Павел Сергеев
Автостопом по шизофрении

Преморбид

В детском саду я сторонился других, я был замкнутым и боялся людей вокруг себя. В детстве меня воспитывали высокоморальным человеком, православным. Отец боялся, что я испачкаю его вещи, и запрещал их трогать, впоследствии это привело к мизофобии. Мой отец перфекционист, он очень принципиален в плане качества и чистоты, он всё хочет сделать сам, без найма высококвалифицированных сотрудников, но сам очень ленив, и деятельность, будь то ремонт или же что-либо другое, затягивается на года. Отец максималист в материальном, в нашем доме всегда навалом электронной техники и полный бардак, он эгоист и лжец, сидящий на шее моей матери, не приносивший годами домой зарплату и берущий кредиты. Вся семья держится на матери. Мать часто плакала из-за его лени и принципиальности. Мать любя называла меня «сколопендрой», мне казалось, что она высмеивала меня. Я считал, что моя мать ведёт себя слишком открыто, я стыдился её и постоянно говорил ей быть серьёзнее.

Родственники иногда били меня ремнём, как и многих других детей, а один раз меня посадили на горох. Также был случай, когда дети подговорили меня посмотреть в чужую машину, и случай, когда я рассказал нелицеприятные вещи о своей матери незнакомой женщине в автобусе, за это я был справедливо наказан.

Как ребёнок, я чувствовал себя «ниже» взрослых и на улице сторонился их.

В детстве внутренние голоса говорили мне сброситься под поезд. Дома я бился головой об стену, чтобы избавиться от них. А в Сочи я изучал магию по книге и тренировался копить тепло в моих руках. Также в детстве я смотрел передачи про паранормальные явления, «Зачарованных», «Невероятно, но факт», читал книгу «Атлантида» и мечтал стать экстрасенсом или получить магический дар. Читал про Леонардо да Винчи, смотрел передачи про вундеркиндов и хотел стать таким же. Смотрел научно-популярные программы и хотел стать археологом. Мне казалось, что я умнее своих родителей, и меня недооценивают, мне очень хорошо удавалось спорить, поэтому я также мечтал стать адвокатом.

В детстве я увидел фильм, в котором собака откусывает член одному из второстепенных героев, и фильм, где парень ест сэндвич со спермой, это в довольной степени травмировало меня. Также я не переносил любовные сцены и всегда закрывал глаза при их просмотре.

В школе ко мне относились с отвращением. Я учился в музыкальном классе с большим количеством девушек, им был важен внешний вид, а я был из небогатой семьи и плохо одет. Я ругался с бабушкой по поводу той одежды, в которую она меня одевала перед тем, как мне пойти в школу. Я не обращал внимания на девушек, стеснялся или даже трусил играть в игры с одноклассниками, проявлял неуверенность. Между мной и одноклассниками была стена. Также в первой школе меня прозвали тормозом, в будущем это привело к тому, что я стал стремиться к саморазвитию. Ко всему прочему у меня в детстве был фимоз. На почве всего этого у меня начали зарождаться фобии и комплекс неполноценности.

Мои интересы разительно отличались от интересов одноклассников, я был как будто маленький интеллигент «дворянского воспитания» и «человек науки», меня не интересовала мода, тренды, то, что было на слуху. Я играл шута, чтобы приспособиться, отставал в социальном развитии, был как будто в вакууме, говорил невпопад и общался только с другим таким же отстранённым одноклассником.

Бог мне казался очень строгим. Я боялся Господа, и из-за моей православной веры и страха возникла компульсивность. Я по три раза мыл руки, выключал и включал свет. Я был очень чувствителен, любопытен, морален и скромен. Мой дедушка был очень педантичным, и в полусознательном возрасте я воспитывался именно у него и бабушки. В моей семье были строгие правила. Я спрашивал, можно ли мне сходить в туалет или поесть. В гостях я спрашивал каждый свой шаг. Из-за негативного отношения к моему внешнему виду со стороны одноклассниц я очень ценил материальное – я не ходил по грязным местам, день ото дня оттирал все пятнышки на моих джинсах. Я очень чутко относился к своему личному пространству. Запрещал кому-либо входить на мою территорию и трогать мои вещи. Моя мать воспитывала меня противоположно воспитанию дедушкой и бабушкой, это породило двойные установки.

В детстве я воображал вечные двигатели, машину на воздушной подушке, устройства передачи электричества на расстоянии. Я разбирал игрушки, изучая их устройство. Читал в запой энциклопедии.

Мне казалось, что я не имею того, что имеют другие дети. В детстве я работал вместе с матерью и заработанные деньги тратил на вещи. Читал научно-популярные, игровые, технические журналы, читал компьютерную литературу и мечтал о хорошем мобильном телефоне, кпк и плеере, о качественной одежде. Приносил свои изобретения в школу. Помогал с настройкой мобильных телефонов. Один раз одноклассница советовалась со мной на компьютерную тематику. Одноклассники давали мне электронную технику на починку. Меня считали разбирающимся в технике.

С одноклассниками я толком не общался, но очень хотел социального признания. Я постоянно рефлексировал насчёт правильности своего поведения, обдумывал каждый свой поступок и анализировал общество. Из-за комплекса неполноценности я постоянно учился. Люди, развиваясь, компенсируя свою ущербность, достигают больше тех, кто изначально имеет хорошие данные. Со временем я понял, что нормальность – относительная вещь, и что, хоть я и белая ворона, возможно, я нормален, а другие люди – ненормальные.

Так как я мало общался – я «комплексовал» по поводу своего интеллекта, я сублимировал свою энергию в саморазвитие. К шестому классу я начал хорошо учиться и даже смог наладить отношения с человеком с высоким авторитетом в нашем классе. Мы обсуждали отношения и научно-популярные журналы.

В седьмом классе я занял место на школьной олимпиаде по математике, делал успехи по литературе, математике и физике и впервые получил пятёрку на экзамене по фортепиано. Но даже так я чувствовал себя где-то «в стороне».

