Майкл Терри
История Лауры

Пролог

(март, 1938)

Я, Лаура Вуден, сижу в своей комнате, боясь пошевелиться, и прислушиваюсь к болезненным крикам мамы и приглушенному назидательному басу отца, раздающимся с первого этажа. То, что происходит между ними, это даже не спор; отец просто в очередной раз напоминает маме о ее недостатках и дополняет свои аргументы ударами крепких кулаков.

Он снова избивает ее. Я не могу расслышать, что именно он говорит в перерывах между ударами, но понимаю, что маме сейчас, действительно, очень больно.

Несмотря на происходящее, жалости к ней я не испытываю. Господи, с раздражением думаю я, прислушиваясь к ее скулящим всхлипам, ну неужели за семнадцать лет совместной жизни с отцом ты не научилась вести себя так, чтобы не будить в нем ярость? Неужели тебе нравится, когда он избивает тебя? Нравится чувствовать боль? Ты добиваешься этого специально? Или ты просто глупа и упряма?

Разумеется, я не оправдываю отца и понимаю, что его действия ужасны, но мама, зная особенности характера человека, с которым живет с самой молодости, давно могла бы научиться вести себя хитрее и умнее для того, чтобы избегать его вспыльчивости, точно так же, как это удается мне. От этого всем было бы только лучше.

На секунду я вспоминаю о том, что произошло между мной и отцом совсем недавно на лесной поляне, когда я помогала ему заготавливать дрова на случай внезапных заморозков. Он не спрашивал разрешения, но оно ему было и не нужно. Он всегда был мужчиной. Он всегда получал то, что хочет. Он всегда делал то, что считал нужным и я, в отличие от мамы, очень быстро научилась не перечить ему, чтобы не нажить ненужных проблем.

Поэтому я просто закрыла глаза и, плотно сжав зубы, чтобы не кричать от боли, ждала, когда он закончит свое дело. Отец стал моим первым мужчиной… Видимо, это именно то, что люди и называют судьбой, от которой никуда не денешься. С ней просто нужно смириться. Ее просто нужно принимать такой, какая она есть…

С первого этажа раздается очередной короткий крик мамы, наполненный болью и страданием. Уткнувшись лицом в подушку и заткнув пальцами уши, я изо всех сил стараюсь отвлечься и не думать о том, что происходит внизу.

В конце концов, мама, ты во всем виновата сама.

Третье июня 2009 года

1

– Что это? – спросила я, посмотрев в боковое стекло машины, и поежилась.

Не в силах оторвать от дома испуганно-брезгливый взгляд, я сразу обратила внимание, как мрачно выглядело это старое двухэтажное деревянное сооружение с почерневшими от времени и сырости стенами, покрытыми у земли ярко-зеленым мхом.

– Это наш новый дом, Лаура. Мы проведем здесь все лето! – ответила мама с легким сарказмом в голосе и с любовью посмотрела на свое кольцо с крупным бриллиантом, которое папа подарил ей на Рождество. – Папа очень долго искал то, что будет нам всем по душе, и не разочаровал!

– А почему ты называешь этот дом новым? – не унималась я.

В ответ мама фыркнула, но тут, заглушив двигатель автомобиля, в разговор вмешался папа. Он с гордостью посмотрел на дом, а потом, подмигнув нам, весело и громко произнес:

– Выше нос, девчонки! Этот дом прекрасен, хотя, соглашусь, небольшой косметический ремонт ему бы не помешал. Но, если учесть, какую потрясающую скидку мне сделали в агентстве, то он идеален!

– – Не представляю, как жить в доме, на который страшно даже смотреть… – вымолвила я, расстроенно покачав головой.

– Первое впечатление часто бывает обманчивым, – успокоил папа, выбираясь из водительского кресла. Он быстро обошел вокруг машины, открыл дверь с моей стороны и уверенно добавил. – Уверяю, здесь нам будет гораздо комфортнее, чем в пыльном и грязном Чикаго, вот увидишь, принцесса. Впереди нас ждут три чудных месяца! Я смогу, не отвлекаясь, закончить свою книгу, а твое выздоровление пойдет гораздо быстрее на свежем воздухе.

Снова разочарованно покачав головой, но не проронив ни слова, я опустила глаза и осторожно погладила свои ноги, закованные в гипс от стоп до верхней части бедер.

