Александр Сорге
Парнас

Предисловие

Этот рассказ не о любви, истории или религии. Не о «плохих» и «хороших», «глупых» и «умных», «правильных» и «неправильных». Это рассказ о выборе. Я начинал писать его для себя, чтобы найти ответы на свои вопросы. Но постепенно история впитывала новые смыслы, взращивала своих героев, отбрасывая при этом всё лишнее – обретала грани. А я – надежу, что читать её будет интересно и вам. В книге все совпадения, метафоры и отсылки случайны. В жизни – нет.

Глава 1

– Nosce te ipsum

Дни слиплись в одну отвратительную, бесконечную ленту, пропитанную потом от жары и пахучими выделениями от постоянной дрочки. Работа, ночь, работа, ночь, работа, ночь, работаночть, раночь, нарота…

Вот она, свобода от офисного рабства: домашнее самозаточение на земле обетованной сотен фрилансеров – Парнасе. Питер душил несвойственной ему жарой, новая дизайнерская лихорадка держала на замке все двери.

Экран смартфона ожил напоминанием: «Собирайся». Платон отлепил высохшие глаза от ноутбука – взгляд задержался на заставке: тёмное каре, безумно-глубокие карие глаза. В меру пухлые губы. Детские (но не кукольные – она ненавидела это слово) черты лица. Худое, почти щуплое тельце, обтянутое молочной кожей. Черное белье.

«Пора к Асе»

Накинув куртку, он выдавил себя на улицу.

Вот так и выглядит кладбище надежд. Панельные гряды, наспех слепленные из дерьма и гипсокартона. Залитые асфальтом поля, на которых волдырями торчат грязные вёдра автомобилистов. Поросшие бурьяном пустыри, куда сваливают остатки строительного мусора и амбиций.

Да, когда тебе 18, жаждешь поступить в Питер – выбраться, наконец, из своей дыры. И решение выбрать филологию, Восточный факультет – связать свою жизнь с мёртвыми языками, кажется охуеть каким верным. Не потому, что ты глупый или наивный – просто веришь, что заряда хватит на всё.

Напишешь монографию, может, книжку выпустишь, пару раз выступишь приглашённым профессором в Европе или США. Будешь вести свой блог или даже колонку – это другие гниют в болоте, потому что закостенели и не могут грести. У тебя то всё получится, главное – руки не опускать.

Направо, за угол: через ущелье между двух многоэтажек. Платон вышел к широкому проспекту – напротив коричневая стена с бесконечными рядами бойниц-окон всё также нависала над дорогой.

«Просто, блять, ультратерем»

Сунул руку в карман, нащупал тонкий холодный прямоугольник. Достал. Сделал затяжку. Ничего. Батарейка села. Неслышно выругался.

Но вот тебе уже четвертак, и ты сидишь в этом самом болоте. И не потому что ничего не делаешь – делаешь: ебашишь, въебывешь, заёбываешься… Гребёшь, словом. А всё остаётся на своих местах. Так, как будто ничего и не было. Будто конечности, которыми ты перебирал – фантомные. И, на самом деле, не плыл ты никуда, а лежал на месте. Или не лежал?

Но маяков нет. И скал нет. Вообще нихуя нет. Тебе не видно даже, оставили ли твои действия круги на поверхности – взгляд направлен вверх, в небо, где едва заметно отражается течение жизни.

И ты начинаешь… Нет, не сожалеть, но сомневаться. Не знаешь, что делать. «А может… Или нет, всё же…» Сомнение это пропитывает всю твою жизнь – медленно вытягивает из тебя силы. Где больше платят или всё же интереснее? Открыть Тиндер или просто подрочить? В сырном или на тарелке?

И вот ты уже сидишь на кровати в панельной соте огромного улья где-то на задворках города и думаешь, стоит ли надевать носки и вообще барахтаться дальше. Кормишься фрилансом, греешься в синеватом мерцании новостных лент и всё чаще думаешь о том, чтобы подняться на последний этаж и быстро спуститься. Но не по лестнице.

«Значит, сегодня через парк. В «Дикси» должны быть сигареты».

***

Повернув налево, Платон довольно быстро добрёл до магазина с оранжевой вывеской. Остановился перед лестницей – уставился на кроссовки, раздумывая, а нужны ли ему эти сигареты. Понял, что нужны. Поднял глаза.

«Блять, Валера»

На крыльце материализовался бывший одногруппник. Староста. Отличник, который заебал всю кафедру из-за одной четвёрки в дипломе.

– Привет! – Валера перескочил ступеньки и оказался перед Платоном. – Ты за сигаретами? Возьми у меня.

Фигура Валеры почему-то раздражала одним своим наличием в близлежащем пространстве. Непонятно, почему: общем-то, злиться на Валеру было не за что – Платон это прекрасно понимал, и оттого Валера бесил ещё сильнее.

– Нет, спасибо.

– Да бери! – Валера продолжал тыкать в него пачкой Винстона с омерзительной фруктовой кнопкой – от одного вида этих сигарет тошнило и начинала болеть голова.

В надежде, что Валера отстанет, Платон вытянул одну.

– А я вот из парка только. Представляешь, там раскопки какие-то!

– Раскопки? – любопытство немного притушило раздражение.

