Таинственный сад
Поэзия XXI века
Александра Брысова

«Литературная Республика» НП

Благодарности:

ЛИТЕРАТУРНАЯ РЕСПУБЛИКА

Директор издательства: Бояринова О.В.

Руководитель проекта: Крючкова А.А.

Редактор: Петрушин В.П.

Вёрстка: Измайлова Т.И.

Обложка: Крушинина В.А.

Книга издаётся в авторской редакции

Возрастной ценз 16+

Печать осуществляется по требованию

Шрифт Serif Ingenue 11 Poetry

ISBN 978-5-7949-0822-0

ЛИТЕРАТУРНАЯ РЕСПУБЛИКА

Издательство

Московской городской организации

Союза писателей России

121069

Россия, Москва

ул. Б. Никитская, дом 50А/5

2-ой этаж, каб. 4

В данной серии издаются книги

авторов, пишущих на русском языке

в XXI веке

Электронная почта: litress@mail.ru

Тел.: + 7 (495) 691-94-51

© Александра Брысова, 2022

ISBN 978-5-7949-0822-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ТАИНСТВЕННЫЙ САД

Слово от Автора

Здравствуй, дорогой читатель!

Я пишу с десяти лет, стараясь отобразить в своих стихах ту реальность, которой живу. Поэтому мне и нравится русский язык – только им одним я могу выразить свои чувства, переживания и мысли в Слове.

Говорят, что стихи – исповедь поэта. И это чистая правда.

Ты словно имеешь возможность заглянуть внутрь и посмотреть: как же всё-таки работает этот механизм?

А ещё я убеждена, что слова имеют целительную силу, поскольку «словом можно убить, словом можно спасти». И я стремилась успокоить людей строчками своих стихов, чтобы они читали их и на душе становилось тепло, свободно и приятно.

Александра Брысова

НА РОМАШКОВЫХ ХОЛМАХ

Песня на рассвете

Ветер меня манит за собою в поле.
Скоро солнце встанет и растает ночь.
И летит он птицей на просторной воле,
И меня за руку тянет, словно дочь.

Зашептались птицы, зашуршали листья,
И журчанье слышно звонкого ручья,
Закачались робко у рябины кисти.
На ветру, на поле, жду рассвета я…

Май

Листва ласкает мои плечи.
О, дивный, чистый, светлый май!
Зажглись под сердцем жизни свечи,
И нет печали, грусти стай.

Песком дорога трёт подошвы,
Порхают бабочки, кружась.
Берёзы, скинув позапрошлый
Наряд, стоят в лучах, искрясь.

И манит мягкая трава —
Зелёный, девственный в ней цвет.
Гляжу я, лёжа, в небеса,
Горит голубизною свет.

Прозрачны, белы и чисты,
Питают солнца луч они;
Плывут по небу кораблями,
И, глядя в них, я им внимаю.

И одуванчики, как звёзды,
Упали будто что с небес,
Цветут вокруг. И тихо грёзы
Несут меня в их мир чудес.

Прохладою весенней веет,
И терпкий аромат стоит.
И мысль пшеном мой ветер сеет,
Отрадою поют стихи.

Светло в моей душе и чисто,
Когда смотрю на дивный май.
И шепчет май листвою тихо:
«Меня, мой свет, не забывай!»

«Стихотворец, созерцающий в ночи…»

Стихотворец, созерцающий в ночи,
Под звездою вдохновения ищи;

Ты тянись к нему, мечтатель мой,
Как былинка к дереву тянется душой.

Ты возьми в ладони воду вдохновенную,
Потекут с запястий капли неизменные.

Засияют руки, в пальцы взяв перо,
И польются фразы, вставши на крыло.

Звёзды станут краше, ночь чернее тьмы —
А в душе мечтателя вырастут цветы.

Таня

Расцветающий дикий росток Таня
Листьями травы укроет от гроз.
Проснётся с рассветом, с лучами встанет,
От ночных улыбнётся украдкою грёз.

Красотою незримой души полна Таня,
Чистой, невинной своей красотой.
Распустившегося с росою тюльпана,
Жившего со слезой дождевой.

Пепельных глаз блестит жемчуг, Таня,
Видят они человеческий нрав,
Насквозь видят тех, кто без мысли обманет,
Того, кто кричит, но душою он слаб.