– Просто оглянитесь, родные мои! – воодушевленно продолжал папа, а потом закинул голову, закрыл глаза и, расставив в стороны руки, вдохнул полной грудью наполненный хвойным ароматом воздух. – Боже! Запах природы, как он прекрасен! Неужели можно не влюбиться в это сказочное место?

– Я не чувствую ничего, кроме отвращения, – честно ответила я, оглядывая заросший высокой травой двор. – Мы у черта на куличках. Вдали от цивилизации. Сколько миль до ближайших соседей? Сто? Двести?

– Восемь, – мягко ответил папа и с надеждой посмотрел на маму, надеясь, как можно скорее, заручиться ее поддержкой.

– Всего лишь восемь? – с напускным облегчением воскликнула я. – Потрясающе! И чем мне заниматься все лето? Слушать птичек?

– Для начала тебе нужно поправиться, – вступила в разговор мама, – и выполнять все предписания врачей, соблюдая постельный режим до тех пор, пока кости на твоих ногах не срастутся и не окрепнут. Рано или поздно ты встанешь. Но, если не хочешь все следующее лето провести точно также, как нынешнее, то прислушайся к моему совету.

– И что же это за совет? – с подозрением спросила я, чувствуя в ее голосе подвох.

– Больше не вылетай на велосипеде на проезжую часть, не сталкивайся с автомобилями и не ломай себе ноги, – подмигнула она и похлопала меня по плечу.

Я насупилась и промолчала, а папа, воспользовавшись паузой, ловко подхватил меня на руки и направился к высокому крыльцу, а по пути произнес:

– Да, хорошая газонокосилка не помешает… Но, думаю, это не станет для нас проблемой.

Поднявшись по ступенькам на крыльцо, он, крепко прижимая меня к себе, освободил одну руку и, быстро запустив ее в карман, извлек на свет металлический ключ, который выглядел как раз под стать дому – такой же мрачный и темный.

Оказавшись в коридоре, пропитанном затхлым и сырым воздухом, я, покрепче вцепившись в папу, со страхом оглядела уставленный старинной мебелью холл. Изнутри дом выглядел ничем не лучше и не уютнее, чем снаружи. Точно такие же потемневшие от времени деревянные стены делали холл, в дальнем конце которого находилась лестница, ведущая на второй этаж, очень мрачным.

– Ну? – весело выкрикнул папа. – Что скажете?

– Это… – начала было я и запнулась на мгновение, но, сглотнув в горле сухой ком, продолжила. – Это ужасно… Ничего более кошмарного я никогда в жизни не видела.

– Придется хорошенько потрудиться, чтобы придать всему этому приличный вид, – добавила мама откуда-то сзади. – Но в целом, все не так плохо, как мне показалось в первую секунду.

– Надеюсь, ты шутишь, мамочка, – возразила я. – Ты уверена, что тебе не страшно будет находиться в этом доме? Ты уверена, что по ночам сможешь спокойно спать?

– О, не преувеличивай, принцесса, – рассмеялся папа и понес меня к лестнице. – Мама будет спать со мной в одной комнате под моей защитой и ничего страшного с ней не случится! А по вечерам мы будем топить камин и болтать о всякой всячине, разве это не здорово? Я подниму тебя на второй этаж, твоя комната полностью готова к заселению.

– Второй этаж? – изумилась я, надеясь, что ослышалась, и посильнее вцепилась в папину шею. – Это безумие! Я должна оставаться внизу!

– Принцесса, милая… – мягко возразил папа. – На первом этаже располагаются гостиная, кухня и мой кабинет. А наверху у тебя будет своя собственная комната с прекрасным видом на окрестности, разве это не здорово?

– Это совсем не здорово, – обиженно поджала я губы. – Я не хочу оставаться в стороне от жизни и прозябать на втором этаже в одиночестве.

– Лаура, пожалуйста… – добавила мама. – Мы не собираемся забыть о том, что оставили тебя наверху. Но там тебе действительно будет лучше и спокойней. Поверь, ты сама взвоешь, если мы с папой будем мелькать перед тобой целыми днями напролет.

