Алексей Борисов
Декамерон Updated

Разумеется, в наше продвинутое время десяти любителям нарративного жанра вовсе необязательно, как во времена Бокаччо, самоизолироваться на вилле на берегу Арно для того, чтобы обмениваться рассказами о своих эротических приключениях. Для этого им достаточно воспользоваться одной из социальных сетей, что пять молодых людей и пять девушек и сделали.

Итак, история первая:

Ягодичная поляна,

или Рассказ Куламанты (как и у Бокаччо, имена всех наших повествователей имеют значения, которые читателю предстоит угадать самостоятельно)

Этим летом меня отправили на удаленку, и я решила свалить из города к родителям. И не пожалела.

Папашка мой зарегистрировался в качестве фермера, взял по этому поводу в банке кредит, купил себе навороченный комп и теперь целыми днями раскладывает «косынку» и дуется сам с собой в «Цивилизацию». Всеми делами заправляют мать и наемный работник. Я его заприметила сразу: справный малец из той породы, которые, набедокурив 2 августа, получают срок условно и добрый совет держаться подальше от областных и районных центров. Перебрасывал на заднем дворе вилами навоз. Татуировки от плеча до кисти – русалки, маяки, парашюты! Задница же у него при этом просто играла: не ягодицы, а пушечные ядра самого бомбического калибра!

Не знаю почему, но я от парней с крепкими, ядрёными задницами элементарно улетаю. Просто какая-то ягодичная маньячка. Везде и всегда – на танцульках, в метро, на работе, в ночных клубах и просто среди знакомых высматриваю парней с мускулистыми, накаченными ягодицами, и ни разу не удержалась, чтобы не затащить их в постель!

Обедать сели, пожрали, смотрю, мать остатки картошки с мясом в миску свалила и работнику понесла. Типа того, обед! Меня как толкнуло: сразу же за ней следом! В сени выбежала, в щелку смотрю – работник уже ложкой по дну миски шкрябает, мамашка рядом с ним как боевой конь топчется! Миску в сторону, и на пару в сарай!

Выждала минутку, и к ним! К двери подскочила, заглядываю – вот те на! Маманя в старой телеге на сене лежит, копыта совсем как грилёванная курица на прилавке задрала, а работник ее руками за икры держит и пялит! То ноги у нее сведет, то разведет! То чтобы писюком писю плотнее чувствовать, то чтобы дольше не кончить! Ну, думаю, со мной тебе попроще будет!

И ягодицы его ядрёные, волосатые, ходуном ходят! Так бы и укусила!

Подождала, когда он мамашке на пузо пускать начнет, убежала. Встретила на кухне, лепечу с эдакой укоризной:

– Мам! Он же все-таки работник! – та сразу все поняла, ухмыльнулась криво:

– Это для отца он работник! А для меня – мужик с дулей на пять вершков! И задницей, как чугун! – почему мужики наши, женские, задницы любят рассматривать, – понятно! Чем здоровее у девки попа, тем ее сношать сподручней. А нам-то, бабам, что? Не иначе как чуем в ядрёности мужского зада признак фертильности? Мощь мышцы, на которую «достоинство» опирается?

Часа два над этим высоконаучным вопросом раздумывала. Потом на задний двор выглянула, смотрю, малец опять навоз из кучи в кучу вилами мечет. Представила, как там пахнет, как ягодицы волосатые у него в джинсах мышцами играют, и поплыла. «Не, – думаю, – так дальше продолжаться не может!» Сняла лифчик, пот под сиськами вытерла, ковбойскую рубашку на пупке узлом затянула, пошла во двор – подальше, за клетки с кроликами. Кричу:

– Эй, парень, помоги! – тот вилы бросил, подходит:

– Ты чё?

– Да ничё! – а сама узел на пупке распутываю, и глаза у моего мальца круглыми становятся и словно дымом окутанными. – Титьки у молодой девки сосать любишь?

