Настасья Карпинская
Черные полосы

Предисловие от автора

Эта история отличается от написанных мной ранее и многим «не зайдет», так как не будет привычных «розовых соплей». Если и будут, то совсем чуть-чуть. Если вы любите немного пожестить, то вам сюда. Но хочу предупредить сразу:

Героиня очень острая на язык, грубая, местами аморальная. Ругается матом, много и от души. Для кого это неприемлемо, лучше откажитесь от прочтения, дабы избежать непонимания и негатива.

Герой порой резкий, жесткий, циничный, но более сдержанный. Возраст и профессия обязывают.

Есть сексуальные сцены. Но как обычно, без излишков физиологических подробностей, без нефритовых жезлов и влажных гротов.

ХЭ будет.

О самом главном предупредила. Всем добра и любви!

Пролог

К чёрту всё это дерьмо, что всю жизнь мне пытаются влить в уши ограниченные собственными рамками люди. К чёрту их, вместе с их моральностью, с их нормами приличия, с их надоедливым: «Ты же девушка. Тебе не к лицу ругаться матом. Это некультурно». Некультурно, бл*ть! А тр*хаться с собственной секретаршей на рабочем столе при наличии жены или подкидывать свой мусор к дверям соседей, ибо лень донести до бака, вполне культурно. А вот матом ругнуться− нет. Вся эта наносная «культурность» этаких членов общества явно от лукавого, потому что это всё лицемерие, двуличие и гниль. Я не собираюсь тратить свои эмоции на подобное дерьмо. Давно живу по принципу: есть моё мнение, делающее меня счастливой, и неправильное. Если я хочу ругнуться матом, выкурить сигарету или потр*хаться, то я это делаю, и класть я хотела на мнение «культурных и воспитанных». А кто хочет дать мне совет, как мне жить, выстройтесь, пожалуйста, в очередь и, дружненько держась за руку, идите на китайскую гору Кхуям! Это моя жизнь, и мне решать, как её прожить! Без вашего вездесущего носа. К чёрту токсичных людей с их постоянным негативом, которые сначала настроение испортят, потом подосрут в делах, а затем с видом, как будто ничего не случилось, бросят тебе через плечо будничным тоном: «Ну, извини. Ты только не обижайся». Я-то, радость моя невъ*бенная, извиню и обижаться не буду. На дураков, калек и больных, говорят, обижаться− дурной тон. Только ты на х*й идёшь с этого момента и в жизни моей больше места не занимаешь. У меня жизненная философия простая, без вензелей и подводных камней, но реальная и действенная.

Глава 1

− Рит, ты совсем идиотка? Я вот слушаю тебя и понять не могу. Тебе эта еб*нутость от моей матушки ментально перекинулась, или это у вас по женской линии как-то при рождении передаётся? – я сидела за столом на кухне у двоюродной сестры и основательно закипала, слушая душевные излияния этой дуры.

− Ты не понимаешь! Я люблю его! – она вскрикнула со всхлипом и, закрыв лицо руками, снова залилась слезами, оседая по стене на пол.

− Да! Нах*й, не понимаю и никогда не пойму! Как можно сопли распускать по м*даку, который запускает в тебя пепельницей, замахивается на тебя, забирает последние деньги из твоего же кошелька и идёт пропивать их с друзьями? И ведь это не впервые, да, Рит?

− Насть, он не такой плохой.

− Ага, с*ка, ангел. Только вместо арфы шкалик в руках. Вставай, − я подошла к ней и потянула её за руку, поднимая с пола. Футболка от соприкосновения со стеной задралась, открывая багровые синяки на ребрах. – Это что за нах*й? Он что, ещё и бьёт тебя? – от души тряханула её за плечи.

− Это… не то.. это…

− Сама на кулак упала, да? Раз двадцать. П*здец, ты дура, – отвернулась к окну от этой зареванной дебилки, нервно вытаскивая из пачки сигарету и приоткрывая окно. Надо успокоиться, иначе я ей точно у*бу. Может правильно таких дур мужики бьют, ибо мозгов нет от слова «совсем», как и самоуважения.

− Я не знаю, что мне делать, – проблеяла эта овца, садясь на табуретку и закрывая лицо руками.

− Вещи ему собрать и выставить в подъезд. Поменять замки, нанять мужиков, чтобы *бло ему начистили, чтобы он тебя десятой дорогой обходил и на глаза боялся показаться.

− Я не могу без него,− её стон и новая волна раздражения прокатилась по моему телу, взрывая мозг. Готова была уже развернуться и отвесить ей отрезвляющую оплеуху, но тут в моей голове возникла мысль, от которой так нехорошо тряхануло все внутренности.

− Ты беременна?

