать, от отчаяния и сиганули в Обводный.

– Вы сначала дослушайте суть дела до конца, а потом уже свои никчёмные выводы делайте, – строго заявил Титов.

Разин подошёл к висящей на стене карте города и продолжил:

– Территория завода «Красный треугольник» расположена на набережной Обводного канала, вот здесь, – полковник указал пальцем в район западнее Балтийского вокзала. – А все трупы утопленников с этого предприятия нашли уже на этом участке канала.

Теперь Разин указывал на восточную часть Обводного, между Боровой улицей и железнодорожным виадуком.

– Это же примерно пять километров разницы, – заметил Стрельцов.

– Четыре с половиной, – сразу уточнил Разин. – Все самоубийцы живут в разных районах города. И совершенно неясно, по какой причине они решили покончить с собой именно на этом участке канала, а не прыгали в воду, к примеру, сразу же неподалеку от своего места работы.

– Может, там просто поглубже? – спросил Артур.

– Ну уж точно глубже твоих умозаключений, – вновь съязвил Женя.

– Глубина Обводного канала практически везде одинакова, – пояснил полковник. – Тут таится некая другая, далеко не бытовая причина. И нам с вами необходимо её выяснить.

– Короче, ещё раз тезисно, для особо одарённых, – вновь взял слово Акула. – Четыре разных мужика и одна баба без веских причин совершают одинаковым способом суицид на протяжении двух последних месяцев. Все они – работники завода «Красный треугольник», а конкретно завода по производству обуви. Все покончили с собой путем самоутопления в Обводном канале. И, наконец, все смерти произошли примерно в одном районе города. Надеюсь, больше вам, олухам, не надо приводить доводов, почему это дело заслуживает внимания нашего Управления?

– Может быть, и заслуживает. Только пока не пойму, а наша-то задача в чем? – спросил Артур.

– Мы с Акулой практически уверены, что все ответы нужно искать на самом заводе, – вновь начал говорить Разин. – Нам удалось отыскать свидетельницу, которая общалась с последней жертвой буквально перед самой её смертью. По её словам, утопленница вела себя крайне странно, твердила про неких хранителей древней тайны, которые её здесь ждут. Но самое интересное то, что она упомянула про работу над неким спецзаданием в подземном цеху с центрифугами и химическим оборудованием. Как видите, все следы так или иначе ведут на «Красный треугольник». Поэтому с завтрашнего дня вы вдвоём выходите туда на работу.

Разин указал на Артура и Максима.

– Эм… В каком смысле на работу? – удивлённо поинтересовался Нарзакян.

– В прямом. Я уже позаботился о том, чтобы завтра вас приняли на завод резиновой обуви в качестве операторов производственных станков. Сейчас эти вакансии как раз пустуют. Одна из них, кстати, принадлежала одному из наших утопленников. В процессе работы вы аккуратно прощупаете там обстановку, изучите как следует территорию и производство, пообщаетесь с персоналом и попробуете выйти на след причины этой странной эпидемии самоубийств среди работников.

– Погодите, товарищ полковник. А как мы там работать будем? – спросил Стрельцов. – Я вот лично максимум гвозди забивать умею. За станками в жизни никогда не сидел.

– Это не проблема. Работа не такая сложная, как может показаться. Вас там всему обучат. В конце концов, и способности ваши тоже будут не лишними в освоении новой профессии.

– А если мы ничего интересного там не узнаем про наших самоубийц?

– А вы уж постарайтесь, – строго заявил Титов. – И так без работы практически с начала года сидели. Заодно и заводу хоть немного поможете в выполнении производственных планов.

– Ага, из нас с Максом такие же передовики труда, как из тебя балерун… – вздохнул Артур.

Титов сурово посмотрел на Локатора, и тот сразу чуть испуганно уточнил:

– Ну, в смысле, ты же балетом никогда не занимался, правильно? Вот и мы с Максом, это… Ну ты понял…

– Отставить болтовню, – приказал Разин и продолжил инструктаж. – Что касается выполнения задания: работайте спокойно, не акцентируя на себе лишнее внимание посторонних. В процессе подмечайте любые необычные детали. В общении с другими работниками старайтесь проявлять свой служебный интерес максимально ненавязчиво, иначе у персонала и начальства неминуемо возникнут разные подозрения на ваш счет. Акула, как всегда, будет вас координировать и держать регулярную связь. Как только обнаружите или узнаете нечто важное для расследования, сразу сообщайте ему. Он вас проинструктирует, как действовать дальше, а также поможет решить проблемы, если они возникнут в процессе выполнения задачи. Вопросы есть?