Жизнь полна боли и скорби, Таня.
Не видел сей мир ночных твоих слёз.
Крылья хочу уберечь твои, Таня,
С тобою гулять меж цветущих берёз.

Хочу, чтобы лето в душе было, Таня,
И песни твои умывали дожди.
Заплетёшь мои косы, утешишь ты, Таня,
А я засну у тебя на груди…

«Мне сильно не хватает лета…»

Мне сильно не хватает лета,
Его тепла, сырых дождей,
Приятных, свежих, райских дней
В зелёную листву одетых.

Мне не хватает аромата,
Что чуешь от лесных цветов.
Качает их рука ветров.
А в небе тучи, словно вата,
Барашками бегут с небес.
И ропот слышу я чудесный
За полем грозного раската.

Мне не хватает сильных гроз —
Они смывали мои снеги.
Рождались хрупкие побеги
Внутри меня бумажных роз.

И только распахну ресницы,
Как небо дарит новый свет,
И в чистый день, что льном одет,
Я уж лечу крылатой птицей…

Школа

Я помню розы в маленьких руках,
Наглаженную курточку и форму.
И мамочка сказала, чуть в слезах:
«Ну, вот и первый класс. Ты рада школе?»

За партою сидеть старалась прямо.
И косы научилась заплетать.
И каждый день уроки, книги, мама
Идет мне математику решать.

Стою в слезах я с мелом у доски
И слышу: «Все неправильно!» И двойка.
Захлебывался тот день от тоски,
И я смотрю на небо, солнце бойко.

И дерево растет все выше, шире.
В ветвях, как в мыслях, путается всё.
Таких деревьев сотни в этом мире,
Но только непохожее оно.

Любовь. Рассвет. Записки и цветы.
Вдруг что-то промелькнуло между нами.
И слышишь сквозь палитру темноты:
«Давай с тобой останемся друзьями…»

И новый день. Обрубленные ветви.
Так много слёз и порванных узлов.
Мы всё ещё заплаканные дети.
Сегодня мы замёрзнем от снегов.

Но завтра снова встать с утра пораньше,
И сонно вновь по улицам идти.
Так хочется заснуть, не просыпаться,
Не помнить, что экзамен впереди.

Весна. Тепло. И новые друзья.
Они такие разные в общенье.
Зовут с собой веселье разделять,
Зовут отвлечься от ночного чтенья.

Я помню, как хотелось прогулять.
И мы прогуливали, мчались, убегали.
Мне так приятно вновь об этом вспоминать…
Мне было весело. О всех мы забывали.

Мне школа подарила странный день,
Любовь неразделенную и страх.
Ответственности тяжкий гобелен,
И веру подарила в чудеса.

Я радовала маму и училась.
Порою было сложно, тяжело…
Всего со мною столько приключилось,
Что многое на сердце залегло.

Все годы школа учит выживать,
Надеяться на чудо, пониманье.
Всегда будет приятно вспоминать
О юностью написанном романе…

Песня Остафия

из поэмы «Черёмуха»

На рассвете, на туманном,
Средь цветов и сонных грёз,
Напевал своей любимой
Песню я далёких звёзд.

Шум реки звучал, как домбра,
Песнь соловушки – свирель,
И подобно струнам ветхим
Над цветами ветер пел.

Милый смех твой, словно пища,
А улыбка, как вода.
В чистом поле, будто птица,
Подпевает мне она.

Школьные грёзы

За окном незаметно светлеет,
На листве лежит тающий снег.
Раскаляясь, шумит батарея.
Колется тёплый жилет.

Мерно голос учителя слышен,
Белый мел, осыпаясь, скрипит.
Говорят за спиной моей тихо,
И голос девчонок журчит.

Обернусь, посмотрев на них искоса,
И улыбка дрогнет в губах.
Шутки и смех их искренний
Разбивают печаль мою в прах.

Но мысли на крыльях ветра
Летят далеко в небеса.
Я невольно себе представляю,
Как меня обвивает лоза…

Зарасту я подобно клёну
Шубой листьев и ветви к небу
Подниму, словно руки, и грёзы
Занесут меня хлопьями снега.

Скрипнет стул подо мной деревянный,
И грёзы исчезнут вмиг.
Посмотрю я взглядом стеклянным
На белого мела шаги.

Пред глазами картинка появится
Желаний моих и целей.
Вслед за ними мне в путь отправиться
Сквозь лютые нужно метели.