− Нет, − услышав ответ, я с облегчением выдохнула и присела обратно на стул. Хоть мозгов хватило не залететь от этого ходячего г*вна.

− Какого х*я ты, бл*ть, дверь не закрыла, шалава еб*ная? – м*дло по имени Русланчик эпично появился в дверном проеме, кривой, как турецкая сабля. – Чё за шл*ху в дом пустила без моего разрешения? А? – под синькой даже не узнал, тварина паршивая.

− Варежку прихлопни и смойся с глаз, – произнесла ровно, но не скрывая желания размазать его по стенке.

− Ты чё, борзая такая? С*ка, да я тебя сейчас… − и тут во мне проснулась та, что выросла в одном из самых паршивых районов города, среди торчков, цыган, барыг и алкашей. Классный райончик, сразу обнажающий перед тобой всю правду жизни и реальное положение дел в этом еб*ном мире. Рука потянулась к ножу, лежавшему на столе, а Русланчик, увидев с какой силой и как именно я сжала рукоять, сбледнул, замерев на месте, но виду старался не подать.

− Что ты мне сейчас? – поднялась с места, делая шаг к нему. Попятился. Правильно, бойся, с*ка. Не весь ещё мозг пропил. Участок, отвечающий за самосохранение, ещё работает.

− Нож положи, дура еб*нутая. Нож положи, сказал, – ух ты, ещё чуть-чуть дожать, и на колени шибанётся. Пятился через весь коридор, пока не запнулся о какую-то коробку, стоящую у стены, и не завалился на неё же. На удивление поднялся быстро, стараясь не сводить свой затуманенный алкашкой взгляд с ножа.

− Слушай внимательно, писюносец районный. Ещё раз на неё руку поднимешь или рот свой откроешь, я тебя этим ножичком пошинкую в мелкое колечко так, что ни один Айболит не соберёт. Я тебе слово даю, а теперь съ*бался, – и с силой воткнула нож в деревянный косяк, в десяти сантиметрах от его уха. Русланчик, запинаясь, трусливо смылся в комнату, но, так как его мужское достоинство безбожно прищемили, отборно матерился из своего укрытия в мой адрес. Скрипя от злости зубами, обернулась к своей тупоголовой сестрёнке. – А ты, дебилка сердобольная, если его завтра не выставишь за порог с вещичками, то на твои похороны я не приду, ибо сама виновата,− всунула ноги в туфли и, подхватив сумочку с тумбы, направилась к двери.

− Насть, − проблеяла Ритка, следом за Русланчиком побелев, как полотно, вызвав этим во мне лишь очередную волну раздражения и злости.

− А ты думаешь, чем твоё женское счастье закончится? Фейерверком и розовыми пони? Он под белочкой в следующий раз удар не рассчитает, и ты селезёночку выплюнешь на свой обшарпанный линолеум. И это будет «the end»без права повтора киноленты. Выбирай, сестричка. Если с ним останешься, мне больше не звони, а то я сама тебе, дуре, табуретом пер*ебу, – хлопнула дверью от души, потому что, бл*ть, бесит её тупость, раболепство это еб*ное. Насмотрелась я уже на это г*вно. На мать насмотрелась, которая всю жизнь отцу прислуживала, да и сейчас тем же самым занимается. Слово против сказать боится. Тьфу ты, бл*ть, блевануть хочется.

Завела машину и вывернув руль, агрессивно вдарила по педали газа. Мне завтра на свадьбу к подруге идти, а моя сестрёнка мне весь настрой своей мелодрамой сбила. Как земля таких идиоток держит? А ведь они ещё выживать и размножаться умудряются. Как? Я вообще не понимаю. Эволюция на них явно дала сбой.

С утра в салон красоты. Наведя марафет, сразу поехала к Динке. С ней мы были знакомы ещё со студенчества. Какое-то время просто общались, периодически тусовались в клубах, и как-то незаметно она перешла из статуса «знакомая» в статус «лучшая подруга»,которых в моём окружении отродясь не было. То ли дело в моём характере, не терпящем г*вна и лицемерия, то ли тупо не повезло. Но с Динкой было как-то просто и легко. Тупила, конечно, она иногда знатно, но я это списывала на её цвет волос, о чём ей не раз говорила. Сегодня она была похожа на фею, сошедшую со страниц детской сказки. Словно невесомая в своём белом платье, безумно красивая, а, главное, счастливая. Я искренне за неё была рада. Стас− классный мужик. Такие сейчас редкость, вымирающий вид, о котором лет через сорок все будут вспоминать, как о мамонтах, и читать в энциклопедиях с пометкой: «Мужик настоящий, последний раз был замечен в 21 веке», и т.д., и т.п. по тексту.

