Лидия Попкова
Новеллы

© Лидия Попкова, 2019

© Издание, оформление. Animedia Company, 2019

Монстр, которого ты полюбишь

Когда твое горе становится размером с макромир, любая песчинка может причинить адскую боль.

I

В дом вошла девушка. Бросив ключи и сумку на тумбочку, она устало скинула с себя плащ прямо на пол. Медленно стащила с ноги узкий сапог, потом освободила вторую ногу и тихо, на цыпочках прошла в комнату.

Сняла колье и бросила на кровать. Крупные цепи мягко провалились в пушистое покрывало. Туда же последовали серьги и кольца. Проведя ладонью по вытянутой шее, девушка посмотрела на себя в зеркало и подумала, что мода – это тяжелый неудобный хомут, а красота – вообще проклятие.

Взбив пальцами каштановые кудри, она попыталась выкинуть из головы мрачные мысли. Не получилось. Из зеркала на нее все так же грустно смотрела девушка с голубыми глазами. Она расстегнула блузку, молнию узкой юбки и с наслаждением избавилась от строгой офисной одежды. Взглянув на себя, оценила фигуру и стройность длинных ног, плоский твердый живот. Все это – результат ее кропотливых трудов в спортзале, изнурительных диет. Только для чего? Девушка не гордилась своим телом, не была самовлюбленной, не хотела очаровывать мужчин. Она просто была такой, как требовало общество, – красивой, стройной, улыбчивой с обаятельным голосом. Собственно, эти же требования были прописаны в анкете при ее трудоустройстве.

Избавиться от следов утомительного дня помогает душ. Девушка неизменно следует этой традиции и наслаждается каскадом теплых струек, ласкающих тело. Теперь, в стенах родного дома она может стать самой собой. Но ровно до начала следующего дня, до той самой секунды, когда писклявый будильник ворвется в ее сладкий сон.

После душа девушка почувствовала себя ободренной. Мокрые волосы собрала в пучок и перетянула резинкой. Капельки воды стекали с волос по распаренной розовой коже. Без макияжа девушка стала выглядеть моложе, ушла дерзость, за которой она пряталась, как за маской, проступила детская непринужденность и беззаботная наивность.

Девушка подняла плащ и повесила в шкаф, сапоги поставила на обувную полку. Ключи и сумку тоже положила на место. Девушка делала все быстро, легко, по-хозяйски. Она прошла на кухню, достала из холодильника бутылку вина и наполнила бокал. Поднеся ко рту, ощутила терпкий букет напитка. Ее задумчивый взгляд устремился вдаль, сквозь окно, на летнюю зеленую террасу, где красные лучи заката терялись в больших бутонах лилий.

Вдруг девушка вздрогнула и обернулась. Вокруг никого не было. Она поставила бокал, так и не решившись выпить, и достала из холодильника коробочки с едой. На них был логотип ресторана. Девушка переложила блюда в тарелки, и они стали выглядеть по-домашнему аппетитно.

Девушка нажала на пульт. Стена комнаты дрогнула и медленно поползла в сторону, открывая потайную нишу. За бронированным стеклом – белая комната. За тонкой цветочной ширмой спрятан туалет. В углу расположен душ, рядом раковина. У стены разбросаны популярные мужские журналы: Esquire, Men’s Health, GQ, Menstime. У двери небрежно свалены грудой пустые тарелки из-под еды.

В глубине комнаты находился лежак, сооруженный из нескольких тонких ватных матрасов и обтянутый серой простыней. На нем, подбив подушку под голову и уткнувшись лицом в стену, лежал парень. Услышав, как двигается стена, он обернулся и лениво сел. Одним движением руки он попытался пригладить непослушные русые волосы, но они отросли так, что торчали копной во все стороны. Облокотившись на согнутые колени и сцепив кисти рук, парень покорно опустил голову.

Девушка подошла ближе к стеклу и внимательно посмотрела на своего пленника: щеки и шея покрылись небрежной растительностью. Она терпеть не могла небритых мужчин, особенно его. Первая ассоциация, которая пришла в голову, – пропойный алкаш, неспособный следить за своей внешностью. Мятая футболка, на груди расплылось красное пятно от кетчупа, которое, судя по всему, он пытался убрать. Неопрятная одежда – это второе, что она ненавидела после небритости.

Поджав губы в тонкую линию, парень терпел ее досмотр. До хруста сжал ладонь, пытаясь сдержать разрушительную ярость. Бить чужую посуду и мебель имеет смысл в том случае, когда она кому-то дорога. Но этот этап он уже пережил.

– Прости, милый, я сегодня поздно, – произнесла она, игриво надувая губы. – Много работы, устала. Но я должна на что-то содержать тебя. Ты привык к роскоши, ведь так?

Парень недовольно свел брови – две морщинки угрожающе пересекли лоб. Таким разговором начиналась почти каждая их встреча: укоры, издевки, злорадные шутки. Молчание – лучшая реакция в его случае.

– Ты сегодня не в духе? Очень жаль, – продолжала язвить она.

«Сколько можно?» – подумал он и на миг закрыл глаза, пытаясь хотя бы мысленно сбежать от нее.

Сквозь овальное окошко под дверью девушка просунула тарелки с едой. Аппетитный запах наполнил комнатку. Парень посмотрел на золотистое ризотто, запеченную курицу и мясной салат под чесночным соусом, но не сдвинулся с места. Его взгляд равнодушно ушел в сторону.

– Для тебя это унизительно?

«Сколько можно?» – снова мелькнуло у него в голове. Он впился в девушку взглядом, вызывая на молчаливый поединок. Это был испепеляющий взор, в котором еще жила непокорность, неприятие данной ситуации.

– Для меня тоже было унизительно, – сквозь зубы процедила она. – Возьми эти чертовы тарелки, иначе останешься голодным.

Под холодным, как у самой свирепой надзирательницы, взглядом парень поднялся и подошел к стеклу. Желваки на скулах дернулись, кулаки сжались, а вены на руках вспухли. Он хотел взять тарелку и впечатать ее в стекло, растирая содержимое, как делал не раз. Но голод давно победил гордость. Парень фыркнул и тарелку за тарелкой унес к лежаку.

Вздернув подбородок, девушка проводила его взглядом. Ни единым мускулом она не выдала, что наслаждается своим превосходством.

– Сиди тихо, у меня будут гости… – на этих словах она нажала кнопку пульта. Парень смотрел на девушку, пока она не скрылась за стеной.

Мелодичный звонок домофона наполнил дом. Пришла подруга, о встрече с которой девушка договорилась еще с утра.

– Роза, проходи! – распахнув входную дверь, приветливо крикнула хозяйка дома.

За металлической калиткой стояла девушка, сиявшая добротой и счастьем. Взгляд у нее был заботливый, как у любящей мамы. Щеки всегда опалены румянцем, подбородок с глубокой ямочкой. Пышные округлые формы придавали женственности.

– Я уже подумала, что не туда попала, – улыбнулась Роза и вошла во двор. – Туи в вазонах, цветы под окном. Таня, когда ты стала такой… – подруга мысленно перебирала слова, которые идеально охарактеризовали бы Татьяну.

– Ботаничной? – улыбнулась Татьяна.

– Да, точно. «Ботаничной»…

Девушки засмеялись и, как в прежние времена, дружески обнялись.

– Прошу, – произнесла Татьяна, пропуская подругу вперед, – ты первая, кто из нашей «банды» побывает в моем обиталище.

– Вау! – Роза окинула взглядом коридор. – Это намного больше твоей квартиры и действительно «обиталище».

– Проходи, располагайся. Руки можешь помыть в ванной, она по коридору направо, – тепло сказала Татьяна.

