Теряя корни
Когда ты разгневан, думай о последствиях
Петр Васильев

Посвящается моему дедушке (1938—2020) – непоколебимому борцу блокадного Ленинграда, всю жизнь отстаивавшего принципы, в которые он верил.

Он уже не прочтёт эту книгу, но без него её бы не было…

Эта книга была написана во время и, в немалой степени, под влиянием пандемии коронавируса COVID-19 и последующих событий, в частности, второй Карабахской войны. Они в очередной раз подтвердили те выводы, которые сделали мои герои в ходе этого повествования.

Автор

© Петр Васильев, 2021

ISBN 978-5-0053-0703-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Вступление

В борьбе обретешь ты право своё!

ПОСТАНОВЛЕНИЕ АНТИФЕОДАЛЬНОГО ВЕЧЕ НАРОДОВ И НАРОДНОСТЕЙ

О ПРОВОЗГЛАШЕНИИ РЕСПУБЛИКИ

Мы, уполномоченные представители 78 крестьянских общин, 21 вольного города и 3 аймаков, делегированные в Антифеодальное вече народов и народностей:

– выражая волю народов и народностей, выраженную и сплавленную в совместной борьбе с феодальным гнётом;

– признавая необходимость создания единого государства, в котором будут гарантированы права и свободы каждого человека и гражданина;

– исходя из права наций на самоопределение;

– осознавая необратимость перемен и окончательное падение феодализма;

– закрепляя результаты освободительной войны и национальной революции;

ПРОВОЗГЛАШАЕМ СОЗДАНИЕ РЕСПУБЛИКИ

Председатель АВНИН

Полковник Гектор Медина

За секретаря

Ивайло де Шульц

Аркона, 5 вандемьера 10 года от Основания.

В борьбе обретёшь ты право своё!

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ГОСУДАРСТВЕННОГО СОВЕТА РЕСПУБЛИКИ

О СОЗДАНИИ ПРОТЕКТОРАТОВ НА ТЕРРИТОРИЯХ, ОСВОБОЖДЁННЫХ ОТ МОЛЬДИЙСКО-ФАШИСТСКИХ ЗАХВАТЧИКОВ

Армия обороны Республики одержала великую победу – отразила нападение фашистского блока во главе с Мольдией и завершила войну захватом логова зверя. Эта победа далась нашему революционному государству непростительно большой ценой. Уроки прошедшей войны учат, что западные территории, граничащие с нашей страной, больше не должны быть источником военной опасности для Республики и её народов, а Мольдия и союзные с ней государства должны быть превращены из оплота войны в оплот мира и созидания.

Государственный совет Республики постановляет:

– Ликвидировать государственность Мольдии и стран, подписавших с ней военные соглашения и принимавших участие в Великой войне за Освобождение на её стороне.

– Создать на территориях, раннее принадлежавших указанным в п.1 упразднённым государствам, 9 протекторатов – Центральный, Северный, Южный, Восточный, Западный, Северо-западный, Северо-восточный, Юго-западный и Юго-восточный.

– Установить, что каждый протекторат является суверенным государством, ассоциированном с Республикой и управляется назначенным Государственным советом губернатором-протектором.

– Определить, что суверенитет протекторатов гарантируется Республикой. Для его обеспечения, на их территориях на неопределённый срок размещаются подразделения Армии обороны Республики. Создание собственных вооружённых сил не дозволяется.

– Запретить на территориях протекторатов деятельность всех фашистских организаций.

– Подтвердить широкую экономическую самостоятельность протекторатов и право на ведение свободной и беспошлинной торговли как с Республикой, так и между ними. Торговля с Каппстаном регулируется законодательством Республики.

– Гарантировать населению протекторатов все гражданские, религиозные и культурные права и свободы, которыми оно пользовалось до войны.

Президент Республики

Борис Тертер

Секретарь Государственного совета

Никомедион Кулагин

Венеденград, 9 флореаля 42 года от Основания.

Труд. Семья. Народное Отечество.

ДЕКЛАРАЦИЯ ВЫСШЕГО ВОЕННОГО СОВЕТА НОВОГО ГОСУДАРСТВА

ОБ УСТАНОВЛЕНИИ ГОСУДАРСТВЕННОГО ПОРЯДКА

Старая Республика погрязла в бюрократизме и оказалась неспособна обеспечить порядок, мир, стабильность и созидание. Её руководство почивало на лаврах «победителей» в Великой войне за Освобождение, презрев истинных победителей – героических офицеров и солдат Армии обороны, которые дорогой ценой одержали эту победу, а в ответ получили унижение и наплевательское отношение к своим подвигам. Преступная демобилизация, более того – проведённая самым ненавистническим способом, с отменой льгот, без учёта выслуги лет, боевых заслуг, званий и наград – выбросила на улицы наших городов сотни тысяч героев, совсем недавно отстоявших Республику от мольдийских фашистов и их цепных псов.

X корпус попытался силой оружия отстоять право Армии обороны на достойное отношение к себе, но это выступление не имело успеха. Тем не менее, оно стало искрой, из которой возгорелось пламя нашей – подлинно национальной, истинно народной – революции. Мы – офицеры и солдаты, нынешние и бывшие, патриоты Родины – решили взять судьбу страны в свои руки, отстранить от власти бюрократического спрута и восстановить порядок и стабильность.

Этот порядок давно чаяла вся нация. Она отвергает нигилистов и экстремистов, которые пытались влиять на Президента и Государственный совет, пытаясь навязать им иностранную заразу – реакционное учение каппстанских шпионов Глога Нта и Краса Мазова. Она желает спокойствия и справедливости, свободного труда и достойной жизни для себя и своих детей. Она добивается сильной и сплочённой страны, единства всех людей свободного труда.

Мы дадим ей это. Мы дадим ей Новую социальную демократию.

Сим документом нация извещается, что патриотические силы армии очистили Венеденград от бюрократов и радикалов. Зеркальный дворец находится под контролем Армии обороны, и национальный герой, адмирал Эргер, преподносит Его Превосходительству, Президенту Республики доктору Старку, обновлённую Республику, вновь увенчанную победой.

Его Превосходительство вполне согласился с предложенными адмиралом Эргером мерами по установлению государственного порядка, а именно:

– Республика преобразуется в Новое Государство, которое обеспечивает благоденствие и сплочённость нации.

– Государственный совет Республики отныне считается упразднённым. Вместо него создаётся Высший Военный совет, осуществляющий коллегиальные управленческие функции.

– Автономизм протекторатов, утверждённый Постановлением Государственного совета от 9 флореаля 42 года от Основания, впредь упраздняется. Протектораты вступают в тесные политические, экономические и культурные союзы с Новым Государством, становятся его соучредителями и субъектами.

– Лица, ответственные за преступную демобилизацию, а равно выражающие экстремистские, радикалистские и алармистские взгляды, впредь считаются врагами нации и подвергаются суровому наказанию за свои преступления перед ней.

– Революционный календарь и революционное время, как непрактичные и устаревшие, отменяются. В Новом Государстве впредь используются всеобщий календарь и астрономическое время. Вместе с тем, Его Превосходительство особо настоял на сохранении летосчисления от Основания, как исторически обоснованного символа единения народов в единое Государство, и национальный герой адмирал Эргер счёл правильным согласиться с этим.

– Государственная символика будет изменена, о чём Высший Военный совет сообщит дополнительно. Национальный праздник – День Основания (26 сентября по всеобщему календарю) – сохраняется в неприкосновенности.

– Высший Военный совет гарантирует развитие Национальной религии и неприкосновенность её жрецов.

С этим, Его Превосходительство счёл возможным также ликвидацию поста Президента и, в полном согласии с чаяниями нации, передал свои высокие полномочия Председателю Высшего Военного совета, национальному герою адмиралу Эргеру.

Да здравствует Новое Государство – новая эра мира и процветания! Да утвердится отныне Новая социальная демократия – демократия офицера, солдата, предпринимателя, рабочего, крестьянина и интеллигента!

Высший Военный совет Нового Государства.

Венеденград, 6 апреля 52 года от Основания.

Глава 1. Нежданная Отработка

Этот день, как и все прочие, Студент провёл в библиотеки Университета имени Рютина – одного из ведущих образовательных учреждений Нового Государства. Монументальное 3-х этажное здание в историческом центре Арконы (город был сильно разрушен в ходе боёв с мольдийцами, поэтому во время его восстановления было решено переместить административный центр на восток, ближе к железной дороге, связывающей Аркону со столицей. Университет, таким образом, оказался в более спокойном районе) было построено через 5 лет после окончания Войны за Основание по постановлению Государственного совета Республики – бурное развитие науки и техники требовало соответствующих кадров, которых надо было готовить как можно скорее. Тогда поступить туда было легко – брали всех, кто владел грамотой и мог написать внятную автобиографию. Выпускники университета занимали ведущие позиции в инженерно-техническом корпусе Республики и внесли серьезный вклад в победу страны в Великой войне за Освобождение упорным трудом по увеличению производства вооружений.

После военного переворота 52 года и начала осуществления политики Новой социальной демократии правила поступления были резко ужесточены. Теперь приоритет отдавался детям из семей военнослужащих (желательно – офицеров) и предпринимателей, а дети из семей, поддерживавших Республику или занимавших при ней высокое положение, были лишены права на получение высшего образования. Появились элементы милитаризации – обязательный курс военной подготовки, исполнение патриотических песен и гимнов на общих собраниях (которые, правда, проводились нечасто), полувоенная форма одежды преподавателей. За порядком в университете следил его первый (или политический) отдел, который возглавлял прикомандированный к университету куратор от КГБ. Его называли Главным чекистом и сильно побаивались.