После ЗАГСа все отправились в ресторан. Я оглядывала прибывающих гостей и, честно сказать, немного ох*евала от того, как быстро мои недавние выводы относительно мужчин трещат по швам. Каждый из вошедших был явно из Красной книги. Вид вымирающий, поэтому давно окольцованный и прибранный в заботливые женские руки. Подойти поинтересоваться, что ли, у их жен, где они такие водятся, и какую приманку с собой на охоту брать? Тяжело вздохнула, пригубив шампанского, а в следующую секунду раздраженно фыркнула, разглядев среди гостей Ширяева. Как эта скотина вида «мудак обыкновенный» затесался среди этих атлетических богов, для меня было загадкой. Экземпляр далек от идеальности: хам, скотина, высокомерная павлинья жопа. Я могу продолжать до бесконечности придумывать в его адрес подобные звания. Хорошего мне о нём сказать нечего. К моему великому сожалению, он являлся другом Стаса, и оттого мне приходилось с ним периодически пересекаться. Например, как сегодня.

− Ведущая спрашивает, мешок с подарками для конкурсов привезли? − произнесла, подойдя ближе. Ответа не последовало. Лишь скривился, как будто я ему в рот лимон впихнула. − Ты язык проглотил?

− Нет, – ответил, словно выплюнул, и продолжил что-то печатать в телефоне.

− Что нет? Не привезли или не проглотил? – хр*н ты от меня отвяжешься, Андрюша, пока я ответ на свой вопрос не получу.

− Мешок уже у ведущей, – процедил сквозь зубы, будто делая одолжение.

− А сразу сказать не мог? − он тяжело выдохнул, словно я его конкретно так подъза*бала.

− Ты мне не нравишься. Общаться с тобой я не настроен, поэтому исчезни, – снова процедил Ширяев.

− Я вас умоляю. С каких это пор я обязана нравиться высокомерным павлинам? Не припомню, что-то такого, – иронично приподняла бровь. Делаю шаг, чтобы уйти, но меня останавливает эта человекоподобная обезьяна, схватив за руку. Вот где,бл*ть, его манеры?

− Девочка, придержи свой язык. Я, как минимум, тебя старше.

−О-ох ты ж ё, – скидываю его руку. – Ну, извиняйте, многоуважаемый сударь, вы в следующий раз пенсионным сразу машите, чтобы понятней было, что с вами надо поуважительней. Не, я, конечно, понимаю, возраст дело такое: то маразм, то склероз, то недержание. Не уследишь.

− Рот закрой, а то я тебе его зашью. С хирургической иглой я обращаюсь отлично. Шов ложиться качественно и ровно.

− А тремор старческий не мешает?

− Язык тебе жить мешает− вот это факт. Бл*ть, тебе, вообще, знакомо такое слово, как «субординация»?

− А тебе такие слова, как «юмор», «сатира», «ирония», ха-ха? Не? Я так и поняла, – оставив за собой последнее слово, развернулась и пошла прочь от этого козла. Вот же м*дло.

Наша взаимная «симпатия» с ним была с первого взгляда. При нашем знакомстве он принял меня за малолетку, а я не удержалась и пару раз его хорошенько подъ*бала. В общем, наши чувства с ним крепкие, взаимные и в любой момент могут привести к его кастрации. Ну, или к трепанации черепа, я ещё не определилась.

В остальном же, всё проходило почти идеально. Приятные люди, шикарный ресторан, Динка светится от счастья, Стас не сводит с нее взгляда. Идиллия, да и только. Даже позволила себе немножко растрогаться. Слезу, правда, не пустила, но тепло приятное внутри разлилось, приводя меня в редкое и непривычное состояние доброжелательности и любви ко всему живому. Но продлилось это состояние недолго. Проверяя, чтобы со столов вовремя убирали пустую посуду и обновляли блюда, я проходилась по залу, периодически подгоняя персонал.

− Девочка, а ты с нарядом не ошиблась? Ты на свадьбу пришла, а не экскортницей подрабатывать, – раздалось со спины, заставляя меня обернуться. Ширяев, мать его. Потягивал вискарь и ощупывал взглядом каждый открытый участок моего тела, гадко, пошло и раздражающе. Нацепив на своё лицо самую очаровательную улыбку, подошла ближе, осознано нарушая его личное пространство.

− Как ты успел заметить, это свадьба, а не похороны. Поэтому лицо попроще сделай, улыбнись для приличия, а то люди венки с памятной лентой к тебе начнут нести.

− Знаешь, неудивительно, что к своим годкам ты мужиком не обзавелась. При таком характере надо быть хоть немного посимпатичней.

