Мария Румик
Мир детектива Поля

Глава I. Пушистый рыцарь

Детский доктор

Молодое лето пело птицами, гудело шмелями, шелестело листьями деревьев и звенело причудливыми колокольчиками. Эти колокольчики были привязаны к широким балкам белоснежной веранды, а веранда была пристроена к дому, в котором жил мальчик по имени Поль.

«Откуда у русского мальчика такое необычное имя?» – спросите вы, и станете одними из тех многих, кто задавал этот вопрос Полю.

За десять лет жизни, семь из которых Поль умеет внятно изъясняться, он привык отвечать на него таким образом:

«Когда я только родился, мама хотела назвать меня Пашей – в честь моего русского дедушки. Но мой папа – норвежец, настаивал на норвежском варианте имени – Паль. Для России, где мы теперь живём, такое имя кажется смешным и непонятным. А в Норвегии, где живут мои бабушка и дедушка, имя Паша кажется чудным. Вот поэтому родители и решили назвать меня Полем. Ведь это имя легко произнести каждому».

Но такой ответ устраивал не всех. «Почему тебя не назвали Иваном? Вот имя, которое знакомо каждому в мире!» – время от времени сокрушался лучший друг Поля – Ванька. На это Поль лишь пожимал плечами: разве он мог раздавать советы относительно выбора имени только родившись?

Но вернёмся на веранду, где язычки колокольчиков бьются о маленькие купола, а Поль занят размышлениями.

Когда-то колокольчики использовались по прямому назначению – много лет украшали шеи северных оленей. Отслужив свой срок в снежной Норвегии, они были привезены мамой Поля в Россию. Она заново расписала из и повесила на северо-западной стороне дома, той, что была повёрнута в направлении родины отца Поля. И теперь каждый раз, когда воздушный посланник тех земель касался их, колокольчики приветствовали его лёгким перезвоном.

Поль смотрел на колокольчики и размышлял о Ваньке, который именно сегодня собирался уезжать на море. «Он столько всего пропустит, – огорчался за друга Поль. – Клубника поспеет без него, а ещё горох…»

Ну, конечно! Горох! Как же Поль мог забыть о горохе? Его же могут склевать сойки. Нет, он ни за что не допустит, чтобы Ванька, известнейший любитель гороха, остался без любимого лакомства. Нужно срочно сообщить другу о грядущей угрозе урожаю и предложить свою помощь. Только бы Ванька ещё был дома!

Худые мальчишеские ноги крутили педали велосипеда; тени деревьев нежно скользили по светлой макушке юного гонщика. Поль промчался по аллее из высоких берёз, свернул возле раскидистого дуба, съехал с небольшого холма и оказался возле одноэтажного дома с широкими окнами.

Поникший Ванька сидел на ступеньках парадной лестницы. Рядом с ним стояла клетка с хомяком.

– Ванёк, – окликнул друга Поль, слезая с велосипеда, – я придумал, что нам делать с твоим горохом!

Ванька с тоской взглянул на друга.

– Какой горох, Поль? – проговорил он. – У меня тут проблема посерьёзнее гороха.

– А что случилось?

– Дело в Джексоне, – Ванька печально покосился на хомяка. – Вот я уеду на море, а кто будет с ним играть? Без игр он затоскует. А я читал, что животное может умереть от тоски.

– Не переживай. Хочешь, я с ним буду играть? – предложил Поль.

– Ты настоящий друг! – обрадовался Ванька. – Пока нас не будет, твоя мама будет приходить и поливать цветы. Ты сможешь приходить вместе с ней?

– Конечно!

– А как ухаживать за Джексоном знаешь?

– Нет, – признался Поль.

– Всё очень просто, – затараторил Ванька, демонстрируя клетку, – раз в неделю нужно убирать опилки и насыпать новые. Опилки – это подстилка Джексона, которая непременно должна быть чистой и свежей. У меня очень чистоплотный хомяк. Раз в неделю нужно мыть клетку. Каждый день кормить Джексона свежими фруктами и овощами…

Слушая подробную инструкцию, Поль невольно пожалел, что ввязался в уход за хомяком. Поэтому, когда владелец питомца завершил инструктаж, Поль язвительно спросил:

– У тебя хомяк с родословной, что ли?

– Как это? – не понял Ванька.

– Родословная – это список поколений живого существа. Обычно родословная есть у людей, потому что мы знаем, кем были наши родители, бабушки и дедушки. Но бывает, что родословную отслеживают и у породистых животных – у собак, например. Такие собаки дорого стоят, за ними определённым образом ухаживают и тренируют.

– Я не тренирую Джексона, – отмахнулся Ванька, – он не поддаётся дрессировке. У него это… Дисдисциплина!

– Как-как? – переспросил Поль.

– Эх ты! Латыни не знаешь, а она, между прочим, главный язык медицины, – упрекнул друга Ванька и медленно повторил. – DIS DIS-CI-PLI-NA.

– И что это означает?

– Dis на латыни означает «отсутствие», а disciplina – «обучение». Все вместе – «не поддающийся обучению». Необучаемый у меня хомяк, короче говоря.

Ванька пользовался тем, что его папа был врачом и знакомил сына с азами этой важной профессии. Но любознательному мальчишке этого было недостаточно, поэтому он таскал у отца медицинские книги и пытался выудить оттуда хоть что-то для себя понятное. С видом эксперта он исследовал ушибы товарищей и раздавал советы по их лечению. Запомнив латинские названия некоторых травм и болезней, Ванька не упускал шанс блеснуть этими познаниями. Словно великий артист, он каждый раз выходил из толпы сочувствующих и, указывая на свежий синяк друга, страшным голосом сообщал: «Гематома!»[i] Дети были в восторге. Однако со временем однотипные диагнозы перестали производить должное впечатление на публику. И тогда Ванька принялся выдумывать названия болезней.

