Вера Анатольевна Павлова
Записки счастливого человека
В стихах и прозе

Папе

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© Павлова В. А., 2021

© Lisa Pavlova, фото, рисунок, 2021

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2021

* * *

«Записки счастливого человека» сначала были отрывным календарем. От этого замысла осталось деление каждой страницы пополам: одетое в парадную форму стихотворение наверху – лицевая сторона календаря, записи и выписки, проза и мнимая проза, пьеса Шумана и карта звездного неба в августе на широте Москвы его обратная сторона, та, на которой в отрывных календарях моего детства помещались советы домохозяйкам и цитаты из классиков, рекомендации врача и новости науки. Правда, там все это было вперемешку, а у меня – хорошо темперировано. Не зря я – полвека уже – играю Баха. Потом «Записки» превратились в перекидной календарь. Настольный. На его страницах много свободного места. Милый читатель, не стесняйся, бери карандаш, пиши, чтобы не забыть: поздравить того-то, купить то-то, повидаться с тем-то. Я буду рада-радёшенька, если твоя жизнь встретится на этих страницах с моей. Особенно если твои заметки будут записками счастливого человека. Я люблю тебя. Всё. Ушла писать следующую книгу.

Целую, Вера.

Приснилось: папа выпустил книгу «Записки счастливого человека». Во сне прочитала её всю. Пятьсот страниц. На каждой было только пять слов: «Ушёл на рыбалку. Целую, Толя». Проснулась счастливой. Подумала: надо её издать. Сначала хотела сделать в точности как во сне – пятьсот страниц, пятьсот рыбалок. Потом решила расширить территорию счастья и пригласила к сотворчеству читателей моей странички в Facebook. Попросила следовать образцу «Ушёл/ушла туда-то. Целую, имярек». Собрала множество записок и вплела их в книгу. Спасибо, милые соавторы. Спасибо за название, папа. Можно я посвящу эту книгу тебе?

Время ремешком часов
врезалось в запястье.
Встреча стрелок. Ты готов,
дегустатор счастья,
отку́порить новый год?
Придерживай пробку,
начинай обратный счёт,
надрывай коробку,
уверяй, что очень рад.
Тостов нескладуха,
поцелуи невпопад:
в нос, в подбородок, в ухо.

1 января

На стене в гринрум —

список чужих вещей,

найденных хозяевами

после новогодней вечеринки:

жилетка (Коли Терентьева),

шарф (Вани Яропольского),

шапка (Франческо Бифано),

носки (Машеньки Ленцман),

пончо (Лизы Павловой),

щётка (Ромы Дубинникова),

зарядка для телефона (неведомо чья),

подарок на день рождения (Юры Делиева),

подарок на новый год (мой).

Яства на тарелки класть им,
их рассаживать по парам.
С новым годом, с новым счастьем —
хорошо забытым старым!
Бьют куранты – восемь, девять…
Я пишу на клочке бумаги, поджигаю
от свечи, обжигаю пальцы, бросаю
недогоревшую записку в бокал
с шампанским, пью, давлюсь, глотаю
с трудом, как таблетку, под рокот
салюта за окном заветное желанье:
«Снова научиться делать
из мечты воспоминанья».

2 января

Новый год – новёхонький,
с иголочки, вытряхнутой
из туфельки-лодочки,
алой,
с позолоченной каймой.
Шар земной,
ты —
подкаблучник
мой.
Старая кокетка: «Какой из трёх моих
подбородков нравится тебе больше?»

Вот и я жила как все,
бегу рада
белкой-стрелкой в колесе
циферблата
в закольцованную даль
монорельса.
Но сломался календарь.
Перегрелся.

3 января

догоняла
спешила
и сует суета
под шумок превратила
некогда
в
никогда
непреклонность устава
седина инженю
не успела
устала
всё равно догоню

Чистая тетрадь.
Красная строка.
Заново назвать
раз и на века
солнечный мороз
и ковры снегов.
Как это звалось
раньше, до стихов?

4 января

«Сегодня

пришло в голову

дурацкое:

а до Пушкина

в мороз и солнце

день тоже

был чудесный

или ну норм,

день как день?»

Пост в Facebook Ольги Белогрудовой

Пёрышки, пух и прах —
снег – не пойманных слов.
На Воробьёвых горах
больше нет воробьёв.
Поторопись, запиши
их, синиц, снегирей
в красную книгу души.
Прямо сейчас. Скорей!

5 января

Лев Мышкин,

Воробьёвы Горы —

поединок

большого и маленького.

Маленькое побеждает —

большое

становится

милым.

Я – душа компании,
прима вечеринки:
подыграла арии,
полистала снимки,
деток приголубила,
ночевать осталась,  —
в человеколюбии
попрактиковалась.

6 января

Слова в стихотворении – люди в переполненном лифте: тесно прижаты друг к другу, по-разному к этому относятся, лифт несётся (вверх? вниз?), двери открываются… Господи, где это мы? Или – не открываются. И мы кричим в переговорник:

– Спасите! Мы застряли в лифте!

И слышим из переговорника:

– Подумаешь, в лифте они застряли. Вся Москва в пробке стоит!

Ангелы допели.
Увели овечек.
В бедной колыбели
Богочеловечек
гулит, дули крутит,
пузыри пускает,
будущее будит,
грехи отпускает.

7 января

Рождественская амнистия.
Ангелы на снегу.
Устами младенца истина
глаголет: агу, агу.
Мадонна в старом халатике.
Сыплется снежный прах.
Блестит молоко галактики
на неумелых устах.

Среди зимы трескучей
мне в ощущеньях дан
раскидистый плакучий
развесистый фонтан.
Живой водою брызни,
изольда изо льда!
Нет вечности без жизни.
Невечна мерзлота.

8 января

Лица. Лики. Морды.
Стены из книг и нот.
Вечная amorte.
Бессмертный Liebestod.
Ангелы, позвольте
музыку взять с собой!
Вагнер, cмерть Изольды.
Шуберт, «Ты мой покой»,

Du bist die Ruh’, D.766 на стихи Рюкерта. В исполнении Гундулы Яновиц. В юности я ставила эту пластинку чуть ли не каждый день. Училась у неё любить. Ars amandi? – Музыка.

К тебе. Под одеяло. С головой.
Какой простор для нежностей телячьих
даёт живот сухой горячий твой.
Рой поцелуев. Одеяло, спрячь их
от глаз неласковых неверных жён
твоих, мужей моих, земля им пухом.
Я слышу крови колокольный звон,
к родному паху припадая ухом.