– А то! – как пес облизывается. – Если девка сама сосать любит! – за подмышки меня поднимает, на бревнышко ставит и лижет мои сисечки так, что кролики за сеткой хрумкать перестают и как зрители в Уимблдоне на теннесисток в коротеньких юбочках на нас двоих сквозь проволоку смотрят! И ладошкой одновременно мне писю гладит, хоть и сквозь джинсы, но все равно: улёт – астрономический! Сама не поняла, как на коленках оказалась, штаны с парня спустила и в попу вцепилась железобетонную! Не ягодицы, а натуральные валуны! А уж теория насчет фертильности ядрёных мужских задов на все сто себя проявила! Глотать замучалась!

Еле отдышалась, спрашиваю:

– Вечером на сеновал придешь! – малец только чубом трясет и дрожащими руками за папиросами лезет.

Домой сунулась, мать уже ждет:

– Сблудила, кобыла? – подглядывала, наверное.

– Не твое дело, подстилка! – едва дверь захлопнуть успела, так она в меня чугунком запулила!

Весь вечер по подружкам пряталась. Как звезды высветились, пошла на сеновал. Работник уже там. Лежит, лунный свет персями ловит. Натурально будто бронзовый загар с медным отблеском по мышечной «кладке» прокатывается!

Подкралась, кинулась к нему, зацеловала, всего облизала, джинсы с него стянула, думаю, сейчас попрыгаю так попрыгаю!

Как же! Маманя! Выследила! Я только тень заметить успела, как уже дрыном наискосок спины получила! Жуть! Едва успела с мальца соскочить, в сторону шарахнуться, а то бы вторым ударом точно шею перебила!

Стрекача задала, в сено по пояс проваливаюсь, а маманя пыхтит и дрыном достать норовит! В угол загнала, еще раз треснуть хотела, да я ее руками по-дочерински обхватила, замах у нее и не вышел!

В какую-то яму провалились, лежим в обнимку вниз головами. Маманя сопит:

– А ты, дочь, девка-таки здоровая! Когда меня мать в твои годы дрыном гоняла, я с первого удара падала!

– Акселерация, мать!

– Акселерация – акселерацией! А вот как мужика делить будем?

– Ой, не знаю! Только вот я к вам сюда в гости приехала, а не дрыном люлей поперек хребта ловить!

Работник подошел. Вытащил нас за ноги из ямы. Посмеялся. Отвели они меня вдвоем к колодцу, спину помыли, зеленкой намазали. Действительно, здоровой я девкой оказалась! Правда, всю ночь пришлось на брюхе спать – на спину не приляжешь!

Утром сели завтракать. Мать волком смотрит. Пожрали. Складывает остатки в миску и мне сует:

– На! Отнеси работнику! – есть же все-таки такая правильная вещь, как материнское сердце!

И взяла! И отнесла! И одна только досада! И в doggy style мы с ним любились, и я на нём по-всякому прыгала, и на боку он меня брал, а вот в «миссионерку» не ляжешь! Ровно две недели спина болела! И все эти две недели если я работнику завтрак отнесу, то мать – обед. Если мать – обед, то я – ужин. Так мужика и делили!

Вот что значат крепкие, ядреные ягодицы! На двух баб хватило! При трехсменной работе!

Одно жаль: как только спина прошла, фирма наша медным тазом накрылась. Пришлось возвращаться в город, искать новую работу. Не тащить же за собой в областной центр «ягодичного» мальца! Самой дай бог при нынешних делах извернуться! Да и матери надо какой-то гандикап дать – а то ведь зачахнет раньше времени с любителем «косынки» на компьютере…

Мужской характер,

или рассказ Пофигисто

В настоящее время, когда «Камасутра» стала предметом самого широкого обсуждения, типы личности, подобные Генке Р., дружку моего детства, покажутся невероятными. Но я уверен, что они есть и не исчезнут никогда. Однако во времена моей молодости, думаю, таких было побольше.

Причем нельзя сказать, что Генка по своей природе был простоват или недалек. Просто с молоком матери и с ремнем отца впитал несколько базовых истин. Эдакий «кодекс настоящего пацана»: с девчонками – и близко не стоять; пить, курить и материться одновременно; два раза в неделю ходить в подвальную качалку наращивать бицепсы и раз в две недели ступать на «межу» между микрорайонами махаться с такими же «крутыми», как он.