Но так сложно набраться силы,
Дабы тяжкий поднять мне меч,
И снести всю неловкость в руины,
Свою хитрую лень рассечь.

Внутри мы намного сильнее,
Чтобы в руки себя вдруг взять
И направиться прямо к цели,
В препятствия метко стрелять.

Не стоять на месте горою,
А птицею мчаться вдаль.
Снежинки ловить ладонью,
Отгоняя свою печаль.

…Поскрипывал стул подо мною,
Из окна дул прохладный ветер.
Он тревожил страницы рукою
И игриво плутал в кабинете.

Щекотал он ребят, что устало
Над книгой, склонившись, сидят.
За окном опустились туманы,
Голоса их листвой шелестят.

Пронзительно взвизгнет внезапно
Звонок в коридоре школьном.
Мы вылетим вместе с ребятами
Пулею резкой словно.

Мимо нас подобные ветру
Несутся игриво дети.
И школа проснулась с рассветом
От шума и звуков этих.

Я иду по дороге неровной,
Говоря, улыбаюсь с друзьями…
Но мысли мои драконом
Уж скрылись давно за горами…

Кассиопея

Отправимся дорогой колеистой,
Что за подошвы трогает песком.
И блик Луны на теле маслянистый
Густым бальзамом смажем за плечом.

И пышность ночи вязнет, утопая
В гречишном поле, дёргает траву.
Такой я ночи в жизни и не знаю,
И я боюсь заснуть под ней в бреду.

И лик твой бледный умиротворённый
Печально красит глянцем голубым
На вечность и тепло благословлённый,
Забытый очерк бронзовых белил.

А ты, поэт, средь терпких ароматов
И шевельнуться, дрогнуть не посмел.
Беззвучным мир казался. Я с тобой когда-то
Под взорами созвездий цепенел.

Дорога только прибавляла силы.
И кружево фарфоровых цветов
Под плавающим мехом тонкой пыли
Качалось бестревожно в мире снов.

Та ночь оставит липкое пятно
В болезненных твоих воспоминаньях.
И, может, тронут, но и не поймут её
Умы других в словах твоих печальных.

Я буду слушать то, о чём молчишь,
Пока идём дорогой колеистой,
Пока над нами сумрак дивный чист.
И полон ты поэзии ветвистой.

Отчаянно я жажду прозы тленья.
Твоих стихов, застывших на губах.
Немой рассказ я помню о рожденье
В нас чудной силы, писанный впотьмах.

Поведал молча ты мне о великом,
Как серебрился первый звездопад,
Как пеплом разлетался многоликим.
И что я звёзды не верну назад…

Мирный

Не часто ты услышишь от друзей,
Как кто-то просто счастлив, что ты есть.
Не каждый сильно рад будет тебе,
Знакомый твой увидев силуэт.

Среди домов и узких перекрёстков,
Не знаешь, с кем сведёт тебя судьба.
Быть может, ты увидишь ненароком
Всем сердцем ненавистного врага.

А может, вдруг окликнет милый голос,
Иль позовёт по-дружески родной.
На многих нет желанья напороться,
Уж лучше претвориться, что слепой.

И кажется, что зла им не желаешь.
Здоровыми пусть будут те всегда.
И ты им от души всей благодарен.
Но больше их не видеть никогда.

Не лицезреть, не слышать детский лепет,
Мгновений горьких тех не вспоминать.
И позабыть души нелепый трепет —
При них он начинается опять.

Тебе при них неловко, неудобно.
Не всё равно, что думают они.
Ты хочешь идеалом быть готовым
И показать, какой счастливый ты.

И по спине чуть пробежится дрожь,
Заметишь в их глазах негодованье.
Завидуют тебе они. И что ж?
Ну, чувствуешь теперь ты ликованье?

Когда-то вдоволь точно настрадался,
Прощал. Терпел. Пытался говорить.
Все слёзы выплакал, на мир наобижался,
Себя для них пытаясь изменить.

Тряхнуло электричеством однажды.
В один момент ты понял: «Не могу!..»
И смог бы это вытерпеть не каждый.
Но ты терпел, ища свою судьбу.

Привык ты к ним, перчит воспоминанье.
Но честным будь с собой и вытекай.
Скажи без сожаленья: «До свиданья!»
И дверь свою для них не открывай.

Простить и отпустить таких знакомых.
Вздохнуть. Сказать им всем: «Благодарю»
И лунный свет, что облаком влекомый,
Почувствовать, встречая вновь зарю.

