Юрий Беккер
Свидетели самоизоляции

© Беккер Ю., текст, 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо»», 2021

⁂

История о том, чем не следовало заниматься в апреле двадцатого года

Книга основана на документально подтвержденных событиях.

Автор описал только то, что видел собственными глазами.

События, свидетелем которых автор не был, подробно пересказаны их непосредственными участниками.

Все персонажи книги вымышлены, любое совпадение с реальными людьми – случайно.

Все события книги вымышлены, не пытайтесь их повторить, поскольку за совершенные персонажами поступки предусмотрено административное или уголовное наказание.

Пристегнитесь.

Желаем приятного прочтения.

Не хочу показаться пророком, но когда стало ясно, что мы вот-вот последуем за Европой и на месяц, а то и больше, запремся в домах и квартирах, я сразу понял, что изменится очень и очень многое. Мы боялись, что вирус пришел надолго, и шутили насчет появления инопланетян, осваивали «удаленное» ведение дел и гадали, кто вернется в офис после карантина, а кого оставят, чтобы сэкономить на дорогих квадратных метрах деловой недвижимости.

Мы увлеклись рассуждениями о том, что будет с миром, и совсем не думали о том, что будет с нами.

Привычная будничная суета неожиданно остановилась, торопиться стало некуда, мир съежился до пределов стен, и мы получили превосходную возможность сравнить того, с кем живем, с тем, с кем когда-то играли свадьбу. Насладиться совместной жизнью или взвыть от нее. Воспользоваться шансом стать ближе или запереться в пределах своей «зоны комфорта». Но главное… Все тайны, которые мы разумно прятали вдали от дома, внезапно оказались рядом.

Совсем рядом.

Пролог,
в котором, с одной стороны, все понятно, с другой – ничего непонятно и возникает желание узнать, как все пришло к тому, с чего начинается книга

– Борис, урод проклятый, ты об этом пожалеешь!

– Леечка, уже жалею! Клянусь! Любимая, прости!

– Любимая?

– Любимая, не надо!

– Говнюк похотливый!

Лея Давидовна почти профессионально взмахнула черной бейсбольной битой, украшенной белой надписью Not for sports (зрители женского пола испуганно ахнули, зрители мужского пола заинтересованно подались вперед, потому что показалось, что после удара небедная и красивая дама превратится в небедную и красивую вдову), однако Боря ухитрился увернуться от выпада любимой женщины, и бита разнесла боковое зеркало припаркованного у подъезда «Мерседеса».

– Пятьсот евро, – хладнокровно произнес Андрей Потапов. – Не меньше.

– Я знаю ребят, которые дадут приличную скидку.

– Зеркало не простое – в него встроена видеокамера. К тому же Рыбкин – жлоб, «Мерседес» – его жены, а значит, он точно потребует делать ремонт у официального дилера.

– Тогда пятьсот евро, – согласился я. – Может, меньше.

– А может, больше, если дверца поцарапана.

Мы благоразумно расположились вдали от выясняющих отношения супругов, поэтому проведение точной экспертизы оставили на потом.

Тем временем семейная сцена достигла эндшпиля. Перешла на детскую площадку.

Спасаясь от любимой, Боря допустил стратегическую ошибку: рванул не за угол дома, откуда открывалась дорога к спасительной лесополосе, а зачем-то бросился к четвертому корпусу. По дороге сорвал оградительно-запретительные ленточки, украшающие нашу детскую площадку с начала изоляции, почти ушел от погони, но в районе песочницы, почувствовав на затылке жаркое дыхание жены, запаниковал и запутался между горкой и каруселью. Едва не споткнулся о качели, ударился ногой о песочницу, взвыл и принялся кружить по площадке, старательно избегая тесного общения с разъяренной супругой.

– Не надо!

«Бум-м!»

На этот раз бита врезалась в металлическую стойку горки.

– Не думал, что Лея увлекается бейсболом, – произнес я, просто для того, чтобы хоть что-то произнести.

– У всех есть скрытые таланты, – ответил Андрей.

«Бум-м!» Удар пришелся по скату горки.

– Прости меня!

– Убью!

– Я больше так не буду!

– Бабник!

«Бум-м!»

На этот раз Боря увернулся от биты справедливости только благодаря невеликому росту. Хотя жизнь прибавила Борису килограммов, подвижности он не утратил, а скромные размеры помогали избегать мощных ударов оскорбленной женщины.

– Убью!

Что же касается зрителей, то большинство наблюдало шоу молча, не подбадривая и не потешаясь над участниками. Режим самоизоляции помог стране, правительству, системе оказания медицинских услуг и всем заинтересованным лицам преодолеть пандемию COVID-19 с минимальными потерями, а некоторым – с неплохой прибылью. Но для простых людей самоизоляция стала серьезным испытанием. Запертые в четырех стенах, мы оказались перед необходимостью либо что-то поменять в себе или своем образе жизни, либо немного потерпеть. И в том и в другом случае следовало не злиться, не раздражаться и сохранить то, что сумели нажить до карантина. Получилось, как вы понимаете, не у всех, и поэтому зрители предпочитали молчать. А тех, кто пытался острить, одергивали.

Молчал Миша Форман, покусывая губы и взирая на сцену остановившимся взглядом. Молчал высокомерный Манский. Молчал Покемон, скулу которого до сих пор украшал пластырь, и Лиза тоже ничего не говорила. Даже Сверчков не лез с комментариями, но его сдерживало присутствие Великой.

«Кто в самоизоляции был, тот над семейными драмами не смеется», – подумал я, а Лея выдала классическую фразу:

– Я отдала тебе лучшие годы жизни!

Сопроводив сообщение очередным ударом по детскому железу.

«Бум-м!»

Тут необходимо заметить, что до окончания «лучших лет» Лее Давидовне было не просто далеко, а очень далеко: жена нашего доброго друга пребывала в самом расцвете и выглядела потрясающе. Однако фраза считалась обязательной частью программы и прогремела на весь двор.

– Я отдала тебе все!

«Бум-м!»

На этот раз спортивный инвентарь едва не разбил похотливому Борису голову.

«Бум-м!»

Встречи с американской дубиной наш друг избежал в последний момент, бита оставила вмятину на горке, и руководители ТСЖ одновременно подумали, что площадку придется перекрасить. Но благоразумно промолчали – не время.

– Будь бита у Бори, он бы остановился после пары неудачных ударов, – протянул я, засовывая руки в карманы брюк. – А вот насчет Леи Давидовны я не уверен.

– Лея – натура азартная, – подтвердил Андрей. – Увлекающаяся и страстная.

– Что будет, если она его убьет? – спросил Покемон.

– В этом случае Боря не сможет подать на нее в суд.

– А если не убьет?

Вопрос вызвал заминку, а заминка показала, что в глубине души мы уже смирились с гибелью старого друга. Говоря откровенно, трудно не смириться, видя, что решимость Лею Давидовну не оставляет, а Боря заметно устал. Семейная ссора приближалась к нанесению увечий средней тяжести – это по минимуму, вызову полиции, разбирательству и прочей бюрократии.

– Если Борис останется жив, он не станет подавать в суд, – размеренно произнес Андрей. – Он отходчивый.

– И везучий, – добавила подошедшая Сашка. У ее ног вертелась Баффи, которой очень хотелось побегать с Леей и Борей по площадке, но хозяева, увы, отказались отстегивать поводок.

– Был бы везучим – не попался бы.

– Невезучих жены по ночам подушкой давят за такие фокусы.

Покемон поперхнулся. Мы с Андрюхой переглянулись, после чего он осведомился:

– Не слишком ли ты сурова для своих лет?

– Я знаю жизнь. – Саша многозначительно посмотрела на Потапова, потом на меня, а потом спросила: – Я много пропустила?

– Почти ничего.

– Мог бы позвать. – Девушка посмотрела на меня с явно наигранной обидой.

– Тебе еще рано смотреть такие сцены.

– Учиться никогда не рано.

Мы с Андрюхой с трудом удержались, чтобы не заржать, а Саша записала на свой счет еще одно очко.

– Все произошло неожиданно… – собрался я пуститься в нудные объяснения, но не успел, потому что на площадке произошли изменения. Сообразив, какую ошибку он допустил в начале встречи, Боря составил план спасения и, увернувшись от любимой в очередной раз, наконец-то перепрыгнул через невысокий заборчик и рысью помчался к лесополосе.

Зрители встретили неожиданный кульбит громкими возгласами и в целом положительно, потому что никто не хотел становиться свидетелем убийства, совершенного в состоянии аффекта.

– Я опять все пропустила, – вздохнула Саша.

– Ты плохо знаешь Лею, – вздохнул я.

– Будет продолжение?

– Еще какое! – хмыкнул Андрей. – Никуда не уходи.

Преследовать любвеобильного супруга Лея Давидовна не стала, даже за угол дома не зашла, не проверила, действительно ли Борис бежал в заросли. Вместо этого она отыскала на парковке «Хонду» Амалии, пару мгновений постояла возле нее, поигрывая битой и прикидывая, откуда лучше начать, а потом…

С одиннадцатого этажа раздался визг:

– Не надо!

…Лея перехватила биту и врезала по ближайшей фаре.

– Не трогай машину, сука!

Следующий удар пришелся по капоту и оставил на нем симпатичную с точки зрения уличного искусства вмятину.

– Не смей!

Еще два удара по капоту, и Лея Давидовна занялась крылом.

– Это уже не штука баксов, – сказал я, глядя на увлеченную жену нашего старого друга. – Если она не остановится, машину придется переделывать.

– Боря заплатит, – спокойно отозвался Потапов. – У него есть деньги.

Саша покачала головой, но говорить ничего не стала.

Лопнуло стекло водительской дверцы. С одиннадцатого этажа летели рыдания и ругательства, на которые «Хонда» жалобно откликалась сигнализацией. Народ безмолвствовал.

Подходил к концу первый месяц самоизоляции.

День, когда Москва остановилась

Известие о том, что стране приказано заняться самоизоляцией, в наш дом принесла Катерина. Помню, я как раз вышел из ванной, в которой расслаблялся последний час, чувствовал себя предельно умиротворенным, пребывал в превосходном расположении духа и был настолько ленив, что даже мысль о холодном пиве пряталась на задворках сознания и не вызывала желания немедленно отправиться к холодильнику.

Было хорошо.

Просто хорошо.

Настолько хорошо, что я не сразу почувствовал растекшуюся по квартире тревогу.

– С легким паром, – произнесла Катерина, глядя на меня в упор.

– Спасибо.

– Мы садимся на карантин.

– Мы с тобой?

– Мы с тобой и всей страной.

– Значит, скучно не будет, – попытался пошутить я, однако на лице Катерины не появилось даже тени улыбки.

– Президент сказал, что нужно сидеть дома.

– Долго?

– Сначала неделю.

– А-а…

– А потом наверняка продлят до конца апреля.

– Я тоже так думаю, – произнес я, потому что нет ничего лучше и безопаснее, чем искренне согласиться с мнением жены. Особенно в столь трудные для страны и всего мира дни. – Нас ждет тяжелое испытание, и я рад, что мы пройдем его плечом к плечу.

Не относитесь к этому заявлению серьезно: в тот момент я, конечно же, ёрничал, но только в отношении тяжести испытания, поскольку самоизолироваться в компании Катерины согласился бы любой нормальный мужчина. Ну хорошо, не любой, но многие. Во всяком случае, я еще не видел мужика, который при виде моей жены не сделал бы охотничью стойку.

На первый взгляд казалось, что в Катерине нет ни капельки тепла, но внешность обманчива, и поверьте на слово: неприступность – это всего лишь защитная маска, под которой скрывается пылкая, как вулкан Эйяфьятлайокудль, красавица. Главное – разглядеть таящиеся в темных глазах искры. И увидеть, что уголки губ Снежной королевы смотрят не вниз, а вверх, а значит, она всегда готова рассмеяться. Или улыбнуться. Поддержать шутку, потому что чувства юмора ей не занимать.

А еще Катерина высока, сто восемьдесят сантиметров и на каблуках выглядит вровень со мной, несмотря на мои сто восемьдесят восемь. Только не думайте, что моя жена – неуклюжая дылда, она профессиональный фитнес-тренер; обладательница гармоничной, женственной и отнюдь не атлетической фигуры.

Катерина встретила меня в красной майке и цветных домашних шароварах, которые мы купили где-то в Азии. Тонкая ткань мягко облегала фигуру, которую я только что хвалил, и заставила машинально залюбоваться женой. Поэтому следующие новости я слушал вполуха. Да и чего напрягаться?

Все равно в ближайшее время все только о них и станут говорить. К тому же при появлении Катерины я растерял всю блаженную расслабленность, мысли потекли совсем в другом направлении, уверен, вы понимаете, что я имею в виду. Но жена оказалась поглощена санитарными новостями, и от того, что я успел нафантазировать, пришлось отказаться. Или отложить до вечера. Но никто не мешал любоваться ее красивой…

– Ты меня слушаешь?

«Черт!»

– Конечно, слушаю. – Я почесал грудь. – Нам разрешено ходить в ближайший магазин и ближайшую аптеку. А что насчет супермаркета?

– Берешь машину и едешь.

– Тогда все в порядке.

Я надеялся, что мой уверенный тон успокоит Катерину, но ошибся.

– Ты не слышал? Парки закроют!

– Зачем?

– Чтобы в них не гуляли.

– Это я понял, но зачем?

Жена посмотрела на меня выразительно.

– Чтобы не было массовых гуляний и не жарили шашлыки? – догадался я.

– Именно.

– Ну закрыли и закрыли. – Я поправил халат, с грустью думая, что придется переодеться в домашнее. Потому что вместе с расслабленностью куда-то испарилось умиротворение, а без них таскаться по квартире в халате весьма глупо. – Когда ты последний раз была в парке?

И заканчивая фразу, понял, что в очередной раз ошибся с вопросом.

– Обычно мы катаемся по парку на велосипедах, – язвительно произнесла Катерина. – Странно, что ты не помнишь.

Учитывая, что велосипеды мы купили в прошлом году, «обычно» прозвучало несколько надуманно. Как и упоминание моей памяти, на которую я пока не жаловался. И никто из моих знакомых не жаловался. Особенно те, кто доставил мне неприятности… Однако я снова промолчал, поскольку еще во время прошлых семейных отношений твердо уяснил, что настоящая мужская мудрость – в умении вовремя останавливаться.

У женщин есть потрясающая особенность быть уверенными в своей правоте, даже когда они не правы, и чем дольше умничаешь, тем дороже потом обойдется.

Катерина выдержала паузу, давая мне возможность выразить несогласие, то есть нырнуть в бессмысленную и никому не нужную пучину спора, улыбнулась, увидев, что я в очередной раз проявил мужскую мудрость и твердую приверженность семейным ценностям, и сообщила наиболее возмутивший ее факт:

– А гулять можно только в радиусе ста метров от дома!

– Радиус в сто метров дает окружность в шестьсот, а это больше, чем беговая дорожка олимпийского стадиона.

– Ты сейчас прикалываешься? – прохладно осведомилась Катя.

– Да, – ответил я, не понимая, что заставило меня ляпнуть еще и эту глупость. – Пытаюсь отыскать в происходящем хоть что-то хорошее.

– Не пытайся, потому что гулять разрешено только с собакой. Остальным приказано сидеть дома. – Еще одна пауза. – Что скажешь?

А что тут скажешь?

Я не супермен, но объявление самоизоляции не произвело на меня особенного впечатления: последние новости из Европы не оставляли сомнений в том, что нас тоже закроют, вопрос заключался исключительно в сроках. Я не удивился, а вот Катерина, похоже, до последнего рассчитывала, что пандемия обойдет Россию стороной. Она растерялась и расстроилась, поэтому я подошел, обнял жену за плечи и крепко прижал к себе.

– Я боюсь, – всхлипнула Катя.

– Мы всего лишь оказались в каком-то фантастическом фильме, – прошептал я ей на ухо. И поцеловал. – Скоро он закончится, и пойдут финальные титры.

– Думаешь, скоро?

– Конечно, скоро.

– Через неделю?

Ей очень хотелось ошибиться и поверить, что самоизоляция закончится скоро. Увы, она ошибалась.

– Через неделю нас вряд ли выпустят, но и надолго не закроют.

– Закроют. – Катерина перестала всхлипывать, но говорила по-прежнему грустно. – Пока ты валялся в ванне, мне позвонила Лиля и сказала, что на следующей неделе клуб закроют. Об этом не говорят, но слухи уже поползли.

Лиля работала в центральном офисе их фитнес-сети и шутить на эту тему не стала бы ни в коем случае. Впрочем, если закрываться от вируса по-настоящему, спортивные центры следовало закрыть не на следующей неделе, а еще вчера.

– Переживем, – тихо сказал я, поглаживая жену по спине и чувствуя, что она постепенно успокаивается.

– Что я буду делать?

– Будем бездельничать и надоедать друг другу.

– Опять ты шутишь? – Катерина потерлась щекой о мою грудь. – А вдруг самоизоляция – надолго?

– Давай не будем забегать вперед?

– Давай… – Она поцеловала меня в шею, а затем вспомнила, отстранилась и с ужасом произнесла: – Юрка, мы ведь собирались в Португалию на майские праздники!

– Я уже сдал билеты и аннулировал бронь отеля.

– Когда?

– Почти месяц назад, когда стало понятно, что Европа закроется.

– Ты знал?

– Предполагал.

– Почему ничего не сказал?

– Не хотел расстраивать тебя раньше времени. – Я нежно прикоснулся пальцем к кончику носа жены.

– А если бы ты ошибся?

– Тогда пришлось бы все срочно восстанавливать. И мы полетели бы на майские в Португалию.

– Ты знал…

– Предполагал, – повторил я, прижимая Катю чуть сильнее… К сожалению, поторопился.

– Как ты можешь думать сейчас о сексе? – возмутилась она, почувствовав твердость охвативших меня мыслей.

– О чем еще думать, если мы на месяц застряли дома?

– Не нужно частить. Вдруг через месяц секс тебе надоест?

– Даже через сто лет не надоест.

– Знаю. – Жена направилась в гостиную. – Но сейчас я не в настроении.

Заканчивать разговор на этой ноте я не хотел и предложил:

– Поехали кататься?

– Кататься? – изумилась Катерина. Но остановилась, развернулась и посмотрела на меня с интересом.