– И сколько нам там пахать надо? – спросил Артур.

– Столько же, сколько и все остальные работники. Пять дней в неделю по восемь часов.

– Не, я имел в виду, в глобальном плане…

– В глобальном – пока не узнаете причину самоубийств, или не убедитесь, что это дело не по нашей части.

– Ооо… Ну, на годик-другой, короче.

– В ваших же интересах будет разобраться с этим делом как можно скорее. Итак, по легенде вы – двоюродные братья, приехали вместе из Пскова в поисках работы. Завтра к восьми утра вы должны быть на главной проходной «Красного треугольника». Там спросите начальника производства по фамилии Кудрявцев. Дальше вам все объяснят, покажут рабочее место и выдадут форму. Если вопросов больше нет, вы свободны, товарищи уберы.

– В небе красочный восход, я х…рю на завод, – лаконично подытожил Артур инструктаж Разина.

Глава 4

На следующий день ровно к восьми утра Максим и Артур подошли к главной проходной завода «Красный треугольник». Само предприятие раскинулось вдоль набережной Обводного канала длинным красным зданием с высокими башнями, словно кремлевская стена вдоль Москвы-реки.

Уже на подходе уберы почувствовали неприятную вонь, исходившую как раз со стороны завода. Запах был похож не то на жженую резину, не то на конское дерьмо. И как только тут люди поблизости живут?

Внешняя обстановка вокруг также была довольно унылой. С одной стороны, район Обводного канала нынче находился практически в центре города, но в прошлом веке (на момент основания «Треугольника») данная территория считалась окраиной, где в большом количестве сосредотачивались многие другие предприятия, фабрики, а также неброское жилье для работяг и различных бедных слоёв городского населения. Стрельцов даже подумал, что сейчас на фоне мутного питерского неба местные эти серые пейзажи действительно вполне могли довести некоторых особо чувствительных граждан до суицида.

На пропускном пункте «Треугольника» сидел крупный мужичок в очках, ненавязчиво читавший газету.

– Здрасьте, – обратился к нему Стрельцов. – Мы на работу первый день. Завод резиновой обуви. Нам нужен Владимир Кудрявцев.

– Имена и фамилии ваши скажите, – деловито попросил вахтер, отложив газету.

– Максим Кузнецов и Артур Назаров, – назвал Стрельцов конспиративные фамилии.

Вахтер взял со своего стола какой-то список, быстро пробежался по нему и дал утвердительный ответ:

– Кузнецов, Назаров… Да, есть такие. Вам в корпус 25.

– А это где?

– Щас пройдёте прямо, пока не упретесь в первое здание, – начал бегло объяснять мужик. – Потом повернете направо, перейдёте железную дорогу и зайдёте во двор. Дальше опять до самого упора. Это и будет корпус 25. Зайдёте внутрь и у любого спросите, как найти Кудрявцева. Всё понятно?

– Эмм… – растерянно протянул Артур, который явно мало что смог запомнить.

– Понятно, справимся, – тут же уверенно ответил за обоих Максим.

Вахтер любезно пропустил вперёд двоих уберов через крутящийся турникет, после чего Пророк и Локатор вышли на внутреннюю территорию предприятия.

Их взору сразу открылись многочисленные и в основном однотипные промышленные корпуса высотой в 4-5 этажей. Большинство из них относились еще к дореволюционному периоду и были сделаны из красного кирпича, что лишний раз оправдывало название завода. Попадались изредка и цеха заметно более поздней советской постройки.

С первого взгляда было понятно, что территория предприятия «Красный треугольник» занимала внушительную территорию, где случайному прохожему не составляло никакого труда просто заблудиться. На данный момент, как уберам объяснил Разин, «Треугольник» был поделен на три самостоятельных предприятия: Завод резинотехнических изделий (РТИ), завод резиновой обуви (РО) и Ленинградский шинный завод. Все четверо утопленников работали на заводе РО, и именно в один из его корпусов сейчас отправили выполнять задание Пророка и Локатора.

