Вне всяких норм обоз реформ
Зазеркалье
Валерий Бронников

© Валерий Бронников, 2021

ISBN 978-5-0053-0573-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Валерий Бронников родился 1 апреля 1949 года в с. Заяцкий Мыс на южном берегу Белого моря. По образованию инженер-механик по самолётам и двигателям, работает по профессии более 50 лет и по настоящее время. Автор многих произведений прозы и стихов, а также детской литературы. Член творческого объединения «Вашка».

Страшное слово «война» никак не отождествляется со словом «реформы», но, тем не менее, они пронеслись и разрушительно опустошили окраины России, как после страшной бомбёжки, и не только окраины, исчезло то, что создавалось десятилетиями трудовым народом.

А в стихах этой подборки, как в зеркале, отражается жизнь конца 20-го и начала 21-го века, то есть то, что можно назвать одним словом: «Зазеркалье». Автор никак не стремился очернить замечательных простых людей России, а документально в стихах отражал постепенно то, что происходит в стране.

С уважением к читателям: Валерий Бронников

Вне всяких норм обоз реформ

(Зазеркалье)

Аббревиатура

Набор из букв бросает в дрожь,
Ведь школа нынче МОУ ЛСОШ.
А раньше: школа, школьный вальс,
Учитель, дети, дружный класс.
А нынче всё наоборот:
Ребёнок – он в УСОШ идёт.
МО – контора-«сельсовет»,
Но и в МО есть днём обед.
Больница – ГБУЗ АО «ЛЦРБ»,
Там есть УЗИ и ЭКГ.
Ах! Сколько букв согласных враз
В конторах царствует у нас!
Дрогу строит эМДэУ,
Машины там всегда в ходу.
От КЦСО в сердцах тепло:
Забота, радостно, светло.
А свора партий против нас
Цветёт среди народных масс?
КПРФ, ЛДПР,
КПСС, ЕР, СР.
Средь партий можно заплутать,
Невольно вспомнишь Бога, мать!
Открыта дверь всегда в РЦДОД
(дом пионеров для господ).
Детишки уж который год
Язык ломают об РЦДОД!
Такая, друг, теперь культура —
Слов нет, одна аббревиатура!

09.2013.

А что у них, а что у нас

У них есть вышки нефтяные,
Есть в позолоте особняк,
А с виду, будто все простые,
Не отличить от нас никак.

У нас же вышки все иные,
От них, лишь, холод и озноб,
Жандармы потные, свиные,
Тупой и узкий в угрях лоб.

У них есть денег миллиарды,
Что заработаны «трудом»,
А сверху премии, награды.
Тех, кто мешает – всех в дурдом.

У нас, лишь, пенсия в кармане,
Лук есть, картошка, огурец.
Вся жизнь у нищих, как в тумане,
Хоть знают все, кто есть подлец!

Для них не писаны законы,
Для них кормушка – наш бюджет,
В карман людские миллионы
Текут в лазейки сквозь запрет.

Изба, палёной водки стопка,
Хлеб, на бумажке соль,
Охапка дров, у печки топка,
Детишек куча – рвань и голь.

Для них мы чернь, рабы и быдло,
Исток наживы, тлен, толпа.
По мне, так их бы всех на мыло,
Давить сосущего клопа.

Без них и воздух как-то чище,
Светлее небо, ярче день,
Простор открыт духовной пище,
Где человек любой Женьшень.

11.2010.

А как у вас

В Великой России нет ныне единства
И партий каких-то плодится – не счесть.
Грызутся за власть, и доходит до свинства,
А где же достоинство, совесть и честь?

О фронте народном на выборах слышим,
А есть ли в России надуманный фронт?
Представим, что кошки, собаки и мыши
Ужились средь топей, лесов и болот?

Но это же нонсенс! Собака – враг кошки,
А мышкам с обеими трудно дружить,
Но «мелкие» знают – останутся крошки,
До будущих выборов можно дожить!

В отдельном селе, становище, деревне,
Устойчивый, подленький жизненный спад.
Картошку едим, мелкий овощ, варенье,
От партий не ждём ни добра, ни наград.

Завалят газетами ящик почтовый,
А лучше б картошку растили и хлеб.
(На это они, верь, не очень готовы),
Не могут оставить при жизни свой след!

А в целом в деревне всегда всё спокойно,
Здесь нет миллиардов и нечего красть.
Живут старики тихо, мирно, пристойно,
Какая б партийная ни была масть.

06.2013.

