Лиана Джи
Не в его вкусе

Существуют на свете люди, в глубинах которых можно утонуть. А есть и такие, окунувшись в которых, можно сломать себе шею при неожиданно быстрой встрече со дном.

Прозрачность. Наличие мутной воды у глубокого человека гарантирует неожиданное знакомство с его подводными рифами. А прозрачность у недостаточно глубоких обнажает близкое дно, что вызывает некие сомнения в необходимости нырять.

Наверное, для этого мы придумали маски – мутность, которая интригует. Ту неизвестность, погружение в которую приводит к переломам. Поэтому так опасны тихие омуты. Поэтому так прекрасны сумбурные и открытые люди.

Глава 1

У каждой истории есть своя предыстория. Как бы ни складывалась наша жизнь, как бы не переплетались её ветви, она ведёт нас к чему-то масштабному, и из тонких ветвей, рано или поздно, выйдет побег, который позже превратится в красивый цветок. Он может быть большим, а может, и маленьким. Может быть один, а может, и оказаться, что всё дерево жизни будет усыпано бутонами, которые в своё время распустятся.

Большая тайна таится в цветовой гамме. В какой цвет будут окрашены эти плоды нашей жизни, эти цветы – остаётся загадкой до тех пор, пока они не распустятся. Эта загадка скрыта в самой женщине. И именно раскрытие женщины предвещает выпущенный побег на её древе жизни.

У каждого человека наступает переломный момент в жизни, когда он не понимает, куда несёт его река. Когда шлюпка, разбитая в щепки, расплывается по водной глади так же, как и рассыпаются наши иллюзии при столкновении с действительностью, и мы оказываемся наедине с собой и нашими заблуждениями. Барахтаясь в этой водной стихии, нас куда-нибудь да выносит, прибивая чаще всего к одному из берегов. И уже на берегу мы начинаем оценивать трезво, что же всё-таки произошло. Но на раздумья времени мало, надо жить дальше. И мы ищем ту соломинку, которая в последующем может оказаться прочным спасительным канатом, а может и наоборот притопить нас.

Так, потеряв смысл в жизни, свою работу и получив очередной отказ от издательства, я брела по городу, который меня отвергал. Я была женщиной не в его вкусе. И он, устроив чистку, решил убрать лишнее в себе. Уже на тот момент я понимала, что имею полное право быть, но как «быть» я не знала.

Отправившись на очередное собеседование, я понимала, что шансы мои ничтожно малы. Но усталость в человеке сменяется блефом как защитной реакцией. Это то состояние, пребывая в котором, понимаешь, что уже терять нечего. Оно делает нас непредсказуемыми и лёгкими. Именно в этом состоянии у нас всё получается неожиданно хорошо.

Он сидел за столом уставший и какой-то скучающий. Заместитель директора по чему-то там. Лавры славы, превратившиеся в бремя ответственности, заметно его тяготили, отчего затянувшийся отпуск самого директора уже не радовал. В кабинет меня привела секретарша.

– Это к тебе девочка, – хихикнула она и вышла, смерив меня тяжёлым оценивающим взглядом.

На тот момент я обнулилась настолько, что отчётливо понимала, что кроме как расплакаться я уже ни на что не способна. И на вопрос:

– Чего бы Вы хотели от нашей компании?

Я ответила:

– Мне нужна работа. Любая работа.

Взгляд его был настолько спокоен, и сам он излучал спокойствие, что, находясь рядом, в какой-то момент я поняла, что эта война для меня окончена. Я почувствовала, как огромный груз, который я везде носила с собой, исчез. Стало вдруг легко. И я разрыдалась.

Все три столпа, которые отвечали за существование живого организма, были разрушены. Изначально человеческая стая, моя семья, определила меня как слабое звено, так же я презентовала себя и дальше как человека, заслуживающего низшую иерархическую ступень.

Болезненный разрыв с мужчиной, которого я ещё долго потом называла любимым человеком, с грохотом обрушил второй столп, который отвечал за мою сексуальность.

Последней каплей было моё сильно подкосившееся здоровье из-за достаточно продолжительной болезни. Человек в болезни мерзкий и трусливый паникёр без пола, но с очень раненой душой.

Вместе с ними была разрушена и я, до основания. Внешне я была ещё просто печальна, но внутри уже мертва, то ли от обиды, то ли от страха. Жизнь как будто тащила меня по земле, оставляя на ней отвратительные борозды из слёз и отчаяния. Живы были лишь мои амбиции, кипящие в едва живой душе. Они как будто бы кричали, стегая меня: «Вставай, я не верю, что это ты!»

Вообще моё представление о себе сильно отличалось и конфликтовало с тем, с чем мне приходилось сталкиваться за пределами себя. Желание доминировать сильно подавлялось доминацией извне, уже другими людьми.

В последнее время я перестала верить во что-либо и доверять кому-либо. Но к огромному моему удивлению я поняла, что почему-то абсолютно доверяю этому незнакомому человеку.

– Будем знакомиться? Я Ден, – приветливо сказал он.

– Лиза, – невнятно пролепетала я.

– Смелее. Красивое имя, – произнёс Ден. – Я как раз подбираю себе помощницу, слишком много документов и нужен кто-то наподхват. Ничего сложного, думаю, у тебя получится.

– Спасибо, я попробую.

Глава 2

Наличие Дена в компании говорило мне о том, что в мою жизнь входит что-то интересное. И я решила не отказываться от этой работы. Хотя у меня в жизни уже был один такой «подхват», когда вся нелюбимая работа отдела перекочевала на мой рабочий стол. Моей большой проблемой было то, что я плохо презентовала себя в обществе. Работодатель брал меня неохотно, возможно, оттого, что я боялась даже саму себя. Мне очень не хватало уверенности.

Если же меня все-таки принимали, то я быстро попадала под сбитый и довольно плотный слой уже имеющегося штата сотрудников, через который позже уже никак не могла пробиться, чтобы хоть чуть-чуть подняться с самого низа, на который меня изначально брали. Меня обгоняли люди, пришедшие после меня, сама же я оставалась в вечном подмастерье и часто занималась чужими делами.

Несмотря на то, что я была очень неглупа и достаточно исполнительна, я была весьма труслива и не умела отказывать. И это сильно мне мешало заниматься именно своими непосредственными обязанностями. Начальники и коллектив это чувствовали и периодически подбрасывали мне всякую дребедень, на которую попросту не хотелось тратить своё время. Я скрипела и тащила, откладывая свои дела в сторону, за что позже получала нагоняй от руководства за несвоевременное их завершение.

Я всегда была худшим работником, но, когда я это понимала и принимала решение увольняться, увольняли меня уже с большой неохотой. Так, однажды, когда меня в очередной раз обошла премия, я почувствовала, что это последняя капля, и явилась к своему руководителю, положив ему на стол заявление об уходе, он был в ударе. Тогда мне предлагали повышение зарплаты и смену условий труда, но мне так нужны были те деньги, которых меня лишили, что моя обида побеждала всякий здравый смысл. Я всё-таки ушла.

И вот сейчас Ден предложил мне опять работу «на подхвате». А я, взгромоздившись на свои старые грабли, снова согласилась. На сегодняшний день мне уже была нужна любая работа, а тем более ещё и с таким мужчиной в руководящем звене. Что конкретно я тогда искала – работу или потенциального жениха, сейчас уже сложно понять, но из-за своего страха и неуверенности я с трудом дотягивала до пассии такого мужчины. И тем не менее, почему-то он захотел меня взять.

Я была не красавица, но и не дурнушка, однако уже давно понимала, что красота – это не главное. Главное, как мы несём то, что имеем. Можно и недостаток сделать достоинством, а можно и наоборот. Чем я всё время и занималась, превращала свои достоинства в недостатки. В любви, как и в работе, я всегда была недостойна, по- этому ко всему, и к социуму тоже, я постоянно подходила, заранее извиняясь. И это было моей большой проблемой.

Но при всём при этом внутри у меня всё время пыталось доминировать чувство собственной исключительности. Да, во мне жил легкоранимый непризнанный гений, которого я постоянно стремилась нейтрализовать через смирение и покладистость ради своего же спокойствия. Но когда он брал верх над всем, у меня начинались внутренние конфликты, которые позже, как протест, выливались наружу. Тогда у меня возникал конфликт уже внешний, когда я начинала яростно хлопать кое-как открывшимися когда-то передо мной дверьми и сжигать построенные с таким трудом мосты. Я была не в их вкусе. Коллег, работодателей и беззаветно любимых мною мужчин.

Возможно, подобное поведение со всеми этими реакциями выработалось ещё в моём детстве, когда меня беспочвенно короновали и ждали соответствия, но позже, разочаровавшись во мне, автоматически и бесповоротно понизили в ранг неудачниц. И я, недоумевая, как же так произошло, начала бичевать себя за то, что недостаточно хороша, но в то же время взращивала обиду за то, что меня больше не любят, всё ещё тщетно пытаясь отбить свои позиции, ту любовь и доверие хоть как-нибудь, но вернуть или ещё раз заслужить. Но что-то пошло не так и стать достойной я больше так и не смогла, но смогла стать удобной и легко управляемой, в надежде хоть как-то реабилитироваться в социальной среде.

Была у меня ещё одна слабость. Я любила книги. Я любила их читать и любила их писать. Но разве могла я написать что-нибудь достойное внимания? Все мои произведения уничтожались, как только я ставила в них последнюю точку. Уничтожались мною же, как что-то не важное, глупое и пустое. И вот теперь я, в порыве гнева, уволившись с работы, временно высвободила своего гения, почувствовав уважение к себе за то, что наконец смогла озвучить свои претензии, хоть и таким странным способом (тогда в моей жизни это было впервые), наконец-то решила опубликовать свою последнюю книгу, которая была ещё неоконченной и поэтому уцелела.

Собственно, возвращаясь со своим произведением, которое по мнению очередного издательства было «очень ниже среднего», я и забрела на собеседование в эту компанию, хватаясь за последний шанс как за соломинку.