Позже мне пришлось перевестись в другое общеобразовательное учреждение, в физмат, я планировал хорошо там учиться и получить хорошую репутацию. Я встретился на собрании с моими будущими одноклассниками. С одним из них – одноклассником «A» и с девушкой я пошёл гулять. Позже я давал ему советы по общению с девушками, он интересовался физикой, в будущем он захотел сделать пушку Гауса и катушку Тесла. Как потом мне рассказывали друзья, меня уважали за то, что я хорошо умел общаться с женским полом. Я много не понимал в программе новой школы, ленился, прогуливал, симулировал болезнь; там меня прозвали «призраком». Также я много врал своим друзьям. Врал, что падая, мой глаз оказался прямо перед гвоздём и время замедлилось. Врал, что когда в меня стреляли из игрушечного пистолета, пули замедляли своё движение. Долго ел, чтобы не гулять с ними.

В девятом классе я, изучая физику, увлёкся относительностью. В новой школе я познакомился с очень важным для меня человеком «B», мы с ним постоянно спорили, обсуждали естественные науки. Я не признавал проигрышей в спорах, оправдывался релятивизмом и уходил в софистику. Друг «С» скептически относился к печали, серьёзности, жалобам, слабостям и нытью, в каком то смысле он был позитивным стоиком. Я всегда ходил смурной и общение с ним помогло мне справиться с моими комплексами и печалью. Я рационализировал свои фобии и комплексы и стал весёлым. Я перестал постоянно проверять наличие царапин на своём телефоне, перестал быть максималистом в материальном и справился со своей тоской.

Я ленился и оправдывал это тем, что не учу без понимания, а вывожу всё сам, саморазвиваюсь. С общепринятой точки зрения, я неправильно ставил приоритеты, я оправдывал свою лень, говоря, что я просто не делаю то, что мне не «надо», а делаю что «хочу». Я скептически относился к мейнстримам, я был вне их, мне было всё равно на моду, актуальность, тренды. Но не сказать, что я пытался быть «не таким как все», я понимал, что быть «не таким как все» – это быть среди тысяч таких же. Вне зависимости сколько тебе лет, ты можешь быть умным, вне зависимости сколько лет книге или идее, она может быть ценна. Подобным образом я деконструировал разные клише моего виденья «обычного» человека. Вместо использования шаблона при решении задачи, я пытался вывести всё сам. Я старался мыслить нетрадиционно, выворачивал всё на изнанку.

Вместо интуиции я использовал чистую логику. Вместо эмоций и чувств – разум. Я искал всему обоснования и причину. Задавал вопросы, думал о прошлом и будущем. Я стремился к реализму, хладнокровной рассудительности и рациональности. Спорил и критиковал. Я рационализировал негативное, зло называл добром. Критиковал обывательскую рациональность, стремление к заработку денег и экономии времени. Я критиковал традиционные ценности. Я усложнял привычные понимания, стереотипы, так же, как физики находят общие формулы для частных случаев. Использовал софистику, подменял понятия, тезисы, смыслы, менял контексты и системы, придирался к неуточнённым моментам высказывания и сводил к неопределённости их истинность и ложность. Что бы ты не деконструировал, на замену этому можно создать что-то более сложное, что-то более общее, при этом рассмотрев предыдущие стереотипы, как частные случаи истинные для определённой «правильной» выборки.

Мой друг B косплеил персонажей из аниме, имел необычную походку, копировал Лелуша и Джека Воробья, изучал квантовую физику, философствовал, он был аутичным, со своим пониманием лени, которая была направленна против сил, выводящих его из привычного мира, у него была своя концепция добра и зла, человек ему казался подобным компьютерам, а мировоззрение его было векторным, также он сделал себе тульпу, у него была очень развитая логика, для меня он казался гением. Он считал что аксиом не существует. Хотел жить вечно, ему нравился мультфильм My Little Pony и он был за статичность. Так же он бегал с наклоном, и старался быть впереди идущих людей. Он говорил, что не любит общество, что нет среднего человека и что он любит меня.

В девятом классе мы с ним хотели создать браузерную игру про хакеров, но идея была его. Так же он иногда превращался в свою сестру Моку и разговаривал со мной.

Постоянные споры с ним привели к тому, что в будущем я стал релятивистом.

В девятом классе я занял второе место на олимпиаде по физике в НИЯУ МИФИ.

Со временем я растерял всех своих друзей и в следующем году к нам перевелись ученики из другого класса. Меня начали жёстко стебать, мне приснилось, что из моего портфеля на парту вываливаются кусочки груш, на следующий день мои одноклассники, засунули груши в мой портфель и потоптались на нём, я взял металлическую линейку и чуть не зарезал обидчика, потом я порвал ему пиджак. Один раз мне сняли ботинки и разбросали их по классу.

Я постоянно рассказывал свои идеи по науке, возможно, меня считали занудой. Когда меня стебали, они хотели посмотреть на мою реакцию. Я относился ко всему слишком серьёзно, я был как будто в замкнутом пространстве, отношение одноклассников ко мне сдавливало меня. Между ними и мной было большое напряжение, я был как натянутая струна, я постоянно был на стороже и ожидал чего–либо негативного с их стороны. На переменах я ходил по школе, чтобы не контактировать с ними и мне казалось, что из этой ситуации нет выхода. Я воспринимал всё болезненно, принимал близко к сердцу, относился к шуткам надо мной «грозно», вместо того чтобы вместе посмеяться. Вместо самоиронии и смеха над шуткой, я молча «огрызался». Стёб надо мной был для них развлечением.

В детстве был момент, когда на меня с матерью напал маньяк, я сидел на дереве и молился, позже маньяк отпустил нас. Был момент, когда на меня напали ребята в парке, чтобы обокрасть. Также в Южном Бутове, недалеко от моего дома, на меня напал гопник. Я сказал, что мои родители уехали и оставили мне только двести рублей, мы разделили деньги по половине и разошлись. Был случай, когда в соседней квартире обнаружили наркопритон и труп. Был момент, когда за мной с другом бежал преследователь, он догнал меня и схватил за шкирку и приставил холодный предмет к горлу и сказал: «твой друг трус».

Один раз я пришёл на горку, на ней стояли мои одноклассники и смотрели, как на моего друга напали подростки на национальной почве, я оцепенел и позже винил себя за то, что не помог ему.