Роза, не скрывая восхищения, осматривала дом. В интерьере преобладали древесина и камень. Деревянная лестница вела наверх, где, как объяснила Татьяна, находились три комнаты. На нижнем этаже коридор плавно переходил в гостиную, а гостиная – в столовую. Отделены были только кухня, спальня, кабинет и тайная комната, про которую никто не знал. В гостиной Роза увидела каменный камин, объемную мягкую кожаную мебель, большой телевизор, вмонтированный в стену и облицованный камнем. В столовой располагались деревянный стол грубой ручной работы и высокие стулья. Под потолком низко висела люстра, выполненная из переплетенных веток деревьев и ламп в виде свечей.

Татьяна пригласила подругу в столовую, где по максимуму заставила стол едой, чтобы не было предлога идти на кухню. Пленник в последнее время вел себя более-менее спокойно, поэтому сегодняшний неожиданный бунт смутил ее, и она боялась, что он испортит встречу. На кухне Татьяна включила радио, чтобы оно служило фоном и скрыло непредвиденные шумы.

– Великолепный дом, такого еще не видела, – произнесла Роза, садясь за стол. Татьяна улыбнулась. – А голова оленя настоящая?

– У меня отец охотник, собственно, это их с мамой и натолкнуло сделать дом в стиле шале. Здесь много шкур, чучел, дерева. Одним словом, деревенский замок вблизи города.

– Как они, кстати?

– Шикарно, – натянуто улыбнулась Татьяна, разливая янтарный чай по чашкам. – Они хотели жить в Европе, наслаждаться цивилизацией, романтикой. Купили домик в провинции Франции, выращивают виноградники, едят деликатесы. «Парадиз», о котором они всю жизнь мечтали. Конечно, это же лучше, чем проводить время со своим единственным ребенком или растить внуков.

– Ты что, залетела? – округлила глаза Роза.

– Нет, – поморщилась Татьяна, – это я так, образно сказала. Им Эльзас оказался дороже дочери. Впрочем, я не обижаюсь. Они оставили мне дом, машину. Мы часто общаемся по видеосвязи, а летом я планирую навестить их. Отпуск во Франции.

– Да, здóрово звучит. Ты не боишься жить одна в таком огромном доме?

– А я не одна, – Татьяна сделала паузу. Роза удивленно посмотрела на нее. – У меня кот.

– Правда? Люблю кошек. Какой породы? Может, моей Майе был бы партнер, она – русская голубая. Милая кошечка.

– Нет, совершенно обычный кот. Серый и неприметный. Сейчас забился куда-нибудь в угол и ест, – Татьяна невольно посмотрела в сторону кухни, пытаясь расслышать скрежет или стук.

– Ой, Таня. Я пирог для тебя испекла, – Роза суетливо достала из пакета сверток, обернутый фольгой и клетчатым полотенцем.

– Как тебя на все хватает? Работа, дом, муж, ребенок, кошка. Еще и пирог для меня испекла.

– Просто люблю свою семью. Когда что-то любишь, все лучше получается, – Роза выдержала секундную паузу. – Знаешь, я не просто так приехала.

Татьяна замерла. Роза перестала улыбаться, настраиваясь на серьезный разговор.

– Девчонки тоже хотели прийти, но я их уговорила и пока приехала одна. Со своего прошлого дня рождения ты изменилась, стала замкнутой…

– Все хорошо, – грубо перебила Татьяна, крепко сжав кружку с чаем.

– Нет, – покачала Роза головой, – меня-то ты не обманывай. В тот день что-то случилось. Ты без предупреждения ушла со своей же вечеринки и пропала на несколько недель.

– Мы сотни раз обсуждали эту тему. Мне стало плохо, я просто уехала домой. Потом заболела гриппом. Почему вы заставляете меня оправдываться, как сопливую девчонку? Мне звонила Марина, Маргарита, сейчас ты пришла. Что вообще происходит?

– Да, что происходит? Что случилось с жизнерадостной девушкой, душой нашей компании? В другое время я бы за живот держалась от смеха, стоял шум, гам, и работа кипела в твоих руках. Ты стала другой. Ты погасла…

Татьяна не торопилась с ответом, продумывая каждое слово. Ей было приятно, что подруги заботятся о ней, – она ценила их внимание, но некоторые вещи не готова была разделить с ними. Например, содержимое тайной комнаты.

– Может, мы взрослеем? – пожала плечами Татьяна. – После окончания института прошло три года – многие из нас обзавелись семьями. У каждого свои проблемы и дела.

– Мы поклялись быть лучшими подругами. И мы честно держим эту клятву. Таня, чтобы ни случилось, мы по-прежнему с тобой.

– Многое произошло. Сменила работу, проводила родителей, переехала в дом. В общем, глобальные события перевернули всю мою жизнь. Я по-прежнему с вами и ваша лучшая подруга.

– Я предлагаю собраться, посидеть, поболтать. Можем в клуб сходить.

– Н-не надо в клуб, хватило моего прошлого дня рождения, – запнулась Таня, лицо ее стало бледным. – Давайте у меня. Смотри, сколько места, – можно с детьми, мужьями. Трое из нас уже замужем. Меняем формат общения, – уверенно говорила Татьяна, сама себя подбадривая.

– Хорошо, давай у тебя. Скоро твой день рождения. Отличный повод.

– Опять мой день рождения, – нехотя улыбнулась Татьяна.

– Скоро будет год, как ты стала затворницей, – добавила Роза.

– Сменим тему, – поморщилась Татьяна и кинула короткий взгляд в сторону кухни. Пока все шло ровно.

– Слышала? Андрей пропал.

Неожиданный вопрос заставил Татьяну еще больше побледнеть.

– Андрей?! – изобразила она удивление.

– Ну, Андрей, – развела руками Роза. – Григорьев Андрей, красавчик из нашего института.

– Плейбой, который берет от жизни все силой, – произнесла Татьяна так, что Роза едва ее расслышала.

– Ну, не знаю, чем он берет. От девок у него всегда отбоя не было, а родители его обеспечили, как принца. Сейчас он пропал, родственники с ума сходят. Есть версия, что он смотался за границу с очередной своей дамочкой. Была у него уже подобная выходка. Вот она – благодарность родителям. Он развлекается, а родители страдают, ночами не спят.

– Ночами не спят, – тихим эхом повторила Таня. – Что ты вдруг про него вспомнила?

– Так, мысль в голову залетела, он же тебе нравился когда-то?

– Легкое затмение, не более. Мне все равно, где и с кем он сейчас. Ты лучше расскажи, как дела у Марины? Давно ее не видела.

– У Марины все хорошо, за вторым собрались. Она без ума участвует на форумах для мамочек, читает книги, словно это у нее первенец. Обложилась розовым цветом, потому что муж просит девочку. Глупенькая и сентиментальная стала. На работе босс ей сделал замечание, так она такую истерику со слезами и причитаниями устроила, что он убежал, закрылся в кабинете и до конца рабочего дня не показывался, – Роза залилась задорным смехом, Татьяна поддержала ее улыбкой.

– Счастливые. Вот и у Марины второй уже будет, – вздохнула Татьяна.

– Да ты не переживай. Какие твои годы?

– Ну да…Двадцать шесть, еще не возраст, – ободрила себя Татьяна и посмотрела на свои длинные пальцы. Сквозь тонкую кожу просвечивала сеть синих капилляров. Она представила, что когда-нибудь, а возможно, уже скоро, кожа на руках иссохнет, станет дряблой, морщинистой, как печеное яблоко.

Короткое «дзинь» отвлекло Татьяну от мыслей. Роза посмотрела на телефон, взгляд наполнился любовью и добром, пальцы заходили по экрану. Татьяна невольно улыбнулась.

– Ваня скоро заедет за мной, – с сожалением произнесла Роза и отложила телефон в сторону.

Роза вышла замуж еще на пятом курсе института, после окончания родила сына. Ее семейное счастье сложилось, как красивый пазл, – правильно и крепко.

– Ничего, встретимся на вечеринке, – спокойно ответила Татьяна. – Бери с собой мужа и вашего карапуза.

