Асфальтовые ночи
Премия им. А. Ахматовой
Олеся Головацкая

НП «Литературная Республика»

Благодарности:

ЛИТЕРАТУРНАЯ РЕСПУБЛИКА

Директор издательства: Бояринова О.В.

Руководитель проекта: Крючкова А.А.

Редактор: Петрушин В.П.

Вёрстка: Измайлова Т.И.

Обложка: Крушинина В.А.

Книга издаётся в авторской редакции

Возрастной ценз 18+

Печать осуществляется по требованию

Шрифт Serif Ingenue 11 Poetry

ISBN 978-5-7949-0811-4

Издательство

Московской городской организации

Союза писателей России

121069

Россия, Москва

ул. Б. Никитская, дом 50А/5

2-ой этаж, каб. 4

В данной серии издаются книги номинантов

(участников) конкурса им. Анны Ахматовой,

проводимого Московской городской организацией

Союза писателей России

Электронная почта: litress@mail.ru

Тел.: + 7 (495) 691-94-51

© Олеся Головацкая, 2022

ISBN 978-5-7949-0811-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

СДЕЛАЙТЕ ПАУЗУ – ПОЧИТАЙТЕ СТИХИ!

В эпоху глобализации, увеличенных до предела скоростей жизни, перехода во всемирную сеть – Интернет, где каждый соревнуется со всеми жителями планеты за количество полученных лайков под выложенными фото с краткими подписями (а попробуй написать по-человечески с душой – нет-нет, страшно! – ведь кто-то за это время тебя обязательно опередит по количеству выложенных постов), нам реально не хватает банальных остановок.

Да-да, остановок – пауз, тишины, возможности переварить полученную информационную пищу путём размышлений для перезагрузки и со-творения чего-то своего, выстраданного душой.

Душевность – утраченное многими людьми качество, поскольку в большинстве своём они закормлены не литературой, а рекламой, воспитывающей из них полноценных членов общества потребления, в котором главное – наличие огромной суммы на счёте в банке, а не инвестиции в свой интеллект и духовный рост.

На этом выжженном поле бездушия едва заметными ростками всё же продолжают появляться книги и пока ещё неизвестных миру авторов «самиздата», чья душа не может молчать. И даже если их слово несовершенно с точки зрения мастерства, их голоса сегодня – лучики Истинного Света, без которых мир погрузится во Тьму.

Когда в стихотворениях звучит голос души, прошедшей через огонь-воду-и-медные-трубы, но не потерявшей вкуса к жизни, жизни реальной, не виртуальной, наполненной настоящей Любовью и Светом, мы не просто знакомимся с интересным человеком-автором, но и отдыхаем душой от меркантильной повседневной суеты.

Сделайте паузу – почитайте стихи!

Алиса Глинская,

журналист,

литературный критик

ОТ ЛЮБВИ ДО ЛЮБВИ

Конец света

– Ах! Завтра небо станет коридором,
А ледники растают сотней струй,
И выплатят зарплату всем шахтёрам!..
– Что ж будет завтра?
– Первый поцелуй!

Рождение Афродиты

Пенорождённая,
Ты безгреховна,
Как бестелесная
Сущность любви.
Взгляд утомлённый:
Он баснословные
Чувства небесные
Миру явит.

Крон оскопил беспощадно Урана,
Скорбным страданиям Геи внемля,
Алые капли мучительной раны
Жалостно вмиг поглотила земля

И породила гигантов и мелий,
Грозных эриний, расплату вершивших,
Созданных с жуткой единственной целью —
Сеять страдания всем преступившим.

Кровью Урана,
В море упавшей,
Ты рождена,
Вечная юность!
В каждом романе,
Ставшем, не ставшем
Явью, видна
Их абсолютность!

Будешь и ты приносить в мир страданья:
Похоть, неверность, измены и ярость,
Даже Богам ты внушала желанье
И всемогущих склоняла на слабость.

Сила твоя – сотворенье любви,
Только любовь не всегда сотворенье,
Если влюбленным злой рок – визави,
Если отдаться любви преступленье…

Дует Зефир,
Флорой обвитый,
Бризом расцвел,
Движима гладь.
Празднует мир
Твой, Афродита,
Выход из волн —
Мир вдохновлять.

В образе, в облике, в лике и в клике
Каждый изведает собственный смысл.
Счастье ли, боль ли, но чувство великое
Прибыло на сердцевидке ребристой.