– Ты точно понял, куда нам идти? – решил уточнить Артур.

– В общих чертах. Не боись, разберемся.

Промзона «Красного треугольника» кроме приличных размеров ничем особо примечательным не выделялась. Хаотичное нагромождение заводских корпусов со следами копоти, тяжелый маслянистый воздух, бесконечные дворы и закоулки, редкие заводские трубы и слоняющиеся по территории люди в рабочей одежде. Настоящая промышленная атмосфера во всей красе…

– Лет десять назад родители бы, наверно, гордились мной, – по дороге заметил Нарзакян. – Сынок-то, как настоящий приверженец коммунизма, на заводе работает.

– Ещё пока не работает, – ответил Максим. – Нам бы корпус свой сначала найти. Опоздаем если, могут и вообще на работу не взять. Дисциплина, говорят, на производстве строгая.

Уберы прошли по прямой дороге около пятисот метров до первого здания, а затем повернули направо и вышли к промышленной железнодорожной ветке, по которой медленно двигался маневровый тепловоз с двумя цистернами.

– Вроде как нам теперь туда, – Стрельцов указал прямо.

Они вдвоём пересекли железную дорогу и зашли через арку в замкнутый двор, окружённый со всех четырёх сторон заводскими корпусами. Максиму и Артуру приходилось идти буквально вприпрыжку, так как вокруг стояла жуткая апрельская слякоть вперемешку с мокрым снегом.

Мимо уберов прошла группа рабочих из пяти человек с азиатской внешностью. По пути они о чём-то переговаривались на своём непонятном языке.

– Пролетарии всех стран, соединяйтесь! – в шутливой манере громко процитировал Артур коммунистической лозунг, глядя на азиатов.

– Под ноги смотри, сейчас вляпаешься, – предупредил Стрельцов Локатора.

Артур глянул вниз и понял, что ещё пару шагов, и он бы наступил в глубокую лужу с масляными разводами.

– Ох ты, ешкин кот. Спасибо, – поблагодарил его Артур, обойдя гигантскую маслянистую жижу.

Максим посмотрел вперёд и понял, что они на верном пути. Через десять секунд на четырёхэтажном кирпичном здании, которое находилось прямо по курсу, Стрельцов заметит небольшую табличку с надписью «Корпус 25».

– Похоже, пришли, – сказал Максим.

Уберы добрались до нужного корпуса и прошли внутрь через первую попавшуюся дверь, после чего оказались в просторном двухъярусном заводском цеху. Внутри по периметру производственного участка расположились длинные конвейерные ленты, по которым медленно двигался тонкий резиновый настил.

Народу в цеху было немного, человек семь. Среди работяг ходил с важным видом и один долговязый мужик, у которого рабочая одежда была заметно чище, чем у остальных. Уже вскоре Стрельцов понял, что этот высокий ферзь и есть тот, кто им нужен.

– Вон он, пошли, – указал Максим Артуру на долговязого.

– А как ты понял?

– Заранее в предсказании спросил у первого попавшегося работяги, – нисколько не соврал Стрельцов.

Уберы подошли к предполагаемому начальнику производства, и Максим сразу же вежливо обратился к нему:

– Доброе утро. Вы Владимир Кудрявцев?

– Ну я, – чуть пренебрежительно ответил начальник производства. – Вы по какому вопросу?

– Мы новенькие, на работу пришли. Кузнецов и Назаров наши фамилии.

– А. Ну да, мне про вас говорили. Так-с, насколько я помню, один пришёл на оператора смесителя. Второй на вальцы.

– Да, – подтвердил Максим, хотя точно и не знал, кто из них двоих на какую должность пришёл трудиться.

– Ну пойдёмте, к мастеру цеха вас отведу, он вам шкафчики в раздевалке выделит. Переоденетесь, а потом сразу сюда возвращайтесь.

Начальник производства проводил уберов в зачуханную грязную комнатушку, где в два ряда расположились несколько изрядно потертых железных шкафчиков для одежды.