– Не сейчас – вечером, часов в одиннадцать, – уточнил я. – Погоняем по ночной Москве перед самоизоляцией?

– У тебя самолет в шесть утра.

– Командировка отменилась. – Показалось или на этих словах жена вздрогнула? – Не хочу застрять на весь карантин в другом городе.

– Такое возможно?

– Вполне.

Она улыбнулась:

– Тогда поехали!

Вечер в стиле фанк

Буду откровенен: сексуальное мастерство и яркая страсть Катерины сильно повлияли на мое решение расстаться с предыдущей женой – Галиной. Галя тоже затейница, однако в этих дисциплинах Катя бьет ее «за явным преимуществом». Но главной причиной моего развода стало то, что наши отношения с Катериной переросли постель. Так бывает, когда сильно увлекаешься: сначала высококлассный секс без обязательств, а в один прекрасный день с удивлением обнаруживаешь в партнере близкого человека. И появляется желание быть рядом с ним всегда.

Потому что когда его нет рядом – становится тоскливо.

Что же касается встречи, то мы познакомились самым банальным образом: в фитнес-центре, где Катя занималась собой и иногда окружающими. В смысле – клиентами… Гм… В смысле, клиентами в хорошем смысле слова: помогала женщинам поддерживать форму и считалась – и до сих пор считается – одним из лучших тренеров сети. Но я об этом узнал много позже. Тот клуб я не посещал, оказался в нем случайно – заехал за приятелем, а пока ждал его в оздоровительном кафе, предлагающем морковные смузи и протеиновые колбаски, завел разговор с красивой, но на первый взгляд весьма холодной девушкой. Не то что я постоянно ищу приключений на стороне, но от легкого флирта не отказываюсь и с удовольствием болтаю с женщинами. Обычно такие разговоры заканчиваются ничем, только настроение улучшается, однако флирт с Катериной плавно перешел в оживленную беседу, которая продлилась без малого тридцать минут. Потом Катерина заторопилась в зал – явился клиент, на прощанье я выпросил у нее телефон и позвонил… Да в тот же вечер и позвонил, потому что захотел продолжить разговор. А через два дня впервые «завис» у нее в Чертанове, как положено – после ужина в хорошем ресторане: наши отношения развивались красиво и банально. Я не скрывал, что женат. Она не требовала ничего, кроме пылкого секса. Моя работа предполагала короткие, на день-другой, командировки, и Галя не заметила, что в какой-то момент поездок стало чуть больше, чем раньше: постепенно я стал проводить у Катерины целые ночи. И однажды утром услышал очень важную фразу. «Мне нравится просыпаться с тобой…» – прошептала сонная Катерина, целуя меня в щеку. Это было как признание, услышав которое следовало или бежать без оглядки, или… В общем, я выбрал второе «или»: не поехал в тот день на работу, а занялся с Катериной любовью, пробыл у нее до обеда, потом отправился домой и собрал вещи. Потом развелся.

С тех пор мы с Катериной вместе. Живем дружно, хотя посуды перебили достаточно, впрочем, я еще не видел семей, которые не раскрошили бы пару сервизов. Зато у нас общие интересы и нам не скучно друг с другом, мы любим заниматься спортом, чего моя предыдущая жена на дух не выносила, легки на подъем и любим почудить.

Покататься среди ночи? Почему нет? Кто сказал, что веселые безумства могут совершать только молодые? Это ведь великолепная идея: прокатиться именно сегодня, перед наступлением карантина, в последнюю ночь прежнего мира. Промчаться по пустым, ярко освещенным улицам, заглянуть в открытое заведение, взять какой-нибудь ерунды навынос и поесть, разложив еду на капоте. Потом снова кататься, остановиться на мосту, включить «аварийку», выйти из машины и долго стоять, обнявшись, молча глядя на потемневший город. Уехать в одно из укромных местечек, которых полным-полно в Москве, и заняться любовью. Но не просто перепихнуться на заднем сиденье, а придумать что-нибудь по-настоящему интересное.

Я уже говорил, что Катерина – большая затейница?

Однажды она оседлала меня прямо в движении: заставила отодвинуть далеко назад водительское кресло, задрала юбку и уселась сверху, решив повторить эпизод из какого-то фильма. К счастью, мы ехали по проселочной дороге, на которой никого, кроме нас, не было, ехали не быстро и я в целом представлял, что происходит… Но в финале все равно потерял контроль и едва не врезался в дерево. Перепутал педали тормоза и газа. В другой раз Катерина сделала мне потрясающий минет на МКАД. Тоже ночью, но на большой скорости. Мы возвращались от друзей, я был трезв, а Катерина – не очень. Соответственно, она была весела, заведена и постаралась скрасить мне два трезвых часа за рулем. Сюрприз получился отменным, на камеры я внимания не обращал, поэтому ласки жены обошлись как ночь с дорогой профессионалкой, но оно того стоило.

Вам кажется, что я хвастаюсь?

Пожалуй, да, хвастаюсь. Но в первую очередь я хочу показать, что мы с Катериной еще не захлебнулись в серых буднях повседневности, умеем радоваться жизни и сохранили в себе толику здорового безумия, делающую эмоции острее.

Мы заехали в одно из укромных местечек, которых полным-полно в Москве, Катерина подключила свой смартфон к аудиосистеме машины, посмотрела на меня и прищурилась:

– Ты обещал заплатить вперед.

– Половину, – отрезал я, включившись в игру.

– Хорошо, половину.

Я вытащил бумажник, медленно извлек из него несколько купюр и бросил на панель.

– Когда я получу свое?

– Прямо сейчас, – пообещала Катерина. Она выскользнула из машины и велела: – Открой окна и не выключай фары. – Она выдержала короткую паузу: – И включи музыку, солдатик.

Я послушно запустил выбранный ею трек, и укромное местечко наполнил энергичный фанк. Яркий. Громкий. Многообещающий… Не знаю, репетировала ли Катерина специально, но блестящий танец в свете мощных фар идеально лег на латинский ритм фанка. Я уже говорил, что Катерина – фитнес-тренер? Гибкая, пластичная, сексуальная, умеющая и любящая танцевать и танцующая только для меня… Я завелся секунд через десять и не отрываясь смотрел, как жена неспешно избавляется от одежды. А когда она осталась только в джинсах – вышел, подхватил на руки, отнес на заднее сиденье и там избавил ее от них.

– Не забудь про вторую половину, солдатик, – прошептала Катя, продолжая играть роль.

– Сначала покажи, что ебешься так же круто, как танцуешь.

– Ты еще этого не понял?

– Хочу убедиться.

– Меньше болтай, солдатик: я замерзаю.

– Сейчас вспотеешь.

Я поставил жену на колени и вошел сзади, чуть сместился, устраиваясь удобнее, а затем начал размеренно двигаться, зная, что это наилучший способ согреть и согреться. Во время танца Катерина тоже завелась: когда я вошел, она оказалась влажной и почти сразу тяжело задышала. Однако кончить быстро я ей не позволил, когда почувствовал, что ее вершина близка, сменил позу: устроился на заднем диванчике, а жену посадил сверху, спиной к себе.

– Если еще раз меня прервешь – убью, – пообещала Катерина, прыгая на члене. – Убью!

Вместо ответа я просунул руку и принялся стимулировать ей клитор. Катерина застонала и стала двигаться еще быстрее. Даю слово: в этот момент ей не было холодно.

Сначала я хотел как следует ублажить жену, а затем кончить ей в рот, но так возбудился от стонов Катерины, что разрядился одновременно с ней, не сумев сдержать довольного крика.

Да, снова хвастаюсь: жена доводит меня до исступления. Она знает, что мне нужно, а я балдею от того, что она мне дает.

Отдышавшись, я собрал разбросанную одежду, принес ее Катерине, а когда она вышла из машины – обнял и крепко поцеловал.

– Фантастика.

– Хорошо, что ты не добавил: «Как обычно».

– Ты не умеешь быть обычной.

– За это ты меня любишь?

– Если я начну перечислять, за что тебя люблю, нам придется стоять здесь всю самоизоляцию.

– Моих достоинств хватит всего на неделю?

– Я буду перечислять очень быстро. Скороговоркой.

Катерина рассмеялась, мы снова поцеловались, после чего жена провела пальцами по моей груди и спросила:

– Знаешь, чего мне сейчас хочется?

Еще бы я не знал!

– Покурить. – Я достал из кармана приготовленные сигариллы и чиркнул зажигалкой.

– Из-за тебя я нарушаю режим, – с наигранной печалью сообщила фитнес-тренер.

– Иногда можно. Главное, чтобы не вошло в привычку.

Мы попыхтели ароматными сигариллами, глядя друг другу в глаза, а затем Катя неожиданно произнесла:

– Все на свете рано или поздно превращается в привычку.

Иногда на Катерину накатывала почерпнутая в мутных женских группах философия семейной жизни и прочих ценностей. В такие мгновения жена начинала делиться странными теориями и задавать вопросы, а я становился особенно предупредительным и деликатным. Как ни приглядывай за тараканами, иногда они вырываются на свободу.

– В том числе – чувства, – уточнила Катерина.

– Нам это не грозит.

– Уверен?

– Чувства исчезают у тех, кто их не ценит. Кто не считает их чем-то важным.

– А ты считаешь?

– Я часто просыпаюсь раньше тебя, еще до того, как зазвонит будильник. И я улыбаюсь просто от того, что рядом спишь ты. Я очень ценю наши чувства, потому что все остальное можно купить за деньги.

– Ты – романтик, и всегда им останешься. – Катерина бросила недокуренную сигариллу и поежилась. – Я замерзла. Поехали домой.

Ее настроение, ненадолго ставшее замечательным, вновь ухудшилось. Какое-то время я молчал, по опыту зная, что в такие мгновения Кате нужно посидеть в тишине, а когда собрался задать вопрос, услышал:

– И все-таки: чем я буду заниматься, если клуб закроют? – и понял, что Катерина переживает гораздо сильнее, чем показывает.

В действительности я ошибся: загрустила моя женщина совсем по другому поводу, но в тот момент я и представить не мог, что он вообще возможен.

– Ближайшие четыре недели могут стать самыми скучными в жизни, – произнес я, стараясь, чтобы голос прозвучал ободряюще. – Нужно придумать, чем будем заниматься.

– Кроме секса, – уточнила жена.

– Хорошо, что ты понимаешь, что сексом мы будем заниматься часто.

– Не хочу тебя перекармливать.

– Глядя на тебя, я всегда голоден.

Катерина протянула руку и провела пальцами по моей щеке.

– Тебе придется работать?

– Обязательно. Но не думаю, что дела займут много времени.

– Можно я буду тренироваться в гостиной? Привезу из клуба кое-какое оборудование и…

– Все что угодно. Помощь нужна?

– Потребуется, когда решу, что мне разрешат забрать домой.

– А я постараюсь много не бухать с мужиками.

– Расписку дашь?

– Без проблем.

– Что значит «много не бухать»? – опомнилась Катя. – Я тебе дам «много не бухать»! Будешь так шутить – устрою тебе «сухой закон».

Я рассмеялся и погладил жену по бедру.

– Возможно, мне придется проводить удаленные занятия с клиентами, – вернулась к серьезному тону Катерина. – Лиля сказала, такая возможность сейчас обсуждается.

– Гостиная в твоем полном распоряжении.

– Еще я запишусь на марафон по уходу за ногтями и фейсфитнес. Давно об этом думала.

– А по вечерам будем смотреть фильмы и сериалы, на которые не оставалось времени раньше.

– И будем ложиться под утро.

– Нет.

– Нет?

– Для того чтобы оставаться в форме, нужно ложиться как обычно и вставать как обычно.

– Серьезно? – удивилась Катя.

– Абсолютно, – подтвердил я.

– Ты первым плюнешь на правило.

– На что спорим?

– Если ты не встанешь вовремя, следующие три дня мы не занимаемся сексом.

– Почему? – удивился я, впервые услышав от Кати, что она готова отказаться от сладкого.

– Ты должен быть строго наказан.

– По выходным спим сколько хотим.

– По выходным спим сколько хотим, – согласилась жена.

– Что будет, если я ни разу не нарушу правило?

– За всю самоизоляцию?

– За первую неделю.

– Если всю неделю ты будешь просыпаться по будильнику, я обещаю… – Катерина подалась ко мне и прошептала на ухо то, что нельзя печатать даже в книге, продающейся в целлофане. Но поверьте: это было весьма интригующе.

– Договорились, – сказал я.

Вместо ответа она поцеловала меня в губы.

За разговором мы успели доехать до дома, оставили машину на привычном месте и подошли к подъезду. Разговор закончили, можно сказать, на пороге. Поцеловав меня, Катя повернулась, я открыл дверь, пропустил жену вперед и…

И вздрогнул. Потому что Катерина закричала, как никогда в жизни.

Чумовой приход

Рванул жену на себя, вытащил на улицу, а сам вновь заглянул в подъезд и тихо выругался, увидев смерть. Нет, не шучу, все как положено: черный балахон, черные перчатки, коса, белая маска безжизненного лица. Смерть смотрела мне в глаза, стоя в проходе лифтового холла.

А я смотрел на смерть и думал, что розги – неплохой, в принципе, воспитательный инструмент, однако в данном случае – запоздалый.

Секунд через пять смерть поняла, что дело плохо, и дрожащим голосом осведомилась:

– Сердишься?

– Я – нет, но Катерина тебя убьет.

И, в общем, было за что. Как еще реагировать, когда входишь в подъезд, веселый, слегка расслабленный, переживший замечательные покатушки по пустынным улицам и не менее замечательный бурный секс… И сталкиваешься нос к носу со смертью. Ночью. В приглушенном освещении: после полуночи в подъезде отключалась половина ламп. Я был уверен, что Катерина устроит громкий скандал, но жена меня удивила. За те несколько секунд, что у нее были, Катя успела успокоиться, подслушала наш со смертью разговор, выглянула из-за моего плеча и произнесла:

– Юля, ты обалдела – устраивать такие аттракционы?

На самом деле Катерина использовала другой глагол, но я изменил его, поскольку имею право на художественный вымысел. Да и нехорошо постоянно материться.

– Мы хотели сделать мрачную фотосессию к началу самоизоляции, – объяснила смерть.

– Ночью?

– Мрачную.

– Ночью?

– Ночью здесь никого нет, – робко подал голос фотограф, который до сих пор прятался за углом лифтового холла. Как я и думал, фотографом оказался Покемон.

Катя посмотрела на меня. Я пожал плечами.

– Ночью здесь и правда никого нет.

– Я испугалась.

– Мне их убить?

Жена вздохнула. Покемон робко улыбнулся. Смерть развела руками, и мне показалось, что на ее пластиковом, смертельно бледном лице отразилось глубокое сожаление. Пауза продлилась еще несколько секунд, затем Катерина рассмеялась, и я понял, что она больше не злится.

Юльке шел девятнадцатый год, и она была по-настоящему красива. Если коротко: платиновая блондинка с большими глазами. Над внешностью Юля трудилась день и ночь, поддерживая лицо и фигуру в идеальной форме, поскольку вот уже несколько лет профессионально, если можно так выразиться, занималась косплеем.

Все началось с манги и аниме. Яркие образы нарисованных персонажей увлекли юную Юлю настолько, что ей захотелось перевоплотиться в них, почувствовать себя принцессой Мононоке, Рюко Матой и Леди DMC. И не просто почувствовать, а увидеть себя в их образе. Родители слишком поздно сообразили, что увлечение поглотило дочь с головой, и смирились, позволив Юльке тратить на любимое занятие время и деньги. После выпускного у них состоялся важный разговор, во время которого Юля пообещала получить высшее образование и не сниматься обнаженной. Не говоря уж о порнографии. И не поддаваться на предложения переспать за деньги – среди «любителей» косплея хватало фетишистов и просто старых козлов. Взамен она получила машинку «Мини», о которой мечтала с восьмого класса, двухкомнатную квартиру и неохотное благословение.

Наложенные ограничения и серьезное отношение к учебе изрядно тормозили продвижение Юли к вершинам косплейного блогерства, зато заставляли уделять большее внимание деталям и собственно искусству перевоплощения. На мой взгляд, у нее получались великолепные сеты, ценные сами по себе, а не только благодаря раскрученным мультикам.

Другими словами, Юлька была блондинкой в хорошем смысле слова.

– Дефиле отменили, команда разъехалась, в Москве мало кто остался, в универе переходим на дистанционное обучение. Все говорят, что будем сидеть по домам целый месяц, – рассказала Юлька, сняв, наконец, маску и прислонив косу к стене. – И я вдруг подумала, что карантин – замечательная идея для фотосессии. На Москву надвигается чума. Город замер в ожидании. Никто не знает, что будет дальше. Людей переполняют неуверенность и даже страх. Люди смотрят в окна – и видят бредущую по улицам Смерть. Поглотит ли она прошлый мир?

Мы с Катериной переглянулись, но промолчали.

– Стиль: болезненная готика, – увлеченно продолжила Юлька. – Я позвонила Гене, он согласился помочь. Мы быстро сформировали образ и пошли фотографироваться.

– На детскую площадку? – невинно осведомился я.

Теперь переглянулись ребята.

– Мы собирались дойти до реки, – призналась Юлька.

– Если не будет страшно, – добавил Покемон.

– Так себе фотосессия, – начал, я, но, увидев взгляд девушки, мгновенно поправился: – Центральный образ потрясающий…

– Беккер, ты еще не видел, что у меня под балахоном.

– Стоп, – твердо произнес я. – Давай не будем заходить так далеко. Я уверен, что под балахоном скрывается нечто сногсшибательное, но пока пусть это останется твоей маленькой тайной. Я же хочу сказать, что подъезд, наш милый двор, «полоса любви» и темная река – так себе декорации и для замысла, и для великолепной модели.

Юлька зарделась. Катерина отвернулась, чтобы скрыть улыбку.

– А где нам было снимать? – вздохнул Покемон. – Ты ведь знаешь, что я не умею водить…

– А я, наверное, буду интересно выглядеть за рулем, – добавила Юля, указывая на маску. – К тому же у меня «Мини», в который коса точно не поместится, и фотограф, который всего боится…

– Я ничего не боюсь! – возмутился Покемон.

– Особенно зомби, хулиганов и полиции. Ну и темноты, конечно.

– Ты сейчас договоришься до того, что будешь сама себя снимать.

– Вот и решили фотографироваться рядом с домом. Хорошо еще, что Гена согласился выйти из квартиры.