Студент сидел за столом в читальном зале и изучал «Пособие по геодезическим и землеустроительным работам», Это был достаточно высокий для своих лет, но щуплый человек с вечно растрепанной причёской черных волос, узким лицом и длинными паукообразными конечностями. Его нельзя было назвать красавцем, а привычка сидеть, низко согнув спину и низкий бас ломающегося голоса делали его очень похожим на старика. В школе за это и за прилежность в учёбе Студента недолюбливали и, при молчаливом согласии большинства учащихся, травили, Но ему повезло – он не застал бурных событий, сопровождавших приход к власти военных, более того, с приходом в стены школы представителей КГБ дисциплина резко ужесточилась и травля фактически прекратилась.

Дедушка Студента был командиром одной из воинских частей Национального корпуса профессиональных стрелков (НКПС), а хороший аттестат снимал всякие вопросы у приёмной комиссии, поэтому Студента без проблем приняли в Университет имени Рютина на считавшийся «трудным, но интересным» факультет землеустройства и кадастра. На потоке отношение к нему было в целом положительное, но друзей у него так и не появилось.

И вот, Студент своё свободное время проводил в университетской библиотеке. Там было тепло (после того, как Главный чекист при посещении расположенных в подвале запасников сильно простудился и две недели был вынужден отпаиваться настойками из целебных трав, ректорат спешно наладил отопление всего нижнего яруса, в том числе и библиотеки), не работало радио (по которому каждый перерыв звучали молодежные песни, преимущественно из Северо-западного протектората), было спокойно, уютно и… как-то органично. Тяга к знаниям у него была гораздо сильнее, чем у большинства однокурсников, она компенсировала все тягостные воспоминания о былых страданиях и давала надежду на что-то лучшее. Студент мог рассчитывать на хороший диплом и даже на распределение в государственную кадастровую службу или, что вероятнее, в службу военных картографов Армии обороны.

Но в тот день произошло неожиданное для него событие, невольно спровоцировавшее посмотреть на жизнь под иным углом, но при этом преодолевшее былую его замкнутость.

Закончив читать «Пособие», Студент сдал его и пошёл в аудиторию, где должна была быть лекция по геодезии. Но он до неё не дошёл.

В коридоре на втором этаже раздался какой-то шум. Любопытство заставило его приблизиться и посмотреть, что происходит. А там явно дело шло к драке.

Обоих студентов, окружённых толпой зевак, он знал – это были Агис Владимиров и Гай Оптов. Оба были известными бузотёрами. Первый был высоким для своего возраста парнем с кулаками-гирями, резкими чертами лица и вечно взъерошенными русыми волосами, второй же был не ниже его, но более упитанный и всегда следящий за своей внешностью брюнет. Агис был родом из семьи инженеров, работавших на Арконском машиностроительном заводе, входившем в концерн «Полюс» – градообразующем предприятии Арконы, производившем широкую номенклатуру продукции – от игрушек до танков для Армии обороны Нового Государства. Гай же являлся отпрыском влиятельнейшего «колбасного короля» Тимура Оптова – генерального директора агрохолдинга «АгроВоенн», кормившего едва ли не половину страны мясом и мясными продуктами. Пользуясь влиянием отца, он активно «качал права» и вёл себя максимально разнузданно, поэтому очередная драка ни у кого не вызывала удивления. Все знали, что ректорат не станет связываться с его отцом, а отвечающий за поддержание дисциплины первый отдел Университета во главе с Главным чекистом не обратит внимание на инцидент, максимум ограничившись «разъяснительной беседой» с сопричастными.

– Что, Владимиров, стрёмно драться? Знаешь ведь, что влетит.

– Вёл бы себя посдержаннее, Оптов – не было бы столько проблем.

– У меня проблем и не будет. А вот у тебя… – и с этими словами он бросился на Владимирова, пытаясь нанести ему удар в бок. Тот увернулся и началась драка.

Толпа взвыла, подначивая дерущихся. Студент не любил драк и не собирался оставаться в коридоре, но уйти не успел.

– Что здесь происходит? – раздался голос позади. Все обернулись – к месту действия полным ходом приближался Проректор.

Это был сильно упитанный мужчина лет 50-ти с круглым добродушным лицом, на котором выделялся толстый нос. До своего назначения на столь высокий пост он был членом совета директоров крупного металлургического концерна, откуда принёс с собой дух корпоративизма – недоверие к вышестоящим, высокомерное отношение к нижестоящим, нетерпимость к критике. Ходячее отображение несправедливости и чванства.

– Так. Владимиров, Оптов. Драка, да. Опять? – с каждым словом всё больше раздражаясь, сказал он. – Ничего нового, впрочем.

– Господин Проректор, он первым начал! – тут же наябедничал Оптов.

– Охотно верю.

– Господин Проректор, Вы же знаете, что это неправда… – несмелым голосом сказал было кто-то из толпы.

– Молчать! Ну, что ж, раз отработки на тебя, Владимиров, просто так не действуют, придётся устроить децимацию. Оптов, в мой кабинет, а ты, Владимиров, и вы все – он обвёл руками толпу – к Главному чекисту на отработку.

Несколько секунд царило полное молчание, пока, наконец, до собравшихся начал доходить смысл сказанного.

– Но господин Проректор, мы не при чём!

– Просто остановились посмотреть…

– Мы же ничего не нарушали, господин Проректор!

– Я вообще из столовой шёл…

– А нас-то за что?

– Я всё сказал. – отрезал Проректор. – Это будет вам уроком. Все марш на отработку. – поддерживая Оптова за плечо, он вместе с ним пошёл к лестнице.

Студенты ошеломлённо смотрели во все стороны и громко возмущались, но делать было нечего – все знали, что Проректор отработки не отменяет. Понуро опустив голову, толпа потекла вниз, в первый отдел.

Несколько потрёпанного вида дверь, обитая коричневым деревом из Юго-восточного протектората, показалась достаточно быстро. Студенты остановились перед ней, в явной нерешительности даже постучать в обиталище Главного чекиста.

– Давай, Владимиров – твой косяк, тебе и отдуваться. Мы тут по твоей милости. – сказал кто-то и подтолкнул Агиса к двери.

– Сами же знаете, что это Гай всё… – огрызнулся тот, но постучал.

Дверь со скрипом открылась и вышел Главный чекист. Это был достаточно молодой подтянутый брюнет среднего роста не старше 40 лет с ястребинным, чуть смугловатым, лицом и шевелюрой, совсем не тронутой сединой, несмотря на всю напряженность его работы. Он был одет в так называемую «унифицированную» офицерскую форму Армии обороны – китель, портупею, галифе и фуражку. На погонах не было звёзд – сотрудники КГБ, работавшие в первых отделах организаций, предпочитали не афишировать свои чины и поэтому одевались в форму армейских офицеров.

Главного чекиста боялись – и боялись не зря. Во время Великой войны за Освобождение он служил в военной контрразведке, которая психологически ломала многих своих кадров, а демобилизация из армии после окончания войны только усугубила психологическую травму и породила в нём ненависть к Республике и её властям. Поэтому он легко подержал организацию офицеров-заговорщиков и стал её активным членом. Во время военного переворота Главный чекист принимал участие в захвате Зеркального дворца, а после создания Комитета государственной безопасности его включили в состав этой организации и направили устанавливать Новую социальную демократию в Университет имени Рютина.

Там он разошёлся по-полной. Первой была разогнана старая профсоюзная организация, за ней последовали Совет попечителей, Студенческий совет, все кружки и университетская газета. Студенческое самоуправление было объявлено «враждебной идеей» и запрещено. В холле был снят потрет Рютина, а на его месте появился глава Высшего Военного совета адмирал Эргер в парадной форме со всеми наградами. Бюст Рютина остался на месте, однако с него была снята памятная доска – в ней было сказано, что герой Войны за Основание придерживался республиканских взглядов. Прореспубликански настроенных преподавателей частью арестовали, частью уволили, количество же исключенных студентов никто и не считал. Пуританская дисциплина щедро сдобрялась отработками, которые назначались так часто, что все к ним привыкли. Радио университета теперь передавало только утвержденную Главным чекистом музыку, а его вкусы были специфическими – поэтому нескончаемые «модные девочки Нового Государства» из Северо-западного протектората забили радиоэфир. Тем не менее, студенты испытывали к нему и некоторое подобие уважения – Главного чекиста отличал особый циничный стиль общения, который делал его непохожим на того же Проректора.

Но даже этот жандарм не смог скрыть удивления, увидев перед собой не меньше полусотни студентов.

– Что-то вас многовато… – присвистнул он. – Что натворили?

Студенты начали, перебивая друг друга, рассказывать.

– Так, не все сразу. Ты. – от указал на какого-то, не знакомого Студенту, парня. – Объясни внятно, что произошло.

– Ну, короче, Оптов наехал на Владимирова, хотел на драку спровоцировать, как обычно. Слово за слово, начался движ, тут мы собрались – ничего такого, господин Главный чекист, просто поглазеть, – а тут господин Проректор идёт. Ну, короче, Оптова с собой забрал, а нас всех, кто там был, на отработку послал. Про децимацию какую-то что-то сказал. Господин Главный чекист, ну Вы же понимаете, что мы не при делах – может, отпустите, а?

– Ага, щас, разбежался. Ты мне поговори тут! – пригрозил Главный чекист и, явно не совсем понимая, что ему делать с такой толпой, призадумался. Студенты в страхе молчали.

– По-хорошему, вас надо в разные места пораскидать… – протянул он через какое-то время – но тогда вас контролировать будет некому. Ладно, пошли в подвал – будем полезным физическим трудом заниматься.

– … Как будто чем-то другим на отработках занимаемся… – едва слышно прошептал кто-то за спиной Студента. К счастью, Главный чекист не услышал.

Идя за Главным чекистом, студенты прошли холл, ловя удивлённые взгляды со всех сторон (ещё бы – такую толпу, идущую на отработку, можно было встретить нечасто), миновали бюст Рютина и, наконец, начали спускаться в подвал, где располагались запасники Университета.

Узкая, в своё время выдолбленная в мёрзлой земле, лестница вела глубоко вниз. Покрытые грибком стены веяли холодом и сыростью. Достаточно низкий потолок заставлял сгибаться в три погибели и спускаться осторожно, тем более, что никакого освещения не было.