Был случай когда мы играли в игру с закрытыми глазами на улице, я шёл в полной темноте и упал в подвальное помещение дома, прямо головой вниз, на осколки бутылок. Был случай, когда я схватился за горячий утюг и сильно обжёг руку. Был случай дома, падал шкаф, у него открылась дверца и я попал в пустое пространство. Был случай, когда я горячую баночку с перекисью водорода подставил под воду, она взорвалась и осколки порезали мои ноги. Был случай, когда мы с бабушкой спустились с холма на котором стоит наш дом и жгли батарейки, я ожидал, что они взорвутся. Также в школе я пытался взломать дверной замок скрепкой. Был случай когда один из моих одноклассников обокрал раздевалку, к нам пришла милиция с собаками, был допрос, я плакал и доказывал, что хоть я и был в той раздевалке, я ничего не брал.

Итак, десятый класс, меня жёстко стебут, отнимают личные вещи, пишут в моих тетрадях, но к концу года я смог восстановить отношение с одним из моих прошлых друзей «C». Он изучал сатанизм, и мы провели много времени в обсуждении его и многих других тем.

Я нейтрально относился к мнениям других людей, был толерантным ко всему, был против дискриминации, был непредвзят и беспристрастен и принял моего друга таким какой он есть.

До этого я много размышлял и сомневался в православии, но всё ещё был верующим и находился в рамках общепринятого.

По мере общения с другом «C» я осознал, что предвзятости, предрассудки и суеверия – это психологические ограничения, а религия и закон – средства контроля. Я не хотел принимать участие в социальных играх. Я стал выворачивать свои взгляды наизнанку. Я решил быть гедонистом. Я решил, что моя моральность – причина издевательств надо мной со стороны одноклассников, что они идут по головам, поднимая репутацию за счёт слабых омег.

Общаясь дальше со своим другом «C» я решил стать индивидуалистом, также меня интересовали возможности по самоконтролю. Мы с другом часто обсуждали способы получения удовольствия из «пустоты», также мне казалось, что когда я вибрирую рукой, в ней выделяется энергия. Также у моего друга в ментальном пространстве было «собрание существ» и он учитывал их мнение в своих поступках.

Со временем я понял, что мораль относительна и я могу без проблем ударить обидчика стулом.

Друг С продумывал сценарии убийства и был иногда экспрессивен в этом смысле, он рассказывал, что хочет убить человека, я говорил ему, что ему не повезло родиться с такой естественной предрасположенностью, что общество ограничивает таких людей, и оправдывал его идеи говоря, что добро и зло – относительные вещи. Но в глубине души я хотел отвадить его от мыслей об убийстве. Я всё ещё не был в состоянии общаться на эту тему, но потом очерствел, что-то во мне переменилось и разговоры об убийствах стали для меня чем-то нормальным.

Друг С планировал использовать наркозависимых для того, чтобы взорвать роддом, рассказывал, что хочет задушить свою будущую девушку, и что хороший вариант убийства жирных это сожжение, рассказывал, что когда он представляет, как нож входит в тело он ощущает что-то сочное и аппетитное. Друг С ненавидел людей и получал от этого удовольствие, считал, что люди выбились из пищевой цепи и придерживался мировоззрения ATWA, хотел довести девушку до суицида. Друг C хотел проткнуть кому-нибудь отвёрткой ушную раковину. Мы с другом занимались рационализацией грехов. Мы были против сентиментальности и человечности. Друг C хотел в будущем устроить бойню между друзьями и считал, что сорок лет это достаточный срок жизни, также у него была ненависть к матери, отчиму, своим младшим братьям. У него было шизотипическое расстройство и он говорил, что тупеет и у него депрессия.

Я стремился к максимальной свободе в мышлении. Я стал очень циничным. Я ни на кого не надеялся, кроме самого себя, я никого ни в чём не обвинял, я считал, что мне никто ничего не должен и я никому ничего не должен. Я стремился лишь к удовольствию и не видел смысла кому-либо помогать, стремился только к личной выгоде, я негативно относился к понятию семьи и детям. Я считал, что вместо работы буду заниматься хобби, за которое будут платить. Я стремился выйти за какие-либо рамки. Я решил окончательно вывернуть свои взгляды и стал солидарен с национализмом, гомофобией, коррупцией, темной мастью, ложью, отмыванием денег, тёмным бизнесом, откатами, педофилией, изнасилованием, дискриминацией. Я был за паразитизм. Со временем я начал смотреть на человека, как на материю, которую можно разрушить и хотел убивать людей ради удовольствия. Считал, что если ты находишься внизу, то лучший политический строй – анархия, поначалу я скептически относился к стандартным желаниям обывателя, но со временем стал не против славы, популярности и власти. Был не против стать «чёрным» политиком. Я не понимал, что долговременные взаимовыгодные отношения лучше кратковременного паразитизма. Я не понимал, что чистый эгоизм – иллюзия рациональности, что он во вред самому себе. Я был против помощи другим людям, и сам не ожидал от кого-либо помощи. Я был бессердечным. Я разрушил родственные отношение со своей семьёй. Я мечтал о том, чтобы жить одному в своей квартире всю оставшуюся жизнь, представлял, как родители разбились на машине. Я оправдывал поступки своего отца. Хотел жить на шее у родственников до конца их жизни. Я не переносил требования и обязанности. Не образовывал эмоциональных связей, исходил из чистого расчёта. То, что обычно принимается на веру или основано на эмоциях и чувствах, я рационализировал. Несмотря на всё выше перечисленное у меня всё же оставались принципы, я не завидовал, считал, что это во вред самому себе, не ябедничал, не осуждал, не обсуждал, был против сплетен и слухов, не вешал ярлыки и всё-таки старался не лгать, был против антропоцентризма, а также было много других принципов в качестве протеста порочности и лицемерия общества, которые я не осознавал. Хоть Друг «C» и говорил, что не имеет принципов, они были у него, и делали его нормальнее «нормальных» людей.

Я очень много мастурбировал, начал где-то в десять лет. Я просмотрел огромное количество порно видео и очень много погружался в извращённые фантазии.

