Никита Королёв
Нацbeast

Нацисты на пижамной вечеринке

«Кровью невинною залит пентхаус,

Я приложил Некрономикон к уху.

И запредельный космический Хаос

Заговорил со мной голосом Ктулху»

(с) Михаил Елизаров

«Почему именно я?» – школьник прячется от неумолимого взгляда учителя за спины безучастных одноклассников. «Почему я?» – подсеченный горем и хлестаемый ледяным дождем, новоиспеченный вдовец или сирота разбивает колени об асфальт. Утрата. Я хочу бежать и раствориться в шелесте повседневности, но этот костлявый палец выцепляет меня из толпы, как низко я ни опустил бы голову, как бы глубоко ни зарылся в ласкающую рутину…

– Петь, я свет выключаю, отбой, – сестра, напоминавшая накрахмаленную гармошку, выключила свет в палате и прошаркала дальше по коридору, опрокинув ещё один стерильный день в больнице.

Петя отложил листок, встал из-за цепкого тесного столика и лёг в постель.

Он рос без отца, гулял по ночам, думал бестолковые мысли, словом, был обычным подростком. Как-то в одну ночную прогулку он припозднился, чем сильно раздразнил клыкастые переулки окраины. Встреченный им агент в чёрных очках ставил пиво Оболонь выше Бога Аполлона, поэтому Петя остался жив, но отныне хромал, хоть стихов и не начал писать. Зато начал писать в постель и по ночам говорить странными голосами. До гения он не дотягивал, потому что его самосожжение не было достаточно живописным, чтобы продавать на него билеты. От гения Пете прилетели разве что кости в виде неврозов, навязчивых движений и тиков. А Петины кости, в свою очередь, часто ломались в порыве багровой ярости. И вот, после парочки раздробленных об забор кулаков Петина мама, дряблая престарелая наседка, решила причесать дела сына гребнем диагнозов и справок. Выслушав сдержанные напутствия врачей, Петя, как и все комнатные гении, отправился в турне по неврологическим институтам. В перерывах между ними он заглядывал в разные школы, но они сменялись так быстро, что Пете так и не удалось вкусить эти мифические школьные годы, о которых обычно поют с чувством всепрощения освобождённых каторжников. Он вообще не понимал большинство лицемерных ритуалов, поэтому многие товарищи по палате считали его злым. Для Пети любая школа шла по одному сценарию: дворовые тупицы пускали в ход все баллистические снаряды, когда он убегал со двора, очкастые задроты презрительно фыркали на него в унисон с учителями, когда он приходил на урок пустым, как белый лист. Другие же типы учеников сохраняли тот скотский нейтралитет, под флагом которого и совершается всё зло в этом мире. Обижаемый даже теми, кого обижают обиженные на жизнь бесхвостые обезьяны с маленькими членами из лиги прыщавых заводил, Петя, кажется, представлял собой принципиально новый вид школьного днища, прекрасная находка для подростковой мазни.

И вот, между Сербской и Сеченской частями тура наступил одиннадцатый класс. Все думали о ЕГЭ, а Петя думал о ЭКГ. Все одолевали ДЗ, Петя же боролся с ОВЗ. Очередная школа была очередным филиалом одной и той же идеи: «Есть Петя – есть мяч». Но здесь ребята были ещё и с чувством юмора. На выходных лучшие из лучших, сливки класса, устроили пижамную вечеринку. Пижамная она потому, что лёгкие пижамные одежды на резинках быстрее сползают, сменяясь уже другими резинками. Позвали и Петю, сказав, что, мол, церемонию вручения Оскара будем смотреть, приходи. Но пошёл Петя не поэтому, да и подвох он почуял сразу, хоть и был, по заверениям многих авторитетных спортсменов, лохом и вообще додиком. Просто происходить всё должно было в доме Виолетты. В каждой школе, больнице да хоть в вагоне метро Петя находил свою роковую красавицу. Часто она была туго подпоясана брендами и обставлена секьюрити за стеклянным барьером высокого происхождения. Часто её красота была признана всеми. И часто она оказывалась пустышкой. И Петя никогда не винил себя так за трусость и бегство от задир, как он винил себя за эту пошлость и дурновкусие. Но ничего не мог с собой сделать. Фрейд на моём левом плече подсказывает, что это самый заурядный признак подросткового недотраха. Фрейд на правом поправляет, что это от нехватки сильных впечатлений в жизни. С девушкой Петя был. Но не вопреки, а благодаря его жалкому виду. Дело в том, что уже снято достаточно фильмов и написано достаточно книг, чтобы девочки полюбили хилых бледных задохликов вроде Пети, которые как будто бы знают все об этом мире, и потому очаровательно молчат, медленно и красиво тлея. Это так, Петя познал женщину, но оттуда остались только соленое послевкусие на языке и неизбывная тоска, которую Петя пытался скрыть, как настырную и неловкую эрекцию, подстольными манипуляциями, стараясь при этом не потревожить ею окружающих.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.