9 января

Да, двойное гражданство:
явь и сонное царство.
Нельзя? Конечно, нельзя.
Но закрывают глаза
на это на границе.
И мне свобода снится.

Снегопад Петипа
и Петра Ильича…
На пуанты, стопа!
Не стуча, не топча
белизны. Красоты
рукокрылый полёт.
Улетай. А следы
музыка заметёт.

10 января

Ушёл на футбол. Целую, Саша

Ушёл на тренировку. Целую, Борис

Ушла на бокс. Целую, мама

Ушёл на пробежку. Целую, Андрей

Ушла в бассейн. Целую, Вера

Ушла играть в теннис. Целую, Ольга

Ушла бегать. Целую, Лена

Ушёл на соревнования. Целую, Ч.

Ушёл играть в футбол. Целую, Илька

Ушёл смотреть футбол. Целую, Николай

Ушла на серфинг. Целую, Лиля

Ушёл под парусом. Целую, Костя

Ушла кататься на лыжах. Целую, Маша

Ушёл играть в биллиард. Целую, Лёша

Ушла на каток. Целую, Алина

Ушла в себя. Целую, Лера

зашнуруем туго
проверим заточку
смотрят друг на друга
или в одну точку
парные танцоры
дикторы речисты
арбитры суровы
фигу́ристы фигури́сты

11 января

Тридцать семь лет
пишу изо дня в день
одно и то же стихотворение.
И когда-нибудь
я его напишу.

Стиховычитание.
Скольженье круговое.
Парное катание.
Дыхание парно́е.
Выдыхаю облако.
Крепка любви порука —
мчаться рука об руку
и падать друг на друга.

12 января

Слёзы, за каплей капля,
с выстиранных пелёнок…
Где твой цаплёнок, цапля?
Рыба, где твой рыбёнок?
В Риме, в Нью-Йорке, в сердце,
в самой его серёдке —
детства невозвращенцы,
маменькины сестрёнки.

Мне бы в аэробус – и к тебе… Целу́ю прикроватный глобус в щёчку голубую. В далях непроглядных скоро ли Нью Йорка, вся в огнях-гирляндах, замерцает ёлка?

В наряде снова модном
на праздник в доме частном:
со старым новым годом,
со старым новым счастьем!
Прочь, беды и недуги.
Роднее всех на свете
старинные подруги,
стареющие дети.

13 января

Хихикать с подругами детства,

хохотать с подругами юности,

плакать с подругами молодости,

удивляться с подругами старости:

надо же, прошло полвека,

а мы совсем не изменились.

На моей социальной карте москвича —

фотография со студенческого билета.

Училищного, не институтского!

Впрочем, не очень чёткая.

В шапках все немного невидимки.
Плотная бумага. Карандаш.
Памяти пунктирные картинки.
В баночках пахучая гуашь.
Кисточку облизывать любила.
Сладкая. Но лакомей мелок.
Первыми кончаются белила
у писательницы между строк.

14 января

Надевая тебе брюки,

ухитрилась запихнуть,

сама того не заметив,

две пуговицы

в одну петлю.

Еле расстегнули.

Двойной автопортрет.

Пожилые отроки, мэтры-недоучки

в Петербурге под руку, а в Москве за ручку

ходим, как по облаку, распеваем Глинку.

В горе – рука об руку. В радости —

в обнимку.

Нотный стан – пристанище, пристань
перелётных песен попутных,
людных одомашненных истин
и дикорастущих подблюдных.
Пой. Дружны Мария и Марфа.
Пой. Некровожадна эпоха.
Пой. Души эолова арфа
темперирована неплохо.

15 января

Записывать стихи на нотной бумаге,

с указанием темпа, знаков при ключе,

динамических и агогических оттенков.

Лучшие стихи – тихие песни:

largo, pianissimo, ritenuto в каждой строке,

знак ферматы над каждой рифмой.

Самое красивое слово

на свете: Сольфеджио.

Река под землёй – Неглинка:
не выкупаться, не попить.
Река над землёй: Глинка,
«Как сладко с тобою мне быть»,
плыть в облаках в обнимку.
Разжался боли кулак.
Виниловая пластинка.
Рихтер и Дорлиак.
Выходи, гроза кулис,
киотов, книжных полок,
шестикрылый окулист
и отоларинголог,
вырывай и рассекай,
влагай, вдвигай по нотам,
дай мне заглянуть за край
и разобраться, что там.

16 января

Тысячу раз

проезжали

на одиннадцатом трамвае

остановку «НИИ ДАР»,

гадали,

что там изучают,

на тысячу первый

прогуглили:

Институт

Дальней

Радиосвязи.

Пожалей кликушу,
вправь надежды грыжу:
заложило душу,
ангелов не слышу.
Где челеста принца,
флейта птицелова?
Да я готова удавиться
за живое слово!

17 января

О чём я плачу?
О том, как я буду плакать,
когда будет о чём.

Не берёт анальгетик веры.
Помоги моему неверью.
Ночью все кардиналы серы,
все зловещи шаги за дверью.
Пойман плачущий звёздной сетью.
Хорошо, что соседи глу́хи.
Тишина беременна смертью.
Нарасхват повитухи.

18 января

«При передозировке наиболее частыми нежелательными явлениями были: аффективные расстройства, сонливость, спутанность сознания, депрессия, ажитация и беспокойство». Из инструкции антидепрессанта «Лирика». Лекарство от головной боли. В списке побочных эффектов – головная боль.

Люди – слёзы бога,  —
говорят буддисты.
Выйду на дорогу,
улыбнусь – кремниста,
усмехнусь – пустыня,
рассмеюсь, заплачу.
Нет, я не остыну
на щеке горячей.

19 января

Покидая глаза,
оставаясь зрячей,
остывает слеза
на щеке горячей.
Оставляя, скользя,
мокрую полоску,
умирает слеза
ближе к подбородку.

заседают во дворцах
голосуют за
телевизору в сердцах
плюнула в глаза
выматерился в ответ
вытер монитор
вынул чёрный пистолет
выстрелил в упор

20 января

1

Бомбят деревню.
У коровы от страха
хлещет молоко.

2

Я не хочу
знать врага в лицо,
только со спины.

3

Молочный зубик,
выпавший при попытке
укусить отца.

Листочек со стихами.
Невозмутимый стол.
Уроки оригами.
Бумажный ледокол.
Прощай, стихотворенье.
Вперёд. Полный вперёд.
Плыви против теченья.
Круши сердечный лёд.

