Денис Ядров
Проходимцы, дублёры и бежевый топлес в кино. Часть 1

1

Хотел я сфотографироваться с Венеаминовым. Подошёл к сцене, а он там сидит за столом с Морозовым. Только Морозов не настоящий – актёр какой-то в Морозова переодетый. Здесь фильм снимают, где Венеаминов с Морозовым в шахматы на щелбаны играют. А кто проигрыввет и ощелбаниваться не хочет, тому морду сразу бьют. Всей массовкой. И в массовке Дерибасов над шахматистами посмеивается.

Встал я возле сцены и глазами сияющими на Константина смотрю и улыбаюсь радостно. А я вообще улыбаться не люблю, а радостно вообще улыбаюсь практически никогда.

И вот готовлю я речь в духе: "А можно сфотографироваться с таким великим актёром, то есть вами. Не побрезгуете ли моим телефоном запечатлеть вас на память долгую и хорошую". И тут вижу краем глаза: девушка на сцену поднялась и говорит практически то же самое, но своим, женским, языком. А Венеаминов отвечает: "Спасибо за все похвалы, но фотографироваться со мной нельзя. Хватит того, что вы на меня пять часов из своей массовки смотрели". Ну, может, другими словами сказал и не то, но мы с девушкой это вот услышали.

Я расстроился, что мечта моей юности превратилась в мечту неизбывную, улыбнулся напоследок Венеаминову и поздоровался с ним. Тоже почему-то радостно.

А он в ответ недоверчиво со мной поздоровался и глаза прищурил: то ли бить пришли из массовки, как Дерибасов обещал, то ли знакомый какой-то. Но понял, что не бить и не знакомый. И отвернулся. И моя мечта тоже отвернулась с ним.

А мимо как раз Дерибасов пробегал в медицинской маске. Я поздоровался с ним в отместку за мечту мою неосуществлённую, а он улыбнулся мне в маску и поскакал куда-то. Мне кажется, он даже смеялся. Такой весёлый человек – Дерибасов. А Венеаминов – грустный.

Вы, если знаете его, передайте, что я в зале сейчас сижу и сфотографироваться с ним хочу. Не для корысти, а мечтаю просто.

2

Звонит мне сегодня незнакомый номер.

Беру трубку, мне говорят:

– Здравствуйте! Я Константин.

Говорю:

– Очень приятно.

Константин отвечает:

– Мне тоже. Мне сказали: вы со мной сфотографироваться хотите.

– Кто сказал? И вообще сегодня не первое апреля.

Называет общего знакомого. И тут я понимаю, что за Константин мне звонит.

Говорю:

– Ой, я пошутил. Вы, пожалуйста, не обижайтесь, но я хотел сфотографироваться на вашем фоне: два шахматиста на сцене и всё такое. Хотел девушку попросить меня сфотать, а она как раз хотела с вами себя запечатлеть, а вы отказали. Хотел кого-нибудь другого попросить, а, кроме Сухорукого, никого не было. Его постеснялся просить. Так и остался без фотографии с вами на фоне.

– То есть не будете со мной фотографироваться?

– Извините, – говорю, – но не буду.

Константин сразу трубку и положил.

Через час звонит телефон, беру трубку, а мне до боли знакомый голос говорит:

– Здравствуйте! Это Виктор Иванович.

– Дерибасов?

– Он самый. Я хочу сфотографировать вас на фоне Венеаминова.

Я посмеялся. Говорю:

– Спасибо. Вы шутите так хорошо.

А он говорит:

– Я не шучу. Приходите завтра туда-то, у нас будут съёмки как раз, и я вас сфотаю.

Ну Виктор Иванович известный шутник. Он и в день съёмок массовки тоже шутил постоянно. Только я не думал, что до такой степени. И главное – не лень им обоим звонить мне было.

Теперь думаю: идти завтра на съёмку или нафиг их шуточки?

И да: когда я писал, чтобы венеаминову передали, что я сфотографироваться с ним хочу, я пошутил. Зачем вы ему передали-то, в самом деле?

3

Самое главное в кино – искренне всему удивляться и неподдельно офигевать.

Сказал мне режиссёр: "Пройдёшь отсюда туда, когда он ткнёт в него пальцем, понял?" Я кивнул. "Что понял?" – "Он в него пальцем тычет – я иду". – "Молодец. Мотор!"

Ну, как договорились, один актёр в другого пальцем тычет, я иду, прохожу мимо актёров, заворачиваю за угол, иду дальше и тут слышу шаги за спиной и крик: "Слава!"

Я думаю: "Я же не Слава. Не буду останавливаться". А кто-то сзади уже кричит: "Слава, подожди!" Догоняет меня и хрясь руку мне на плечо так, что у меня позвоночник самортизировал. Смотрю: а это известный актёр. И говорит он мне: "Слава, а что ты рассказывал про этих, как их там?"

Ну я искренне удивился. Во-первых, я не Слава, во-вторых, молчал как рыба об лёд про этих, как их там. И я открыл рот от удивления, а режиссёр кричит: "Снято!"

Все десять дублей я удивлялся, почему не предупредили, что роль Славы играю. А в конце смены режиссёр подошёл ко мне и сказал: "Как ты хорошо удивление, раздражение и злость сыграл. И обернулся так не сразу, и взгляд был такой правильный, и держался, как надо. Какой же ты всё-таки молодец, Слава".

4

А Венеаминов, оказывается, роста низенького. На голову меньше меня. Или даже на две с половиной.

И мёрзнет всё время. Режиссёр подошёл к нему, спрашивает:

– Костя, ты мёрзнешь?

Они друг друга запросто Костей и Петей называют.

