vladimir_d.h.t
Мир снов. Часть первая

От автора

Уважаемый читатель, данное произведение – это художественная научная фантастика, построенная на воображении автора.

Однако, в основу данной повести легли реальные события, неразрывно связанные с осознанным сновидением: некоторые диалоги почти дословно перенесены «на бумагу».

Все имена изменены, опущено излишне детальное описание и несущественные происшествия.

Ряд эффектов и возможностей осознанного сновидения, описанный в данной повести, носит гипотетический характер и основывается исключительно на личном субъективном опыте и свидетельствах очевидцев, объективно не доказанных и не проверенных в лабораторных условиях: Ваш личный опыт может противоречить содержанию данного произведения.

Я не преследую своей целью оскорбить, унизить или каким-либо образом нарушить чьи бы то ни было права. Я заранее прошу у Вас прощение в случае, если это по каким-либо причинам произошло.

Я категорически против любого нарушения действующего законодательства РФ и ни в коем случае НЕ пропагандирую противоправные действия.

Мнение и действия персонажей данной повести не отражают мнение и убеждения автора.

Пролог

Руины некогда живого города. Пыль ещё не осела до конца, но её медленно, и верно прибивал к земле падающий крупными каплями дождь. Повсюду лежали обломки зданий, искорёженная военная техника и трупы людей. Это была бойня. Дэвид медленно брёл среди этой пустыни смерти. Периодически ему встречались одинокие люди, которые, так же, как и он, пытались осознать произошедшее.

Впереди Дэвид увидел маленького мальчика, ему было не больше 8 лет. Какое-то странное чувство возникло где-то в глубине сознания. Какая-то непостижимая смесь ужаса и дежавю. Мальчик тоже заметил его и, Дэвид был готов поклясться, испытывал тоже самое. Они смотрели друг на друга, как смотрит человек на незнакомца за секунду до того, как поймёт, что это его отражение. Спустя мгновение Дэвид вдруг резко осознал, кого он видит перед собой и что имел в виду Манекен. Словно нарушенная камнем водная гладь, всё окружение завибрировало и провалилось в темноту, а Дэвид оказался лежащим на кровати посреди своей комнаты в общежитии. Было раннее утро, за окном ещё темно. Он устало открыл глаза и приподнялся на локтях. Взгляд был утомлённым, будто он не спал всю ночь, но, на самом деле, он с большим трудом вырвался из очередного сна.

Глава 1. Ложное пробуждение

– Дэвид, ДЭВИД! – голос долетал откуда-то издалека, – Дэвид!

На самом деле голос принадлежал преподавателю в вузе, а обращён он был к студенту, который в наглую спал на третьей парте, опёршись подбородком об руку. Услышав своё имя, молодой человек вздрогнул и всхрапнул, чем вызвал многочисленные смешки сокурсников. А преподаватель меж тем продолжал:

– Теория общественного договора Гоббса применительно к современной проблеме глобализации – я жду, – мужчина в классическом костюме, с седой бородой и усами, коротко стрижеными волосами, так же с сединой, угрожающе нависал над сонным студентом, который отчаянно пытался собраться с мыслями и понять, чего от него хотят.

– Теория общественного договора – это когда общество договаривается, – студент искренне пытался как-то сформулировать мысль, но язык после сна не слушался, – когда общество договаривается…что за чушь, – последние слова вырвались почти беззвучно, но преподаватель стоял достаточно близко, чтобы услышать.

– Вы на аттестации получаете красный диплом – вот это чушь. Значит так, товарищи, уже четвёртый человек не может ответить на один и тот же вопрос, что говорит о том, что вы стадо баранов, не желающих учиться. В связи с этим, всем задание – подготовить реферат к следующему занятию на тему теорий общественного договора, – преподаватель осёкся, видя, что студент, которого он с таким трудом разбудил, поднялся с места, чтобы покинуть аудиторию, – я никуда вам не разрешал выйти!

– Я сам себе разрешил, – студент, пробурчав это себе под нос, продолжал планомерно продвигаться к выходу, не глядя в сторону свирепеющего профессора.

– За ваше хамство я буду вынужден написать докладную, что крайне негативно скажется на предстоящей зачётной неделе лично для вас!!! – преподаватель удовлетворённо сел за стол, считая это неоспоримым аргументом.