О чём были мои книги? Я писала о любви, о людях и об их взаимодействии. Я писала о том, с чем лично мне пришлось столкнуться с последующим анализом причин, вызывающих происходящее. Я не умела убедительно доносить свои мысли в устной форме, поэтому я пыталась достучаться до этого мира через книги. Так сказать, отойдя на безопасное расстояние.

Зачастую знакомые, узнавая какие-то свои поведенческие модели, откладывали сырой вариант моей книги как что-то весьма отталкивающее и возмутительное. Но были и люди, подобные мне, узнающие себя в позиции жертвы, с которой я и писала главную героиню. Вот они-то и были весьма благодарны за этот подробный анализ. Можно сказать – о вкусах не спорят, но сложно предугадать вкус человека, работающего в издательстве, который и решает судьбу произведения.

Сказать Дену о том, что я пишу, я постеснялась, поэтому сказала, что в последнее время смотрю телевизор. Чем его очень насмешила.

– Лиза, рано ещё для сериалов. Дождись пенсии. Жизнь проспишь.

Моё произведение пылало в сумке, обжигая мне ногу, но сказать о нём я так и не решилась. Кто знает какой вкус был у Дена? Но я приняла решение, что с первой же зарплаты решусь на самиздат.

– Можешь приступить с понедельника. Готова? – спросил меня Ден.

– Да, конечно, – ответила я, не понимая до конца, на что подписываюсь, но отчётливо понимая, что смогу здесь наконец-то забыть своего бывшего.

Глава 3

С Ваней я познакомилась давно, ещё когда училась в институте. На тот момент он был в отношениях с девочкой, но, встретив меня, начал метаться между обеими, не понимая, кого же предпочесть. Я однозначно была влюблена в него по уши, поэтому готова терпеть и ждать его решения целую вечность. Много раз он говорил мне:

– Откуда ты взялась? Зачем ты пришла в мою жизнь?

– За тобой, – отвечала я.

Он обнимал меня и сильно прижимал к себе, после чего опять отталкивал и задавал мне всё те же вопросы.

Объединяла нас обоюдная страсть и что-то ещё. Это было сложно объяснить, но манило со страшной силой. Взаимность делала эти ощущения ещё острее. Помимо страсти нам было интересно вместе. Мы были очень похожи, если даже не одинаковы, увлекающиеся иллюзиями романтики.

Через время он определился и остановил свой выбор на мне. После чего незамедлительно познакомил меня со своими родителями.

– Лиза как только переступила порог нашего дома, я сразу почувствовала, что она наша, – поделилась его мама как-то раз впечатлениями с мамой моей.

Но как бы ни говорили романтики, любовь не терпит расстояний. Не выживает она при таких условиях. Наверное, потому, что любовь – это не предмет, который нужно хранить, а набор действий, которые нужно совершать, чтобы не было простоя. Просто поверьте в это. И наша любовь не вписалась в рамки наших планов. Я училась, он рвался карьерно ввысь, и всё это на расстоянии. Наш командировочный тип общения длился долго.

От подобных видов общения у девочек лопаются кисты на яичниках. Особенно если девочки слишком ревнивы. Собственно, ревность и способствует возникновению этих самых кист, как тогда пронаблюдала я. Но не ревновать я не могла.

– Я тебе изменил, – говорил мне иногда Ваня при встрече после затяжной разлуки, честно глядя в глаза.

Это как исповедь. Признался, Господь отпустил, можно идти дальше, и чаще всего тем же путём. Мы, люди, часто прибегаем к таким приёмам, снимая с себя напряжение и ответственность. Кто-то через религию, а кто-то через свою святую искреннюю простоту. Признающий свою слабость уже не слаб. Слаб становится тот, кто терпит эту слабость.

Учительница жизнь нас постоянно учит, и этому тоже. И я, не справившись с заданием, много раз отправлялась на переэкзаменовку. В стрессе человек усваивает материал уже чётко. Здесь уже не до красивых романтических оправданий. Здесь просто факты. Так экзаменовала свою нерадивую ученицу жизнь, отправляя меня в одну из ночей на больничную койку скорой помощи.

Люди обычно боятся операций. Но операция это всего лишь действо, после которого тебе скажут, что ты – герой. После этого случая я поняла, что намного сложнее то, что ждёт уже потом, когда остаёшься один на один со своей бедой.

– Возможно бесплодие, – как приговор прозвучало из уст моего доктора-гинеколога.

На тот момент я не понимала всей глобальности сложившихся обстоятельств.

– Не реви, возьмём ребёнка в детдоме, – утешал меня Ваня.

Сюжет достойный Оскара, как тогда показалось мне. Это нас объединяло, любовь к голливудским сюжетам. Чаще режиссёром и сценаристом был Ваня. Он же был и актёром. Вживаясь в свои роли настолько, что принимал сюжет за жизнь. Я – восхищённый зритель. А без зрителя актёр не актёр. Но нельзя всё время жить на сцене, приходит усталость. Время шло, Ваня становился всё дальше. А его мама всё категоричнее. Он спасался бегством. Я страдала. Всё как по нотам.

В попытках удержать ускользающую любовь человек обесценивается, и я не была исключением. Пытаясь как-то повлиять на ситуацию, я самоуничижалась и самоуничтожалась. Но все было зря, мы расстались.

Позже он появился в моей жизни. Подавленный и прибитый. После второго развода. Было очевидно, что жизнь всеми способами выбивает из него актёра. Но также было очевидным и его сопротивление.

– Лиза, ты молодец. Ты всё смогла, а я не смог. Ищу и не могу найти такую же, – выпалил на одном дыхании Ваня при нашей случайной встрече после долгого перерыва.

– Почему ты разводился? – спросила я.

– Они не смогли мне родить, – ответил он.

Да, у каждого из нас свои уроки. И Ваня проходил свои.

Как обычно, по старинке, за ручку с мамой.

– Можно я буду тебе хоть иногда звонить? – спросил он.

– Да, конечно, звони, – ответила я, не до конца понимая, что моя обида на него, а прицепом и на всех мужчин разом, живее всех живых.

Однако я виделась ему уж очень идеальной на тот момент, и мне это чертовски льстило. Так мы и общались, чаще в телефонном режиме. Иногда приезжал, пожаловаться на судьбу-злодейку. Секса у нас не было. Почему-то больше не хотелось. Я всячески пресекала эти поползновения. От прежней страсти не осталось и следа.

Так сказать, мужчина-друг, отпугивающий своим незримым наличием рядом со мной всех потенциальных ухажёров. Таким образом, цена Ваниных комплиментов и восхищений была эквивалентна моему одиночеству. Иногда он пропадал, пускаясь в очередную авантюру, но после, как Феникс, возрождался в моей гостиной, чтобы почистить примявшиеся перья.

Глава 4

Первый день на новой работе был волнительным. Хотелось всем нравиться и особенно Дену. Для меня он был мужчиной необычным, я бы сказала, экзотическим. Подобного рода мужчин в моей жизни ещё не было. Он был моим непосредственным начальником, и моей огромной проблемой являлось то, что первоочерёдно я видела в нём мужчину, а затем уже всё остальное. Это очень мешало работе. Моё корявенькое кокетство сочилось из всех пор, и делало меня несколько глуповатой.

Желание же всем понравиться сразу расширило мой рабочий диапазон. Я была безотказной, а так как границы моей должностной инструкции были не очерчены, именно так выглядит этот замысловатый «возьмём наподхват», я в полном смысле с головой окунулась в работу, наращивая над собой всё больше и больше «начальников».

Ден был хорошим руководителем. Соображал он очень быстро и так же быстро реагировал. Настоящий стратег. Я со всей своей щепетильностью и исполнительностью хорошо вливалась в его представления о помощнице, и мы создавали некий тандем. Но было в этом тандеме что-то ещё, что не имело никакого отношения к работе. Я постоянно ловила на себе его заинтересованный взгляд, скользящий по моему телу. И именно это подогревало моё отношение к Дену прежде всего как к мужчине.

К концу рабочего дня он пригласил меня в свой кабинет. Я сильно переживала. Моё желание понравиться и оправдать его доверие было чересчур велико.

– Лиза, ты умничка. Я не ошибся, когда принимал решение взять тебя к нам, – сказал он и дружелюбно улыбнулся. – Думаю, поладим.

Уже на тот момент, а особенно после его слов, я тоже была уверена, что поладим. В любом случае, я была готова на всё зависящее от меня, чтобы остаться в этом тандеме. Здесь мы как будто дополняли друг друга. Я продолжала его мысли. Одинаковое мышление, что ли…

Через месяц работы в компании моя зарплата подросла. Ден всячески меня поддерживал, и директор был не против, я блестяще справлялась со своими обязанностями.

Но есть у трудоголиков другая беда. Это как отличник в школе. Некая компенсация от отсутствия других аспектов жизни. Так вот, личной жизни у меня по-прежнему не было. И я полностью растворилась в работе.

Я мало говорила, поэтому не участвовала в заговорах и склоках коллектива, а соответственно, была всегда на задворках происходящего. Я работала. Работала безотказно. А точнее, отрабатывала доверие Дена к себе.

Глава 5

Страсть, витающая в воздухе, довольно вязкое явление. От неё становится жарко и тесно в собственном теле. Именно это я испытывала рядом с Деном всякий раз, когда его взгляд спускался к моим губам и задерживался в этом весьма волнующем фокусе. Он спускался к моему декольте и снова поднимался выше. В процессе этого зрительного массажа что-то мощное зажигалось во мне, и этот очаг лавинообразно охватывал всё моё тело.

Пока моё тело пылало, мозг всячески пытался дать этому название. Он терялся и заплетался в мыслях: «Что же на самом деле происходит?» От Дена не было никаких словесных подтверждений, кроме редкого комплимента, но его фокусировка на моём теле говорила мне о том, что этот мужчина явно подумывает обо мне и, возможно, даже видит в своих эротических снах.

Однако мужчины любят глазами, и эту пищу я ему щедро давала, а женщины – ушами, в чём у меня был абсолютный голод и неведение. Меня разрывали противоречия. Я не знала, как себя вести, но очень часто о нём подумывала и временами даже представляла.