Бабы-кони

В больших и маленьких селеньях;
В квартирах градов, деревень
Есть жрицы чудо-поведенья.
Для них, что день, то женский день.
С вуалью пьяной поволоки
Раскосый взгляд больных очей,
Неровно розовеют щёки
И бред запутанных речей.
Ничто их пьяный ум не тронет:
Пожар в избе иль конь степной.
Они и сами, словно кони:
Чуть что не так, идут в запой.
Дитя на снег иль на помойку,
Ребёнка-крошку, унесут.
Его оставят – снова в койку,
И им не страшен Божий суд!
Из уст поток словец мужицких,
Гнусавых, грязных, с матерком.
Им наплевать на чувства близких,
На чадо дышат табаком.
В лачуге грязь, разврат, убогость,
Плевки, окурки под столом.
И не для них ум, честь и совесть,
Не им детишек греть теплом!
Такие есть пока в селеньях,
Торгуют телом, как овсом.
Жаль – это явь, не сновиденье,
Таков удел – вилять хвостом!

02.2012.

Рецензия на «» () Бабы-кони Валерий Бронников

Если бы только в селеньях. Городские ещё омерзительнее. Падение нравов продолжается по предписанной за кордоном кривой.

С уважением,

18.03.2012. Владимир Макаров

Беда

Промашка случилась у наших партнёров
(«Партнёрами» принято всех называть),
И тот, чьи известны строптивость и норов,
И тот, кому вовсе на всё наплевать!

Бурильная вышка в волнах утонула,
А нефть, как текла, продолжает так течь.
И массы сырья, словно жидкого стула,
Нависли всерьёз, как карающий меч.

Беда не с Ирака, с аула Саддама,
Не с третьего мира, где правит Аллах,
Беда там, где царствует ныне Обама.
От фауны, флоры останется прах.

И важно, лишь, то, что опять детский лепет,
Опять не сработал надёжный запор,
А кто за планету в итоге ответит?
С экрана опять предстоит слушать вздор.

Беда для всего побережья живого,
Для птиц, для букашек, для рыб и людей,
Беда для земного пространства большого,
Беда от прогресса, бездумных идей.

04.2010.

Безденежье

Все жалуются: «Нету денег!»
На самом деле их вагон.
Скупают всё: ресурсы, берег,
Легко жильё за миллион!

Дома, квартиры, виллы, дачи,
Машины, «Челси» -клуб, суда,
А в ресторанах пьют без сдачи:
Поддатым сдача не нужна!

Что денег нет, ежу понятно.
Они на книжке, там их склад.
И объясняют всем невнятно,
Что денег нет, что не богат!

Займут, бывает, в людях сумму,
Отдать стремятся по рублю.
Сказал, однажды, нищий куму:
«Я мерзких, гадких не люблю!»

Товар завозят на прилавки,
Неважно, есть ли нынче спрос.
Пройдет лишь час, и нет уж давки,
Откуда деньги – вот вопрос?!

«Безденежье» в округе тихо
Вершит в ухмылочке дела.
Что завезли торговцы лихо,
Толпа без денег все смела!

Секрет открою: мало денег —
Тогда хоть совесть всех чиста.
Где тот желанный дальний берег,
Где жизнь в общении проста?

12.2005.

Беспорядок

Фото Валерия Квашнина

Ой, беда, беда, беда, на дорогах;
Вся ГАИшная братва, ой, в тревогах.

Вновь автобусы в беде и «Газели»,
В этой страшной чехарде, карусели.

Бьются насмерть, как в кино, «шоферюги»,
Будто так заведено, как зверюги.

Нет таких, поверь, в жизни правил,
Кто б у нас в один присест всё исправил.

Так в стране заведено изначально,
Нарушают все, всегда, что печально.

Кой-кому, ох, много как привилегий,
Есть друзья, братва, родня и коллеги.

Выдают им на беду чудо-знаки,
Три семёрки, три «туза» – забияки.

Бойтесь все, здесь правит «Туз!», убегайте,
А, завидев грешный знак, пропускайте.

Не смешно, что смерть и кровь на дорогах,
Президент и сам министр все в тревогах.

Алкотестер и ремни – полумеры,
Не боятся шофера сей химеры.

Не добиться ДТП нам сниженья,
Пока нет у шоферов уваженья.

09.2009.

Болтун

Он может хвастать без умолку,
Без остановки – говорун,
Но речи все, порой, без толку.
Зовут везде его – болтун.

Он «разбирается» в рыбалке,
Машинах, хлебе и еде;
Он знает точно, как на свалке
Найти алмазы и т. д.

Рассказывает очень ясно,
Он точно знает каково
Быть там, где трудно и опасно,
И, что завал там без него.

Расскажет, как секретно в НАСА
Его готовят на луну,
И, как критическая масса
Влияет дурно на жену.

И было бы, друзья, прекрасно
Нагрудный орден дать ему:
Внимание, болтун! Опасно!
Не верьте, люди, болтуну!