– Это не гематома, а феморис сантунум¹! – пугал он нового пострадавшего. – Лечится вот этой травой! – и срывал первый попавшийся сорняк.

– Твой диагноз похож на заклинание, а эта трава на обыкновенный одуванчик! – возмущался пострадавший.

Но Ванька его не слушал и продолжал навязывать своё «лечение». Что и говорить, в травах он не разбирался, зато придумывать названия на латыни ему удавалось вполне правдоподобно. А поскольку, проверить самозваного доктора мог только отец, Поль твёрдо решил все-таки выучить несколько латинских названий, чтобы больше не выслушивать в свой адрес Ванькины упрёки.

Друзья сидели на ступеньках дома. Ванька без умолку тараторил про Джексона, а Поль всё думал о странном имени хомяка.

– Почему ты назвал своего хомяка Джексоном? – спросил Поль, когда Ванька выговорился и, обессилев, присел рядом.

– Неужели я никогда не рассказывал тебе эту историю? – удивился Ванька.

Поль отрицательно покачал головой.

– Тогда слушай! Год назад папа подарил мне Джексона. Мама считает, что папа купил хомяка ей назло, ведь она так любит чистоту и порядок, а животные в этом плане не самые порядочные. Ей всё казалось, что Джексон чем-то пахнет, но это не так! Вот, сам понюхай! – и Ванька ловко достал хомяка из клетки и ткнул им Полю прямо в нос. – Пахнет?

– Хомяком.

– Человек, может, тоже не розочками пахнет, но это же не повод его из дома выгонять…

– А Джексона выгнали?

– Не совсем. Осенью у мамы развилась аллергия на Джексона. Она чихала весь октябрь и ноябрь. А в декабре её терпение кончилось, и она выставила клетку с Джексоном на террасу. Зимой температура там опускается до пятнадцати градусов, и я так волновался, что Джексон замёрзнет. А оказалось зря: этот вид хомяков прекрасно зимует даже при такой невысокой температуре. С тех пор я играл с ним только там, кормил и ухаживал, как вдруг стал замечать, что из серо-коричневого Джексон начал превращаться в белого! Выяснилось, что эти хомяки не впадают в спячку и линяют, чтобы стать незаметными на снегу. Так что к январю Джексон стал совсем другим хомяком – белым, пушистым и очень шустрым. И вот тогда-то папа прозвал его Джексоном – в честь первого человека в мире, который сменил цвет кожи с коричневого на бежевый.

Художник

Без Ваньки летние дни тянулись словно длинный караван верблюдов, пересекающих пустыню. Поль ждал возращения друга, как если бы ждал подарок к Рождеству. И когда момент встречи наконец настал, Поль с наслаждением отдался радости, которая овладевает каждым из нас после долгой разлуки.

Тёплый ветер взъерошивал белокурые волосы Поля. В лучах утреннего солнца они казались совсем белыми. Будто это не русский, а норвежский мальчик мчится к другу на велосипеде вдоль склонов фьордов. Чудилось, будто тень преследует Поля, пролетая рябью вдоль кустарников: поиграй со мной мной! Поль не слышал её, ведь вот-вот из-за поворота покажется знакомый холм, а затем и дом дорогого Ваньки… Но то, что предстало перед глазами Поля, было далеко от той картинки, которую он рисовал в воображении. Он заметил, что чемоданы хозяев стоят на лужайке перед входом в дом, а двери и окна распахнуты настежь. Мама Ваньки плачет, отец нервно мечется, а сам Ванька грустно ковыряется палкой в земле.

Поль остановился. В нескольких шагах он заметил рыжеволосого мальчишку и маленькую золотоволосую девочку. В руках у мальчика был альбом, и он деловито водил карандашом по бумаге. Полю удалось разглядеть рисунок – это была точная копия дома Ваньки. Он подошёл ближе и недружелюбно спросил у мальчишки:

– Что это ты делаешь?

– Зарисовываю место преступления, – невозмутимо ответил мальчик.

– Место чего? – переспросил Поль.

– Место преступления, – мягким голосом повторила девочка, – сегодня ночью наших соседей обокрали.

– А я зарисовываю место преступления – повторил мальчик.

– Мой брат – художник, – пояснила девочка.

– Не просто художник, – нахмурился мальчик, – а полицейский художник.

– Таких не бывает, – пренебрежительно заметил Поль.

– Да? – возмутился мальчик. – Тогда кто же зарисовывает фотороботы преступников?

– Это делают криминалисты, и они не зарисовывают, а составляют фотороботы².

– Хорошо, тогда я буду художником-криминалистом, – заявил мальчик.

Поль не хотел умничать, но так уж вышло, что он знал многое, и желание поделиться этими знаниями всегда оказывалось сильнее его.

– Но художников-криминалистов тоже не существует, – заметил он. – Зато есть судебные художники. Иногда во время суда в зал не допускают фотографов и журналистов. И тогда приглашают судебных художников – они зарисовывают сцены допросов и выступлений.

– Интересно, а если фотографов не пускают, почему художникам разрешают рисовать? – предположила золотоволосая девочка.

– Им тоже могут запретить рисовать, но запоминать же никто не запрещает, – пояснил Поль. – Вот они и рисуют потом по памяти.