– Ага. Вроде как под холмом что-то нашли. Археологи приехали.

– Чего там копать-то. Там же какой-то старый совковый НИИ.

– В здании дворца Воронцовой-Дашковой! Кто знает, может те самые катакомбы исследуют. А ты куда?

– К Асе, – задумавшись, как бы избавиться от сигареты, выронил Платон. И тут же пожалел об этом.

– Оу. Ты всё ещё… Видишься с ней? – последнюю часть фразы Валера осторожно и неуверенно просмаковал на языке, будто пробуя новый, не самый приятный напиток.

– Да. Я пойду, – он вернул сигарету Валере.

– Давно я её не видел. Помню, когда узнали… – Валера прилип блядской жвачкой и даже не думал отлипать.

Дослушивать Валеру Платон не стал – развернулся и направился к парку.

Глава 2

Многоэтажки вместе с Валерой остались позади. Позади: школа, старые бараки, огороды и неуклюжий железный мост, который, словно дряхлый консьерж, встречал недовольными раскатами каждого, кто переступал границу парка.

Под ногами Платона хрустела гравийная дорожка, закованная в зелень: слева росла стена из всевозможных кустарников и деревьев, справа же вплотную к тропинке подступал холм, поросший соснами.

Хрустела энергично: порция ненависти, любезно предоставленная одногруппником, бодрила не хуже энергетика. Елозя потным пальцем по экрану смартфона, Платон старался максимально корректно отвечать нетерпеливым клиентам в Телеграмме – дедлайны неприятно давили на затылок.

Ненароком он открыл диалог с Асей. Два последних сообщения так и висели неотвеченными – даже непрочитанными. Температура достигла критической точки.

«Ну, конечно, нахуя! Конечно, я же, блять, виноват. Думаешь, напишу ещё? Первым начну? Пошла ты. Надеюсь, у тебя всё хуёво, мразь – сегодня тебе всё выскажу»

Оторвавшись от телефона, Платон заметил, что на него плывут три тёмных фигуры, которые заняли всю ширину дорожки – он инстинктивно напрягся. По мере приближения, фигуры облачались в форму, обрастали погонами и прочими атрибутами власти. Страх усилился.

«Мне нечего боятся, я ведь ничего не сделал»

– Добрый день, проверка документов! – один из них, по-видимому, вожак, перегородил Платону дорогу, остальные обступили его.

– Что это у нас, Телеграм? Покажите переписочки, – от волнения Платон даже забыл заблокировать телефон.

Вожак вёл себя напористо и даже нагло, часто скаля зубы в притворной улыбке. Среди унылых ТЗ, дебильных правок от клиентов и мемов не было ничего интересного – уж тем более незаконного. Но шакал точно бы открыл диалог с Асей, точно начал бы, капая слюной, жадно рассматривать фотографии, которые предназначались только ему, Платону. Начал бы читать слова, предназначенные только ей.

– Это не противоправно, вам нельзя. Представьтесь пожалуйста, – Платон решил взять инициативу в свои руки.

Получилось не очень. Формулировки корявыми предложениями лезли из недр сознания, которое сильно штормило – адреналин медленно наполнял вены. Холодило руки.

– Назовите при… – закончить фразу он не успел, чёткую точку поставил резкий удар под дых.

Платон согнулся, но не упал.

– Гражданин, мне кажется, вы употребляли, – съязвил шакал. – Как думаешь, Соколов?

– Да, явные признаки наркотического опьянения, – скучающим тоном протянул Соколов из-за спины. – Да ещё и один, посреди парка. Нужен досмотр.

– Чую, найдём мы там много интересного. Лет так на восемь.

– Но у меня ничего нет… – дрожащим голосом произнёс Платон.

– А кого это ебёт? – шакал сорвался на крик. – Кому, думаешь, поверят: тебе, пидор, или нам? Доставай кошелёк, или мы тебя в отделении на бутылку натянем.

Последняя фраза отключила сознание – управление взял автопилот, который руководствовался лишь одной догмой: бей или беги. Оттолкнув шакала, Платон что есть мочи рванул вверх по холму. Жирная, влажная грязь налипала на ботинки, вместе с сухими еловыми иголками царапала руки, забивались под ногти. Передвигаясь почти-что на четвереньках, он жадно хватал комья земли, толкал их ногами от себя, карабкаясь вверх, вверх: «господи, пожалуйста, вверх, лишь бы убежать, лишь бы всё это закончилось».

– Стой, сука!

Когда склон выровнялся, Платон оттолкнулся от земли, пытаясь выпрямиться – упал, ударившись о мягкое месиво, тут же вскочил и побежал, огибая бронзовые стволы сосен.

– Стой, стрелять буду! – внезапно, из-за спины, уже гораздо ближе, снова раздался голос. Лязг взводимого затвора придал реплике убедительности.

Платон остановился, чуть не упав вновь и медленно поднял дрожащие руки.

«Ну всё, пиздец»

Пульс зашкаливал – он задыхался. В голове снова, перебивая одна другую, роились сотни мыслей. Настойчивее всего наружу лезла почему-то только одна – слова правозащитника с Ютуба: «…если вас избивают в отделении, постарайтесь забрызгать кровью тыльную сторону стола. Так адвокату будет легче доказать факт пыток».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.