Понимая, что в ее словах определенно присутствовал здравый смысл, я замолчала, с пренебрежением оглядываясь по сторонам и прислушиваясь к надсадному скрипу старых половиц под ногами родителей. Я всегда представляла себе загородный дом в виде уютного светлого коттеджа, окруженного милым искусственным газончиком, но здесь… Клянусь, этот ужасный дом больше подходил для съемок фильма ужасов, чем для проживания порядочной, интеллигентной городской семьи.

– А вот и твоя комната! – с гордостью воскликнул папа, вырвав меня из удручающих размышлений, и вошел в небольшую, ничем не украшенную комнату с точно такими же деревянными стенами как везде, разве что они не были такими черными как с наружной стороны дома. – Ну? Как тебе?

Я с сомнением оглядела комнату и задержала взгляд на запыленном, плотно закрытом окне, расположенном в противоположной стене. Ну, по крайней мере, здесь не так темно, как внизу, подумала я, пытаясь разглядеть во всем этом безумии хоть что-нибудь положительное.

Не дождавшись ответа и что-то весело рассказывая, папа пересек комнату и уложил меня на старинную кровать с металлическими душками, которая, справедливости ради стоит отметить, была застелена чистым бельем. Старые пружины сердито и раздраженно застонали под весом моего тела и я, испугавшись этого звука, замерла, не смея пошевелиться. Мама же кинулась распахивать рамы, и через несколько секунд комнату начал наполнять свежий воздух.

– Вы только взгляните на этот прекрасный вид! – воскликнул папа, подошел к маме и, приобняв ее за талию, посмотрел вдаль. – Сейчас нам завидует весь Чикаго! Весь, до самого последнего человека, до самого отчаянного урбаниста! Нас ждет незабываемое лето! Я смогу спокойно закончить книгу, а твое выздоровление, Лаура, здесь пойдет в несколько раз быстрее, чем в городском смоге, поверь мне!

– Я прекрасно чувствовала себя, окруженная отравленным дымом и выхлопными газами, – буркнула я, вытянув шею и с неприязнью разглядывая просторный, заросший высокой травой двор и густой еловый лес, начинающийся в нескольких десятках метров от дома. – Я была счастлива в Чикаго, но здесь… Я не чувствую приступа радости… Интересно, много ли волков живет в этом страшном лесу? И как часто они бегают по нашему двору? А что, если…

– Девочка моя, ты слишком впечатлительна, – беззлобно рассмеялась мама и покачала головой. – Папа прав, вид из окна действительно чудесен. Бродя по вечерним переулкам Чикаго, ты никогда не волновалась из-за того, что на тебя может напасть маньяк или бездомный бродяга, а сейчас боишься каких-то вымышленных волков и естественной красоты природы.

– По крайней мере, бродяги и маньяки – тоже люди, – возразила я.

– Поверь, милая… – задумчиво ответил папа и кивнул в сторону леса. – Иногда именно люди – самые опасные животные на планете. Страшнее, злее и беспощаднее, чем самые лютые волки, которые, как известно, никогда не убивают просто так, ради удовольствия.

– Все равно, – не сдавалась я. – Мне не нравится здесь. Я чувствую себя выброшенной на обочину жизни неудачницей, которая вынуждена томиться в клетке на краю света.

– Ты не навечно прикована к постели, – мама подошла и поцеловала мою макушку. – Максимум, через полтора месяца ты встанешь на ноги при условии, что не будешь нарушать режим и…

– И вы разрешите мне вернуться домой? В нашу уютную квартиру с видом на смог, бродяг, маньяков и каменные джунгли?

– …И ты сможешь гулять по округе и наслаждаться чистым лесным воздухом, – закончила мама невозмутимым тоном. – А может быть, мы разрешим тебе снова сесть на велосипед. Уверена, вероятность того, что ты опять влетишь на нем в какую-нибудь машину, в этом районе страны сведена к минимуму.

– Очень смешная шутка, – поморщилась я, но тут в разговор снова вмешался папа и сказал мечтательным тоном:

– Свежий воздух, лес… Простор, ощущение свободы… Не понимаю, принцесса, чем ты так недовольна? Да будь я в твоем возрасте, я бы все отдал, чтобы провести в таком месте лето.

– Во времена твоего первобытного детства не было даже интернета, а единственным развлечением являлся самодельный турник, установленный в соседнем переулке, поэтому ты меня не понимаешь.