– Это же какую память нужно иметь! – восхитился мальчишка и мечтательно добавил. – Представляю, сколько на этом можно заработать…

– Ага, говорят, такие рисунки иногда даже коллекционеры и музеи покупают.

Кузя принялся рисовать с ещё большим энтузиазмом.

– А как вас зовут? – как бы вскользь поинтересовался Поль.

– Это моя сестра Ульяна или Лу, а меня зовут Кузя, – не отрываясь от занятия представился мальчик.

– Лу – это такое имя? – спросил Поль.

– Лу – это сокращённое от Луны.

– А при чём здесь Луна?

Кузя словно ожидал этот вопрос. Он перестал рисовать и, напустив на себя важный вид, приготовился объяснять, потому что считал свою тягу к выдумыванию чудных имен и названий суперспособностью.

– Понимаешь, Ульяна очень любит космос, планеты и всё время разглядывает Луну в телескоп. Вот я и называю её Лу. Это первые буквы названия спутника Земли.

– А тебя как зовут? – спросила Ульяна.

– Меня зовут Поль.

– Вот это да! – воскликнул Кузя, оторвавшись от зарисовок. – Про Лу спрашиваешь, а у самого имя ещё необычнее.

Конечно, здесь Поль рассказал новым друзьям историю своего имени, которую вы уже слышали.

– Значит, ты всё-таки иностранец, – подытожил Кузя.

– Нет, – обиделся Поль, – я же в России родился и здесь живу…

– Не обижайся на него, – вступилась за брата Лу, – Кузе нравятся скандинавские страны³, и в глубине души он и сам хотел бы быть норвежцем.

Поль удивился тому, насколько тонко эта маленькая девочка чувствует эмоции других людей, и тому, какая она умная для своих лет.

– Что же мы тут стоим?! – внезапно вспомнил Поль. – Ваньку же ограбили!

Аристократка

Когда новоиспечённые приятели подошли к месту происшествия, Ванька всё ещё рисовал палкой непонятные круги на земле.

– Всё в порядке, – успокоил он Поля, – ничего особенного не произошло. Сегодня ночью нас обокрали – вот и всё. Правда, папа сильно расстроился. Он держал в сейфе деньги на оборудование для больницы. Видно, воры знали об этом.

– И ты считаешь, что ничего особенного не произошло? – удивился Кузя.

– Это Кузя и Лу, а это Иван – мой друг, – поспешил представить друзей Поль.

Ванька протянул руку Ульяне, а затем Кузе.

– Понимаешь, Кузя, – философски начал Ванька, – в нашем районе и раньше случались кражи. Мама говорит, что не все люди хорошо живут, вот они и воруют от отчаяния и от тоски. А что такое отчаяние, Поль, ты не помнишь, случайно? Я где-то слышал это слово, но забыл, что оно означает.

– Погоди, как же воры проникли в дом, если он был на сигнализации? – спросил Поль.

– Это вопрос к тебе и к твоей маме, – развёл руками Ванька. – Вы наверняка забыли включить её. А мой папа, между прочим, специально установил сигнализацию, чтобы деньги не украли.

– Дома ставят на сигнализацию, как машину? – вмешался Кузя, который о сигнализации для домов раньше и слыхом не слыхал.

– У тебя что, нет телевизора? – высокомерно поинтересовался Ванька.

– Как это связано? – оскорбился Кузя.

– Только те, у кого нет телевизора, никогда не видели, как в боевиках банки грабят. Преступники всегда пытаются обойти систему безопасности, часть которой – сигнализация.

– Так я не думал, что обычный дом тоже может быть с сигнализацией…

– Ну вот, теперь будешь знать, – Ванька по-отечески похлопал Кузю по плечу и, воодушевившись, пустился в подробные объяснения. – Внутри дома вешают специальные датчики, которые реагируют на любое движение. Если в дом пробирается вор, датчик считывает его движения, срабатывает сигнализация, и сигнал тревоги отправляется на удалённый пульт охраны.

– Странно, – сказал Кузя, внимательно осматривая стены дома Ваньки, – а почему тогда на стенах дома нет ни одного провода?

– Это ещё зачем?

– Ты же говоришь – сигнал. Сигнал же по проводу передают, разве не так?

– Эти датчики беспроводные, они работают от электричества внутри дома.

– То есть если вор выключит внутри дома электричество, сигнализация не сработает? – уточнил Кузя.

Ванька поджал губы, не зная, что ответить.

– Сигнализация сработает, даже если выключить электричество, – вмешался Поль. – Там есть запасной источник питания – что-то вроде батарейки. Сигнализация будет работать до тех пор, пока батарейка не сядет. Но мы с мамой точно включали сигнализацию. Я помню, потому что тот последний раз, когда мы приходили, мама случайно уронила брелок и волновалась, что он мог сломаться от удара. Но этого не произошло: мы нажали на кнопку, и сигнализация, как обычно, пикнула и мигнула красным светом.

– Если вы всё сделали так, как ты говоришь, тогда объясни мне, каким таким волшебным образом грабителям удалось беззвучно проникнуть в дом? – язвительно поинтересовался Ванька.

Поль потёр подбородок – он всегда так делал, когда размышлял над решением сложных задач.

– Может быть, сигнализация сама отключилась из-за того, что несколько дней назад кто-то намеренно отключил электричество?

– Но, если вы приходили в дом, как вы могли не заметить, что в доме нет электричества?

– Очень просто: мы с мамой приходили днём и не включали свет, а сигнализация тем временем могла продолжать работать от аккумулятора.

– Интересная версия, – нехотя согласился Ванька, – но и тут есть нестыковка: разве можно выключить электричество в доме, не заходя внутрь самого дома?