Артур и Максим разбрелись по своим шкафам, расположенным неподалеку друг от друга, и приготовились к переодеванию в рабочую одежду. Створка шкафчика Стрельцова открылась сразу, а вот у Артура возникли проблемы – замок оказался очень тугим. Локатор пару раз сильно дёрнул за ручку, но она в итоге лишь издала громкий хруст, после чего отломилась и осталась у Артура в руке. Шкаф при этом так и остался закрыт.

– Красота, – угрюмо произнёс Нарзакян, держа в руке отломанную ручку. – И как мне его теперь открыть?

– Так прямо на скамейке шмотки оставляй, – широко улыбаясь, ответил Максим. – Либо в том, в чем пришёл, иди трудиться. Всё равно она у тебя от рабочей одежды мало чем отличается.

– Самый умный, да? Тебе-то нормальный попался. Может, махнёмся тогда шкафами?

– Не, Нарзан, извини, – Стрельцов продолжал усмехаться. – Мне мой очень даже понравился.

– Ну и сволочь ты, Макс.

– А я-то тут причём? Мастер шкафчики нам распределил, а не я.

– М-да. Судя по началу, первый рабочий день у меня будет весёлым.

Когда уберы переоделись и вернулись в цех, начальник производства Кудрявцев отвел их к своим рабочим местам.

– Так, ты у нас идёшь на вальцы. Вот твоя машина, – начальник указал Артуру на широкий, высотой с человеческий рост станок. – Стой пока здесь и жди второго оператора. Зовут Гриша. Он тебе все расскажет и покажет, – далее Кудрявцев обратился к Максиму: – А ты, пойдём со мной. Твоя машина на втором этаже.

Стрельцов и начальник производства поднялись по лестнице на второй ярус и далее прошли около пяти метров, прежде чем оказались у неизвестного станочного механизма с кучей шлангов, отдельной кнопочной стойкой управления и емкостью, похожей на мусоропровод.

– Вот это твой аппарат, – показал Кудрявцев Максиму на механизм и тут же начал своим взглядом кого-то искать поблизости. – Так, а где Иван Степаныч?

Поиски некого Ивана Степаныча длились буквально несколько секунд, прежде чем начальник производства вместе с Максимом зашел за высокую стойку управления. Там они увидели притаившегося усатого седого мужичка лет пятидесяти пяти в грязной рабочей одежде, который в этот момент коротким залпом опрокинул в себя граненый стакан с прозрачной жидкостью. Судя по тому, как мужичок после выпитого поморщился и выдохнул, было ясно, что в стакане содержалась совсем не минеральная водичка.

– Иван Степаныч! – громко и строго гаркнул на усатого мужичка Кудрявцев.

Иван Степаныч, застигнутый врасплох, резко выпрямился и при этом громко закашлял, будто поперхнулся.

«Да, насчет строгой дисциплины я, похоже, погорячился», – подумал Стрельцов, ухмыльнувшись.

– Кхм… Это Иван Степаныч, будешь с ним работать, – с недовольным видом представил Кудрявцев Максиму наставника. – Он тут всему тебя обучит. Слушайся его…

– Угу, – скромно кивнул Максим.

– Иван Степаныч, – обратился начальник производства к наставнику Стрельцова. – Вот тебе новенький, вместо Кольцова. Поднатаскай парня…

– Ага, нет проблем, Володь, – бодрым хрипловатым голосом фамильярно ответил начальнику Иван Степаныч, от которого сразу потянуло легким перегарным амбре.

После этого Кудрявцев оставил Максима наедине с наставником и направился обратно, но в какой-то момент повернулся и, пока Стрельцов не видел его со спины, грозно помахал кулаком Ивану Степанычу. Тот в ответ показал ему утвердительный жест, мол: «Всё, всё. На рабочем месте больше ни-ни…».

– Максим, – представился Стрельцов наставнику и протянул ему руку.

– Можешь просто: дядя Ваня, или Петрович, – вальяжно ответил Иван Степаныч, крепко пожав руку Максиму.

Стрельцов не решился сразу задать вопрос наставнику, почему он назвался Петровичем, если он Иван Степаныч.

– Очень приятно. А у вас тут разве можно…? – Максим показал взглядом на граненый стакан.