– Не отчаивайся! – подбодрил папа, не обратив внимания на мое хамство. – Через несколько дней ты и сама поймешь, что жизнь прекрасна и без гаджета.

– И буду до конца своих дней благодарна вам за лето, проведенное в этом захолустье, – снова поморщилась я. – А потом не захочу возвращаться в Чикаго… Дудки!

– Я знаю, как улучшить твое настроение, – произнесла мама. – Поэтому сейчас мы все вместе съедим потрясающую мясную пиццу, которую я купила в придорожном супермаркете! Осталось только ее немного разогреть! Пойдем вниз, милый, – повернулась она к папе. – Мне будет нужна твоя помощь!

Родители вышли из комнаты, а я, оставшись в одиночестве, тоскливо вздохнула и снова бросила обреченный взгляд в окно. Зрелище было отвратительным и пугающим: заросший высокой травой неухоженный двор, даже не огороженный забором, и начинающийся за ним лес, от которого веяло благоговейным ужасом и смертельной опасностью.

И вдруг я услышала со стороны двери слабый шорох и, повернувшись, краем глаза увидела, как на полутемной, благодаря отсутствию окна, лестничной площадке мелькнула светлая человеческая фигура.

Сердце подпрыгнуло в груди, и я собиралась было уже вскрикнуть от неожиданности, но…

Огляделась и успокоилась. Вокруг царила все та же сонная безмятежность, как и несколько секунд назад.

– Пригрезится же такое, – пробормотала я, откидываясь на спинку кровати и прислушиваясь к раздающимся откуда-то снизу веселым голосам родителей, которые о чем-то оживленно переговаривались на кухне. Мои глаза уставились на потемневший от времени деревянный потолок, который тоже, впрочем, как и все остальное в этом проклятом доме, не производил приятного впечатления. Снова вздохнув, я мысленно пожалела себя, не имея ни малейшего понятия о том, как буду выживать в этой мрачной комнате, в этом угрюмом доме, расположенном посреди этого ужасного леса в течение нескольких следующих недель. Подняв с тумбочки бесполезный мобильник, не ловящий сигнал сети, я посмотрела на экранные часы и убедилась, что сейчас почти три часа дня. Именно сейчас я могла бы встретиться с Гердой, прогуляться по набережной, посплетничать, а потом выпить кофе в одной из многочисленных летних кафе с видом на озеро Мичиган. И меня бы совершенно не волновали выхлопные газы машин, бродяги, прячущиеся в безлюдных переулочках, и прочая, неразрывно связанная с жизнью огромного мегаполиса, чепуха.

Вместо всего этого я застряла здесь, в пустой маленькой неприветливой сырой комнатушке, из грязного окна которой был виден только запущенный, покрытый полынью двор и молчаливый лес.

2

Через полчаса мы дружно уплетали горячую пиццу, стоящую на моем прикроватном столике, и не могу отрицать того, что она была прекрасна и очень вкусна. Я сидела в кровати, облокотившись спиной о подушку, а мама и папа сидели на стульях и, весело переговариваясь, строили планы на ближайшее будущее. Их прекрасное настроение, в конце концов, начало передаваться и мне, поэтому я, окончательно смирившись со своей участью, перестала сокрушаться и активно вступилась в дискуссию о том, как превратить наше приобретение в семейный уютный загородный дом, куда мы будем приезжать с огромным удовольствием, а кроме того, папа пообещал установить спутниковую антенну в самое ближайшее время, и я показала место где должен будет стоять телевизор. В общем, несмотря ни на что, это был прекрасный семейный обед. В какой-то момент я снова посмотрела за окно и, улыбнувшись, убедилась в том, что лес уже не кажется таким страшным и холодным, как раньше. Мы продолжали болтать, как вдруг…

С первого этажа послышался глухой, но достаточно громкий удар, словно что-то тяжелое с силой ударилось об пол.

Мы, как один замолчали, и одновременно уставились в сторону лестничной площадки, а в глазах мамы отчетливо читалось беспокойство.

– Что это было? – взволнованно нарушила она молчание.

– Гм… – рассеянно отозвался папа и задумчиво почесал подбородок. – Понятия не имею. Может, благодаря сквозняку, захлопнулась входная дверь?

– Это невозможно, – отрицательно покачала головой мама. – Я ведь сама лично в твоем присутствии заперла ее на щеколду.