− Ой, смотри, что-то упало, – я удивлено распахнула глаза, отступая на шаг и указывая на пол у его туфель. − Ух, ты! Мужская честь и достоинство валяется. Маленькое такое, жалкое, твоё, наверное. Смотри, совсем не потеряй, пока женщину в следующий раз будешь пытаться унизить, – и пока он, кривясь, соображал, что ответить, я отступила в сторону. – Как оттаешь, дай знать. Я, так и быть, выслушаю твой интеллектуальный ответ, – тихо матерясь, направилась к столику Динки и Стаса. Вот же, питекантроп, звено тупиковой ветви эволюции.

Глава 2

Провожая Стаса и Динку, я вышла на крыльцо ресторана и закурила, наблюдая, как отъезжает такси.

− Анастасия, вы в каком районе живете? – Вячеслав встал рядом со мной, покручивая пальцами зажигалку и посматривая на меня с легкой, охр*нительно сексуальной улыбкой. Ещё один друг Франца, только нормальный, в отличие от Ширяева.

− На Ломоносова, − затушив сигарету, бросила её в урну, ибо рядом с таким мужчиной курить вот совсем «моветон». Рядом с Усмановым дым в горле застревал. Шикарный зеленоглазый обаятельный, обходительный. Мечта, а не мужик. Только глядя на него, хочется, бл*ть, эволюционировать, чтобы соответствовать. Но проблема в том, что у всех есть свой потолок, и пробить его − та ещё задачка. Я о таком даже не мечтаю, ибо не по зубам. Поэтому смотрю, облизываюсь и мило улыбаюсь, изо всех сил стараясь не п*здануть чего лишнего.

− Как жаль, что нам не по пути, − чтобы нам было по пути, парад планет должен произойти, да полюса местами поменяться, и всё это в один, с*ка, день. Иначе, совсем без шансов.

− Вы очень галантны, Вячеслав. Мне давно не встречался такой тип мужчин. Любо дорого смотреть, – он широко улыбнулся, и мне захотелось родиться в другой день, в другое время, в другой семье, и вырасти совсем другим человеком, дабы иметь возможность соответствовать. Ну, где же вас таких делают? На каком, бл*ть, заводе? Скажите мне адрес, я готова хоть пешком туда идти. Что ж ты так улыбаешься? Ну ты ж, п*здец, какой классный.

− Редко когда услышишь похвалу из уст красивой девушки, – с*ка, ты ещё и нарциссизмом не болеешь. Ты, вообще, настоящий? Может, пришелец? Дайте мне палочку, я в него потыкаю.

− Я думаю для вас, Вячеслав, выслушивать подобное в свой адрес, уже вошло в привычку.

− Увы, это настолько редко, что я до сих пор не знаю, как правильно реагировать на подобные слова, − п*здануть что-то в стиле: « Чего ж ты такой ох*енный, у меня трусы промокли» захотелось с непреодолимой силой, поэтому я растянула губы в улыбке, изо всех сил стараясь воспитано молчать. От провала меня спасло подъехавшее такси, и Усманов, всё так же галантно попрощавшись, отчалил. Я выдохнула и, вытащив сигарету из пачки, с наслаждением закурила, дожидаясь свою бричку с кавказским кучером.

Рано утром меня разбудило пришедшее на телефон сообщение от Ритки. Оторвав голову от подушки, открыла смс и раза со второго одним проснувшимся глазом прочитала: «Выгнала». Аллилуйя! Второй глаз от такого тоже проснулся и с удивление воззрел на экран. У неё остался кусочек мозга, не всё так плохо, как казалось. Каким богам воздать хвалу и принести воздаяния? Подумала я, роняя голову обратно на мягкую подушку. Хотя, она же, дура, может выгнать, а потом обратно пустить. Рано я радуюсь.

***

− Здравствуйте, доктор! – Данька заглянул ко мне в кабинет и, убедившись, что я один, вальяжно вошёл, раскинувшись на моём диване.

− Здравствуй, больной! На что жалуемся? – Данька был моим двоюродным братом, и в последнее время мы виделись с ним довольно редко: то графики не совпадали, то тупо сил не оставалось после работы.

− На дефицит финансов, любви и секса.

− Тебе бабок подкинуть? С остальным, извини, помочь не могу.

− Ага, ляма четыре.

− Ты в подпольном казино проигрался?

− Не, хозяйка опять из квартиры выгнала. Снова хату искать.

− Этой чего не понравилось?

− Моя активная половая жизнь её не утроила. Дословно: хватит проституток сюда таскать и квартиру превращать в публичный дом.

− Ясно. Ну, я тебе помочь ничем не могу, кроме, как посоветовать хорошего венеролога.

− Лучше банк хороший посоветуй, в котором выгодней ипотеку оформить.

− Дань, ты работу лучше нормальную найди. Ты же бар свой хотел открывать. Какого чёрта ты все бабки, которые на вахте заработал, непонятно куда спустил?