Бытовая рутина

(Монолог обывателя)

Живу я в квартире, где пол провалился,
Где сгнившие стойки покрылись трухой,
Отстой туалета под домом разлился,
Там разные запахи, гниль, перегной!

На маленькой кухоньке тесно и жутко,
От печки, стола, от предметов углы.
Сидеть в тесноте мне совсем неуютно,
Углы от предметов кусаются, злы.

Печь сгнившая, старая, дышит угаром,
В ней треснул кирпич, сгнили дверцы, труба.
Бывает, что лучше дышать перегаром,
Чем жидким отходом и дымом всегда.

Проводка, розетки – все в ветхости пыльной,
Свисают лохмотьями в плоскости стен.
От двери, осевшей, скрип, шарканье в стиле
Совсем уж не новом, хоть стиль сей модерн.

Простите, удобства совсем неудобны:
Сквозит, ветер дует из пола, щелей.
И первый заход, даже если он пробный,
Ужастик, ей-Богу, в быту у людей!

Жилищные монстры воспримут, как сказку,
О чем я в стихе, торопясь, рассказал.
Не хочется делать служивым подсказку
И к старости лезть на рожон, на скандал.

12.2005.

Великая страна

Как дико, тупо, беспроглядно
Нам «улучшают» нашу жизнь.
За дикость стыдно и досадно,
Молись, раб кризиса, молись!

Добавив к пенсии копейки,
Взвинтили пошлины в разы.
Не быть вам в дамках человеки,
Пока все в бонусах тузы!

Пока качают нефть из скважин —
не государство, нет – рвачи!
Им социальный фон не важен,
Им важны в бизнесе ключи.

Дают одной рукой подачку,
Другой рукою отберут.
Одну и ту же всюду жвачку
Жуём в России там и тут!

Да, велика страна Россия,
Народ её простой велик.
Кромсает бедности стихия
Святой российский русский лик!

02.2010.

Возбуждено

«ВозбУждено!» – услышим весть с экрана,
«Возбуждено!» – твердят не первый день,
Годами длятся тернии обмана,
Противно слушать эту «хрень».

В пассивном розыске ворЫ и скопидомы,
Дают открыто прессе интервью,
А розыск вялый и вполне знакомый,
Кто хапнул много – ясно, не найдут!

Мы знаем досконально всю «петрушку»,
Мы знаем достоверно суть сторон:
Укравший рубль, получит под заглушку,
Оправдан будет, взявший миллион.

01.2007.

Восьмидесятые

Не увядающее летом солнце
Мгновенье обнимало горизонт;
Среди елей, вдали, нашло оконце,
Лучи свои расправило, как зонт.

В июне ночью солнышку не спится,
Хоть жизнь на миг упряталась в тиши.
У спящих плотно сомкнуты ресницы,
Под утро сладкие родятся сны.

Проснётся жизнь и закипит работа,
Рёв тракторов, гуденье бензопил,
У леспромхоза главная забота —
Вниз сплавить лес, что в зиму навалил.

Снуют по речке вверх-вниз теплоходы,
Фарватер, разрезая пополам.
Матросы просят дождик у природы
Создать «семь футов под килем» судам.

Вниз тянут лес в больших плотах буксиры,
Вверх баржи с продовольствием, углем,
В порту слышны команды: «Майна-вира!»,
Течет в цистерны топливо ручьем.

А в шесть утра вольется шум моторов,
Проснется, загудит аэропорт,
Пять тысяч «лошадей» проявят норов,
Вольют свой звук в «оркестр», что создал порт.

По утру дойки на совхозных фермах,
Рекой течет в бидоны молоко,
В деревне крепнет в завтра вера,
Хоть всё дается очень нелегко.

Корма за лето надо заготовить,
Построить что-то, провести ремонт,
Луга, где травка выросла, освоить,
У фермера всегда полно забот.

Ритмично, твердо по стране шагает
Широким шагом наш двадцатый век.
В восьмидесятые никто не знает,
Что испытает дальше человек.

Как в одночасье вера наша рухнет,
Исчезнет всё с лица земли,
Так только под дождем кострище тухнет,
Горел костер – остались угольки.

Всемогущие

А кто вам позволил глумиться над нами,
Правители царственной русской земли?
Вы власть докажите благими делами,
Народ до отчаянья вы довели.

Последний вершитель разрушил что было,
В упор расстрелял он советскую власть,
Послал производство и шахты на мыло,
Свободой кормил и поил нищих всласть.

Страну обанкротил, залил горе водкой,
Разрушил заводы, совхозы, уклад.
Россию он сделал свободной молодкой,
А кто неподвластен, тому в лоб снаряд.