Татьяна провожала Розу с улыбкой на лице, но очень грустным взглядом. О нас долей зависти смотрела, как Ваня встречает жену поцелуем, потом вовлекает ее в семейный бытовой разговор и Роза оказывается в своем комфортном мире, который Татьяне пока не доступен.

Послышались раскаты грома, небо пересекло яркой вспышкой.

– Куда вы в такую погоду? Останьтесь, – предложила Татьяна друзьям.

– К сыну, он сейчас у моих родителей гостит, – ответил Ваня, Роза в подтверждение кивнула.

– Счастливого пути! Розочка, позвони, когда доберетесь.

– Хорошо, – ответила Роза и закрыла дверь автомобиля.

Машина тронулась. Татьяна ласково провела по багажнику рукой, желая друзьям благополучного пути. Фары скрылись вдалеке. С неба угрожающе надвигалась темно-синяя туча. Стихия пожирала последний свет, оставляя за собой урчание грома. Татьяна поспешила в дом. Словно боясь, что непогода проникнет в ее крепкое убежище, она закрыла дверь на все замки.

Надвигавшаяся буря разразилась сильным дождем. Пугающие раскаты грома сменились ласковым шумом воды, стекавшей с крыш. Вокруг все наполнилось смирением. Таня распахнула дверь на террасу и глубоко вдохнула запах мокрой земли. Дождь нескончаемыми нитями бил в землю, рождая пузыри на широких лужах.

Терзаемая мыслями, она достала из пачки тонкую сигарету и закурила. Нажала кнопку пульта, стена тронулась и поползла в сторону. Парень сидел на лежаке и листал журнал. Начавшая двигаться стена заставила его вздрогнуть и оставить дела. Медленно перемещаясь к стеклянной перегородке, он не сводил с девушки глаз. Она сидела на подоконнике, прижавшись лбом и коленями к стеклу. Сигарета медленно тлела между пальцев, змейка дыма тянулась к открытой двери, бесследно исчезая в дожде.

Парень широко расставил ладони на стекле – от прошлого приступа злости не осталось и следа. Девушка, забыв про пленника, погрузилась в размышления. Казалось, сейчас она сделает шаг и растворится в каплях дождя – они смоют все дурное, что произошло с ней в жизни, но какая-то сила сдерживала ее. Возможно, она знала, что дождь не лечит. Он всего лишь заставляет душу свернуться в клубок и проливать слезы, бесконечно жалея себя.

– Пахнет жизнью, – вдруг произнесла она сиплым голосом.

– Я ничего не чувствую, – ответил парень.

– А ты и не умеешь чувствовать, только брать, – она с ненавистью сжала в кулаке пачку сигарет. Картон хрустнул, пальцы побелели от напряжения. Девушка прерывисто выдохнула.

– Таня, я…

– Не смей!!! – в ярости заорала она и швырнула металлическую пепельницу в стеклянную перегородку. Пепельница с грохотом отскочила и упала на пол. Парень отшатнулся и закрыл голову руками. Именно в нее метила Татьяна.

– Не смей произносить мое имя, я тебе запрещаю!!! – раздув от гнева ноздри, смотрела она на парня.

Их разделял холодный поток ее ненависти, обиды, разочарования. От бессилия он закрыл глаза и дождался, когда она уйдет.

Татьяна оставила нишу открытой. Парень, прислонившись лбом к прозрачной перегородке, смотрел, как в лунном свете по оконному стеклу скатываются водяные потоки, словно игривые змейки с маленькими головками. Сквозь шум дождя, который без устали бил в окна, крышу и кирпичную дорожку, парень слышал плач Татьяны. Это были душераздирающие рыдания с тихим стоном и частым всхлипыванием. Пряча лицо в подушку и собирая простыню в кулаки, она пыталась удержать слезы, уговаривала себя быть сильной. Но боль, рвавшая душу, стирала все здравые рассуждения, оправдания и доводы. Боль обнажала истинные чувства, заставляя девушку страдать, плакать, злиться, кричать.

II

Наступило утро: яркое солнце пробивалось в окно. Съежившись на лежаке, парень крепко спал. Ночью он заснул не сразу: ждал, когда Татьяна перестанет плакать. Потом долго размышлял, смотрел в темный потолок, пока не подступила дремота. Холодный ночной воздух, наполненный влагой, полз с террасы через открытую дверь в теплый дом, стелился по полу, просачивался в окошко перегородки и охватывал тело парня. Его начал бить озноб. Прижавшись к стене и обхватив себя руками, он пытался сохранить тепло, которое покидало его с каждой минутой. Дремота победила – он уснул. Ему снился снег в горах, слышался плач Татьяны, принесенный ветром издалека. Разбудил его аромат кофе, неестественно ворвавшийся в бессмысленный сон.

Он открыл глаза и увидел Татьяну. Она выглядела безупречно: шелковая струящаяся блуза, юбка-карандаш необычного лилового цвета, подчеркивавшая стройность фигуры. Косметика скрыла следы ночных слез, только взгляд передавал всю глубину печали. Маска, за которой она пряталась каждое утро, была на ней.

Татьяна обернулась и встретилась взглядом с пленником. Он уже поднялся с лежака. Встряхнув плечами, он попытался избавиться от озноба и гадкого чувства презрения к самому себе. Татьяна взяла стопку вещей со стула и просунула через окошко в комнату парня. Он смотрел на девушку с желанием оправдаться.

– Новая одежда. Джинсы от «Кельвин Кляйн», футболка – тоже. Хотела «Найк» купить, как ты любишь, но не получилось попасть в их отдел. Свежее белье и новая бритва. Думаю, этой удобнее будет пользоваться, – затем Татьяна просунула в окошечко контейнеры с едой и два больших стакана. – Завтрак и обед, кофе и свежевыжатый сок. Вода у тебя осталась.

Парень бросил взгляд на бутыль, на дне которой было чуть больше литра.

– М-м, грязное белье отдашь вечером. Возможно, буду поздно. И прошу: займись чем-нибудь, совсем исхудал. Одежду пришлось брать на размер меньше.

– Чем я здесь могу заняться?

– Отжимания, пресс, могу гантели принести, если хочешь.

– Ты чудесно выглядишь, – неожиданно произнес он. Татьяна оторопела, в глазах мелькнул гнев. Набрав в легкие воздуха, она сжала кулаки и вплотную подошла к перегородке.

– Скажи, ты до сих пор меня хочешь? – она жадно впилась в него взглядом. – Андрей, ответь мне.

Он молчал, крепко сомкнув губы. Татьяна громко фыркнула и, нажав на кнопку пульта, вышла из кухни. Андрей, опустив голову, слушал монотонное шуршание стены по металлическим полозьям. Он несколько раз произнес короткое «да», но его уже не услышали.

Татьяна уже два года работала администратором в автосалоне. Эта должность не была пределом ее мечтаний, но она еще не определилась, в какой сфере реализоваться, поэтому монотонно плыла по течению, довольствуясь тем, что есть.

Машины были начищены до блеска и заманчиво сияли в свете ламп. Менеджеры поправляли бейджи и пока лениво ходили по салону, компьютеры работали, а девочки из кредитного отдела закатывали рукава в надежде, что будущие клиенты не оставят их без внимания. Нет хуже и мучительнее дня без работы. Заместитель директора по продажам трудился в стеклянном кабинете на втором этаже. Он мерил кабинет шагами и, сжимая телефон в руках, смотрел вниз. Весь зал просматривался как на ладони, и он хорошо видел, кто чем занят в салоне.

Татьяна включила компьютер и кофеварку, начала раскладывать документы, разместила на стойке рекламные буклеты.

В салоне появился первый клиент. Десятки глаз жадно впились в потенциального покупателя, лица растянулись в вежливых улыбках. Первой всегда встречает клиента Татьяна, вовлекает мужчину в любезную беседу и отправляет в зал к менеджерам.