21 января

Прозу глотаю.
Стихотворенье
кладу под язык,
рассасываю.

Трезвон магнитных рамок
назойлив, неприветлив.
Наш дом – воздушный замок
из авиабилетов.
Аквариумный аспид,
а ну отдай окрылённым
международный паспорт
с посадочным талоном!

22 января

Маленький экран.
Старенький ситком.
Мира ветеран
спит с открытым ртом.
Ангелам видны —
правда, ангел мой? —
спутанные сны
спящих над землёй.

Огни аэродрома.
Крошечный экран.
Лечу домой из дома
через океан,
космополит безродный,
от родных к родным.
Тай над пустыней водной,
отечества дым!

23 января

уездный город
делается всё меньше
и в день отъезда
на почтовой открытке
уместится без труда

Осколки, скрепки, корки,
клочок стихов чужих…
Две стадии уборки —
без очков и в них.
Тру уголком платочка
труднодоступные места.
Тут скоро будет дочка
жить с чистого листа.

24 января

Плача, собираться. Геоид голубой. Волны иммиграций – истории прибой. Скрытность океана. Приветливость небес. Два-три чемодана. Оплачен перевес.

Авиабилет.

Покупаю в рассрочку

воздушный замок.

На деньги, потраченные мной за последние двадцать лет на авиабилеты, можно было бы купить небольшой дом. В Греции. У моря. Или лучше недорогую яхту?

Ключики Ипокрены
и перстеньки Авроры…
То, что для нас бесценно,
неинтересно вору.
Вору – банки и склады,
виллы и магазины.
Нам – рулады Эрато,
узелки Мнемозины.

25 января

И взлетать, и падать лучше налегке. Узелок на память. Что там, в узелке? Развяжи, посмотрим. Ну? – Забудь-трава, паруса над морем и слова, слова…

Семья молодых соотечественников на пляже в Майами. Отец окликает маленькую дочку: «Аврора!» «Почему вы дали ей это имя?» – «В честь богини утренней зари».

Над политикой: Аполлон Бельведерский. Бери выше: Аполлон Григорьев, две гитары за стеной. Выше, выше: Аполлон-13, три красивых астронавта в утлом лунном мобиле «Одиссей». И весь мир объявляет радиомолчание, чтобы они нашли дорогу домой.

А где, спрашивает Википедия, «Аполлон, крупная бабочка семейства парусников»?

Где-то летает.

Месяц в облако нырнул,
затаил дыханье ЦУП.
Мыс Канаверал. Байконур.
Пламя выплюнув из труб,
в плаванье уходят ле —
тающие корабли,
потому что на Земле
больше неба, чем земли.

26 января

Бумажные самолётики

со стихами, написанными от руки.

Делала их в самолёте —

и мы приземлились на час раньше.

Эффектный финал концерта в Новосибирске:

со словами «А теперь – автографсессия!»

отправила в полёт восемь самолётиков

с «Подражанием Ахматовой» на каждом.

Это был высший пилотаж!

Один самолётик даже ухитрился

облететь меня по круговой орбите

и упасть к моим ногам.

Музыка, где ты?
Дару награда —
авлос Эвтерпы,
лира Эрато,
арфа Эола,
голос Орфея,
Баха виола…
Музыка, где я?

27 января

На кладбище Mount Pleasant

долго искали, еле нашли

на китайском участке

могилу Глена Гульда,

люк размером с раскрытую партитуру,

на нём – крышка рояля,

на ней – имя и нотная строка,

с муравьиной дорожкой слева направо:

первые три такта Гольдберг-вариаций,

которые я не сразу узнала

без украшений.

Легли на траву и обратились в слух.

Тишина запертой пустой студии.

Пение птиц – не концертное,

для себя.

Не воробей – воробьёнок,
выпавший из гнезда
в мир пятитонок, бетонок,
гонок – иди сюда,
слово, словцо, словечко.
Спрячу тебя в стишок.
О, как бьётся сердечко
за пазухой, между строк!

28 января

В начале было слово, и слово это
было сказано шепотом. Или спето.
Язык: a language, a tongue.
Как будем переводить?
Зачем любящим дан
язык – целовать, говорить?
Растерянный визави,
что выберет, как предпочтёт
мне признаться в любви —
устно или рот в рот?

Спали, возвращенцы,
под шумок метели,
два седых младенца
в одной колыбели,
земляки-земляне,
беженцы печали,
на одном дыханье
ночь пересекали.

29 января

в землянках могил
в шалашах пирамид
выбившись из сил
человечество спит
и видит во сне
паруса кораблей
лежащих на дне
пересохших морей

Быть всю жизнь первым,
чтобы в день ухода
о тебе говорили:
ушёл последний великий.
Имярек Имярекович Имяреков,
ещё один первый и последний,
похвала тебе от идущих следом
единственных и неповторимых.

30 января

Стольких больше нет!
Дозвонится ли до них
колокольный звон?

Несколько смертей подряд…
Жалко, жалко, жалко
уходящих невпопад,
вскладчину, вповалку.
Над одним любимым снег
не успел растаять,
как уже другой померк,
камнем канул в память.

31 января

Первые слова, написанные человечеством, – имена умерших. Внутри запечатанных пирамид. Не предназначенные для глаз живых. Письменность родилась, чтобы переписываться с миром иным, связывать живых и мёртвых. Первый жанр письменной поэзии – эпитафия.

Вечная память.

Иконописец в раю

стал портретистом.

Ноздреватой массой плечистой
поднимайся, протеста тесто!
Дирижирует зубочисткой
распоясавшийся маэстро.
Успокоим его колыбельной
и состряпаем новые гимны.
Оркестровой ямы расстрельной
обитатели анонимны.

1 февраля

1

Мышка-норушка.
Блошка-прослушка.
Кошка-наружка.
Мушка-пастушка.

2

Мы – властители земли.
Граждане, не трусьте!
Нас родители нашли
в квашеной капусте.
Аты-баты, выше нос,
избранная раса.
Пьяный аист нас принёс,
уронил три раза.

Юность, берегущая туфли.
Старость, берегущая ноги.
Выцвели, пожухли, потухли,
тронулись умом недотроги.
Не носила. Может, немножко.
Не сносила. Капельку, может.
Некому отдать босоножки —
не осталось маленьких ножек.

2 февраля

«После разгрома турок все моряки русской эскадры были награждены медалью с надписью БЫЛ».