Тело чувствовало каждой клеточкой, что его вовлекают в игру, разум же изо всех сил пытался остановить этот внутренний хаос, за неимением на то оснований. Всё, что не имеет оснований, в последующем мы зовём иллюзией. Но не оттого ли многое в нашей жизни становится иллюзией, чем-то несбывшимся, что наш прямолинейный ум не может разглядеть эти основания на плотном фоновом занавесе наших сомнений? Однако отношения – это уже не один человек, а значит, несколько иллюзий и сомнений.

Я смотрела на этого мужчину и не могла понять – мы решали какие-то свои кармические задачи отдельно друг от друга или это так расщедрилась судьба? А может быть, это банальная математическая рандомная выборка случайных чисел? «Что бы это не было – это прекрасно», – подумала я и автоматически отправила свои мысли в разряд иллюзорных. Но одновременно я понимала, что становлюсь зависимой от этого взгляда и от человека, которому этот взгляд принадлежит.

Часто мы не разделяем понятий любовь и зависимость, они как будто бы вытекают одно из другого. Всё определяют ощущения, вызываемые этими чувствами. Любовь приносит счастье, а зависимость – болезнь. Но путая эти понятия, мы культивируем в себе зависимость, чем делаем в последующем эту болезнь трудноизлечимой, отчего и невыносимой. Круша свои привычки и давя прежние устои, мы учимся мыслить по-другому, вплетая объект зависимости во всё, что происходит в нашей жизни. Вытесняя себя как главного человека, принимающего решения, из себя же. Так у головы и тела исчезает его хозяин. После чего мы даём всему этому характеристику: «Без царя в голове».

Я могу любить пирожные, а могу зависеть от них.

В первом случае я становлюсь милой сладкоежкой – гурманом, во втором – озабоченной и ищущей повод перекусить дамой с лишним весом. В своё время такая трансформация от любви к зависимости от этих самых пирожных сделала меня на десяток килограммов больше. И лишь обратная трансформация от зависимости к любви вернула меня в прежние формы. И здесь, наверное, уже больше о любви к самой себе.

Но если в своих гастрономических предпочтениях можно варьировать калориями, то с зависимостью от конкретного человека всё обстоит иначе. И если это страсть именно к нему, её не удастся легко заменить чем-нибудь менее калорийным.

Так, я в очередной раз попала в зависимость. Возможно, от того, что с любовью к себе дела у меня обстояли не очень хорошо. Ден не спешил переходить к каким- либо определённым действиям, да и, по всей видимости, не собирался, я же медленно сходила с ума рядом с ним от страсти и, как мне тогда казалось, от любви. Выражение «взгляд, сводящий с ума» приобрело для меня совсем другой смысл.

Однажды утром я пришла на работу и была крайне удивлена, увидев на своём столе приглашение на выставку нашей конкурирующей фирмы.

– Компании просто необходимо, чтобы мы туда сходили вдвоём, – прокомментировал позже Ден.

– Ох ты! Спасибо, – ответила я, уже явно представляя нас парой.

– Пора выводить тебя в свет. Да и я не прочь прогуляться с красивой женщиной.

В последнее время я настолько увлеклась Деном, что совсем забыла о себе и пропустила тот момент, когда снова подсела на пирожные. Собираясь на выставку, я с ужасом обнаружила, что мои платья сидят на мне не так хорошо, как хотелось бы.

Незаменимое оружие женщины – чёрное платье. Грация и изящество, некое таинство и одновременно строгость. Именно в этом платье мне удалось утопить на время свои лишние три килограмма.

Увидев меня в нём, Ден сказал:

– Мы с тобой сегодня как Мистер и Миссис Смит.

«Ещё один голливудский сказочник? Не может быть!» – подумала я с удивлением, уж больно они были непохожи.

Но вслух произнесла:

– Есть немножко. Почему-то захотелось именно так.

– Не оправдывайся. Ты даже очень, – мечтательно провёл по мне взглядом Ден снизу вверх. Отчего по моему телу побежали мурашки.

Присутствующие на выставке люди были мне незнакомы и как только вопросы переходили из ряда производственных во что-нибудь более земное, я становилась слегка диковатой и ловила себя на мысли, что хочу прятаться за спину Дена.

Мне было неуютно в этом месте и одновременно комфортно с этим человеком. Мой диссонанс осложнялся тем, что я заметила, как Ден внимательно и с большим интересом рассматривает других женщин. Сначала меня захватила ревность, а уже позже и осознание того, что все эти взгляды, которые я постоянно ловила на себе и из-за которых погрузилась в слепые грёзы, никак не относились ко мне лично. Такова была его мужская природа.

В этом был весь Ден.

Полигамия мужчин. В последнее время я много слышала о ней. Это природно и она не делает мужчину хуже, но мне кажется, что она делает женщину, которая рядом, несчастной.

Иллюзии, которые я питала к нему довольно длительное время, своё дело сделали – я очень привязалась к этому мужчине. Он был слишком идеален для меня, и его чересчур выраженное полигамное поведение я оправдывала именно тем, что недостаточно хороша для него. Но эти же тщательно взрощенные иллюзии и подогревали моё желание быть рядом до максимальной температуры. Включившийся разум сильно опоздал – вызов был уже принят. И на смену сладким грёзам пришла горькая разрушающая ревность.

Ревность делает человека болезненно неуверенным, особенно если эта ревность постоянно подогревается кем-то рядом. Тогда и приходят в голову всякие нелепые идеи по поводу самосовершенствования и стремление подражать всему и всем. Возможно, для того, чтобы доказать, что я же ничуть не хуже. Но в этой гонке за первенство мы теряем себя, становясь клоном кого-то, не факт что лучшего, просто другого. Но действительно ли лучшего или, может быть, хуже, мы уже не понимаем, ревность слепа. И мы оцениваем это уже через того, кого непосредственно ревнуем, через его реакцию на того, к кому ревнуем. И здесь наша ценность может быть слишком занижена или наоборот, всё зависит от реакции объекта ревности на ту, другую. Если она яркая, значит мы вообще ничего не стоим, если он поостыл, то мы даже очень и ничего.

В какой-то момент я начала ощущать себя хуже всех присутствующих дам. Моя самооценка рухнула, и Ден это хорошо чувствовал. Женщина с низкой самооценкой не интересует мужчин как Женщина, потому что быть ею на это время прекращает, активируя в себе что-нибудь другое, то, что взрастила в ней её защитная реакция, как когда-то ей было удобно.

У нас, женщин, много обличий. Мы можем быть сногсшибательной женщиной вамп, можем быть чуткой матерью, можем быть заботливой сиделкой, можем быть верным и преданным партнёром по бизнесу, а можем – и невзрачным синим чулком. Всё это в нас присутствует и развито в разных долях, в зависимости от того, где и с кем мы развивались. Что-то в нас может быть недоразвито, а что-то и гиперразвито.

В результате доминирующий образ и становится нашим и именно через него воспринимают нас мужчины. Но стоит измениться ситуации и наш образ может сменить другой. И чем глобальнее эти перемены, тем кардинальнее меняется наш образ. Так из покладистой спокойной женщины может вылететь женщина на метле, так из синих чулков могут возникать изысканные леди, а в партнёре по бизнесу можно обнаружить ту самую женщину вамп.

Я же в данный момент из соблазнительного партнёра по бизнесу превратилась в горничную. Хвала тем женщинам, которые не падки к таким переменам, и образ их устойчив, независимо от того, кто находится рядом. Но длительный контакт способен менять и это. Таки вода камень точит. Нужно время.

Внезапно наскочивший образ горничной ужасно тяготил. Чтобы не оставаться в нём надолго, я заторопилась домой.

– Не спеши. Я тебя подвезу, – сказал мне Ден, – иди пока возьми шампанское, мне нужно ещё кое-что обсудить.

Фуршетный стол находился в другом конце павильона. Туда я и отправилась. Я шла не спеша и думала о том дискомфорте, который вдруг окутал меня только от того, что я перехватила чей-то взгляд. Это абсолютно незначительное действие может вызвать такой внутренний мысленный хаос только в том случае, если этот кто-то слишком много для тебя значит. Так ли много значил Ден для меня? И настолько ли много, что возникло такое острое желание менять что-то в себе? И что конкретно менять? Напыляя на себя что-либо несвойственное нам, мы взваливаем на себя тяжёлую ношу соответствия тому, чего нет. Оставаться собой? А настолько ли я хороша, чтобы бальзамировать в себе эти качества? Но многим ли лучше другие, так же как и я, помимо своих достоинств имеющие недостатки и слабости?

Глава 6

Мы медленно продвигались по проспекту и молчали. Вечер – время пробок. В такие минуты кажется, что все машины города собираются в одном месте, чтобы засветить своё наличие. А ещё это немного похоже на выставку, где представлены образцы разных статусов. Некая проекция на всю нашу жизнь в целом. Здесь дорогие машины позволяют себе запрещённые манёвры, оставляя тех, кто попроще, позади себя, как бы указывая им их место на иерархической лестнице. Всё это почтенное движение и его порядок сминали в прах мотоциклисты, которые ехали куда хотели и как хотели. Среди всей этой какофонии достатка они были самыми манёвренными, отчего – независимыми.

Ден сосредоточенно смотрел на дорогу. Я тихо радовалась, что этот день закончился. Он был не плохим, он был познавательным во всех смыслах, и от этих познаний мне было не по себе.

– А ты молодец, достойно держалась. И, главное, всё время в теме. Откуда ты всё это знаешь? – вдруг спросил меня Ден.

– Слишком много информации проходит через мои руки. А у меня хорошая память, – ответила я.

– А что тебя так напрягло к концу мероприятия?

– Все эти женщины, ты действительно их всех так хорошо знаешь? – аккуратно задала я этот двусмысленный вопрос, уже заранее боясь ответа.