– Для этого заходить в дом не обязательно, – пояснил Поль. – Мне папа говорил, что снаружи стоит электрический шкаф, в котором есть рубильник. Дёрнув за него, можно отключить питание во всём доме.

– Но для того, чтобы это сделать, нужны ключи от электрического шкафа, который стоит снаружи дома, а ещё нужно знать, какой дом отключать, – резонно заметил Кузя.

Ванька недовольно покосился на нового приятеля: «Ещё одного умника нам не хватало!» – подумал он про себя.

– А я согласен с Кузей, – поддержал Поль. – Кроме того, грабители совершенно точно должны были знать, на сколько часов работы рассчитана запасная батарейка.

И Поль принялся расхаживать вокруг друзей, словно знаменитый детектив Эркюль Пуаро⁴:

– Подозреваю, что воры подождали несколько дней, пока источник питания отключится без подзарядки, и проникли в дом.

– Так, – нахмурился Кузя, – подозреваемые имели ключи от шкафа, знали, что в доме сигнализация с аккумулятором, а внутри дома ценные вещи. Значит…

– Значит тот, кто ограбил дом, хорошо знал семью Вани, – закончила фразу Ульяна. Мальчишки обернулись на неё: голубоглазая девчонка не уступала брату в сообразительности.

– Ну и кто же это может быть? Никто в голову не приходит… – Ванька сосредоточенно наморщил лоб.

– У меня есть версия, – сказал Поль, наблюдая за умственными потугами друга, – это может быть поселковый электрик.

Ваньку словно током ударило:

– Ты настоящий гений, Поль! – воскликнул он. – Тот электрик совершенно точно подозрительный тип! И ещё он был одним из тех, кто помогал устанавливать сигнализацию в доме. Кстати, он никогда мне не нравился. Пойдёмте скорее, расскажем родителям о наших догадках.

И дружная компания воодушевлённо направилась в сторону потерпевших родителей, чтобы рассказать об обнадёживающих предположениях. Но не успели они подойти, как услышали обрывки разговора полицейского-следователя и папы Вани.

– Тут и к бабке ходить не надо, – говорил участковый, – отрубили электричество и ждали, пока блок резервного питания разрядится. В нашем районе это не первая такая кража. Издержки жизни в частном доме, как ни крути.

Мама Ваньки стояла рядом, утирая слёзы. Поговорка о бабке напомнила ей о трёх украденных бриллиантах, некогда доставшихся ей в наследство от прабабушки. «Не уберегла» – всхлипывала мама, в то время как бывшей аристократке, прабабушке удалось сокрыть фамильные бриллианты даже во время обысков. Тогда хитрая старушка спрятала бриллианты за щекой, а затем много лет хранила в аквариуме с золотой рыбкой. Ведь всем известно, что бриллианты трудно разглядеть в воде.

На излёте жизни прабабушка передала драгоценности единственной правнучке, и теперь последняя винила себя в утрате того единственного, что осталось ей в память о блестящем прошлом женщин в их роду.

Сэр Джексон

Обстановка разграбленного дома производила удручающее впечатление: разбросанные вещи и разбитая посуда лежали на полу, ящики шкафов были грубо выдвинуты, а дверцы единственного серванта бесцеремонно распахнуты. Каждый предмет мебели словно стыдился своей наготы.

Ванька растерянно бродил по потускневшим комнатам, бережно закрывая дверцы и поднимая стулья, пока случайно не наткнулся на пустую клетку. Как он мог забыть про хомяка? С тревогой он принялся перебирать разбросанные вещи, коря себя за то, что оставил Джексона одного. Он волновался, что питомец пал смертью храбреца, который в злополучный час встал на защиту родного дома. Но даже мёртвым хомяк всё никак не находился. Ванька уже совсем было отчаялся, как вдруг из-под серванта выполз пушистый комочек.

– Джексон, родненький, – Ванька бросился к хомяку и, прижав к себе, с жаром зашептал: – Никогда, слышишь, никогда больше я не оставлю тебя одного!

Прошло несколько дней. Утренняя песнь птиц лилась сквозь распахнутые окна дома Ваньки, словно молитва, способная излечивать любые раны. Сняв плотную штору, мама обнажила окно, и лучи солнца устремились внутрь комнаты, растревожив тысячи пылинок. Ванька протянул руку, чтобы собрать чудные микроскопические частички в горсть, но как он ни старался, те упорно разлетались в разные стороны.

– Мама, – сказал Ванька, отставив безуспешные попытки обуздания микромира, – Джексон что-то совсем ничего не ест.

– Это же хомяк, Ванюша. Скорее всего утаскивает еду в укромное местечко и там трапезничает, – предположила мама.

– Нет, сама посмотри: он всё время лежит в клетке и не подходит к миске.

– Значит, нужно отвезти его к ветеринару.

Их разговор прервал стук в дверь. Ванька пошёл открывать.

– Мы принесли тебе конфеты! – радостно сообщил Кузя, протягивая бумажный кулёк через порог.

– И зёрнышки для Джексона, – добавила Лу.

– Без толку, – пробубнил Ванька, принимая конфеты, – Джексон всё равно ничего не ест.

– А что с ним случилось?

– Не знаю. Вот сейчас пойду за папой, уговаривать, чтобы он отвёз Джексона к ветеринару.

– Странно, – проговорил Поль, – может быть, у Джексона стресс?

– Бесполезно строить догадки, Поль, пусть доктор скажет, что с ним. Папа! – крикнул Ванька куда-то вглубь дома и скрылся за дверью.

Друзья остались сидеть на ступеньках, в ожидании новостей. Спустя два часа Ванька вернулся.