С этой поры до скончанья времен
Каждое сердце однажды разбито —
Правит людьми и богами закон,
Данный Рожденьем твоим, Афродита.

Мой порок

Г. Ш.

Есть за мной любвеобильный казус:
Мой порок – мужская кареглазость.

Смертоносно жгучих глаз накал
Для меня как будто спецсигнал.

И со сладостью я поглощаю яды
Шоколадно-сумрачного взгляда.

Не страшны ни муки мне, ни кары,
Если рядом два вулкана карих.

И на край земли рвану я сразу,
Коль попутчик будет кареглазым.

«На рубашке – сухоцветы…»

На рубашке – сухоцветы,
На коленях – синяки:
Измеряли до рассвета
Мы в шагах длину тоски.

Под глазами плод раздумий —
Мыслей вздутые мешки.
Ниже в неделимой сумме
Грязь, песок и башмаки.

А на пятки понедельник
Наступает вопреки.
На ходу, как муравейник,
Сносим чьи-то биваки.

Знаем оба: сложно в целое
За ночь выстроить куски.
Пусть пока усмешки смелые
Вслед бросают рыбаки.

Вам

С. Д.

по мотивам песни «Вы там»

группы «Белая гвардия»

Я буду любить Вас неведомо и незаметно —
Как дивом благим любоваться лишь издалека.
Никто не узнает о драме моей бессюжетной,
Синопсис которой по сути одна строка.

Я буду любить архаично Вас и раритетно:
Слагая улыбки и взгляды, урывки бесед,
Насытив их замыслом, важностью приоритетной,
Как тысячу смыслов в эскизе зрит искусствовед.

Я буду любить табуированно и претщетно,
Приемля фатальность:
                              не претендовать, не просить
Того, что перечит традициям ветхозаветным,
Того, что способно и Вас, и меня очернить.

Я буду любить, как художник прообраз портрета,
Как ключ к вдохновенью,
                               дарующий силы творить.
Меж строчек любого стиха,
                               что остался бессмертным,
Скрывается тот, кто позволил себя полюбить.

Трагизм аксиомы привязанности безответной:
Она, как f (x), бесконечно стремится к нулю.
Я буду любить Вас безудержно и беззаветно,
Как, впрочем…
                               Уже и не год, и не два…
                                                          Вас люблю…

Прощание

Забытые слова повисли на перилах,
Взорвавшись в темноте замёрзшего подъезда,
И лифт – глухая вертикальная могила —
С тобой неслышно опускался в бездну.

С ухмылкой любопытного соседа
К глазку окна, сгибаясь, липла ночь —
Как сладко созерцать чужие беды,
Когда свои не в силах превозмочь.

Подростковое

И. Г.

Мама скажет: «Излишки азарта…
Бред безумца, слепая игра…»
Мне не нужно никчёмное завтра,
Моя жизнь замерла во вчера:

Где солнце златовласое уронит
Хмельную голову на плечи облаков,
Где от прикосновения ладоней
Выходит небосвод из берегов,
Где обжигали сладостною болью
Чернильно-карие горящие глаза,
Где я могла налюбоваться вволю
На профиль твой, тонущий в небесах,
Где был волшебным сказочным туманом
Банально едкий сигаретный дым,
Где я, живя приснившимся романом,
С тобой дышала воздухом одним!

Отправляй же за мной хоть когорту
И грози хоть углями в аду.
Свою будущность брошу я чёрту,
Если снова его не найду!

Не нужны мне ни ужин, ни завтрак —
Моя жизнь замерла во вчера!
Не смотри на меня, словно пастырь,
Будто тоже такой не была!

Фанатизм

И. Г.

В параллельном измеренье сцены
Лишь кулис немые пояса,
Белая прожекторная пена
И кофейно-жгучие глаза.
Первый ряд. Проход. В руке бинокль.
То смешок, то слезы невпопад.
Брось, ну, брось мне хоть один далёкий
Неуместно отвлечённый взгляд.
Но куда ты?.. Уж финал?! Досада…
Вновь за занавесом тает силуэт.
Не успел сегодня… Что ж, не надо!
У меня на завтра есть билет!..

Грабли

Зачем так трепетно мою сжимаешь руку,
Зачем несёшь волнительную чушь?
Неужто так тебя заела скука,
Чтоб мчать ко мне в «заМКАДышную» глушь?