– А, ты про это? Да не ссы, – Иван Степаныч, он же Петрович, безразлично махнул рукой. – Я ж не чтоб нахрюкаться тут вусмерть. Это для поддержания сноровки и тонуса, так сказать. Сто грамм с утра и сто грамм в обед. И всю смену пашу, как отбойный молоток.

– А начальник не против, что ли?

– Володька-то? Да я тя умоляю. Это он только строит из себя тут важного начальника. А по факту лох чилийский, работает без году неделя. Меня побаивается, потому что я тут уже тридцать лет фигачу, всё и всех знаю, плюс пенсия к тому же вот-вот светит. Ни хера он мне сделать не может. Так, повякает чуток да отвалит. Ну а ты сам-то какими судьбами к нам?

– А я сюда из Пскова недавно переехал вместе с двоюродным братом. Вот, сегодня первый день с ним вышли.

– Из Пскова? У меня там племянница старшая живет. Лариса Пална Юдинцева, знаешь такую?

– Нет, не знаю.

– И не надо. Мерзотная баба, если честно.

Стрельцов неопределенно пожал плечами.

– Ты молодой такой, – заметил вдруг Иван Степаныч-Петрович. – Лучше бы учиться пошел куда-нибудь.

– Ну, я так-то планирую в будущем поступить в университет. Просто жить сейчас тут совсем не на что. А у нас в Пскове вообще с работой беда нынче.

– Да ясное дело. Везде сейчас беда, что на местах, что в головах. Демократы эти, мля. Такую страну просрали, мудачье поганое… Сразу предупрежу, Максим, вы тут с братом тоже ни на что особо не рассчитывайте.

– Почему?

– Совсем хреново тут сейчас. «Треугольник» наш еще в перестройку начал понемногу сыпаться. Как на галоши спрос упал, так и заказов сразу резко поубавилось. Но тогда хоть деньги какие-никакие платили, и вовремя. А сейчас после развала Союза вообще тут полная жопа настала. Оборудование толком не ремонтируют, инструментов новых нету, сокращения постоянные. Зарплату эти черти мало того, что урезали, так еще и, мля, задерживают каждый раз по две-три недели. Так что зря вы ребята сюда пришли, зря. Это мне, пердуну песочному, осталось пару годков до пенсии потерпеть, а вам-то тут вообще делать нехер по большому счету.

– Ну, идти сейчас и так особо некуда. А тут хоть рядом с домом, где квартиру снимаем.

– Ну, так-то дело ваше. Поработайте, авось понравится… – Иван Степаныч глянул на часы. – Так, уже почти девять часов. Ну, давай хоть попробуем тебя подучить на этом чудо-агрегате хреначить. Работал до этого на производстве?

– Ну так, во Пскове, в путяге когда учился, месяцок водили на практику на один завод.

– Понятно. Ну, смотри, – Петрович начал демонстрировать Максиму станок и описывать технологию. – Вся эта хреновина называется резиносмеситель. Здесь мы делаем предварительную смесь из необходимых ингредиентов. Одевай сразу намордник, а то легкие в первый же день угробишь к чертям собачим.

Наставник дал Стрельцову обычную марлевую маску с фильтром и продолжил рассказывать:

– Вот это котел смесителя. Сюда вываливаем каучук, сажу и масло, а потом запускаем машину. После того, как всё это добро предварительно смешалось, добавляем ускорители и запускаем еще раз. Давай, первый раз я покажу, а потом ты сам попробуешь.

Иван Степаныч продемонстрировал Максиму принцип работы смесителя. Как оказалось, ничего особо сложного и замысловатого в данном процессе не было. Главное – делать правильные дозировки материалов, и не перепутать кнопки на стойке управления. Единственная трудность заключалась в том, что работенка была крайне грязной и вредной. Легкие постоянно даже через маску вдыхали едкие пары резиновой смеси, а на лице и одежде оседали крупные слои сажи и пыли. Теперь Стрельцов уже понимал, зачем Иван Степаныч регулярно прочищал свой организм стограммовыми дозами «беленькой».