Спуск продолжался уже явно не меньше получаса и Владимиров не выдержал:

– А есть другой путь в подвал? – спросил Агис.

– Много будешь знать – скоро состаришься. – ответил Главный чекист.

Но плотину молчания прорвало.

– Фу, почему тут столько плесени?! – раздался визжащий девичий голос.

Главный чекист усмехнулся.

– Может быть, потому что мы под землёй? Ты на каком факультете, девчонка?

– На филологическом.

– И чему вас там только учат?… Вот когда я в армии служил – нас всему учили. И картографии, и баллистике, и геологии, и логистике.

– Так… – студентка попыталась оправдаться – филология же наука о языках… Мы не должны знать, откуда берётся плесень.

– Бесспорно, мадам с мозгом курицы. Именно поэтому вы полные тупицы.

Студентка попыталась было что-то возразить, но её перебил Владимиров:

– Господин Главный чекист, а почему подвал выкопан на такой большой глубине?

– А ты пораскинь мозгами, Владимиров. Говорят, помогает…

– На случай бомбардировки? – сказал Студент.

– Ты не Владимиров, но да. У Каппстана и его союзников нет таких бомб, которые смогут пробить такую толщу земли. Пока нет. По хорошему говоря, надо было б ещё углубить, но рядовые придурки, которые тут были главными до адмирала Эргера, сочли, что и так сойдёт. В чём лично я далеко не уверен.

– Тут и так уже скоро дышать будет нечем, куда дальше-то… – возмутился кто-то.

– А ты помалкивай – и воздуху хватит.

Недовольный замолчал.

– А мне тут нравится. Знаете, есть тут что-то такое… сюрреалистическое… – произнес другой женский голос. Студентка явно забавлялась ситуацией, но вот Главный чекист неожиданно насторожился и спросил:

– Хм… Скажи-ка, девчонка, ты раньше на отработках не была?

– Нет… А в чём дело? – вопрос явно не застал её врасплох, хотя она и попыталась придать голосу удивлённый тон.

– Просто интонации знакомые… Где-то я что-то похожее слышал…

– Мы с Вами, господин Главный чекист, точно в первый раз столкнулись.

– Может и да, а может и нет… Не подскажешь, откуда родом?

– Из Северо-западного протектората.

– Хм. Интересно… Но, кажется, я понимаю…

– … Зато я не понимаю… – тихо сказала студентка, хотя Студенту показалось, что её голос звучал лживо.

Прошло ещё минут десять, за никто не проронил ни слова, но тут Главный чекист сам нарушил тишину:

– Раз уж мы спускаемся так долго, а вы задаёте мне глупые вопросы – поговорим о более познавательных и полезных вещах. Заодно посмотрю, что конкретно вбито в ваши глупые головки. Будете отвечать хорошо – так уж и быть, будет отработка полегче. Будете плохо – этот подвал запомнится вам надолго, очень… Итак, почему столица не в Арконе?

Первый же вопрос Главного чекиста ошарашил всех. Конечно, Аркона – более крупный, более населённый и, что важнее – более экономически развитый город по сравнению со столичным Венеденградом, К тому же, именно в Арконе заседал первый парламент страны – Антифеодальное вече народов и народностей, здесь была основана государственность.

– Потому что Венеденград дальше от границы? – сказал кто-то в самом конце колонны.

– После Великой войны за Освобождение это стало неактуально. Следующий.

– Может, потому что Аркона – слишком шумный город для размещения столицы?

– Не шумнее Венеденграда. Ещё идеи?

– Венеденград был центром феодального ига, да? Перенос туда столицы символизирует преемственность властей? – сказал Владимиров.

– Сказал бы ты такое в другом месте – остался бы без языка. Будем считать, что я этого не слышал. Ещё варианты?

– Венеденград расположен лучше Арконы в военном плане. Он защищён с севера областью вечной мерзлоты, с востока – бесконечными степями, с юга – лесами и с востока – реками. Его очень удобно защищать, что доказала Великая война за Освобождение. Аркона же находится на открытой местности. – сказала студентка из Северо-западного протектората.

Главный чекист рассмеялся.

– До самого простого и одновременно правильного ответа додумалась девчонка! Никогда бы не поверил, если б не видел умных баб на войне. Да. Молодец. Следующий вопрос – почему был распущен АВНИН?

– Потому что он исчерпал свою историческую роль, провозгласив объединение земель и создание Республики? – сразу же повторил фразу из учебника по национальной истории кто-то впереди Студента.

– Ха-ха, ты думал, что всё будет так просто? Не-е-т, тут надо пораскинуть мозгами. Владимиров, ты уже успел это сделать? У тебя времени было вдовль, давай, жги. Девчонка с Северо-западного, ты тоже.

– АВНИН был менее эффективным органом, чем Государственный совет? – предположил Агис.

– Как сказать, как сказать…

– Он хотел федеративное устройство устроить? – предположила уже студентка.

– Нет.

– В рядах АВНИН был раскол… – высказал догадку Студент.

– Так, вот уже теплее. Давай, пацан, развивай мысль.

– Ну… – Студент сам был удивлён, что угадал – наверное, когда была провозглашена Республика и началась разработка Устава, возникли разногласия по системе органов управления страной – кто-то хотел сохранить АВНИН, в котором были представлены все субъекты Республики, кто-то хотел сократить представительство…

– Сократить представительство… И чьё же?

Студент не ожидал, что окажется так близок к разгадке. Но вот действительно – чьё?

Крестьянских общин? Вроде, они и были в наибольшем выигрыше от результатов Войны за Основание, но, одновременно с этим, они же являлись и главными противниками Основателей при перераспределении полномочий – общины давали продовольствие, но города давали деньги, которые были нужны молодому государству позарез – а, значит, нужна была и их поддержка.

Городов? Купцы действительно очень сильно укрепили своё влияние во время войны, вовремя примкнув к Основателям, а ещё больше получили после неё. Но их аппетиты и не думали сокращаться, а давать ещё больше прав и привилегий АВНИН уже не мог, так как это ставило целостность только-только созданного государства под угрозу.

Аймаков? Спору нет, кочевники до последнего поддерживали феодалов и приняли новые власти в штыки (даже после того, как их вождь Эллак, активно воевавший на стороне феодалов, получил пост Вице-председателя АВНИН), их надёжность обоснованно ставилась под сомнение весь межвоенный период, что давало повод не допустить их к государственной машине. Но ещё большее ущемление вызывало ещё большую неприязнь.

Так кто же?

И тут Студента поразила неожиданная догадка.

– Всех. Общины выступали против расширения полномочий городов. Города же требовали слишком многого. Аймаки тогда себя ещё не реабилитировали, это только во вторую войну произойдёт, поэтому Основатели не могли рассчитывать на поддержку с их стороны. И тогда они распустили АВНИН, который был сформирован по административно-территориальному принципу, и решили создать Государственный совет, который формировался по национально-территориальному принципу. Представительство общин заметно снизилось, городов также ослабло, а аймаков увеличилось, и сформировалась самобалансирующаяся система.

– Чел, да ты шаришь… – произнесла та студентка, которая возмущалась плесенью.

– Действительно. Молодец, пацан. Ну, что ж – я вижу, что почти вы все тупаки и мозгами шевелить не желаете или не можете. Но, тем не менее, даже среди вас есть исключения. А раз так – я вам устрою интересную отработку. Легко не будет, это уж точно.

Наконец-то показался свет – один за другим, студенты зашли в освещённый множеством ламп длинный коридор, который уходил далеко вперёд. По бокам от него открывались какие-то помещения, некоторые из которых пустовали, некоторые – были забиты всяким хламом, некоторые блистали чистотой и порядком.

– Это… это что, мы будем отрабатываться… здесь?! – удивлённо произнёс кто-то из студентов.

– А ты что думал – это фабрика духов? Уж извиняй, мы не ищем лёгких путей… Да, и кстати – не «отрабатываться», а «отрабатывать». Пугать надо грамотно.

Главный чекист уверенно шагал вперёд, за ним менее уверенно шли студенты. Наконец, он остановился у одной из решеток, достал ключ и открыл её.

Взору студентов предстала огромная камера, заваленная всяким хламом – перевёрнутыми ящиками, ржавыми железяками, какой-то мебелью и прочими вещами, явно долго не бывшими в употреблении. Внимание Студента привлёк устрашающего вида громадный промышленный робот, согнутый в три погибели.

– Итак, уважаемые граждане нарушители, не нарушители и просто присутствующие. Камера, которую вы видите, должна быть приведена в порядок. Ящиков тут много, складываете туда всё, что увидите, и несёте дальше по коридору, восьмая отсюда дверь направо – смотрите не заблудитесь, искать не буду. Если ящики закончатся – двенадцатая отсюда дверь налево, возьмёте там новые. Робота – если кто не догоняет, это вон та большая бандура – трогать не надо – бракованная модель, если умудритесь его запустить – тут Главный чекист усмехнулся – то ваша жизнь будет трудной, интересной, но недолгой. Если найдёте какие-то книги – складывайте их отдельно. Согласно научно обоснованным нормам, на всё про всё у вас должно уйти не более четырёх часов. Если не управитесь до обеда – так уж и быть, включу вам радио, чтобы веселее работалось. Подмоги не обещаю, но если многоуважаемый Проректор ещё кого-нибудь поймает – отправлю их к вам. Всё, развлекайтесь. – с этими словами он вышел из камеры и пошёл куда-то по коридору.

Первые несколько минут царила полная тишина, но, наконец, Агис Владимиров выступил вперёд.

– Ну, чё делать-то остаётся, давайте собирать этот мусор, что-ль. Звиняйте, что втянул.

– Да ладно, что уж… Ты не нервничай, Владимиров, ты чёткий пацан. Всё равно Оптов опять сухим из воды вышел. – сказал кто-то и пошёл к ближайшей груде хлама.

Студенты понуро начали переворачивать ящики и разбирать мусор.

Мало-помалу завязалось знакомство. Правильно говорится, что ничто так не сближает людей, как общая беда.

