Мария Брикер
Черная Снегурочка

Вознесенская, поджав узкие губы, смотрела Аркадию в глаза и ждала, но он не знал, чем обнадежить свою клиентку – убийцу сына Ольги Сергеевны вычислить так и не удалось, в голове роились лишь предположения, не подтвержденные фактами.

Дело оказалось довольно странным: смерть сына Вознесенской в точности повторяла трагическую кончину мужа Ольги Сергеевны, который погиб несколько лет тому назад – выпал из окна собственной квартиры. Супруг Вознесенской, Лев Борисович, в прошлом знаменитый оперный певец, был моложе жены на десять лет, но пребывал в отличие от своей здравомыслящей супруги в легком маразме – любил исполнять арии, стоя на подоконнике в одних трусах и галстуке-бабочке. Его потрясающий тенор собирал во дворе толпу зевак, певцу бурно аплодировали. Местные алкаши, домохозяйки, малышня, старушки – все были его страстными поклонниками и с нетерпением ждали очередного концерта, но ни у кого не вызывало сомнений, что у солиста с головой большие проблемы. Когда Лев Борисович совершил полет с седьмого этажа, следствие особо не напрягалось. Следов насилия на его теле не обнаружили, на столе нашли предсмертную записку, оставленную покойным. В ней было сказано, что певца позвал Ангел Смерти. Прокуратура скоро закрыла дело, списав его кончину на самоубийство. Родственники и знакомые тоже были уверены, что Лев Борисович выпал из окна по своей личной инициативе. Не сомневалась в этом и Ольга Сергеевна.

На смерть супруга Вознесенская отреагировала на удивление спокойно, чем вызвала у следователей некоторые подозрения в причастности к гибели мужа. Ее просканировали на сей предмет и отвязались. Вознесенская призналась: она предчувствовала трагедию, склонность к суициду у Льва Борисовича была всегда, ситуация усугубилась, когда великий тенор ушел на покой. Ему не хватало сцены и внимания, он страдал, постоянно твердил о всеобщем непонимании и пугал домашних, что наложит на себя руки. Незадолго до самоубийства психика Льва Борисовича все чаще давала сбои, но запирать супруга в психиатрическую клинику Вознесенская не стала. Во время следствия она сказала: «Поверьте, господа, для Левы это не смерть, а освобождение. Теперь он снова молод, полон сил и поет свои арии Господу и ангелам».

Со смертью сына все обстояло гораздо сложнее.

Разочаровывать Ольгу Сергеевну не хотелось. Несмотря на ее вздорный характер и удивительную способность любого человека довести до нервного расстройства, Ольга Сергеевна Вознесенская вызывала искреннюю симпатию и сочувствие: смерть единственного сына, в котором она души не чаяла, стала для нее тяжелым ударом – с сердечным приступом, но старушка перенесла горе стоически. Любая другая дама ее возраста давно бы попала в психушку или в больницу, но Вознесенская держалась. Сила воли у нее была колоссальная, позавидовать можно, недаром в прошлом – балерина.