Покемон фыркнул, но промолчал. Мы с Катей вновь переглянулись, и по глазам жены я понял, что она, во-первых, действительно больше не сердится; во-вторых, готова к приключениям.

– Ты хочешь спать?

– У тебя открылось второе дыхание? – прищурилась Катерина.

– Учитывая, каким долгим получился день, – третье дыхание.

– Ого, – не выдержал Покемон. – Что празднуете?

– Репетируем самоизоляцию.

Юля прыснула.

– Поехали, – решила Катя.

Обрадованная Юлька захлопала в ладоши, подскочила ко мне и поцеловала в щеку.

Мы вернулись в Москву и сделали тот фотосет, о котором грезила наша косплейщица.

Сначала отправились к Сити, поработали на фоне небоскребов и среди пустых дорожных развязок, прогулялись по набережной и паре мостов, добрались до сонных старых улиц в центре, побывали в мрачных, почти питерских дворах вокруг Тверской и запутанных хитровских двориках, у Иоанно-Предтеченского монастыря и на Воробьевых горах. Дважды пришлось общаться с полицией, но парни оказались понимающими, к происходящему отнеслись с юмором, а разглядев, что Юлька скрывала под балахоном, и вовсе становились фанатами. Даже подсказали несколько отличных мест для фото, о которых мы не знали.

Домой вернулись в пять утра, вымотанные, но довольные.

Поскольку Юля снималась не только в маске и застегнутом балахоне, фотосессия «Чумовой Приход» произвела фурор, а образ Юльки многие назвали символом самоизоляции.

Возвращение блудного покемона

Гену Милюкова, который любил ввернуть в разговоре, что является праправнуком «того самого Милюкова», мы с Андрюхой называли исключительно Покемоном. Потому что видели Гену крайне редко и в основном по телефону. Покемон был человеком молодым – всего тридцати лет от роду, милым внешне – женщинам нравились кудрявые русые волосы и худощавая фигура, милым в общении – сказывались воспитание и наследственность, незлобивым и безобидным. Другими словами, он являлся классическим московским лоботрясом, к счастью – без запущенного алкоголизма или наркотической зависимости. Хотя покуривать покуривал.

Покемон являл собой хрестоматийный образ финалиста долгого и славного рода, представители которого поколениями служили стране, в поте лица зарабатывая награды и материальные блага, а закончилось все на улыбчивом бездельнике, который, кое-как закончив традиционный для семьи МГУ и похоронив престарелых, болезненных родственников, неожиданно обнаружил себя владельцем изрядного количества объектов весьма симпатичной недвижимости в виде квартир и гаражей в разных районах нашей необъятной Москвы за исключением той части, которую называют «Новой». Хотя нет: в тех краях Покемону принадлежала дача. И, кажется, не одна. Открывшаяся возможность безбедно и беззаботно прожить до старости могла снести голову кому угодно, и очнуться бы однажды Гене спившимся бомжом на муниципальной помойке, но, к счастью, где-то среди его прямых предков затесался не только умный и честный, но еще и прагматичный человек. Подозреваю, речь идет о еврейской бабушке Покемона по отцовской линии, гены которой позволили лоботрясу распорядиться богатством если и не к выгоде, то, во всяком случае, разумно. Гена сдал дорогостоящие квартиры надежным людям, оформив необходимые договора в полном соответствии с действующим законодательством, подсчитал размер получившегося дохода, вознес хвалу предкам и отправился «жить полной жизнью», заезжая в Москву лишь изредка и по делам. Летом Покемон колесил по стране, объездив Россию от Калининграда до Камчатки, а на зиму перебирался в теплые края, откуда его и выгнала судьба-злодейка, принявшая форму невидимого, но страшного COVID-19.

Будучи человеком разумным, как мы уже выяснили – благодаря бабушке, Гена внимательно прислушивался к происходящему в мире, вовремя сообразил, что массовая истерия будет только нарастать и вскоре мир начнет схлопываться, а страны – отгораживаться друг от друга, поменял билеты и вернулся в Москву за неделю до того, как началась паника, отмена рейсов, толпы в аэропортах и прочая нервотрепка, которую мы видели по телевизору и обсуждали в социальных сетях. Вернулся Гена не один, а с друзьями, такими же бездельниками, как он сам, но которым тем не менее хватило ума прислушаться к голосу рассудка. Вернувшись, они продолжили вести себя законопослушно, две недели самоизолировались у одного из них на даче, затем Гена осознал, что столько пить нельзя, вспомнил, что по случаю пандемии филевские арендаторы съезжают на два месяца раньше срока, и отправился домой.

В смысле – в один из своих домов.

Где его поджидал неприятный сюрприз, свидетелями чего стали мы с Андрюхой, и целая куча граждан, привлеченных громким стуком и не менее громкими воплями.

– Откройте! – заорал Покемон, когда до него дошло, что имеющиеся ключи к родной и весьма надежной металлической двери не подходят, однако внутри явно кто-то есть. – Откройте, а то милицию вызову!

– Полицию, – поправила страдальца тетя Нина. Одинокая старушка жила дверь в дверь со мной, то есть этажом ниже, но, услышав, что мы с Андрюхой двинули смотреть, что происходит, решила не пропускать представление.

– Милиция, полиция – они поймут, – отрывисто ответил Покемон, продолжая барабанить в дверь.

– Могут и не понять, – скромно сказала тетя Нина. Но от дальнейших объяснений отказалась, не мешая происходящему развиваться естественным образом.

– Что происходит? – осведомился явившийся, как чертик из табакерки, Сверчков. – Почему шумите, товарищ Милюков?

– Домой не могу попасть.

– Ключи потерял? – уточнил активист, мгновенно переходя на «ты».

– Не подходят.

– Надо МЧС вызвать, – вставил свое слово Андрюха. – Покемон, у тебя паспорт с собой?

– Да.

– Они приедут, дверь взломают и тебя внутрь пустят. Главное, чтобы паспорт был.

– Как это взломают?

– Ломиком.

– Да каким ломиком? – подключился к веселью Серега Широков. – Не пугай парня, Андрюха, «болгаркой» петли спилят, и все дела.

– Что спилят?

– Петли спилят, – «объяснил» Серега. – А дверь снимут.

– Как же я буду жить без двери, – ужаснулся Покемон.

– Они поперек натянут полицейскую ленту, и ты за ней будешь, как за каменной стеной, – успокоил я бедолагу. – Через полицейскую ленту никто не имеет права проходить.

Тетя Нина захихикала и добавила:

– Дуть будет.

– Как раз дуть Гена не будет, потому что дым потянется в подъезд и мы его за это накажем, – заржал Широков. И покосился на Сверчкова, гражданского активиста, заслуженного пенсионера и заместителя председателя ТСЖ.

– Не накажем, а расскажем, – уточнил Сверчков. – Кому следует расскажем, товарищ Милюков, можете мне поверить.

Как ни странно, в лексиконе старого Сверчкова слово «дуть» существовало не только в прямом, но и в переносном значении. В армии, что ли, пробовал? Или от внуков услышал?

– Открывайте! – Покемон решил не обращать внимания на подначки и принялся вновь барабанить в дверь. – В последний раз говорю!

– Может, действительно полицию вызвать? – спросил я.

– Откройте!

– Давайте не будем торопиться, – предложила Роза Ефимовна Великая, замечательный председатель нашего прекрасного ТСЖ.

– Может, само собой рассосется, – верноподданно поддакнул Сверчков, после чего перевел взгляд на Серегу и казенным тоном осведомился: – Господин Широков, у вас есть сведения, что господин Милюков покуривает запрещенные препараты?

В силу некоторых причин Сверчков предпочитал обращаться к Сереге исключительно при свидетелях и только официально. В силу тех же причин Широков пропустил вопрос мимо ушей.

– Откройте!

– Кто там засел? Арендаторы?

– Арендаторы должны были съехать, – плаксиво ответил Покемон.

– Кто здесь жил? – спросил Рыбкин.

– Акопяны, – мгновенно ответил Сверчков.

– С детьми которые?

– У них еще «Лексус» был, – припомнил Широков.

– Приличные вроде люди…

– Уголовка разве не к ним приезжала?

– Уголовка в наш дом никогда не приезжала, – величественно произнесла Великая, которая блюла репутацию ТСЖ, понимая, как сильно она влияет на стоимость недвижимости. – А в тот раз они ошиблись адресом.

– Откройте!

– Акопянов давно не видно, – произнесла тетя Нина.

– Покемон, съехали твои жильцы, точно говорю, – пробасил Андрюха.

– Тогда кто внутри?

– Может, Акопяны попугая забыли?

– У них был попугай?

– Откуда я знаю?

– Я не разрешал попугая!

– Гена, вы уверены, что внутри кто-то есть? – спросила Роза Ефимовна.

– Я шорох слышу.

Все переглянулись и уставились на соседей Покемона. Те уставились в ответ, а затем Сеня Коган хлопнул себя по лбу:

– Вспомнил! Гена, у тебя внутри азиаты!

И народ сначала расслабился, потому что все определилось, а затем напрягся, потому что определилось как-то странно.

– Какие азиаты?! – взвыл Покемон.

– Верно: азиаты, – задумчиво подтвердил Широков. – Рабочие как будто.

– Рабочие на девятнадцатый ходят, там ремонт, – сообщил Сверчков. – У меня записано.

– И сюда ходят, – произнес Коган. – Гена, тебе азиаты ремонт делают. Акопян сказал, и они сказали. И живут у тебя, потому что ты разрешил.

– Я не разрешал! – завопил Покемон, который, похоже, разучился говорить нормальным тоном. – Какой ремонт? В стране самоизоляция!

– Возможно, Акопянам стало неудобно оставлять тебе квартиру в том состоянии, до которого они ее довели, – предположил Андрюха. – Все-таки попугай…

– У них был попугай?

– Ты сам сказал.

– Я сказал, что внутри кто-то шуршит.

– Вряд ли Акопяны детей забыли, – сказал я, чтобы внести немного благоразумия в творящийся бедлам. – Скорее уж попугая.

– У них не было попугая! – почти матом, и отнюдь не благим, завопил Покемон. – Квартиру проверяли каждый месяц! Она не требовала ремонта! – И яростно забарабанил в дверь. – Откройте! Или я правда полицию вызову!

И дверь открылась.

Но лучше бы она оставалась закрытой, потому что обалдевший Покемон и толпа любопытных соседей внезапно оказались перед бездной, которая смотрела на них. И почти полминуты на этаже царила гнетущая тишина.

Сегодня бездна приняла облик то ли восьми, то ли двенадцати выходцев из Средней Азии, которые набились в коридор и таращились без дружелюбия. Изнутри доносился запах аутентичной еды и слышались приглушенные голоса. Следов ремонта не наблюдалось, новые жильцы даже обои не ободрали, а значит, были не такими работящими, какими их представлял Серега.

– Что тут происходит? – упавшим голосом осведомился Покемон.

– Гена, кого ты сюда привел? – изумилась Великая.

– Товарищ Милюков, вы во что дом превратили? – возмутился Сверчков. – Вы для чего организовали общежитие и рассадник?

– Ничего я не организовывал!

– Штраф за незаконное предпринимательство!

– Они себя тихо вели, – сообщил Сеня Коган, и остальные соседи закивали головами. – Мы даже удивлялись, как им удается ремонт бесшумно делать.

– Какой ремонт?

– О котором Акопян говорил.

– Ребят, вы там попугая не видели? – громко спросил ржущий на заднем плане Потапов и тем привлек внимание общественности к терпеливо молчащим азиатам.

– Вы кто такие?

Бородатость некоторых жильцов не позволила Покемону вложить в голос достаточно силы, но воспользоваться его неуверенностью гастарбайтеры не сумели, смущенные многочисленностью группы поддержки.

– У нас все честно, – медленно подбирая слова, ответил главный азиат, пытаясь одновременно смотреть и на Покемона, и на всех остальных. – Мы квартиру сняли.

– Ха! – сказал Сверчков. – Так я и знал, товарищ Милюков: вы сознательно сдали свою недвижимость под общежитие!

Дружелюбные соседи стали обмениваться недружелюбными замечаниями. Покемон растерялся, а главный азиат приободрился.

– Геннадий? – мрачно спросила Роза Ефимовна.

– Я им ничего не сдавал!

– А кто сдавал?

– Откуда я знаю?

– А вы кто? – спросил приободрившийся гастарбайтер.

– Я – хозяин.

– Какой хозяин?

– Такой хозяин.

– Мы хозяина знаем, – улыбнулся азиат, понимая, что произошло недоразумение, но не понимая, что не в его пользу. – Мы хозяину деньги платили.

– Какому хозяину? – прищурился я.

– Ему? – грозно спросил Сверчков, указывая на Покемона.

– Господину Акопяну.

– А документы на квартиру смотрели?

– Он сказал, что это его квартира.

– Договор вы подписали?

Младшие азиаты уставились на старшего, старший сделался уныл, и мы поняли, что слову «господина Акопяна» было оказано высокое доверие.

– Он сказал, что после самоизоляции договор подпишем.

Андрюха и Серега давно и с наслаждением ржали, я бы с удовольствием к ним присоединился, но хотел досмотреть представление до конца.

– Акопян вас обманул, – сказала Великая. – Это не его квартира.

– Мы заплатили за два месяца!

– Это ваши проблемы, – вставил Покемон.

– Мы заплатили!

Ситуация и впрямь складывалась двусмысленная, а виной тому – хитроумный Акопян, сдавший бедолагам чужую квартиру и убедивший соседей, что Покемон велел сделать ремонт. Куда свалил предприимчивый арендатор, оставалось только догадываться, скорее всего, спрятался от пандемии на Родине, и вернувшийся из дальних краев Покемон завис на пороге собственной недвижимости.

– Валите отсюда! Мне самоизолироваться надо!

– Покемон, ты еще и заразный? – заржал Потапов.

– Мало того что гастарбайтеров привел, так еще и вирус в дом притащил! – поддержал его Широков.

Тетя Нина и Роза Ефимовна надели маски, остальные соседи начали потихоньку расползаться, формируя вокруг Покемона социальную дистанцию, азиаты вновь приободрились, но вновь напрасно.

– Заражу я дом или нет – вас не касается, – сообщил им обманутый хозяин. – Уезжайте.

– Не уедем, пока не вернешь деньги, – на последних гранах самоуверенности произнес главный азиат и попытался захлопнуть перед Покемоном дверь. Но я был наготове и подставил ногу.

– Я деньги не брал и возвращать не буду.

– Значит, мы не уедем.

– Значит, я вызову полицию.

– Тогда мы все тут переломаем.

– Лучше не будите в Гене зверя! – произнес Широков. – А то проснется кролик и всех…

Финал выступления заглушил громкий смех.

– Как я сказал, так и будет, – повысил голос лидер гастарбайтеров. – Или правда квартиру уничтожим.

Он еще не понял, с кем связался.

– Веди себя спокойно, а то прямо отсюда всей толпой поедете на Колыму, – громко пообещал Потапов. – И я прослежу, чтобы «закрыли» вас по полной программе. А полная по «хулиганке» – два года. Пересидите пандемию с запасом.

Главарь ответил злобным взглядом, но чтобы смутить Андрюху, требуется нечто большее, чем темные глаза, к примеру, крупнокалиберный пулемет.

– На подружек будешь так смотреть, – продолжил Потапов, убедившись, что старший гастарбайтер хоть и злится, но все понимает правильно. – Пацан тебя не кидал, ты по своей дури влип – нужно было документы у Акопяна проверить, так что выметайтесь отсюда, пока горя не нашли. Полчаса на сборы.

Тон Потапова и наши холодные взгляды окончательно убедили главаря, что вопрос закрыт. Он смирился с происходящим, но попытался выцыганить немного времени.

– Полчаса – мало…

Азиат еще не сообразил, с кем связался: наш товарищ полковник терпеть не может, когда подчиненные принимаются менять условия уже поставленной задачи.

– Двадцать минут на сборы, – поменял вводную Андрюха. – Или мы вызываем полицию. А ты, Покемон, иди внутрь и проверь состояние квартиры. А заодно посмотри, чтобы они ничего не сперли.

– А-а…

– Мы здесь побудем, не волнуйся.

– Спасибо.

– Не за что, мы ведь по-соседски.

– Драка будет? – спросила появившаяся за моей спиной Катерина.

– Обязательно, – подтвердил я. – Такие ситуации без драки не обходятся.

– Гену будут бить?

– Нет, бить будут того, кто не справился.

А не справился со своими обязанностями главный азиат. И ему прилетело в тот момент, когда он повернулся к соплеменникам. Прилетело крепко – получив удар в скулу, лидер гастарбайтеров вылетел в коридор, и к нему тут же устремились возбужденные сородичи. Одни встали на сторону вожака, остальные оказались против, и поделившееся племя принялось увлеченно мутузить друг друга, не обращая внимания на разбежавшихся зрителей.

– Может, полицию вызовем? – спросил отрезанный от своей квартиры Коган.

– Через двадцать минут, – махнул рукой Андрюха. – Часики-то тикают.

И вожак арендаторов вовремя об этом вспомнил. Он отскочил в угол и что-то прокричал на понятном сородичам языке, заставив драчунов остановиться, после чего направился в квартиру. Покемон, поколебавшись, двинул следом и почти сразу изнутри донеслись его причитания.

– Акопяны все-таки суки, – поразмыслив, сказал Леня Коган.

Оспаривать это утверждение я не стал.

Моя деловая жизнь

В ночь «Чумового Прихода» спать мы с Катериной завалились в половине шестого утра, а в одиннадцать уже были на ногах. Не выспались, конечно, зато позанимались искусством. Кстати, само искусство, как оно потом рассказало, дрыхло до вечера. Хорошо быть творческой натурой и, выходя за почтой, спрашивать у соседей, какой сегодня день недели. Я сейчас говорю только о Юле, потому что Покемон проснулся чуть позже нас и занялся обработкой фото, благодаря чему уже к вечеру у нашей королевы косплея был на руках «Чумовой Приход». Нет, Покемон не работал на Юлю и не был ее близким другом, он просто пообещал – и сделал.

Что же касается нас с Катериной, то, наспех выпив кофе и кое-как изобразив на физиономиях стандартную повседневную бодрость, мы разъехались по делам. Она отправилась в клуб узнавать, когда его закроют и что можно прихватить домой; я добрался до офиса, строго объяснил сотрудникам основные принципы работы на «удаленке» и произнес что-то вроде напутственной речи, пообещав, что рано или поздно испытания обязательно закончатся и руководство сделает вывод о том, кто как проявил себя в кризис.