Ден с упоением принялся рассказывать мне о каждой из них, не переставая восхищаться их успешностью. Но ещё в больший восторг его приводила не их успешность, а стервозность некоторых. В тот момент я поняла, что ничто человеческое мне не чуждо, и что я сильно им завидую, а также и то, что со своим набором качеств я не гожусь им в подмётки, а значит, я никогда не буду в его, Дена, вкусе. Мне стало очень досадно, и я неожиданно для самой себя спросила:

– Я хоть немного тебе нравлюсь?

– А как же. Ты умная и целеустремлённая. Ты надёжная, и я всегда могу на тебя положиться, – ответил Ден.

Возможно, раньше я бы очень обрадовалась такому ответу, но сейчас я была им разбита. Всё это в данном контексте звучало как оскорбление. Причём оскорбление не меня в целом, но всего моего женского естества. Понимая, что уже ничего не теряю и пора положить конец своим иллюзиям, которые в последнее время отбирали у меня уж слишком много сил, я вдруг произнесла:

– Ден, ты, наверное, будешь меня ругать, но я люблю тебя.

Не могу сказать, что порадовала его своим откровением, скорее даже наоборот. Он сконфузился, выдерживая паузу, как будто искал корректный ответ, а потом сказал:

– Не могу порадовать тебя взаимностью, но право, Лиза, что это за детский сад? Сразу скажу, что ты нравишься мне. И это не лесть. Есть в тебе что-то манящее.

Я смотрела на дорогу, внимательно рассматривая номер впереди стоящей машины, понимая, что запомню его на всю жизнь. Тогда Ден продолжил:

– Тебе комфортно со мной?

Я покладисто кивнула головой.

– Так зачем омрачать это удовольствие всякого рода зависимостями, объединёнными в одно ёмкое «Люблю»?

Я понимала, что сильно расстроила его своим вырвавшимся признанием, нарушив этим его внутреннюю идиллию. Я чувствовала, насколько в этой точке расходились наши взгляды и насколько ничтожна вероятность того, что когда-нибудь мы всё-таки окажемся вместе.

Вырвавшись из плена городского хаоса, мы наконец добрались до спального района города, где я, собственно, и жила. Остановив машину у сквера, который находился в нескольких минутах от моего дома, Ден неустанно продолжал меня вразумлять. Он вычитывал меня, как девчонку, за эту вдруг проявленную мною слабость. Он что-то говорил о перекладывании ответственности и о переключении с чего-то важного на это выдуманное и сильно утрированное понятие «Любовь».

Я слушала его, опустив глаза, и понимала, насколько ранен этот человек той самой любовью. И как он бежит от этой ответственности. Но в то же время этот урок я усвоила на всю оставшуюся жизнь – первой говорить мужчинам о любви нельзя.

Глава 7

После долгих нотаций он, выдохнув, вдруг сказал непредсказуемое:

– Прогуляемся?

Я, абсолютно не ожидая подобного приглашения после его монолога, когда казалось, что всё кончено и хуже меня женщины, наверное, уже нет, расценила это как нечто интимное, хотя всё ещё ждала подвох.

Мы вышли на улицу и, минуя сквер, направились в глубь городского парка. Весна уже украсила этот мир насколько могла. Природа, наполненная свежестью, сильно отличалась от моей отцветшей души. Всё, что ожидалось с приходом весны и с прибытием бушующих гормонов, отцвело и отшумело, отправившись памятью в раздел «иллюзии».

Он присел на лавочку, я стояла напротив. Для меня всегда лучше стоять, нежели сидеть, так лучше видно собеседника. Предъявив мне ещё несколько аргументов, он вдруг сказал:

– Поцелуй меня.

Я засмущалась. Это то, что мне не очень нравилось. Это то, чего я избегала. Возможно, по причине того, что я этим не владела как хотелось бы. Но, понимая, что другой такой возможности не будет, подавляя свою неуверенность, я села к нему на колени, пропустив его между своих ног. Мои пальцы зарылись в его волосах, то, о чём так всегда мечталось, и мир замер.

Почему-то поцелуй ассоциировался у меня с прыщавой физиономией брызжущего несдерживаемыми гормональными всплесками подростка. Наверное, мне очень не повезло когда-то с моим первым опытом, который после накладывает на нас неизгладимый отпечаток и управляет нашими симпатиями и желаниями. Именно тогда мы либо принимаем это действие, либо отказываемся от него на всю жизнь.

Я тогда сказала, приблизившись максимально близко:

– Я не умею. Научи.

Учителями не становятся, ими рождаются. И все мы учителя, но каждый из нас преподаёт свою дисциплину, главное, правильно найти то, в чём мы сильны, а значит сможем поделиться.

Каждый человек имеет свой запах. Но также каждый имеет и свой вкус. Наверное, поцелуй это и есть тот самый простой способ, определяющий качество дальнейшего интима.

Поцелуй был долгим. Поцелуй был вкусным. Он был необычайно страстным. Это был первый в жизни мой самостоятельный поцелуй, где целовала я, мне же просто позволяли себя целовать. И именно это было в нём возбуждающе прекрасно.

– А говорила, что не умеешь, – сказал он после непродолжительной паузы.

Меня шатало от возбуждения и от переполняющей страсти. Я не знала, что делать дальше. Он молчал. А потом вдруг сказал, что ему срочно нужно уйти.

Недосказанные слова, незавершённые действия – это всегда место для фантазии, рождающей наши самые стойкие иллюзии. В неожиданных сменах планов и настроений и был весь он. Наверное, поэтому иллюзии относительно него рождались у меня самыми стойкими и сменялись несдерживаемым желанием. Чувство потери. Это когда человек готов на всё, лишь бы удержать свои позиции. Создавая чувство потери, мы утраиваем себе цену. Но знаем ли мы, какой сумбур вызываем у теряющего?

Я возвращалась домой по сумеречным улицам. Надвигался вечер, несущий в себе некое таинство. Как прелюдия перед сексом, так и каждый вечер перед ночью, необычен и не похож на предыдущий.

У всех жителей города вечер только начинался. Мой же уже закончился. Голову атаковали мысли о нём. Как объяснить страсти, разрывающей изнутри, что продолжения не будет? Тело горело. Оно ощущало на себе его руки. Фантомные прикосновения, фантомные объятия. Моя действительность в такие моменты превращается в один большой вопросительный знак. Этот человек, он кто для меня? И кто я рядом с ним?

Глава 8

Утро следующего дня несло много тайн. Что день грядущий мне готовит? Удачен ли он будет? И главная тайна, какое настроение будет сегодня у Дена.

Новое бельё сидело на мне как влитое. Victoria’s Secret знает толк в красоте. Чуть поправившаяся попа выглядела в нём впечатляюще. Чулки смотрелись идеально.

Настроение женщины сильно зависит от того, что на ней надето. Но самую важную лепту в её настроение вносит именно одежда, которую видят не все. Это уже не просто о красоте, это уже и сексуальность, и неизгладимое удовлетворение от себя самой.

Насколько важно это ощущение? Удовлетворённая женщина самодостаточна, а значит не впадает в крайности в борьбе за мужское внимание. Поэтому её сразу видно на фоне бодающихся коллег. Настоящие мужчины это подмечают с ходу. Поэтому я никогда не экономила на белье. Понимая эту истину, да не просто понимая, а ощущая её каждой клеточкой своего тела, однажды я предпочла дорогое бельё и духи туфлям и сумочкам.

Рабочий день начался в кабинете у директора. Он долго говорил о предстоящих переменах, о грядущей реорганизации и о чём-то там ещё. О чём, уже сложно вспомнить, мы с Деном стояли напротив и ели друг друга глазами. Свои я всё время пыталась прятать, потому что их голубой цвет сменил чёрный от расширившихся от страсти зрачков.

Когда собрание закончилось, он попросил меня остаться. О чём я подумала тогда? Что дама в красном, из бухгалтерии, ведёт себя слишком вызывающе. И что это делает её значительно глупее, чем она есть на самом деле. О том, что он не может пропустить ни одной юбки, сильно реагируя на все эти дешёвые приманки. Что всё это ему очень льстит и значит для него слишком много и поэтому он никогда от них не откажется. Я подумала, как непросто будет женщине, которая его полюбит, научиться не обращать на это внимания.

Он оставил меня для того, чтобы посоветоваться и обсудить детали относительно реорганизации и его командировки. Мы сидели друг напротив друга, и я ловила его взгляд, скользящий от уровня моих глаз до уровня груди и обратно. Я изо всех сил заставляла свой мозг работать, но все мои мысли были значительно ниже. Я понимала – пропадаю и всё моё естество кричало в истерике: «Откуда ты взялся?!!!»

– Хорошо выглядишь, всё хорошеешь, – отметил он.

– Спасибо, вдохновляешь, – пролепетала я, скромно потупив глаза. Я так и не научилась принимать комплименты.

Явно моя застенчивость давала ему свободу. Возможно, именно за это он и любил мою компанию. Часто, понимая это, я чувствовала некое унижение. Но его взгляд, бегающий по моему телу, не давал мне покоя. Он рождал во мне всё новые и новые иллюзии. Но что такое взгляд? Это то, что мы видим, и плюс то, что можем к нему приписать. То, что так хотим услышать. То, что хотели услышать всю жизнь, но так и не смогли никого впечатлить на подобное.

Глава 9

Командировка. Покой нашей корпорации был нарушен. Складывалось впечатление, что женщины компании проходили необъявленный кастинг, кто же будет сопровождать его, Дена, в поездке.

Подобные ситуации побуждают неприкрытую потребность в соперничестве. В воздухе висела вязкая атмосфера враждебности. Это время, когда лучшие подруги становятся самыми ярыми соперницами. Но как бы ни суетилась женская половина, решение за ним, альфа-самцом корпорации.

Моё же соперничество ограничилось внутренними междоусобицами. Соперничество, о котором никто никогда не узнает.

– Скромность, ненавижу тебя!!! – рыдала я потом дома в подушку.

И вот финал. Оглашение зрительских симпатий. Под завистливый шёпот разочарованной и одновременно разъярённой женской толпы пышногрудая дама в красном, Оля из бухгалтерии, феерично покинула нас собирать чемодан. Меня же опять вызвали в кабинет дать ценные указания по поводу того, какие документы я должна подготовить к поездке.