Внимательно изучив обстоятельства дела, Аркадий пришел к выводу, что Вознесенская права, и сыну Ольги Сергеевны выпасть из окна действительно помогли, хотя многое указывало именно на самоубийство. Николай походил на отца: слабохарактерный чудаковатый холерик, склонный к истерии. В юношеском возрасте он предпринимал попытку суицида, резал себе вены из-за неразделенной любви и состоял на учете в психоневрологическом диспансере. На момент смерти у Николая имелись серьезные проблемы в бизнесе и личной жизни. Отношения с женой, молодой красавицей Анной, из-за материальных осложнений грозили закончиться разводом. Николай жену боготворил и безумно переживал из-за их разлада. Следов насилия на его теле не обнаружили, в кармане покойного нашли предсмертную записку, в которой он обвинял в своей смерти жену Анну. Выпал Николай из того же окна, что и его отец. В кругу близких и родных поползли слухи о родовом проклятии, но Аркадий в мистику не верил – роль Ангела Смерти в этот раз исполнил кто-то из близкого окружения молодого человека. Во-первых, по утверждению Вознесенской, Николай с детства безумно боялся высоты, во-вторых, Ольга Сергеевна с младенческих лет подмечала за сыном излишнюю самовлюбленность: Николай обожал свою внешность, он мог подолгу восхищенно смотреться в зеркало, поглядывал на себя в отражениях витрин магазинов. Одной из причин разлада с женой был как раз этот факт: красавицу Анну патологический нарциссизм мужа раздражал гораздо больше, чем его постоянные неудачи в бизнесе. Тем не менее о смерти Николай думал часто. Анна передала Ольге Сергеевне дневник сына, где он регулярно записывал мрачные стихи о смерти и выкладывал свои мысли о самоубийстве. Аркадий внимательно все прочитал, и один момент царапнул детективу глаз – Николай, подробно описывая свои воображаемые похороны, основной акцент делал на своем внешнем виде в гробу: он мечтал уйти в последний путь красивым – для нарциссов это очень важно, значит, если бы он действительно захотел покончить с собой, то выбрал бы другой способ, зная наверняка, что после полета с седьмого этажа человека хоронят чаще всего в закрытом гробу – так было со Львом Борисовичем. Однако следаки в эти тонкости вдаваться не стали. Предсмертная записка, чью подлинность подтвердила экспертиза, тяжелые жизненные обстоятельства, общая предрасположенность к суициду послужили основанием для того, чтобы дело закрыть, списав и смерть Николая на самоубийство.

Ольга Сергеевна не верила, что Николай действительно убил себя, и обратилась к частному детективу. Так она и познакомилась с Аркадием.

Без всяких сомнений, убийцей двигал корыстный мотив. На кону стояли деньги, сумма была довольно-таки внушительной, Николай являлся единственным прямым наследником Вознесенской. Преступник поступил хитро, убив сына Вознесенской, он автоматом выкинул из игры за деньги семьи Вознесенских жену Николая, так как детей в браке они не нажили. Анна получила после смерти мужа лишь его долги и чувство вины из-за предсмертной записки, в которой супруг обвинил ее в своей смерти. Тяжело жить с таким грузом на сердце, Аркадий вдове Николая искренне сочувствовал и восхищался ее мужеством, она была сильной личностью и походила характером на Ольгу Сергеевну.

Аркадий нервничал: он опасался, что следующей жертвой станет Ольга Сергеевна. Преступник почувствовал свою безнаказанность, вряд ли он станет ждать естественной кончины Вознесенской, наверняка предпримет попытку избавиться от женщины.

Идиотизм ситуации заключался в том, что Ольга Сергеевна могла легко себя обезопасить: сходить к нотариусу, оформить новое завещание, допустим, на кого-то из родственников или на всех, в равных долях, но она наотрез отказывалась. По сути, Аркадий ее понимал. Среди этих близких и родственников мог быть убийца ее сына, и нет никакой гарантии, что он не окажется в числе тех, кому Ольга Сергеевна завещает свое состояние. В лотерею Вознесенская играть не желала, поэтому торопила Аркадия – она знала, что жить ей в любом случае осталось недолго.

Аркадий попросил Ольгу Сергеевну ограничить контакты с родными, никого не пускать в квартиру до тех пор, пока преступника не обнаружат. Ольга Сергеевна исполнила его просьбу, сделав это весьма своеобразным образом – откровенно обвинила всех в смерти своего сына и разругалась с близкими в пух и прах. Учитывая, что характер у госпожи Вознесенской был скверный, излишне напрягаться ей не пришлось.