Прекрасный, редкий, искренний навек,
Ты будешь счастлив! Рано или поздно
Придёт к тебе тот самый человек,
Что снимет для тебя в подарок звёзды!

Nebula

День дождливый прозрачный стучится.
Он укутан блестящей тафтой.
Туман за окошком сгустился,
И манит он белой волной.

Прикоснётся рукой твоих плеч он,
Как нити, он мысли порвёт.
К журчащей за горкою речке
Тебя, шелестя, приведёт.

Он закутает белою ватой.
Словно камни, ты муку собьёшь.
Туман тебя тихо упрячет,
И в нём ты с улыбкой уснёшь…

Прощание

Обещаю, я завтра уйду
С последним дневным лучом.
Следы в темноте пропадут —
Хрусталём их тотчас занесёт.

Ты войдёшь в опустевший мой дом,
Где оставлю я писем резьбу.
Мои слёзы стекали ручьём.
Я думала, что пропаду.

Я искренне сердцем жила
Каждый день и час в торжестве;
Ведь живою я точно была
В уставшей твоей голове.

Я гуляла с тобой по Бродвею
И слушала тихий бред.
Ты устал от меня, наверно.
Я глубокий оставила след.

Обещаю, я завтра уйду
С наступлением дивной ночи,
Из жизни твоей пропаду,
Не узреют меня твои очи…

«Я попросила б тебя вернуться…»

Я попросила б тебя вернуться.
Попросила бы не уходить.
С улыбкой ко мне повернуться
И долго с теплом говорить.

Попросила бы слов не длинных,
Но глубоких, как дно реки.
И блеск твоих глаз светло-синих
Коснётся моей души.

Попросила бы взять за руку,
Ощутив ею дрожь и тепло.
Не переживу я разлуку,
Исчезну, пойду на дно.

Повернула бы время вспять,
Зажгла бы во тьме яркий светоч,
Чтоб увидеть тебя опять
И запомнить каждую мелочь.

Попросила бы тьму отстраниться,
И зверя ночного уйти,
Что в кустах за горой притаился,
Готовый нам путь преградить.

Мы пошли бы вдоль по дорогам,
Освещаемые луной,
И дошли бы до самого моря,
Что шумит в ночи редкой волной.

Я попросила б тебя остаться.
Попросила бы не уходить.
Мне бы дольше за руку держаться,
Чтоб ко дну под луной не пойти…

Лишний

Я люблю погулять босиком
По прогретой заросшей земле
И «батончики» съесть тайком,
А летом мечтать о зиме.

Я люблю не вставать по утрам,
А сон досматривать пышный.
Но для мира порою я
Почему-то бываю лишним.

«Не мальчик, а – апрель…»

Не мальчик, а – апрель.
Мой добрый и уютный.
Прекрасный нежный зверь
Так дремлет беспробудно.

Таинственный, весёлый,
Скрывающий порой
Свой взгляд печально-томный,
Смотрящий в мир людской.

Но с ним я словно дома
В тепле и у огня.
Не помню мир холодный,
Что так зовёт меня.

Мой мальчик улыбнётся,
Я знаю: он влюблён,
И робко прикоснётся
Однажды к чувствам он.

Такой простой, весенний
И говорливый чуть,
Растопит сердца двери,
Не даст тебе вздремнуть.

Пускай нелепые строки,
Наивны и просты,
Такие же, как мальчик,
Чьи чувства так чисты.

Осень

Люблю я цвет рябины красный
И пожелтевшую листву.
И прогуляться в день ненастный,
Послушав леса тишину.

Мой тихий сквер радушно примет
Шуршанием седых берёз,
И средь дорог его пустынных
Развеет прах печальных грёз.

И загалдят вдали вороны,
Прощально глядя на меня.
Отвесят жуткие поклоны
И унесутся вдаль, крича…

Как Наташа

Серебряною нитью день дождливый
Тягучий, длинный, словно тетива,
Всё тянется, мрачнеет, как бескрылый,
Вот-вот уснув в объятиях тепла.

Моя усталость греется на сердце
Пушистою мурчащей милой кошкой.
И я лежу, прикрыв от света дверцу,
Представив сновидения немножко.

Я каждый день слагаю о тебе,
Порою не записывая, строки,
Тону страдальцем средь апрельских дней,
Всплываю с счастьем, верою и толком.