(Из книги о. Алексея Крылова «Чесменская победа»)

Добрые без натуги,
чуткие без запинки
тоненькие подруги,
мыслящие тростинки,
всех милее в гареме,
примадонны, принцессы,
бодро несущие бремя
больше своего веса.

3 февраля

Так разговорились,
что, войдя в лифт,
только через десять минут
заметили, что не нажали
кнопку с номером этажа.

Я училась любить полстолетья,
чтобы тысячу дней и ночей
быть родною сестрой милосердья,
болевою подругой твоей,
и в разведку ходить, и в атаку,
за границу границ провожать
бедолагу, трудягу, бродягу…
Уточнение: тысячу пять.

4 февраля

Стихи – нарушители границы.
Мексиканские беженцы.
Ты не хочешь их пускать.
Но они находят лазейку.
Рискуя жизнью.
Потому что хотят жить.
Только такие стихи
стоит записывать.

Пациент бодрится,
за шутками пряча страх,
улыбается докторица,
беременная, на сносях,
толкают тугие двери,
приближая своё торжество,
сын у неё во чреве,
опухоль – у него.

5 февраля

Сажаю на горшок
слабенького, тонкорукого, дрожащего.
Целую куда попало.
Он: «Они обращаются со мной
как с неодушевлённым предметом».
И я понимаю: «они» его не целуют.
Сердце-невеличка
за пазухой трепещет.
Утро. Перекличка,
расчёт на чёт и нечет —
первые, вторые,
родные, побратимы,
мёртвые, живые,  —
насквозь, до слёз любимы.

Любезные, болезные
на страшном перевале
пилюли бесполезные
слезами запивали.
Анализы ненужные.
Веселье напускное.
Катетеры наружные.
Не надо. Хватит. Уйдите.
Оставьте его в покое.

6 февраля

«Ревела буря, дождь шумел…» – пел дедушка в лодке на всю потемневшую перед грозой реку. С детства обмирала от этой песни, но помнила только её начало. До той ночи, когда разразилась гроза и мы нашли в интернете полный текст и спели её всю: двадцать один куплет. Хватило на всю грозу.

«Но роковой его удел
уже сидел с героем рядом
и с сожалением глядел
на жертву любопытным взглядом».

на последней прогулке —
ты уже еле ходил —
увидели витрину —
три по цене одного —
купили три костюма —
чёрный, серый, голубой —
похоронили в синем —
он тебе больше идёт

7 февраля

Результаты томографии умирающего человека: последними угасают слух и осязание. Разговаривать. Целовать. А первым, по результатам другого исследования, человека покидает обоняние.

Вот моё плечо: иди.
Нам уже недалеко.
Сострадание в груди
разбудило молоко.
Ну же, нежность, разбуди
красные тельца в крови!
Тельце лёгкое нести.
Быть на высоте любви.

8 февраля

мозг сверлит без заморозки
распоясавшийся страх
грозовые перевозки
опечатка в новостях
балагуря каламбуря
не обидеть бы судьбу
будет буря
будет буря
будь что будет
будь что бу

Сон – сознанья изнанка,
трепет сомкнутых век,
сон – заочная ставка
с задремавшим навек.
Помнишь, мой рукокрылый,
как, с нежностью какой
я твои опустила
веки
вот этой
рукой?

9 февраля

Первый сон после смерти Стива был слуховым и осязательным. Чернота перед глазами, он говорит: «Не бойся, ты не можешь меня видеть, пойдём», крепко берёт меня за руку, ведёт в постель, обнимает и целует. Второй сон: толпа, я знаю, что Стив в ней, ищу его, ищу, не могу найти. Третий сон: Стив лежит в постели, смотрит на меня испытующе, я едва выдерживаю его взгляд, и вдруг его лицо начинает размываться, тело превращается в жёлтый сугроб, оплывает, тает. Четвёртый сон, в день, когда вышел «Избранный»: Стива выписывают из больницы, я прихожу домой, а там поселились десятки незнакомых людей. Много кроватей, неубранные постели. «Я забираю мужа из больницы, куда я его положу? У вас хотя бы есть чистое бельё?» Они, хором: «Нет!»

В полном составе чужая семья.
Сослуживцы. Стая ворон.
В гробу – любимый, за гробом – я,
второе лицо похорон.
Соболезнующих череда.
Яма. За комом ком.
Ворон, ворон, скажи, когда
стану первым лицом?

10 февраля

Гуляем по Красной площади.
– А это лобное место,
здесь рубили головы.
Четырёхлетняя Наташа, оживляясь:
– А сегодня будут?
Памяти клад ища,
плачет горемыка.
Старого кладбища
мраморная книга
ветром залистана,
захватана мхами.
Прячется истина
прямо под ногами.

Проводили. Зарыли. Простыли —
жизнь вступила в свои права.
Что растёт у тебя на могиле —
незабудки, забудь-трава?
Днём и ночью работают пчёлы —
нарасхват незабудковый мёд.
Послесмертия новосёлы
ждут прохожего. Не идёт.

11 февраля

Он?
No.

Он,
но…

Он.
Но!
– Тпру.

Спят, улыбаясь, в гробах страдальцы —
всё отболело, всё отлегло.
Два обручальных кольца на пальце —
одно велико, другое мало,
а было впору. Из тысяч гостиниц
и двух больниц улетел, белокрыл,
тот, кто мерил на свой мизинец
кольца, которые мне дарил.

12 февраля

Чёрный крепдешин.
Водка. Овощи.
Пробка из машин
скорой помощи.
Не до слёз врачу
укоризненных.
Пир во время чу.
Мало избранных.

Мастер леса́ ладит,
разворачивает чертежи на столе.
Жизни как раз хватит
вырубить храм в скале,
ангелам берлогу.
И во сне, на заре,
сдав работу Богу,
лечь костьми в алтаре.

13 февраля

Рим, термы Диоклетиана. Откровенная фалличность надгробий воинов Нерона. Неотличимость ванн и гробов. Правда, в ваннах есть дырки для стока. Но и в гробах время тут и там сделало отверстия. И отредактировало статуи – отсекло то лишнее, что оставил скульптор, – головы, руки, – сделав их ещё прекрасней. Но прекрасней всего было дерево, закованное в железный корсет, держащееся за землю одним тоненьким корешком. Висящий в воздухе огромный пень. Подняла глаза – зелёные ветки. Вечнозелёные. Заплакала. Обняла. Сказала: «Стивушка, это ты?» Целовала холодную кору.

Напечатать R. I.P.
Фото разместить.
Колокол охрип
по родным звонить.
Позвонить не сметь
близким. Строчки лить.
Пользователь Смерть.
Кликнуть УДАЛИТЬ.