− Не сыпь мне соль на сахар.

− Идиот.

− Может, одолжишь мне пару лямов? Я тебе верну.

− Ага, с первой зарплаты.

− Андрюх, я серьёзно.

− Дань, я матери ремонт сделал недавно в доме, поэтому, извини, но бессрочно и безвозмездно спонсировать тебя сейчас не могу. Да и не хочу, ты мне с прошлого раза ещё торчишь.

− Ладно, понял. Пошёл я тогда батрачить.

– В ночную сегодня? В бар?

− Конечно, разливать пойло и работать жилеткой для сопливых откровений. Мир – дерьмо, и люди в нем какашки, – произнес печально Даня и, пожав мне руку, вышел за дверь.

***

− Анастасия Николаевна, отвезите, пожалуйста, документы в филиал Краснознаменска. И там бы, по-хорошему, проверочку нам устроить. Не сходится что-то у них по отчетам. Займитесь, – произнёс мой непосредственный начальник и положил увесистую папку на стол.

− Сергей Викторович, у нас вроде ещё есть в штате курьеры и служба внутреннего контроля. Почему я?

− Потому что их надо хорошенько испугать и, может, даже кого-то уволить, а служба контроля не уполномочена такими возможностями. Расходы на поездку будут оплачены, не переживайте, – Горбань уткнулся в монитор своего компьютера, наглядно давая понять, что разговор окончен, и я свободна. Вот же старый козёл. И самое противное, что слова ему против не скажешь, потому что платит он хорошо, да и лишней работой зазря не нагружает. В должности повысил до своего помощника, и, вообще, он, как человек, не плохой, но эти незапланированные заранее поездки в разнообразные «жопы мира» порядком раздражают. Быстро раскидавшись с текучкой, я, предупредив Сергея Викторовича и прихватив всё необходимое, вышла из офиса. Заехала домой, переоделась, прихватила с собой небольшую сумку с вещами и выдвинулась в Краснознаменск, будь он неладен. Один из самых отстойных и почти не приносящий прибыли филиал страховой. Когда я пришла работать к Горбаню, у него была маленькая неприметная фирма. Но за шесть лет развернулся мужик основательно. Теперь у него пять филиалов, шикарный офис в центре города, а с прошлого года ещё и подвязки в администрации, благодаря хорошо устроившемуся там племяннику.

Краснознаменск встретил меня своей убогой серостью и отвратительной погодой, заставляя раздражаться меня больше обычного. Стоило мне зайти в здание, как офисные мыши засуетились и нервно забегали по «клетке» с горами бумаг в своих лапках, успевая попутно прятать пакеты с печеньем и кружки с недопитым кофе. Работать, негры, а не кофе цедить. Глядя на их испуганные лица, меня так и подмывало неожиданно кому-нибудь сказать «бу» и поржать над тем, как он испуганно подскочит на месте. Едва сдерживаясь, чтобы не заржать, заняла кабинет местного начальства и уткнулась в бумаги, ибо я же взрослый серьёзный человек, правая рука руководства и, вообще, весомая личность. Взглянула на дрожащего Юрика, который числился тут начальником, и заржать захотелось ещё больше. Спустя час работы было уже не до смеха. Разь*бывала я их методично, поступательно и жестко за каждый косяк, что находила. Воровали они много, нагло и почти в открытую, пользуясь тем, что руководство на них почти забило и с проверками давно не приезжало. Переговариваясь по телефону с Сергеем Викторовичем, увольняла одного за другим, попутно вызывая службу контроля во главе с главным бухгалтером, дабы проверили всю оставшуюся мелочевку и подчистили всё до конца. К концу второго дня моя работа была закончена, и я, зайдя в номер местной гостиницы, упала на кровать, скинув с ног за*бавшие меня за день туфли. Пожрать бы, принять душ и вырубиться до утра. Возвращаться домой я сегодня не планировала, но, потянувшись к телефону, чтобы заказать ужин, я едва не завизжала на весь номер, подскочив на кровати. Мышь! Маленькая серая противная мышь пробежала, прижимаясь к плинтусу, и скрылась за дверью ванной. П*здец, бл*ть! Никогда больше не буду останавливаться в местных гостиницах. Вещи быстро собраны в сумку, скандал на ресепшене с администратором, полстраницы моей злобной писанины в жалобную книгу, и такой же злобный и негативный отзыв на их сайт. На часах почти десять вечера. Я, злая и уставшая, мечтавшая оказаться дома в тёплой кровати, гоню машину по трассе в сторону города. Окончательно стемнело довольно быстро, встречные машины слепили фарами, а начавшийся дождь проблему видимости только усугублял. Когда эта неделя полного п*здеца закончится? Где, с*ка, моя белая полоса? Чёрная меня уже за*бала, давайте следующую. Но мои скупые мольбы услышаны не были, или были поняты превратно, но дальше случился полный п*здец. Мой форд решил, что и его эта дерьмовая жизнь тоже подза*бала, и он устал. Сначала заплавали обороты, потом он задергался, как припадочный, а через сто метров и вовсе заглох. Матерясь на весь салон, на подкате съехала на обочину, включив аварийку. Выходить и заглядывать под капот смысла не имело, в тачках я не шарю. Нет, заправить могу, масло долить или незамерзайки зимой. Ёмкости, слава Богу, не путаю. Но на этом мои познания заканчиваются. Обзвонив несколько найденных в интернете номеров служб эвакуаторов, я была корректно послана нафиг, ибо в такую погоду и в такую даль ехать никто не хотел. В последней мне, вообще, предложили дождаться утра, якобы машин свободных нет. П*здят, как дышат, твари. Позвонить-то, блин, некому. Перебрав список знакомых в телефонной книжке, столкнулась с тем, что у половины девчонок нет машин, вторая половина в отпусках, греется на солнышке в тёплых странах. Остальных я видела всего раз в жизни, и они явно меня пошлют на три буквы, если вообще возьмут трубку. Когда бабушка говорила, что мне будет тяжело в жизни с моим характером, она явно имела в виду вот такие ситуации. Выйдя из машины под проливной дождь, пыталась «голосовать», чтобы хоть кто-то остановился. Но граждане водители были настолько отзывчивые и любезные, что просто забивали большой и толстый и проезжали мимо. Сев обратно в машину, дрожащими от холода руками набрала номер Динки. Она, конечно, будет долго меня материть, но больше мне реально не к кому обратиться.