Я словно говорю кометам в небе,
Что падают и плачутся с дождём:
«Глаза твои, какого они цвета?
Какое имя все-таки твоё?»

Черты твои забыла, как Наташа,
Не вспомнила что милого Бориса.
Забыла взгляд глубокий, будто чаши,
Однако помню истинные мысли.

И как Наташа, радуюсь при этом,
Что вспомню, лишь увидев вдалеке
В лучи родные яркие одетый
Знакомый долгожданный силуэт!..

В дороге

Прощальный звон и песнь колоколов.
Мне листья клёна стелются в дороге.
И мысль моя в горах, среди волхвов,
Христу дары несли что у порога.

Мне вдаль поют прощальные молитвы,
Звенит родной, грохочет городок.
А я стою, внимая песням тихим,
Что слышатся, несутся вдоль дорог.

Давно бумаг не трогал я перами.
Давно внутри стихи я не слагал.
И я стою, ветрам родным внимая,
Я им в душе нисколько не солгал…

Юность

Ах, незабываемая Юность!
Не отыщу теперь покой я от нее.
Наивная, мечтательная глупость,
С которою я падала на дно.

Не падала – летела в наслажденье!
Расправив крылья в сгорбленных плечах.
И чувствовала шорох оперенья
Воздушного, на девичьих руках.

Ах, Юность молодая мной играла,
Как куколкой с косичками живой.
Совсем я ничего не понимала,
Не думала меняться, быть другой.

И прелестью мне был веселый смех,
Рой мыслей странных, девичьих, наивных.
Была крепка я точно, как орех,
И, кажется, я книги не любила.

Мне было скучно. Скучно до отвала!
Пойду гулять, с друзьями и без них.
Я всюду в моей юности бывала,
Бывала даже в мыслях у чужих.

И пусть. Гордилась я и этим.
И пусть была девчонкой я наивной.
Мы все такие радостные дети,
Легко так было сделать нас счастливым.

Давно уж испарилась эта глупость.
Как жаль, что это было, но прошло.
Ах, незабываемая Юность!
Не отыщу покой до смерти от нее!

Поэт

Я весь в поэзии! Душа моя трепещет!
Текут рекой и рифмы, и слова.
И радость, грусть внутри так сладко блещут —
Я натянул тугие паруса.
Плыву я средь бушующего моря,
Поёт и кружится ветер молодой.
Я не рассказчик у шумного прибоя —
Я лишь лирический герой.

Senectus

Приходит время слышать тишину.
Лиловый свет ползёт по занавескам.
Ты пальцем тонким тронешь седину,
Сощуришься от солнечного блеска.

На несколько мгновений позабудь
Ты пустоту случайных разговоров.
Слова хрупки, их с силой не вернуть.
Вдали они, средь мысленных просторов.

Пускай душа молчаньем говорит
И запахом оливкового масла,
Шуршанием оранжевой листвы,
Что стала опадать на землю часто.

Спокойный взгляд, в котором нет обид,
И руки не сжимаются от злости.
В губах твоих улыбка теплоты,
Что тянется и греет эти звёзды.

Ты много раз был почкою на ветке
И впитывал энергию Луны;
Ты расцветал прекраснейшим и редким
И увядал, бросая лепестки.

Приходит время слышать тишину.
Душа твоя немного отдохнёт.
Ты так устал. Во сне и наяву.
Пускай она от свежести вздохнёт.

Сирень

Зацвела сирень лиловая.
Аромат душистый манит.
За окном дожди свинцовые.
Сердце ожиданьем жалит.

Трав и листьев слышу шёпот,
Пенье соловья в ветвях.
Слышу ветра тихий ропот —
Утешает он меня.

Ветерок мой милый, верный,
Отнеси мой голос скромный
Вдоль лугов, небес вечерних —
Пусть меня мой милый вспомнит.

Буду ждать его с надеждой,
С чистотою в сердце жить,
И так искренне, так нежно
Буду я его любить!..

«Почему не признаёмся мы в любви…»

Почему не признаёмся мы в любви
Тому, кого так сильно любим?
Влюблёнными поём, как соловьи,
Но себя молчанием лишь губим?

Почему не можем подойти
И, взявшись за руки, сказать лишь одно слово?
Почему мы так страдаем и молчим?
Сказать «Люблю!» мы милому не можем?