14 февраля

В папин последний день
в здании Гинцветмета
не было никого,
кроме папы и охранников,
которые не пускали к нему
бригаду скорой помощи —
требовали выписать пропуск.

Невечерний звон.
Птиц за окном лакримозы.
Муза плача, вон!
Муза улыбки сквозь слёзы,
подскажи слова,
сказать помоги умершим,
что любовь жива,
что мы высоту удержим.

15 февраля

В ящике стола
очешник умершего —
гробик для очков.
Дорогая оправа.
Для чтения. +1.

Часики на счастье
подарил мне ты —
время на запястье
носить для красоты,
уповать на чудо,
встречу торопя,
и считать минуты
и годы без тебя.

16 февраля

Часики Tissot,
куплены в Montreux,
шли десять лет
на одной батарейке —
и встали, как только я
написала этот стишок.
Работник «Ремонта часов»
в Атриуме на Курском
был как две капли воды
похож на Стива.

Вычитаем в уме,
складываем в сердце
тех, кто матери-тьме
возвращает тельце,
забывая живых,
улыбаясь вдовам.
Ты же выкормишь их
молоком грунтовым?

17 февраля

я воспою заранее
в каждом стихотворении
мировое умирание
в пятое измерение
там в унисон с иконами
станут все без изъятия
фотоснимки объёмными
и раскроют объятия
Боже, прости святотатца. Откуда бедняге
знать, что нечего и пытаться молчащих
перекричать. Живётся ему не очень. Укол.
Валидол. Обол. Молчанием позолочен неба
тяжёлый подол.

Rallentando subito.
Я за своих постою:
доиграю Шуберта,
Лермонтова допою
и назло усталости
под наблюденьем зеркал
расскажу о старости
тем, кто её не узнал.

18 февраля

Ушла печь блины. Целую, Света

Ушла вязать. Целую, Нина

Ушла пить вино. Целую, Юля

Ушла спать. Целую, Наташа

Ушла бродить. Целую, Анна

Ушла пить чай. Целую, Лера

Ушла валять дурака. Целую, Лёка

Ушла медитировать. Целую, Женя

Ушёл попробовать жить. Целую, папа

Ушла читать «Тихий Дон». Целую, Лера

Ушла вышивать. Целую, Лена

Ушла беседовать с другом. Целую, Олеся

Ушла думать о тебе. Целую, Л.

Ушла дописывать роман. Целую, Таня

Ушла покупать билеты. Целую, М.

Ушла созерцать незримое. Целую, Лиля

Ушла в себя. Целую, А.

Ну спускай со ста́пелей
памяти ковчег:
детство косолапое
ело спелый снег,
шла любвеобильная
юность на аборт,
ниже ватерлинии
погружая борт.

19 февраля

опустивши голову
тягловая сила
по асфальту голому
саночки влачила
материнство мыкая
женский конь вынослив
заглушая хныканье
скрежетом полозьев

Ветер под ковёр облаков
заметает след самолёта.
Пассажир Иван Дураков
верит в мудрость автопилота.
Сэндвичи стюард раздаёт.
С лёгким отвращеньем жуёт их
эукариот, патриот
инфратипа челюстноротых.

20 февраля

Империя: клеточные.

Надцарство: эукариоты.

Царство: животные.

Без ранга: вторичноротые.

Тип: хордовые.

Подтип: позвоночные.

Инфратип: челюстноротые.

Класс: млекопитающие.

Подкласс: звери.

Инфракласс: плацентарные.

Отряд: приматы.

Подотряд: сухоносые обезьяны.

Парвотряд: узконосые обезьяны.

Надсемейство: человекообразные обезьяны.

Семейство: гоминиды.

Род: люди.

Фамилия: павловы.

Имя: веры.

Женщина. Мужчина.
Станет, дорогой,
синяя щетина
синей бородой.
Сбрей. Страшны признанья.
Фомка для замка —
спица для вязанья
синего чулка.

21 февраля

проверяя карманы

его брюк

нашла

неопровержимые доказательства

его неверности

и выставила

на панели

режим

СИНТЕТИКА

ИНТЕНСИВНАЯ СТИРКА

Брак – анекдот с бородой.
синей? —
Голубоватой, седой:
иней
заморозков на цветах
в мае.
– Я никогда ещё – так.
– Знаю.

22 февраля

1

Если ты коза – любовь добра:
по головке гладит до утра,
нежно прижимается во тьме,
шепчет на ушко́ то бе, то ме…

2

радость обречённых
в паспорте печать
сложносочинённых
трудно приручать
тяжко быть обузой
дома как в гостях
сложно-бессоюзный
старый холостяк

Укладывая милых
то в люльки, то в гробы,
я слышу: бьётся в жилах
густая кровь судьбы
и поздно или рано —
сегодня, через год —
законопатит рану.
До свадьбы заживёт.

23 февраля

Прощайте, было мило – спасибо, thank you,

merci, – летать вокруг светила, вращаться

вокруг оси. Нерейсовый автобус, в проходе —

сосновый гроб. Целую школьный глобус

в прохладный высокий лоб.

Лучшие стихи пишешь,

когда не можешь обнять.

Наилучшие —

когда не сможешь

уже никогда.

Пристань. Лодочник. Обол.
Раковины рококо.
Кто остался, кто ушёл
навсегда, недалеко?
Кто, хлебнув «Вдовы Клико»,
кличет мужа, горько пьян?
В раковине на ушко́
всхлипывает океан.

24 февраля

Бабушка с дедушкой

жили в Отрадном,

я – во Внуково.

После того, как дедушку

похоронили в Домодедово,

бабушка переехала в Останкино.

На табло отлёта

в Иркутском аэропорту: «Мама».

Заброшенный полустанок «Космос»,

недалеко от Домодедово,

на котором не останавливается

ни один поезд.

Причитать не нужно,
мёртвых поминая.
Ласкова, послушна
музыка ручная.
Простота хорала
по душе иконе.
… я её играла
ворочающемуся в коме.

25 февраля

«Изобразить зло композитору легко. И очень трудно написать о светлом, но по-новому. Описать то, что ты любишь. Когда я думаю о своей музыке, прикрывая глаза, то чувствую, что она не только звучит, но ещё и светится. Это не значит, что нет трагических тем. Их полно. Но через весь этот трагизм возникает некое надмирное нездешнее свечение. И за это я очень ценю свою сегодняшнюю музыку». Иван Вишневский, 1960–2018. Ванечка, однокурсник, баловень женщин и судьбы, моя вторая первая любовь, сказавший мне однажды «Я боюсь тебя полюбить, тебя нужно любить всю жизнь», угасший за несколько дней в сельской больнице, пока врачи тщились поставить диагноз.