– Действительно, – согласился папа и снова почесал подбородок. – Тогда, может быть, порывом ветра захлопнуло окно в кухне?

– Непохоже, чтобы это был ветер, – вставила я. – На улице полный штиль.

– Значит, что-то просто свалилось с полки или подоконника, – рассудительно ответил папа и добавил, обратившись ко мне. – Ты не представляешь, принцесса, какой внизу творится хаос! Повсюду коробки, наваленные друг на друга упаковочные ящики… Словно мы – мексиканцы-нелегалы.

– Я и не представляла, что у нас так много вещей, – согласно кивнув, добавила мама, – многие из которых, уверена, не понадобятся нам никогда в жизни.

– Не будем гадать, – махнул рукой папа и направился к выходу из комнаты. – Пожалуй, лучше будет, если я спущусь и посмотрю, что там происходит.

Оставшись с мамой вдвоем, мы некоторое время прислушивались к стуку удаляющихся папиных шагов и скрипу лестницы, а потом воцарилась тишина. Пьянящая, одурманивающая, бесконечная тишина.

Мне казалось, что папа отсутствует слишком долго, хотя, на самом деле, прошло не более пары минут. Наконец послышались быстро приближающиеся шаги, и папа появился на пороге комнаты. Он вернулся к своему стулу и, небрежно плюхнувшись на него, взял с подноса кусок недоеденной пиццы, а потом беспечно пожал плечами:

– Я не нашел ничего подозрительного, девочки. Дверь заперта, а окно кухни широко распахнуто, как и должно быть. Возможно, что-то свалилось с полки в погребе, но сейчас мне точно не хочется спускаться туда, надеюсь, вы понимаете почему. А ну, налетай на пиццу!

После этих слов он направил кусок себе в рот и, закатив глаза, полные неземного наслаждения, начал демонстративно чавкать, словно это была его первая и самая лучшая в жизни пицца.

– Интересно, кто жил в этом доме до нас? – спросила я, снова оглядев потемневшие от времени стены. – Что это были за люди и почему они уехали отсюда?

– Кто знает, – все так же беспечно отозвался папа с набитым ртом. – Дом являлся собственностью штата, и я купил его за копейки.

– Но куда подевались его прежние хозяева?

– Понятия не имею, ведь с тех пор прошло, как минимум, семьдесят лет. По закону штата, если наследники не объявляются в течение семидесяти лет, недвижимость переходит в муниципальную собственность и выставляется на продажу за минимальную стоимость. Можно сказать, нам крупно повезло купить такой шикарный дом за сущие копейки!

Услышав его ответ, я улыбнулась и покачала головой. «Такой шикарный дом…» Папа точно сошел с ума. Удивительное создание – человек… Если бы за этот дом агент попросил миллион долларов, папа бы скривился и навсегда уехал без зазрения совести, не обернувшись на прощание, однако, если покупка обходится в доллар, даже, если истинная цена и того меньше, мы воспринимаем ее как драгоценность и благодарим судьбу за удачу.

Остаток дня я провела за чтением очередной любовной драмы с элементами мистики и детектива, наполненной изобличениями человеческих пороков и предательства близких. Как обычно, очередное бульварное чтиво. Но, что удивляет больше всего, именно эта дешевая литература захватывает читателя больше, чем произведения признанных классиков литературы.

3

Я внезапно проснулась посреди глубокой ночи и оглядела залитую лунным светом комнату, которая в его таинственных бликах казалась еще мрачнее, чем днем. Какое-то время я, стараясь не шевелиться, лежала на спине, вглядываясь в темный потолок, и вслушивалась в пугающую тишину, царящую вокруг, хотя готова была поклясться на Библии, что меня разбудил сильный глухой удар, словно кто-то или что-то врезалось в деревянную стену где-то на первом этаже и этот звук был очень похож на тот, который я уже слышала сегодня в обед.

Сердце бешено колотилось в груди, потому что я отчетливо чувствовала необъяснимую опасность, которая исходила из окружающих меня стен. Изо всех сил напрягая слух, чтобы услышать хоть что-нибудь подозрительное, я в десятый раз приказала себе успокоиться.