Я представлял, как душу девушку также как подушку. Я раздевался до гола, смотрел в зеркало и наслаждался своим телом. Я признавался в любви своему телу. Один раз, чтобы поизмываться над православием, над шаблоном веры, достал член и тряс им перед иконами.

Я планировал в будущем убить аборигена на острове. Захватить электричество на планете. Создать компанию в сфере IT. Я рассуждал о том как совершить идеальное преступление. Представлял картины изощрённых убийств. Я хотел обустроить дом с подвалом для пыток.

Как-то раз на даче мы смотрели фильм «Сияние» и друг C показал мне статью об ОКР, тогда я осознал, что возможно у меня именно этот синдром. Так же я пытался показать ему, что и в добре есть своя прелесть. Также друг «C» получал сексуальное удовлетворение от игры на бас-гитаре, слушал фанк и был очень позитивен.

В десятом классе я изучал системное администрирование, программировал на Python, устанавливал сотни программ на свою приставку, телефон, по инструкциям взламывал устройства, перепрошивал, всё это было очень навязчиво.

В школе после той стычки меня перестали стебать и я даже заимел некоторую репутацию, став играть в школьной группе. Я был ироничен, проявлял сарказм.

Представлял извращённые, относительные, парадоксальные, разрушающие шаблон картины, представлял жестокие и пошлые образы. Изучал автобиографии маньяков, никому не доверял, в особенности – лучшему другу «C». Я протестовал против денег, общепринятого, рациональной траты времени, да и вообще рациональности; я постоянно размышлял, строил логические цепочки, старался ничего не изучать, а выводить сам.

Один раз мой друг «C» хотел поцарапать мои руки линейкой, а также задушить.

Позже, когда мы учились в университете, Друг «С» всё-таки убил человека. А я через год слетел с катушек, употребив MDA.

Я был безответственным, асоциальным, одиноким и радовался этому. Я не умел сопереживать и сочувствовать, не понимал эмоции других людей, у меня были проблемы с эмпатией. Я мыслил только в категориях «хочу». Я считал, что единственные отношения, которые мне подходят – это гражданский брак. Увидев, что я всё равно нахожусь в рамках своих новых убеждений, я стал рационализировать мораль, потом и вовсе вышел за рамки каких-либо категорий. Из-за релятивизма, и постоянной смены убеждений я потерял опору, я был не определён и не видел в чём-либо объективного. Я не понимал, зачем учиться и работать, я считал, что это всего лишь средства контроля за людьми, что государство выращивает людей, которые ему полезны.

Я постоянно мыслил, и в конечном итоге, стал зависим от своего же мышления. Я хотел мыслить всё больше, точнее, глубже, законченнее и поэтому стал получать дискомфорт от неудовлетворённости в нём. Я постоянно рефлексировал, дублировал мысли, детализировал. У меня была аддикция. Я стал перфекционистом в душе и минималистом в материи. Я постоянно сомневался во всём. Я был поглощён деталями. Я постоянно колебался меж различными крайностями. Я свёл к минимуму свои потребности, к минимуму потребность в вещах. Я считал, что многое из того, что навязывается людям им не нужно. Мир полон симулякров и я не хотел иметь с этим дело. В материальном, я хотел быть противоположностью своего отца – иметь только то, что нужно для жизни, я всё время уделял духовному, веря, что и этого уже вполне достаточно для комфортной жизни. Также я мог через долгое время полностью восстановить диалог с моими друзьями. Также я врал, что спланировал то, что на самом деле не планировал.

Я строил свой иллюзорный мир, в будущем он и подавленные эмоции нашли выход в первом психозе. Я занимался интеллектуализацией, убирал эмоциональную составляющую эмоций и постоянно рационализировал и теоретизировал, чтобы снизить свою чувствительность. Я создавал иллюзорные миры, чтобы изолироваться от внешнего мира, Также я был очень инертным. Я постоянно аддиктивно мыслил, возможно, это разрушило мою дофаминергическую систему и привело к шизофрении, я постоянно страдал от своего мышления и в будущем стал сводить свою жизнь к необходимому и достаточному даже в духовном, и к чему-то определённому, стал стремится к мере во всём, что бы избавиться от страданий.

Я старался не принимать что-либо на веру и сомневаться во всём, даже в самом сомнении. Я считал, что внутренний мир человека – набор конструктов, созданных самим человеком на основе перцептивной информации. И что и религия, и философия, и политика, институт семьи, и всё ментальное, с чем имеет дело человек, – конструкты, сотворенные людьми, и что человек с рождения как чистый лист, перенимающий всё это в развитии.

Я обвинял родителей в том, что они отдали меня к бабушке с дедушкой, думал, что причина моих проблем – гиперопека и традиционность воспитания последних.

Я подавлял свои эмоции, блокировал мимику, был очень напряжён, на взводе, энергичен, с большим количеством больных мест и триггеров для мышления, я всё оспаривал, держался за свою сложную систему ценностей и заводился в дискуссию с полпинка, очень болезненно относился к любым высказываниям, был как заводная машинка, в общении пытался всё расставить по своим местам. В моей комнате был идеальный порядок и у меня постоянно были компульсии связанные с вещами, также я часто мыл руки под водой, чтобы отстраниться от отвлекающих моментов и полностью углубиться в мышление; у меня были обссесии и их корень был в желании получать удовольствие.

Я любил своё тонкое тело, руки всегда были холодными, я согревал их пряча в рукава.

Фразой «класненько, веселенько, интересненько, ть» я симулировал законченность мысли.

Один раз в Сочи мне казалось, что я как и Нострадамус могу предсказывать будущее.

Один раз в театре я вспомнил сон, который помог мне предсказать, что придёт женщина и попросит пересесть мою бабушку на другое место. Ещё мне приснился сон, в котором некий Павел раздавал заявления на социальную карту, и в будущем в университете я увидел именно эту ситуацию.