Просто не знаю, что связало такого правильного пацана с нами. То бишь со мной и с Васяткой. Потому как Васятка был откровенный митёк-пофигист, а я пытался ему подражать с девиациями в интеллигентность. Но что-то связало. И эта связь особенно окрепла в тот момент, когда Геннадьюшке приспичило жениться. Случилось это с ним по нынешним меркам очень рано – парню не было и двадцати. Что делать – пролетарская закваска!

По поводу генкиной женитьбы мы почти каждый день собирались у него дома, пили пиво, играли в карты и вели задушевные беседы. Генкины знания об устройстве женского организма ограничивались информацией о том, что у девок «есть сиськи и нет письки», а все остальное – сплошная terra incognita. Понято, что тот «кодекс чести», который хорош для 13-летнего сопляка, для взрослого бугая уже не годится, но что делать? Тормознул «настоящий пацан» в интимном самообразовании!

И он поил нас пивом, пытаясь, не утрачивая своего мужского достоинства, выведать, что же там скрывается под джинсами в обтяжку, юбками, колготками, трусами и всем прочим антуражем, и как этим пользоваться. Причем чем ближе приближался день свадьбы, тем сильнее мандражировал наш Геннадий. То есть вопросы по физиологии супружеских отношений ему в голову стали приходить самые диковинные.

И вот, примерно за недельку до знаменательного события, где-то на шестом литре пива, он, эдак, невзначай, закидывает удочку:

– Слышь, чуваки, а какой у нормального пацана писюк должен быть, чтобы бабе приход был и все такое? – я, как полагается интеллигентному митьку, начинаю нести всякую ерунду про то, что это дело – глубоко индивидуальное, зависит от строения женщины и мужчины, а Генка краснеет и сознается: – Я, чуваки, сегодня ночью, когда он у меня встал, взял и кулаком его померил. Обхватил и глянул. Думал, он весь у меня в кулаке поместится, а получилось, что залупа еще на толщину мизинца выступает. Это как, ништяк? – я, по своей интеллигентской простоте, хотел было уже выдать какую-нибудь утешительную фразу типа «Чем короче у пса хвост, тем чаще он им машет» и «Маленький хорек в любой норке королек», но Васятка меня опередил:

– На сколько? На сколько выступает? – переспросил он таким тоном, словно усомнился в собственном слухе.

– На мизинец, – пробормотал сразу осипшим голосом Гена.

– Ни фига себе! – Васятка посмотрел на перспективного жениха такими глазами, словно теперь он и им тоже не верил. – Да тебе, браток, не расейских баб трахать, а в немецкой порнухе сниматься!

– А что такое? – забеспокоился Геннадий.

– Чего-чего! Запорешь Галку свою! Это ж надо, такую «сайку» отрастил и скрывает от человечества! – чтобы понять дальнейшее, надо иметь представление о нашем Васятке: долговязый и тощий, как стрелка зеленого лука, он обладал на редкость идиотской, вытянутой, как огурец, лупоглазой физиономией, украшенной сверху щетинкой редких волос песочного цвета. Он так беспомощно хлопал рыжими ресницами и так дебильно отвешивал челюсть вниз, что никому и в голову не могло прийти, что эдакая образина в состоянии прикалываться над ближним своим. Чем, Васятка, собственно, и занимался в тех редких случаях, когда не был беспробудно пьян или погружен в сочинение очередного манифеста пофигистов. – Убьешь в первую же ночь! – Васятка аж пивной кружкой махнул в воздухе, словно перечеркивая юную жизнь будущей Генкиной супруги.

– Че-ё-ё-ё? – севшим голосом выдавил из жених.

– Сантиметра на три укорачивать придется, – компетентно буркнул я, едва до меня дошла суть прикола. – А то и всю головку отрезать!

– Не успеет, – тяжко вздохнул Васятка. – Свадьба в субботу. Что ж он будет женихаться-то, весь перебинтованный на самом видном месте? Пусть уж перетерпит, ночку вхолостую под боком у своей Галины перележит. А уж после свадьбы, без спеха, отрежет, сколько надо, – и так глянул на Генку своими совиными зенками, будто могильной плитой придавил.