Глава 3

− Нет, нет, нет, ну нет же. Дин, ну только не этого козла, – взмолилась я спустя пару минут, постукивая от холода зубами. − Пожалуйста. Я лучше до утра тут проторчу, чем терпеть этого индюка, – перспектива провести несколько часов в компании Ширяева воспринималась сейчас, как извращённое наказание свыше.

− Баева, мы всей семьей в деревне за двести пятьдесят километров от города. Я тебе ничем больше помочь не могу.

− Ну, почему именно этот высокомерный м*дак, а не тот шикарный зеленоглазый красавчик?

− Усманова, вообще, в городе сейчас нет. Так что к твоим услугам только Андрей. Отправлять или тебе там под дождём в холодной тачке комфортно? – ну не грешила я столько, чтобы мне так катастрофически не везло.

− Отправляй, − пробурчала я в трубку, − х*р с ним. Если что, я скажу, что его труп ты прятала вместе со мной, – поблагодарив подругу, отбросила телефон на приборную панель, разулась и подтянула ноги под себя, пытаясь хоть немного согреться. Выходило плохо, и я в сотый раз за этот час пожалела, что забросила сумку с вещами в багажник. Выходить снова под холодный, проливной дождь совсем не хотелось.

***

− Ты издеваешься? – я откинулся на спинку кресла, устало потирая переносицу и пытаясь отойти от последней операции, которая длилась почти три часа.

− Нет, – нагло произнес Стас.

− Я не поеду эту идиотку спасать. Попроси Усманова.

− Его в городе нет. Андрюх, ну не вы*бывайся. Она одна стоит на трассе…

− Там ей и место, – перебил его, не дав договорить.

− Да, бл*ть, не в этом смысле. Тачка сдохла.

− Понял я. Ты же со мной в жизни не рассчитаешься, Франц. Эта с*ка мне мозг выедает до мозжечка в секунду. Моль, бл*ть.

− Две бутылки вискаря в качестве компенсации.

− Ящик. Что касается этой еб*нутой, я на меньшее не согласен.

− Позвони ей и езжай уже, она часа два сидит в холодной тачке. Номер сообщением сейчас скину.

Почему Франц всегда просит меня нянькаться с этой пр*пизнутой. То из клуба её доставь, то с машиной помоги. Нашёл, бл*ть, няньку. Матерясь, переоделся и, передав все распоряжения дежурному врачу, вышел из клиники. Дождь лил, как из ведра. Дворники, х*рача по лобовому стеклу в усиленном режиме, почти не справлялись. Ёб*нная девка, какого х*ра ей не сидится дома? Лучше бы в клубе каком зависала. Чего её среди ночи понесло туда, где даже волки не еб*тся. Ещё раз сверившись с информацией, что Баева скинула в сообщении, прибавил газу, пока это позволяло отсутствие машин на трассе. Спустя почти час, съехал на обочину, останавливаясь у её черного форда, и моргнул фарами. Баева выбежала из машины, и что-то достав из багажника под проливным дождем, бегом направилась к моей тачке.