Студент вскоре оказался возле Владимирова. Тот, явно волнуясь, пытался поднять деталь от какого-то механизма.

– Давай помогу – предложил Студент и вдвоём им удалось погрузить её в ящик.

– Спасибо, чувак, реально выручил. Я Агис Владимиров, ты уже знаешь.

– Приятно познакомиться, я Студент.

– Ты с какого факультета?

– С кадастра.

– Я с строительного.

– Ты не волнуйся, реально – нервные клетки не восстанавливаются. Сейчас себя накрутишь, а потом болезни косяком пойдут. По себе знаю.

– Да я понимаю, но, блин, реально обидно за всех вас – вы ж не виноваты, что там оказались. Вот ты откуда там появился?

– Я вообще из библиотеки шёл…

– Вот шиза, да? Небось отличник, да?

– Ну… – Студент покраснел. – Есть немного, да.

– Да ладно, я ж нормальный, ничего против ботанов не имею.

Они продолжили работать. Вскоре рядом оказалась девчонка из Северо-западного протектората, которая не без интереса разглядывала робота и явно что-то прикидывала.

Она была довольно хороша собой – высокая блондинка со длинными соломенными волосами, миниатюрным лицом «как у куклы», карими глазами и небольшим острым носиком, но от неё буквально веяло авантюрным духом её родного протектората.

– Хм… Слушай, Владимиров, как бы эту штукенцию запустить? Как думаешь?

– Ты слышала, что говорил Главный чекист – жизнь будет тяжелой и недолгой.

– «Тяжёлой, интересной, но недолгой» – он так сказал. Меня интересует «интересной».

– Скажи, у вас там в Северо-западном все такие двинутые?

Она обиделась.

– Как будто вы нормальные – драки каждую неделю, отработки через день. Не стыдно, что бедную девушку из-за тебя загребли?

– Да ладно, не парься, все тут в одном болоте. Ты кто, с какого факультета?

– А ты пораскинь мозгами – говорят, помогает… – передразнивая интонацию Главного чекиста, огрызнулась студентка.

Но минут через 15 всё-таки смягчилась:

– Ладно, ты прав, Владимиров – все тут в одной бочке. Ты же со строительного, да?

– Да.

– А ты? Погоди-ка, я тебя смутно припоминаю… Это не вы там с длинными палками и какими-то трубами по заднему двору ходили? Кадастровики, я права?

– Так и есть. Я Студент.

– А я Девушка. А откуда ты так в национальной истории шаришь? – не без интереса спросила она.

– Книги по ней часто читаю. Я как раз из библиотеки шёл, когда это вот всё случилось…

– Ха, не повезло тебе. Да и мне тоже – шла на проводку, попала на отработку.

– Проводку? – не понял Агис.

– Бухучёт. Я на экономфаке учусь.

– Везёт… Туда же только по квотам берут?

– Ага, конкурс всегда слишком большой, много кто лезет. Но у меня всё норм.

– Слушай… – протянул было Студент, но договорить не успел – откуда-то сбоку послышался треск падающих конструкций – это рухнула полка старого стеллажа возле робота, возле которого пытались протиснуться с ящиком студентка с филфака и трое пацанов.

– Так, отойдите все от него! – крикнул Агис – Чернобог знает, что активирует этот кусок железа. Лучше не рисковать.

Испугавшаяся студентка уронила ящик, тот упал ей прямо на ногу. Взвыв от боли, она покачнулась и упала прямо на робота. Изнутри послышались какие-то щелчки и скрип заржавевших механизмов, но ничего за этим не последовало.

– Пронесло?.. – неуверенно спросил Студент.

– Похоже, что да. – ответил Агис, после чего они аккуратно подняли ящик и оттащили его от робота.

– Фу-х, тяжеленный, зараза. – с этими словами Агис посмотрел на виновников «торжества». – Вы какого Чернобога его так нагрузили?

– Так мы ж… – попытался оправдаться один из них.

– Что «мы ж», малыш? – с издёвкой переспросила подошедшая Девушка. – Видите же, что рядом робот и на него даже дышать нельзя. А если эта дура активировалась бы и нас поубивала?

– Хорош понтовать, северо-западная, мне в санчасть надо… – ввернула в начинавшуюся перепалку пострадавшая студентка, тихо всхлипывая.

Она была также недурна собой и могла бы даже сойти за сестру-близнеца Девушки, если бы не была брюнеткой с длинными чёрными волосами и не имела больших выразительных глаз, ныне заплаканных. В остальном они были внешне похожи.

Девушка вгляделась в её лицо и призадумалась.

– Ты явно не с Новой Родины (так жители протекторатов называли Новое Государство), я этот акцент припоминаю. Южный, да?

– Юго-восточный. Меня Ленкой зовут.

– Так, Ленка, по ощущениям – нога цела? Ходить можешь? – спросила Девушка, сменив тон на более миролюбивый.

– Вроде да… – неуверенно протянула она.

– Ну и слава богам. Значит, перелома нет, кости целы, а всё остальное пройдёт.

Студенты постепенно вернулись к работе, но на этот раз старались держаться от угрожающей громады робота подальше.

– Ты шаришь в медицине? – спросил Студент у Девушки, когда та оказалась неподалёку, кидая в ящик очередную партию мусора.

– Немного. – уклончиво ответила она.

Работа продолжалась уже несколько часов.

– Обед мы, видимо, пропустим… – протянул Агис Студенту и Девушке во время транспортировки очередного ящика.

– Да ладно, Чернобог с ним, с обедом. Тут до вечера бы управиться, этому хламу конца-краю не видно. – ответил Студент, сгибаясь под тяжестью ноши.

– Веселенькая отработка получается. – попыталась разрядить ситуацию Девушка.

– Ага, так и есть – загребли, считай, ни за что, чуть не огребли с роботом, а кто знает, что ещё может случиться. Но за одно нашему дорогому Проректору можно сказать большое «спасибо».

– И за что же? – удивилась Девушка.

– За то, что нас всех таким образом познакомил.

Она чуть не рассмеялась, но быстро взяла себя в руки.

– А ведь точно. Не скажу, что особо рада знакомству с тобой, Владимиров, но, тем не менее…

Тут по коридору раздался звук динамиков – загремела музыка.

Приходи таким, какой ты есть, Ты суперзвезда!
Мир у тебя в кармане, и ты знаешь это.¹

– Опять северо-западные «модные девочки», тьфу! Сколько можно-то, каждый день одно и то же! У Главного чекиста вообще слуха нет, раз ему такое нравится. – огрызнулся Агис.

– Ну, не скажи. Они многим нравятся… – примирительным тоном сказал Студент.

– У нас в Северо-западном они как раз не особенно популярны. А нравятся, потому что симпатичные пустышки. Выглядят смазливо, поют на уровне, вот и кажутся привлекательными. – Девушка, казалось, над чем-то задумалась.

– Да уж, если посмотреть – даже ты лучше некоторых из них.

– О, это комплимент или оскорбление?

– Комплимент, конечно комплимент…

– Я зато петь не умею. Вот моя сестра – она да, с 8-ми лет поёт.

– У тебя хоть сестра есть. У меня только мать – отец во время восстания X корпуса погиб. – грустно протянул Агис.

Они как раз донесли ящик до камеры, опустили его и медленно пошли обратно.

– Восстание X корпуса? То самое?

– Студент, ты, вроде, прошаренный? Расскажи ей – я не могу, сразу слёзы душить начинают… – с этими словами Агис отвернулся от них.

Студент вздохнул и начал рассказ:

– После Великой войны за Освобождение Государственный совет Республики – тогда ещё была Республика – принял решение о демобилизации значительной части военнослужащих. Армию обороны сократили более чем в три раза, притом что Каппстан и не думал сокращать свою армию, а бывшие армии Мольдии и её союзников не были инкорпорированы в Армию обороны и расформировали целиком. То есть это сокращение ничем не обосновывалось и поводов для него не было. Солдат и офицеров увольняли без учёта выслуги лет и заслуг в годы войны. Главный чекист, говорят, до сих пор злится при упоминаниях этой демобилизации – он тоже под неё попал. В армии пошла сильная буза по такому поводу, я читал, что целые подразделения отправляли коллективные послания в Государственный совет, протестуя против таких серьёзных сокращений.

В ряде воинских частей это недовольство переросло в открытые волнения, а в X корпусе – в открытый вооружённый мятеж, который состоялся в 43 году. Когда пришёл приказ на демобилизацию, младшие офицеры и солдаты арестовали командира корпуса и политического комиссара, после чего открытым текстом передали по радио свои требования – прекратить демобилизацию, восстановить в армии всех демобилизованных, отправить в отставку ответственных за неё и повысить денежное довольствие. С ними пытались вести переговоры – сам адмирал Эргер, тогда ещё не глава государства, ездил, уговаривал их сложить оружие и прекратить мятеж, но они не послушались. И тогда на подавление были отправлены войска.

– Мой отец служил в VI корпусе, который отправили их разоружать. – вдруг сказал Агис – Судя по тому, что они первые несколько дней обстреливали казармы «десятого» из миномётов и больше ничего не делали – на штурм идти и проливать кровь своих же мало кто хотел. Потом приехал какой-то интеллигент… юрист, что-ли? – важная шишка из Государственного совета. Приказал им идти на приступ и взять военный городок. Они исполнили приказ – треть корпуса там и легла, и отец вместе с ней. Мне тогда всего полгода было…

– Сочувствую… – одновременно протянули Студент и Девушка.

– Тот юрист после 52 года бежал в Каппстан, говорят, до сих пор там живёт. А у меня только мать, стипендия 500 имперов да выплата ещё 1500 как члену семьи военнослужащего, погибшего при исполнении служебных обязанностей. Собственно, благодаря этому я сюда и попал – вы же знаете, эта категория имеет привилегии при поступлении. Хотя Главный чекист, как помню, уже тогда меня невзлюбил. В прошлом году, правда, мать вышла замуж за инженера с «Полюса», он неплохой человек, но я с ним редко вижусь – комбинат в три смены работает, ему особо некогда с нами сидеть – то дёрнут куда-нибудь, то ещё что.