Сотрудники ожидаемо задумались.

Но не загрустили, поскольку делопроизводство я давно перевел в сеть и частенько позволял ребятам работать из дома по пятницам и понедельникам. Особенно, как вы понимаете, летом. Компания у меня небольшая, но доходная. Продукция у нас хоть и не первой необходимости, но нужная даже в карантин, поэтому я ожидал падения оборота на пятьдесят процентов – согласно оптимистическому сценарию. И на три четверти – при самом плохом развитии событий. И то и другое вполне можно пережить. «Обрадовав» подчиненных тем, что во время самоизоляции совещания будут начинаться в привычные девять тридцать, я велел всем катить по домам и обустраивать удаленные рабочие места, а сам отправился в правление ТСЖ на встречу с нашим председателем – Розой Ефимовной Великой.

Великая – это не фамилия, это титул. Настоящую фамилию Розы Ефимовны народ вспоминал изредка, когда требовалось отдать за нее голос на очередных выборах.

Роза Ефимовна правила ТСЖ железной рукой, поблажек не делала, на компромиссы шла, только видя выгоду, но интересы собственников блюла строго, за что была уважаема и почитаема всем нашим диковатым сообществом. Отношения у меня с Великой были прекрасными, однако на положительный исход встречи я особо не рассчитывал, поскольку мне требовалась именно поблажка. Я хотел арендовать помещение.

Как это принято в современных домах, первые этажи наших милых «Двух Башен» предназначались для обустройства магазинчиков, лавок, медицинских кабинетов и прочих заведений любимого городскими властями малого бизнеса. В буйных фантазиях сотрудников управы, префектуры и даже, страшно сказать, мэрии мы, простые москвичи, должны были наслаждаться радугой необходимых услуг в шаговой доступности, но проклятая география воспрепятствовала реализации прекрасного начинания. Дело в том, что два двадцатипятиэтажных дома, которые составляли наше замечательное ТСЖ «Две Башни», располагались на самом краю терраформированного в интересах человечества района Фили. За углом третьего корпуса начинался лес, из которого, как уверял знаменитый алкаш Вася-Яблоко, иногда выли волки. Мы оказались на задворках обитаемого мира, прижатые к лесу и реке, и московский малый бизнес смотрел на нас, бесперспективных, с отвращением. В такой глуши хорошо варить метамфетамин, но никак не открывать продуктовый магазин или парикмахерскую, и несмотря на то что лидеры ТСЖ регулярно снижали арендную плату, желающие освоить наши первые этажи находились со скрипом. Я помню всего два случая, когда стартапы демонстрировали неплохую динамику и приносили в казну ТСЖ кое-какую прибыль. Сразу после сдачи домов в четвертом корпусе образовался большой хозяйственный магазин, в котором можно было отыскать абсолютно все необходимое для ремонта. Только не подумайте, что собственники самолично месили раствор и клеили обои: в каждой квартире появился свой прораб с бригадой, наполнившие башни грохотом молотков и визжанием перфораторов, и именно их окучивал шустрый азербайджанец, ловко втираясь в доверие и уговаривая брать товар. Разумеется, каждый прораб имел своих, давным-давно «прикормленных» поставщиков, но некоторые велись на уговоры, и азербайджанец, полагаю, неплохо заработал. Как бы там ни было, как только большая часть собственников закончила обустройство семейных гнезд, азербайджанец испарился, а на освободившуюся площадь въехал продуктовый магазин. У которого, увы, не заладилось.

Зато наш третий корпус ответил появлением салона красоты, вполне приличного на первый взгляд. Деловая хозяйка, явившаяся на переговоры в черном «Рэндж Ровере» с шофером-охранником, много хвалила наш дом, сетовала на некоторую удаленность от «больших улиц», мимоходом рассказала, что собирается наводнить Москву еще несколькими заведениями, подписала договор, выплатила щедрую арендную плату и сделала отличный ремонт. «Бордель», сказал тогда опытный Потапов, и оказался прав. К нашему дому стали часто подъезжать недешевые автомобили, пассажиры которых исчезали в «салоне красоты» на час-два, но выходили такими же нестриженными, какими входили. Работницы, исчезающие за теми же дверями, радовали глаз, особенно в теплую погоду, и однажды Катерина сказала, что если я соберусь «пойти постричься», домой могу не возвращаться.

Через год «салон красоты» посетили молчаливые парни в черных масках, управляющего посадили за организацию, хозяйка успела смыться, а следующей попыткой освоить наши квадратные метры стал стартап точки разливного пива с рыбой и чебуреками. Болтливые хозяева попытались убедить Великую обещанием необычайной выгоды, однако здравый смысл возобладал и наши дома не превратились в Мекку местных алкашей.

Арендаторы менялись часто, надолго никто не задерживался, и я точно знал, что нужное помещение сейчас было свободным: из него как раз съехал ветеринарный кабинет, а детский клуб отказался заезжать в связи с пандемией. Квадратные метры не приносили ТСЖ ни копейки, и только я мог спасти положение. Все это я в сдержанных выражениях обрисовал Розе Ефимовне, сделавшись эмоциональным лишь в тот момент, когда признавался в патриотических чувствах к родному товариществу и выражал страстное желание поддержать его в трудный период. Роза Ефимовна внимательно меня выслушала, после чего осведомилась, знаю ли я, что полагается за организацию подпольного бара? Я сделал вид, что обиделся, сообщил, что в моей жизни есть место не только бутылке, и признался, что речь идет о подпольном спортивном клубе для узкого круга своих, тщательно проверенных товарищей. Очень узкого круга. Если называть вещи своими именами: я, Андрюха, Борис, Катерина, Люба и Лея.

– Оборудование привезем ночью, в фургоне службы доставки, так что никто не поймет, что именно разгружаем. Соберем очень тихо… Да там и собирать нечего: пара тренажеров, две штанги, стойки, скамьи, беговая дорожка и что-то по мелочи. Ключи будут только у нас.

– Юра, когда о вашем предприятии узнают, к вам очередь выстроится, – строго сказала Великая.

– Если соблюдать простейшие правила конспирации, за месяц никто ничего не узнает.

– Думаете, мы пробудем в самоизоляции всего месяц?

– Думаю, что строгой самоизоляция будет всего месяц, – ответил я. – Потом люди устанут сидеть по домам, к тому же наступят майские праздники, на которых все окончательно расслабятся, и начиная со второй половины мая начнется постепенное ослабление режима.

– Вы уверены?

– Сейчас никто ни в чем не уверен, Роза Ефимовна.

– Согласна. – Великая помолчала. – Что же касается вашей просьбы… – Я навострил уши. – Юра, вы даете слово, что не станете там курить, распивать или играть в карты на деньги?

– Только спорт, Роза Ефимовна, даю слово. – Я улыбнулся. – Вы ведь знаете, что когда мы с ребятами играем в карты на деньги, мы обязательно курим и выпиваем. То есть нам нужны удобные кресла, а не скамьи для занятий.

– А если вы там все перезаражаетесь?

– Во-первых, посещение будет абсолютно добровольным, если кто-то опасается заразы, он не ходит в зал. Во-вторых, Катя все равно будет вести удаленные занятия со своими клиентами, и я хочу, чтобы она это делала не из моей гостиной. То есть я все равно попрошу вас сдать мне помещение.

– Где ты возьмешь оборудование?

– Одолжу в клубе Катерины. Оно им пока без надобности.

– Хорошо.

– Хорошо? – удивился я, поскольку не ожидал столь быстрой капитуляции.

– Хорошо, – подтвердила Великая.

Мы договорились.

Моя собачья жизнь

Договорившись с Великой, я вышел на улицу, сделал пару звонков по работе и только собрался зайти в подъезд, как услышал:

– Юрий! – развернулся и улыбнулся.

Произносить мое имя таким тоном умела только одна женщина на свете – Вера Денияровна Комарская, которую за глаза все называли Верой Дартаньяновной: за любовь к белому цвету.

Она была из той породы сильных, независимых женщин, умеющих создать любой бизнес, хоть торговлю семечками, хоть международные перевозки, и сделать его по-настоящему прибыльным. Некоторые из таких особ ухитряются тянуть в светлое будущее еще и мужей, но Вера Денияровна к таковым не относилась. Когда-то давно она попробовала сходить замуж, но быстро разочаровалась и вернулась к свободному образу жизни. Сейчас Комарская владела достаточно успешным рекламным агентством и фирмой по организации праздников.

– Юрий, хочу с тобой поговорить.

– Верочка, рад тебя видеть.

Своих спутников – а сегодня ее сопровождал молодой плечистый брюнет, – Дартаньяновна никогда не представляла и, по всей видимости, четко инструктировала, потому что к нам парень не подошел, а терпеливо ждал Дартаньяновну у машины.

– Как твои дела?

– Так же, как у всех.

– У всех – кошмар. Никто не знает, что будет дальше, и все на всякий случай перестали платить по счетам.

– У меня то же самое. – Когда разговор заходил о бизнесе, я никогда не скатывался в ненужное хвастовство.

– Опять прибедняешься?

– Верочка, любовь моя, неужели ты стала налоговым агентом?

– Надо было все-таки выйти за тебя замуж – чтобы ты не был таким счастливым.

Мы рассмеялись, после чего Дартаньяновна спросила:

– Решил, с кем будешь самоизолироваться?

– С женой.

– Все такой же правильный?

– Мама учила меня быть однолюбом.

– Ой, – прищурилась Вера.

– У этого понятия много сложных смыслов.

– Знаю…

На самом деле мы с Катериной не расписаны, просто когда живешь с женщиной дольше пары месяцев, машинально начинаешь звать ее женой. У меня, во всяком случае, получилось именно так.

– Как быстро летит время, – обронила Комарская.

– А ты не меняешься.

– Рада, что ты заметил.

– Трудно не заметить.

Дартаньяновна мило улыбнулась.

Она тщательно следила за собой, ходила в фитнес, бассейн, посещала всевозможные СПА-процедуры и была в курсе всех косметических новинок. И был результат: Дартаньяновна пребывала в великолепной форме и не стеснялась демонстрировать это, частенько выбирая весьма провокационные наряды. Сейчас погода не располагала, однако одежда, в которой преобладал белый цвет, приятно выделяла многообещающие округлости Комарской.

– Ты остаешься в городе?

– У меня нет дачи.

– Поехали ко мне, – тут же среагировала Дартаньяновна.

Шутки шутками, но она, похоже, никак не могла забыть тот раз…

– Ты хотела о чем-то поговорить? – мягко улыбнулся я.

И на какое-то мгновение она вдруг стала настоящей. Кивком отправила парня к подъезду, сама подошла ближе и почти шепотом спросила:

– Как думаешь, будет плохо?

– Я думаю, что все это серьезно, – в тон Вере ответил я. – Плохо будет, но вот насколько – вопрос открытый.

– От чего зависит?

– В том числе – от нас.

– Ты говоришь, как диктор новостей, – поморщилась Дартаньяновна.

– Я так говорю, потому что ничего не знаю. Как диктор новостей.

Она подмигнула:

– Увидимся.

– Тоже остаешься в Москве?

– Посмотрю, где будет веселее.

Логично.

Я сделал вид, что отвечаю на телефонный звонок, что позволило не ехать с Дартаньяновной и ее спутником в лифте, а заодно дождался возвращающегося из магазина Покемона, который рассказал, что уже первые фото Юли взорвали сеть, и пожурил, что я до сих пор не завел аккаунт в Инстаграме. Я ответил, что мне достаточно Фейсбука, он спросил, давно ли я был в Фейсбуке. Я ответил, что в тот день, когда создал аккаунт. Он спросил, в каком веке это случилось. Я ответил, что даже в этом десятилетии.

– Юра, чем ты собираешься заниматься на самоизоляции, если не сидеть в сети?

– Я человек деловой, мне работать надо.

– Вот встанешь ты в восемь, в девять тридцать начнешь совещание…

– Откуда ты знаешь?

– Вы с женой вчера обсуждали.

– А… – Я вспомнил, что мы с Катериной действительно вернулись к этой теме во время поездки, а Покемон, получается, подслушал.

– У тебя все равно останется прорва времени, которое ты раньше тратил на поездки, дела и пьянство в пабах. А что теперь?

– Научусь вязать, – ответил я, выходя на своем двадцать первом этаже.

– Жду тебя в Инстаграме, – крикнул Покемон в закрывающиеся дверцы. – Не обижай Юлю!

Пришлось зарегистрироваться.

Параллельно я приготовил ужин: пиццу привезли ровно за десять минут до появления Катерины, однако скучно поесть перед телевизором и попить после трудового дня пивка, как я внезапно запланировал, не удалось, поскольку жена явилась не одна.

– Дорогой, ты дома?

– Еще нет.

– А когда будешь?

– Часа через три.

– То есть сюрпризу придется подождать?

– Ты приготовила сюрприз?

– А ты приготовил ужин?

– Тебе понравится.

– Тебе тоже.

– Президент сказал, что пошутил насчет карантина?

– Насчет самоизоляции, – поправила меня Катерина.

– Пошутил?

– Нет, мы проживем этот месяц, пихая друг друга локтями.

Я перекрикивался с Катериной, оставаясь на кухне, где заканчивал сервировать стол, но по голосу понял, что меня ожидает действительно что-то необычное, и поинтересовался:

– В чем заключается сюрприз?

– Мы проведем самоизоляцию веселее, чем планировалось.

– Насколько веселее?

– На четыре лапы.

Я вышел в коридор и увидел Катерину. Улыбающуюся. А у ее ног – бело-черную собачку. Улыбающуюся. Во всяком случае, именно так мне показалось при виде распахнутой пасти. Потому что именно из пасти в основном и состояла морда этого чуда: все остальное скрывала шерсть.

– Ее зовут Баффи, – сообщила Катерина, дав мне возможность прийти в себя.

– Как вампира?

– Как истребительницу вампиров.

– Она кусается?

Собачка тявкнула. Но осталась сидеть, демонстрируя хорошее воспитание.

– Меня еще ни разу не укусила, – гордо сообщила жена.

– Сколько вы с ней знакомы?

– Уже четыре часа. Мне помогла Машка, помнишь Машку? – Коллегу жены по спортивному клубу я помнил смутно, но ждать от меня ответа Катерина не собиралась. – У Машки есть клиент-кинолог, она с ним поговорила, объяснила ситуацию, и он помог быстро решить проблему. Баффи привита, прошла начальную дрессировку, ей почти шесть месяцев и это хорошо, потому что с ней можно гулять на улице.

Теперь все встало на свои места: на улице! Мы сможем отойти от дома на целых сто метров!

Однако от комментариев я пока воздержался.

– Баффи девочка, и с ней нам выдали целый ящик приданого. Кроме ошейника и поводка, у нас есть щетка, коврик, миска, еда на первое время.

– И где все это богатство?

– В моей машине, нужно будет принести… – в следующий миг Катерина поняла, что мы говорим не о том, и приказала: – Что ты сидишь? Позови девочку!

– Зачем?

– Ей интересно с тобой познакомиться.

– Зачем?

– Юра!

– Баффи, ко мне!

Щенок радостно бросился ко мне. Но из-за размера показалось, что на меня, и это, поверьте, выглядело небезопасно… Ладно, шучу: выглядело мило и прикольно, особенно когда Баффи подбежала, встала на задние лапы, передними уперлась мне в бедра и тявкнула. Я ошибся: мордочка у нее присутствовала и очень даже симпатичная: при ближайшем рассмотрении, помимо пасти, проявились и носик, и глазки.

Баффи тявкнула. Я присел на корточки, и девочка лизнула меня в нос.

– Она очень ласковая, – сообщила Катерина.

– Я вижу.

– Как тебе сюрприз?

Я не стал говорить, что собака – это живое существо, требующее ухода и времени, и прежде чем ее заводить, имело смысл посоветоваться. Я улыбнулся и сказал:

– Сюрприз удался.

Катерина подошла и поцеловала меня в щеку.

– Я рада, что тебе понравилось.

– У меня там пицца остывает.

– Ты сделал пиццу?

– Да.

– Здорово. А что еще ты сделал?

– Ты не поверишь.

– Удиви меня.

Я рассказал.

Узнав, что Великая согласилась выделить помещение под спортзал, Катерина пришла в совершеннейший восторг. Во-первых, потому что оно было много больше нашей гостиной. Во-вторых, потому что не пришлось захламлять нашу гостиную. В-третьих, просто от того, что я – молодец.

Катерина умная женщина и прекрасно умеет хватить мужчину. Она не рассыпалась в надоедливой лести, но и не ограничилась почти равнодушным «Отлично!» с таким видом, будто мужик был обязан все это устроить и непонятно, почему он продолжает сидеть на месте, а не отправился на свершение следующего подвига. Катерина хвалила меня идеально, понимая, что мужик, а тем более муж, должен хотеть совершить подвиг, потому что только в этом случае он снесет любую оказавшуюся на пути преграду.

Поэтому Катерина не ограничилась словами, а наградила меня долгим, страстным и многообещающим поцелуем. На остальное времени не хватило: пицца действительно остывала, а собачку требовалось выгулять. Мы наспех поужинали, после чего я собрался на диван, а Катерина взялась за поводок.

Однако оставить меня дома не получилось: едва Баффи сообразила, что предстоит прогулка, она принялась вертеться у меня в ногах, подпрыгивая и потявкивая. Учитывая, что ни я, ни Катерина до сих пор собачниками не были, поведение щенка вызвало у нас легкую оторопь.

– Она так сильно хочет в туалет?

– Не уверена.

– Тогда что?

– Мне кажется, она хочет, чтобы ты тоже пошел.

Отлично! Собачка не успела въехать в дом, а уже устанавливает свои правила.

– У меня есть чем заняться, – пробормотал я, поглядывая на диван.

Баффи заскулила.

– Что ей нужно?

– Судя по всему, она хочет идти с тобой.

– Она в меня влюбилась?

– Она ведь сучка.

Я выразительно посмотрел на Катю. Жена пожала плечами, показывая, что она тоже вроде не кобель, и вновь обратилась к своему строптивому приобретению:

– Пойдем гулять!

В ответ Баффи гавкнула.

– Соседи будут счастливы, – прокомментировал я.