Выплёвывая гвозди,
голодная земля
обгладывает кости
любимых, ненагля —
Как львица, как тигрица,
рыча, мыча, урча,
рискуя подавиться
колечком обруча.

26 февраля

Навестила Стива, постояла поодаль – снег по пояс, к могиле не подойти. Молилась. Читала стихи. Хотелось лечь на синий подсолнечный снег и сделать ангела.

Хладнокровие икон,
певчих серенада:
Выйди, Отче, на балкон,
выведи из ада,
посочувствуй, яроок,
нашему неверью.
Аллилуйя. Огонёк
за балконной дверью.

Тут пока полежи.
Приют для родного гроба —
верхние этажи
подземного небоскрёба.
Радость моя, прости
замешкавшуюся. Мне бы
вместе с тобой скрести
сосновую крышку неба.
Тут, земли на краю,
небо становится ближе.
Видишь меня? Стою
на залитой солнцем крыше.

27 февраля

Сплю рядом с живым.

Вижу во сне мёртвого.

Люблю обоих.

Открыла почту – и окаменела:

все письма на экране были от Стива.

Не сразу поняла,

что почта своевольно (или нет?)

открылась на последней странице.

Что Стив хочет со мной поговорить.

Стала читать. Не могла оторваться.

Отвечала каждому: я тебя тоже люблю.

Поняла: моя любовь к Стиву

умножает мою любовь к Коле.

Впадает в неё. Или все любови —

притоки одной реки́,

ре́ки, впадающие в одно море?

Страстный дуэт затих,
высох любви мёд.
Можно любить двоих,
если один мёртв,
первым покинул дом,
спрятался в шар земной,
если второй о нём
плачет вместе со мной.

28 февраля

принимать людей

не только такими,

какие они есть,

но и такими,

какими они

никогда

не будут

Тающий снег
пахнет морем.
Книга – ковчег.
Обустроим
парусный дом.
Каждой твари
место найдём
в рифмопаре.

29 февраля

Переверну. Смахну пылинку.
Звукосниматель опущу
на допотопную пластинку
долгоиградующую.
Звукоснимательница боли,
дождливых дней параплюи,
музы́ка, лекарь поневоле,
моя печали утоли.

Страшно дочери, жене,
тёще рыбака:
лёд трещит, и в полынье
тают облака.
А рыбак с ведром плотвы
семенит домой,
мокрый с ног до головы,
весь, насквозь живой.

1 марта

Озеро.
О – зеро.
Город Зеро.
Китеж.
Тушь. Перо.
Серебро.
Hero GoPro,
видишь
подо льдом
лес, сад, дом,
лещ, карп, лунь, сом,
щука
за окном?
Подойдём.
Валенки. Лом.
Лунка.

Снежно-белая весна.
Послесловье сна.
Наволочки белизна.
Белый волос на.
Улыбается, поёт,
держит высоту
мимикрирующий под
облако в цвету.

2 марта

Три дня подряд

делала слайд-шоу

для твоего юбилея,

просмотрела тысячи фотографий,

отсканировала сотни:

вся твоя жизнь

прошла через мои руки.

Её чёрно-белая часть была красочной,

цветная – радужной.

Красивая жизнь красивого человека.

Доделав, сказала:

«Коля, я люблю твою жизнь».

Между тем и этим раем,
однолюбка, однолюб,
мы старательно играем
на губной гармошке губ.
Затянувшаяся юность.
Ночь без отдыха и сна.
Но иначе не придумать
поцелуям имена.

3 марта

Толстая книга. С первых же страниц – страх и печаль: она кончится. Перечитываю: тот же эффект.

Хронотоп

любого

подлинного

произведения

искусства —

МГНОВЕЧНОЕ

ВЕЗДЕСЬ.

В глаз, в переносицу, в глаз
поцелуй.
Как хорошо, что у нас
есть твой уй.
Мы не могли бы взлетать
до небес,
не покидая кровать,
уя без.

4 марта

целых десять дней

не доходили руки

сделать педикюр

Нежности подручный матерьял,
ты готов? Тогда займёмся лепкой.
Как, тебя никто не целовал
в это углубленье под коленкой?
Значит, снова отдуваться мне.
Я готова. Я спешить не буду.
Поцелуи рады целине.
Вот, теперь ты поцелован всюду.

5 марта

Голубино поцелован

Коломбиной, пахнет клоун

чем-то милым – земляникой,

детским мылом, новой книгой?

Правильный ответ:

маслицем Johnson’s Baby.

Ты им снимаешь грим.

У настоящего мужчины

всегда есть любовница —

его работа.

Перед тем, как выйти на сцену,

ты снимаешь обручальное кольцо

и кладёшь его в косметичку.

Или надеваешь на палец мне,

если я рядом.

Ебелька между делом —
ну же, иди ко мне!
Беленькое на белом
семя на простыне.
Мы ль догадались сами,
иль надоумил Лель,
как любиться стихами,
прозу ни при каких обстоятельствах
не пускать в постель?

6 марта

На вечере эротической поэзии поставила на голосование вопрос, какое слово нежнее – любелька или ебелька? Голоса разделились поровну.

Окликаем звёзды
и плюём с моста.
Если с кем-то просто,
это неспроста,
это значит, кто-то
с кем-то заодно
плюнул на работу
и пошёл в кино.

7 марта

Гостить неделю,

узнать всё на свете,

кроме пароля WiFi.

будет вдоволь пения
высоких чистых нот
если поле зрения
улыбками цветёт
шумной околесицы
обилен урожай
и жизнь
искрится
пенится
и льётся
через край

8 марта

От лучших прогулок

не остаётся фотографий —

забыла дома телефон.

От лучших пирушек

не остаётся фотографий —

забыла, что он у меня есть.

Завтрака затравка,
кашка-приманка
в радостное завтра.
Встать спозаранку
и придумать песню,
всех прежних лучше,
праздничней, воскресней.
Премьера – в ду́ше.

9 марта

Солнечным утром
становится янтарной
комната моя.

Ватты, герцы —
страсти наука.
Сердце в сердце
входит без стука.
Наконец-то!
Где ты скиталось?
Свято место
испустовалось.