– У меня, если так посмотреть, история не лучше. – начала свой рассказ Девушка. – Конечно, Владимиров, ты из военно-инженерной семьи, у тебя статус и всё такое, но мне свезло родиться в семье одного предпринимателя.

– О, это объясняет, как ты оказалась на экономфаке. Звёздных девочек туда охотно берут, не то что нас, босяков… – сказал Агис.

– Объясняет-то объясняет, а что ты хотел? Только родители хотели бы, чтобы после окончания учёбы тут я вернулась обратно в Северо-западный, чтобы пойти по стопам сестры – она-то как раз звёздная девочка во всех смыслах – с тобой разговаривать бы не стала, «не того социального круга». А мне как-то не очень этого хочется… по разным причинам.

– Не знаю, у тебя перспективы очень хорошие – с таким происхождением да с дипломом «рютинки» можно же много куда пойти. Уж распределение тебе-то точно не грозит, а нас со Студентом наверняка в армейку загребут. «Инженерные войска нуждаются в вас!». Кстати, а у тебя какая история?

– А у меня история простая и незатейливая. Родители в «Агрокоммерце» работают, а дедушка в НКПС в/ч командует. Так сюда и попал.

– Да тут все, как я погляжу, либо из семей военных, либо из коммерсов, либо из протекторатов по квотам. Из таких… рабочих там, крестьян – мало кто. По крайней мере, у нас так.

– У нас всё по квотам, вы же сами знаете…

– У нас не лучше – в основном тоже из военных семей.

Когда они дошли до камеры, там уже было наполовину чисто.

– Кажется, процесс идёт неплохо, уж до вечера точно управимся. – приободрился Студент.

– Я бы не был так уверен… – послышалось сзади.

Главный чекист вошёл, огляделся, взглянул на примолкших студентов и добавил:

– Неплохо, но за четыре часа вы не справились, Вы уже 2,5 пары – тут он посмотрел на часы – а, нет, уже все три – торчите в этой камере, если кому интересно… Но хотя бы робота умудрились не запустить, и то дело. А раз так – моё настроение резко улучшилось и у вас ещё 2 часа. Постарайтесь не разочаровать меня… – с этими словами Главный чекист вновь ушёл по куда-то коридору.

Агис почесал затылок и посмотрел на робота.

– Что-то мне подсказывает, что эту железяку тут не просто так поставили…

– Что, неужели пропитываешься духом авантюризма? – Девушка развеселилась. – Что бы ты не задумал, я в деле. Студент, ты как?

– Я согласен, что он тут неспроста, но вдруг он реально нас поубивает?

– Хм… А я всё равно рискну! – она попыталась было двинуться к роботу, но Студент её остановил.

– Ты реально отмороженная, кто ж в лоб-то лезет? Надо по-научному… – Студент обошёл робота (к тому моменту пространство около него более-менее очистили от хлама) и начал осторожно, небольшими шажками, протискиваться за его склонённой к полу громадной рукой, стараясь ничего не задеть.

Ничего не произошло.

– Вроде, тут пройти можно, но осторожно – мало ли…

Агис и Девушка медленно последовали за ним.

За роботом было довольно просторно – между ним и стеной камеры оставалось достаточно места. К стене были прислонены покрытые чёрной тканью портреты.

Девушка решительно сняла покрывало с самого большого. На открывшейся картине был изображён пожилой человек в профессорской мантии. На его покрытом морщинами лице выделялись аккуратно стриженная бородка и чёрные как смоль глаза, смотревшие теперь на троих студентов через пенсне. Чуть сгорбленный, профессор опирался на трость из драгоценного палисандра с набалдашником в виде головы льва – такую трость мог иметь только проректор Университета (Проректор носил её с собой только на праздничные мероприятия, так как прекрасно ходил самостоятельно и легко мог обойтись без неё).

– Мантии сейчас под запретом, все преподы во френчах ходят… – протянул Агис, разглядывая неведомого старика.

– Это кто-то из старой профессуры, той, которая тут преподавала в республиканские времена. Смотрите, у него в руках палисандровый скипетр проректора. – Студент указал рукой на трость.

– Старый проректор, что ли? – спросила Девушка.

– Видимо… Только кто он?

Агис рассмотрел нижнюю часть портрета, разыскивая подпись изображенного лица или художника.

– Ничего… – сказал он, так и не найдя искомого.

Затем они распаковали остальные картины. На них были изображены люди в таких же бордовых профессорских мантиях Республики.

– Бывшие преподы, точно. Скорее всего, эти портреты раньше висели в галерее на втором этаже, вдоль всего коридора.

– Я думаю, мы должны молчать об этом… – протянула Девушка.

– Но разобраться должны тоже. – добавил Агис.

Та взглянула на него, не скрывая своего удивления.

– А ты реально пропитался духом авантюризма, Владимиров. Мне это нравится.

– Говори за себя, я просто хочу разобраться, почему эти портреты здесь. Что мешало оставить их в галерее, эти люди же раньше преподавали здесь, Чем они провинились?

– Эй, голубки, вылезайте-ка оттуда! – послышался голос Ленки. – Сами запрещаете подходить к роботу, а сами полезли.

Студент внезапно покраснел.

– Она же не думает, что мы тут… того… этого…

– Видимо, думает. Ну пусть только попробует что-то мне сказать, я ей реально ногу сломаю! – Девушка явно злилась, но первая начала протискиваться обратно.

Студенты последовали за ней.

– И что вы там делали? – не без ехидного интереса спросила студентка с филфака.

– Как видишь, не целовались. – сходу ринулась в бой Девушка. – Ничего там интересного, за роботом этим. Стена с грибком да какие-то картины старые. И если ты продолжишь задавать глупые вопросы, то я тебе точно что-нибудь сломаю.

– Ой, да не понтуйся ты, северо-западная. Мне-то какое дело, что ты делаешь и с кем… – договорить она не успела, так как Девушка исполнила свою угрозу и ломанула ей по ноге.

Ленка упала (к счастью, ничего себе не сломав) и заныла от боли.

– Я же предупреждала… – протянула Девушка, рывком подняв её на ноги. Все вокруг смотрели на ученицу экономфака с уважением.

– Да ты реально крутая! – протянул кто-то.

– У кого-то ещё есть вопросы? – Девушка сказала это невинным голосом, но по её виду всем было понятно, что лучше в дискурс не вступать.

Все вернулись к работе.

– А ты ещё говорила, что не звёздная девочка… – сказал Студент, но тут же закрыл себе рот ладонями.

Но Девушка лишь рассмеялась.

– О да, есть немного. Совсем немного…

Агис огляделся.

– Надо действительно торопиться. Мы не меньше часа уже провозились, если Главный чекист не увидит существенных изменений – нам конец, так и сгниём в этом подвале.

Он тут же начал сновать между студентами, на ходу меняя организацию работы. Её эффективность заметно улучшилась.

Когда Главный чекист вернулся в камеру – там оставались только всё так же недвижимый робот, одна большая гора хлама по правую сторону и пять десятков вымотавшихся студентов, сидевших на перевёрнутых ящиках и мирно переговаривающихся.

При появлении начальства, все встали, выстроились во фронт и вперёд выступил Владимиров.

– Господин Главный чекист! Докладываю – камера от большинства объёма мусора очищена. При уборке были найдены 20 книг. – он показал на стопку у своего ящика – Мы решили, что Вам лучше известно, что с ними делать. Робот в движение не приводился. Был небольшой конфликт – он посмотрел на Девушку и Ленку, которые вполне мирно с самыми невинными выражениями лиц сидели рядом – но ничего серьёзного, урегулирован на месте. Раненных и убитых нет.

Жандарм не смог сдержать улыбку.

– Давно вы меня так не радовали! Наконец-то хоть кто-то понял, что задача отработок – не издевательство над человеческим мясом, а выработка дисциплины, организации и корпоративного духа. Молодец Владимиров, вижу, что твоя работа. И робота даже ухитрились не запустить, обидно даже. Жаль вас отпускать, но придётся… – он вздохнул. – За мной в холл шагом марш.

Колонна студентов двинулась уже знакомым маршрутом обратно, но на этот раз в знакомом коридоре произошли изменения – мимо них проследовало два отделения стрелков НКПС, идущих в направлении дальних камер.

– Не обращайте внимания, усиление мер предосторожности в связи с визитом адмирала Эргера в Аркону – будут здесь на случай провокаций. – бросил Главный чекист в ответ на недоуменные восклицания студентов, давно не видевших военных в стенах Университета.

Во время подъёма из подвала снова начался разговор.

– Вы наверняка думаете, – протянул Главный чекист. – что мне нравится всё это. Терзать студентов отработками, поручать им всякие тяжёлые физические работы, язвить при этом над вашими неуклюжими попытками что-то возразить, как-то откосить, схалтурить или ещё каким-нибудь образом облегчить свою ношу. Справедливости ради, определённое обоснование для этого у меня есть, да… Я многое видел на войне – всё-таки в военной контрразведке служил. Много горя, много страданий. Много крови, конечно же. Тогда, на фронте, мы с камрадами часто собирались вместе и сидели у костра под бескрайним чёрным ночным небом, усеянном далёкими звёздами… вы ведь даже не представляете, насколько далеко они расположены от нас… Мы пили спирты и думали, что наша война есть справедливая война, война за Освобождение, антифашистская война, в конечном итоге – война за будущее, которое мы защищаем для новых поколений – для вас то бишь. И вот я вижу это самое новое поколение – тупое, ленивое, развращённое, наглое, по-хамски относящееся к старшим. Ради этого я воевал? Не-е-т, совсем нет. Так что изменения зависят не от меня – они зависят от вас самих…

Студенты молчали, не зная или не желая отвечать, но Девушка нарушила эту тишину:

– Всё-таки, господин Главный чекист, не всё так плохо, как Вам кажется. Талантливая молодёжь есть и здесь, в «рютинке». Мы верны заветам Основателей, лояльны Новому Государству и не желаем возвращения феодализма, Республики или фашистского строя. В конце-концов, Вы сами в подвале видели, что мы работящие и не чураемся физического труда.