В школе я полюбил одну девушку, и это сделало меня намного социальнее и добрее, я писал ей очень приятные вещи, говорил ей, что если она выберет другого я буду счастлив за неё, настолько я её любил, но моя нежность не всегда была нужна ей, иногда ей хотелось драмы. При общении с ней, она выбрала другого человека – моего товарища «E», мне же говорила, что хочет, чтобы мы были просто друзьями, она не отвечала нет, не хотела потерять меня, как друга, но и не говорила да, это не позволяло мне разлюбить её и с каждым днём я привязывался к ней всё больше и больше, невыносимость безответной любви всё росла. Потом я сам порвал с ней, удалил все сообщения и перестал с ней общаться. Я искал другой способ получения удовольствия и рассматривал любовь, как наркотическую зависимость. И пытался побороть её соответствующими методами.

С другом «C» мы поступили в один университет на робототехнику и мехатронику, он играл в Postal, резал линейкой руки своим одногруппникам, удалял приложения с моих устройств, чтобы отучить меня от их преувеличенной ценности, позже нашёл девушку и носил с ней ножи в университет, ко всему этому я относился нейтрально.

Общение с моим другом С сильно давило на мою внутреннею структуру, общение с ним вызывало у меня паранойю, мне казалось, что он может меня убить, я продумывал до мелочей способы защиты от него в битве, способы защиты своего дома.

После смерти дедушки я рассказывал другу C, как наслаждался изучением его агонией. Я не испытывал ничего при его смерти, я молчал когда было поминовение.

В университете, после первого академического отпуска я много думал насчёт того, как заиметь репутацию в обществе. Я пришёл к выводу, что надо вызывать зависимость у людей от того добра, что ты им делаешь, и не стесняться делиться всем чем можно. Я проводил эксперименты над людьми. Хотел менять свои личности и смотреть за реакцией людей. Пытался растлить одного одногруппника. Рассказывал подруге, что изменю своей будущей жене, брошу её и ребёнка, а потом убью её на его глазах. Иронично описывал в своей речи женские гениталии. Один раз я ехал в метро и всю дорогу смотрел девушке в глаза, она краснела, к концу пути вспотела и неустойчивой походкой вышла из вагона. Я Старался вести себя как можно эпатажнее. Бухал и блевал. Приходил пьяный на пары и блевал в университете. Я был трикстером, и это принесло мне некоторую популярность. Я был общительным, открытым, возможно, умным, пытался шокировать, изумлять своим поведением. У меня было много товарищей. Я постоянно мыслил и искал выход из этого состояния, ездил в метро до ночи, ходил один кругами по пустым аудиториям. Я решил стать социальным и ни от чего не отказываться, с одними одногруппниками курил ТГК, ходил по впискам, барам, кальянным и клубам, с другими общался на разные интеллектуальные темы. Приспосабливался к любой ситуации. Я постоянно веселился. Но я не из тех людей, кто занимается такими вещами искренне. Всё это было не потому, что я золотой ребёнок, как может показаться; всё это было продумано и спланировано. Это было частью эпатажа, я хотел вызвать как можно больше удивления и наладить отношения с другими людьми. Я хотел дружить со всеми, быть любимым всеми, даже властвовать, к каждому искал свой подход и у меня получалось, я стал почти что лидером.

В университете я полюбил другую девушку «A», когда мы общались она говорила: «вот бы у меня был такой парень, как ты», мы много общались, обсуждали физику, её отношение с её бывшим, мне казалось, что у неё нет парня, я очень сильно полюбил её, но всё закончилось тем же самым, оказалось, что у неё есть парень, я хотел поцеловать её, угрожал, что спишусь с её партнёром, добавлял в чёрный список, я понял, что она не ответит мне ни да, ни нет и сам отменил своё предложение встречаться, и также очень страдал.

Моя подруга «B» говорила, что талантливый человек талантлив во всём; я обладал некоторым красноречием и помогал другим с программированием и инженерной графикой, подруга «A» говорила, что меня боятся и уважают, а я ей рассказывал про махаизм, солипсизм, свою теорию отношений между мужчиной и женщиной, своё отношение к семье, свою теорию любви, и формальную теорию получения удовольствия на протяжении всей жизни; эта девушка была перспективным физиком. Преподаватель аналитической геометрии хотел совместно заниматься научной работой, преподаватель по информационным технологиям предлагал работу в университете, проректор хотел взять меня в команду с другом F для работы над университетским научным проектом. Друг F был обладателем выдающегося ума, был лучшим на потоке, плохо запоминал имена, был очень рациональным и эффективным, постоянно приходил в университет в новом образе, мы с ним обсуждали релятивизм, философию сознания, парадоксальность. Преподаватель по русскому языку и культуре речи без иронии называла меня гением. Мой друг E, философ, называл меня вундеркиндом средней руки, и ему было интересно какой плод принесёт это растение, он был холистом и считал, что разрушение понятия приводит к тому, что оно лишается некоторых свойств, он изучал экзистенциализм, негативно относился к постмодерну. Сам же я считал себя обычным человеком. Мне казалось, что моё будущее обеспечено.

Позже я принял MDA и у меня вскрылась латентная кататоническая шизофрения.

Иллюзорный мир

Неопределённость

Я постоянно выводил что-то новое и при этом говорил себе этого не делать, был онанистом в мысли, резонёром, у меня была метафизическая интоксикация. Я искал во всём смысл, причину, основу. Без остановки мыслил логически, мыслил в крайность, был демагогом, занимался бесплодным мудрствованием, графоманией. Вместо того, чтобы идти напрямую в своём мышлении из точки A в D, я делил путь, мыслил витиевато; постоянно соскальзывал с основной логической цепочки, шёл по новым, возвращался и так далее, пытаясь рассмотреть тезис с как можно большего количество сторон. Я стремился формулировать всё содержимое психики в словах, каждую тонкость. Уровень моей логики дошёл до планки, когда оформить мысль в словах не представлялось возможным, возникла необходимость перехода на язык формальной логики. Я хотел вывести, что-либо новое, ощутить вкус победы. Моё мировоззрение не соответствовало тому, кем я на самом деле являлся. Я деконструировал самые глубокие принципы, даже принцип получения удовольствия и неполучения дискомфорта.

При мысленном онанизме наступает момент когда энергия истощается и это приводит к зацикливанию.

При постоянном мышлении время течёт очень быстро.