Главное оружие менеджера – речь. Словом можно убедить клиента купить дорогой товар, и сейчас один из ведущих менеджеров начал колоть этот орешек. В ход идут обаяние, улыбка, выдержанные и продуманные слова и, конечно, малая доля лизоблюдства. Клиент любит почувствовать себя важным господином и, чаще всего, оценивает то, в каком салоне его лучше «оближут». Но и с этим нельзя перегибать палку, ведь бывают деловые люди, которые любят конкретику, голые факты и скорость. Им важно, чтобы сделка быстрее состоялась, без лишних слов и волокиты. Таких нетерпеливых занять очень сложно, а порой невозможно. Иногда клиенту необходимо дать свободу, чтобы он сам выбрал машину, посидел в ней, почувствовал себя главным. И только после того, как он посидит в нескольких автомобилях, ненавязчиво дать ему пищу для размышлений. Татьяна считала, что продавать дорогие машины – это целое искусство. Мало знать психологию человека – нужно змеем проникнуть к нему в душу и заставить КУПИТЬ.

В этом салоне все менеджеры – отличные психологи по своей натуре. Сейчас они быстро определят, к какому типу людей относится их клиент и через какие каналы можно на него воздействовать.

Николай – суперобаятельный менеджер, всегда вежливый, его трудно вывести из себя. Он и его друг Алексей работают с клиентами, которые входят в салон королями и капризны в своих желаниях. Больше всего такие люди хотят почувствовать себя важными персонами. Денис взаимодействует с клиентами среднего достатка, всегда может найти бюджетный вариант. Те, кто к нему обращается, чаще всего берут машину в кредит. Для Дениса важно, чтобы клиент остался доволен. Костик работает с «горячими покупателями», которые приходят в салон и хотят через час уехать на новом автомобиле. Он всегда обходителен, ловок, быстр, подобно Гермесу. Личные рекорды заносит в таблицу. Герман – просто ас в своем деле, потому что может работать с любым человеком. Его последнее увлечение – это «пустые покупатели», то есть те, кто просто зашел посмотреть машину, не желая ничего приобретать. После разговора с Германом он и выходят из салона с ключами в руках и кредитом в довесок. Он любит колоть крепкие орешки, выполняя невозможные задачи.

Первого клиента встретил Николай – его круглое, идеально выбритое лицо расползлось в голливудской улыбке. Герман лукаво ухмыльнулся, листая журнал в сторонке. Он знал, что клиент попал в нужные руки.

Понимая, по какому сценарию будут развиваться дальнейшие события, Татьяна улыбнулась и посмотрела наверх. Ее взгляд перехватил Влад и улыбнулся. На миг тот, с кем он говорил по телефону, стал для него неважен. Татьяна отвела глаза в сторону, делая вид, что погружена в работу. Влад ушел вглубь кабинета.

На ресепшене зазвонил телефон. Татьяна подняла трубку и вежливо представилась. Подняв взгляд на стеклянный кабинет, она недовольно поджала губы. Провела пальцем по корешкам папок и, подцепив одну, вытащила из ряда. Коротко ответив звонившему, она положила трубку и шумно втянула воздух.

На нее посмотрела Лиза – сотрудница из кредитного отдела. Пожалуй, она была единственной, с кем Татьяна по-настоящему сдружилась и кому доверяла. Доверяла все, кроме содержимого секретной комнаты.

«Что, опять?» – прочитала Татьяна сообщение, мгновенно отправленное Лизой, и коротко кивнула.

Лиза пожала плечами и принялась строчить сообщение.

«Реши уже этот вопрос. Не тяни», – прочитала Татьяна и, обняв вытащенную папку, отправилась на второй этаж в стеклянный кабинет.

Переминаясь с ноги на ногу, Татьяна нерешительно постучала в дверь.

– Таня, входи, – сразу же ответил Влад.

Влад – молодой симпатичный человек, который до тридцати лет упорно строил карьеру. Достигнув определенного успеха, он понял, что теперь ему нужны семья, теплый уютный дом и продолжение рода. Его мысли всегда были заняты планами, расчетами, перспективами. Это делало его лицо сухим, а взгляд – строгим, серьезным и оценивающим.

Татьяна зашла в кабинет. Держалась она скромно. Ее смущали стеклянные перегородки кабинета и то, что многие могли ее видеть. Почему-то подобные разговоры тет-а-тет всегда вызывали особый интерес у рабочего персонала.

– Пока гордиться особо нечем, но думаю, что Герман исправит положение к концу недели, – отрапортовала Татьяна, положив папку на стол.

– Я посмотрел мониторинг еще утром – мы укладываемся в план, – улыбнулся Влад. Татьяна сдержала недовольство. – Ты подумала над моим предложением?

– Владислав Николаевич, – фыркнула она, – Влад, ты серьезно? Ты вызвал меня в свой кабинет, чтобы узнать, пойду я с тобой на свидание или нет?

– А как иначе до тебя достучаться? – развел он руками. – Ты постоянно меня динамишь. Я так и не услышал ни твердого «нет», ни убедительного «да».

– Влад… – она вздохнула и встала перед Владом, спиной прикрывая его от лишних глаз.

– Таня, это всего лишь поход в кино без каких-либо обязательств. Я просто хочу с тобой ближе познакомиться. Дай мне шанс.

– К концу рабочего дня я дам тебе ответ, – сухо произнесла она. – И очень прошу: не вызывай меня в кабинет по личным вопросам: это нехорошо.

Влад скрыл довольную улыбку и кивнул. Романтические представления о ней занимали все его мысли, отодвигая планы, расчеты на задний план. Он не хотел скрывать своей влюбленности, не подозревая, что тем самым вводит Татьяну в еще большее замешательство.

Заметив перемены в его лице, она серьезно добавила:

– Я еще не дала положительного ответа.

Татьяна вышла и захлопнула за собой дверь. Влад на кресле развернулся лицом к единственной не стеклянной стене и остался наедине со своими бушующими чувствами.

Спускаясь по лестнице, Татьяна заметила Германа. Он стоял у стойки ресепшена, мягко барабаня пальцами по стойке.

– Сильно свирепствовал? – спросил Герман, когда девушка зашла за стойку.

– Укладываемся в план, – улыбнулась она.

– Если нужна будет помощь с этим, – кивнул он головой в сторону кабинета Влада, – только скажи.

В голосе Германа прозвучала нешуточная угроза.

– Он – твой и мой начальник. Какие могут быть проблемы? – напряглась Татьяна. На экране компьютера мелькало сообщение от Лизы, которое она не решалась прочесть при Германе.

– Он – мой начальник: ты никакого отношения не имеешь к отделу продаж. Твои начальники заседают в административном корпусе и бывают здесь редко.

– Тем более: он один из моих начальников. Герман, спасибо большое за поддержку. Мне надо работать.

Неожиданная забота со стороны Германа не только удивила Татьяну, но и вызвала тревогу. Между ним и Владом давно шла холодная война. Герман, пользуясь тем, что он один из лучших менеджеров, не стеснялся в выражениях перед начальством. Влад терпеть не мог панибратство и переход на личности. Девушка боялась, что Герман вот-вот пойдет в наступление. Меньше всего ей хотелось стать поводом для их войны.

Герман ушел, и она прочитала сообщение от подруги. Лиза просила рассказать подробности. Татьяне не терпелось посоветоваться с ней по поводу Влада, но она сдержалась. Электронную переписку просматривала администрация, и это могло вызвать лишние слухи и сплетни. Татьяна дождалась обеденного перерыва и отправилась в комнату для отдыха в автосалоне.

Помещение чем-то напоминало уютную домашнюю кухню. Фирма позаботилась, чтобы у сотрудников была комфортная зона, где можно законно отдохнуть целых полчаса два раза в день.

– Он к тебе клеился? – сразу перешла к делу Лиза. Она с грохотом поставила контейнеры с разогретой едой на стол и села напротив Татьяны.

– Зовет в кино, – вздохнула та.

– В который раз. А что ты?

Татьяна нехотя поковыряла вилкой в переплетении толстых макарон и отодвинула контейнер.

– Не знаю я.