− Ты бы хоть аварийку, дура, включила. Тебя же не видно с дороги, – произнёс, как только её мокрая задница плюхнулась на пассажирское сиденье рядом со мной.

− И тебе здравствуй! Я тут уже больше двух часов на аварийке стояла, аккум сел.

− То есть пытаться заводить смысла нет?

− Только если подкуривать. Но, думаю, там без вариантов. Она задёргалась и заглохла. И обороты перед этим скакали.

− Понятно, – взял в руки телефон и набрал номер знакомого.

− Сан Саныч, доброй ночи! Прости любезно, что беспокою. Можешь эвакуатор отправить на 102 километр северного шоссе? – пока я разговаривал, Настя сидела тихо, что меня порядком удивило, только продолжала дрожать от холода. Бросив на неё очередной взгляд, включил обогрев на максимум. – Ты мне сейчас всё сиденье промочишь, с тебя вода бежит, – произнёс, отложив в сторону телефон и выезжая на дорогу.

− Ну, извините. Я под дождем скакала, между прочим, пока ты свою жопу в тачке грел. Мог бы и ближе припарковаться.

− Так переоденься, у тебя же вещи с собой вроде есть.

− Там юбка и шёлковая блузка. Вряд ли они помогут согреться, – нет, это не девчонка, это беда ходячая. Достал с заднего сиденья свою спортивную сумку и бросил ей на колени.

− Там футболка и спортивные штаны. Тебе великовато, конечно, но зато сухое.

− Э-э-э, спасибо, – протянула, удивлено на меня поглядывая. − А ты всё-таки можешь быть милым иногда.

− Не обольщайся.

− Ой, не начинай, не порти впечатление. Я только тут растрогалась от твоей заботы и участия, думала поблагодарить от души, а ты как чего п*зданешь, так придушить тебя хочется. Ты хоть рот в такие моменты не открывай.

− Заткнись! Давай, молча, доедем до города, я высажу тебя у дома, отдам ключи от твоей тачки знакомому и поеду домой спать. Вот прям всё в таком порядке, без твоего трепа. Окей?

− Да без б, – мрачно выдала Баева, расстегивая спортивную сумку. Где же тебя такую дикую растили, в каких джунглях? Она так елозила на своём сиденье, что я, на свою беду, бросил взгляд в её сторону и подвис. Идеальная грудь третьего размера предстала моего взору, заставляя, сглотнув слюну, прочистить горло. Твою ж налево.

− Ширяев, бл*ть, на дорогу смотри, – её резкий окрик, и я под сигнал встречного авто резко выворачиваю руль вправо, смачно выругавшись. − Не знаю, как ты, но я ещё жить хочу, придурок.

− Ты совсем отмороженная? Какого х*ра ты лифчик перед моим носом снимаешь?

− А что мне в мокром сидеть? Какой смысл тогда в сухой футболке? Ты же, блин, вроде пластический хирург. Ты должен каждый день женские сиськи видеть. Чего удивился-то так? Встал, что ли?

− Постыдилась бы хоть чуть-чуть. Рамки приличия для кого, вообще, существуют?

− Для таких, как ты: двуличных и лицемерных индивидуумов. Значит, на работе ты в ужас не приходишь, когда видишь женскую грудь, и в сторону не отшатываешься. А тут прям чуть руль не выпустил из рук. И нечего мне стыдиться. Грудь, вроде, ничего, до пупа не висит. Так что, иди ты нах*р.

− И часа не прошло, а ты мне весь мозг чайной ложкой съела. Что за талант- то у тебя такой еб*нутый?

− Ширяев, расслабься. Я мозг ем только у умных мужиков, поэтому твой мне нафиг не сдался, там жрать нечего. Шорты на сухие штаны могу переодеть? Или ты педали перепутать от такого действия можешь? Ты теперь сразу предупреждай, − с тихим стоном провёл рукой по лицу. Кто там придумал, что женщин бить нельзя? Эту бы я точно по мягкому месту отшлёпал ремнём армейским. – Так что? Можно мне, барин, портки мокрые на сухие сменить?

− Меняй.

− Благодарствую сердечно.

− Заткнись.

− Да молчу, я молчу. Ты только руль больше не бросай и на дорогу смотри. А то мне страшно становится.

Всю оставшуюся дорогу Баева проспала. Хвала богам! Иначе, я бы заклеил её гадкий рот скотчем, а потом бы упаковал в багажник. В моей жизни ещё не встречалось более раздражающей женщины, чем она. Её способность выносить мой мозг была просто феноменальной. Бросил на неё взгляд. Красивая, с*ка, особенно, когда молчит. Длинные каштановые волосы, густые натуральные ресницы, а не искусственные опахала, так сейчас популярные у женщин, небольшая родинка на правой щеке, про фигуру вообще молчу. Кукла: красивая, шикарная, но злая, с*ка, как цепной волкодав. Подъехав к её дому, остановился у подъезда.