10 марта

С основ – со снов.
С ос. Нов, соснов
заплечный рай.
Запеленай
в объятия.
Ты – я. Ты – я.
Я – ты. Я – ты.
Я больше не боюсь высоты.

Сердцу жарко и тесно.
Что? Когда? И откуда?
До чего же чудесно
ожидание чуда!
Запах? Музыка? Слово?
Ты – развязка, ты – завязь?
Приходи. Я готова.
Я уже улыбаюсь.

11 марта

Ушёл к любимой. Целую, Сергей

Ушёл туда, где никогда не злятся. Целую, Артём

Ушёл к соседям. Целую, Слава

Ушла замуж. Целую, Ленка

Ушла греться на солнышке. Целую, Ляля

Ушла встречать рассвет. Целую, Санна

Ушёл на работу. Целую, Слава

Ушла есть мороженое. Целую, Ольга

Ушёл начать сначала. Целую, Макаров

Ушла. Целую.

Ушла в БЗК на Курентзиса. Целую, я

Ушла на свидание. Целую, мама

Ушла к Борису. Целую, Фрида

Ушла в гости. Целую, Таня

Ушла к тебе. Целую, Д.

Ушла на ужин с детьми. Целую, Юля

Ушла поболтать с внуком. Целую, Ирена

Ушла в себя. Целую, Лиля

Из райского зоосада
летят, как на свет мотыльки,
Амур и его команда,
его пострелята-стрелки́.
Засада. Буря и натиск:
обстрел, абордаж и таран.
Друг с другом соединяйтесь,
влюблённые всех стран!

12 марта

Самолётная лыжня.
Поезд дальнего следа.
Плыть против теченья дня,
чтобы за краем света
очутиться в точке Джи
и в объятьях красавца
всей поверхностью души
с жизнью соприкасаться.

Позади разор, смятенье,
колебанья – брать, не брать?
Поместилась под сиденье
без труда ручная кладь.
Тает стаей белых пятен
самолётная лыжня.
Сок томатен. Фильм занятен —
триллер, жуткая хуйня.

13 марта

На кошельке – карта мира,
в кошельке – американские
и канадские доллары,
фунты, рубли и евро.
И шеккель – монеткой.
Слово «заграница»
потеряло смысл.

Охотники за весной,
собрались, взлетели, сели —
и вот она, боже ж ты мой! —
четвёртая первая зелень,
и птицы по нотам цветут,
поют с листа ароматы.
Я буду счастлива тут
с первой любовью пятой.

14 марта

Столько лет, а всё в новинку:
брачной ночи новобранцев
настигает сон в обнимку —
самый медленный из танцев.
Как мы хорошо танцуем!
Новобрачные со стажем,
засыпаем с поцелуем,
с поцелуем в землю ляжем.

Приходился без осечки
по душе любой гостинец.
Выбирая мне колечко,
примерял на свой мизинец,
и колечко было впору.
Привередничать могу ли?
Платья, ласки, разговоры —
всё к лицу, всё по фигуре.

15 марта

Иноязычность пейзажа,
видавшее виды ложе
в гостинице зимней прибрежной.
– Я бы любил тебя, даже
если твоя кожа
не была бы такой нежной.
– Ух ты! А что ещё можно
подвергнуть вычитанью —
Волосы, голос, песни? —
И внутривенно, подкожно,
внутримышечно таю,
отпрыск морской пены.

– Юль, за что мне этот подарок – счастье быть с Колей?

– Будь скромней. Это подарок не тебе, а ему.

Песочные часы во сне
ворочаются с боку на бок.
Бессонница, на что он мне,
пророчества убогий навык?
На спинку лягут, на живот.
Пригреться. С головой укрыться.
Всё обойдётся. Всё пройдёт.
Всё повторится.

16 марта

Что делать в зените счастья?
Писать завещание,
подписывать его,
просить лучших подружек,
Юльку и Ленку,
на крыше небоскрёба
за бутылкой просекко
заверить подпись
находящейся в здравом уме
и твёрдой памяти
безумно, без памяти влюблённой
VP.

Стихотворение спустя
всё переменится: погода
наладится, зубная боль
уймётся, дочка позвонит
и скажет, что нашла работу,
нет, лучше, что нашла любовь,
и мама вспомнит обо мне
и спросит про моё давленье —
120 на 75 —
и ненаглядный запоёт
«Я Лёёёёёэнгрин! – и осечётся —
Ты сочиняешь?» – и уйдёт
на цыпочках варить мне кофе.
«А сахар не забыл?» – «Две ложки!»
Всё будет просто охуенно
стихотворение спустя.

17 марта

Потом, скорей всего,

заменю охуенно на офигенно,

распрекрасно, обалденно,

превосходно, небывало,

несказанно, грандиозно

или как-нибудь ещё,

но пока пусть побудет охуенно,

чтобы заклинание

сработало.

Пальцем на коже
нарисую нотный стан.
Правда, похоже?
Ля-фа-ми… Ты спишь, Тристан?
Море дремоты.
Золотые волоски.
Родинок ноты.
На линейке си – соски.

18 марта

За окном спальни

построили детский сад.

А был фруктовый.

Славно совокупляться

под щебет чужих детей!

Громадные парковки
и маленькие парки,
в нарядной упаковке
формальные подарки,
по рубрикам открытки —
«поминки», «новоселье»,
пожитки-недобитки —
ампир на гараж-сейле.

19 марта

Рот, заклеенный скотчем.
На скотче надпись ЛЮБЛЮ.
Станет чернорабочим
надменный кум королю,
вспомнит жалкую юность,
старческую нищету,
скажет yellow-blue vase.
И я отвечу: me too.

ласка искала
себе соискателя
пылко устало
старательно гладила
плечи ключицы
соски гениталии
веки ресницы
виски и так далее

20 марта

Относиться к мужу (жене) так,

словно десять минут назад

вы занимались любовью

и вам было очень хорошо.

Даже если это было

неделю, месяц, год назад.

В городе град.
Граду рада.
Сколько карат?
Два карата.
Ладному дню
панегирик,
град ограню,
ювелирик.

21 марта

Метафизиолог, логофил,
ювелирик и колыбелькантор,
словелас, о чём ты нас просил,
предлагал какой бессмертным бартер?
Самомнения не занимать
хитроумной перекатной голи —
обменять рабочую тетрадь
на покой, восторг и волю!
– Волю.

С небесами шутки плоски
и бессмысленна война.
Грозовые перевозки.
Кучевые племена.
Стрелы метки. Слёзы едки.
Угрызения остры.
В Сонном Царстве пьют таблетки.
В Сонном Ханстве жгут костры.