– Лучше помоги, – огрызнулась жена.

– Как?

– Придумай что-нибудь.

– Хочешь, чтобы я пошел гулять?

– Не знаю.

И я с удивлением понял, что Катя разозлилась. Не расстроилась, а именно разозлилась на упрямую Баффи, которая взяла и выбрала меня «вождем племени». Катя этого не ожидала, Катю это крепко разозлило, но Катя была умна и быстро взяла себя в руки.

– Тебе все равно спускаться за ящиком с приданым.

– Тоже верно. – Я вернул пиво в холодильник, вышел в прихожую, обулся, накинул куртку и взял поводок – это действие вызвало у Баффи радостное поскуливание. – Идем?

– Идем!

Жена взяла меня под руку, и мы отправились на первую в нашей жизни собачью прогулку.

Надо сказать, до сих пор я никогда не задумывался над тем, как живут простые московские собаковладельцы, именуемые в простонародье «собачники». То есть я догадывался, что у них наверняка есть свои условные знаки, тайные словечки и даже, возможно, собственный язык, но был далек от этой контркультуры. Теперь приходилось наверстывать.

Изменение в статусе я уловил мгновенно: в лифте встретили Рыбкина, который посмотрел на меня по обыкновению кисло, а на собачку мою – еще кислее, отчего Баффи прижалась к моей ноге и задумалась.

– С обновкой, – кисло сказал кислый Рыбкин.

– Спасибо.

– Надеюсь, вы приучили ее не гадить в лифте?

– Смотря на кого, – ответила Катя прежде, чем я открыл рот.

К счастью, Рыбкин был без жены, поэтому скандала не получилось. Услышав ответ, он изумленно вытаращился, но промолчал, открыл рот, явно собираясь что-то высказать Катерине, потом сообразил, что неприлично высказывать жене в присутствии мужа, повернулся ко мне, посмотрел на меня, я посмотрел на него, он закрыл рот и выскочил из лифта, благо мы как раз прибыли на первый этаж.

– Теперь мы стали настоящими собачниками: идем за питомца в бой.

– Если бы наша девочка умела разговаривать, она бы ответила нахалу сама.

– Не сомневаюсь.

На улице Баффи повела себя степенно, видимо, привыкала к новой обстановке. Она внимательно обнюхивала и оглядывала окружающий мир, а мы с Катериной заново знакомились с некоторыми жителями, теперь как с «собачниками», – выслушивали поздравления и приятности в адрес девочки. После путешествия вокруг дома Катерина застряла с соседями-собачниками у подъезда, а я вытащил из багажника ее машины коробку с приданым, но прежде чем направиться к дому, остановился.

И, глядя на собравшихся вокруг жены соседей, задумался над тем, с кем из этих милых людей Катя мне изменяет.

Полоса любви. И страсти

Как я уже рассказывал, располагалось наше ТСЖ на отшибе, на самом краю давным-давно обжитой территории, и состояло из двух абсолютно одинаковых корпусов по двадцать пять этажей. От местных наши дома мгновенно получили прозвище «Две Башни», которое потом перекочевало в название ТСЖ. Дома у нас молодые, чуть старше десяти лет, и построены по индивидуальному проекту. Не элитный класс, но уровень достаточно высокий, так что сами думайте, что за люди среди моих соседей. В каждой башне – по одному подъезду, выходящие друг к другу, а двор между корпусами занят преимущественно детской площадкой, въезд перегорожен шлагбаумом. Вроде все: добро пожаловать по адресу Филевский бульвар, дом 26, корпус 3 и 4.

При этом что стало с корпусами 1 и 2, не знал даже всеведущий Семен Герасимович Толочко, руководитель местного подразделения «Жилищника». Старожилы уверяли, что раньше под почтовым адресом «Филевский бульвар, дом 26, корпус 1 и 2» скрывались два больших канализационных колодца, в которых находился секретный вход в секретное метро, но в конце восьмидесятых патриоты из госбезопасности их взорвали, чтобы врагу не достались, а ямы засыпали в целях все той же секретности. А потом, чтобы окончательно запутать супостата, над ними возвели наши две башни. На резонный вопрос «Почему в таком случае не присвоить новым домам номера старых корпусов?» следовал резонный ответ, что на государственной почте тоже не дураки сидят, после чего разговор прекращался.

В общем, проходила под нами ветка секретного метро или нет, никто толком не знал, а вот что мы точно имели в своем полном распоряжении, так это приличной ширины лесополосу, идущую вдоль Москвы-реки. Миниатюрный парк с утоптанными дорожками, по которым днем прогуливались молодые мамы, а по вечерам – влюбленные парочки. Деревья одним своим видом навевали мысли о каком-нибудь сладком грехе, а многим не только навевали, но и намекали претворить грех в жизнь, ибо все мы в душе романтики, пусть даже только по пятницам.

Тем не менее долгие годы лесополоса справлялась со своими обязанностями, гостеприимно одаривая страждущих уютными уголками, однако постепенно отлаженный механизм начал давать сбои. Людей стало много. И хотя локтями никто не толкался, обычными для припозднившейся парочки окриками стали: «Занято!» и «Куда прешь?» В тех, разумеется, случаях, когда увлеченные друг другом влюбленные не слышали или не обращали внимания на пыхтение и стоны из облюбованных кустиков. Между кавалерами то и дело вспыхивали драки за наиболее удобные места, мамаши ругались на то, что привычный график «днем – дети, вечером – взрослые дети» изменился, в результате чего четырехлетки то и дело просили родителей объяснить значение таких слов, которых даже в детском садике не каждый день услышишь. Папы четырехлеток от подобного приходили в ярость, ситуация накалялась, но однажды все разрешилось без кровопролития и газетных статей.

Все изменила прекрасная молодая пара из Медведково, добравшаяся до нашего захолустья на велосипедах модной спортивной марки и не растерявшая в дороге ни сил, что для нашей истории очень важно, ни романтического отношения к жизни. Сначала пара обкатала Филевский парк, а потом, интереса для, приняла решение проехать вдоль реки. Дело было в летние выходные, когда много народу разъехалось по отпускам, а большинство работающих подалось на дачи. Режим «днем – дети, вечером – взрослые» более-менее соблюдался, и спортивные медведки оказались в пересменке: дети уже ушли, взрослые еще не явились, чем и решили воспользоваться. Оглядевшись и убедившись, что поблизости никого нет, наши молодые герои укрылись в ближайших кустиках, но упустили из виду очень важного для своих целей человека – пенсионера Сверчкова, который прогуливался по лесополосе в поисках жертв, разглядел медведок в бинокль и вызвал к «нарушителям общественной морали» полицейский патруль.

Дальнейшие события несчастные ребята наверняка еще долго вспоминали с ужасом и содроганием.

Особенно мужчина, который расположился на удобном бревнышке, уперевшись спиной в дерево. Есть на «полосе любви» очень удобное место, поверьте, я знаю, о чем говорю. В смысле, знаю насчет удобства. Так вот, идеальная позиция в тех кустах: мужчина садится на бревно, упирается спиной в дерево, а подругу сажает сверху: или лицом к себе, или спиной. Мне нравится видеть лицо женщины, велосипедисту, как оказалось – тоже, потому что если бы его девушка тоже любовалась видом на реку и Карамышевскую набережную, она бы наверняка заметила приближающийся патруль. А в итоге получилось как получилось. Ребята увлеклись так сильно, что не видели ничего вокруг. В момент оргазма парень закричал, широко раскрыл глаза и увидел над стонущей подругой скалящуюся лошадиную морду. Еще выше располагалась скалящаяся физиономия полицейского, но ее несчастный велосипедист разглядеть не сумел. Он завопил повторно – на этот раз не от оргазма, и немного напугал полицейскую кобылу, которая на всякий случай отступила и подала голос. Всадник с чувством выматерился. Подруга, над головой которой неожиданно заржала лошадь, завизжала, вскочила, и перепуганная парочка метнулась наутек.

Разумеется, в чем были: парень – подтягивая на ходу шорты, девчонка – в задранном до шеи топике и держа шорты в руках. Отскочив на несколько шагов, они вспомнили о велосипедах, вернулись, схватили их и продолжили бегство.

Полицейские сочли, что этого достаточно, и для ребят все могло закончиться более-менее благополучно, но бегство было снято на видео с пяти разных ракурсов нашими родными филевскими хулиганами четырнадцати-шестнадцати лет, которые явились в «полосу любви» развлечься. Полицейские попытались уговорить пацанов стереть записи, но безуспешно. И тем же вечером видео выложили в районном паблике, что вызвало ожидаемое возмущение сторонников добродетели и грусть любителей романтических прогулок, наконец-то осознавших наступление безжалостного цифрового века. Все понимали, что школота на этом не остановится, и не ошиблись: детишкам новое развлечение пришлось по вкусу, и в течение следующих двух недель в сети появилось еще семь видео разной степени разнузданности, после чего даже до самых тупых романтиков дошло, что вероятность оказаться героем вирусного видео пикантного содержания приближается к ста процентам. В «полосе любви» наступил монастырский период.

Любители секса на свежем воздухе попрятались, лето и осень получились на удивление целомудренными, однако я был уверен, что самоизоляция заставит народ вспомнить прошлое, поскольку школота оказалась запертой в квартирах и бояться стало некого. Через неделю, а может, раньше, полоса вновь наполнится стонами и вздохами, а наличие собаки является прекрасным поводом для вечерних прогулок.

Краткая история запятых

– Юра, вы с Катей завели собаку?

Я уже понял, что этот вопрос будет преследовать меня минимум неделю, пока все соседи не узнают, не привыкнут и не устанут обсуждать изменение моего статуса: был человеком, стал собачником. И потому придумал универсальный ответ:

– Хорошенькая, правда?

Баффи подняла голову и благодарно оскалилась. Как ни крути, она действительно хорошенькая: от кончика носа до кончика хвоста.

– Девочка? – поинтересовалась Лея, разглядывая лохматое создание.

– Да.

– Взрослая? – осведомился Боря.

– Полгода.

– И уже такая большая?

– Она еще совсем маленькая. – Я наклонился и почесал Баффи за ухом. Ну там, где рассчитывал отыскать левое ухо, поскольку отыскать хоть что-нибудь в этой копне шерсти было затруднительно. – Нам еще расти и расти.

И поймал себя на мысли, что превращение в собачника, искренне умиляющегося всему связанному с любимцем, не заняло много времени: один-единственный вечер – и лохматая девочка заняла изрядный кусок моего сердца.

– Ей будет удобно в квартире?

– Она у меня большая.

– Да, – согласилась Лея. – Собачка большая, и в квартире ей вряд ли будет удобно.

И выразительно посмотрела на супруга.

– У нас собачки нет, – печально сообщил Боря то, о чем я и без него знал. – И вряд ли предвидится.

– Потому что держать собаку в квартире неправильно, – продолжила Лея Давидовна. – Только животное мучить.

– Можно завести маленькую собаку.

– Борис, не начинай!

– Хорошо, Леечка, – кивнул Боря и послушно перестал начинать.

Леечка, точнее, Лея Давидовна Запятая, обожаемая супруга моего друга Бори, очень хотела завести что-нибудь кошачье, хитрое, пушистое и на мягких лапках. Лея Давидовна с детства питала к кошкам слабость, а вот Боря, напротив, терпеть их не мог. В один прекрасный день Лея все-таки внесла в квартиру забавного голубого британца, но хитрый Боря сумел убедить жену, что у него открылась невероятно жуткая, смертельно опасная аллергия на шерсть или что-то еще, привнесенное котенком, и поразмыслив, Лея Давидовна благоразумно оставила в доме того питомца, который добывает деньги, а не гадит в тапки. Поэтому теперь у Запятых жили рыбки: выдумать аллергию на них у Бори не получилось.

Тут необходимо добавить, что за все время существования семьи Запятых это был единственный случай, когда Лея Давидовна не получила желаемого. Женщиной она была далеко не старой, всего тридцати трех лет, но строгой, а главное – целеустремленной, как почуявший добычу флибустьер. С мужем они жили душа в душу, то есть в точном соответствии с пожеланиями Леи Давидовны, и потому Борис Запятой получил у милых соседей и дружелюбных коллег псевдоним «Подпятой», полностью отражающий существующую действительность.

– Вы собачку завели гулять на самоизоляции? – спросил Боря, опускаясь на корточки и почесывая Баффи за ухом. Было видно, что девочка нравится ему до ужаса, и Боря из последних сил сдерживается, чтобы не обнять Баффи и не зарыться лицом в ее шерсть. А хитрая Баффи улыбалась в ответ шире обычного, очевидно, понимая, что в следующий раз Боря притащит ей конфетку или еще что-нибудь вкусненькое.

– Мы ее просто купили, – ответил я. – Но так получилось, что благодаря Баффи будем больше гулять.

– А нам гулять не с кем, – вздохнул Запятой. – У нас собачки нет.

Лея Давидовна поджала губы и отвернулась.

– С рыбками погуляй, – предложил я.

– Аквариум большой.

– А ты какую-нибудь рыбку в баночку перелей…

– Юра, хватит шутить, он ведь и правда перельет, – не выдержала Лея. – Вы с Андреем сделали из Бори какого-то сорвиголову.

И сделала строгое лицо.

Отношения с Леей Давидовной складывались у нас долго и непросто, и я до сих пор не понимаю, почему Лея не запретила супругу играть с нами, ведь в доме хватало куда более подходящих – со всех точек зрения – кандидатур в приятели к приличному человеку. Хотя бы Сему Когана взять: мало того что непьющий, так еще владелец мейнкуна и смог бы постепенно склонить Бориса к приобретению симпатичного котенка. Боря, которому отчаянно требовалась мужская компания в качестве отдушины от счастливой семейной жизни, прибился к нам с Андрюхой практически сразу: попросил инструмент, поделился инструментом, поговорил о машине, предложил сходить попить пива как-нибудь в пятницу, согласился отправиться на хоккей… Не то чтобы мы с Потаповым мечтали заполучить нового друга, но отталкивать Борю не стали и довольно быстро подружились. Что же касается Леи Давидовны, то, узнав о странном выборе супруга, она сначала от нас огородилась, перестав даже здороваться при встречах, чем показала, что тщательно взвешивает наши достоинства и недостатки на точнейших внутренних весах, но в конце концов смирилась.

Лея Давидовна по-прежнему держится несколько особняком, но теперь это не огораживание, а социальная дистанция, если использовать модный в этом сезоне термин. Она прекрасно общается и с нами, и с женами, и лишь иногда взбрыкивает, демонстрируя, какое одолжение оказывает нам своей дружбой.

– Лея, мы давно выяснили, что страсть к безумным выходкам всегда жила в душе Бориса. Просто мы с Андрюхой ее разбудили.

Мадам Запятая привычно поморщилась: ей не нравилось, когда я называл Андрюху Андрюхой, и уточнила:

– Не к безумным, а к идиотским.

– Мой термин кажется уместнее.

Лея ответила дежурной улыбкой и сменила тему:

– Ты придумал собачке имя или не стал торопиться?

Не обращайте внимания: мы с Леей Давидовной постоянно обмениваемся колкостями, выясняем, кто из нас остроумнее.

– Собачку зовут Баффи.

– Как репера? – удивился Боря.

– Какого еще репера? – удивился я.

– А-а-а… репер – это Хаски.

– Борис, ты увлекаешься современной музыкой? Никогда бы не подумала.

– Я тоже.

– Случайно услышал по радио, – попытался оправдаться Запятой.

– И запомнил?

– Нет, сразу забыл.

Как видите, Боря тоже умеет быть колким. Правда, для этого требуется или мое, или Андрюхино присутствие, потому что я не уверен, что он позволяет себе подобные выходки, оставаясь с женой наедине.

– Так сильно забыл, что перепутал. – Борис поднялся на ноги. – Это у тебя не хаски?

– Это у меня бобтейл.

– Красивая, правда? – Боря вновь посмотрел на жену.

– Красивая у тебя я, – отозвалась Лея Давидовна. – А от собачки будет много шерсти.

Баффи раскрыла пасть и показала язык, подтверждая, что шерсти будет много. Мой друг вздохнул и развел руками.

Борис Моисеевич Запятой был вторым сыном знаменитейшего к северу от Белорусского вокзала зубного техника Моисея Запятого, который мечтал однажды выйти на пенсию и разделить между сыновьями богатую во всех смыслах слова практику. Получилась у него только первая часть: в один прекрасный день Моисей Аркадьевич действительно вышел на пенсию и уехал на историческую родину индейцев племени чероки. А вот практику он передал только умному старшему сыну, поскольку Борис, несмотря на неудовольствие папы, избрал не серьезную профессию зубного техника, а занялся ядерной физикой. Впрочем, в науке Борис тоже разочаровался, то ли запутавшись в интегралах, то ли узнав о воздействии радиации на яички; подался в бизнес, но миллионером не стал и в конце концов оказался в некоем серьезном министерстве на непыльной, но доходной должности заместителя руководителя департамента.

А перед тем как стать бюрократом, то есть в период бизнес-активности, Борис Моисеевич женился на Лее Давидовне, и, судя по всему, любовь у них в ту пору была нешуточной, поскольку Лея Давидовна мало того что происходила из очень хорошей семьи, так была настоящей красавицей. Ну нос, на мой взгляд, мог быть и меньше, но сообщать об этом жене друга я не собирался.

С возрастом Лея набрала женственности, в груди – приблизительно до шестого размера, а Борис приобрел животик, потерял изрядную часть волос и смотрелся рядом с супругой, мягко говоря, не выигрышно. Тем не менее они оставались вместе, не давали повода для сплетен, однако до сих пор не обзавелись детьми – не получалось, несмотря на прилагаемые усилия. Однажды Боря признался, что они с Леей посетили все возможные клиники во всех приличных странах, включая Россию, лечились у китайцев, вьетнамцев, филиппинцев и еще у кого-то, чье название Борис позабыл, но их очень хвалили, познакомились со всеми шаманами, экстрасенсами и чудотворцами, которых можно было найти за деньги, но результата не получили. Отсутствие детей было единственным темным пятном на их чудесной семейной жизни.

Во всем остальном, как я уже говорил, они выглядели идеальной парой.

– Как думаешь, это надолго? – Боря крутанул головой, охватывая весь окружающий мир, включая и пандемию, и ТСЖ «Две Башни».

– Не знаю, надолго ли, но явно серьезно.

– С чего ты взял?