− Эй, исчадие ада. Приехали. Просыпайся.

− Ты сама галантность, Ширяев, − Настя заморгала, открывая глаза, и с грацией кошки потянулась, разминая затекшую во сне спину. – Я-то думаю, чего это ты такой нервный, а тебе просто бабы не дают. А не дают, потому что ты ведёшь себя, как м*дак.

− Баева, два ночи, вываливайся из тачки. Скажи культурно «спасибо» и п*здуй.

− Сам пи*дуй, но спасибо, – гаденько так улыбаясь, прихватила сумку и вышла из машины, продефилировав к своему подъезду. С*ка ненормальная.

Оказавшись дома, написал сообщение Сан Санычу, что ключи от тачки завезу с утра, и вырубился, едва голова коснулась подушки.

Глава 4

− Анастасия Николаевна, − раздался истеричный галдеж, стоило войти в здание офиса,− Анастасия… − тяжело вздохнув, остановилась, видимо, слишком резко для Виталия Павловича. Он едва не врезался в мою спину.

− Чего ты орешь, Палыч? – обернулась к явно спешащему куда-то мужчине. − Где пожар?

− Нет пожара, но тут срочно, – попытался сунуть мне в руки какие-то папки.

− Я ещё кофе не пила.Тридцать минут дай и приходи, – отвернулась, снова зашагав в сторону кабинета.

− Но, Анастасия Николаевна…

−Бл*ть, − тихо рыкнула я сквозь зубы, оборачиваясь. −Кто-то помирает?

− Нет, – Виталик робко поправил очки.

− Фирма разорится?

− Нет.

− Ну, а х*ли ты мне панику с утра наводишь? Сказала же, кофе ещё не пила. Х*рли вы под руку невыспавшегося человека лезете, а потом Викторовичу жаловаться бежите, что п*здюлей огребли от Анастасии Николаевны. Дебилы,бл*ть! Смойся с глаз, чтобы полчаса тебя не видела, – стараясь больше ни на кого не наорать, пошла в сторону кабинета. Офисные мыши после моего всплеска притихли и усиленно застучали лапками по клавиатуре. Еб*ный Палыч. Меня и так весь коллектив недолюбливает, мол, молодая для такой должности, наглая, грубая.Ещё и он усугубляет. Мало мне сплетен за своей спиной. С*ка ты, Палыч. Очкастая с*ка. Прихватив стаканчик кофе из местного автомата, плюхнулась в своё кресло, скидывая туфлю и нажимая кнопку на системнике пальцем ноги.Пока компьютер загружался, я отхлебывала горячий, но паршивый на вкус кофе и расписывала сегодняшние дела в ежедневнике. Первым в списке стояло узнать, где моя машина, и на какую сумму я влетела по ремонту. Для этого надо было сделать героический поступок и набрать номер Ширяева, будь он неладен. Есть такая прекрасная теория, чтобы не откладывать дела, которые ты делать не хочешь или они тебе неприятны: их надо сделать в первую очередь. Называется «сначала съешь лягушку». Поэтому я отыскала в сумке телефон и набрала номер одного козла.

−Доброе утро, Андрей Степанович.Не подскажете ли вы, где моя тачка? – откидываясь спиной на спинку кресла, проворковала в трубку.

− Кто ты и куда ты дела Настю? Что это за лайт-версия Баевой? Та мне нравилась больше.Как найдёшь её, перезвони, – и скинул вызов. Приоткрыв рот от удивления, взглянула на телефон. Поржала. Ладно,бл*ть, не гордые. Набрала второй раз.

− Слушаю.

− Внимательней слушай.Тачка где?

− Во-о,быдловатость попёрла.Теперь узнаю.

− Почему ты такая скотина?Кто тебя обидел в жизни? Мама леденец в шесть лет не купила, или Дед Мороз подарок зажал? –с*ка, как ты меня бесишь, Ширяев, если бы ты знал.

− У тебя такой голос по телефону, хм…

− Какой?

− Возбуждающий.Может тебе начать услуги оказывать? – я едва кофе не подавилась.

− Иди медсестричку оприходуй,только сначала скажи, где моя тачка. Мне с кучерами в бричках не нравится ездить.

− А что так? Кучеры не симпатичные?

− Матом в дороге не поорать, поэтому орать приходится уже на работе, а это чревато ненавистью всего коллектива. Андрей, хватит меня дрочить, говори адрес.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.