Елена Ерофеева-Литвинская
Майя Плисецкая. Воспоминания. Фотографии. Интервью

Фотография на обложке предоставлена фотоагентством Getty Images (Jack Mitchell/Getty Images). Фотография на 4-й сторонке обложки – «Айседора». 1978 г.

Фото Владимира Пчёлкина. Архив Екатерины Беловой

Титульный лист. «Умирающий лебедь». 1970-е годы.

Фото Владимира Пчёлкина. Архив Екатерины Беловой.

Фотоматериалы предоставлены ФГУП МИА «Россия сегодня» и Агентством Фотодом.

© Ерофеева-Литвинская Е.В., 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2021

* * *

«С Майей я нашел Бога. Я нашел стремление к Абсолютному».

Морис Бежар

«Королева танца! Императрица! Я ею всегда восхищался. Она может рассказать историю одними руками».

Ролан Пети

«Она так талантлива и неизменно красива! Всегда победительница, в том числе, и в борьбе со временем. Годы отступают перед ее жизнелюбием, энергией, смелостью и неутомимой жаждой творчества!»

Пьер Карден

«Сравнивать Майю Плисецкую с какой-либо другой балериной – бессмысленно. Она – первая и единственная. Она сама по себе. В каждом вздохе, в каждом трепете ее пальцев, в каждом танцевальном па жила, пульсировала, летела ЕЕ Душа. Это наваждение колдуньи, магия, котораямогла исходить только от Плисецкой».

Владимир Васильев

«Майя Плисецкая – Звезда и Богиня, для всех, кто когда-либо видел ее».

Михаил Барышников

«Таланты не выращиваются квадратно-гнездовым способом. Они рождаются. Они – национальные богатства, как залежи радия, сентябрь в Сигулде или целебный источник. Такое чудо, национальное богатство – линия Плисецкой».

Андрей Вознесенский

Об авторе

Елена Ерофеева-Литвинская родилась и живет в Москве. Окончила с отличием театроведческий факультет ГИТИСа им. Луначарского (ныне РАТИ). Писатель, поэт, журналист. Публикуется с 17 лет. Автор 12 книг и нескольких тысяч публикаций в СМИ. Лауреат телевизионного конкурса «Романс XXI века» на канале «Культура».

«Айседора». Юбилейный вечер. Большой театр. 1995 год.

Фото Алексея Бражникова

Звонок

Однажды вечером в нашей квартире, расположенной в обычной московской пятиэтажке в районе Преображенки, раздался телефонный звонок. В этом не было ничего удивительного: нам часто и допоздна звонили родственники, друзья, знакомые. И московские, и из других городов и стран. Удивительным было другое…

Мама к этому времени вернулась с работы, а я еще нет, поэтому трубку взяла она.

– Попросите, пожалуйста, Лену Ерофееву, – голос в трубке был женским.

– Ее пока нет дома. А что ей передать? Кто звонил?

– Передайте, что звонила Плисецкая.

Тут мама растерялась настолько, что в прихожей, где на столике стоял телефон, повисла мхатовская пауза. Это как если бы мне позвонил Президент Соединенных Штатов. Или английская королева. Плисецкая на том конце провода терпеливо ждала и не вешала трубку.

– Майя Михайловна! – наконец воскликнула пришедшая в себя мама. – Это просто чудо какое-то! Невероятно! Я, столько раз видевшая вас по телевизору, вот так, запросто, слышу вас вживую! Обязательно Лене передам. Она скоро будет.

– Я перезвоню, – ответила Плисецкая.

«Лебединое озеро». Одетта. 1950-е годы.

Архив Екатерины Беловой

В первый же сезон в Большом театре Плисецкая станцевала двадцать сольных партий.

Майя Плисецкая. 1965 год.

РИА Новости

Она всю жизнь любила мистику и юмор.

Надо пояснить, что в тот вечер по телефону говорили две женщины, родившиеся в одном году – в 1925, и обе – лауреаты Ленинской премии. Такое интересное совпадение. Одна – великая балерина, другая – крупный ученый, в 35 лет сделавшая важное секретное открытие в области космоса, и, понятно, что по этой причине о ее награждении не писали в газетах.

Небольшое отступление.

Мама, будучи ученым-химиком, мечтала, чтобы я пошла по ее стопам. Все годы школьной жизни я училась только на «отлично», занимала первые места на районных олимпиадах, все предметы давались легко и мне нравились. После уроков я даже посещала факультатив по высшей математике, где, кроме меня, были еще два мальчика, а мои сочинения по литературе прочитывались учителями в классах во всех параллелях. Но я бредила музыкой и балетом. В балет меня не отдали по причине моего слабого здоровья – в младших классах школы я умудрилась переболеть всеми детскими инфекциями, с высоченной температурой и бредом, и училась в основном дома, самостоятельно. К старшим классам я окрепла и сама записалась в студию классического балета при Центральном доме медработников на улице Герцена. Занимались мы очень серьезно, четыре раза в неделю, до крови стирая пальцы на ногах, и много выступали. Я понимала, что профессиональной балериной мне уже не стать. Но ведь можно писать о балете! Эта осенившая меня мысль завладела мной целиком и полностью. Как-то раз мама, проходившая Собиновским переулком мимо ГИТИСа, вдруг подумала: «Только бы Лена сюда не пошла после школы». И именно туда, на театроведческий факультет, я и поступила сразу после школы, выдержав конкурс 25 человек на место, и окончила его с красным дипломом. А первая моя публикация появилась в журнале «Театр» в начале II курса, осенью 1975 года. Активное продолжение следовало…

Майя Плисецкая. 1978 год.