Кое-как взяв себя в руки и приподнявшись на локтях, я с опаской поглядела в бездонное окно и увидела темные контуры неподвижного леса, тускло освещаемого холодной равнодушной луной. Пугающее зрелище, которого никогда не увидишь в городе. Прожив в Чикаго всю жизнь, я никогда не была в настоящем лесу. Как вообще можно любить это, подумала я и покачала головой, не сводя испуганно-завороженный взгляд с черно-синей кромки. На секунду мне даже показалось, что именно сейчас оттуда, скрываясь за массивными стволами и низкими кронами, на мое окно пристально смотрит какой-то маньяк или вооруженный беглый преступник. Я резко откинулась на подушку и, как можно сильнее, вжалась в скрипучую кровать. Я знала, что веду себя глупо, позволив разыграться воображению, но… Лес, действительно, выглядел жутко. Не представляю, что случилось бы со мной, окажись я прямо сейчас там, среди безмолвных и угрюмых деревьев.

Черт…

Все-таки, меня, городского жителя, очень подавляет близость дикой природы, чувство изоляции и оторванность от цивилизации. Надеюсь, подумала я, снова приподнявшись на локтях и еще раз окинув взглядом черную стену леса, я не сойду с ума за три месяца, которые мне предстоит провести в этом доме, ведь…

С лестничной площадки раздался короткий скрип.

Вздрогнув от неожиданности, я мигом забыла про лес и резко повернула голову в сторону приоткрытой двери, зияющей черным узким прямоугольником кромешной непроглядной темноты.

Тишина.

Что это было? Показалось?

– Эй! – прошептала я, стараясь не волноваться. – Кто здесь? Мама? Папа?

В ответ не раздалось ни звука. Выдохнув, я снова попыталась вглядеться в мрак лестничной площадки, надеясь хоть что-нибудь разглядеть в черноте, но это оказалось бесполезным занятием. Стараясь успокоиться, я напомнила себе о том, что, в конце концов, нахожусь в старом деревянном доме, который может скрипеть сам по себе, просто от старости.

Я уже было восстановила дыхание и хотела откинуться на подушку, как вдруг… Из темноты лестничной площадки снова раздался скрип, однако на этот раз он послышался гораздо ближе, чем первый. Словно кто-то осторожно, стараясь оставаться незамеченным, сделал очередной короткий шаг вперед, чтобы занять более удобную позицию и безнаказанно рассматривать меня из темноты.

Вот тут я уже испугалась по-настоящему и почувствовала, как по рукам пробежала мелкая дрожь, а на спине выступил холодный пот.

Там кто-то есть…

Там кто-то есть! Я отчетливо почувствовала присутствие постороннего и поняла, что он появился здесь не с добрыми намерениями.

– Мама? Папа? – глухим, хриплым голосом произнесла я.

Тишина.

– Кто там?

Тишина.

– Кто бы ты ни был, предупреждаю…

Прежде чем я успела закончить фразу, дверь с надсадным скрипом распахнулась еще шире и это оказалось выше моих сил. Потеряв самообладание, я зажмурилась, закрыла лицо руками и пронзительно закричала.

4

– Это был всего лишь сквозняк, – наперебой успокаивали меня сонные родители. – Тебе не о чем переживать, милая! В доме нет посторонних.

– О каком сквозняке вы говорите, если сами видите, что окно закрыто!

– Я оставил окно открытым внизу, а кухне, – убеждал меня папа в то время, как мама безудержно гладила по голове.

– Нет! Сквозняк тут ни при чем! Я все видела! И слышала! Сначала раздались эти ужасные скрипы со стороны лестничной площадки, а потом кто-то толкнул дверь!

– Ты видела, кто это сделал? – папа скептически поднял бровь.

– Нет, все произошло слишком стремительно, – ответила и и вдруг меня посетила безумная мысль. Я задрожала всем телом, снова всхлипнула и перевела беспомощный взгляд с папы на маму. – А что, если?.. Что, если в доме живут привидения?

– О Боже, милая… – содрогнулась мама в ответ и перекрестилась. – Перестань. Это совсем не смешно.

–Но… Почему бы и нет? Кому принадлежал этот дом до нас?

– Принцесса, я же говорил – никому, – отозвался папа. – Дом находился в собственности штата.

– Я помню, но как такое произошло? При каких обстоятельствах он стал собственностью штата?