Светлые головы предприятий. В то время, когда просыпается корпоративная мафия и начинается всё самое интересное – они отправляются работать. Надёжный тыл. В какое-то время я прокляла свой ум и исполнительность именно по этой причине. Горе от ума. От него действительно горе. Горе той женщине, которая наделена мужским складом ума.

Глава 10

По дороге домой я думала о том, что есть в Оле такого, чего нет у меня. Что делает её такой особенной для него, и почему её присутствие превращает остальных женщин в едва заметных. Она не блистала умом, но в ней было столько женского, что всё остальное меркло.

В тот вечер я осознала как выглядит женственность, о которой я так много слышала, а также то, что далеко не все умеют использовать её чары в полной мере. Возникла острая необходимость ощутить её, женственность, на себе. Однако, как она выглядит изнутри, я, увы, не знала. Но именно в тот вечер я приняла решение во что бы то ни стало открыть её в себе.

Где-то глубоко я понимала, что, если уже природа создала меня женщиной, значит и женственностью одарила щедро. Вопрос в том, когда я от неё отказалась. Где тот далёкий день, который привёл меня к такому решению?

Дома вместо привычной пижамы захотелось надеть шёлковый пеньюар. Мысли о том, что пижама теплее и удобнее испарились, как только я подошла к зеркалу, из которого на меня смотрела весьма соблазнительная женщина. Шёлк струился по телу и его лёгкие прикосновения сильно напоминали умелые, чувственные мужские руки.

От этих ощущений моё лицо изменилось, в нём угадывалась страсть и какая-то ещё неведомая для меня загадка. Меня интриговала моя женственность. Почувствовав себя в своей же стихии и в полной безопасности, она заигрывала со мной. Мне захотелось сделать ей что-нибудь приятное. Моя фантазия в этом направлении достаточно скудная. Тогда я поняла, что абсолютно не умею себя баловать и что удовольствие может заключаться во многих довольно банальных вещах, о которых я не знаю или просто не отношу их к разряду удовольствий.

Ощущала я себя необычно. Как будто я не одна. Вместе с моим прагматичным умом во мне было что-то ещё, очень мягкое и согревающее. И возникла острая необходимость оказаться в сильных мужских руках. Моё первое открытие о женственности было следующим: Она не может существовать без сильного мужчины рядом.

Но как удержать возле себя сильного мужчину, который видит в тебе лишь соратника?!

Тогда я поняла, что прагматичный контролирующий ум – главный враг женственности. Что именно он её контролирует. Именно он делает нас, женщин, равных мужчинам. А равная, значит неинтересная, такая же, ничего нового. Это удобно, это собеседница, но никогда не предмет восхищения и желания.

Но память выдавала его скользящий по моему телу взгляд. И я почувствовала, как моя женственность рвётся наружу даже под неусыпным контролем моего ума. Она хочет жить, даже несмотря на то, что я о ней ничего не знаю.

Мои размышления прервал телефонный звонок. Звонил Ден. Я подумала о магии и об информационных полях, и так захотелось, чтобы всё это оказалось правдой. Я немного затянула удовольствие, ведь мне звонил Он, и лишь через время взяла трубку.

– Прости, что поздно. Звоню узнать, все ли документы в порядке? Мы с Олей завтра рано выезжаем и не будет времени заехать в офис.

– Да. Там всё в порядке. Не переживай.

Повисла пауза. Хотелось говорить, но говорить было не о чем. На том конце провода был отчётливо слышен Олин голос, отчего разговор вдруг захотелось прервать побыстрее. Но Дена отпускать не хотелось. Тогда я сказала:

– Береги себя. И удачной вам поездки.

Что я могла сказать ещё? О том, что хочу его? Или всё-таки люблю? И умею ли я отличать сексуальное влечение от любви? О своём недавнем открытии? О том, что неделя его отсутствия будет адом для меня? Мой поток мысли прервался его холодным:

– Спасибо. Спокойной ночи.

Будет ли она спокойной? И что я смогу сделать, чтобы хотя бы что-нибудь изменить за эту неделю его отсутствия?

В этих мыслях, как в шторме, выхода из которого я не знала и от этого было невыносимо тяжело, я уснула.

Разбудил меня телефонный звонок. Утро ещё не наступило и резкий звук телефонного звонка резал ночь пополам. Как бы деля её на до и после. Это снова был Ден. Ему не спалось и хотелось говорить. Он был переполнен сомнениями предстоящего завтрашнего дня и уже прошедшего вечера. Севшим хриплым голосом он спросил:

– Я приеду?

Я, не веря собственным ушам, не знала, что ответить. «Едь, лети, мчись», – хотелось орать в трубку. Но я сдержанно ответила:

– Да, конечно, приезжай.

Расстояние между нами исчислялось не километрами. Это было одно мгновение. В пяти минутах от счастья. Растворяясь в ожидании, я потерялась во времени.

И вот он передо мной. Мужчина моей мечты рядом. Ночью, у меня дома, рядом со мной. Я не спрашивала о причине визита, и он молчал.

– Чай? Кофе? – поинтересовалась я.

– Тебя, – ответил он.

Иногда мы не понимаем сами, насколько мы волшебницы. Насколько сильны наши мысли и наши желания. И если бы мы знали об этом, то формировали бы свои запросы несколько иначе.

Людям свойственно окунаться в омут с головой, и мы были не исключением. Помещение как будто заволокло туманом. И мы в этом тумане сделали шаг навстречу друг другу.

Его глаза были в невозможно возбуждающей поволоке. Своих я не видела, но чувствовала, что уплываю. Две мощные волны слились в одну. Мощные настолько, что казалось, от их взаимодействия рождались электрические разряды. Что происходит в мире от подобного взаимодействия? Что происходит в природе, когда два сдерживаемых потока вырываются на свободу?

Времени не существовало, как и не существовало нас. Было что-то одно целое, мощное и очень гармоничное. Как после длительного простоя кто-то очень изобретательный смог правильно подобрать детали и запустить важный механизм. Было шумно и одновременно как-то таинственно. Было темно, но мы излучали свет. Было естественно, но в то же время загадочно.

– Спасибо, что ты есть, – сказала я, когда он был уже в дверях.

– Тебе спасибо, – ответил Ден, поцеловав меня в лоб.

Он явно торопился, и я его не держала. Когда за ним закрылась дверь, я взглядом обвела стены квартиры. «Они помнят всё», – подумала я.

Комнату наполнял солнечный свет. От ночи не осталось и следа. Так и мой праздник души исчез, растворившись, как и эти таинственные краски ночи в солнечных лучах.

Я подошла к зеркалу. Вид у меня был эротично потрёпанный. Тело приятно ныло. Губы ещё горели от недавних неистовых поцелуев. «Пеньюар в тему примерила», – подумала я и отправилась в душ.

Глава 11

Наступил новый день. И в этом дне появилась новая я. На работе без Дена было пустовато. Но отсутствие Оли делало меня свободной. Всё-таки конкуренция отнимает слишком много сил. Я старалась не думать об этой медовой командировке. Но не думать о Дене я не могла. Мне были не совсем понятны события ночи, но однозначно хотелось повторения.

К концу рабочего дня позвонил мой бывший.

– Я заеду сегодня?

Привычно ответив:

– Да, конечно, – я задала себе вопрос: «Зачем?». Наверное, в очередной раз мне захотелось услышать, какая я умница, решила я.

Очень странный парадокс. Чем менее нам интересен человек, тем привлекательнее мы для него. Наверное, это сила нашей естественности, незачем играть и эта цель – вовсе не наша цель.

Когда раздался звонок в дверь, я неспешно продефилировала по коридору. Это был Ваня. Минута в минуту. «Вот бы так да когда-то», – улыбнулась я сама себе, вспомнив то время, как когда-то он до меня просто не доходил.

Его лёгкая растрёпанность и трёхдневная щетина говорили о том, что Та новая лучшая – снова не та. Погрузившись в кресло, я принялась слушать о том, что с женщинами что-то не так и что лучше меня всё-таки нет. В какой-то момент я поняла, что теряю время, но желание слушать оды о себе было сильнее. Хотя ценность этих слов для меня сильно нивелировалась. Поверженный мужчина жалковат. И все эти комплименты не что иное, как зализывание своих старых ран или острое желание, чтобы их зализал кто-нибудь другаЯ.

В кармане завибрировал телефон. Я оторвалась от своих мыслей. Ваня прервал свою медовую лесть. Ден. На экране моего телефона светилось лицо Дена. Какое-то родное.

– Привет. Как прошёл твой день?

Судя по сопровождающим звукам, я поняла, что у Дена день закончился, но вечер только начался. Мысленно рисуя картинки «Ден и другие», подавляя ревность, я ответила:

– Спасибо, хорошо. Но бывало и получше. Не хватало тебя на работе.

– Ты знаешь, всё хочу у тебя спросить…Ваня закашлялся и Ден осёкся:

– Ты не одна?

– Заглянул старый знакомый, – ответила я.

– Хорошо, понял. Давай позже. Хорошего вечера.

– Спасибо и тебе.

Хотелось швырнуть телефон в Ваню. Затем захотелось ударить себя за то, что снова впустила его в свою жизнь.

Заметив явную перемену в моём лице и поведении, Ваня почувствовал конкуренцию и перешёл к решительным действиям.

– Давай начнём всё сначала.

Как долго я ждала от него этих слов! Как я мечтала это услышать! Когда-то давно… И вот он передо мной. А я перед ним. Звучит это долгожданное предложение. Но…

И вдруг меня осенило – люди не меняются. Обычно люди говорят эту фразу, когда кем-то сильно разочарованы. Но ведь я тоже человек, а значит, снова играю по старым правилам, создавая идентичные ситуации. И перемены во мне не такие уж и перемены. Стабильность затягивает, даже если она паршивая. Чтобы изменить ход этой бесконечной игры и не ходить по кругу, я должна сменить тактику. А не подыгрывать, а затем злиться на Ваню. Жизнь-то моя. Мысли лавиной пронеслись у меня в голове, и я ответила:

– Давай оставим всё как есть, в воспоминаниях. Наше время прошло. Мы были там. И даже часто счастливы. По какой-то причине ты ведь решил сделать шаг в сторону от меня. Не будем повторяться. Незачем.