Зачем так много слов и робких взглядов,
Серьёзной рефлексии о былом?
Ужели это для тебя отрада —
Болтать часа четыре ни о чём?

Романтика – мотать круги по центру,
Любуясь на ночные огоньки,
И, подпевая песням в стиле «ретро»,
Не выпускать из рук моей руки?

Я, правда, растерялась не на шутку…
Молчать? Шутить? Сочувствовать? Обнять?
А в голове плодились предрассудки,
И я не знала, что тебе сказать.

«А смысл? Зачем?» Осталось без ответа.
Гадать на рунах впору да на картах,
С каким же всё-таки летел ко мне приветом
Почти что в ночь в конце восьмого марта.

Но главное – хватило поцелуя,
Чтоб ты исчез без писем и звонков.
Нет, видно, не понять мне ни в какую,
Где логика в поступках мужиков?..

Паразительно

Мне б врасти с руками в сроки:
До утра морить уроки,
Бередя мозгов броженье,
Опуститься в поступленье
Под печальную опеку
Девятнадцатого века
И затем за век двадцатый
С полки спешить том пузатый,
Структурировать в три тура
Гениев литературы,
Вдохновенно не лениться,
А учиться и учиться…

Но моя башка забита
Лишь тобою – паразитом!!!

Отрешённое

В громадном зале, сотканном из эха, —
Величие бесцельных разговоров.
Для гордых стен привычная утеха —
То съезд, то круглый стол, а нынче форум.

Наверно, для чего-то это нужно —
Циклично здешний воздух сотрясать.
Ах, если бы из шквала звуков чуждых
Твой голос, как мелодию, собрать!

Метафизичный, как у Заратустры,
Для всех, ни для кого поток из фраз…
Я ж в бликах хрусталя безмолвной люстры
Увидеть свет хочу родимых глаз.

22. 10

Я сижу на пороге ночи,
Ноги зябнут в вечерней дымке.
Ветер снег по земле волочит,
Засыпая твои тропинки.

Время стынет в горячей кружке…
Невесомо, как пар от кофе.
Отодвинута чьим-то «нужно»,
В пустоте собираю строфы…

Город рвут на куски маршрутки
От рассвета и до заката.
Где же ты? В телефонной трубке…
На другой стороне циферблата…

Влюблённость

Смешно, но я опять пишу стихи,
Как семиклассница, страдая от разлуки.
Пытаясь вспомнить жар твоей руки,
Сама себе тру до мозолей руки.

Я знаю, это взрыв сиюминутный.
И большего наивно мне желать.
Но снова ветер в голове попутный
Маняще шепчет: «А чего же ждать?»

Хочу любви! Такой, как в сериале,
Сносящей все преграды на пути.
Мы все в земле окажемся в финале,
Поэтому, пока живешь, лети!

Не знаю, есть ли после смерти жизнь на небе,
И не у кого это разузнать.
Так что моей душе при жизни треба
С тобой по поднебесью полетать.

Сокровенное

Когда несёшь в ладонях небо,
То снова учишься ходить,
Чтобы движением нелепым
Его случайно не разлить.

Оно колышется, чуть тронешь —
Все пальцы в липких блёстках звезд.
Я так боюсь чужих ладоней,
Враждебных взглядов вкривь и вкось.

И даже вздохов посторонних
Пыльцу необъяснимых чар —
Скрываю в лепестках ладони,
Как самый сокровенный дар.

Так в темноте толпы прохожих,
Маршрутной давке дней свирепых
Храню в ладонях осторожно
Моё мерцающее небо.

Рай в шалаше, или бытовая ода

Кухня в моей «хрущёвке» —
Пять с небольшим квадратов.
Нужно немало сноровки,
Чтоб сделать ее опрятной.
Только в твоих идеях
Я сомневаться не смею.

Стулья, столы складные,
Шкафчики в стиле «мини» —
Часто все выходные
Ты проживал в магазине.
Стильно, удобно, компактно —
Просто взглянуть приятно!

Жалко, что все новинки
Не унесёшь в корзинке,
И твоего бюджета
Вряд ли не хватит на это.
Шлю стихотворный релиз
В надежде на новый приз.
Если придётся в тему,
Жди в свою честь поэму.

Дюжина

Мой год – двенадцать месяцев,
Двенадцать подзатыльников,
Двенадцать цифр – как лестница
До твоего мобильника.