22 марта

Виндзор,

корпоративная месса

для игроков в королевский крокет,

проповедь:

имена легендарных игроков,

перечисление их спортивных достижений

и, минут через пятнадцать, – завершающая каденция:

«Иисус Христос тоже был мастером своего дела».

Аминь.

Левая – белоручка,
правая – работяга.
В правой – тряпка и ручка,
ножик и древко флага.
Замуж? Только за Штольца.
Правой куётся счастье.
Левая носит кольца
и красную нитку на запястье.

23 марта

Сижу в прачечной,

смотрю на центрифугу:

чистое время.

Пиано. Пианиссимо.
Три пиано.
Прощание немыслимо.
Смерть гуманна,
её эскадры парусны,
сны крылаты.
Шестнадцать тактов паузы.
Знак ферматы.

24 марта

Закон оранжереи суров.
Не надышались. Недоцвели.
Гербарий – мартиролог цветов,
отдавших жизнь за дело любви.
Вниз головой повешу букет
и буду поклоняться мощам
его нетленным несколько лет —
семь белых роз от как его там.

25 марта

New York Times,

тысяча имён

на первых четырёх полосах —

список умерших от КОВИД-19.

После каждого имени —

краткая характеристика.

Врезалось в память:

«NN, прабабушка,

которую так легко

было рассмешить».

Казалось таким покорным,
готовым идти на убой,
довольствовалось попкорном
и самолётной едой.
Но впустую заполнен
ежедневник на год вперёд.
Как никогда спокоен,
имярек открывает блокнот
и вписывает в анналы:
«Хренадцатого мартобря
будущее сломало
решётку календаря».

26 марта

1

Самоизоляция. В новом пандемире чем
точней дистанция, тем улыбка шире. Очки
горнолыжные, даже тут, на даче. Разойдёмся,
ближние, от греха подальше.

2

Колет. Жжёт. Пошаливает.
Зуб. Колено. Живот.
Не болит – побаливает.
Разболится? Пройдёт?
Я из праха вылеплена.
Поясница. Рука.
Боль, ты легка, если вытерплена.
Если нет – коротка.

Спиртом ключи протри
и ручки дверные, друже.
Заперты изнутри,
а кажется, что снаружи.
Лучше смотреть кино:
любовь, дуэли, погони.
Солнце слепи́т окно.
Весна поёт на балконе.

27 марта

1

Джентльмен и леди. Вечер бирюзов. На
велосипеде шахматных часов в безвременье
мчится время. Свист в ушах. Вот бы изловчиться
сделать вечный шах!

2

Серенада под балконом: Инезилья, выходи!
Серенада на балконе: пандемия, карантин.
Много ль бед, лишений, горя испытать придётся
нам? Песнь моя, лети с мольбою: все сидите по домам!

Недописанное переписывай
на бумаге веленевой, рисовой,
недочитанное перечитывай,
из сокровищницы малахитовой
доставай украшенья забытые,
пережившие три поколения,
и в разлуке со всеми испытывай
единение уединения.

28 марта

Политехнический музей,

поэтический марафон,

12 часов онлайн,

48 поэтов, по 15 минут на брата,

читают свои стихи.

220 тысяч просмотров.

Стадионы отдыхают.

Увы, не все:

в Швеции закрытые катки

переоборудованы в морги.

Нет следов инверсионных,
безмятежна синева,
во дворах бездетных сонных
не подстрижена трава,
превентивное плацебо
принимает грамотей.
Карантин. Земля и небо
отдыхают от людей.

29 марта

Наташа, трёхлетняя,

в руках – листок бумаги

с единственной карандашной чертой.

– Что ты нарисовала?

– След от самолёта.

Плохо быть пастухом,
хорошо – подпаском:
танцевать босиком,
верить страшным сказкам,
с грядки рвать огурец,
мастерить подарки,
не считая овец,
спать с щенком овчарки.

Говорили о войне
(стране, родне, луне, вине),
замолчали и открыли:
в двухголосной тишине
оба голоса – вторые.
Есть и третий – за окном,
неопознанная птица.
Свет погасим и уснём
(уйдём, умрём, поймём, споём).
Дрозд. Скворец. Щегол. Синица.

30 марта

– Мам, я загадку придумала.

Загадать?

– Загадай.

– Летает-летает

и не бывает.

– Ангел?

– Нет, что ты!

– Дракон?

– Да нет же!

Сдаёшься?

– Сдаюсь.

– Летающая тарелка!

Перекличка: готов? Готов.
Раскидало нас по планете.
Человечество – вече лбов,
конференция в интернете.
Имярек. Имярек. Имярек.
Не помехи – шум океана.
Человечество – крылья век
за тюремной решёткой экрана.

31 марта

Лихие времена говорят нам:
в больнице, в нищете, на войне
бесценное бывает бесплатным
и, стало быть, бесценным вдвойне.
Считаться, торговаться не надо.
Дарю. Бери. Не благодари.
Трансляция из Мет. ДиДонато
и Радвановски. Норма. For free.

Налажена телеграфная связь
ритма,
на самом видном месте нашлась
рифма,
а значит, врежется на века
в память,
как учит озеро облака,
как учат озеро облака
таять.

1 апреля

поэт-легкоатлет
певец чужого горя
исколесивший свет
на велотренажёре
бездомный домовой
мелкопоместный гений
лирический герой
эпических сражений

Нараспашку. Необуты.
Взор безумный озорной.
Ранние стихи как будто
все написаны весной,
всяк лепечет mamma mia,
объявляет вот и я.
На цветенье аллергия,
allegria бытия.

2 апреля

Ты во втором классе

играл на сцене школьного театра

старика Хоттабыча,

я в третьем – бабу Ягу.

Тебе бабушка сделала

бороду из мочалки,

мне – юбку из мешка,

в которой я путалась

и всё время падала.

Мы оба так и остались детьми,

играющими стариков.

– Ты имел успех?

– Нет, мне не удалось воплотить образ

в полной мере.

– А мне удалось.

Молит соловей
иль попроще кто
вить-вить-вить скорей
прочное гнездо.
В голосе испуг.
Верю соловью
и гнездо из букв
вью-вью-вью-вью-вью.

3 апреля

дружеские холсты
родные фотографии
комнатные цветы
двухкомнатные арии
книжный шкаф из досо́к
цветы между прочим по́литы
а там глядишь и щенок
и абонемент в Метропо́литен

Родители, Боб, Серёжа,
забыла-как-звать с гитарой…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.