Когда пришел черед Максима выполнить ту же самую рабочую операцию, он справился с ней блестяще и практически без подсказок со стороны дяди Вани. Оно и немудрено, поскольку Стрельцов заранее предсказывал правильные пропорции ингредиентов, знал, какая из кнопок на панели приведет к нужному результату, и предвидел, в какой момент Иван Степаныч-Петрович сообщит Максиму, что он делает что-то не так.

– Фига себе. А ты молоток, Максим, – похвалил его наставник. – С соображалкой и памятью у тебя, я смотрю, полный порядок.

– Спасибо, дядя Ваня.

– Ты точно путягу, а не универ заканчивал?

– Путягу. Я в школе просто плохо учился…

– Давай-ка ты реально иди в какой-нибудь институт поступай, пока не поздно. Пропадешь ведь в этой клоаке зазря…

– Я постараюсь.

Время за рабочим процессом летело незаметно. Язык у дяди Вани был без костей, и на протяжении трех часов он рассказывал Стрельцову всякие истории из своей жизни. Некоторые были веселыми, некоторые – наоборот, весьма трагичными, поскольку судьба у наставника Максима была довольно непростая: два развода, смерть старшего сына, затяжной алкоголизм, а однажды его даже в тюрьму чуть не посадили за пьяную драку. Стрельцов же всё это время активно работал и регулярно поддерживал разговор с дядей Ваней дежурными фразами и поддакиваниями.

Когда стало окончательно ясно, что Иван Степаныч вполне расположен к беседе с Максимом практически на любую тему, Стрельцов решил аккуратно и ненавязчиво подобраться к предмету обсуждения, ради которого сюда изначально и пришли трудиться уберы.

– Дядя Ваня, а до меня тут кто, кстати, работал?

– До тебя? – Иван Степаныч сразу чуть потускнел. – Эх, Сережка Кольцов тут со мной вкалывал. Хороший парень… Был.

– Почему был?

– Помер Сережка пару недель назад. Прямо в Обводный канал зачем-то нырнул, дурак, да и не выплыл уже оттуда. Земля ему пухом…

– Ого. А зачем он это сделал?

– А я гребу, что ли? Сережка даже и не пил особо. А если иногда и прибухивал, то всегда спокойный был, как удав, приключений на жопу никогда не искал. Вот хрен знает, какой черт его дернул туда прыгнуть…

– А может, он просто сам утонуть хотел? – решил рискнуть развить тему Максим.

– Да ты чё? Сережка жизнерадостный человек был. К тому же у бедняги жена и двое детишек остались. Как им теперь дальше без него? Труба… Не, он бы на такое никогда не пошел.

– Тогда действительно это очень странно.

– Знаешь, Максим, скажу тебе по секрету: за последнее время это не единственный такой случай на нашем производстве.

– В каком плане?

– Я ж тут много кого знаю с РО. И вот мне шепнули как-то раз, что, мол, еще двое работяг из соседних корпусов точно так же сгинули в Обводном. И тоже совсем недавно. Вот такие дела…

Стрельцов, разумеется, не стал говорить Ивану Степанычу, что утопленников на самом деле было не трое, а пятеро.

– Ого, вы серьёзно?

– Да век воли не видать. Бабы тебе из двадцать второго корпуса подтвердят.

– Мистика прям какая-то получается…

– Еще какая. Тут один раскройщик мне вообще на эту тему целую паранормальную телегу задвинул.

– Какую?

– Ну, он сам из местных, всю жизнь в районе Обводного канала живет. Так вот, грит, есть одна старая байка об этих местах. На заре советской власти, то ли в двадцатых, то ли в тридцатых годах, когда под Обводным теплотрассу прокладывали, рабочие в одном месте будто бы нашли на дне какое-то древнее языческое захоронение. Скелетов там несколько было и плиты вроде какие-то ритуальные. К находкам тогда интерес никто не проявил, поэтому останки человеческие выкинули нафиг, а плиты порезали на каменоломне. Потом все про эту историю благополучно забыли. А вскоре в том районе, где захоронение нашли, вдруг началась целая эпидемия самоубийств. Люди просто пачками тупо прыгали в Обводный канал и топились там без всяких причин. И так продолжалось почти полгода. У тех, кого удалось спасти, спрашивали потом: мол, нахрена вы это сделали? А те отвечали, будто им то ли голос какой-то велел, то ли они там в воде увидели кого-то. В общем, чушь всякую городили. Дык и это еще не всё. С того момента, как там нашли это захоронение, подобные эпидемии самоубийств на Обводном теперь якобы случаются чуть ли не каждое десятилетие. А всему виной древнее языческое проклятие, которое вырвалось наружу, когда могилу этих колдунов осквернили рабочие при прокладке теплотрассы. Вот этот раскройщик мне и намекнул, что, мол, сейчас новая эпидемия началась. Раз в десятилетие, как положено. И наши работяги тоже якобы пали жертвами этого проклятия. Вот такая фигня. Ну как тебе история, Максим?