– И не только труда… – попыталась было съязвить Ленка, шедшая прямо перед ней, но получила в ответ удар ладонью по лопаткам и замолчала.

– Хм… Может, ты и права, девчонка, но мне всё-таки ситуация видится шире. Ты-то на дуру не похожа и должна понимать, что не всё в порядке. Думаешь, я просто так стрелков НКПС в подвале расставлял? Назревает что-то… нехорошее. Этот идиот Проректор не хочет ничего слышать, но я-то чую. Меня научили чуять…

– Как думаешь, о чём это он? – шёпотом спросил Агис у Студента, который шёл за ним.

– Самому интересно… – шёпотом же ответил тот.

Главный чекист, к счастью, этого не услышал. Он шёл в глубокой задумчивости.

Наконец, они вышли из подвала и дошли до холла. Бюст Рютина всё так же стоял на своём месте, вокруг шли по своим делам взрослые и подростки. Появилась ещё одна колонна стрелков НКПС, которые проследовали мимо, на пути отдавая честь Главному чекисту.

– На сегодня всё. Разойтись. – сказал Главный чекист и направился к первому отделу.

Студенты двинулись во все стороны, по большей части – к лестницам.

– Ну… вот и закончилось. – сказал Агис.

– Не знаю, как вам, мальчики – а мне понравилось. – жизнерадостно протянула Девушка.

– А ведь действительно неплохо поработали…

– Знаете… – Агис почесал затылок, но ничего не успел сказать, так как к троице студентов подошёл Профсоюзный босс.

70-ти летнего старика, который заведовал новой профсоюзной организацией Университета, все недолюбливали. Этот бюрократ с оплывшим морщинистым лицом и грузным туловищем, едва-едва передвигавшийся в нешироком пространстве между профкомом и столовой (где он был завсегдатаем), с чуть тронутой сединой головой, всегда в гладко отглаженном пиджаке, формально отвечал за защиту экономических прав студентов, но фактически всегда шёл на попятную перед Проректором, смиренно выполняя все его установки. Хотя членство в профсоюзе не являлось обязательным, всех работников и студентов заставляли вступать в него и каждый год продлевать коллективный договор. За ежемесячный взнос в 1% от и так достаточно скромной стипендии, члены профсоюза получали: календарь-поздравление с началом каждого нового учебного года, бутылку коньяка на Новый год и две коробки конфет – на День Основания и день рождения. Никакой существенной помощи профсоюзная организация не оказывала, поэтому с ней особо связываться не желали. Студенты неофициально называли её «Жёлтым профсоюзом».

– Ох, ребятки. Какое счастье, что я вас нашёл! – радостным голосом воскликнул он.

– Господин Профсоюзный босс, мы только-только с отработки… – попыталась было возразить ещё не успевшая убежать Ленка, но тот прервал её:

– Ничего страшного, девочка, ты же не откажешь в помощи старому больному человеку?

– Старому больному? Вы хитрите, чтобы получить фору в пятикарточном покере. – ответила она, смеясь. Весь университет знал пристрастие старика к этой карточной игре – он регулярно играл с Проректором и преподавателями, нередко и со студентами. Как правило, все проигрывали.

Профсоюзный босс также не смог сдержаться и рассмеялся:

– Да, действительно, девочка, но всё-таки мне действительно нужна помощь. И отказы не принимаются, ребятки. Вы, четверо – он указал на Студента, Агиса, Девушку и Ленку – идите за мной.

Пять человек неспешно затрусили по направлению к профкому.

– Господин Профсоюзный босс, а что случилось? – спросил Студент.

Тот оглянулся:

– Да ничего страшного, мальчик. Надо инвентаризацию проводить, а желающих помочь старому больному человеку никак не найти – все при делах, все суетятся куда-то. Бросили родной профсоюз на попечение старого больного… – он не успел договорить, так как Девушка тут же спросила:

– Но у Вас же СДА-шники…

– Увы, они очень заняты, девочка – адмирал Эргер решил посетить наш славный город, поэтому их всех направили на конференцию актива. Будут готовить университет на случай его визита, да…

– Господин Профсоюзный босс, а Вы знаете нашего Мудрого Вождя? – спросила неугомонная Ленка.

«Мудрым Вождём» государственная пропаганда называла адмирала Эргера. Этот оборот вошёл в моду недавно, буквально год или два назад.

– Довелось пару раз пересекаться, да… – уклончиво ответил он, шамкая ртом, и тут же перевёл разговор на другую тему. – Насчёт пар не беспокойтесь, я договорюсь с ректоратом и вам не поставят «эннки». Когда закончите – можете идти домой или в общагу.

Наконец, они дошли до профкома.

– Я уже всё подготовил, ребятки – вот на столе инвентаризационная ведомость. Она общая, вы уж сами договоритесь, кто какой раздел будет заполнять. Надо сверить правильность инвентарных номеров уже имеющегося имущества с указанными в ней и вписать то, чего там нет, но по-факту наличествует. Постарайтесь ничего не пропустить и ничего не поломать – вычту из ваших взносов. Если возникнут какие-то вопросы – я буду в столовой. Удачи!

Охнув и пробормотав: «Что-то тут холодновато, надо бы погреть кости…», Профсоюзный босс ушёл.

– Ну вот, а мы на пары идти хотели… – протянул Студент.

– Да зачем это нужно?! Какая польза от этого жёлтого профсоюза, что мы должны переписывать его имущество? – возмущённым тоном спросил Агис.

– Не кипятись, Владимиров, мы не в том положении, чтобы что-то тут диктовать. Бери ведомость, начнём, пожалуй, с мебелью. – Девушка сразу взяла ситуацию в свои руки.

– А ты почему раскомандовалась? – попытался было возразить ей Агис, но между ними встал Студент.

– Давайте не будем ссориться, иначе мы точно до вечера не управимся.

Это помогло разрядить обстановку.

– Ну хорошо, я своё уже откомандовал там, в подвалах. Ваш черёд, мадам… – издевательским тоном сказал Владимиров, сев за стол с искомой ведомостью.

– Спасибо. Раз несогласных больше нет – Девушка обвела всех собравшихся взглядом – приступим. Владимиров, ты возьмёшься за мебель, Студент – за бумаги, Ленка – за оборудование, я же займусь самым важным…

– И чем же, позволь поинтересоваться? – спросила Ленка.

– Фи-нан-са-ми, Ленка, финансами. Вряд ли наш достопочтенный Профсоюзный босс оставил какие-то важные бумаги, но что-то в любом случае должно найтись. Невозможно сокрыть всё.

– Ты что-то подозреваешь? – Студент не был озадачен или удивлён, наоборот, чувствовалось, что он нашёл родственную душу.

– Подозреваю…

Университетское радио гордо запело:

Здесь моё небо, мой дом, моё сердце,
Здесь всё родное и близкое с детства,
Я люблю всею душою землю свою!
Здесь мы живём, будут наши дети —
В мире, в любви, в согласии – вместе!
Просто знай – страну не отдают!²

– Знакомая песня… – пробурчал Студент.

– Ты её когда-то слышал? – спросила Девушка.

– Угу. Её написали во время мятежа X корпуса… – ещё тише ответил он, бросив тревожный взгляд на Агиса. Тот, к счастью, не услышал. Тогда он продолжил:

– Республиканские власти боялись расширения волнений – оно и понятно, для этого были веские причины – поэтому распорядилось начать широкую агитационную кампанию с целью сплочения нации, пропаганды общности всех народов и народностей в единое государство. Тогда, в числе прочего, написали и эту песню. Помогло не особо.

– Знакомая ситуация, не правда ли?

– Ты про нынешнюю нашу пропаганду?

– Естественно. Ты думаешь, в протекторатах это работает? Фактически нет, и кто знает, какие процессы идут там, за стенами генерал-губернаторских дворцов и политотделов («политическими отделами» называли управления КГБ)?

– Считаешь, что адмирал по этому забегал? Сначала сорвался в протектораты, теперь сюда внезапно едет. Мы находим портреты старой профессуры, в подвалах расставляют стрелков НКПС, Профсоюзному боссу внезапно понадобилось инвентаризацию проводить, а «активистов» загребли на актив. Тебе не кажется, что неясностей слишком много накапливается?

– И то, что мы все познакомились – тоже? – с лёгкой иронией спросила она.

Студент стушевался, не зная, как ответить.

– Да ладно, конечно эта активность неспроста. У нас поговаривают – полуслухами-полунамёками, правда, – что в Западном были какие-то открытые националистические волнения. Этого не было за всё время существования системы протекторатов – ну, вру, было, но не так массово. Говорили, что выступали за автономию, за восстановление гарантированных им при присоединении к Республике прав… но не только за это – вроде, за сецессию тоже.

– Главный чекист прав – что-то не так… Но нас это не должно волновать, по идее – сейчас надо с этим разобраться, а то Профсоюзный босс точно из взносов вычтет. Давай не будем отвлекаться.

…Работа шла спорно и к возвращению Профсоюзного босса из столовой всё было готово. Студенты без силы сидели кто где, а на столе лежала аккуратно заполненная и выверенная инвентаризационная ведомость.

– Ох, спасибо, ребятки! Выручили старика! Вот так-то хорошо, вот так-то правильно. А теперь можно и в пятикарточный покер сыграть…

– Господин Профсоюзный босс, мы весь день на ногах, да и ставки делать не на что. Может быть, как-нибудь в другой раз? – спросил Студент.

Старик с явной неохотой сказал:

– Ну ладно, ребятки, действительно уже поздно и вы, я погляжу, вымотались. Идите-ка домой, а в покер мы ещё поиграть успеем.

– До свидания, господин Профсоюзный босс! – хором ответили четверо студентов и устало побрели прочь из профкома.