– С того, что даже Покемон прервал зимовку в теплых краях и вернулся домой, а у него нюх на проблемы стопроцентный.

– У нас поговаривают, что будем сидеть до конца весны.

– Юра, у нас в доме можно снять квартиру? – осведомилась Лея Давидовна. – Однокомнатной Борису хватит.

– Шутка актуальная, но грустная.

– Согласна.

– Почему вы не едете за город?

– Во-первых, даже во время самоизоляции мне придется часто появляться на работе, – быстро ответил Запятой. – Во-вторых, Леечка не хочет оставлять меня одного.

– Потому что мы научили твоего мужа безумным выходкам?

– Идиотским.

В действительности Боря записался в число «дежурных» по министерству и остался в Москве только потому, что не хотел провести целый месяц в компании тещи. Пусть даже и на природе.

Будучи человеком расчетливым, Боря не стал приобретать лишнюю недвижимость, решив, что пока они не обзавелись детьми, можно пользоваться большим коттеджем родителей жены, но вскоре понял, что ошибся. Судя по рассказам Запятого, его теща оказалась стандартным огнедышащим драконом, и каждый проведенный в ее компании выходной превращался в пытку. Жить с ней Боря категорически отказывался, а уж самоизолироваться – подавно.

– Нам пора, – произнесла Лея Давидовна, понимая, что следующей темой для разговора станет ее мама. – Юра, была рада познакомиться с вашим песиком, у Катерины хороший вкус.

– Спасибо.

– Передавай привет Покемону, – выдохнул Боря. – Давно его не видел.

– Никогда не понимала вашей с ним дружбы, – не преминула вставить Лея Давидовна.

– Они не дружат, Покемон считает Юру кем-то вроде отца.

– Я еще не настолько стар. А он – не настолько молод.

– Значит, кем-то вроде старшего брата.

– Это ближе к истине.

Пожимать на прощание руки мы не стали – в условиях пандемии следует быть осторожным. Просто расстались: Запятые направились к подъезду, а я – в «полосу любви».

Много шума и ничего

Если сосед не доставляет хлопот, он или святой, или умер.

Исключений нет, и никакая самоизоляция не способна пошатнуть это правило. Президент страны, мэр самого большого российского города, министр оказания медицинских услуг, врачи, актеры, писатели, клоуны и соратники по ТСЖ – все просили Гену Покемона проявить политическую зрелость, гражданское самосознание и ответственность перед будущими поколениями… Короче, заняться самоизоляцией, а не нервировать окружающих. Однако их просьбы спустили в унитаз, и подъезд сначала наполнился пыхтением таскающих строительные грузы рабочих, а затем – громкими голосами представителей общественности и самоуправления.

Руководители ТСЖ не оставили без внимания столь вопиющий случай нарушения самоизоляции и явились на разборку в «золотом» составе: Роза Ефимовна и ее первый заместитель Сверчков Егор Федорович, активный до зубовного скрежета пенсионер из четвертого корпуса, бухгалтер и два члена правления на общественных началах. Компанию им составили руководитель нашего «Жилищника» Семен Герасимович Толочко и участковый лейтенант полиции Старовойтов. А также привлеченные шумом и жаждущие развлечения соседи.

К увертюре я опоздал, когда явился, дверь в квартиру уже была распахнута, но пройти внутрь не представлялось возможным: Покемон грудью встал на защиту собственности, демонстрируя решимость знаменитых спартанцев. К счастью, наступали на него не жаждущие крови персы, а интеллигентные, как минимум в прошлом, люди, ведомые здравомыслящей Розой Ефимовной. Штурм крепости был временно отложен, и лейтенант Старовойтов склонял насупленного Покемона к соблюдению еще не поправленной Конституции, законов и распоряжений мэра.

Правда, безуспешно.

– У нас самоизоляция.

– Тогда почему вы не сидите дома?

– Из-за таких, как вы.

– Я не болен.

– Откуда мы знаем? – подал голос Сверчков. – Ты только и делаешь, что по заграницам мотаешься.

– После последней заграницы я сидел в карантине, – парировал Покемон. – У меня справка есть.

– Сколько сидел? – среагировал Старовойтов.

– Двадцать дней.

– А если мы у тебя кровь возьмем? – вернул себе слово Сверчков.

– Лично вы у меня можете взять только по шее. – Гена покосился на полицейского и уточнил: – В случае попытки взять у меня кровь без судебного предписания.

Покемон был таким же худеньким, как Сверчков, но лет на двадцать моложе, что прибавляло ему уверенности.

– Это все равно будет хулиганство, – поразмыслив, сообщил полицейский участковый.

– Нет, сначала это будет нападение.

– Нет, сначала это будет нарушение режима самоизоляции.

– Я говорил о том, что из меня собираются сцедить кровь.

– Нет.

– Да, – выдал глупый Сверчков. – Если товарищ Милюков не докажет, что здоров, его нужно запереть в квартире и не выпускать.

Члены правления в целом поддержали здравоохранительное предложение, вызвав у Покемона вполне понятное раздражение.

– Сам в своей квартире запирайся! – резко предложил он Сверчкову. – Я вообще не понимаю, кто тебя, токсичного, из нее выпустил.

– Как ты меня назвал?

– А что касается ремонта, то мне, граждане, тут еще самоизолироваться в течение неопределенного периода, и я не собираюсь жить в вонючей конуре.

Насчет конуры Покемон, конечно, погорячился, однако легкой косметики квартира действительно требовала, как минимум для того, чтобы удалить до сих пор окутывающий ее запах аутентичной азиатской пищи.

Обозрев недвижимость, усиженную сначала семейством Акопянов, а затем невыясненным количеством обманутых гастарбайтеров, Гена не пришел в восторг и созвонился с опытными друзьями. Они скинули Покемону телефон опытного бригадира, который с полуслова вник в положение, с напором рассказал о сложном положении города, страны и всей планеты Земля в виду наступления вируса и заломил двойной ценник. У Покемона хватило ума поторговаться, снизив притязания строительного человека почти вдвое, после чего в дом ворвались трудолюбивые ремонтники, и ровно в девять утра, как того требуют суровые московские законы, «трешка» Покемона принялась обретать божеский вид.

На что и возбудилось местное самоуправление вкупе с представителями власти.

– Драка будет? – деловито поинтересовалась явившаяся чуть позже меня Катя.

Я ответил выразительным взглядом: указал жене на Великую, намекнув, что в присутствии Розы Ефимовны на рукоприкладство никто не решится.

– Я запрещаю тебе делать ремонт! – выкрикнул тем временем Сверчков и на всякий случай сделал шаг к полицейскому участковому.

Покемон ядовито улыбнулся:

– Сверчков, ты можешь мне запретить одно: заходить в твою квартиру. Но я в этот гадюшник даже за деньги не собираюсь.

– А если я выдам запрет? – спросил лейтенант Старовойтов.

– На каком основании?

– Мэр приказал приостановить все работы.

– Они не работают, живут.

– Живут?

– Я разрешил им переночевать. Из жалости.

– И документ об аренде у вас есть?

– Если потребуете – принесу договор через десять минут.

Старовойтов умолк, подумал и вновь попытался надавить на сознательность собственника:

– Господин Милюков, пожалуйста…

Но созидательная попытка увещевания была грубо и глупо прервана нетерпеливым Сверчковым.

– Если ты немедленно не прекратишь, я…

– Что «я»? – лениво осведомился Покемон, вновь переключаясь на активного пенсионера. – Заявление в полицию ты уже написал. Что дальше?

Взгляды присутствующих устремились на лейтенанта Старовойтова. Лейтенант Старовойтов тяжело вздохнул и мысленно присутствующих проклял. Во всяком случае, исходящую от него черную волну я увидел отчетливо.

Нашему любимому полицейскому было не больше тридцати, скорее всего, меньше, и в целом участок ему достался спокойный, населенный людьми адекватными и вменяемыми. Однако «Две Башни», в которых через одного жили профессиональные юристы и разбирающиеся в законах люди, грозили Старовойтову ранней сединой и язвой желудка. Поймите правильно: наши жильцы никогда полицейскому не хамили, потому что воспитание никуда не денешь, но в тонкостях уголовного и административного права ориентировались много лучше и без труда выворачивали в свою пользу любую ситуацию.

Закончив с проклятиями, Старовойтов что-то пробубнил себе под нос, повернулся к Розе Ефимовне и откашлялся:

– Что скажете?

Потому что все понимали, что последнее слово останется за Великой. Роза Ефимовна выдержала величественную паузу и спросила:

– Надолго?

К кому она обращалась, уточнять не требовалось.

– У меня ничего серьезного, Роза Ефимовна, – совсем другим тоном произнес Покемон, чему я мысленно зааплодировал: мои наставления не пропали, и «младший брат» хорошо усвоил, кому можно дерзить, а с кем следует вести себя осмотрительно. – Штробить не будем, так, пару дырок просверлим. Стены выравнивать не надо, плитку перекладывать не надо. Поменяем обои, поменяем кое-какую мебель и все отмоем.

– Два дня, – сказал Толочко, и я понял, что шеф «Жилищника» был призван Розой Ефимовной в качестве эксперта.

– Да, за два дня управимся, – подтвердил из квартиры невидимый бригадир. Выходить к полиции он пока не решался. – Я много людей привел.

– Разрешение на работу у всех есть?

– Да.

– Хорошо. – Полицейский вновь обратился к Великой. – Два дня – это сегодня и завтра?

Роза Ефимовна подняла брови.

– Да, сегодня и завтра, – определил Толочко.

– Да, – согласился невидимый бригадир. – Сегодня и завтра.

– Тогда нормально, – кивнул Старовойтов.

– Тогда пойдемте пить чай, – сказала Роза Ефимовна, и представители власти удалились.

Соседи разбрелись, строители закрыли дверь и вернулись к строительным делам, на площадке остались только мы с Катериной, и Гена уныло сообщил:

– Кальян разбили. То ли гастарбайтеры, то ли Акопяны. А без кальяна – не жизнь. – Он помолчал. – Можно я у вас сегодня переночую? А то у меня строители живут.

– Нельзя, – сказал я.

– Нельзя, – сказала Катерина.

– У нас собака.

– Я лучше собаки.

– Еще у нас самоизоляция.

– Вы что, болеете? – изумился Покемон.

– Типун тебе на язык.

– Значит, договорились, только я без кальяна приду, уж извините. Кальян разбили. В другой раз покурим.

– Другого раза не будет, – сказала Катерина твердо.

– С этим кальяном не будет, я другой куплю.

– Ты глухой?

– Он не глухой, – рассмеялся я, внимательно присмотревшись к Покемону. – Теперь я понимаю, почему Роза Ефимовна так быстро увела господина полицейского.

Катерина театрально закатила глаза.

– Между прочим, в Голландии это абсолютно законно, – сообщил Покемон. – И у меня есть еще грамм сто абсолютно законного в Голландии вещества.

– Заткнись, – велела Катерина.

– А Голландии вообще больше нет, – добавил я. – Поэтому.

Покемон икнул, улыбнулся, потом до него дошли мои слова и заставили широко распахнуть глаза:

– Куда делась Голландия?

– Стала Нидерландами.

Катя закатила глаза повторно.

– Тогда ладно, – махнул рукой Покемон. – Но кальян все равно жалко.

В общем, как вы наверняка поняли, эту и следующую ночь Покемон провел на нашем диване. И храпел так, что Баффи пару раз пыталась ему подвывать. В итоге я просто не выспался, Катерина проснулась недовольной, а в довершение всего на следующее утро мы были беспардонным образом разбужены в семь утра.

Старик сверчков и его значение для ТСЖ «Две башни»

– Граждане жильцы! Правление ТСЖ «Две Башни» напоминает, что самоизоляция – это проверка вашей гражданской ответственности и политической зрелости. Соблюдайте установленные городским правительством правила и ограничения! Подумайте о себе и своих близких.

Благодаря некоторым членам правления каждый этаж нашего славного ТСЖ был оснащен громкоговорителем гражданской обороны для чрезвычайных ситуаций. То есть на случай ядерной войны. О громкоговорителях все знали, но все забыли, и правление решило, что пандемия – прекрасный повод напомнить, на что были потрачены общественные деньги.

– Граждане жильцы! Правление ТСЖ «Две Башни» напоминает, что самоизоляция – это проверка вашей гражданской ответственности и политической зрелости. Соблюдайте установленные…

– Кто-нибудь, убейте этого дегенерата! – взвыл миролюбивый Покемон и попытался закопаться в наш гостевой диван. Баффи радостно поддержала новую игру и помогла Покемону свалиться на пол. – Юра, сделай что-нибудь!

Но единственное, что мог сделать Юра, – это отправиться чистить зубы, потому что понял, что больше не заснет.

– Граждане жильцы! Правление ТСЖ «Две Башни»…

– Кто его к нам поселил?! – вздохнул Покемон, пытаясь устроиться на полу. Баффи улеглась рядом. Катерина что-то сказала, но из спальни не вышла.

Не сомневаюсь, что в эти минуты два двадцатипятиэтажных дома думали об одном и том же – о Сверчкове.

Будучи человеком активным, Егор Федорович все время за что-то боролся: с разным успехом, но всегда страстно. В комсомольской молодости его интересовали мир во всем мире, преступления империализма, израильская военщина и прочие ужасы, о которых сейчас уже мало кто помнил. Затем в стране случилось то, что иностранцы называли perestroyka и много при этом смеялись. Страны не стало, зрелый Сверчков молниеносно разочаровался в проигравших коммунистических идеалах, полюбил читать журнал «Огонек» и узнавать из него, с чем следует бороться ныне. Стал демократом, однако в отличие от настоящих демократов того времени не сумел монетизировать прогрессивные политические взгляды в кусочек бывшей советской промышленности, должен был помереть от инфаркта на очередном митинге. Но, к счастью для Сверчкова и к несчастью для нас, его успешный сын принял посильное участие в судьбе папаши, извлек из бурной политической жизни и малюсенькой хрущевки в Капотне, обеспечил приемлемое содержание и переселил в «Две Башни».

А сам переехал в загородный коттедж и видел родителя не чаще двух раз в месяц.

Впрочем, Сверчков-старший не заскучал.

Поскольку башни строились одновременно и по замыслу создателей являли собой единый комплекс, ТСЖ нам тоже открыли общий. И сначала все шло хорошо. Жители въезжали, делали ремонт, ругались до посинения, выясняя, чьи рабочие нагадили в лифте цементом и кто долбил стену после обеда, «когда дети спят», но постепенно притерлись друг к другу. Потом, когда с ремонтом все устаканилось – но не забылось! – началась повседневная рутина. А в повседневной рутине без склок нельзя, это вы у кого угодно спросите.

В нашем случае все началось с мусора. В прямом смысле слова. В свое время строители обустроили на краю двора небольшой сарайчик, в котором прятались контейнеры, однако он оказался на общедоступной дороге, которой периодически пользовались жители дома 24, и этот ужасающий факт не укрылся от зоркого Сверчкова. Поначалу активист просил прекратить тратить наши деньги на соседский мусор, потом стал требовать и в конце концов устроил председателю ТСЖ безобразную сцену, обвинив его в пренебрежении должностными обязанностями. Председателем тогда числился Серега Широков, мужик хороший, но не всегда быстро соображающий. И вместо того чтобы в очередной раз пообещать разобраться, он не сдержался и с издевкой осведомился у Сверчкова, не хочет ли тот, чтобы председатель ТСЖ лично сторожил мусорные баки с заряженной солью берданкой? К сожалению, спросил он это при свидетелях и в результате заполучил смертельного врага. Покрасневший Сверчков молча покинул комнату правления и тем же вечером написал три жалобы: в управу, префектуру и мэрию. За ночь поднатужился, вспомнил другие подходящие адреса и накатал еще: в Департамент жилищно-коммунального хозяйства о нарушении правлением ТСЖ «Две Башни» прав собственников; в Департамент капитального ремонта о завышении правлением ТСЖ «Две Башни» суммы ежемесячных взносов на капитальный ремонт; в Департамент по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и пожарной безопасности о пренебрежении правлением ТСЖ «Две Башни» мерами гражданской обороны по предотвращению чрезвычайных ситуаций и неработающей пожарной сигнализации; в Департамент природопользования и охраны окружающей среды об уничтожении правлением ТСЖ «Две Башни» газона во дворе; в Департамент региональной безопасности и противодействия коррупции о попытке вымогательства взятки председателем ТСЖ «Две Башни»; в Департамент спорта о нежелании правления ТСЖ «Две Башни» устанавливать во дворе дома спортивную площадку; в Департамент средств массовой информации и рекламы о незаконном размещении правлением ТСЖ «Две Башни» рекламных вывесок на фасаде дома.

Я не уверен, что перечислил все.

Сверчков не унимался, и в результате жители «Двух Башен», даже интеллигентнейшая Роза Ефимовна, упоминая Егора Федоровича, обязательно использовали слово, начинающееся на «П» и заканчивающееся на «Р», но не «профессор», как вы наверняка предположили. Так склочный старикашка внес в размеренную жизнь ТСЖ немножко гомосексуализма.

Тем не менее своего Сверчков добился: под натиском комиссий и проверок председатель подал прошение об отставке. А если называть вещи своими именами – послал собственников в радужную даль с применением агрессивно-непарламентских выражений и ушел насвистывая. Непрофессор Сверчков праздновал победу, собственники тихонько матерились и бормотали: «Ладно, выберем кого-нибудь другого». Однако спешно собранное собрание разбило эти мечты в пыль, поскольку становиться «кем-нибудь другим» все решительно отказывались, мотивируя отказ наличием среди жильцов скандального «непрофессора». И дружно проголосовали против выдвинувшего свою кандидатуру Сверчкова.

Но поскольку жить в обстановке анархии и хаоса ТСЖ не могло, через неделю детская площадка стала ареной сбора, на котором убедительную победу одержала бывшая бухгалтер «Двух Башен» Роза Ефимовна. Если вам интересно, то за Сверчкова был подан один-единственный голос: устав ТСЖ не запрещал голосовать за себя.

Однако радовались собственники рано.

Придя в себя после неожиданного – только для него! – поражения, Сверчков пошел ва-банк и громко сообщил еще не разбежавшемуся народу, что в ТСЖ случился ползучий переворот и дискриминация по географическому принципу, поскольку председатель, бухгалтер, все три члена Счетной комиссии и двое из четырех членов правления оказались выходцами из третьего корпуса. А четвертому будут доставаться только грязные подъезды и полные крыс подвалы.