– Ольга Сергеевна, голубушка, – мягко сказал ей Аркадий. – Пока мне нечем вас обнадежить, но я стараюсь, очень стараюсь и надеюсь, что скоро…

– Плохо стараетесь, молодой человек, – перебила детектива Ольга Сергеевна, глаза ее стали колючими, уголки губ опустились. – Три месяца, а толку никакого. Напрасно я обратилась к вам. Мне следовало найти более профессионального детектива!

– Сожалею, – развел руками Аркадий, чувствуя себя провинившимся пионером. Милейшая Ольга Сергеевна умела предъявлять людям свои претензии таким тоном, что потом просто жить не хотелось.

– Неужели вы не понимаете, что время играет против меня! Я в отличие от вас, юноша, дьявольски стара, мой механизм может развалиться в любой момент, а финансовые дела до сих пор не улажены. Представьте себе на минутку, как они все перегрызутся, если я умру прежде, чем оформлю свою волю нотариально! Да и Николаша не отпет по всей форме. Мой духовник сказал: когда будут доказательства убийства, тогда он и сделает все, как полагается, бюрократ несчастный, – проворчала Ольга Сергеевна. – А пока душа моего сына неприкаянная где-то бродит и мучается.

– Сожалею, – как попугай, повторил Аркадий и поежился, вообразив, что душа Николая стоит в паре шагов от него и стучит по его голове кулаками.

– Сожалеет он! – хмыкнула Вознесенская. – Дело надо делать, а не сожалеть. Мне ваши сожаления без надобности. – Ольга Сергеевна тяжело поднялась и подошла к окну. Он смотрел на ее худую спину, царственную осанку и думал, что если не поможет этой вздорной старушенции, то никогда себе этого не простит. Он будет копать дальше, даже если Вознесенская сейчас вышвырнет его вон. – Что вы стоите столбом посреди комнаты? – обернулась Ольга Сергеевна. Когда Вознесенская поднялась, Аркадий тоже встал, как истинный джентльмен. – Садитесь. Давеча мне пришла в голову одна мысль, и я собираюсь вам ее изложить – хочу узнать ваше мнение на сей счет. Курите, если желаете, – Вознесенская присела в кресло и придвинула Аркадию пепельницу, большую морскую раковину, изнутри светящуюся перламутром. Он машинально достал пачку сигарет и с удовольствием закурил.

– Слушаю вас очень внимательно, Ольга Сергеевна, – сосредоточился сыщик. Вознесенская медленно и с расстановкой изложила ему суть дела, словно Аркадий был дауном или дитем малым. Он понял план Вознесенской с первых же слов, но продолжал кивать и проявлять заинтересованность, пока она не закончила, чтобы вновь не вызвать в ней волну гнева.

– Я все сделаю, как вы хотите. Но позвольте уточнить, хорошо ли вы подумали? – спросил Аркадий.

– Я похожа на легкомысленную особу? – вскинула тонкие брови пожилая дама.

– Боже упаси! Но у вас в квартире полно антиквариата, живописные полотна великих мастеров, старинные ювелирные украшения… Такие вещи опасно хранить дома, – Аркадий сделал пару глубоких затяжек и положил сигарету в пепельницу. К потолку потянулся сизый дымок.

– Я сама разберусь, где мне свои украшения хранить. Ваше мнение на этот счет меня не интересует. И потушите свою невыносимую сигарету! Что за дрянь вы курите?

– Родные американские сигареты. Плачу за пачку по двести рублей, беру только у проверенного поставщика.

– Вас нагло надувают. Смените поставщика, мой вам совет. Родные американские сигареты тлеют быстрее и пахнут иначе. Вы курите опилки и солому.

– Хорошо, я сменю поставщика, – покладисто согласился Аркадий, спорить со старухой – себе дороже. – Но я просто обязан вас предостеречь: а что, если…

– Уходите! – гневно потребовала женщина.

– Ольга Сергеевна…

– Немедленно убирайтесь из моего дома!

– Ну хорошо! Хорошо! Я вам перезвоню, – поднялся с кресла Аркадий и с облегчением выскочил из квартиры Вознесенской.