Нас гложет страх, что не нужны мы боле
Тому, в кого так сильно влюблены.
Что прозвучит отказ, и будет сердцу больно,
Потоки раскалённых слёз сильны.

Что не нужна любовь, которую мы дарим.
Что в душу остриём воткнут кинжал.
Возненавидит, захлопнет дверь пред нами,
В кулаках доверие зажав…

И собственных боимся мы иллюзий
Из года в год, столетие в столетье.
А что, если и нас так сильно любят?
И просто ждут, когда мы им ответим?..

Рыбы

Мне хочется посланье донести
Сквозь фильтры, тонны масок и обмана,
Тому, кто верит в слабости души,
И верит, что людей нет без изъяна.

Послушай, милый, волчьему вытью
Есть место быть лишь только под Луною.
Я уплываю, сбросив чешую,
Туда, где наслажусь я тишиною.

И две руки мне служат плавниками,
А рыбий хвост болтается в ногах.
И стая нас. Акулы вместе с нами
Нас прячут, как сокровища, в телах.

Я знаю, что средь этих косяков
Найду в одних приют, в других развязность.
Ты вторил мне: «Не верю я в любовь.
Существует только лишь привязанность».

В расплавленном, как крем, морском закате,
Чернеет ночь, как тушь, гоня волну.
Я далеко. Под громкие раскаты
Пустой и злой, ты воешь на Луну.

К тебе

Эта осень застыла для нас.
Она тёплая, как твои руки,
Казалось бы, холода час
Настал вместе с сонной вьюгой.

Снежинок нет на рукаве,
Все листья метлою смело.
Только вьюга в моей голове
Царапает, словно стекло…

А на окна посмотришь – уют,
Пустота, безмятежность улиц.
И где-то тебя очень ждут,
Не ведая, как в тебе колется

Вечный голод; порою желание
Прикоснуться к тебе и обнять.
И внутреннее процветание
Удушит бутоном опять.

Эта осень с улыбкой загадочной
Наблюдает, как девственный сон
Бежит от тебя, оборачиваясь,
Будто ненужный он…

Ведь только ночь балдахином
Матерински укроет тебя,
Раскроешься ты жасмином —
В мыслях всё я да я.

И пальцы играют по воздуху,
Музыка дышит из них —
Тихая, точная, пёстрая,
Как итальянский стих.

Ты к потолку, словно к небу,
Взор отправляешь немой —
Уж угнездились на ветвях
Аисты, друг милый мой.

Этой осенью мы не увянем,
Мы посеем, пожнём новый век,
Пока не выпадет пряный,
Сахаром первый снег…

Д***

Мой драгоценный друг, мой воздух,
Тобой я больше не дышу.
Развеял вольный ветер грёзы —
Я без тебя, мой друг, живу.

Пленил ты взглядом ястребиным,
Манил касанием ты рук.
Иль мыслею витал орлиной,
Иль будоражил сердца стук.

Ещё одна моя картина,
Весной пропетый мной куплет;
Отцветшая в саду малина.
Мой незаконченный сюжет.

Писала я стихи перами,
В них поливала я цветы,
И возникали пред глазами
Твои манящие черты.

Я до сих пор, мой друг, не верю,
Что всё прошло и отцвело.
Я прячусь за сомненья тени,
Надежду сею я рукой.

А ты, пленящий куст колючий,
Меня лишь обжигаешь болью.
Плодами манишь мою душу
И раны посыпаешь солью.

Как дурно мне от ароматов
Твоих цветов жестоких, пышных.
Они, наполненные ядом,
Свой сок в глаза и сердце прыснут.

Но ты, я помню, друг, когда-то
С надеждой сеял и сажал
Внутри меня сирень и маки,
С любовью ты их поливал.

Теперь же топчешь ты ногами,
И листья, стебли из земли
Ты вырываешь всё с корнями!
Мои любимые цветы…

Как жаль мне вновь смотреть на гибель
Моих цветов в сей жизни час.
И вновь мой сад с дождями гибнет —
Я это видела не раз.

Вороны вьются. Беспощадно
Клюют, кричат в прискорбный час.
И сад мой снова увядает.
А ты смеёшься: «Всё для вас!»

Не знаю, что же будет дальше,
Как оживут в крови цветы?
Ты уничтожил счастье наше.
Во тьме ночной, мой друг, гори!