Фото Виктора Ахломова. РИА Новости

Кадр из документального фильма «Майя Плисецкая».

Майя Плисецкая в платье от Пьера Кардена. 1987 год.

РИА Новости

…Раздавшийся позже звонок приняла уже я, взволнованная до предела. Майя Михайловна пригласила меня к себе и продиктовала адрес. И буквально через пару дней я оказалась в квартире Плисецкой и Щедрина на Тверской (тогда улица еще носила имя Горького). В общем, «обыкновенное чудо»! Обстановка была скромной и, как сейчас модно говорить, минималистичной. Мебель 50-х годов, самая необходимая – кровать, шкафы, тумбочки, стол со стульями. Необыкновенным было море цветов, заполнявших гостиную, – вчера Плисецкая давала спектакль. «А это – Сикейрос», – сказала Плисецкая, указав на монументальное панно над кроватью в спальне. Она поразила меня, двадцатипятилетнюю девушку, открытостью, искренностью, простотой и отсутствием какой-либо дистанции между нами. Как будто легендарная балерина знала меня с детства, а может, и на руках нянчила. Запросто расположившись на кухне, под потолком которой были натянуты бельевые веревки, мы пили чай с печеньем и разговаривали о том о сем.

Предыстория ее звонка мне оказалась такова. Одним из моих любимых танцовщиков Большого был блистательный, неотразимый Сергей Радченко. Недаром в «Кармен-сюите» Плисецкая предложила ему роль Торреро, и он был ее неизменным партнером в этом балете. Вдохновившись очередным спектаклем с участием Радченко, я буквально на одном дыхании написала статью «Испанские темы Сергея Радченко», вскоре опубликованную в журнале «Телевидение и радиовещание» (надо сказать, этот журнал уделял большое внимание балету). Сергей показал статью Плисецкой, она тут же ее прочитала и… попросила мой телефон… Так просто и волшебно мы подружились с Плисецкой на долгие годы.

Я стала частым гостем в ее доме, вплоть до последних месяцев беременности, когда я ждала моего первого сына. Плисецкая первой позвонила узнать, кого я родила. Мало того – Майя Михайловна едва не стала «кормилицей» нашего Андрюши, сказав, что если у меня не будет молока, она будет снабжать меня финским детским питанием из «Березки»… А на крестинах нашего второго сына Сергея, родившегося через два года после Андрея, я покрывала голову тонким, шелковым, очень красивым индийским платком, подаренным Майей Михайловной.

Величие Плисецкой состояло, помимо прочего, и в том, что, будучи истинно великой, она никогда не ощущала и не демонстрировала своего величия. Это ее качество считаю Божественным. И не только это, а много-много других.

Майя Плисецкая в роли княгини Бетси Тверской на съемках фильма «Анна Каренина» на «Мосфильме». 1967 год.

Фото Александра Макарова. РИА Новости

Глаза Плисецкой – ярко подведенные и по верхнему, и по нижнему веку, – блестели всегда.

Майя Плисецкая и Мстислав Ростропович на юбилейном вечере балерины в Большом театре. 1993 год.

Фото Алексея Бражникова

Библия Плисецкой

…На том конце замедленного жеста…

Белла Ахмадулина

Из замшевой черной сумки

Вы вынули длинным жестом

И выронили – платок.

Марина Цветаева

Вначале был – ЖЕСТ. Именно – ЖЕСТ. Потому что Слово – не все поймут. А ЖЕСТ – поймут все.

Замедленный. Длинный. Плавный. Резкий. Истаивающий. Завораживающий. Дающий. Обнимающий. Отнимающий. Отпускающий. Властный. Повелительный. Хлещущий. Позволяющий. Прощальный. Прощающий…

Сколько в жестах Плисецкой оттенков эмоций, настроений, переживаний! Невозможно подобрать определения для их бесконечного множества. Таких жестов, как у Майи, не было ни у кого – ни на сцене, ни в жизни. Ни у кого из других великих.

«Она всегда выделялась своей пластикой. У нее необыкновенно естественная, природная пластика: как она говорит, как жестикулирует, как она пьет чай, как она кладет себе в стакан с чаем две ложки сахара», – говорил Родион Щедрин.

Зримая музыка – достаточно банальные слова, но от многократного повторения не теряется, к счастью, их смысл. «Зачатая Музыкой», – восхищался в стихах, посвященных балерине, поэт Андрей Дементьев.

У нее вообще был идеальный абсолютный слух. На людей. На события. На время.

«Умирающий лебедь». 1990-е годы.

Фото Алексея Бражникова

Великий, незабываемый момент «Лебедя»: струящиеся руки Плисецкой…

«Умирающий лебедь». 1970-е годы.

Фото Владимира Пчёлкина. Архив Екатерины Беловой

«На гастролях в разных странах мира мне чаще всего приходилось бисировать «Лебедя» трижды. А в Испании я танцевала на «бис» четыре раза».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.