Междугородняя любовь

Заветная трубка.
Заведомо жутко.
Сиреной вдруг взвыл телефон.
Дрожащей рукой,
Дребезжащей щекой,
Всей вечностью чувствую: он!
«Ау?!» – в ожиданье,
Но аут молчанья,
Обстрел пулемётных гудков…
Бессильная злоба.
Бесовская проба —
Междугородняя любовь.

«Картонные стены. И солнце сквозь тучи…»

Картонные стены. И солнце сквозь тучи.
Сакральные блики палящего сердца.
Все тайные помыслы ветер озвучит —
Надежды, что снова живут по соседству.

И снова дневник заштрихован стихами,
С обветренных губ бесконтрольно – слова…
Весна на лице проступает местами.
И я понимаю, что снова жива…

Не-судьба

Оба в клеточку, пальцы в трещинках.
Не мужчина ты, я не женщина.
Самоцельное, но не общее,
Не плохое и не хорошее.
Где-то прошлое и грядущее,
Не статичное, не идущее
И не осенью… и не поросль,
И не вместе мы, и не порознь.
Не у-ми-рай, мо-ло-дость…

«Мы в разных комнатах, как в разных измереньях…»

Мы в разных комнатах, как в разных измереньях,
Меж нами коридор длиною в до Луны пешком,
И нашу кровность слизывает время
Песочным омертвевшим языком.

Постфактум

А ты знаешь, в моей злой галактике,
Там по-прежнему бисером в небе
Хаотично разбросаны звёзды.
Поняла. Хоть, наверное, поздно.
Ты ведь в ней никогда же и не был —
Прогулялся так – вдоль горизонта —
                                           для практики.

А ты знаешь ли, солнце мое не погасло.
Твои тучи прошлись табуном,
А оно ведь по-прежнему светит.
Знать, гуляет по белому свету
Незнакомый мне странник, что ищет свой дом,
И, как я, просто хочет быть счастлив.

Самообман

В переливах глянцевой метели
Мы укрыли наготу сердец.
Снег наскрипывал нам свадебные трели,
Пел молитвы ветер, как Святой Отец.

Иллюзорная невинная влюблённость
Белоснежной пылью падала в глаза.
Поскользнувшись, мы погрязли в безысходность
И увязли в ней «по самое нельзя».

А весны кипящей пестрота
Растеклась в идиллии холодной,
И растаяла святая нагота,
Став грязнейшей смрадной подноготной.

Личное-космичное

Разбивает девочка
Прошлое на звёздочки,
И поют припевочку
Про любовь осколочки.

А в другой галактике,
В новом измерении
Снится ночью мальчику
Это песнопение.

И другой возлюбленной
Пропоёт он песенку
Девочки загубленной,
Той, что звал Олесенькой.

Первый день без тебя

Помню губы, все в морозных трещинках,
И душистый запах ванилина,
Как меня назвал любимой женщиной
Самый важный для меня мужчина.

Помню солнечные карие затмения,
Что зовут ошибочно «глазами»,
Как, взорвав общественное мнение,
Были вместе: я – вода, ты – пламя.

Помню бой пылающего сердца,
Громче вьюги, громче залпов страсти,
Метафизику и опыт Франка-Герца…
Помню счастье… счастье, Счастье, СЧАСТЬЕ!..

…Помню жёсткие холодные ладони,
Ледяной вкус снега на губах.
Не хочу!.. Но помню, что сегодня
У меня лишь одиночество и страх.

Фантом

Мы с тобою так давно молчим —
Месяц, полтора, а, может, более.
Проще так: неведомо, мол, чьим
Выбор был признать все нелюбовью.

Так и надо: каждый в скорлупе,
От контактов сильная «побочка»,
Но скучаю, скучившись в себе,
В поисках предлогов между строчек,

Чтоб непройденный продолжить путь,
Не остаться в этой тишине…
«Не сложилось. Жилы что тянуть?
Воля Божья на любое «не», —

Говорит рассудок с холодком,
Вынуждая сердце остывать…
Но зачем ты снишься мне тайком,
Если так не хочешь мне писать?

Смирение

«В тишине уединенной…»

Г. Каменев

Не милы теперь уж боле
Речки тёмная дуга
И холмов зелёных волны,
Изумрудные луга.

Всё постыло в одночасье
И померкло за минуту,
Ведь ушло с тобою счастье
К неизвестному кому-то.

Обесцветилась поляна,
Словно солнце закатилось,
Затянуло все бурьяном
Мигом, как нечистой силой.