– Мне уйти?

– Пожалуй, так будет лучше.

Пара осознанных мыслей и удаётся свернуть с накатанного скользкого пути. Пара фраз и происходит разворот.

Печально? Да, немного. Но путь наименьшего сопротивления, который привёл меня однажды в никуда, – это уже не мой путь. Это моё прошлое.

Глава 12

О соцсети! Как мы жили без них раньше?! Кто что ел, кто где был, кто с кем спал. Этим всем можно делиться и в то же время максимально контролировать мир. Здесь «Хочу всё знать» тесно переплетается с «Хочу обо всём рассказать». Но всегда ли мы видим именно то, что нам показывают и то ли нам хотят показать?

Моё утро началось, мягко говоря, не очень. По привычке заглянув в инстаграм ещё не поднявшись с постели, я об этом сильно пожалела. Я поняла, что Оля времени даром не теряет и что командировка Дена действительно удалась на славу. Фотографии счастливой Оли с букетом и без, с макияжем и без, при параде и томные, в небрежно накинутой рубашке Дена. Они были разные, но объединяло их одно – незримое присутствие Дена на всех снимках. Можно было предположить такой сценарий, но сложно было увязать его с последним визитом Дена ко мне.

Отдать должное, Оля была великолепна в любом образе. Как всегда, необычайно женственна и как никогда счастлива. Отчего я почувствовала себя серым застиранным чулком. Сердцу, конечно, не прикажешь, но как не прикажешь ему полюбить, так и не прикажешь ему не ревновать. Меня тошнило, жгло и ломало. Чтобы как-нибудь отвлечься, я начала изучать перечень спортивных клубов нашего города, приняв решение сегодня же начать тренировки.

Тот роковой понедельник, который никак не наступал для меня вот уже несколько лет, наступил сегодня, этим пятничным утром. Тот понедельник, с которого я собиралась начать новую жизнь, но никак не могла. Наверное, тем и прекрасны нелепые ситуации, в которых мы оказываемся. Убегая от них, мы решаемся на действия, в которых себе так долго отказывали.

Днём я сообщила о своём намерении подругам, чем сильно их рассмешила. Никто не верил в то, что я таки смогу. И это ещё больше подогревало мой азарт.

И вот он – долгожданный вечер. Я в спортклубе на розовом коврике для фитнеса. Я таки сюда дошла.

Мой тренер – измученный женским вниманием Аполлон. Но что-то в нём есть синтетическое – искусственное. Как женщины закачивают в пустеющее от времени пространство под обвисшей кожей ботокс, так мужчины закачивают в пустеющие отсеки своей души надуманную важность павлина. Это побочный эффект нашей зрелости. Когда мы зреем не там и не с теми, чем вызываем пустоту в себе, усиливающую скорость наступления старости.

На меня он, конечно же, практически не смотрел, в зале было много других. Да я и не хотела. Почему-то я испытывала непреодолимое желание прятаться и плакать.

Я снова чувствовала себя не такой. Он никак не мог за помнить моего имени, а я никак не могла понять, как такое может быть.

Есть женщины, которые всё хотят и всё могут, есть женщины, которые всё хотят, но ничего не делают, а есть женщины, которые уже ничего не хотят. Именно такой женщиной в тот вечер была я. Тот серый застиранный чулок, которым я чувствовала себя с утра, я умудрилась натянуть себе на голову.

Добравшись домой, я час маялась по квартире. Было пусто в душе и в голове. Эта пустота болела. Ей в унисон ныли мои мышцы. Аполлон знал толк в физкультуре. Чтобы уйти от этого состояния, я легла спать. Но сон где-то заблудился. Он бродил в отсеках моей памяти, поднимая всё моё смятение на поверхность. Затем я вспомнила секс с Деном. И поймала себя на том, что всё ещё хочу его. Хочу до изнеможения.

Странное ощущение – сексуальное желание. За его осуществление порой хочется отдать слишком много. Но порою отдавая слишком много за это удовольствие, позже мы узнаём, что заплатили тройную цену.

Голод – это страшное чувство. Даже если он сексуальный. Голодным человеком легко управлять. Голодный человек быстро падает в цене, но, несмотря на это, его никто не хочет покупать. У каждого голода есть своя причина. Но если он сексуальный – эта причина кроется в самом человеке. И это нелестно. Но как маскировать голод, когда одна только мысль о сексе превращает тебя в животное?

И как с этим жить, когда всё тело предательски кричит и транслирует во внешней мир эту потребность?

«Нужна перезагрузка. Уйду-ка я в отпуск», – подумала я, а с принятием этого решения пришёл и сон.

Глава 13

Утро понедельника в компании чем-то напоминало улей. Все куда-то двигались, создавая при этом хаос. Но был в этом хаосе определённый порядок. Есть в таких ульях свои пчёлки труженики, свои трутни и своя матка. Обычно негласная матка предприятия – это главбух. Но сегодня ею была простая счастливая девочка из бухгалтерии в красивой юбке – Оля.

Командировка оказалась удачной во всех отношениях. Наша компания по итогам поездки подписала крупный контракт. Все ликовали – погружение нашего предприятия в долговую яму было приостановлено, пока нашими фантазиями. Директор был в приподнятом настроении и воспевал своих героев. От этого радостно жужжал весь коллектив. «Самое время слинять в отпуск», – подумала я. Прихватив заявление, я направилась в приёмную согласовать свои планы с директором.

В дверях меня перехватила Оля с кипой документов в руках, которые я готовила к командировке, за неимением свободных рук в таком важном отделе как бухгалтерия.

– Разложи, пожалуйста, по местам.

В какой-то момент мне показалось, что у меня появился новый самопровозглашённый начальник.

– Я не имею никакого отношения к бухгалтерской документации. Решите этот вопрос у себя в отделе, пожалуйста. Вас уже сегодня там предостаточно, чтобы это сделать.

Недоумевающая и оскорблённая моим отказом Оля вышла в коридор. Я последовала за ней. Мы обе направлялись в приёмную: я к директору с заявлением об отпуске, Оля к Дену с не пристроенной кипой документов.

Директор встречал посетителя из ещё одной конкурирующей организации. «Надолго», – подумала я и присела, решив дождаться, когда он освободится, здесь.

Оля же влетела в кабинет Дена, хлопнув дверью. Через какое-то время она вышла с улыбкой Моны Лизы на лице. А для меня последовало приглашение зайти к Дену в кабинет.

– Что за бунт на корабле? – поинтересовался он, сладко улыбаясь. Но, заметив лист с заявлением у меня в руках, насторожился.

– Надо отдохнуть, – сказала я холодно.

– Хочешь в отпуск?

– Очень хочу.

– Ты как-то изменилась. Улыбка тебе больше к лицу.

– Улыбаются без повода только дурачки и просветлённые, – жёстко ответила я.

Ден взял меня за плечи:

– Ревнуешь?

Я сглотнула ком в горле:

– Я не имею права тебя ревновать, ты мне никем не приходишься.

– Как минимум, я твой шеф. Разложи, пожалуйста, документы. Я твоё заявление сам подпишу. Слишком долго будешь ждать директора.

Я кипела внутри. От этого мне казалось, что этот ворох бумаги, перекочевавший снова в мои руки, загорится.

Мне хватило 10 минут, чтобы растолкать это всё по папкам. Спор же о том, кто будет это делать, длился около часа.

«Я не умею проигрывать», – вначале подумала я. Но снова столкнувшись с Олей, уже на курилке, я поняла, что побеждать я тоже не умею.

После обеденного перерыва ко мне подошёл Ден и отдал заявление, подписанное генеральным директором.

– Отдохни как следует, – дружелюбно подмигнул он.

– Я постараюсь. Спасибо.

Я не могла дождаться вечера, чтобы покинуть этот улей, в считанные дни ставший для меня пеклом.

По дороге домой я зашла в первое попавшееся турагентство. Горящая путёвка в Италию как будто ждала меня. 7 дней, 7 ночей. Вылет завтра утром, в 11 часов. Всё что нужно. Осталось собрать вещи. Но очень хотелось выпить. Я быстро набрала Леру.

– Не хотите ли вы проводить свою лучшую подругу в края заморские?

– Слушай, прекращай. Что опять?

– Просто отпуск. Просто завтра, – ответила я, – бери Вику и приезжайте ко мне. Нужно срочно собрать чемоданы. Боюсь не справиться с подбором гардероба.

Через два часа мы уже сидели в полном составе у меня на кухне. Девочки допрашивали:

– Что у тебя происходит?

– Так случилось, что на меня напала зрелость, – ответила я.

Я не спешила рассказывать им о переменах в моей жизни. Возможно, потому, что видимых перемен и не было. Менялось что-то внутри. Снаружи всё было по-старому.

Девочек немного раздражала моя загадочность. Меня же настораживало их раздражение.

В какой-то момент я подумала: «А не та ли я некрасивая подруга в кругу своих более удачливых подруг?» Через час Лере позвонил муж и она засобиралась домой. Вика вспомнила о неотложных делах и тоже заторопилась.

– Веди себя прилично, – спешно чмокнули меня девочки и скрылись в лифте.

Как много времени было проведено нами вместе. И как много пережито. Эти мои внутренние изменения приводят к недопониманию со стороны. Я становлюсь неудобной? Было тяжело и одновременно как-то легко. Почему-то стало легко на душе. Сложно объяснить почему. Возможно, я начала себя ощущать. Отдельно от всего и всех.

Неспешно собирая чемоданы, я представляла, как буду дефилировать в новом платье по вечернему Риму. Впереди была целая ночь. Ночь, которая сна не предвещала.