Я постоянно навязчиво читал энциклопедии, копировал статьи в заметки и записывал свои идеи. Я считал, что мне никто ничего не должен и что во всём виноват лишь я сам. Считал, что если кому-то не нужно произошедшее событие, то он не будет в нём виновен. Также я пришёл к выводу, что логически можно доказать всё что угодно. Что всё одновременно и ложь, и истина. Также я построил теорию смены личности – быть вне каких-либо категорий и иметь возможность войти в любую из них.

Я постоянно занимался обесцениванием, созиданием и разрушением своей системы ценностей, я пытался быть вне каких-либо категорий. Я понял, что существует множество некорректных понятий. Я постоянно уточнял свои мысли. Мой внутренний мир, эмоции и чувства заменили теореотизации. Я не мог осилить свою же сложность, сложность своих ментальных потребностей, не мог достигнуть планки в мышлении и анализе, которую сам себе поставил. Я строил планы, придумывал потребности, но не удовлетворял их. Я постоянно пытался расширить свой функционал, получить больше возможностей, но не использовал их. Моё мировоззрение было похоже на надутый мешок с заплатками который сдувают, одну заплатку ставишь другая отрывается.

Я понял, что любая деятельность, вызывающая зависимость, со временем начинает приносить страдания, с каждым удовлетворением удовольствия становится меньше, а неудовлетворённости и страданий – больше. Я стал стремиться к минимальному количеству страданий, даже если придётся пожертвовать удовольствием. Мысля, я повышал свою чувствительность, «натирал мозоль». Я решил чередовать психическую нагрузку с физической и менять деятельность. Пока потенциал одной деятельности восстанавливался, я занимался другой.

Я пребывал в своём собственном иллюзорном мире своих идей и выводов. Я болезненно относился ко всему, что мотивировало меня мыслить, и старался как можно больше ограничить свой мир, чтобы причин для рассуждений было как можно меньше; старался ограничить себя одной темой, чтобы рассуждения были в одном ключе. Я стремился к немыслию и определённости и уничтожению своих записей.

Я сам взрастил своё шизоидное расстройство, это продукт моего развития, моё мировоззрение, считается ли оно в таком случае расстройством?

Я анализировал вопрос свободы воли и решил нарисовать интеллектуальную карту вселенной. Я понял, что физические законы могут быть относительными. И что даже если в нашей вселенной детерминизм, возможно, существуют вселенные с индетерминизмом и с наличием свободы воли. Только позже я узнал, что источником воли может быть объективная редукция волновой функции. Меня заботила дилемма свободы воли, чтобы свобода воли была, у твоих действий должно быть последствие, но если последствия есть – нет свободы воли.

Полной свободы и независимости не существует, но я старался не иметь принципов, кроме самого этого принципа.

Человек мне представлялся детерминированным биомеханическим устройством, подобным компьютерам, которое живёт, пока колеблется. Также меня мучил вопрос: если дальтоники видят цвета по иному, то какого цвета объекты на самом деле? Позже я увлёкся субъективизмом, я считал, что истина недостижима и объективного нет, и что нет инерциального. Всё, с чем мы имеем дело, – это относительная истина, и личность строится на лжи. Я стал солипсистом, считая, что человек познаёт мир лишь в какой-то мере.

Мне казалось что эмоции и чувства – это одни из способов передачи информации, но я скептически относился к ним. Я считал, что нет никакого смысла в отрицательных эмоциях, а также что не имеет смысла сожалеть о прошлом, если нет возможности его исправить.

Мне казалось что любовь – наркотическая зависимость, как и зависимость от мышления. Я написал рерайтинг пары статей о любви и выдал их за свои. Я понял, что мужчины воспитываются женщинами и что женщины равнее. На женщин, в большинстве своём, есть спрос у множества мужчин.

Мне казалось, что синапс это ответ на вопрос.

Мне казалось, что естественные потребности это не естественные потребности, а искусственные потребности – психологические зависимости, и что через них организм управляет твоим «я». Что организм управляет тобой выработкой эндорфина.

Мне казалось, что человек живёт пока колеблется, что он колебательный механизм, а покой это смерть.

Мне казалось, что увеличение искусственной потребности при её удовлетворении возникает из-за того, что мозгу необходимо, чтобы сила электрического сигнала не падала. При удовлетворении потребности, возникает толерантность к эндорфину и стимуляция мозга падает – эндорфина нужно больше.

Мне казалось что воспринятая информация проходит много уровней фильтрации и мир многомерен, из этого я выводил релятивность восприятия.

Мне казалось, что истинно то, что непротиворечит твоему мировоззрению и полезно на практике.

Возможно при описании мира, мир в реальном времени изменяется, чтобы выйти за рамки описания.

Если мир бесконечен теория всего невозможна, но можно создать теорию для частного ограниченного случая.

Возможно всё имеет мир ощущений и созерцая ощущения можно опуститься на квантовый уровень, а потом на уровень струн. Феномены обладают сложной структурой.

Возможно рассуждая о том как работает мой организм, о его мотивах и как он должен работать, я мешал ему. Позже я понял, что не стоит мешать организму работать – он лучше знает, что ему надо. При этом я отделял сознание от тела.

Я писал о способах побороть невзаимную любовь, что, как и при наркотической зависимости, необходимо заниматься физическими нагрузками и найти другой источник получения удовольствия.

Также я размышлял о том, как построить свою жизнь, чтобы получить максимум удовольствия. Я воображал схему, при которой в каждый момент времени ты получаешь максимум удовольствия или жертвуешь чем-то, чтобы получить больше. Также я пытался описывать любовь, другие чувства и эмоции в формулах.

Я считал, что мы должны выстраивать свои поступки так, дабы получить максимум пользы и удовольствия от своей жизни, используя любые средства, если цель их оправдывает, наперекор всем запретам.

Я любил проехаться со случайным человеком из моей группы в университете прямо в начале знакомства. Мыслил парадоксально и извращённо, старался быть вне рамок общепринятого, закон для меня виделся лишь инструментом, придуманным людьми, что возможно государство с противоположными законами и своей справедливостью, например, законом убивать людей и насиловать женщин. Я как мог стремился к свободе мышления, да и вообще свободе во всем даже, в свободе от самой этой мысли. Хотел быть вне систем и вне самой этой системы. Я постоянно пытался закончить мысль, довести её до идеала, мякотки, предела в своей изобретательности.