Я одна осталась в поле —
Не вернётся мой сердечный.
Для чего мне эта воля
И свободы бесконечность?

Не ответит мирозданье.
Много было здесь девчат,
И моей души терзанья
Местный рай не омрачат.

Вам в подол рыдать не буду,
Нежно трепетные сосны,
Не скажу, как сердцу худо,
Что мой мир теперь разрознен.

Не спрошу у вечных кедров,
Где ушедшего искать,
Не взову к подземным недрам
И реки не трону гладь

Я слезой неосторожной,
А словами – тишину.
Из пустого лить в порожнее
Нам не нужно никому.

Встретишь ты прекрасней деву,
И мудрее, и богаче.
Пусть твоею королевой
Будет и твоей удачей!

Я смирюсь, приму, привыкну
И тебя благословлю.
И сейчас тебе не крикну
Вслед, как я тебя люблю.

Рефрены

Чёрные полосы
В треснувших стенах…
Снова мы порознь
В новых рефренах.

Солнце размякло,
В форточку влипло,
Вялые пакли
Свесило гибло.

Больно частично,
Частью банально:
Темы статичны,
А строк арсеналы.

Выбелю полосы,
Выстрою стены.
К счастью, мы порознь!
К чёрту рефрены!

Happy End

Ненависть – не порок, а достоинство.
Кто решил, что искусство – прощать?
У предательства тоже есть стоимость.
И мой ценник ему – «презирать».

От прозрения до презрения
Лишь один, но решительный шаг.
Тем, кто хочет играть «злого гения»,
Ветер в спину, а в руку – флаг.

Я-то знаю: цветок-семицветик
На поверку обычный сорняк.
Все банально: тычинки да пестик,
А нектара, увы, на пятак.

И зерну, что в труху перемолото,
Хлебом больше не стать вопреки.
Впору скинуть ту грязь, что блестела, как золото,
С безымянного пальца свободной руки.

Баллада о принце

«Я тебе

настоящего принца нашел!»

А. Б.

Недавно мне вдруг предложили принца.
Реального, «всамделишного» прям!
Не шейх там из туманной заграницы.
Отечественный! Родом из славян.

«Чего тут думать? В дефиците принцы!
Скорей цепляй приманку на крючок,
Хватай в охапку и тащи жениться,
Пока никто другой не уволок!» —

Сказал мой друг – он сам из принцев,
И со своей принцессой много лет,
Но я решила, что пойду на принцип:
Брать принца просто так – диспаритет!

Пусть он породистый и благородный,
Но как же так – без подвига влюбиться?
Вот если б он ко мне с поэмой, с одой,
То ёкнуло б сердечко в пользу принца.

Вот если б на коне, готов сразиться
С моими змеями рабочих дней,
Сама б к нему, как рисовал Кандинский,
На холку прыг – и двое на коне.

«Помилуй, ведь тебе уже за тридцать!
Горят дедлайны счастья попытать!
Протормозишь – останешься без принца
Свой бабий век уныло коротать! —

Сказала мне подруга – мастерица,
Как королей женатых хомутать. —
Не подойдёт – ко мне отправишь принца —
Не будет лишним – хоть один, хоть пять!»

«Чего сидишь одна, как в клетке птица?
Не скучно что ль? Не тянет полетать?
Хоть для приличья завела бы принца,
Чтоб на корпоратив сопровождать…» —

Сказали дружелюбные коллеги.
Недружелюбные добавили: «Тупица!
Ты что у нас пресыщенный Онегин,
Воротишь нос от дармового принца?

Забыла, что ты родом не столица?
Чего тебе еще для счастья надо?
Шута горохового, видно, а не принца,
С тобой чтоб сочетался по разряду!»

«Действительно, пора объединиться
Для своего семейного гнезда, —
Сказала мама. – А проверят принца
Не подвиг, а совместные года».

Я исписала дневников страницы
На аргументы «Против» или «За».
Решилась наконец. Давайте принца!
В ответ:
– Пораньше бы всего на полчаса.
– Как так?
– Увы… Последнего… Со склада…
– А кто?
– Помладше лет на десять так девица…
Так сказочно закончилась баллада
Для принца. И меня. Увы, без принца.

Исповедь одиночки

(Акростих)

Мне свобода стала пленом:
Одинокая, как перст,
Я не верю джентльменам,

Так желанным для невест,
Юных, искренних, наивных,
Рьяно мечущихся в ЗАГС,
Мне свобода – директива,
Абсолютна, как приказ.