– Нет, – говорит Константин, – не мёрзну совсем.

Конечно, не мёрзнет: у него пуховик под пальто.

Я тоже хотел пуховик под пальто надеть. Мне сказали:

– Нет.

– Как нет? Почему звезде можно пуховик, а актёрам массовых сцен нельзя?

А мне:

– Так ты посмотри на себя и на него?

– А что мне смотреть? Я, может, сегодня просто не звезда, а завтра как засияю, что обо мне все узнают. Даже вы.

А мне говорят:

– Мы тебя итак знаем. Вся съёмочная группа. Ты нам уже весь мозг съел за два дня неполных: то тебе пуховик под пальто, то рацию отдельную, то чемодан дай. Посмотри на себя: мы еле пальто нашли твоего размера, кабан пятак, а на Венеаминова без пуховика пальто не налазит.

А Константин слушал всё это и курил в сторонке. Он вообще много курит. Одну сигарету заканчивает курить и другую сразу от неё подкуривает. Утром две пачки приносит на съёмку, а в обед уже стрелять начинает.

Ну как стреляет? Улыбается так, будто он и не звезда, и смотрит вокруг. Его сами люди угощают. Потому что приятно, когда тебе так улыбаются. Вообще приятно, когда улыбаются.

И я когда спросил Константина, можно мне смешное о нём в интернете писать, он сказал мне:

– Конечно, можно, Игорь. И про Дерибасова можно. И про Петю Шустрого напиши.

Так что, если что, мне разрешили. И улыбнулись так растерянно-стеснительно.

– В конце концов, меня в соцсетях нет, – сказал Константин, – так что я всё равно ничего не узнаю.

И вы ему тоже ничего не рассказывайте. Да и расскажете – он ведь сам разрешил. Всё по-честному.

5

– А вы зачем меня снимаете? – спросил Семён Большедворский.

Я растерялся и говорю:

– Не зачем, а для чего. На долгую память и немного о днях съёмок в фильмах. Может быть, я сейчас поработаю актёром и больше никогда не буду. Электриком, правда, я тоже так думал, и уже двадцать лет работаю.

– Ах, вы электрик! – говорит Семён. – Вы-то мне и нужны.

– Розетки менять?

– А как вы угадали?

– Да я, – говорю, – "Поле чудес" с десяти лет смотрю, я и не такое угадываю. Дома или даче?

– Зачем на даче? На вокзале. Вы сейчас возьмёте отвёртку и со слова "Начали" будете чинить розетку.

– В смысле, делать вид, что чиню?

– Нет. По-настоящему. Только не чинить, а спалить всё к чёртовой бабушке. Мне начальник вокзала нахамил только что. Представляете?

Я говорю:

– Плохой человек он.

– Крокодил горбатый, – говорит Большедворский. – Сделайте так, чтобы у него свет погас.

В общем, взял я отвёртку, кто-то крикнул: "Мотор! Начали!" Люди сразу пошли кто куда по сигналу. Я посчитал до десяти, как меня просили, и воткнул отвёртку в розетку так, чтобы короткое замыкание было.

Ну и как коротнуло, конечно, пыхнуло, жаром руки обдало. На стене розетка выгорела, отключился автомат где-то в щитке. И свет погас.

Кто-то кричит: "Стоп! Снято!" А потом: " Второй дубль!"

Я говорю:

– Какой второй дубль? От розетки чёрное пятно осталось.

А мне Большедворский:

– Не переживайте, Максим. Сейчас придут настоящие электрики, а не актёры, и починят всё. А вы потом опять коротнёте.

Я говорю:

– Так я и есть настоящий электрик.

– Не смешите меня, – отвечает Большедворский. – А задание вы поняли правильно. Хорошо сыграли.

И пошёл Большедворский в чёрной шапочке своей с Петром Шустрым чай пить с пряниками. Я видел: эти пряники только что мимо меня пронесли.

Вот так и происходит на съёмочной площадке: кто-то чай с пряниками пьёт, а кто-то электриков играет.

6

В кино всё ненастоящее. Ненастоящий вагон ненастоящего поезда качается от ловко подложенного под сцепное устройство бруса, прожектора создают иллюзию мелькания света за окном, кружась на месте, люди пьют лимонад вместо чая в кружках с подстаканниками, говорят без слов, живут по команде режиссёра.

А у костюмеров пальто сделаны из бумаги.

Я спросил:

– Почему из бумаги? Они же одноразовые.

– Ну и что? Бахилы тоже одноразовые, а вы их используете, пока не порвутся.

– Так и порвутся пальто. А если дождь пойдёт?

– Обязательно пойдёт. Вы же на три дня записывались? На третий день и пойдёт.

– Но я на такое не договаривался.

– А никто не договаривался. Меня вообще муж на полчаса из дома выпустил, а я третий день вам костюмы подбираю.

– Ну хоть в помещении водой поливать будут?

– Конечно. В автомойке на Курской. Дверь откроют и будут поливать. Чтобы снег на вас летел.

– Так мы же вымерзнем, как мамонты.

– Это и будут снимать.

– Как актёры массовых сцен замерзают?

– Нет. Мамонтов. Рога и хоботы вам дадут ещё.

– Где вы видели мамонтов с хоботами и в пальто?

– А это не важно. Всё равно компьютерной графикой всё поправят. Главное – эмоции, чтобы вы мёрзли и мучались. Остальное – графика. И дождь графикой сделают, и снег, и мойку. И даже Курскую в компьютере нарисуют. В кино всегда так: сначала снимают долго на натуре, а потом всё – в мусорку и в компьютере рисовать. А пальто вы наденьте. Из бумаги оно или нет, а всё теплее будет. Не в одном же пуховике ходить.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.