– Ну, что сказал ветеринар? – взволнованно спросил Поль.

– Он сказал, что у Джексона воспалились щёчки. Там какие-то ранки, врач промыл их, и теперь всё будет хорошо.

– А откуда у него появились эти ранки?

– Врач сказал, что Джексон мог что-то запихнуть за щёки и пораниться. У хомяков такой инстинкт. Даже когда они не голодны, если находят что-то, по их мнению, съедобное, сразу прячут это за щёки. Но я не понимаю, что такое он мог съесть, чтобы так пораниться?

– Кажется, у меня есть догадка, что поранило щёчки Джексона, – сказал Поль после недолгого молчания.

– И что же? – удивился Кузя.

 Но Поль ничего не ответил. Он только пробормотал что-то бессвязное и, протиснувшись между Ванькой и Кузей, вошёл внутрь дома.

– Ты часто выпускаешь Джексона погулять? – спросил он, деловито оглядывая холл.

– Конечно, ведь держать животное в клетке – это негуманно.

– А где он любит больше всего прятаться, когда гуляет?

– Вон под тем буфетом.

Поль подошёл к буфету, нагнулся, сунул под него руку. Он шарил до тех пор, пока не наткнулся на что-то действительно интересное, и его лицо не озарила довольная улыбка.

– Смотрите, что я нашёл! – Поль вытащил из-под буфета обваленную в пыли руку и раскрыл ладонь, на которой лежали три небольших бриллианта.

– Бриллианты моей мамы, – оторопело проговорил Ванька, – но как? Как они там оказались?

– Я не знаю точно, как было дело. Но возможно, Джексон случайно обнаружил бриллианты, когда грабители искали ценности, принял их за орешки, засунул за щёки и спрятался. Обычно хомяки не едят свои запасы сразу, а несут в специальное убежище – место, где они скрываются от опасностей. А поскольку в качестве такого убежища Джексон уже давно облюбовал угол под буфетом, он отнёс несъедобные деликатесы именно туда.

Спустя месяц грабителей арестовали, их сообщником действительно оказался поселковый электрик. Но эта новость меркла на фоне находки Поля. Взрослых невероятно развеселил тот факт, что хомяк повторил путь прабабушки, спрятав бриллианты за щекой. Поэтому мама Ваньки торжественно присвоила хомяку шуточный титул рыцаря. С тех пор и дети, и взрослые называли хомяка исключительно и только с приставкой «сэр». А через несколько лет прошёл слух что где-то под Ярославлем неизвестный установил памятник сэру хомяку. Но правда это или вымысел – никому из участников той истории так и не удалось проверить.

Глава II. Потусторонний гость

Изобретатель Радара

Дверь сарая в саду Поля перекрашивали несколько раз. От времени верхний слой нежно-голубой краски потрескался. Теперь жёлтые борозды и вытертые пятна изумрудного цвета сообщали о том, что помимо нежно-голубой, дверь когда-то была ещё жёлтой и зелёной.

Кузя собирался войти внутрь сарая, но вместо этого вот уже несколько минут с интересом разглядывал старую дверь. В истерзанной временем древесине, обшарпанных стенах, причудливом мхе на камнях – во всём, что вопреки воле человека прибирала к рукам природа, Кузя находил особенную красоту. Он мог часами разгуливать по заброшенным строениям в поисках вдохновляющих текстур, изучать рисунок позеленевших от влаги стен и таскать в дом коряги из леса, намереваясь превратить их в шедевр. Поэтому не было ничего удивительного в том, что старая дверь сарая привлекла Кузю. Если бы он мог снять её с петель и отнести домой, он бы без промедления сделал это. «А что, если Поль не будет против?» – подумал про себя Кузя и с уверенностью дёрнул за ручку двери.

Внутри сарая за широким столом сидел Поль и увлечённо возился с какими-то белыми трубами. Поэтому Кузе пришлось подавить нестерпимое желание немедля приступить к обсуждению судьбы старой двери.

– Эй, Поль, чем занимаешься? – из вежливости поинтересовался он.

– Привет, – улыбнулся Поль. – Папа придумал новую игру, вот я и помогаю её собрать.

На тот момент Кузя был знаком с папой Поля лишь поверхностно. Но даже скромных минут знакомства было достаточно для того, чтобы прочувствовать всю загадочность личности отца друга. Именно прочувствовать, потому что отец Поля был скрытным человеком – никто, кроме жены и сына, не был знаком с подробной историей его жизни. Поэтому соседям и друзьям приходилось довольствоваться скудными данными. Например, о том, что звали отца Поля Олафом, и он был норвежским инженером; что, встретив будущую маму Поля, он до беспамятства влюбился в неё и увёз в Норвегию; что три года они прожили на земле викингов, но через год после того, как у них родился Поль, вернулись в Россию. Их внезапное возвращение никто никогда не обсуждал, а Поль был слишком мал, чтобы запомнить жизнь в Норвегии, поэтому эта страница казалась ненастоящей и намерено вырванной из памяти.

Надо признать, что Олаф был необычным для России отцом – он всегда заботился о Поле наравне с женой. Когда Поль подрос, Олаф даже придумал общее увлечение, которое ещё крепче связало отца и сына. Теперь вместе они проектировали и создавали игры для узкого круга друзей.

Кузя подошёл ближе к столу и с интересом всмотрелся в чертёж, который лежал перед Полем. На нём были изображены две ножки из пластиковых труб, соединённые тремя круглыми рейками.

– И как в это играть? – тыкая в чертёж, спросил Кузя.