– Хвала Триглаву, выбрались-таки! – с явным облегчением сказала Девушка, несколько неуклюже гладя волосы.

– Да-а, его в покер обыграть – то ещё дело. Наверное, до работы здесь был шулером. – Агис явно радовался, что дело не дошло до игры.

– Пронесло… – прокомментировал Студент.

– Ладно, мне пора бежать – родители меня точно убьют за эту отработку. Северо-западная, не зевай, я тебе ещё припомню сегодняшний день. Бывайте! – Ленка тут же смылась, словно тут её и не было.

– Да не страшно, и не таких обламывали. – Девушка совсем не выражала беспокойства.

– Мы ведь ещё встретимся когда-нибудь, да? – спросил Студент.

– Завтра же служба, давайте на ней? – предложил Агис.

– Я не против. – протянула Девушка.

– Ну, тогда до завтра.

– Давай. Приятно было познакомиться.

– Мне тоже.

Глава 2. История наших основатлей

Хотя формально посещение церковных служб было необязательным (как и участие в профсоюзной организации), фактически студентов заставляли в них участвовать. Особенно усердствовал в этом Проректор, который долго (но безуспешно) пытался добиться ввода курса «Основы национальной религии» в качестве обязательного (факультативно он уже существовал).

Студент пришёл в молельню одним из первых и, к немалому удивлению, увидел Агиса уже сидящим на лавочке. Тот смотрел на идола Сварога.

– Привет, Агис. – сказал Студент, присаживаясь рядом с ним.

– Привет, Студент. – они пожали друг другу руки.

– Как-то ты рановато пришёл, никого ещё нет.

– Хотелось немного посидеть в тишине, поразмышлять.

– Это как раз то место, которое к этому… – тут Студент запнулся, поняв, что не знает – верящий Агис или нет.

– Ты веришь в богов? – внезапно спросил Агис напрямую.

Студент решил не отпираться:

– Честно говоря, не особо. Нет, я могу допускать, что где-то там, наверху, живут Триглав, Перун, Сварог, Хорс и прочие, но допускать – не значит подтверждать.

– Я вот верю – пока что, – но начинаю сомневаться. Моя мать очень религиозна и воспитывала меня в духе почитания к богам. Но, если они есть и прислушиваются к нашим молитвам – то почему всё ещё существуют пороки, зло, несправедливость?

– Я не знаю, как на это можно ответить.

– Но ты согласен, друг?

– Может быть… Я уже сказал, что лишь «допускаю» существование богов.

– Ты ведь читал «Книгу Триглава»?

– Разумеется, это же книга книг. Её в детстве все читали. Святой Владимир 30 лет объезжал всю территорию нашей страны, собирая все легенды, мифы и сказания, потом систематизировал их и написал эту книгу, превратив народные верования в строгую организованную религию, которую сейчас называют «национальной». В центре пантеона богов он поставил Триглава – насколько можно понять, чтобы уравновесить Сварога и Перуна, которые тоже играют важную роль. За ними идут Велес и Дажьбог. Их окружают Мокошь, Хорс и Симаргл – Сварожичи. И главным Антибогом является Чернобог – враг всего сущего. Хотя, в общем-то, кроме Триглава да Чернобога остальных богов нечасто упоминают в простонародье.

…главу перед Триглавом склоните!

Так мы начинали, великую славу Ему воспевали,

Сварога – Деда Богов восхваляли, что ожидает нас.

Сварог – старейший Бог Рода Божьего

и роду всему – вечно бьющий родник…

И Громовержцу – Богу Перуну,

Богу битв и борьбы…

И Велесу мы славу рекли.

Он есть и Прави, и Яви Бог!

Песни поем мы Ему,

ведь Велес – это Добро.³

– продекламировал Агис.

– «Восславим богов».

– Я всё могу рассказать – и её, и «Волю Триглава», и «День Сварога», и «Власть Перуна», и «Свет Дажьбога», и «Поучение Велеса», и «Песнь Мокоши», и «Ярость Симаргла», и «Дух Хорса». И обе общие – «Низвергнем Зло» и «Возвеличим Добро». И «Ночь Сварога» тоже. – понизив голос, добавил – И «Откровение Чернобога», но оно апокриф.

– Ого. – Студент явно был удивлён. – Я только «Низвергнем Зло» и «День Сварога» более-менее наизусть помню, остальное урывками.

Тут появилась и толпа не выглядевших радостными студентов, с которыми пришла и Девушка.

– Брратюни, привет.

– Привет. А почему сразу «брратюни»? Мы знакомы, считай, второй день всего.

– Потому что, Владимиров. Так ты наизусть «Книгу Триглава» знаешь?

– Мне её мама так часто читала, что – да.

– Неплохо. Я мало что помню оттуда. «Песнь Мокоши» более-менее, «Ярость Симаргла» немного. У нас в Северо-западном его особенно почитают, в отличие от Триглава и Перуна. Хотя зачем, собственно, нужно столько богов, когда одного Триглава вполне хватает?

– Ты, это, поаккуратней с такими словами. За них и влететь можно, если жрецы или Проректор услышат. Говорят, в Западном лютовал Орден Перуна, Преподобный много кого заподозрил в чернобожии.

– Нет дыма без огня, там действительно какая-то дикость была. Вроде, в одном монастыре группа жрецов устроила ритуал по призыву Чернобога в наш мир. Что-то с самкой шакала связанное. Наверняка на волне той движухи, что там была. Политотделовцы местные разбираться не стали – вызвали роту орденских, она всех там и положила. «Нет тела – нет дела», как говорят на юридическом.

– М-да, дела… Надеюсь, меня не туда распределят… – задумчиво протянул Студент.

– Не боись, в Орден берут только совсем уж отсталых дуболомов, а ты на такого явно не смахиваешь – вон какой щуплый, да и вроде не тупой.

– Спасибо на добром слове, утешила.

Девушка усмехнулась.

– Да не за что, обращайся. У меня ещё новость есть – ни за что не угадаете, какая.

– Профсоюзный босс опять играл с Проректором в покер и тот перевернул стол, когда слил восемь партий подряд? – Агис выдал первую пришедшую в голову мысль.

– Догадка интересная, но нет. Да и в прошлый раз это было после пятой. Студент, ты что скажешь?

Может быть, к нам едет ревизор из Венеденграда?

– Едет-то едет, только не ревизор. Эх вы, ничего угадать не можете. СДА-шники вернулись с актива – я их видела, они сейчас в ректорате сидят и с Проректором на повышенных тонах разговаривают. Похоже, их там здорово отчитали.

– За что?

– Ясно же, за что – за недостаточный охват студенческой массы и за большое количество отработок.

– Ха, да кому этот Союз демократических активистов нужен? Если бы за членство в нём доплачивали хотя бы…

– Не знаю, как по мне – всё-таки зря им втык сделали. Тут ещё неплохая организация, вот в Национальном университете в Юго-восточном, откуда наша легкомысленная знакомая – совсем слабая. Понабрали по разнарядке каких-то долбодятлов, а как первый отдел тамошний начал проверять – так ужаснулись, несколько человек оказались связаны с мольдийской «Молодой шлакогвардией», у одного отец сидел за организацию теракта, ещё кто-то по бытовухе имел нарекания. У многих головы полетели после такого.

Студенты подтягивались, появилось и начальство – Главный чекист неспешно вошёл в молельню и пристроился в дальнем углу, внимательно осматриваясь по сторонам. Жрец, трудясь у алтаря, зажёг благовония, чей вводящий в дурман запах наполнял помещение ароматом трав.

Проректор и Профсоюзный босс появились одними из последних – по их виду ясно было, что они шли из столовой, где снова играли в пятикарточный покер, причём второй, судя по довольному выражению лица, опять выиграл.

Наконец, все были в сборе. Жрец поднялся на амвон, простёр руки в стороны и начал:

– Братия и сёстры! Триглав учит нас почитанию старших, уважению к прошлому, взаимопониманию и взаимопрощению…

– Угу, конечно – хотел бы я поинтересоваться, как сами жрецы соблюдают эти заповеди… – чуть слышно сказал Студент.

– … доброте, вниманию к ближнему своему, патриотизму, единству и любви к Родине. Мы неустанно должны помнить – боги ежесекундно наблюдают за всеми нашими поступками, как хорошими, так и плохими. Чернобог не дремлет и пытается сбить каждого из нас с праведного пути. Чтобы не поддаться его тлетворному влиянию, необходимо искренне раскрыть свою душу, покаяться в своих грехах перед богами и молиться…

– Кстати, а ведь в пантеоне нет бога, покровительствующего студентам… – Студент не успел закончить, так как на него шикнул Агис:

– Не мешай слушать, боги услышат и покарают.

– Не услышат и не покарают, мир вокруг нас материален. Хорошо-хорошо, я молчу… – взгляд Агиса недвусмысленно намекал, что лучше не продолжать.

Так до конца службы Студент и молчал. Девушка вообще не слушала жреца, начавшего зачитывать «Свет Дажьбога», и в основном разглядывая впередисидящих, но периодически бросала взгляды на соседей.

Когда жрец, наконец, закончил читать «Книгу Триглава» и собравшиеся начали расходиться, троица студентов вместе пошла в холл. На стене всё так же висел суровый адмирал Эргер, бюст Рютина стоял как обычно, но Студент чувствовал какую-то необъяснимую тревожность, витавшую в воздухе. Разнос, устроенный Проректором партактиву, был уже известен всем, а усиление мер предосторожности, предпринятое Главным чекистом, не прибавляло спокойствия.

– Мне кажется, скоро начальство охватит паранойя. Ну вряд ли адмирал Эргер посетит «рютинку», что ему тут делать? Приедет в Аркону, положит белые розы к «Мечу Республики», поговорит с губером, проведёт смотр гарнизона да уедет. – Девушка не разделяла общей тревоги.