Генка поперхнулся пивом и уставился на распластанную на газете воблу. Над столом нависло молчание, потом жених-страдалец вымолвил:

– Это что ж, и, правда, можно девку при этом, ну, при сношении, убить?

– Таким, как у тебя – запросто! До кишок достанешь, а там или перитонит, или от болевого шока копыта откинет. Сразу же! Сколько таких случаев! – и дальше мы пошли изгаляться, вешая Гене на уши лапшу по поводу того, в каких клиниках мужикам члены укорачивают, сколько за это берут, насколько дороже обойдется, если не головку отрезать, а вырезать кусок из середины: – Ты, Ген, залупу-то обязательно оставь! Ей знаешь, как удобно чужую сперму вычерпывать? Скажем, изменит твоя Галка тебе с каким-нибудь хахалем, а ты ее предупреди, чтобы она такое дело от тебя не скрывала, как это обычно у баб водится, а сразу же тебе говорила! Как скажет – ты сразу на нее прыгай, вставляй и выкачивай. Она, залупа, в таких случаях как поршень у насоса действует! Природа все предусмотрела! – Генка переживал, томился и предлагал технические решения проблемы:

– Не, чуваки, первая брачная ночь есть первая брачная ночь. Целку девке надо ломать по-любому, иначе позорно! А что, чуваки, если из резины, что на прокладки для кранов идет, кругов нарезать, а в них дырку под писюн просверлить? И перед тем, как сношаться, надеть штуки три-четыре? Тогда как? До кишок не достанет?

– Это ты, Ген, и не думай! Как трахаться начнешь, резина тебе член у основания пережмет, он у тебя опухнет, и ты его вообще из телки твоей не вынешь! Врача придется вызывать, резать ей промежность, чтобы достать твою «сайку»! – короче говоря, выпили мы еще пару ведер пива и понадеялись, что Генка просёк, что его прикалывают, и на том и разошлись.

Свадьбу играли на хуторе у Генкиного деда – в здоровой избе со стойлами, верандами, антресолями и прочими изысками. Когда все должным образом перепились, молодых торжественно, осыпая хмелем, препроводили в спальню. Прочая публика не успела разлить и выпить, как оттуда донесся жуткий вопль, а потом испуганный визг невесты и ее крики:

– Помогите! Помогите! – толпища ломанулась к месту реализации брачного таинства. В первый момент мы даже не поняли, что произошло: посреди кровати голый Генка бездыханным пластом лежал на своей не менее голой невесте, та хлопала испуганными глазищами и орала:

– Помогите! Помогите! – лишь потом разобрались, в чем дело.

Оказывается, Генчик, наслушавшись наших россказней, впечатлился, а так как от планов лишения возлюбленной невинности все-таки не отказался, то сделал следующее: перед тем, как забраться в постель к новобрачной, обвязал мошонку веревкой (запомнил, хитрюга, что сам член обвязывать нельзя, а не то «опухнет»), а когда возлег на брачное ложе, то примерился, как ему положить Галюху и как лечь самому, чтобы не достать своим «причиндалом» ей «до кишок», и привязал второй конец веревки к спинке кровати – зафиксировал. Но не учел, бедолага, мощи своих дефлорационных порывов. Зрелище получилось потрясающее. Представьте себе прыщеватую мужичью задницу, посредине которой, аккурат в разрезе межу ягодиц, торчат, точь в точь как елочные игрушки, два густо лиловых и буквально блестящих – так натянулась шкура – бубенца!

Веревку срочно обрезали. Генку расстыковали с молодой, свалили на пол и облили водой. Отфыркиваясь, он пропыхтел:

– Спасайте Галю! – все-таки есть в простом русском человеке какая-то самоотверженность и даже склонность к самопожертвованию, пусть даже в самых несуразных ситуациях!

Дредноут,

или История Блондореалы

Я – высокая блондинка с платиновыми волосами и длинными-предлинными ногами! И глазами, как натуральный изумруд! И страшно влюбчивая! Особенно если вижу интересного, неординарного мужчину! Скажем, негра. Или настоящего латинского мачо.