– Очень просто: ставишь эти ворота посередине лужайки, отходишь на десять шагов и бросаешь два шарика, соединённых верёвочкой. Они наматываются на один из уровней: первый, второй или третий. Самый верхний – это три очка, нижний – одно. Играем до двадцати очков, кто первым набрал, тот и выиграл.

– Ух ты, как интересно! – воодушевился Кузя. – А название у этой игры есть?

– Мы с папой пока ещё не придумали… – вздохнул Поль.

– А можно, я попробую? Я очень хочу помочь! – запросил Кузя.

Но Поль не успел ответить: внутрь сарая вошёл отец – высокий и статный скандинав. Он поздоровался, поставил большую коробку с инструментами на пол, затем подошёл к сыну и нежно потрепал его по волосам.

– Дядя Олаф, а что это за трубы? – спросил Кузя, стащив одну со стола и посмотрев в неё, будто та служила подзорной.

– Это сантехнические трубы, – пояснил Олаф, – такие можно увидеть под раковиной на кухне, например. Они легко соединяются между собой, поэтому что-то мастерить из них – одно удовольствие.

Олаф говорил медленно и размерено, практически без акцента. Единственное, что выдавало его происхождение, это неспособность или нежелание произносить букву «ж».

Всё утро Поль собирал игру вместе с папой, а Кузя сидел рядом и придумывал для неё название. Но ему, как назло, ничего толкового не приходило в голову.

– «Намотай шарики» – слишком очевидно, «Три рейки» – глупо, «Шарометалка» – непонятно, – Кузя зачёркивал одно название за другим.

Время близилось к обеду, когда в сарай ворвался Ванька.

– Ребята, – сбивчиво проговорил он, – я раздобыл для нас новую тайну! Скорее, поехали за мной!

Отпросившись у отца, Поль аккуратно сложил инструменты и свернул чертёж. Затем друзья выкатили велосипеды и помчались вслед за Ванькой.

– А я ему говорю… – кричал Ваня, возглавляя гонку и время от времени поворачиваясь к друзьям.

Ветер уносил его слова быстрее, чем они вылетали из его рта, поэтому Полю и Кузе удавалось расслышать лишь обрывки фраз:

– …Чего… В самом деле! Поль… Так разгадывает тайны, что … Можно!

Кузя был явно недоволен поворотом событий – гонка сбила его с творческого настроя, поэтому он с надеждой поглядывал на Поля: вдруг тот тоже не в восторге от чрезмерного энтузиазма Ваньки? Но Поль продолжал увлечённо крутить педали.

Выехав за пределы посёлка и оказавшись в деревне, Кузя внезапно остановился.

– Эй, ребята! – закричал он друзьям. – Мне сюда нельзя.

– Ой, да кто узнает, что мы сюда ездили? – вызывающе спросил Ванька.

– Мама, – уверенно ответил Кузя.

– И каким же образом? Она за тобой через подзорную трубу наблюдает, что ли?

– Нет, конечно! – оскорбился Кузя. – Она следит за мной через спутник.

Ванька так и покатился со смеху:

– Ха-ха-ха! Ты слышал, Поль: «через спутник»! Прямо спецоперация какая-то! Она у тебя что, шпион?

– Ничего мама не шпион. Я не так выразился: не она за мной следит, а часы. Внутри них установлен специальный датчик…

– Да, знаю я, знаю, – перебил его Ванька. – Помнишь, когда я Джексона потерял? Так вот, когда его нашли, мама хотела на него такой же датчик повесить, – на этих словах Ванька снова начал смеяться. – Ха-ха-ха! Ну и чем ты лучше моего хомяка, Кузя?

– Всё смеёшься, а спорим, даже не представляешь, какое это технически сложное устройство?

– Ой, да что там представлять?

– Значит, не знаешь, – пристыдил его Кузя и с терпеливостью учителя продолжил. – А это всё космические технологии, между прочим! В часы встроен специальный датчик, который отслеживает моё местоположение. Датчик отправляет сигнал спутнику, чтобы выяснить координаты того места, где я нахожусь. Спутник принимает этот сигнал и отправляет им в ответ мои координаты. Часы перенаправляют полученные данные вышке сотовой связи, и уже вышка отправляет информацию о том, где я нахожусь, маме на телефон⁵.

– То есть твои часы работают, как навигационная система подводных лодок, что ли? – с видом знатока уточнил Ванька, который не хотел проиграть в этой интеллектуальной борьбе.

Конечно, он неспроста сравнил датчик часов Кузи с навигационной системой. В последней Ванька неплохо разбирался благодаря своему дяде, который служил на подводной лодке. Кстати, об этом факте из биографии героического родственника Ваньки знали все, даже поселковая сторожевая собака, которая получила своё прозвище в честь локатора подводной лодки дяди.

Громкий и продолжительный лай пса изводил соседей, поэтому Ваня прозвал его Радаром. Он говорил, что гавканье Радара отражается от объектов и, возвращаясь, позволяет мозгу собаки выстраивать карту той местности, которая недоступна для обзора. Только это, по мнению Ваньки, могло объяснить тот факт, что, срываясь с цепи, Радар всегда удирает в правильном направлении. «Конечно, – с видом эксперта заявлял Ванька, – ведь только с подробной картой можно так хорошо ориентироваться на незнакомой местности!»

И пусть Ванька был неправ, и пёс лаял не по этой причине, прозвище прижилось, и Радаром пушистого поселкового сторожа стали называть все. Ванька невероятно гордился этим.

– Если тебе так проще, то почти как навигационная система подводных лодок, – снисходительно согласился Кузя.