– Не понимаю, что тут думать, – развела руками Лиза. – Лучше этого у тебя не будет. Посмотри на него: он красивый, молодой, богатый, с перспективой роста, сохнет по тебе. Подруга, что тебе еще надо?

– Он мне не нравится. И вообще – служебный роман.

– А я тебе не про «нравится» говорю, а про перспективу, – усмехнулась Лиза и пододвинула контейнер с едой к Татьяне. – Сейчас не нравится, завтра понравится. Я бы на твоем месте вообще не раздумывала. Схватила бы за шиворот этого золотого мужика – и в загс. А служебным романом никого не удивишь. В наше время мальчики хотят быть девочками, девочки – мальчиками. Куда мир катится?

– Лиза, он не брака хочет со мной, он просто меня хочет. Он так смотрит на меня, словно в постель укладывает.

– Ой, да тебя в нашем салоне половина мужиков хотят в постель уложить, включая слесарей и механиков. Но никто не сравнится с Владом. Хочет – это хорошо. Любовь, знаешь ли, дело второе: потом, со временем появится.

После разговора с подругой Татьяна долго смотрела на стеклянную комнату, теребя в руках телефон. Вдавливая кнопки, она судорожно набрала номер. Пошли гудки.

– Отдел продаж. Владислав… – услышала она из трубки.

– Влад, это я…

Он подошел к стеклянному окну и посмотрел на нее. Уставший взгляд подарил ей ласковый привет. Она тут же отвернулась, чтобы никто в салоне не смог догадаться, с кем она разговаривает.

– Таня, я тебя слушаю…

– Я хотела сказать, что согласна.

– Согласна пойти со мной в кино? – улыбнулся он, слушая через трубку телефона ее прерывистое от волнения дыхание.

Она, переминаясь с ноги на ногу, мысленно ругала себя, что позволила единственному порыву чувств завладеть ситуацией. Теперь приходится дрожать и загонять себя в еще больший тупик. Владу была не понятна ее тревога, но приятен этот разговор.

– Согласна дать тебе шанс.

– Сегодня вечером?

– Да, – поморщилась она.

– Сразу после работы?

– Нет, мне надо домой. Покормить кота и переодеться.

– Можно я за тобой заеду?

– Нет. Встретимся на месте.

– Тогда я вышлю адрес в СМС. Это свидание или поход в кино?

– Влад, это твой шанс. Воспользуйся им по своему усмотрению, – она прервала разговор.

До конца рабочего дня они не разговаривали. Татьяна не смотрела в его сторону, словно его не существовало. Влад же был напряжен и думал лишь о том, как ему воспользоваться шансом. Чем покорить холодную леди?

Он ушел раньше. Подойдя к стойке, попытался заговорить, но она попрощалась строгим официальным тоном. Нельзя никому давать пищи для догадок. Нелепые домыслы быстро перерастут в омерзительные слухи. Татьяна слишком хорошо знала свой рабочий коллектив. Ей казалось, что уже сейчас люди пачкают языки, рассказывая о ее романе с шефом. Романе, который на самом деле еще даже не зародился.

До встречи с Владом оставалось мало времени. Таня быстро запихнула еду в микроволновку и начала собираться на свидание. Черное платье подчеркнуло достоинства фигуры. Макияж чуть ярче, губы чуть краснее. Она все делала по инерции, словно стала другой – той юной Таней, которая любила красоваться перед зеркалом и ловить на себе восхищенные мужские взгляды, не прилагая для этого никаких усилий.

Татьяна торопливо просунула еду в комнату пленника и быстро скрылась. Удивленный Андрей даже слова не успел сказать, как дверь закрылась. Он глубоко вдохнул сладкий аромат ее духов и посмотрел на контейнер с бледными неаппетитными макаронами, на которых безвкусно лежали две пережаренные отбивные. У Андрея оставалась надежда, что вечером его покормят чем-то вкусным.

Пятница – маленький праздник. Холодное дождливое лето, напоминавшее больше раннюю осень, не останавливало людей, и парковка перед торгово-развлекательным комплексом была забита разными машинами. Сам комплекс, подобно дракону в стеклянной блестящей чешуе, переливался в свете ламп и заманивал к себе гостей. Полы сияли в глянце, витрины ломились от товаров, детские комнаты дарили сказку маленьким посетителям, кухни пыхали жаром, попкорн манил ароматом в страну синематографа, кола шипела в стакане, афиши горели рекламой. Словом, за деньги у господина дракона найдутся развлечения каждому по вкусу.

Татьяна медленно продвигалась по парковке на автомобиле. Влада она заметила сразу – он стоял у входа в комплекс. Деловой стиль выделял его среди прохожих. Джинсы, рубашка, пиджак, крупные золотые часы на запястье, букет роз в руках. Образ идеального мужчины для любой девушки. На него обращали внимание юные красавицы и тихо завидовали той, которую он ждал.

«Кино, розы. Как примитивно», – подумала Татьяна и припарковала машину. Она через силу убеждала себя, что ей необходимо это свидание. Подруги правы: биологические часы тикают, тоска давит, хочется опоры рядом с собой, теплой постели, завтрака на двоих. Ей необходимо мужественное крепкое плечо, сильный мужчина, с которым она построит отношения. Возможно, с Владом ей удастся забыть весь ужас прошлого.

– Привет, Влад, – заставила себя улыбнуться Татьяна. Стараясь скрыть напряжение, она крепко сжала ручку зонта, который, сама не зная зачем, прихватила из машины.

– Привет, – расцвел Влад в улыбке, словно увидел Татьяну в первый раз. Он подал ей букет и дотронулся ладонью до ее плеча. Девушка вздрогнула. Дружеские объятия не состоялись, оставив между ними неловкое замешательство.

Они зашли внутрь здания. Татьяна крепко прижала к себе тяжелый букет, выставив его перед собой, словно щит. Она знала, что Влад попытается ее удивить, и перебирала в голове варианты, которые он может ей предложить: кино, ресторан, боулинг…

– Сюда, – показал он ей на эскалатор, который с потрескиванием поднимал посетителей.

Уже не в первый раз Татьяна замечает взгляд проходящих девушек. Они смотрят на Влада. Вот опять: на параллельном эскалаторе Татьяна увидела девушку, которая провожает Влада взглядом. Она его соблазняет, хочет. Ее тоска рвется наружу, срывая все приличия. Она хочет напиться его любви, пусть даже мгновенной и ненастоящей. Она почувствует, что нужна этому, придуманному ею идеалу.

Татьяна посмотрела на Влада, стоявшего на ступеньку ниже. Его ясно-голубые глаза излучали свет и тепло. Он улыбнулся. Она осознала, что девушки соблазняются не его красотой, потому что внешность у него самая обыкновенная. Они попадают под влияние его счастливых глаз, доброй улыбки, легкости, что он источает. Татьяна поняла, что эти девушки хотят оказаться на ее месте именно с этим мужчиной.

На втором этаже Татьяна задалась все тем же вопросом: куда они следуют? Но Влад предложил ей подняться этажом выше.

«Конечно, ресторан на крыше», – подумала она, вспомнив о самом знаменитом месте в городе, куда стекалась элита. «Как скучно», – протянула она про себя и в очередной раз перехватила женский взгляд, адресованный Владу.

Они завернули за угол и прошли к тупику, где висела неприметная вывеска: кафе-бистро «КАКтуз».

– Мы пришли, – в голосе Влада прозвучал задор.

– Ты серьезно? – удивилась Татьяна.

Витрина, стойка, с десяток пластиковых столов, нелепые картины на стене в стиле «каракули пьяного подростка» и настоящие кактусы в горшках на столах, полках и полу. Удивительно, но в этом тупиковом, казалось бы, непроходном месте было очень оживленно. Пахло карамелью, кофе и свежеиспеченным хлебом. Рот наполнялся слюной от предвкушения мягкого, тающего кусочка пиццы или пончика.

– Идем вон за тот столик, – улыбнулся Влад и сел у окна, из которого открывалась панорама всего центра.