Мне свобода как темница —
Одиночная тюрьма:
Я не верю в небылицы —

Сказки я пишу сама, —
В клятвы верности, признанья,
Обещанья, уверенья…
Быть свободной – наказанье.
Одинокой – преступленье.
Да, я вольная, как ветер,
А по факту – взаперти:
Абонент не «абонентен»,
Автономный без сети.

От любви до любви

От любви до любви. От симпатий к влеченью.
От кокетства до чувства. Из флирта в роман.
От душевных созвучий к сердец единенью.
От признаний к мечтам.
                              От пристрастий к страстям.

Интриги и преданность в стрелах амура.
И грехопаденье, и новая жизнь.
Проклятье, пророчество, фальшь и натура…
Ступил в круговерть, так теперь уж держись.

Вновь проходить от греха к покаянью.
Сблизиться, выпустить, благословить.
Встречи всегда перейдут в расставания
В вечном пути от любви до любви.

ТРИЗНА по моим «триадникам»¹

«Перекошены грани моих настроений…»

Перекошены грани моих настроений:
Вместо цельной фигуры – неточный фрагмент.
На полу в беспорядке разбросаны тени
От предметов, которых в реальности нет.

Страсть

Ты абстрактный и неконкретный,
Вдохновлённый иль просто пьяный,
Снова прячешься от ответа,
Напуская в глаза тумана.

Неужели простая похоть?
Неужели реально не с кем?
Почему без тебя так плохо,
А с тобой – только о телесном?

Но, о Боже, какая сила
В этом впрямь бесовском влечении!
Меркнет всё, что казалось милым,
Умирают все опасения.

Как нужны мне такие руки!
Как люблю я такую хватку!
Пусть без «завтра» и пусть от скуки…
И пусть больно в сухом остатке.

Я хочу то лихое нечто,
Что так сложно назвать словами —
Ненадёжно, недолговечно,
Нелогично и ненормально.

И пусть снова мираж бесплодный.
Я люблю… Да, люблю твоё тело!
Я хочу быть твоей сегодня
До предела и беспредела!..

«Ты растаешь на рассвете…»

Ты растаешь на рассвете,
Расслоясь в безбрежной массе
Инкубаторски подобных
Бронированных людей.
Грозной пламенной кометой
В чьи-то ночи с новой страстью
Ты ворвёшься к новым пробам,
Ненасытный лиходей!

Мне останется лишь ночи
Вешать петлями на шею,
Резать вены о кусочки
Мыслей об его обете
И себя порвать на клочья,
Потому что жду и верю,
Что вернётся он, порочный,
Чтоб растаять на рассвете.

Третий закон Ньютона

F1= – F2

Ты чистишь зубы пастой «Блендамет»,
А я их скалю в пасмурной улыбке.
Ты – обольститель, франт, интеллигент,
А я – на человечестве ошибка.

Ты ценишь в людях пухлый кошелёк
И беспроблемный аромат «Рексоны»,
А я чуждаюсь их, бросаюсь наутёк
От кровью пахнущей людской колонны.

Твой идеал – курагинская блажь
И долоховский риск – идти по краю;
А я несу, как скомканный багаж,
Мечты, утопию которых не скрываю.

Ты веришь в завтра, мыслишь набекрень,
Хотя без «Спрайта» все берёшь от жизни,
А я не помню ни число, ни день —
Живу в однообразном катаклизме.

Но мы с тобой по модулю равны:
Погодки и подневки – как все сложно!
Мы даже одинаковой длины,
И оба друг для друга невозможны:
Без модулей мы противоположны,
А «плюс» и «минус» в сумме стать нулём должны.

Манипулятор

Я безысходно вросла в подоконник,
Взглядом срастаясь с стеклом.
Мой молчаливый мистичный поклонник
Просто перверзное зло.

Каждая встреча то крах, то оказия:
То фимиам, то нападки, —

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

«Триадник» – разговорный термин в публицистике и популярной психологии, обозначающий человека или тип людей, которому присущи нарциссизм, макиавеллизм и психопатия. Сочетание этих трёх негативных особенностей личности получило название «Тёмная триада» (первое описание было дано в 2002 г. канадскими исследователями Д. Полхусом и К. Ульямсом в «Journal of Research in Personality»). В последние годы стало популярным объектом исследований как основная причина абьюзивных отношений, травмирующих личность.

Вернуться