Опасный друг, горячий воздух,
Теперь тобой я не дышу.
Развеял вольный ветер грёзы —
Отныне без тебя живу!..

Иней

Иней серебристый приодел каштан,

Будто завернулся он в стёганый кафтан.

Редкие снежинки носит ветер всюду,

А они невинно целуют меня в губы…

Тысячелетний сон

Я сегодня пою для тебя.
Я сегодня хочу улыбаться,
И хочу, чтобы радость твоя
В глазах твоих зашепталась.
Твои волосы пахнут льном,
Развиваясь весенним ветром.
Мне бы время затмить тайком,
Одевшись в юности фетр.

Мне кажется, так ещё долго
Нам в этой жизни идти.
Дорога стелется шелком,
Но тяжкие камни в груди.
И редким воспоминаньем
Нам кажется стая ворон
Кудрявых, ворвавшихся рьяно
В мой тысячелетний сон.

Коленки изодраны. Больно.
И лезвие точно трава.
Потрёпана жизнью привольной,
Сегодня спою для тебя.
Всегда будет сыпаться градом,
Холодным идти февраль.
Мне радость твоя – награда.
Мне слёзы твои – печаль.

«Не вспоминай меня, мой друг…»

Не вспоминай меня, мой друг,
Забудь мой взгляд глубоких глаз,
Забудь дрожащий сердца стук,
Что будоражил жизни час.

Я улетела, не вернусь.
Ты знал, что птицу не удержишь.
Быстрее ветра вдаль я мчусь.
Рукой меня ты не задержишь.

Не вспоминай мой голос в песнях,
Забудь его, мой милый друг.
Он был так тих, он был так весел…
Теперь же смолкло всё вокруг.

Для нас запылены дороги,
Река с приливом поднялась.
И руки наши с сердцем дрогнут.
Пришёл прощанью скорбный час.

Но за двоих я буду помнить,
Как свет любви зарделся в нас,
Как след от пропасти той чёрной
В тебе огнём больным погас.

Мы под звездой с тобою жили,
Под небом голубым одним.
В глазах пылающих заплыла
Слеза мечтаний, мне родных.

Горел в душе, пылал, играя,
В нас тёплый девственный огонь.
То утихал он, замирая,
То с силой зажигался вновь.

Я буду помнить, как однажды
К нам прикоснулся мягкий дождь.
По волосам стекали капли,
И как меня бросало в дрожь.

Я буду помнить холод снега,
Как согревал меня рукой.
Летело время незаметно,
Пуская ход свой колдовской…

Но муки горькие, немые
Душили в тишине ночной.
Пустыни вместо глаз сухие,
И взгляд, и голос – ты другой.

Качался сад душистых лилий,
В нас плакали порой дожди.
Огни, что загорались, сникли,
Привяли от дождей цветы.

Ты обещал не лгать, мой друг.
Не вспоминать пообещай.
Прости, что обрываюсь вдруг.
Ну, что ж, мой друг, теперь прощай…

Танец

За серым твоим пиджаком
И ярким зеленым взглядом,
За девственно-желтым лучом,
Чтоб в миг оказаться рядом.
И тронуть случайно рукой,
А может, и не случайно,
Древесную над губой
Родинку. Мне твои тайны,
Как тонкие, хрупкие стебли,
Танцуя перед глазами,
От частых прикосновений,
Наполненные маслами,
Становятся вдруг прозрачней,
А взгляд осторожный ясней.
И мы убегаем от мрачных
Опасных, скользких путей.

Velvet

Под сиреневой шапкой неба,
В душевной своей наготе,
Рассказал о чувствах, где-то
Блуждающих на душе.

Так смущенно, робко, с улыбкою,
Предвкушая, надеясь, боясь,
Что отвечу тебе невзаимно,
Что смеяться я буду всласть.

Словно парус, пропал в океане,
Качаясь на диком ветру.
И день новый словно в дурмане
До клеток. Встречаешь зарю.

Ты счастлив и снова в покое.
Ты рад, в то же время грустен.
Не ведаешь, что же такое
И не объяснить это чувство.