* * *

«Уж послала так послала», – нервно хихикала Маша, прокручивая в голове крылатую фразу из любимого мультика «Падал прошлогодний снег». С утра пораньше вредная старушенция дала ей скрипучее указание купить живую елку, и не просто елку, а чтобы деревце непременно было пушистое, метр пятьдесят высотой – не больше, не меньше. Спрашивается, какая бабке разница? Пришлось полдня бегать по елочным базарам, терзая продавцов, но по закону подлости в ближайших от дома точках елки продавались либо не той длины, либо они были страшненькими лысыми кривулинами. В тундре их, что ли, выращивают? «Мы поедем, мы помчимся на оленях утром ранним…»

Повезло ей у супермаркета. В двух кварталах от дома, у магазина, торговали импортными елками. Цена кусалась, но это уже не ее забота, в экономки она не нанималась. «Хотите, Ольга Сергеевна, красивую елочку – платите деньги», – ехидно думала Маруся, волоча на себе лохматую красавицу. Собственно, она и вообще в прислуги не нанималась! Ошалела от жизни в общаге и дала объявление в газету «Из рук в руки»: «Девушка без вредных привычек, студентка третьего курса юридического факультета, хочет снять комнату на длительный срок, за скромную плату. Чистоту, порядок и своевременную оплату гарантирую». Да уж! Чистоту и порядок ей теперь приходилось поддерживать круглосуточно, и не только в своей комнате, а во всей квартире. Неизвестно, что является бóльшим злом – жизнь в убогом институтском общежитии, с вечными пьянками, бардаком, распутными девицами по соседству и бурной круглосуточной студенческой жизнью, или проживание в благоустроенной роскошной квартире под одной крышей с сумасбродной бабусей, уже доставшей ее своими претензиями и ценными указаниями.

Сначала Марусе казалось, что она вытащила счастливый билет. Объявление она дала скорее от безнадежности, не слишком рассчитывая со своим скудным бюджетом снять нормальное жилье – хотя бы какую-нибудь захудалую клетушку найти, и то хлеб. Постоянную работу получить никак не получалось, приходилось подрабатывать промоутером, а иногда заманивать посетителей в кафе и рестораны, красуясь в костюмчике толстого дебильного цыпленка или еще какого-нибудь чудовища. Работа тяжелая и унизительная. Добрые детишки норовят отвесить тебе пендель или повалить на землю, и взрослые не лучше: один подвыпивший гражданин специально прожег ее костюм сигаретой, а потом попытался в окошко для лица дымящийся окурок кинуть. Слава богу, этот маневр пресекли ребята из секьюрити. Платили, правда, нормально, но найти подработку удавалось далеко не всегда, поэтому и жилье приличное Маша позволить себе не могла. Многим иногородним студентам родители помогали, а Марусе – никто: некому было. Мама умерла, когда ей было пятнадцать лет, – несчастный случай на производстве. Из родных у нее остались тетушка, сестра мамы, и двоюродный братишка, ее сын! Тетушка работала учительницей русского языка и литературы в школе, тянула сына и сама нуждалась в деньгах. Отца у Маруси никогда не было, хотя мама в детстве и морочила ей голову, что он якобы был летчиком-испытателем и погиб во время очередного испытания. Маруся маму не осуждала. Мужиков в маленьком провинциальном городке на всех не хватало, женщины не гнушались спать с командировочными, чтобы ребенка завести. Полшколы у них таких было – детей «лейтенанта Шмидта».

На ее объявление откликнулись три человека: два мужика – агент, потерявший к ней интерес сразу же, как только она озвучила скромную сумму, которую могла бы выложить за комнату, и пенсионер-извращенец – с явным намерением сделать из нее не квартирантку, а бесплатный тренажер для своих сексуальных извращений. Третьей позвонила старушка, представилась Ольгой Сергеевной Вознесенской и пригласила ее приехать посмотреть комнату.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.