– Итак, ты меня удивил, – нерешительно сказала Татьяна и последовала за Владом. Тяжелый букет она положила себе на колени, а зонт-трость повесила на пластиковую спинку облупившегося стула.

– Тут круто! Посмотри на того мальца.

Влад показал на парня, работавшего за стойкой. Ловкач с обаятельной улыбкой. Его движения – резкие, уверенные. Он очень молод, полон энергии и щедр на комплименты.

– Полагаю, студент?

– Очень талантливый. Если бы не возраст, с большим удовольствием взял бы к себе в отдел: будущий гуру в продажах.

– На кого же он учится?

– Как и многие – финансы и кредит. Если я не ошибаюсь.

– А ты слишком осведомлен. Часто здесь бываешь?

– Нельзя раскрывать интригу на первом свидании, иначе не будет второго.

Влад прищурился, пряча улыбку. Татьяна отметила, что он не такой, как в офисе. Ушла строгость. Тон голоса стал мягче и более расслабленный.

Татьяна посмотрела в окно. На втором этаже виднелись яркие ворота в детскую комнату – вход в разноцветный мир сказок. Маленькие человечки спешили оказаться в увлекательном лабиринте, скатиться с пластиковой горки и утонуть в бассейне с шариками. Татьяна сразу вспомнила, зачем она здесь. Семья, дети, ее будущее.

– Что вам? – услышала Татьяна. Она повернула голову и увидела, как Влад дружески подмигнул официантке. Та кивнула и ушла.

«Это уж слишком», – подумала Татьяна и сделала вид, будто ничего не заметила. Если Влад хочет вызвать в ней ревность, то это глупая затея. Особенно при том количестве стрелявших в его сторону глаз.

– Надеюсь, ты голодная, – сказал Влад.

Девушка-официантка обернулась быстро и принесла по одному бургеру. Полураскрытая круглая булочка пухла от зеленого салата, жареного мяса и обилия соусов. К бургеру подали по стакану коктейля нежно-розового цвета.

– Можно сказать, фирменное блюдо, – улыбнулся Влад.

Татьяна с недоверием смотрела на бургер. Диеты, фитнес-клуб. Она придерживалась совершенно другого образа жизни. Почему Влад вдруг решил привести ее в бистро? Вопросы возникали вновь и вновь. Глупые, наивные вопросы.

– Попробуй, – подтолкнул он к ней тарелку, – это вкусно.

Нежная булочка сочеталась с сочным мягким мясом, салат оставлял свежее послевкусие, а соусы давали нотку остроты. Татьяна с жадностью, вопреки своим убеждениям, разделалась с бургером.

– М-м, что за волшебство? – спросила Татьяна, облизывая губы.

– Бургер из кактуса, – игриво улыбнулся Влад. Татьяна от удивления приподняла бровь. – Коктейль тоже из колючей груши. Тут еще отличные булочки с джемом из кактусов и много разных штук. Собственно, поэтому это место такое притягательное. Оригинальность и обалденная вкуснятина, плюс внимательный обслуживающий персонал.

– Влад, ты владелец этого кафе?

– Интрига раскрыта, – всплеснул он руками. – Надеюсь, судьба подарит мне шанс на второе свидание?

– Ты забавный.

– Сочту это за комплимент. Я думал, ты не так быстро раскроешь мой секрет.

– Отпусти персонал, уже поздно.

Влад обернулся к парню за стойкой и громко сказал:

– Темыч, закругляйтесь. Всем спасибо за дополнительное беспокойство.

– Как скажете, Владислав Николаевич.

Парень, все так же на веселой ноте позитива, снял фартук. Бодро потрепал официантку по плечу, попросив ее проводить посетителей. На это потребовалось время. Некоторые посетители огорчились, что кафе закрывается. Девушка-официантка объяснила, что они итак работают сегодня на час больше, чем обычно. Предложила упаковать еду с собой и посчитала вечернюю скидку. В общем, персонал сделал все, чтобы кафе поскорее опустело.

Последними ушли сотрудники бистро. Татьяна отвернулась к окну, чтобы не встречаться с любопытными взглядами официанток, поваров. Все равно в их глазах она любовница босса, не более.

– Людям здесь нравится, – констатировала Татьяна, когда они с Владом остались одни.

Влад по-хозяйски зашел за стойку. Достал бокалы, бутылку вина. Сделал музыку чуть громче, приглушил основной свет, оставив множество мерцающих лампочек на окнах.

– Теперь это больше похоже на свидание.

– Так и есть, – улыбнулся он.

Татьяна подошла и села на высокий стул. В какой-то степени ей было удобно, что их разделяет стойка, а Влад выступает уже в роли не начальника, а всего лишь бармена.

– Вино из кактуса? – сделала она смелый глоток.

– Из винограда. А вот мороженое с джемом из кактуса, – он поставил на стол стеклянную розетку с белой воздушной массой.

– Почему ты пригласил в свое кафе? Уж точно не из скупости и не чтобы похвастаться, ведь ты знаешь, что я не падкая на деньги.

– Не представляешь, как в наше время сложно встретить девушку, непадкую на деньги.

Татьяна ждала ответа. И как бы Влад ни хотел построить их встречу по своему сценарию, он понимал, что Татьяна потребует внести ясность в суть происходящего.

– Я хотел поговорить с тобой в неформальной обстановке, которая не стеснит. Ресторан – это слишком пафосно, кино – очень много людей, ко мне домой ты бы явно не пошла. Театр, музей, квест-игра – все это на публике. Я хотел остаться с тобой наедине. А здесь я как дома, а ты у меня в гостях. Обещаю: приставать не буду.

– И о чем ты хотел поговорить?

– Самоуверенно заявлю, что твоя антипатия ко мне вызвана не какими-то моими качествами.

– У меня нет…

– Не перебивай, прошу. Я сначала думал, что не нравлюсь тебе, а потом, понаблюдав, понял. Тебе никто не нравится, словно ты находишься в скорлупе и не можешь выбраться наружу.

– В голову решил мне залезть? Думаешь, я нуждаюсь в консультации психолога? – со злостью фыркнула Татьяна.

– Ты нуждаешься в друге. Таня, ты ведь одинока. Честно, когда я сегодня собирался на встречу с тобой, то не задавался целью покорить тебя или затащить в постель. Ты мне нравишься. Меня влечет к тебе. Ты выстроила броню вокруг себя ото всех, и от меня в том числе. Даже если у нас не получится отношений, я всегда готов тебе помочь, как друг. Мне дорога сама мысль, что ты будешь счастлива.

– Тебе ведь известно, что происходит с парнем, который попадает во френдзону?

– Обрекается на муки и превращается в сопливую жилетку. Да, мне известно.

– Какая же сила любви выдержит такие испытания? – тяжело вздохнула она.

Не зная, что ответить, Влад приподнял плечи. Казалось, его не смущает положение, которое он сам для себя выбирает, или просто не думает о последствиях.

– Иногда дружба перерастает в самую настоящую любовь и крепкие отношения. Иногда дружба просто остается дружбой. Все зависит от границ, которые мы выставляем.

– Что ты предпочтешь? Дружбу или…

– Ты знаешь, – перебил ее Влад, – ты прекрасно знаешь, что я хочу большего. Но сейчас ты не готова к большему ни со мной, ни с кем-то другим.

Татьяна опустила глаза на свои пальцы. Отщипывая мизерные клочки от салфетки, она бесцельно складывала их в кучку. Молчание затягивалось, лохматая кучка становилась больше.

– Он тебя бросил или изменил с лучшей подругой?.. – начал Влад.

– Сделал очень больно, – тихо ответила она, не отрываясь от своего дела.

– Он бил тебя?

Татьяна отрицательно покачала головой. Салфетка хрустнула под ее пальцами и порвалась на две части. Девушка брезгливо отбросила ее. Эти вопросы были подобны пыткам. Влад действовал осторожно, боясь проронить лишний звук и сделать неловкое движение.