Глава 14

Мир тесен. Мир очень тесен. И чем старше мы становимся, тем теснее для нас этот мир. Уже сидя в самолёте, я увидела знакомое лицо. В салон зашла эффектная дама. Одета она была безукоризненно. Держала себя с достоинством. Но самое идеальное в ней было то, что её багаж был в руках случайного мужчины. Неподражаемая Татьяна была узнаваема тем, что в любой ситуации она всегда оставалась женщиной. Той женщиной, которую нельзя не заметить, той женщиной, в присутствии которой любой мужчина чувствовал себя непревзойдённым. Она знала, как это делать, и это сильно отличало её от других женщин.

С Татьяной мы познакомились когда-то очень давно в больнице скорой помощи. Однажды попав туда ночью с ургентной операцией, наутро вместо сиделки около себя я обнаружила Татьяну, соседку по палате. Её очень беспокоило то, что я долго не просыпалась. Я только отходила от наркоза, а она прошла этот этап двумя днями раньше. Было паршиво не сколько в теле, сколько в душе. В голове мелькали события вчерашнего дня и от этого было страшно. А когда страшно – нужно говорить. Что мы с Таней и делали, пока не пришёл на обход врач.

Позже Таня спросила меня:

– А почему к тебе никто не приходит?

– Все мои близкие на приличном расстоянии от меня.

Меня случайным ветром задуло в этот город. Учусь здесь.

Я действительно здесь училась. Но больше почему-то выживать. За исключением нескольких человек в группе ко мне никто не приходил. Иногда подруги. Совсем иногда, когда были свободны.

В отличие от меня, у Тани постоянно были посетители. Здесь я и заметила это её главное отличие от всех нас – умение нести в себе Женщину. Приходили мужчины – приносили цветы. Часто. Помогали, переживали. Да что тут говорить, наш лечащий врач любил заглянуть к нам в палату по несколько раз в день, помимо того, что обход у нас обычно длился дольше положенного.

Таня как будто магнитом притягивала мужчин. Она дарила им какое-то определённое состояние, из которого не хотелось выходить и за которым хотелось снова и снова возвращаться. В древние времена её, наверное, звали бы ведьмой. Сейчас же это просто красивая женщина, умеющая своей красотой пользоваться.

Я была несмышлёной девчонкой, Таня – зрелой женщиной. Мы много с ней говорили, особенно я любила вечера, когда приём посетителей и больничный хаос заканчивались, тогда нас уже никто не прерывал. Однажды, во время очередной вечерней беседы, я была разговорчива как никогда. Таня внимательно меня слушала, а потом отметила:

– С такими суждениями должно быть очень сложно жить.

Тогда я была ещё уверена, что все люди думают одинаково и что есть просто везение: кто-то родился счастливым, а кто-то нет. Я была удивлена этому её замечанию. Но несмотря на эту разницу в суждениях, я чем-то была близка для неё. И мы там, в той палате, были как будто люди, которых судьба забросила на необитаемый остров, где нужно было учиться как-то сосуществовать. Мы были друг для друга той недостающей частью пазла, который ещё собирать и собирать.

Через неделю Таню выписали, больше мы с ней не виделись. И вдруг здесь снова Таня, цветущая и с эскортом помощников. А я снова невозможно одинока. Ничего не менялось в этом мире.

Узнав меня, она взмахнула рукой:

– О! Привет! Вот так встреча! Увидимся после посадки, – и с милой улыбкой поблагодарив мужчину, при- строившего её чемодан на багажную полку, погрузилась в кресло бизнес-класса.

Я закрыла глаза. Через несколько минут взлёт. Несколько минут, и я воспарю над землёй, оставив все свои разочарования здесь, внизу. Оставлю здесь квартиранта, оккупировавшего мой мозг, и палача в одном лице, Дена. Если, конечно, удастся его выселить.

Странные мы, люди. Мы сами выбираем казнь или помилование для себя. Никто не прописывает нам наш мыслительный путь, мы выбираем свои мысли сами. И Дена, конечно же, ко мне никто не подселял. Я приютила его сама. И, наверное, мне нравится эта боль, если он до сих пор живёт в моей голове, причиняя её.

Самолёт оторвался от земли, и мы взмыли ввысь. От смены давлений в ушах трещало. Так рвутся цепи и поводки – быстро и громко. Так рождается свобода. Ничего в этом мире не рождается без боли. Рождение чего-то нового обусловлено невозможностью существовать по-старому. Так созревший и полностью сформировавшийся ребёнок покидает чрево матери, так рождается мысль, через опыт, через боль. И чем крупнее плод, тем боль сильнее.

Глава 15

В римском аэропорту нашу группу встречал гид. Я была приятно удивлена, узнав, что Таня купила тот же тур. «Снова вместе», – отметили мы, обнявшись. Через какое-то время мы уже были в гостинице. Расселение происходило быстро и организованно. Мы с Таней заселились в двухместный номер. Чувствовалась усталость, но и радость одновременно, от предвкушения предстоящего путешествия.

Представления об Италии не разочаровали меня. Начиная от нашего гида Амира, активного и энергичного итальянца, переполненного эмоциями и жизнелюбием, и заканчивая улицами Рима, которые, несмотря на наличие большого количества туристов и мигрантов, сохраняли свой яркий, ни с чем не сравнимый колорит. Было в этих улицах что-то необыкновенно величественное и в то же время приветливое и тёплое.

Здесь растворялась вся моя тоска. Город лечил мою боль своей жаждой жизни. Его монументальная архитектура возвышалась надо мной, как будто бы говорила мне о том, насколько мелки мои переживания по сравнению со всеми этими красками и величием мира.

Вечером мы отправились с Таней прогуляться. На одной из римских площадей у Александрийского столпа нас приютил милый ресторанчик. Жизнь в городе, несмотря на достаточно позднее время, продолжала бурлить. Мы, наслаждаясь прекрасным вечером в таком незабываемом месте, говорили очень мало, больше слушали сам город и себя в этом городе. Мы слушали другой язык, другую страну. Мы слушали совсем другую жизнь.

Вернувшись в отель, я почувствовала сильную усталость. И уже в постели я вспомнила о нём, о Дене, и о том, что произошло между нами. В какой-то момент я подумала, что куда бы мы ни бежали, мы не сможем убежать от себя, всё это мы везём с собой. Вспомнив своё обещание, которое я дала себе перед взлётом – не думать о нём, я пыталась изо всех сил его сдержать.

Но получалось плохо. И тогда я мысленно перенеслась в салон самолёта, в тот миг, когда трещали и звенели падающие цепи и поводки, приковавшие меня к Дену. Мне удалось подняться над ситуацией и увидеть её свысока. В этот момент я поняла, что внимание маленькой женщины очень лестно даже для большого мужчины, даже если это женщина менеджер самого среднего звена, даже если мужчина заместитель генерального директора кампании. И что даже такой женщиной можно лечить свою неуверенность, особенно если этого никто не увидит. Но я не доктор и могу ли я лечить? Имею ли право? Лечить болея. Принося себе и своей самооценке такой вред?

И тогда я спросила у уже засыпающей Тани, этой мудрой и опытной женщины, которая, казалось бы, никогда не знала поражений:

– Таня, скажи мне, пожалуйста, что не так с нашими мужчинами?

– С ними не те женщины. Комплектуясь в пары, мы делаем это по принципу «удобно». И вот это удобно у каждого мужчины своё. И зачастую это удобно приводит к деградации.

Я была слегка шокирована этим ответом. Но мысленно перебирая знакомые пары и пары своих родственников, я поняла, что Таня, как всегда, попала в точку.

– Приехала лечить душу? – спросила меня Таня.

– Бежала от себя, – ответила я.

– Значит-таки душу. Добро пожаловать в реальную жизнь!

– Не пугай.

– Ты ещё спасибо скажешь.

Глава 16

Утром за завтраком Таня была задумчива. Я же пыталась всячески подогнать время, нас ждал Колизей.

Мы подходили к Колизею и, пересекая парковую зону, меня очень удивило то, что на этих величественных древних памятниках архитектуры сушились нехитрые пожитки мигрантов.

– Наверное, так выглядим мы, со своими правилами и порядками вторгаясь в природу, – не смогла не прокомментировать я.

Рядом идущий Амир посмотрел на меня с любопытством, затем засмеялся.

Надо отметить, что он прекрасно говорил по-русски, чем удивлял. Ярко выраженный типичный итальянец с чистой русской речью был приятным сюрпризом.

Таня была активна и задавала много вопросов, пытаясь поддержать беседу. Я, как обычно, больше молчала, чтобы не показаться глупой. Был у меня такой пунктик. У каждого человека присутствует свой. Как отпечаток нашего раннего негативного опыта. У меня это было молчание. Чтобы не взболтнуть лишнего и чтобы не проявить свою глупость.

Так или иначе, Амиру нравилось наше общество. Наверное, всегда приятно, когда работу, которую ты выполняешь, поддерживают положительной обратной связью. Мы же с Таней были туристками из категории благодарных.

И вот он – Колизей. Я видела много передач о нём. Но когда ты находишься с ним рядом, ты понимаешь, что все эти фотографии и передачи – никогда не смогут передать того, что чувствуешь, находясь рядом с этим монументальным памятником. Иногда информация ничто по сравнению с нашими внутренними ощущениями.

Я стояла и не могла пошевелиться. По телу бежали мурашки. Казалось, что именно в этой точке сконцентрирована вся мощь и энергия Земли. То, что происходило здесь столетиями назад, песок и стены сохранили до наших дней. Мужская сила, много мужской силы. Был в этом некий трагизм, но было и столько величия. В какой-то момент я подумала: «Наверное, именно так чувствует себя женщина, находясь рядом с настоящим мужчиной, ощущая его сильную мужскую энергетику».

По телу разливалось тепло, и я поняла, что, О Боже! возбуждаюсь. Тогда я спросила у Тани:

– Ты тоже это чувствуешь?

– Волнующее место, – улыбнулась она в ответ.

Этот день был как контрастный душ. Мои ощущения сменились от грешных до святых. Ватикан поражал своим спокойствием. Он громко и выразительно молчал.