А тот, предыдущий – наместник базара:
Болтун, демагог, разрушитель границ.
Его и настигла всевышнего кара,
Был свергнут и проклят он множеством лиц.

Партийный правитель большого застоя
Учил целоваться со всеми взасос.
На поприще этом не знал он простоя,
Поскольку на слюни генсека был спрос.

А тот восхвалял кукурузу и сало,
Грозился устроить всем «Кузькину мать».
При нём проглянуло реформ всех начало,
Оттеплило, вроде, и легче дышать.

Страну он повёл прямиком к коммунизму,
Дорогу проторил и дал двадцать лет,
Он видел Россию в достатке сквозь призму:
Без нищих, убогих, без горя и бед.

О тех, кто был раньше, не стоит трепаться,
О них всё написано, сказано впрок.
Россия привыкла при всяких держаться,
Никто нам не даст от нашествий зарок.

А лучше всего выбирать президента:
Решили, избрали, чтоб впредь не стонать.
Любого: рабочего или студента,
Чтоб мог, как собой, всей страной управлять!

09.2006.

Впопыхах

Какая-то собачья жизнь,
Всё надо впопыхах:
И на работе из сил рвись,
И дома о делах.

Вздремнул во тьме часок-другой,
Пора уже вставать.
Забыл про отдых и покой,
Про сон, семью, кровать.

На службе бизнес, встречи, нал,
А в перерыве чай.
Замок заело, лифт застрял,
Потом гостей встречай.

Пришельцы сразу о делах
И все быстрей-быстрей.
Застолье, споры в пух и прах,
Потом разврат, бассейн.

Похмелье, водка, дача, звон
Пустой посуды, хлам,
Больная печень, жалкий стон,
А в голове бедлам!

Бокал приносит секретарь,
Сует мне в нос часы:
Пора на службу, на алтарь,
Пора надеть трусы.

С семьею некогда побыть,
Пересчитать детей;
Жену, как надо, полюбить,
Побыть на людях с ней.

Совсем запутался в делах,
Устал, сник, отупел.
Такая жизнь, вот, впопыхах,
Среди таких же тел.

10.2005.

Голубой экран

Засилье экранных девиц спозаранку
Готовых себя повернуть наизнанку.

03.2008.

Деревня после реформ

Деревня. Зима. Пол восьмого.
Кой-кто на работу спешит.
Ну, те, кто питаются словом,
А часть населения спит.

Два пьяных, шатаясь, в обнимку
По улице держат свой путь.
Забыли, наверно, ширинку
На месте трудов застегнуть.

Тепло им без шапок, уютно
Средь зимней в снегу колеи.
Взгляд тусклый и в мыслях всё мутно,
Дойти до угла, там свои.

Занять, прикупить, похмелиться,
Неспешно вести разговор,
А может до жути напиться,
Не видеть деревни позор.

Не слышно, как раньше, мычанья
И утренних сельских хлопот.
Заброшены фермы и зданья,
Травою зарос огород.

Детишек голодные стайки
Учиться реформам идут.
В карманах от техники гайки,
А в школе тепло и приют.

Девица, не видя дороги,
По утру с свиданья идёт.
Порядки не те и не строги,
Сам чёрт молодёжь не поймёт.

Парфюмом несёт от девицы,
Не только парфюм и духи,
Есть запах и горькой водицы.
Какие свершала грехи?

Стареет и пьёт населенье,
Пустые дома за окном.
Весною пройдёт наводненье
Гостей и друзей полон дом.

Вернуться все те, кто уехал,
Покинул село, отчий дом.
Деревня полна гамом, смехом,
Но это всё летом, потом.

Зимой же тоска, прозябанье,
Разрушен совхоз и уклад,
Разрушен фундамент у зданья,
Никто перестройке не рад.

Собаки и те плохо лают,
Поджали от скуки хвосты,
От злости друг друга кусают,
И им не понять срамоты.

Пока, лишь, живут коммерсанты,
Им слава, почёт, может, честь;
Другим – специальность, таланты
Деть некуда. Надо же есть.

Кто деток голодных накормит,
Больных и семью, стариков?
Безделье людей только портит,
Относит в разряд дураков.

Деревня. Уже ровно восемь
Два пьяных обратно идут.
Средь белых просторов и сосен
Весёлые песни поют!

03.2007.

Дефолт

Обвал рубля в две тысячи девятом,
Страна вступила в Новый год,
Нам говорят, что кризисом всё смято,
Бюджет сверстал не тот Федот.

А где же фонд стабилизационный,
В каких он банках размещён?
Народ не сеет смуту возмущённо,
Народ привык и не смущён.

И с газом Украина вдруг вмешалась,
Россия и Европа не указ,
Бесплатно кушать газ тот присосалась:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.