– Ахинея какая-то. Вы сами-то в это верите?

– Да ну, что я, совсем на дурика похож? Это я щас просто ради хохмы тебе рассказал, какие версии наши местные ребята выдвигают. Хоть стой, хоть падай, одним словом.

– Да, смешно. Но всё равно непонятно, зачем они в воду-то полезли?

– Ну, это уже, как грится, не нашего ума дело. Милиция пускай разбирается, самоубийство там, или просто свихнулись они все хором от жизни нелегкой…

В этот момент в цеху прозвучал громкий звонок, означавший начало обеденного перерыва.

– О, вот и всё. Война войной, а обед по расписанию, – радостно сказал дядя Ваня, потирая руки. – Ладно, Максим, я тут буду. А ты можешь вместе с братом своим в столовую сгонять. Кормят там в целом неплохо. Никто вроде ни разу не травился.

– Ладно, попробую.

Стрельцов спустился вниз на первый этаж и направился к станку, куда поставили трудиться Артура Нарзакяна. Как оказалось, его горе-напарник, несмотря на начало перерыва, до сих пор вкалывал. Причем труд ему давался явно тяжко.

Артур пытался совладать с тонкими слоями резины, которые непрерывно вращались на механических вальцах. В задачу Локатора, судя по всему, входило разрезать во время движения резиновый настил на несколько полос и не давать ему застревать в щелях вальцов. Было со стороны очень забавно наблюдать, как Артур суетливо и неуклюже передвигался, путался в потоке резиновых пластов, ужасно криво нарезал их и вообще крайне нетвердо стоял на ногах, постоянно смахивая ручьи пота со лба.

– Эй, Артурчик, уже план перевыполняешь? – усмехаясь, позвал его со спины Стрельцов.

Локатор обернулся и показал ему жестом фразу: «Подожди».

– Завязывай, обед уже!

Артур кое-как добрался до кнопки остановки станка, нажал её, и пласты резины на вальцах сразу прекратили движение. После этого Нарзакян еще раз смахнул пот, с трудом выпрямился и снял марлевую повязку с лица. На грязной физиономии Артура от маски остался нелепый белый участок в районе рта и носа.

– Ну что? Ты как, герой соцтруда? – спросил Максим, не прекращая улыбаться.

– Это, мать вашу, самое худшее задание за всю мою службу в управе, – раздраженно сообщил Артур, тяжело вздыхая. – Я был прав: денек предстоит веселый. Ещё только полсмены отпахали, а я уже прямо сейчас готов ласты склеить. Уши еще болят от этого фона повсеместного, даже беруши долбанные не помогают. Вертел я, мля, на причинном месте эти ваши заводы!

– Да ладно, Артурчик, соберись. Нам тут еще долго впахивать, пока задачу свою не выполним.

– А я смотрю, Макс, судя по твоей довольной харе, ты там неплохо устроился.

– Я? С чего ты взял? У меня там, знаешь ли, тоже не перебирание бумажек. Вон, чумазый не меньше твоего.

– Ага, небось специально сажей измазался, чтоб мне не обидно было.

– Ну ладно, хорош гундеть, труженник. Погнали лучше в столовку.

– Я бы сначала лучше перекурил. Сил уже нет.

– Ну, пошли на улицу. Ты покуришь, а я воздухом подышу.

Через пару минут Стрельцов и Нарзакян вышли на улицу в замкнутый внутренний двор, окруженный с четырех сторон заводскими корпусами. По сравнению с шумным цехом, снаружи стояла умиротворенная тишина, а вокруг не было видно ни души, так как работники, видимо, всем скопом уже отчалили на обед.