– Глупости всё это. Петькин дом совсем близко, твоя мама не заметит разницы в несколько метров, – начал уговаривать Ванька.

– Дело не в метрах, а в обещании. Я обещал маме, а это главное, – Кузя развернул велосипед и поехал обратно ко въезду в посёлок. – Я подожду вас здесь! – прокричал он друзьям.

– Обещал… Трусишка. Посмотрел бы я, как он запел, если бы к его руке не был примотан этот датчик, – презрительно заметил Ванька, а затем обернулся к Полю. – Только не говори, что тебе тоже мама не разрешает.

– Мне можно ездить до вон того дома, – невозмутимо ответил Поль и указал на аккуратный светлый коттедж с коричневой крышей.

– Фух, – с облегчением выдохнул Ваня, – это как раз дом Петьки. Погнали! – скомандовал он.

Друзья подъехали к калитке и, припарковав велосипеды, нажали на кнопку звонка. Прозвучало несколько гудков, затем они прервались странным шорохом, и следом наступила тишина.

– Спит, наверное, – предположил Ванька, ещё раз нажав на кнопку вызова.

– Кто там? – из динамика домофона послышался звонкий мальчишеский голос.

– Петька, привет! Это я, Иван. Я привёл Поля. Он поможет нам разгадать тайну твоего страшилища.

– Кого?! – вдруг пошатнулся Поль и вытаращил глаза. – Какого такого страшилища?!

– Страшилища, которое… – начал было пояснять Ванька, как вдруг его слова прервались пиликаньем, и дверь открылась. – Заходи. Сейчас Петька сам тебе всё объяснит.

– Было бы неплохо, – буркнул Поль и проследовал за Ванькой.

И никаких гвоздей!

Друзья зашли внутрь благоухающего сада, в нём росли розы всевозможных оттенков. Сквозь густые заросли из соцветий сновали пчёлы, шмели и бабочки. Они безостановочно трудились, стараясь наполниться нектаром и пыльцой, словно предчувствуя вечернее угасание чар дразнящего ароматами цветника.

Поль остановился и принялся разглядывать маленького шмеля, который копошился внутри пахучей розы. Заметив это, Ванька замедлил шаг.

– Эх, вот бы и я мог так летать целый день, пить нектар и жить в своё удовольствие, – мечтательно произнёс Ванька.

– Зря ты предполагаешь, что шмели такие же, как мухи – заботятся только о себе.

– На что это ты намекаешь, Поль? Я что, по-твоему, больше похож на муху? – оскорбился Ванька.

– Нет, я хотел сказать, что мухи пьют нектар, чтобы насытить себя, а шмели, чтобы накормить других! Большую часть собранного нектара они запасают в специальном зобике под носиком и относят в улей. Там из него шмели делают мёд, которым кормят своих деток. А ещё они собирают пыльцу. Смотри, – шмель, за которым наблюдали мальчишки, перелетел с цветка на цветок. – Видишь, у него на задних лапках жёлтенькие мешочки? Это специальные корзиночки, куда они её складывают.

– Я и не знал, что шмели такие заботливые. Давай возьмём себе одного? Пусть он нам нектар приносит? – сообразил Ванька.

– Нет, так не получится. Ты же не личинка шмеля, он не станет просто так тебя кормить. И потом шмели нужны на свободе, потому что без них многие растения не смогут расти⁶.

Внезапно входная дверь дома открылась, и русый мальчик небольшого роста взволнованно выкрикнул:

– Ну, где вы там ходите? Я вас уже потерял!

Они вошли в идеально чистую светлую гостиную, единственным ярким пятном которой был большой диван оливкового цвета. Всё остальное – ковёр, стены, мебель, шторы – было бежевого или молочного цветов.

– К сожалению, вы опоздали: привидение уже побывало здесь, —вздохнул Петька, – но я могу подробно про него рассказать.

Петька стоял посередине идеальной комнаты: причёсанный и опрятный. Он был противоположностью хулиганистого Ваньки. Казалось, что где-то в доме непременно должен стоять рояль, на котором юный хозяин просто обязан уметь играть. Розовощёкий и лоснящийся – вероятно, Петька был любимчиком мамы. «Как только они смогли подружиться?» – недоумевал Поль, переводя взгляд с Ваньки на Петьку.

– Давай рассказывай уже! Не тяни, Пётр, – Ванька бухнулся на диван и обнял подушку. – У нас тут есть человек, который всё знает и может разгадать любую тайну, – и Ванька указал на Поля.

– А я про тебя слышал! Ты же Поль? – радостно заговорил Петя. – Мне про тебя Лу рассказывала. Она уверяла, что ты настоящий детектив!

Полю польстил тот факт, что о нём говорили, и он даже немного зарделся от смущения. Ванька ещё раз выразительно взглянул на Петьку, и тот перешёл к сути:

– Дело вот в чём: каждый день в одно и то же время сюда приходит привидение и издаёт жуткий вопль.

– Почему ты решил, что это именно привидение? – спросил Поль, который не верил в мистику.

– Ну а что же ещё может издавать столь страшный и потусторонний звук? Вот такой вот, – Петя набрал в лёгкие побольше воздуха и выдал странную звуковую смесь из крика попугая и тирольского пения.

– Очень похоже на раненого енота, – с видом эксперта заключил Ваня.

– Интересно, – задумчиво проговорил Поль, – а в какое время приходит это привидение?

– Каждый день в обед. Моя мама как раз уходит на работу в три часа дня – я в это время из школы возвращаюсь, а через пятнадцать минут на втором этаже кричит привидение. Я поэтому туда не поднимаюсь до тех пор, пока мама не вернётся.