Интуиция выглядела для меня способом получения информации из источника, где сохранены все данные о нашем мире. Вселенная мне казалась цикличной. Говоря о границе вселенной, я понял, что вселенная состоит из бесконечности ограничений. Стул ограничен, но он входит в комнату, и так далее. Мне казалось, что вселенная – это бесконечная вложенность материи.

Я многого размышлял о возможности изменения прошлого и пришёл к выводу, что прошлое нельзя изменить, его можно только осуществить, то есть, если ты отправился в прошлое и изменил его, это событие уже должно было быть в твоём прошлом и ты можешь только его исполнить, это рождает парадокс – прошлое изменено, но ты не отправился в прошлое, чтобы осуществить это событие.

Я пытался понять, зачем Богу нужны люди, мне показалось, что человек – это источник энергии. Человек рождается с чистой душой, она копит энергию, а потом соединяется с Богом. Также тогда я решил для себя, что даже если Бога нет, стоит поступать праведно, на всякий случай.

Также я создал свое философское течение – инцертивизм, смысл которого заключался в неопределённости мировоззрения.

«Философия инцертевизма вводит свой идеал мировоззрения и личности – «неличность». Выход за рамки любой идентификации и системы взглядов с одновременным переплетением как можно большего их числа с возможностью смены по своему желанию. Быть никем и одновременно всем, выйти за рамки морали, антиморали и даже за рамки беспринципности, ведь отсутствие принципов – тоже принцип, идея смены личностей – именно то, что лежит в основе мировоззрения неопределённости. И то, что описано выше, также одновременно детерминированная система и метод выхода за рамки самой себя».

Если всё относительно, относительна ли относительность? Если да, то есть объективное. Если нет, также есть объективное. Если взять изолированную систему, то относительно себя самой она может быть только таковой, то есть, относительно себя самой она объективна. Скептицизм в пределе сомневается в самом принципе сомнения.

Если всё относительно – объективной истины нет, и мы можем лишь стремиться к ней. Всё, с чем мы имеем дело, в какой-то степени ложь относительно идеального и личность строится на лжи.

Если углубляться в относительность и скептицизм, можно не только усомниться в реальности ощущений и своём бытии, морали и принципах получения удовольствия, можно потерять опору. Если всё субъективно, нет разницы между тобой одним и другим, между системами, не к чему стремится, чем одно лучше другого? Действительно удовольствие – это хорошо? Действительно «хорошо» – это хорошо? Что придаёт ему «хорошесть». Есть ли фундаментальные причины, основа, на которую можно опереться?

Если всё не хорошо и не плохо или одновременно хорошо и плохо – всё неопределенно. И ты не определён.

Детализация своего мировоззрения приводит к его регрессу и доведению до абсурда, возникают неточности и противоречия, это ведёт к потере опоры. Если твоё мировоззрение оказалось не состоятельным неспособным обобщить и обосновать поступившую информацию, то оно так же начинает регрессировать и это приводит к отсутствию опоры. При отсутствие опоры ты наполнен неопределённостью, сомнением, неуверенностью, возникает ощущение «каши в голове», кажется, что объективного нет и любое мировоззрение ждёт разрушение. Что это непреодолимо. Если это повторяется возникает иллюзия бесконечного повторения регресса и его неотвратимости. Но длительная медитация упорядочивает опыт и в каком-то смысле решает эту проблему.

Все мнения субъективны – эта фраза противоречит самой себе, как и «возможно невозможное», но, исключая из множества вариантов саму эту фразу, можно разрешить противоречие. Все мнения субъективны, кроме самого этого мнения. Также парадоксы можно разрешать разделением систем.

Утверждать можно, но это не значит, что утверждение истинно и ты знаешь, то что считаешь известным.

Отношения меж объектами неизменно, а сами объекты параметричны.

Возможно, фундамент, первопричина – неопределенна, а из неопределённости вытекает самопротиворечивое, парадоксальное.

Ничто подобно нулю, две равные силы направленные против друг друга аналогичны нулю. Если что-то и проистекает из нуля, по закону сохранения, оно должно быть парадоксальным, антиномичным, самопротиворечивым, то есть должно сводиться к нулю. Всё же две равные силы сокращающие друг друга и ничто отличны, такой переход должен изымать энергию из вне. Из ничто должно проистекать вещество-антивещество и т. п.

Представим, что ничего нет, в первую очередь из этого должно вытечь что-то существующие и парадоксальное, если что-то существует, значит мы уже имеем дело с местом, то есть с пространством и пустотой.

Ничто как понятие – это функция стремления к самоуничтожению, к выходу из систем, из категорий, и оно находиться в категории «что-то». Нельзя выйти из категории «что-то» и при этом существовать. Ничто не существует.

Если мир ограничен, существует предел в уровне абстракции, самая высокая абстракция будет идеальным, объективным и общим для всего, если мир ограничен существуют аксиомы, если мир бесконечен есть вероятность, то всегда найдётся что-то «выше», что-то более общее, из этого вытекает недостижимость истины, субъективность, всеобщая относительность. Возможно мир бесконечно-ограничен, дискретно-непрерывен.

Если все мнения истины, что делать с мнением отрицающим это? Если всё субъективно суждение может быть и истиной и ложью относительно разных систем, любое суждение одновременно и истина и ложь, в таком случае оно нейтрально и истинного и ложного нет. Из этого вытекает осознание, что объективного нет с постоянным поиском опоры.

Когда мы говорим о вещах в себе, мы мыслим о них, как о непознаваемых, но размышляя в таких категориях, мы уже познаём их. Даже если мы проявляем содержимое в границах, через отрицания мы уже очерчиваем его. Насчёт трансцендентного, возможно, оно неопределённо и принимает свою форму только при наблюдении.

Парадокс лжеца разрешается через разделение систем, парадоксов не существует, взаимоисключающего не существует, они иллюзия; если что-то выглядит парадоксальным, то мы просто расположенное в различных системах и противоречащее друг другу сливаем в одну систему.