– Не знаю, – пожал плечами папа. – Не все ли равно? Тебе необходимо успокоиться.

– Да, милая, – добавила мама и снова погладила меня по голове. – У тебя сегодня было столько впечатлений за день… Ты просто перевозбуждена. Уверяю, привидений не существует, и тебе, жителю двадцать первого века, это известно не хуже, чем нам с папой.

– Да, но…

– Умоляю, возьми себя в руки, и не пугай меня, – взмолилась мама. – Папа прав, все дело в сквозняке. Попытайся уснуть, милая. И не думай о плохом.

Поняв, что спорить бесполезно, я кивнула, закусила губу и крепко призадумалась, уверенная в том, что списывать все на сквозняк – это чушь. Или, все же, сквозняк? С опаской посмотрев на дверь, я еще раз прокрутила в голове недавние события, но, хоть убей, готова была поклясться, что дело совсем не в сквозняке.

– Ну, вот и славно, – облегченно выдохнула мама, после чего они с папой поцеловали меня по очереди и направились в свою комнату.

– Я оставлю прикроватную лампу включенной на всю ночь! – крикнула я им вслед. – Не закрывайте дверь! Подоприте ее стулом, чтобы она не шевелилась! И не выключайте свет на лестничной площадке!

Родители, остановившись в дверном проеме, оглянулись, как по команде, и с удивлением посмотрели на меня, а потом папа вздохнул:

– Как скажешь, принцесса. Если тебе, действительно, будет от этого легче, то почему бы и нет.

Они вышли из комнаты, сделав все в точности, как я просила, а через пару секунд дверь их спальни захлопнулась, и дом снова погрузился в тишину, но при свете лампы она уже не казалась такой удручающей. Я откинулась на подушку и попыталась еще раз проанализировать то, что произошло несколько минут назад, понимая, что все произошедшее, действительно, могло быть проделками сквозняка, о каких привидениях я несла чушь? В Чикаго ежедневно умирают сотни, если не тысячи людей, и, если бы привидения существовали, я бы обязательно наткнулась хотя бы на одно из них.

Но нет.

Я еще раз внимательно посмотрела на дверь и ухмыльнулась. Теперь, когда вокруг меня было светло, страх растворился, словно его никогда не существовало.

Закрыв глаза, я постепенно провалилась в сон.

Четвертое июня 2009 года

1

Когда я проснулась, было уже совсем светло и солнце приветливо заглядывало в давно не мытое окно, пытаясь поприветствовать меня своими теплыми лучиками. Мамы дома не было, так как она уехала в центр округа аж за двадцать миль, чтобы прикупить моющих средств и еще чего-то в этом духе, а на хозяйстве остался папа. Он с веселой улыбкой принес мне жестяной поднос, на котором находились тарелка с дымящейся яичницей, кусок белого хлеба, намазанный маслом, и чашка горячего кофе, а потом подмигнул и сказал:

– Чудесное утро! Во дворе поют птички, летают бабочки. В Чикаго ты такого не увидишь!

– То, что ты делаешь, называется нейролингвистическим программированием, – поморщилась я и фыркнула. – НЛП! Но со мной этот номер не пройдет!.. Тем более, я очень хорошо чувствую, как свежий воздух сводит меня с ума…

– Ты привыкнешь к нему, принцесса, обещаю! Не буду тебе мешать, кушай спокойно, а у меня есть дела. Сегодня я забрался в погреб, там столько нужного, интересного и полезного.

– Чего, например?

– Столярный инструмент, различные приспособления, облегчающие жизнь фермера. Да много, чего! – небрежно махнул папа рукой. – Видимо, в этом доме когда-то жили очень хозяйственные люди.

– Или маньяки, – кивнула я, мрачно оглядев комнату. – Столярный инструмент идеально подходит для пыток жертв.

В ответ на это папа хихикнул, дружелюбно потрепал меня по щеке и, направившись к выходу, добавил:

– Приятного аппетита! Я заберу поднос через полчаса.

Однако есть мне совсем не хотелось. Кое-как склевав половину яичницу и выпив четверть чашки кофе, я с неприкрытой брезгливостью рассматривала через окно угрюмый лес и в тысячный раз убеждалась в том, что не создана для сельской жизни, а дикая природа не создана для меня. Я городской житель, а вид естественной красоты подавляет меня и…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.