– Ты его любила?

Татьяна подняла взгляд. В нем бушевало смятение, которое она пыталась скрыть. Влад терпеливо ждал ответа, что еще больше располагало к нему. Баллы увеличивались в пользу просто друга. Татьяна прерывисто выдохнула и, сдерживаясь, чтобы не разреветься, сказала:

– Я не успела его полюбить. Чувство ненависти опередило чувство любви. Я раздавлена и разбита. Способна ли я вообще теперь любить?

– Ты не узнаешь, пока не попробуешь.

– Нет сил на попытки. Всюду видится боль, причиненная одним человеком. Угодив в капкан, можно спасти ногу, но шрамы останутся навсегда. На душе остаются шрамы. Оказывается, от ударов она так же рвется, как и любая плоть. Боже, зачем я вообще это говорю? – она посмотрела вверх. По щеке скатилась слеза.

– Что он сделал? – вспылил Влад. Татьяна поджала дрожащую губу. – Таня, что он тебе сделал?

Влад взял ее за руку, она вздрогнула и посмотрела на него глазами, полными слез.

– Что если я скажу, что у меня дома есть пленник? Я держу его в специальной комнате уже полгода.

– Я не поверю, – усмехнулся Влад. – Ты способна на все, но только не на похищение людей. Можешь сколько угодно проверять меня своими экстравагантными вопросами, но я вижу, кто ты. Таня, ты чудесная девушка, которая слегка заблудилась. Придет время, и ты поймешь, что не тот подонок забрал свет у тебя – ты сама его крадешь у себя. Возвращаясь в памяти к тому моменту, ты мучаешь сама себя.

Татьяна отдернула руку и гордо обтерла щеки от слез.

– Я не должна была об этом с тобой говорить, – сухо произнесла она. – Прости. Мне пора.

– Таня, – попытался остановить ее Влад. Он быстро оказался перед дверью, загораживая проход. – Я не хотел тебя обидеть.

– Я ценю твои попытки изменить мою жизнь к лучшему. Мне необходимо время. Прости…

На этот раз Владу пришлось уступить. Он злился на себя, что перегнул палку. Провожая Татьяну взглядом, он возвращался к одному и тому же вопросу: «Почему именно она ему нужна, для чего такие сложности?» Сердце тут же отзывалось теплом, говоря, что для любви не бывает сложных преград. Она ему просто нужна.

Вернувшись домой, Таня сразу пошла в душ. Жесткая мочалка впивалась в кожу, оставляя красные следы. Несмотря на боль, девушка старалась смыть с себя отпечаток прошедшего дня. В струях воды сознание рассыпалось на кусочки и собиралось вновь уже в ее пародию, жалкое подобие смиренного человека.

Откупорив бутылку вина, Татьяна сделала несколько глотков прямо из горла, потом написала Владу, что добралась нормально, и поблагодарила за вечер.

Андрей в это время мучился от безделья и тоски. Его жизнь в неволе была примитивна и однообразна. Большую часть времени он просто лежал, смотря в белый потолок. Вдруг стена начала двигаться. Андрей быстро поднялся. В его взгляде блеснула радость ожидания, но, увидев Таню, он слегка обомлел.

Она предстала перед ним в широких клетчатых шортах, похожих на мужские семейные трусы бабушкиного покроя. Мешковатая застиранная футболка с растянутым воротом из разряда «выбросить жалко» сделала Танину фигуру бесформенной. На голове было нечто, напоминавшее воронье гнездо, из мокрых, растрепанных волос, наспех стянутых резинкой. Ладонью она крепко сжимала толстостенное горлышко бутылки, подмышкой держала шахматную доску. Пошатываясь от хмеля, она прищурила глаза, пытаясь удержать ускользавшую строгость. Андрей невольно улыбнулся.

– Снова хочешь сыграть в шашки шахматными фигурами? – спросил он.

– М-гу, – кивнула Татьяна и плюхнулась на пол, скрестив перед собой ноги. Она раскрыла доску и начала старательно расставлять фигуры.

– Хочешь, я научу тебя играть в шахматы? – Андрей опустился на пол перед окошечком и наблюдал, как Татьяна, расставляя фигуры на доске, не попадает в нужную клетку. Он сразу мысленно оправдал девушку, понимая, что лишний градус выпитого алкоголя повлиял на меткость.

– Можно подумать, ты умеешь? – ухмыльнулась она, пытаясь уместить белого коня на черной клетке.

– Умею, – фыркнул он. Она приподняла бровь, и на секунду ее взгляд показался трезвым. – Думаешь, только тебя родители заставляли заниматься тем, что интересно было им? Ну, что? Будешь учиться?

– Боюсь, я сейчас не в состоянии чему-либо учиться, – она глотнула вина и поморщилась.

– Дай мне тоже…

Она неуверенно протянула ему бутылку. Андрей припал к ней и быстро опустошил, оставив на дне жалкие капли. Обтерев влажные губы тыльной стороной ладони, он твердо сказал:

– Теперь мы на равных. Пьяный учитель учит пьяного ученика.

Таня кивнула, без слов соглашаясь на обучение. Андрей подтянул доску к окошечку и начал правильно расставлять шахматы. Таня закурила, пытаясь сосредоточиться на его ловких пальцах.

– Пешки, – провел он по ряду маленьких фигур с аккуратными круглыми головками, – ладьи по углам, затем кони. Но по ним итак видно, что они кони. Слон, далее ферзь, она же королева, – самая сильная фигура в шахматах, ну и, конечно, король. Он сильный, но нуждается в постоянной защите.

– А королева тоже нуждается в защите?

– Конечно. Даже если пешка станет ферзем и будет сметать все на своем пути, то она тоже уязвима. Попробуй обыграть меня, тебе понравится.

– Но я не умею играть в шахматы, – возразила Татьяна.

– Я тебе помогу.

Их игра длилась несколько часов. Рядом с доской появились новые бутылки с вином, фужеры, закуска, а пепельница наполнилась окурками. Татьяна приоткрыла окно, чтобы дым не пропитал кухню. Они спорили, смеялись. Поочередно бегали в туалет, что продлевало время игры. Иногда их хмельные лица застывали в напряжении от раздумья над непростым ходом. Шахматы на время словно стерли преграды между ними, даже бронированное стекло казалось не толще бумажной ширмы. Фигур на доске становилось все меньше.

– Да у тебя талант. Ты просто загнала меня в угол, – всплеснул руками Андрей.

– Ты поддался, – усмехнулась она, – нагло поддался…

– Зато ты ощутила вкус победы. Это тебе необходимо сейчас, – задорно засмеялся он и поймал ее взгляд.

Воцарилось молчание. От хмеля и ветреного настроения не осталось и следа. Татьяна со злостью пнула по доске, фигуры с грохотом разлетелись. Следом по полу зазвенели бутылки. Андрей замер, словно увидел перед собой дикого, отчаявшегося зверя, загнанного охотниками к обрыву. Татьяна с болью выдохнула: ей казалось, будто грудь сжали тиски. Прислонясь лбом к стеклу, она жалобно проскулила:

– Андрей, зачем ты так со мной? – по ее пылавшим щекам катились слезы.

– Я был пьян и ничего не помню. Расскажи, что я сделал?

– Был пьян – глупое оправдание. Ты же мне всю жизнь сломал, изуродовал душу. После каждого неудачного свиданиям не приходится играть в шашки с тем, кто сделал мне больно. Мне было больно, слышишь? Возможно, ты не помнишь, но я все помню и ощущаю так же ярко, будто это случилось час назад.

Не сдерживая себя, Татьяна в голос заревела. Ее плач перемежался причитанием и переходил в вой. Андрей попытался дотронуться до ее руки, чтобы хоть как-то утешить.

– Таня…

– Убирайся к черту!!! Григорьев, нет тебе прощения. Я ненавижу тебя, НЕНАВИЖУ!!!