– Действительно, странно. Определённо, этому должно быть какое-то объяснение, – задумчиво проговорил Поль.

– Я подозреваю, что причина в маме, – поделился размышлениями Петька, – привидение её боится. Пока она собирается на работу и в выходные, когда она дома, оно же не кричит.

– Я бы на его месте тоже помалкивал, пока твоя мама дома, – подтвердил Ванька, покосившись на боксёрскую грушу, подвешенную под потолком в соседней комнате.

– Давайте тогда я всё маме расскажу? – простодушно предложил Петька. – Пусть она его выпроводит отсюда…

– Нет-нет! – спохватился Ванька. – Предоставь это дело профессионалам. Так, Поль?

– Да-да! Нам обязательно нужно понаблюдать за твоим привидением, – согласился Поль, которому было интересно разгадать эту тайну самостоятельно. – Ты не против, если мы придём к тебе завтра и попробуем найти источник этого странного звука?

Конечно, Петька был не против, поэтому на следующий день, в назначенный час друзья снова встретились у Петькиного дома.

– И чем ты собираешься отбиваться от привидения? – ухмыльнулся Ванька, внимательно разглядывая Поля. Тот был налегке в отличие от Ваньки, который предусмотрительно прихватил из дома каску и два пистолета с резиновыми пульками.

– Головой, – ответил Поль, нескромно подразумевая свой блестящий ум.

Ванька с сомнением взглянул на друга. Будучи сыном врача и племянником подводника, он отлично знал, что голова – это довольно хрупкая и крайне ценная часть тела.

– Ладно, – сжалился он над Полем и протянул пистолет, – держи, у меня их два. Вдруг это привидение агрессивное и откусит тебе что-нибудь?

Поль не испытывал необходимость в защите от несуществующего привидения, однако пистолет всё-таки взял.

Внутри Петькиного дома всё было по-старому: чистота и порядок.

– У вас дома кто-то убирается? – спросил Поль разуваясь.

– Только я и мама, а что? – ответил Петька, аккуратно расставляя ботинки друзей в обувнице.

– Петенька, кто там пришёл? – донёсся голос мамы со второго этажа.

– Это мои друзья, Ваня и Поль. Можно, мы поиграем чуть-чуть?

– Конечно, – ответила мама, спускаясь по белой лестнице. – Только потом не забудь сделать уроки.

Спустившись, она надела туфли, набросила на плечи белый пиджак, взяла сумочку и погладила Петю по голове:

– Ведите себя хорошо, мальчики. Из дома никуда, – обратилась она к сыну и в шутку погрозила ему пальцем. Браслеты на её руке зазвенели лёгкими колокольчиками.

– Хорошо, мам, – пообещал Петя, приторно улыбнувшись. Ванька осуждающе закатил глаза.

После ухода мамы мальчишки поднялись на второй этаж и взялись за сооружение засады для злополучного привидения: Ванька растянул леску в коридоре, чтобы оно споткнулось и упало, а Петька рассыпал возле неё гвоздики. Вооружившись игрушечными пистолетами и, чуть не повздорив из-за единственной каски, друзья принялись ждать. Спустя несколько минут раздался негромкий, но пугающий звук. Словно кто-то тихо выл или стонал.

– Ага! Попалось! – закричал Ванька и выбежал из комнаты. Но вместо того, чтобы наброситься на привидение, он нелепо запрыгал на месте, высоко поднимая то правую, то левую ногу. – Ай-яй-яй! – завопил он, стряхивая гвоздики со своих ступней.

Поль и Петька бросились в коридор вслед за Ванькой. Минуя гвоздики, они добежали до источника звука в гардеробной комнате. Но к тому моменту стон стих, а в помещении было пусто.

– Упустили, – расстроился Ванька, – всё из-за твоих гвоздей, Петька!

– Ты же знал, что они там лежат, что ж не перепрыгнул? – возразил Петя, но Ванька ничего не ответил.

Ребята принялись за обыск. Они надеялись найти хоть какую-то улику, которую могло оставить привидение, но, к их сожалению, всё выглядело более чем обыденным. Посередине комнаты стояли утюг и гладильная доска. Вдоль стен во множестве квадратных полочек красовались мамины сумки и туфли; на штангах висели платья, пиджаки, брюки, а на противоположной стороне гардеробной точно так же была развешана Петькина одежда.

– Вы храните вещи в отдельной комнате? – удивился Ванька.

– Ну да! А у вас разве не так?

– Нет. Вот у меня и у мамы, например, раздельные шкафы.

– А где же ваш папа хранит свои вещи? – спросил Поль.

– Он живёт в другом городе, – сухо проговорил Петька, но, заметив удивление друзей, добавил: – Я люблю папу, а он меня. Мы часто встречаемся, вместе ходим на рыбалку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

 Синяк (простореч.)

Вернуться

2

 Первый полицейский, который начал это делать, не был художником. Им был французский криминалист Пьер Шабо. Это он придумал складывать из кусочков фотографий глаз, губ и носов портрет предполагаемого преступника, а затем фотографировал то, что получилось.

Вернуться

3

 К странам Скандинавии принято относить Норвегию, Швецию и Данию.

Вернуться

4

 Эркюль Пуаро – литературный персонаж известной английской писательницы Агаты Кристи

Вернуться

5

 Эта технология называется GPS, или Global Position System, что в переводе с английского означает «Глобальная навигационная система (определения местоположения)».

Вернуться

6

 Например, красный клевер – лучший корм для скота. Лишь шмели могут опылить его сложные цветки.

Вернуться