«Меч Республики», упомянутый ею – монумент в виде устремлённого ввысь обелиска, у основания которого была статуя стилизованного под древнего воина мужчины, державшего в поднятой правой руке меч, а в левой – раскрытую книгу с надписью: «5 вандемьера 10 года от Основания» – дата провозглашения государственности. Он был установлен в центре Арконы, на площади Свободы. После военного переворота новые власти в целом не стали проводить войну с памятниками, ограничившись разрушением только отдельных из них, поэтому «Меч Республики» не тронули. Хотя сторонники Новой социальной демократии нет да и бросали на символ Основания неприязненные взгляды.

– Ты слишком оптимистична. – заметил Агис. – Я бы на его месте как раз посетил бы наш универ, это ведь одно из ведущих учреждений страны. Будущее рождается здесь, в этих стенах – хоть в чём-то я солидарен с Главным чекистом. Убедиться в состоянии этого будущего любой руководитель счёл бы важным, и не думаю, что наш в этом исключение.

– Опять гонять начнут, раз актив не подготовился… – Студент прикидывал, что может последовать за этим. – Ну, сейчас всё равно на пары. Кому куда?

– У нас национальная история. – сказала Девушка, доставая расписание.

– Хм… А у меня тоже… – Агис разглядывал не без удивления своё расписание.

– Дайте угадаю не глядя – и у Студента тоже будет националка? Это же классика, канон канонов… – Девушку ситуация явно развеселила.

Студент тоже достал расписание, посмотрел в него и даже содрогнулся.

– Ну, угадала? – надавила на него Девушка.

– Угадала…

– Коллоквиум, надо ж… Ну, сядем вместе тогда? – Агис, как уже привычно, стал брать ситуацию в свои руки.

– Я не против. – протянула Девушка, всё ещё забавляясь.

– Ладно хоть не пересдача… – едва слышно сказал Студент.

Троица студентов направилась на пару.

По пути на историю Студент так над чем-то задумался, что столкнулся с проходящим мимо Проректором. Тот шёл, уткнувшись в какие-то бумаги и тоже не видел дороги,

– Ой… извините, господин Проректор. Я вам помогу! – сказал Студент, помогая Проректору подняться и собирая бумаги. Агис и Девушка были растеряны и не сразу пришли в себя.

– Да ничего страшного, юноша, Но в следующий раз постарайтесь быть внимательнее. – ответил чиновник и, взяв свои бумаги, пошёл дальше.

– Хвала Триглаву, пронесло… – шокировано сказал Агис. Девушка лишь облегчённо вздохнула.

Лекция ещё не началась, поэтому в аудитории было немноголюдно. Студенты поздоровались с Преподавателем истории – довольно подтянутым для своих 60-ти лысым стариком с резкими чертами лица, – который что-то писал на доске, затем прошли на средний ряд амфитеатра и заняли свободные места.

Рядом оказался одногруппник Агиса, Григорио Камачо из Юго-западного протектората. Этот человек считался «блатным» – его пристроил отец, крупный военный, до этого служивший в армии Мольдии:

– Привет, друг!

– Привет, Агис.

Оглядевшись вокруг, Камачо достал свежий номер «Вестника Высшего Военного совета» и протянул его тому.

– Адмирал Эргер написал статью к годовщине победы в Великой войне за Освобождение. Не нравится она мне. Нет, ты не подумай! – сразу поправляясь, добавил он. – Я не отрицаю, что мы победили мольдийцев и низвергли фашизм, освободили оккупированные страны и всё такое. Но смотри – он ткнул в текст статьи – тут сплошь высокопарная патетика и отрицание достижений Республики, а победа приписывается исключительно одному человеку – тут Григорио понизил голос. – Знаешь, друг, думаю, что всё куда-то не туда идёт.

– Григорио, друг, тебя Главный чекист покусал, что-ль?

Тот даже глаза выпучил:

– Да что ты, нет, конечно нет! Ты же знаешь, что я никогда… – тут он замолчал, так как сзади подсела Камилла Вальено, член Союза демократических активистов. Эффектная, чуть смугловатая, девушка с худыми плечами и длинной чёрной косой, перевязанной голубой ленточкой, раньше возглавляла актив Юго-западного университета, где активно протестовала против элитаризации образования (хотя сама была дочерью видного колониального чиновника) и добилась-таки некоторых успехов – ценой своего отчисления. Но СДА не бросил её и помог по своей линии продолжить обучение в «рютинке».

– Так-так, Камачо, антиправительственные речи толкаешь?

– Привет. – только и смог выдавить тот.

– Привет. – поздоровались с активистской Студент, Девушка и Агис.

– Привет, да. Смотри, Камачо, так можно и на отработку залететь, а уж Главный чекист точно разбираться не будет. А это я у тебя, если не возражаешь, заберу… – с этими словами она конфисковала газету со статьёй адмирала Эргера и спрятала её в сумку.

– Вальено, тебе никто никогда не говорил, что ты иногда просто невыносимая зануда? – спросил Агис.

– Нарываешься, Владимиров?

Тот лишь усмехнулся:

– Не больше, чем обычно. Это не я же занимаюсь самоуправством, а потом проигрываю Партизану выборы в «рютинской» СДА (Камилла претендовала на избрание председателем Руководящей группы актива в прошлом году, но её с перевесом в 4 голоса обошёл Васил Зорин, который был сыном Виктора Зорина – партизана, героя Великой войны за Освобождение, прославившегося ликвидацией мольдийского головореза Бирмейера по прозвищу «Картофельный фюрер». Своё поражение активистка восприняла больно и пыталась оспорить результаты, но безуспешно).

Южанка вспыхнула:

– Только попробуй ещё раз напомнить об этом!

– И что ты сделаешь?

– А пойду к Проректору и скажу, что ты… ты…

Девушка вставила:

– Просто невоспитанный тип.

– Да! – по инерции сказала Вальено, но потом развернулась к ней – Что ты сказала?

– Просто. Невоспитанный. Тип. – членораздельно, выделяя голосом ударения, повторила та и добавила – Но это неважно, потому что здесь есть ещё более невоспитанный, который не очень-то любит всяких там южанских борцов с несправедливостью, которые при этом сами промышляют этой же несправедливостью.

Посмотрев на Девушку убийственным взглядом, активистка удалилась на самый дальний ряд.

– Знаешь, Владимиров, у тебя не получается ставить на место таких вот зарвавшихся «активисток».

– Но газету она так и не вернула… – разочарованно вздохнул Камачо.

– Ничего, это мы сейчас исправим. – Девушка направилась вслед за Вальено и через несколько минут, сопровождавшихся небольшой перепалкой в конце аудитории, вернулась с искомым.

– Спасибо. – сказал Григорио, принимая обратно злосчастный выпуск.

– Да не за что. – Девушка, как видно, была в приподнятом настроении.

– Ты её там, часом, не поколотила? – спросил Студент.

Она лишь усмехнулась.

– Много чести…

Тут прозвенел звонок.

Дождавшись, пока все займут свои места, Преподаватель истории встал за кафедру.

– Итак, тема сегодняшней лекции – Великая война за Освобождение.

– О, вот это дело… – прошептал Агис.

– После победы Республики в Войне за Основание, – начал Преподаватель истории – наступил период относительного мира. Через четыре года после того, как последний феодал покинул нашу землю, международная блокада была прорвана – Каппстан официально признал Республику и установил с ней дипломатические отношения. Однако уже в следующем году состоялся пограничный конфликт на реке Тыр – подначиваемые белоэмиграцией и каппстанскими спецслужбами правители двух граничивших с нашей страной государств – Нордланда и Нидерстана – выдвинули территориальные претензии и попытались силой занять несколько спорных приграничных сопок. Армия обороны Республики разгромила объединенные силы нордландцев, нидерстанцев, белоэмигрантских вооружённых банд и каппстанских наёмников.

Это поражение совпало с очередным экономическом кризисом, вызванном падением Каппстанской биржи, что привело к разорению нескольких тысяч крупных и малых производств во всех западных странах и резкому росту националистических и шовинистических настроений. Ранее разрозненные, правые радикалы начали объединяться в кружки, группы и, в конечном счете, партии и парамилитарные организации. Фашисты рассматривали Республику как враждебное им государство, а её территория рассматривалась ими как «жизненное пространство», которое необходимо захватить и «очистить» от населения.

В 19-м году от Основания фашистская партия одерживает победу на парламентских выборах в Нордланде, сформировав правительство во главе с известным международным бандитом Алоизом ГиШлаком. В следующем году нидерстанские фашисты при военной и финансовой помощи ГиШлака захватили власть в Нидерстане. В течение четырех лет фашистcкие организации приходят к власти ещё в девяти странах, в том числе в Корвитоне, Куоре, Ухабаре и Калихаре, которые представляли собой сильные в военном плане государства. Отдельно мы будем разбирать гражданскую войну в Аустрии, когда попытка фашистского путча натолкнулась на сопротивление правительства, которому оказала помощь наша Республика. К сожалению, антифашистские силы потерпели поражение в этой войне, но она продемонстрировала, что фашисты готовы на любые преступления ради достижения своих агрессивных целей.

В 25 году от Основания Нордланд и Нидерстан по итогам произведённого фашистскими властями референдума объединились в новое государство по названием Мольдия. Её президентом и так называемым «вождём нации» стал ГиШлак, который начал тайные переговоры с Каппстаном о заключении союза против Республики. Вовремя разгадав намерения врага, по инициативе генерал-майора Савельева наши военные, вопреки позиции руководства Республики, надеявшегося «умиротворить агрессора», начали подготовку страны к отражению фашистской агрессии. Мольдия же объединила в военный союз под своим началом все девять стран, где у власти были фашисты.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Из песни Деми Ловато и Джо Джонаса «We Rock» к саундтреку диснеевского фильма «Camp Rock» 2008 года.

Вернуться

2

Несколько изменённый припев песни «Любимую не отдают!» (2020), исполненной звёздами российской эстрады в поддержку президента Белоруссии Александра Лукашенко во время протестов против него летом-осенью того же года.

Вернуться

3

Несколько изменённая цитата из «Велесовой книги».

Вернуться