А тут вообще случай неописуемый. Сижу в аэропорту, вылет задерживается. И вдруг входит он: высокий, худой, как велосипед, усики, бородка, лицо цвета свинца, из которого пули в старину лили, и пряди волос какашечками закручены, до плеч свешиваются. Ну, просто капитан Воробей, и все тут! Идет и в лица всматривается, будто гипнотизирует. До меня дошел, глаза мои встретил, зыркнул, достал из кармана пачку сигарет и к выходу пошел. Я вскочила, за ним следом: «Мужчина, огоньку не найдется?» – а он зажигалкой щелкает и спрашивает:

– Девушка, а вы не артистка? – я ему объясняю, что пока еще нет, но все равно таю перед актёрами и прочими неординарными людьми, а от негров и других мачо все мастей кожи просто тащусь. А он мне говорит:

– Я тоже негр. Только белый. С Ямайки. Дредноут, – и рассказывает мне, что белые негры только на Ямайке встречаются – потомки воинов фараона Нехо, которых тот оставил сторожить остров, когда плыл завоевывать Америку. А дреды – волосы фитильками – это признак особой царской крови, такие только потомкам фараонов и его родственников носить дозволяется, поэтому их дредноутами и зовут. – Веришь? – спрашивает. – У меня член – 28 сантиметров. Такой только у белых негров бывает. У черных – короче. Хочешь посмотреть? – я просто обалдела: настоящий Казанова! Какой съём! – Покажу! Иди только, – говорит, – возьми номер в гостинице, все равно рейсов до вечера не будет.

Я пошла и взяла. Дредноут следом приходит, сразу в объятия берет, рассказывает, что в России проездом, что он – продюсер прогрессивной ямайской группы «Сафари-Растафари», устраивает гастроли по нашей стране, что я идеально подошла бы на амплуа фронт-вумэн, в кровать несет, и целует, целует, целует! И страстно: лицо, плечи, грудь! На шее цепочка под золото была с кулончиком, так он ее прямо перегрыз. Вот это, думаю, страсть! Немало негров повидала, но ни один цепочку вот так, кляц – и все, не перекусывал. Наверное, и взаправду у него – все 28 сантиметров!

А дредноут цепочку в рот берет, зубами держит, и тихонечко мне в рот опускает: опустит-вытянет, опустит-вытянет – каждое звено губами прочувствуешь, пока себе в рот тянет! Я так возбудилась, что одного только этого кончить была готова! А дредноут понюхал и говорит:

– Дуй в душ, подмойся! – я пошла в ванную, моюсь, а сама представляю, как я выйду сейчас – вся голенькая и мокренькая, и как он меня обнимет и покажет свой 28-сантиметровый!

Вышла, а на столе посреди комнаты записка: «Эротические прятки: найди меня! Я весь в нетерпении!» – вот, думаю, здорово-то! Я сейчас сунусь под кровать, голенькая и мокренькая, а он оттуда как на меня бросится! С 28-сантиметровым!

Сунулась под кровать, а его там нет! Я в шкаф, а его и там нет. Вот, думаю, спрятался! Хожу по комнате, за всякие шторки заглядываю, а сама представляю, как он на меня, голенькую, смотрит и возбуждается, и его 28-сантиметровый распирается, как телескоп в самой астрономической из обсерваторий! Нагибаюсь под стол, а сама представляю: ага, вот, сейчас сзади набросится! Ох, как набросится!

Ан нет, не набрасывается!

Тут я случайно глянула на свою кошелку и, смотрю, вид у нее какой-то растребушенный! Я молнию дернула, а там! Лучшего моего брючного костюма нет, денег нет, билета нет, паспорта нет! Коробочку с побрякушками как корова языком слизнула!

Ну, думаю, горничная, пока я мылась, зашла и свистнула! Бросилась к двери, а дверь снаружи заперта! Я по ней плечом, кулаком, коленкой – бо-ольно-то как!

Я кричать! С полчаса орала, пока какая-то курва подошла, выпустила меня… Я ей чуть по морде не надавала, полицию вызвали. Мент пришел, протокол написал, потом говорит, что мой дредноут – никакой на самом деле не ямайский негр, а обычный аферист, по моему билету и с моим паспортом в моем брючном костюме улетел в Воронеж. Мол, подписывай заявление, мы его с самолета как раз и снимем.