Татьяна пулей вылетела из кухни. Перегородка, которая идеально скрывала тайную комнату от приходивших в дом гостей, осталась открытой. Андрей через окошечко достал опрокинутую бутылку. В ней оставалось вина на несколько глотков. Он от досады поморщился и прижался спиной к прозрачной стене. Андрей снова стал свидетелем ее долгого плача и терзаний. С каждым ее всхлипом он все сильнее сжимал кулаки, на щеках блеснули слезы. Чем пьянее он становился, тем больше давал волю эмоциям. Его душили противоречивые чувства – беспомощность и ненависть к себе.

– Таня-я-я!!! – крикнул он, надеясь, что она его услышит. – Таня, прости меня, ублюдка. Я не хотел. Что бы я ни сделал, я, правда, этого не хотел. Таня-я-я…

Ответом была тишина, слова проваливались в пустоту. Андрей ударил кулаком в перегородку. Бронированное стекло содрогнулось, но устояло. Он бил еще и еще, пока на стекле не появились кровавые полосы от сбитых костяшек. Прижавшись губами к стеклу, он начал громко говорить:

– Таня, я – ничтожество, трус, червяк, гнида, тварь. Таня, ты не должна страдать. Что мне сделать? Должен быть способ все исправить. Я испарюсь, исчезну, растворюсь, но после того, как исправлю то, что натворил. Таня, скажи, что мне сделать? Таня-я-я!

Андрей долго разговаривал с тишиной, пока его не свалил хмель. Прижавшись лицом к стеклянной стене, сквозь сон он тихо шептал ее имя.

III

Татьяна встала рано. Макияж, строгая офисная одежда скрыли следы вчерашней трагедии. Зайдя на кухню, она остановилась. Первым делом обратила внимание на размазанную кровь на стекле. Четыре прерывистые полоски тянулись вниз к окошку, другие три уходили в стороны, образуя на стекле очертания огромного креста. Татьяна прикрыла рот: к горлу подкатила тошнота.

Андрей спал у самой перегородки, плотно прижав ноги к животу и прикрыв голову руками. Татьяна посмотрела на его костяшки пальцев: они припухли, приобрели синюшный оттенок и покрылись бляшками запекшейся крови. Она не понимала, зачем он бил по стеклу. Пытался сбежать? Выплескивал злость на нее? Представив, с какой силой Андрей мог бы ее ударить, Татьяна судорожно вздрогнула и отошла на несколько шагов от перегородки.

За те полгода, что она держала его в плену, Татьяна ни разу не подумала о последствиях. Что если он освободится? Он будет мстить? Или повторит свой гнусный поступок, который привел его к заточению? Сейчас Андрей спал. Его плечи безмятежно поднимались при глубоком вдохе и так же медленно опускались на выдохе.

– Кто победит: охотник или зверь? – шепнула она, положив ладонь на стекло.

Кровавая дорожка по ту сторону стекла пробудила воспоминания из детства. Ее отец принес из леса волчонка – серого щенка на высоких лапах, с вытянутой мордой и бледно-коричневыми глазами, в которых любопытство сменялось страхом.

Охота в тот день не задалась. Отец и его двое друзей нарвались на стаю волков, которые делили убитую косулю, и сами чуть не стали добычей для зверей. Им удалось избежать трагедии, потому что они были знатными и опытными охотниками, ловко управлялись с оружием, а в качестве трофея забрали испуганного волчонка с собой.

Отец Татьяны построил для него просторный вольер с бетонным полом и обтянул трехметровой металлической сеткой в мелкую ячейку. Будка походила на маленькую деревянную баньку. Первое время волчонок чаще всего находился в ней, скрываясь от любопытных глаз. Отец Татьяны любил показывать необычный трофей гостям и слушать, как восторгаются его охотничьим талантом, мужеством и героизмом.

Через время волчонок, которого назвали Волчком, перестал дичиться. Он дожидался порции свежего мяса и с удовольствием терзал его по всей клетке, вероятно, представляя, что это его добыча. Наевшись от пуза, Волчок заваливался на подстилку из сухой травы и засыпал.

Татьяна любила наблюдать за тем, как волчонок спит. Она подолгу стояла у вольера, внимательно рассматривая серую шерсть с редкими коричневыми прядками у шеи, вдоль хребта и кончиков лап. Видела, как часто поднимается его живот от дыхания, подергивается хвост, приподнимаются уши на малейший шорох со стороны. Еще во сне он обнажал челюсть, демонстрируя свое смертельное оружие – белые острые клыки, и редкое урчание вырывалось из пасти. Татьяна не знала, снятся ли по-настоящему волкам сны, лишь предполагала, что сейчас этот звереныш видит, как он бегает в лесу со своими соплеменниками и охотится. Несмотря на то что он был мал, в его памяти должны были остаться воспоминания о родной стае, родителях, братьях.

Отец Татьяны умилялся щенком и наивно верил в преданность волка перед человеком. Татьяна этого не понимала. Охотники убили семью Волчка. Это не щенок, это – дикий и опасный зверь. В свои десять лет Татьяна твердо верила в это, и страшный вой, будивший ее среди ночи, служил подтверждением. Глупо полагать, что дикий зверь когда-нибудь станет домашним питомцем, – однажды инстинкт пробудится, и волк вцепится острыми клыками в глотку. Падет слабый.

Шло время. Волчок превратился в настоящего волка, по силе и красоте не уступавшего любой собаке. Татьяна боялась подходить близко к нему и наблюдала со стороны. Волчок часто метался по вольеру, который теперь не казался таким большим для зверя. Иногда он замирал, и его взгляд уходил куда-то вдаль, сквозь решетку, забор, дома. Куда-то туда, где есть свобода и простор. Оцепенение быстро проходило, и волк снова принимался судорожно обходить клетку. Ему давали больше мяса. Отец ездил за свежатиной на рынок: покупал кроликов, гусей, индеек, свиной окорок, часть козы, в редких случаях телятину. Только в тот момент, когда хотел побаловать своего питомца. Татьяна пару раз видела, как Волчок ест, и с тех пор старалась избегать подобных зрелищ. Одной мощной лапой он прижимал кусок к полу. Рыча и обнажая пасть, вонзал зубы в плоть и рывком отдирал маленькие кусочки жилистой ткани. С каждым укусом волк все больше рычал, морщил нос, усиливая дикий оскал, и с новой силой впивался в кусок. Морда его становилась красной от крови, взгляд темнел.

Знатоки волков подсказали способы тренировки Волчка. Конечно, отцу больше всего хотелось покорить дикого зверя и добиться его полной преданности. Татьяне во время тренировок запрещали выходить из дома, но она слышала, что дрессировка проходит с применением грубой силы. Волк признает только сильного вожака стаи, а значит, необходимо сломить его дух и подчинить себе. Татьяна смотрела в окно, как отец с помощью дубинки или кнута подчинял дух зверя. После чего давал ему кусочек свежей телятины.

Волчок стал более смирным. Его часто выпускали из вольера, и он терялся в саду или уходил надолго гулять, после чего соседи делились слухом, что где-то были до смерти загрызены собаки. Татьяна не сомневалась, что это проделки Волчка. Она не встречалась с ним один на один: отец строго это контролировал и всегда держал при себе оружие.

Мама уже не боялась волка – спокойно выходила на улицу и даже кормила. Отец относился к нему, как к домашней собаке: Волчок не проявлял агрессии. Часто подходил к хозяину и утыкался мордой в ногу, а иногда просто спал у ног, когда тот чистил ружье в беседке. Отец был доволен покорившимся зверем, сажал его в вольер только на ночь или во время визитов гостей.

В день, который изменил все, отец предупредил, что выпустит Волчка гулять. Он сделал это утром, когда вернулся с ночной охоты. На отце была камуфляжная одежда для леса, пальцы пахли порохом, а в багажнике машины лежала застреленная косуля и несколько рябчиков для Волчка. Отец загнал автомобиль в гараж и приготовился разбирать снаряжение, которое брал с собой на охоту.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.