Полная система противоречива, чтобы избавиться от противоречия необходимо ограничить систему или изолировать противоречивое в отдельные системы.

Возможно, в основе всего принцип суперпозиции, комплексность и колебания; покой равен смерти, и колебания необходимы для жизни.

Я размышлял о том, как доказать, что искусственная жизнь возможна, и мне пришла идея создать эмулятор вселенной, в которой со временем возникнут живые существа. Корень жизни я видел в рекурсии, автореферентности и колебаниях.

Невербальные сигналы передаются от человека к человеку на далёкие расстояния, благодаря этому возникают неслучайные встречи. Люди на подсознательном уровне общаются между собой. Есть множество течений, в которых люди состоят и в которых находятся, будучи на улице. Общество – система – живой организм. Например, если мы будем мыслить о карликах, есть вероятность, что мы встретим людей с низким ростом (да я знаю об эффекте подтверждения). На подсознательном уровне разные области мозга переговариваются между собой. Воображаемые миры так же невербально синхронизируются между собой, в них живут сущности, творимые верой. В зрительных ощущениях сокрыто множество сложных смыслов – информации, в том числе и «дух», творимый верой, представляющий из себя ментальную проекцию. При созерцании тела можно выявлять ментальные проекции различных аспектов личности на своё тело.

Любой объект равен целому – единице и осознаёт себя, как целое, и в этом смысле равен любым другим объектам.

Два объекта движущихся с одинаковым ускорением параллельно друг другу, находятся в инерциальной системе отсчёта.

Человек связан со всем миром и может через созерцание получать информацию из вне, кроме шести чувств есть множество других, и организм способен не строго, эвристически предполагать многое о мире из суммы всех раздражений, оказываемых на тело. И что организм фильтрует предположения о внешнем мире с вероятностью меньше ста процентов. Мне казалось, что у людей с шизофренией этот механизм нарушен и ненадёжные сигналы не фильтруются.

Дао и антиДао вытекает из Дао и так до бесконечности. Всегда можно найти понятие более высокого уровня абстракции, но и оно будет конкретным относительно понятия ещё более абстрактного. Какой бы сложной структурой ты бы не пытался всё определить, всегда можно будет выявить отклонение от неё.

Мир это всё и одновременно ничто и любое отклонение от этой системы.

Когда само наблюдение изменяет наблюдаемое – мы имеем дело с рекурсией.

У вероятности так же может быть вероятность.

У возможности так же может быть возможность.

Мир полностью создаётся самим человеком (что спорно).

Из системы всегда можно выйти, но каждый выход можно подвергнуть квантованию.

Весь мир состоит из древа абстракций. Ложное возможно только в ограниченной системе. Общее в каком-то смысле абсолютно, а конкретное относительно. Ограниченная система объективна относительно самой себя. Бесконечность включает в себя самоотрицание и парадоксальна.

Весь мир мне представляется справедливым и гармоничным. Каждое понятие и его отрицание существует. Любое понятие может быть в категории «добра-нейтральности-зла». Всё что существует в мире – естественно относительно его самого.

Живое существо можно будет создать используя аппаратный генератор случайных чисел (случайность), квантовый компьютер (воля), дискретная логика (закономерность).

Есть идея на основе такой архитектуры создать эмулятор вселенной, чтобы показать, как возникло живое, и показать, что живое может возникнуть искусственно.

Есть идея создать эмулятор общества, чтобы показать, что общество живой организм и встречи людей во многом не случайны.

Если сворачиваешь с пути начинаешь заблуждаться и циклиться, блуд основа жизни, основа различения, источник удовольствия и дискомфорта, болезни. Выправить себя – выздоровление.

Мир одновременно бытие и ничто.

Возможно в будущем человечество полностью сольётся в единую виртуальную нейронную сеть и будет полностью цифровым, человечеству будет необходима лишь электрическая энергия, вся поверхность планеты будет электронно-вычислительной машиной, в таком состоянии обустройство других планет станет несложной задачей. Также будет множество эмуляторов вселенных в которых люди смогут жить, а также три дэ принтеры, которые смогут печатать любой объект из них, включая живых существ. С помощью таких эмуляторов можно будет возвращаться в прошлое, путешествовать в будущее, формально описывать мир, выявлять сложные закономерности, можно будет объединять вселенные. Можно будет работать с ними как с формальными системами и использовать в них методы нечёткого поиска, такая вселенная будет в каком-то смысле цифро-аналоговой, и к ней будут подходить методы статистики, математики, кибернетики, теории систем и т. п. Такая система обобщит всё и сможет использоваться как теория всего. Но есть проблема, если в эмулируемой вселенной возникнет эмулятор вселенной – будет рекурсия. Так же из-за зависимости эмулятора от внешнего мира, при влиянии на этот виртуальный мир, эмулятор может давать неточные предсказания и отсутствие предсказания этого влияния, но всё это может быть предсказано нормальным состоянием машины до сбоя, только сбой в самом начале работы системы может привести к неустойчивости эмулятора. В каком-то смысле это будет система автоматического доказательства. Правда например на обычном компьютере, эмулятор этого компьютера не запустишь или же запустишь не в полном объёме, что коррелирует с тем, что человеческий мозг не может полностью отразить окружающий мир. Так же возникает парадокс, когда само эмулирование влияет само на себя, который не имеет смысла, если вначале эмуляции такого влияния не было.

Я считал, что ленивыми называют людей, что не хотят делать то, что им не надо. И что по-настоящему ленивый человек не делает того, что он хочет делать.

У меня были рекурсивные дежавю, когда дежавю зациклилось, когда дежавю вызывает дежавю по цепочке. Также бывало ощущение, что жизнь зациклилась и казалось, что я живу в повторяющемся отрезке времени.

Я постоянно стремился получать эстетическое наслаждение, я любил с удовольствием касаться различных поверхностей.

Один раз я проснулся и не смог двигать своим телом, сон слился с реальностью. Моё сознание вышло за пределы комнаты и устремилось с балкона вниз, в комнате я видел большую дыру. Был сон, когда мне казалось, что моё сознание вышло за пределы моего тела, я проснулся в холодном поту.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.