Уберы встали неподалеку от ворот. Артур жадно закурил сигарету, а Максим просто лениво осматривался вокруг.

– Наставник-то хоть нормальный тебе попался? – спросил Стрельцов.

– Ага, десять раз, – сделав глубокую затяжку, недовольно ответил Нарзакян. – Парень, даже младше меня. Гришей зовут. Ушлый, гаденыш. Всё мне быстро рассказал, показал, я даже запомнить толком не успел. «Это сюда, это туда, сим салабим, вуаля». А как только я ему тупо кивнул, что типа всё понял, он сразу свалил куда-то восвояси. Типа я сам тут справлюсь. В итоге я за него почти всю работу и делал. Хотя делал – это еще бабка надвое сказала. Чую, девки из местного ОТК знатно материться будут после моих первых резиновых поделок. А у тебя там как?

– У меня чуток получше. Мужичок-работяга старой закваски. Балабол, с алкашкой на «ты», два года всего до пенсии осталось. Он тут уже лет тридцать работает, всё про всех знает. И, кстати, я от него уже кое-что касательно нашего дела узнал. Правда, сомневаюсь, что нам это чем-то поможет…

– Ну, и что там?

– Да так, фигня на самом деле. Говорит, что ему один знакомый работник из соседнего корпуса наплел какую-то легенду, что якобы на Обводном канале древнее языческое проклятие лежит. Вроде как могилу там вскрыли одну при прокладке теплотрассы лет семьдесят назад. Останки человеческие нашли, плиты какие-то ритуальные. Так вот с тех пор в том районе, где наших пятерых утопленников нашли, каждое десятилетие происходит волна похожих самоубийств. Типа разум у людей затуманивается, и они просто так без причин в воду сигают.

– Занятно. Надо взять на заметку и Акуле потом рассказать.

– Ну-ну. Ты же Титова лучше меня знаешь. Скажет: «Чё вы всякие байки детские мне тут заливаете? Лучше работать идите, приматы!»

– Ну не скажи, Макс. В любой байке бывает доля правды. Забыл, как мы в том году алмаз храмовников искали по всему городу? Тогда ведь тоже поначалу нам казалось, что байки это всё.

– Может, ты и прав, Нарзан… Ладно, завязывай курить и пошли жрать. Голодный я, как собака.

Локатор кинул бычок, и уберы уже собрались было вернуться обратно в свой цех, но в этот момент в голове Максима сработало одно любопытное предсказание, которое мигом заставило его задержаться на улице еще немного.

– Стой, – резко сказал Стрельцов, схватив за плечо Артура.

– Чего такое? – удивленно поинтересовался Нарзакян.

– Туда сейчас смотри, – монотонно ответил Максим и указал взглядом на небольшую арку в одном из ближайших производственных корпусов.

Через пять секунд через ту самую арку во двор заехал навороченный черный «джип» размером с сарай. Подобные крутые иномарки сейчас можно было встретить на питерских улицах крайне редко. А принадлежали они, как правило, весьма состоятельным и «конкретным» ребятам, с которыми лучше было лишний раз не связываться.

Огромный брутальный внедорожник с тонированными стеклами проехал со средней скоростью мимо уберов на небольшом отдалении в сторону дальнего корпуса.

– Ого. Это ж новенький «Шевроле», – присвистнул Артур. – Сразу видно, крутые черти приехали.

– Ага. Только что они тут забыли?

– Да чего угодно. Может, «крыша» местная, или завод этот просто прикупить себе хотят.

– Что-то подсказывает мне, Артурчик, что для ребят на такой тачке этот убыточный завод – не самая лучшая инвестиция.

– Да кто ж их знает? Думаю, этим парням явно виднее.

Джип проехал вдоль дальнего корпуса и плавно остановился напротив одной из неприметных дверей. Вскоре из тачки неспешно вышли четверо рослых и коренастых мужчин. Троим из них на вид было около двадцати пяти – тридцати лет, все коротко стрижены и одеты в спортивные костюмы. Четвертый среди них немного выделялся: он выглядел чуть постарше, с зачесанными назад темно-русыми волосами средней длины и одетый в длинный черный плащ. Судя по всему, это был главарь «братков» из джипа.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.