Не плачь ты внутри себя,
Прими всё, мой драгоценный.
И знай, что одно навсегда
Останется неизменным…

Последний разговор

Окутала прохлада моё сердце.
Я отпускаю навсегда тебя, мой друг.
И от тебя на ключ закрыты дверцы,
И нарисованный мелками замкнут круг.
Никак не ведала о чувствах, что скрывались
В твоей душе. Ты прятался в ночи,
И в этой тьме ты каменным казался,
Ты словно лёд тушил огонь свечи.
Мне было больно, одиноко и тоскливо.
Ни в жизнь не позабуду тех страданий,
Как было холодно мне в сумрачную зиму
От ледяных, как снег, переживаний.
А ты меня ни разу и не вспомнил.
Ты где-то был, но только не со мной.
Я исцеляла раны лишь тобою,
Но только Ты мне приносил дурную боль.
Я верила, что дружба наша станет,
Как яркий свет. Откроет нам врата.
Не видела я горького обмана —
Обмана в чувствах, подлость и врага.
Ты всё испортил – гнёзда разорил.
И сердце твоё тёмное, глухое.
Который раз поступком раздавил.
Не убежать тебе на этот раз без боя.
Я мир пустой закрыла, угнетённый.
Пройдут и дни, и месяцы, года…
Однажды ты придёшь ко мне влюблённый,
Но будет дверь закрыта навсегда.

Грёзы

Томленье, сон овладевают…
Уж ночь глубокая над мной.
Желанье счастия не тает
Зажить придуманной мечтой.

Вертеться средь туманной бури
Изысканных причуд и дней,
Горят что ярче, чем лазури,
И раствориться тотчас в ней.

Тут в полудрёме, улыбнувшись,
На миг почую запах грёз.
Самообман мне – как удушье.
В нём я пролью немало слёз.

Догорать

В свои пятнадцать в редком вдохновенье
В сердце неуклюже, глубоко
Погрязла в свет любви, и в ней творенье
Речкою писалось и росло.
Мне бы только видеть хоть немного,
Только бы лишь слышать голос твой,
Писала я, счастливая до гроба,
Как казалось, ночи напролёт.
Светлый, бесподобный, интересный,
Бесконечно хрупкий и простой.
Только я рыдала в исступленье,
Понимая сложно – Он не мой!..

В свои шестнадцать лет я стала глубже.
Я связала в нитки наши сны.
Подурнел он, если честно тоже,
Вдруг не стало в слове чистоты.
Я его увидела однажды.
Что-то изменилось. И огонь,
Что казался горячее, краше,
Вдруг стал жалить, спыхивать потом.
Догорали чувства, и в смятенье
С мыслью, чтобы прошлое унять,
Я держала за руку, и время
Медленно клонила будто вспять.

В мои семнадцать пепел разносился.
Я умнее стала. Сказки – сон.
Только ссоры помню, что за диво?
И потом заснули мы на год.
Не было ни запятых, ни точек.
Соль, горчица, перец на душе.
Он был где-то. Я исчезла, точно.
Песен незаконченный куплет.

В восемнадцать я была жестока.
Изменились взгляды, но душа
Так же исцарапалась вся в строчках
Про любовь, погоду января.
Про то, что вяжется не очень,
Что никто не нравится теперь.
Возвращаюсь, к пеплу у истока,
Где печально, скучно, пусто, тлен.
Ты теперь другой без откровений.
Слишком жалкий, чтобы дописать,
Что разочарована в тебе я.
Ты теперь останься догорать…

Осенний юноша

Ласковый, сонный и тихий.
Красивый, таинственный, робкий.
Как свет луны, бледноликий.
На ветру шаловливом стойкий.

Ждёт меня молчаливо
Сорок восьмой четверг,
И провожает дождливый
Пасмурный бледный свет.

О чувствах глубоких, как море,
Он где-то напишет строки.
Узнает о них кто угодно,
Но я не узнаю точно.

Осенний, холодный юноша
Идёт за вечерней газетой.
А сам закутался чувствами
И летит над огромной планетою.

И как-то октябрьским вечером
Увижу в глазах огонёк.
Улыбнусь я юноше этому,
Но не пущу за порог.

И может позволю дотронуться
Рукою к моей руке.
А может, мы просто поссоримся.
Пробежится ревность в строке.

Поймёт однажды, что чувства
Должны у обоих быть.
Поймёт мой осенний юноша,
Что я позволяла любить.

Окрылённые

Послушай, небо, как я буду петь,
Взрывая в пух таинственную гордость.
Успело ты под яркостью стемнеть,
В глазах его играя в недотрогу.

Ресницы мягко щекотали веки,
А губы и не знали будто губ.
Беспокойно там в груди навеки,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.