В воздухе запахло сепаратизмом.

Интеллигентнейшая Роза Ефимовна с трудом удержалась от соблазна назвать Сверчкова «непрофессором», но проявила мудрость и предложила общему собранию ввести в состав правления должность заместителя председателя. Общее собрание, слегка обалдевшее от непрекращающихся склок, предложение поддержало, и престарелый интриган оказался во властных структурах. Для начала ему поручили разобраться с жалобами на ТСЖ, которыми кто-то из жильцов засыпал правительство Москвы, а затем неугомонный Егор Федорович взвалил на себя все обязанности, которые правление не успело распределить между собой.

Он постоянно был на виду, совал нос во все дела, доводил до исступления приглашенных мастеров, вывел из подвалов крыс и оснастил дома охранными видеокамерами. Честно говоря, польза от него была, и даже термин «непрофессор» в его адрес стали использовать редко, однако сегодняшней выходкой Егор Федорович перечеркнул все хорошее, что успел натворить.

– Граждане жильцы! Правление ТСЖ «Две Башни» напоминает, что самоизоляция – это проверка вашей гражданской ответственности и политической зрелости.

– Шизофреник! – произнес вышедший на площадку Потапов. – Почему в доме полно юристов, но нет ни одного психиатра?

– Андрюша, вы слишком суровы, – сказала тетя Нина.

– Я все равно уже был на ногах, – ответил Потапов. – Но этот гад детей перебудил.

– Он совсем ошизел? – пискнул Покемон.

– Может, ему из мэрии велели? – предположила Люба, жена Андрюхи.

– Голоса ночью нашептали, – рассмеялась вышедшая Катерина.

– Какие голоса? Он небось спит в шапочке из фольги.

Тетя Нина покачала головой и спросила, не собираюсь ли я в магазин, а если собираюсь, то не куплю ли я пакет молока, потому что ей внезапно запретили выходить из дома.

– Говорят, в Москве гречка закончилась, – поддержала тему Люба.

– В магазинах дикие очереди, – добавил Покемон.

– Почему?

– Потому что умные люди покупают гречку и туалетную бумагу, – сообщила Катерина.

– Правда?

– Да.

Мы с Андрюхой переглянулись.

– Не знали.

– Дождетесь, что все скупят.

– Новую привезут.

Катерина выразительно подняла правую бровь. Когда она так делала, желание спорить исчезало напрочь.

– Разве у нас кончилась гречка?

– Ты давно проверял запасы?

– Я думал, ты этим занимаешься.

– Хорошо, – неожиданно податливо сказала жена. – Я займусь.

И тут я насторожился.

Вернувшись домой, Катерина порадовала меня и Покемона тостами с паштетом и свежим огурцом… превосходное сочетание, как по мне. Дождалась, пока мы поедим и Покемон пойдет убираться в гостиной, демонстративно распахнула дверцы левого навесного шкафчика и принялась разглядывать содержимое полок. Я поддержал жену в начинании и тоже уставился на коробочки, баночки и мешочки, причем с гораздо большим, чем Катя, любопытством, поскольку видел все это впервые в жизни. Баффи догадалась, что затеяна новая игра, оставила Покемона в покое, явилась на кухню, уселась рядом и тоже стала смотреть. Примерно через полминуты Катерина распахнула соседний шкафчик. Баффи посмотрела на меня, намекая, что игра получается однообразной, но увидев, что я не собираюсь менять правила, вернулась к созерцанию кухонных сокровищ. А когда Катерина открыла третий шкаф, девочка тявкнула, разглядев на полке знакомую консервную банку. В этом смысле бобтейлы прекрасны: всегда знают, как правильно поддержать разговор.

Баффи посмотрела на меня, не увидела на лице неудовольствия и тявкнула снова.

– До обеда еще далеко, – строго сказала Катя. – Девочка должна быть стройной и подтянутой.

– Да, – сказал я.

– Ты тоже заметил, что у нас совсем нет гречки?

– Ты ее искала?

– Ее вся страна ищет.

– Тогда открой, пожалуйста, духовку.

– Ты спрятал в ней гречку?

– Нет, но вдруг ты спрятала в ней туалетную бумагу?

– Очень смешно. – Катерина закрыла дверцы и строго произнесла: – Нам нужно в магазин.

– А что случилось с доставкой?

– Доставка рухнула.

– Я проезжал вчера мимо магазина, и мне не понравилось то, что я видел.

– Что же ты видел?

– Там народ.

– Народ теперь везде.

– Там было много народа, – проныл я. – Парковка забита под завязку, люди не помещаются внутрь, а мне еще гулять с Баффи.

Баффи услышала слово «гулять» и тявкнула.

– Я погуляю, – пообещала Катя. – А потом поеду к маме.

– Ага. – Я понял, что решение принято, возможно даже давно, и одним глотком допил кофе.

– А ты, пожалуйста, обеспечь семью продуктами.

– Можно я закажу пиццу?

– Не смешно.

В дверь позвонили, Покемон, который как раз собирался отправиться к себе с проверкой, открыл и проводил гостью на кухню. Ею оказалась Ольга Сотникова с пятого этажа. И явилась она по делу.

– Катя, вы в «Ашан» или «Метро» не собираетесь? А то Славка забрал машину, а у меня, как назло, много чего закончилось.

– А доставка? – осведомился я.

– Доставка рухнула.

– Проходи, присаживайся. – Катя налила Ольге кофе и посмотрела на меня. Мы с Баффи сделали вид, что играем в очень тихую и непонятную окружающим игру: смотрим друг на друга. – Юра, я пообещала Оле, что ты свозишь ее в магазин.

– Я ничего такого не хотела, – попыталась протестовать Ольга, но было поздно.

– Юра?

– Пиши список, – сдался я. – Оль, через полчаса встречаемся у моей машины.

Баллада о туалетной бумаге, исчезнувшей гречке и страстном сексе

Если вы думаете, что из всех жителей Москвы в магазин был послан только я, то сильно ошибаетесь. Из всех жителей Москвы в магазин не были посланы только лежачие больные.

Тревожные слухи, которыми делились соседи под аккомпанемент тревожных призывов Сверчкова, оказались правдивыми: народ отправился за покупками. Нет, так: НАРОД ОТПРАВИЛСЯ ЗА ПОКУПКАМИ. При этом все во что бы то ни стало хотели купить не менее пяти-шести килограммов гречки и три-пять упаковок туалетной бумаги. В остальном у каждого был свой список.

Парковка перед торговым центром оказалась забита чуть больше, чем полностью: машины стояли не только там, где нельзя стоять в будни, и там, где они хамски парковались по выходным, то есть на тротуарах и пешеходных дорожках, но вообще всюду, в том числе в местах, где невозможно встать в принципе: перекрывая друг другу выезд или оставляя настолько узкий проезд, что для его преодоления требовалась помощь корректировщика и десять минут времени.

Народ пошел за едой.

И туалетной бумагой.

Чтобы сначала поесть, а потом вытереть участвовавшие в событии отверстия.

Увидев царящий на парковке бардак, я отправил Ольгу в магазин, а сам принялся кружить там, где еще можно было кружить, в компании таких же искателей освободившегося места. Занятие это утомительное, требующее не только внимательности и хорошей реакции, но и толики везения, поскольку некоторые покидающие паркинг автовладельцы ничем не выдают своих планов, исчезают стремительно и место достается не честному человеку, нарезающему уже третий круг, а только что прибывшему нахалу. В конце концов мне удалось засечь мужика, возвращающегося к массивному «Тахо» с двумя гигантскими, набитыми с полуметровой «горкой» тележками, в которых лежала не только гречка (много), но и макароны (разные), мясные консервы (до фига), замороженные овощи, упаковки курицы, крупы (не гречка) и столько туалетной бумаги, словно он собрался разбрасывать ее на «Нашествии».

Увидев такой груз, я уважительно поднял вверх большой палец, показав, что оценил масштаб закупок, но через мгновение почувствовал себя идиотом и романтиком, поскольку выяснилось, что «Тахо» уже забит почти под завязку: теми же крупами, замороженными продуктами и туалетной бумагой. Владелец массивного внедорожника готовился к ядерной зиме.

– Будете продолжать? – спросил я, не желая тратить время на бессмысленное ожидание.

Мужик сначала степенно выругался, вкратце поделившись мнением о происходящем в мире, а потом дружелюбно ответил, что покупки завершены. Я помог ему загрузить добычу, поулыбался его жене, послушал, что «скоро магазины закроют, страна на карточки сядет», покивал головой и занял освободившееся место под завистливые взгляды опоздавших.

Ольгу отыскал у стеллажей с бытовой химией, совершенно пустых там, где должна была лежать туалетная бумага, изрядно прореженных в сегменте посудомоечных средств, слегка неполных в разделе шампуней и гелей для душа и царственно нетронутых в лаках для волос и прочего добра не первой необходимости.

– Гречки тоже нет, – сообщила последние новости Ольга.

– А макароны?

– Периодически подвозят, но народ мгновенно разбирает.

– Пойдем и мы что-нибудь разберем. Сделаем вид, что поддались панике.

– А мы поддались панике?

– Но ведь мы сюда приехали.

– Логично.

– Что у тебя в списке?

– Надеюсь, то, что народу не нужно.

Однако народу было нужно все.

Во всяком случае, все продукты длительного хранения.

Не очень приятное и не совсем понятное слово «самоизоляция» заставило народ разбирать консервы и полуфабрикаты глубокой заморозки; мясо в вакууме, рыбу в вакууме, копченую, сырокопченую и сыровяленую колбасу; муку, молоко длительного хранения и крупы; соль, сахар и специи. Ну и водку, конечно, куда ж без нее, кормилицы. Все ведь прекрасно понимают, что в случае настоящего катаклизма жидкая «валюта» станет самой твердой. Покупать необходимое народ предпочитал ящиками и упаковками, поэтому очереди в кассу напоминали стоянку большегрузных грузовиков. Из моего списка мы не сумели захватить три позиции, из Ольгиного – четыре. В кассе простояли сорок три минуты, а когда вышли на улицу, я громко сообщил, что это был последний на ближайшие полгода мой визит в магазин. Ольга хихикнула и спросила, где машина.

За время, что мы провели среди полупустых стеллажей и паникующих сограждан, ситуация на парковке ухудшилась. К магазину подтянулись опоздавшие, которые искали свободные места не с легкой вальяжностью, как мы в свое время, а нервно, торопясь поскорее пристроить свои железяки и рвануть за стремительно заканчивающимися продуктами.

Я, признаться, не ожидал, что будет настолько плохо, и оказался совершенно не готов к тому, что случилось дальше.

Полагаю, нас вычислили еще на выходе из магазина: одинокий мужчина с битком набитой тележкой мог бы и не привлечь внимания, но присутствие женщины четко показывало, что шопинг завершен, и нас взяли на прицел. К сожалению, умников оказалось двое, и подъехали они почти одновременно, правда, с разных сторон. Слева «Хонда», справа «Киа», и сразу началась разборка.

– Я был первым!

– Нет, я!

– Эй, мужик, кто был первым?

– Сами выясняйте! – крикнула в ответ Ольга, мастерски изобразив мою жену. – Только быстрее, нам уезжать пора.

– Я был первым!

– Нет, я!

Я хорошо видел, что «Хонда» подъехала на несколько секунд раньше, и водитель «Киа» это видел и, полагаю, был готов уступить, но прибыл он в сопровождении супруги, которой осточертело унылое путешествие по паркингу.

– Убирайся! – крикнула крашеная блондинка, присоединяясь к супругу. – Это наше место!

Ей следовало быть чуть вежливее.

– И не подумаю!

– Ты здесь не встанешь!

– Ты тоже.

Мы закончили погрузку, и я попросил:

– Дайте проехать!

Однако услышан не был: ругающиеся стороны начали медленное сближение.

– Они подерутся? – с интересом спросила Ольга.

Почему женщины такие кровожадные?

– Не знаю, – честно ответил я.

– А что будем делать мы?

А нам повезло: стоящий позади «Лексус» тоже загрузился и стал медленно выбираться со стоянки. Я сдал задним ходом, к счастью, ожидающий отъезда «Лексуса» водила все понял правильно и выпустил меня, позволив не тратить время на просмотр уличной драмы.

– Надо было остаться и посмотреть, чем все закончится.

– И отправиться в полицию в качестве свидетелей?

– Мы правильно сделали, что уехали, – поменяла мнение Ольга.

– Именно.

И еще мы правильно сделали, что отправились в магазин рано: успели все сделать и вернулись домой еще до обеда. Но за это следовало благодарить Сверчкова, а благодарить его никто не хотел.

– Устала? – спросил я, внося сумки в квартиру Ольги.

– А ты нет?

– Не то чтобы очень.

– Еще куда-нибудь собираешься сегодня?

– Нет.

– Белое вино?

– Может, сначала в душ? – Я помолчал. – Катя написала, что только едет к маме, значит, у нас не менее трех часов.

– Няня приведет детей как раз через три.

Я улыбнулся, притянул Ольгу к себе и поцеловал. Потом еще раз – крепче. Она отстранилась и спросила:

– А как же душ?

– В нашем распоряжении целая куча времени!

Она рассмеялась, положила руки мне на плечи, и мы снова поцеловались. Ольга умела пользоваться духами: стоя совсем рядом, я едва улавливал аромат, смешанный с запахом ее тела, и нежное сочетание пьянило крепче вина. И сочетание, и предвкушение, потому что я знал, какое сладкое у нее тело и какое удовольствие я получу в ближайшее время. А пока я целовал Ольгу в губы. Стоя в коридоре, крепко прижимая женщину к себе и целуя, целуя, целуя…

Это был самый странный роман в моей жизни.

Странный, неожиданный и тайный. Роман подлый и от того – острый. И одновременно – обыденный. Естественный, как между мужем и женой, но при этом – страстный. Каждый из нас получал то, что требовалось, но не остывал. Мы расходились удовлетворенные, и после первых свиданий я всякий раз обещал себе, что этот раз – последний. А потом Ольга кидала СМС, и я мчался туда, куда она указывала.

Не понимая, что происходит.

Зная лишь то, что переживаю самый странный роман в жизни.

Ольга – моя ровесница. Замужем. Двое детей. У нее маленькие глаза, которые ей приходится подводить черной тушью, чтобы выделить на неприметном, самом обычном лице женщины «за тридцать». Домохозяйка, медленно, но неотвратимо набирающая лишние килограммы. Волосы стригла в каре, красила в бордовый цвет, а последнее время стала оставлять черные пряди.

Мне не нравилось в ней ничего, вообще ничего, сталкиваясь с Ольгой в подъезде или на улице, я оставался абсолютно спокоен, если не сказать равнодушен. Но когда она звонила и говорила: «Приходи», у меня начинали дрожать пальцы. А когда мы оставались наедине, у меня стоял, как забетонированный флагшток.

Мы оказались в гостиной, я стянул с Ольги свитер и принялся целовать ее шею и плечи, постепенно спускаясь ниже. Груди у Ольги были не очень большими, на уверенную «тройку», красивой формы и еще крепкими. Они уютно устроились в бюстгальтере, за краешек которого выглядывали розовые соски. Груди манили, но я никогда не торопился, покрыл их поцелуями, приласкал языком через тонкую ткань лифчика, одновременно расстегнул на Ольге джинсы, но снимать не стал, медленно запустил левую руку ей в промежность, улыбнулся, ощутив влагу и принялся ласкать пальцем клитор, одновременно продолжая целовать еще спрятанную в бюстгальтере грудь и крепко прижимая к себе правой рукой. Слыша, что ее дыхание становится все более тяжелым, порывистым, что в нем проскальзывают короткие стоны. Чувствуя, как она выгибается, стараясь плотнее насесть на мою руку, как ткань трусиков из влажной становится мокрой, а наши объятия – резкими. Ольга вскрикнула, задвигалась сильнее, затем замерла, улыбнулась и поцеловала меня. Я вытащил левую руку, и Ольга игриво облизала влажные пальцы. Затем медленно опустилась на колени, стащила с меня брюки, поднялась, неспешно, но не рисуясь, сбросила джинсы, трусики, сделала шаг, остановилась, позволив мне поцеловать себя в живот, и опустилась на меня. И я едва не кончил только от того, что вошел в нее. Сдержался, конечно, медленно снял с нее бретельки, опустив чашечки лифчика на живот и наконец-то приласкал груди Ольги как следует, целуя, облизывая и слегка покусывая соски. Некоторое время мы нежно ласкали друг друга, после чего Ольга выпрямилась и стала неспешно двигаться вверх-вниз. Я знал, что ей нравится кончать в позе наездницы, прыгая на члене с удобной для себя скоростью, однако сегодня не позволил ей так сделать: заставил остановиться, не выходя из нее, привстал, переложил на диван, развел пошире ноги и принялся трахать ее в быстром темпе, резкими, отрывистыми движениями. Каждое мое движение сопровождалось громким шлепком. Ольга бормотала что-то бессвязное, и вскрикнула, когда я разрядился в нее: после рождения второго ребенка Ольга перетянула трубы и теперь не опасалась случайного залета.

– Вина? – спросила она, когда мы отдышались.

– Ага.

Мы вышли на кухню, я открыл бутылку, разлил по бокалам белое и поднял традиционный тост «за встречу». А потом повел Ольгу в ванную комнату. В конце концов, пыль и грязь магазина и в самом деле следовало с себя смыть. И там взял Ольгу во второй раз. Теперь без спешки, со вкусом. Ей нравилось отдаваться стоя, чуть изогнув спину и отставив попу. А мне просто нравилось ее ебать: послушную, податливую, мягкую и невыносимо милую. Она резко отличалась от всех женщин, которые у меня были и с которыми я жил. И я не понимал, что именно меня в ней заводит. Но заводило невероятно.

Два часа пролетели незаметно. Потом мы снова сходили в душ, она проводила меня до дверей и сказала:

– Хороший получился день.

– Прекрасный.

Я крепко поцеловал ее в губы, Ольга посмотрела в «глазок», убедилась, что на площадке никого нет, и выпустила меня из квартиры.

Детский хор взрослыми голосами

А главной проблемой самоизоляции, безусловно, было время.

Точнее, его огромное количество.