Подписала я то заявление – так мне хотелось моего дредноута вновь встретить. Правда, снять его в Воронеже не успели: он не то в Саранске, не то в Саратове на промежуточной посадке сбежал. Но хотя заявление-то я подписала, а вот в то, что он – обычный аферист, не верю. Не может обычный аферист так вот, запросто, кляц, перегрызть золоченую цепочку! Это какую же страсть надо иметь!

Вот такая се ля ви: не успеешь встретить мужчину своей мечты, приходит полиция и всё обламывет! Поэтому просьба у меня огромная ко всем, кто услышит эту историю. Если встретите моего дредноута, сообщите, пожалуйста, мне. Жить без него не могу! Главную примету вы знаете – 28 см! Такого ни один аферист не придумает!

Карлик Нос,

или Рассказ Модесто Вуайеристо

В тот день я наглухо застрял. В аэропорту. Такое на 1/6-й части суши бывает.

К счастью, у моего соседа по лавке оказался журнал с кроссвордами, а у меня – зачатки эрудиции. Постепенно на противоположной скамейке укомплектовалась подходящая компания – три самочки вполне репродуктивных лет, смазливой наружности и командировочного пошиба. Когда кончились кроссворды, начали травить анекдоты, всё более откровенные – наши соседки явно были выше того, чтобы жеманиться; когда кончились анекдоты, начали просто трепаться, как мы сейчас по интернету.

Чтобы как-то стимулировать процесс, договорились провести тур вопросов-ответов «о самом-самом» – типа, каждый может узнать у «оппозиционной скамейки» «все то, что вы хотели знать, но стеснялись спросить» – «а что тут такого? Вот сейчас объявят посадку, и разлетимся в разные стороны, и больше друг о друге и не вспомним».

У девчонок вопросы отказались откровенно слабыми. Блондинистая Наташа поинтересовалась, по каким признакам «джентльмены выбирают»: цвету волос, длине ног, величине груди – пришлось ответить, что «встречают по одежке, а провожают тех, кто ближе живет».

Рыженькая Ирина глубокомысленно спросила, что чувствуют «эти гады волосатые», когда изменяют женам? – «Примерно то же самое, что и с женами».

Черненькая Софья пожелала стать «своей в доску» и сделала запрос про позы – оказалось, что мы с Петром – так звали моего соседа – избытком фантазии не страдаем и бутербродимся со своими половинами и всеми прочими, преимущественно, по-миссионерски.

Пришла наша очередь спрашивать, и, пока я чесал репу, Петька громыхнул: «Размер имеет значение?» – и даже приосанился на лавке, словно гаубица после выстрела.

Блондинистая Наташа распахнула ресницы и изумленно пролепетала: «А что, ОНИ разве не одинаковые?» Рыженькая и крепкая, как маринованный грибок, Ирина скромно констатировала, что «конечно, приятно чувствовать что-то весомое, но это удовлетворение скорее моральное». Наконец, брюнетка Софья опять оказалась своей в доску и на весь зал оповестила о том, что у нее есть знакомый телевизионный мастер, у которого «один палец стоит больше, чем все «болты» мира».

К тому времени объявили, что все вылеты откладываются до утра, и во всю широту встал вопрос, как устроиться на ночлег.

Блондинистая Наташка томно известила окружающих, что «еще одну ночь на этой скамейке» она не вынесет. Рыженькая Ирина оптимистично пообещала: «отдамся за постель». Софья вновь оказалась достойной своей шевелюры и конкретизировала: «Если б вы, ребят, нашли какого-нибудь одинокого мужика с квартирой, то капитальную б устроили групповушку, лишь бы не торчать здесь до семи утра!» Я уж хотел ответить в том плане, что если бы они нашли одинокую бабенку с квартирой, то мы согласны обойтись и без групповушки, но Петр опять меня опередил: «А что, есть вариант. ГИП установки, ради которой я приезжал сюда в командировку, очень любезный человек, одинок, с квартирой и, вроде бы, не жлоб. Есть, правда, одно «но»…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.