В сумочке отозвался телефон. Впервые за несколько дней ожил Вайбер. Я остановилась. Сообщение от Вани. «Куда ты пропала?» Сообщение из другого мира. Погрузившись в атмосферу Италии, я на время забыла о жизни прежней, как будто её и не было. Мысли о Дене практически не посещали меня. Мне таки удалось их оставить там, в другом измерении. «Обожаю Италию», – ответила я Ване и убрала телефон обратно в сумочку. Подбежала Татьяна:

– Ну где ты отстала? Амир приглашает на кофе. Включайся.

Группа разбрелась на двухчасовой перерыв. Мы с Таней решили, что шопить будем в Милане и что сейчас мы абсолютно свободны.

Амир вёл нас узкими улочками и как-то загадочно улыбался. Свернув на очередную улицу, мы увидели маленькое уютное кафе. Здесь и расположились. Таня всё время щебетала и засыпала Амира вопросами. Я больше слушала и молчала, впрочем, как обычно. Амир, удовлетворяя наше любопытство, с удовольствием отвечал на Танины вопросы и поглядывал в мою сторону. А затем спросил:

– Почему ты так мало говоришь?

– Я больше слушаю, – ответила я.

– Да, наша Лиза – наблюдатель, – добавила Таня.

– Красивый наблюдатель, – поправил её Амир и пристально посмотрел мне в глаза.

Весь этот невербальный язык взглядов и жестов говорил мне о том, что я нравлюсь ему. Но чужая душа потёмки, и кто знает, что он думает при этом. В очередной раз подумала о том, что я не разбираюсь в мужчинах и не умею себя с ними вести, и о том, что являюсь большой жертвой этого незнания, потому что не могу отличить флирт от безразличия, а всё это – от любви, мне стало грустно и даже затошнило.

Я знала причины своих неудач с мужчинами, но абсолютно не знала, что с ними делать. Так и сейчас, передо мной стоял мужчина яркий и импульсивный, но я совсем не разбиралась в сигналах его тела, так активно посылаемых мне. Нет. Понравиться мужчине – это ещё далеко не всё. Важно, что после первого впечатления – войти в его сознание, завладеть вниманием. Этим обычно молчуньи так уступают свободным и уверенным в себе Татьянам и Олям.

Уверенная в себе женщина, поймав подобный сигнал, переходит в наступление, включая весь свой шарм и кокетство. Неуверенная же засомневается, а ей ли это адресовано, и начнёт искать причинно-следственные связи. И обязательно, найдя, несколько засмущается и ретируется от потенциального ухажёра. Плохо, когда это не понимаешь, но ещё хуже, когда понимаешь, но не можешь ничего изменить за неимением опыта. Ну не прописано этого в моём мозгу!

Кафе, в которое привёл нас Амир, было его любимым. Оно находилось на тихой улочке, куда мог попасть лишь случайно забредший турист. Отчего посетителями здесь были преимущественно знающие о нём коренные местные, что делало атмосферу в этом кафе уникальной.

– Амир, – сказала Таня, – мы с Лизой мечтаем о ночной прогулке по Риму. Не желаете ли Вы нас сопроводить?

– Ну не могу же я оставить двух дам в ночном городе. Как насчёт сегодняшнего вечера? – вопросительно посмотрел на нас Амир.

– Можно и сегодня. У нас не так много времени, – ответила я.

– Я думаю, нам подойдёт площадь Гарибальди. Оттуда весь Рим как на ладони. С высоты птичьего полёта.

– Прекрасно, вот и договорились, – ответила Таня, она была необычайно напориста сегодня.

Когда мы с Таней добрались в отель, я начала активно ломать голову, в чём пойти на ночную прогулку. Таня помогала мне с выбором. Остановились мы на моём новом тёмно-синем платье с открытой спиной и длинным рукавом, которое я покупала совсем недавно, представляя как надену его на свидание с Деном, на которое он меня так и не позвал. Я вертелась перед зеркалом и непривычно для себя щебетала. Таня молча улыбалась. Я спросила её:

– А в чём ты пойдёшь покорять ночной Рим?

– Ты знаешь, так болит голова, что я подумываю остаться дома.

Её ответ меня ошарашил.

– Может, перенесём на следующий раз?

– Ну нет. Ты точно заметила, у нас совсем мало времени. И мы не можем подвести Амира. Он охотно согласился нас сопровождать и, наверное, уже даже выехал к нам.

– Но что я буду с ним делать?! – в ужасе спросила я, наверное, саму себя.

– Спрашивает меня молодая шикарная женщина, отправляясь на свидание с не менее шикарным итальянцем, – засмеялась Таня. – Уж что-нибудь придумаете.

Мне было страшно и неловко. Моё настроение меня лось на глазах, и Таня это заметила.

– Лиза, так не годится. Как ты собираешься строить свою личную жизнь? Поэтому ты и привлекаешь в неё только пыльных офисных клерков. Пора нарушать свои правила. Тем более не такие они у тебя и правильные.

– Ну офисных мужчин я по крайней мере знаю.

– Да, но ты не узнаешь других, пока не познакомишься с ними поближе. А ты бежишь от них как дикая кошка.

Она была права. В отношениях с мужчинами я была дикой.

– Просто отпусти себя. Поверь, тебе есть что им показать и рассказать.

– Но ведь этой дикой кошкой я стала благодаря своим прошлым мужчинам, – грустно заметила я.

– Ты всё время забываешь о том, что люди не одинаковы. Как и мы, женщины, так и мужчины – разные, понимаешь?

– Таня, ты хорошо подумала? – спросила я.

– Иди и ни в чём себе не отказывай. Тем и хороши случайные знакомства, что они ни к чему не обязывают. Если получится – кайфонёшь, а не получится – так мы уезжаем через несколько дней, не заморачивайся.

«С этой женщиной спорить бесполезно», – подумала я и направилась к двери.

Снова Вайбер. На этот раз Ден.

– Как путешествие?

– Спасибо, хорошо. Иду гулять.

– Поздно… Одна?

– У меня свидание.

– Ок. Береги себя, – на этот раз уже для меня прозвучала эта фраза.

Какой-то протест поднялся у меня в душе. «Какое тебе дело до того, с кем я и сколько сейчас времени?!!». В эту минуту я решила, что действительно нет повода отказывать себе ни в чём. И абсолютно нет смысла хранить верность человеку, который мне абсолютно не принадлежит. И которого даже не волнуют подобные вопросы.

Я бы сказала, очень вовремя произошла эта краткая переписка. У меня поднялся некий драйв, дух авантюризма – так зовём это состояние мы, зажатые, закомплексованные девочки.

Амир уже стоял на крыльце и курил. При виде меня его глаза зажглись.

– Таня?

– Приболела.

– Значит, свидание? – улыбнулся Амир.

– Значит, свидание! – улыбнулась я в ответ.

– Идём, едем?

– Давай пройдёмся.

– Здесь недалеко, минут 30 не спеша.

– Тем более.

Мы шли медленно. Тело обволакивала приятная прохлада. И нечто ещё. В этом полумраке рядом с Амиром я чувствовала себя как никогда женственной.

Стоя на смотровой площадке у подножия огромного па мятника Гарибальди, пропадал дар речи. Внизу сиял ночными огнями Рим. Было как-то необычно, сказочно что ли. Мне не верилось, что я это я. Тем более не верилось, что именно эта женщина, стоящая здесь при подобных обстоятельствах, и есть я.

Амир был какой-то притихший. Он как будто присматривался ко мне. Я это чувствовала и мне льстило это его тихое внимание. И вдруг он спросил у меня:

– Откуда в тебе столько спокойствия?

Могла ли я объяснить темпераментному итальянцу, что это спокойствие не что иное, как защитная реакция на жизнь. Что в отличие от эмоциональных итальянцев свои эмоции у нас принято давить в себе ещё в зародыше. Большинству из нас так это точно.

Я вспомнила вечно завуалированного Дена, понять эмоции которого было совершенно невозможно. Его немногословность полностью исключала возможность понять, что же происходит у него внутри. Вспомнила Ваню, ретранслируемые эмоции которого сильно отличались от его внутренних состояний. Голый расчёт, как это понимала я уже сейчас. Вспомнила своё детство, когда мой смех вызывал недоумение: «Хватит, люди подумают, что ты дура», а реакцией на слёзы был гнев: «Не мотай мне нервы» или «Не расстраивай меня». И потом вспомнила открытую, любвеобильную Олю, открытость которой для меня больше выглядела как глупость, чего на самом деле могло и не быть.

Да. Не все цепи упали при взлёте самолёта. Есть такие, которые порвать очень сложно – преобладающий менталитет. Но даже у нас в стране он был у всех разный. Не все воспитывались одинаково. Несмотря на то, что наше воспитание имеет один корень, приставка и окончание уже отличаются – всё обуславливает информация о том, кто, где и когда родился. Снова побеждала молодость, те, кто родились уже после нас, отличаются от нас тем, что имеют в своём словаре слово «свобода» и «быть собой». У этих слов нет единого значения, поэтому каждый понимает и позже транслирует эти понятия уже по-своему.

Глава 17

Было очень спокойно и хорошо. Сильные руки Амира обнимали меня, отчего хотелось прижаться к нему плотнее, что я и сделала.

– В тебе есть что-то такое трогательное, что тебя хочется защищать, – сказал Амир и зарылся лицом в мои волосы, отчего по моему телу побежали мурашки.

Похолодало. Внезапно налетел ветер. Вдали гремело.

Ночь предвещала быть дождливой.

– Надо возвращаться. Успеть до дождя, – сказала я.

– Кому надо? А ты знаешь, что человек, попавший под наш дождь, становится чуточку итальянцем? – улыбнулся Амир.

– Хочу под дождь, – прижалась к нему я.

Крещение римским дождём не заставило себя долго ждать. Через несколько минут моё промокшее платье облепило меня. Волосы непослушными мокрыми локонами падали на плечи. Я смеялась:

– Амир, посмотри, я уже хоть немного итальянка?

– Ты больше чем итальянка, – ответил он.

Под этим дождём, этой ночью он был ужасно соблазнительным. Хотелось быть рядом, хотелось бесконечно льнуть к его телу, невзирая ни на что.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.