Деловая жизнь замерла, обороты упали наполовину, и работа требовала меньше внимания. Вопросы бизнеса решались намного быстрее, да и самих вопросов осталось крайне мало, ездить в офис и на деловые встречи требовалось редко, и я, привыкший к четкому, довольно напряженному графику, не знал, куда себя девать.

Еще и потому, что все привычные способы убийства свободного времени тоже «умерли»: концерты не проводят, театры, кинотеатры, клубы, рестораны и пабы закрыты, и даже в художественный музей не попадешь, полюбоваться на творения какого-нибудь Караваджо, который, уверен, хорошо бы сейчас зашел.

С аншлагом.

Как вы уже поняли, квартирные развлечения, за исключением секса, меня привлекают слабо.

Я не игроман, и даже не «почти игроман», как многие знакомые, готовые сидеть за компьютером круглосуточно, лишь бы их не трогали. Погрузившись в самоизоляцию, я честно попытался стать одним из большинства, закачал на планшет модную игрушку и… И она мне наскучила в тот самый миг, когда исчезла веселенькая заставка и мне предложили заняться «созданием» персонажа. Созданием, мать его, персонажа! Нужно будет опросить сотрудников и уволить тех, кто не заржет, услышав это словосочетание.

Несколько дней меня спасали фильмы и сериалы, но постоянно их не покрутишь. Попробовал читать книги: понравилось, но быстро засыпаешь. Стал читать стоя, как лошадь, засыпать перестал, но от современной прозы стало мутить, спросил у Андрюхи, что он читает на дежурстве, отнял то, что нашел у него в квартире, остальное заказал в Интернете и получил бесконтактно. Выяснил, что, читая хорошую книгу, не засыпаешь даже лежа. Но и в чтении необходимы перерывы.

Сделал аккаунт в социальной сети, выложил фотографию, подождал три часа, ничего не произошло. Удалил аккаунт.

Сделал аккаунт в другой социальной сети, выложил фотографию, подождал три часа, почитал пришедшие комментарии. Удалил аккаунт.

Предложил сделать аккаунт Баффи, Баффи согласилась, сделал аккаунт, выложил пару фото и видео, через четверть часа появилось две сотни комментариев. Стал ревновать. Сказал Баффи, что удалю ее аккаунт, Баффи пошла жаловаться Катерине.

Позвонила Юлька, спросила, почему в аккаунте Баффи уже десять минут нет обновлений? Ответил, что собираюсь его удалять. Юлька назвала меня идиотом, потребовала пароль и скинуть все фото и видео нашей девочки. Еще сказала, что я ничего не понимаю.

Посмотрел на часы. Сбросил Юльке фото. Посмотрел на часы – прошло десять минут. Сбросил Юльке видео. Посмотрел на часы – прошло еще десять минут. Задумался над тем, чтобы сделать в какой-нибудь комнате ремонт. Своими руками, разумеется. Поделился идеей с Катериной, но понимания не встретил.

– А ты умеешь? – спросила жена подозрительно.

– В детстве я строил отличные шалаши, – припомнил я. – Считался большим специалистом в этой области.

– Потому что после того, как этот специалист бежал хвастаться, я делал так, чтобы его шалаши не разваливались, – сообщил притащившийся Потапов.

– Нет, – сказал я, зная, что мне все равно никто не поверит.

– Да, – злорадно ответил Андрюха и спросил, почему я не скандалю в паблике ТСЖ.

Я ответил, что не хожу в паблик ТСЖ, потому что в него ходит Катерина, и этого вполне достаточно, чтобы быть в курсе дворовых ужасов. Потапов сказал, что на самоизоляции других развлечений не предвидится, и мы пошли в паблик ТСЖ. В котором действительно оказалось забавно.

РОГОВА (сын-студент, две дочери-школьницы)

«Девочки, кто-нибудь знает, что делать с детьми на самоизоляции?»

БАРАНОВИЧ (сын-студент, два сына-школьника)

«А что случилось?»

РОГОВА (сын-студент, две дочери-школьницы)

«Вешаюсь!»

КОМАРСКАЯ (детей нет)

«А что случилось?»

КОГАН (дочь-студентка, дочь-школьница)

«Тебе не понять».

КОМАРСКАЯ (детей нет)

«?»

КОГАН (дочь-студентка, дочь-школьница)

«Они все время дома!»

ПОТАПОВА (сын и две дочери, школьники)

«Если есть лайфхак – поделитесь, плз! Та же проблема».

КОМАРСКАЯ (детей нет)

«Учатся?»

БАРАНОВИЧ (сын-студент, два сына-школьника)

«Конечно».

РОГОВА (сын-студент, две дочери-школьницы)

«У меня учатся».

АЛИЕВА (два сына, школьники)

«И у меня учатся».

РОГОВА (сын-студент, две дочери-школьницы)

«Но они все равно дома!»

ШИРОКОВА (сын-студент, сын-школьник)

«Пщ-щ… Я мужа дома нашла. Вот это, я скажу, катастрофа. Есть мысли, что делать с мужем, который все время дома? Плюсы, минусы, подводные камни?»

ШИРОКОВ (сын-студент, сын-школьник)

«Кормить!»

ШИРОКОВА (сын-студент, сын-школьник)

«Жует не переставая!»

ПОТАПОВ (сын и две дочери, школьники)

«Трезвый?»

ШИРОКОВА (сын-студент, сын-школьник)

«Периодически».

ВЕРЕТЕННИКОВ (два сына, школьники)

«Как таблица Менделеева».

ШИРОКОВ (сын-студент, сын-школьник)

«Я малопьющий».

ПОТАПОВА (сын и две дочери, школьники)

«Серьезный разговор, а вы опять о пьянке! Что с детьми делать?»

ЯБЛОЧКИНА (сын и дочь, школьники)

«Люба, отвези их на дачу. Там красота: я их утром выкидываю на участок, вечером забираю в дом. Если не лень – в середине дня кормлю обедом».

СВЕРЧКОВ (ребенок взрослый, живет отдельно, здесь не появляется)

«О таких вещах нужно в ювенальную юстицию докладывать».

ЯБЛОЧКИНА (сын и дочь, школьники)

«Только попробуй!»

СВЕРЧКОВ (ребенок взрослый, живет отдельно, здесь не появляется)

«А то что?»

ЯБЛОЧКИН (сын и дочь, школьники)

«У меня Remington есть, «непрофессор» хренов.

СВЕРЧКОВ (ребенок взрослый, живет отдельно, здесь не появляется)

«А это уже угроза!»

ШИРОКОВ (сын-студент, сын-школьник)

«Выкиньте Сверчкова из чата!»

СООБЩЕНИЕ ОТ АДМИНА: «СВЕРЧКОВ ПОКИНУЛ ЧАТ».

ВЕРЕТЕННИКОВА (два сына, школьники)

«Люба, не ведись: они с участка приходят грязные, как чушки».

ЯБЛОЧКИНА (сын и дочь, школьники)

«Тогда перед ужином закидываешь их под душ».

ПОТАПОВА (сын и две дочери, школьники)

«Вам хорошо, у вас собака есть».

ЯБЛОЧКИНА (сын и дочь, школьники)

«Какая разница?»

ПОТАПОВА (сын и две дочери, школьники)

«Детям есть что на улице делать».

КОГАН (дочь-студентка, дочь-школьница)

«Одолжи собачку у Юры, он как раз купил, а вы дружите».

ПОТАПОВА (сын и две дочери, школьники)

«Это мысль!»

ПЫШКИНА (сын-школьник)

«Еще детей можно к бабушке отправить, пусть у нее голова болит».

БАРАНОВИЧ (сын-студент, два сына-школьника)

«Бабушка сказала, что в группе риска, и заперлась».

ПЫШКИНА (сын-школьник)

«Скажи детям, что забыла их планшет у бабушки в квартире. Гарантирую: дверь они вскроют без слесаря».

ПЫШКИНА (бабушка)

«Не учи людей дурному!»

ПЫШКИНА (сын-школьник)

«Мама, как ты оказалась в этом чате?»

ВАСИЛЬЕВА (сын и дочь, школьники)

«Да, ладно вам, немного потерпеть можно. Зато узнаем, чему их в школе учат».

ВАРИДЗЕ (дочь-студентка и два сына-школьника)

«Я вчера слышал урок физики. Так вот, им дают меньше, чем я до сих пор помню».

ШИРОКОВ (сын-студент, сын-школьник)

«Георгий, не умничай! Ты месяц назад Марианскую впадину назвал Марсианской».

ВАРИДЗЕ (дочь-студентка и два сына-школьника)

«Подумаешь, перепутал».

ВЕРЕТЕННИКОВ (два сына, школьники)

«Стыдно путать. Все знают, что Марианский – это театр!»

ВАСИЛЬЕВ (сын и дочь, школьники)

«Когда карантин закончится – я тебя убью».

ВЕРЕТЕННИКОВ (два сына, школьники)

«За что?»

ВАСИЛЬЕВ (сын и дочь, школьники)

«Я из Санкт-Петербурга».

ВЕРЕТЕННИКОВ (два сына, школьники)

«И что?»

ВАСИЛЬЕВ (сын и дочь, школьники)

«Я из Санкт-Петербурга».

ПОТАПОВ (сын и две дочери, школьники)

«Саша, у тебя палец в клавиатуре застрял?»

ВАРИДЗЕ (дочь-студентка и два сына-школьника)

«У них там впадина».

ВЕРЕТЕННИКОВ (два сына, школьники)

«А-а…»

ПОТАПОВ (сын и две дочери, школьники)

«И болота».

ВАРИДЗЕ (дочь-студентка и два сына-школьника)

«Потому болота, что впадина».

РОГОВА (сын-студент, две дочери-школьницы)

«У людей уже белая горячка началась, а я до сих пор не знаю, что с детьми делать».

КОМАРСКАЯ (детей нет)

«Потому что мужики пришли».

ФРОЛОВ (детей нет)

«Кстати о детях: почему надо мной все время кто-то топает?»

РЫБКИН (дочь-школьница)

«Мы не топаем, мы занимаемся».

ФРОЛОВ (детей нет)

«Топаете!»

РЫБКИН (дочь-школьница)

«У нас по вечерам проходят удаленные группы бально-спортивных танцев».

ФРОЛОВ (детей нет)

«Удалите их!»

РЫБКИН (дочь-школьница)

«Наслаждайся».

ФРОЛОВ (детей нет)

«Или пусть она не на каблуках! И вообще: квартира – это не спортзал».

РЫБКИН (дочь-школьница)

«Моя квартира может быть даже сауной».

ШИРОКОВ (сын-студент, сын-школьник)

«Какой интересный у нас разговор…»

ШИРОКОВА (сын-студент, сын-школьник)

«Ты обещал полку перевесить».

РОГОВА (сын-студент, две дочери-школьницы)

«Короче, никто ничего не знает…»

ВАРИДЗЕ (дочь-студентка и два сына-школьника)

«Главное, из дома их не выпускай, у нас самоизоляция».

РОГОВА (сын-студент, две дочери-школьницы)

«У нас просто кошмар».

Насладившись общением с соседями, мы с Андрюхой зачем-то вернулись в социальную сеть и с изумлением увидели, что блог моей собачки уверенно преодолел отметку в триста подписчиков. Я позвонил Юльке и узнал, что «мы в самом начале пути!». И еще: «Людям интересна жизнь Баффи! Они хотят много знать о ней и ее мыслях!» Пока мы разговаривали, подписчиков стало триста пятьдесят. Потапов сказал, что во время самоизоляции станет только хуже.

Я согласился.

Потом пришла настоящая Баффи и попросилась гулять.

Незваная гостья лучше нежданной

Поскольку Гена Покемон не был скован ни обязательствами, ни условностями, утро у него наступало приблизительно в полдень, после чего он разгуливал в халате до вечера, а если обстоятельства позволяли, то и до отхода ко сну. Так вот, одним прекрасным утром, которое в квартире 411 наступило по собственному графику, бубнеж телевизора был перебит длинным звонком в дверь. Поначалу Покемон не среагировал, но поскольку звонок повторился то ли шесть, то ли восемь с половиной раз и стало ясно, что гость уходить не собирается, Гена с чувством выругался, поднялся с кресла, в котором то ли заканчивал обед, то ли начинал ужин, дошлепал до коридора и посмотрел на экран интеркома. И прежде чем стоящая за дверью девушка вновь надавила на звонок, решительно произнес:

– Уходи.

– Сначала открой.

– Зачем?

– Чтобы я не стояла в коридоре. Или ты собираешься устроить шумный скандал?

Каждое слово по отдельности не вызывало у Покемона вопросов, однако собранные в предложения они приобрели настолько непонятный смысл, что Гена решил уточнить:

– Какой скандал?

– Не морочь мне голову.

– Не буду.

– И не беси, у меня плохое настроение.

– Не буду.

– И открывай.

– Уходи.

– Гена, прекрати, я не хочу ругаться, – топнула ногой девушка. – Я вообще не в настроении.

– Ты это уже говорила.

– Тогда зачем переспрашиваешь?

И Покемон дрогнул, как он потом говорил: «Нашло что-то», – открыл дверь и с независимым видом оглядел гостью.

– Я тебя знаю?

– Иначе бы не пришла.

На вид ей было лет двадцать, по ощущениям – чуть больше. Невысокая шатенка с длинными, до лопаток, слегка вьющимися волосами, коричневыми глазами, густыми бровями и тонкими губами. Одета не по погоде: в очень светлые голубые джинсы, драные во всех положенных местах, низкие белые кроссовки, черную футболку и короткую кожаную куртку. На левом плече – небольшой рюкзак.

– Все правильно: квартира четыреста одиннадцать, внутри пахнет травкой. – Девчонка прошла мимо обалдевшего Покемона, бросила рюкзак на пол и направилась в туалет. – Гена, привет.

И закрылась.

Некоторое время Покемон разглядывал площадку, словно ожидая следующих гостей, даже наружу высунулся, правда ненадолго, потом потаращился на рюкзак, а когда девчонка вышла из уборной, задал своевременный, как ему показалось, вопрос:

– Как ты вошла?

– Ты меня пустил.

– Как ты вошла в подъезд?

– Прошла с каким-то дедом.

– Почему он тебя пустил?

– Он ничего не соображал, потому что пялился на мою грудь. – Девушка сняла куртку и повернулась так, чтобы Покемон с удобством разглядел скрытые под футболкой достоинства четвертого, а то и пятого размера. – А потом стал прижиматься в лифте.

– Надеюсь, ты сохранила мне верность?

Вопрос вызвал легкое удивление.

– Странно, что ты об этом заговорил, – протянула гостья, – но я не против, потому что твой вопрос вполне укладывается в тему разговора. Как настроение?

– Какого разговора?

– Который нам предстоит.

– Я не хочу ни о чем разговаривать, – пробубнил Покемон, проходя за девушкой в гостиную.

Она деловито взяла пульт, выключила телевизор, бросила пульт на столик и плюхнулась в кресло.

– Присаживайся.

– Спасибо, – опустился он на диван.

– Недавно делал ремонт?

– Откуда ты знаешь?

– Еще не успел тут все изгадить.

Покемон почесал затылок, не придумал ничего остроумного и предпринял еще одну попытку избавиться от гостьи:

– Слушай, я пойду попью пива, а ты поговори здесь о чем хочешь, а потом уходи. Ладно?

– Твое присутствие обязательно, – произнесла девушка, нахально глядя хозяину квартиры в глаза.

– Не уверен.

– Кстати, я немного обиделась на то, что ты до сих пор меня не узнал. – Она сложила руки на груди и вопросительно подняла брови.

Покемону и самому было неловко общаться с девушкой без имени, и он попробовал угадать:

– Э-э… Наташа?

– Саша.

– Я был уверен, что в твоем имени есть шипящие.

– Теперь, когда ты, наконец, меня вспомнил… – начала было девушка, однако Покемон ее перебил:

– Хочу тебя огорчить: ребенок точно не от меня. В свое время я сделал вазэктомию и теперь сплю спокойно.

– С кем спишь?

– С кем захочу.

– Даже сейчас?

– Гм…

– С кем самоизолируешься и почему она до сих пор не явилась? Неужели ты никого не позвал в гости?

Саша выразительно посмотрела на правую руку Геннадия, Геннадий тоже на нее посмотрел, а потом зачем-то убрал за спину и промычал:

– Гм… – погружаясь в глубокие и безрадостные размышления.

Проблема заключалась в том, что, увлекшись освобождением собственности, а затем ее ремонтом, Покемон совершенно не позаботился о том, кто поможет ему скрасить карантинное самозаключение на предмет взаимной ласки без обязательств. Прилетев из теплых краев, Покемон законопослушно самоизолировался в течение двадцати дней, как он говорил Сверчкову, однако происходила сия процедура на даче у друзей, в очень веселой компании, которую Покемон покинул вымотанным, как после Бостонского марафона, и несколько дней в принципе не задумывался над тем, что для нормальной, здоровой и полноценной самоизоляции требуется нормальный, полноценный секс. А когда опомнился, было поздно: те, с кем он был не прочь покувыркаться ближайший месяц, уже устроили свою личную жизнь. А к другим можно было обратиться и потом, и только ради разовых встреч. Пускать к себе кого попало Покемон не собирался и потому намек незваной гостьи воспринял с радостью.

Но радость была неполной, поскольку одновременно Покемон вспомнил гостью: Саша! Кажется, Кулакова. Несколько раз они пересекались в компаниях, в том числе и в этой квартире, до того как ее арендовал Акопян, а прошлой зимой виделись на Гоа. Покемон там зимовал, а Саша с мужем провели две недели…

Муж!

Вот почему радость оказалась не полной.

– Ты одна? – с подозрением осведомился Покемон.

– Неужели не заметно? – Девушка картинно огляделась.

– А где… – Покемон замялся, потому что мужа он помнил, внешне, а имя его – нет.

– Почему я не с Витей?

– Да.

Саша выдержала короткую паузу, после чего вздохнула:

– Гена, я только что с самолета, устала, как собака и еще не завтракала. Сделаешь кофе?

Дальнейший разговор продолжился на кухне. Причем Покемон сделал девушке не только кофе, но и три бутерброда. И даже протер стол. Тем временем Саша помыла скопившуюся в раковине посуду, потом принесла из гостиной еще столько же и тоже помыла. Она была не очень опытной незваной гостьей, но твердо знала, что мужику нужно продемонстрировать не только стервозность, но и хозяйственность. Мужик – существо практичное, особенно те особи, которых мамы приучили к чистоте и порядку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.