– Таким образом, уважаемые собравшиеся, – Дэвид наконец выбрался к выходу, откуда начал вещать на всю аудиторию, – вы видите в действие общественный договор, суть которого, по заверению господина Гоббса, заключается в том, что будучи больше не в состояние выносить анархию, постоянную грызню за территорию и собственную жизнь, общество договорилось, что каждый отказывается от части прав в том случае, если это делают остальные, к примеру, я отказываюсь от права убивать, если каждый из вас сделает то же самое. И дабы блюсти эту договорённость, был создан институт государства, который должен был следить за соблюдением договора.

– Вот, так и надо было сразу отвечать, так и быть, не напишу на вас докладную в этот раз, – профессор, видимо, решил, что возымела действия его угроза.

– Именно это, – продолжал студент, – я называю чушью, потому, что общество само по себе не способно договориться о чём бы то ни было. Посмотрите на аудиторию, раз за разом из-за оплошностей одних студентов, страдают все, выполняя дополнительные задания, задерживаясь после пар. И всё, на что мы способны – это поругать отстающих. И я такой же. Мы не можем ни о чём договориться даже сейчас. А вы считаете, что это было в до государственный период?! Это вы, – студент показал на профессора, – принуждаете нас соблюдать правила, это вами они придуманы, нам они не нужны, мы о них не договаривались.

– Т.е. вы утверждаете, – профессор поднялся со своего места, – что философ Гоббс был неправ?! Вы далеко не первый, кто ставит себя выше признанных учёных, между тем, вы не знаете и половина того курса, что мы изучаем.

– Я утверждаю, что я прав только потому, что в нашем, намного более продвинутом обществе, теория общественного договора является, на самом деле, навязыванием прав сверху ради блага тех, кто сверху. Раз это происходит так сейчас, то это было так же и при зарождении государства. А теперь, если вы разрешите, я выйду умыться и выпить кофе, иначе я выключусь прямо здесь, – с этими словами Дэвид развернулся и вышел из аудитории под слова профессора «вы видели перед собой наглядный пример комплекса…», дальше слов уже было не разобрать. Войдя в туалет, Дэвид направился к крану и, включив холодную воду, подставил голову под струю. Ободрение пришло, но стоило вытереть лицо бумажным полотенцем, как снова навалилась сонливость. Сзади донёсся резкий и жутковатый звук старых качелей. Дэвид практически подпрыгнул на месте, с облегчение обнаружив, что это просто открылась входная дверь.

– Ты чего?! – вошедший парень усмехнулся, опасливо поглядывая на своего сонного знакомого.

– Да так, не ожидал, – Дэвид опять посмотрел на себя в зеркало, чувствуя какую-то страшную тайну, которая сегодня ему приснилась, но он уже не мог вспомнить детали этого сна.

– А ты чего такой сонный, всю ночь гулял?! – голос принадлежал всё тому же вошедшему парню, который встал у форточки и закурил сигарету, наблюдая за медленно светлеющим серым ноябрьским небом.

– Можно и так сказать, – Дэвид подошёл к собеседнику, жестом попросил прикурить, и после долгой первой затяжки осторожно продолжил, – у тебя бывало такое состояние, что ты думаешь, что проснулся, а на самом деле находишься во сне?

На эти слова его собеседник медленно повернулся к Дэвиду, взял сигарету в рот, чтобы освободить руки, и наклонил голову Дэвида назад, чтобы лучше рассмотреть зрачки:

– Чего пил? Чем заедал?

– Ты не понял, – Дэвид вырвал голову из чужих рук и тоже уставился в окно, – я что-то делал, потом оказалось, что это сон и я проснулся.

– Т.е. тебе приснилось, что ты проснулся, а потом ты проснулся по-настоящему?

– Да, но это ещё не всё. Когда я проснулся через какое-то время оказалось, что и это сон. И так много-много раз, я уже не помню и половины таких сюжетов, зато отчётливо помню последний – я шёл по городу, он был разрушен, повсюду были трупы, и всё так реалистично, как наяву, – рассказ был прерван звонком, означающим конец пары.

– Пошли, – сокурсник докурил сигарету и бросил в мусорное ведро, – тебе надо выпить кофе.

Дэвид вообще не очень любил ходить по коридорам вуза во время перерыва между парами – было полно студентов, которые либо бешено носились во время сессии, пытаясь закрыть долги, либо бешено носились между сессиями, потому, что экзамены ещё далеко. В любом случае всегда было очень шумно, оживлённо и тесно. Проталкиваясь через гудящую массу людей, он вежливо пожимал все протянутые ему в приветственном жесте руки, монотонно отвечал «привет, всё нормально», и старался не забыть, куда он идёт и зачем. Благо его сокурсник постоянно оглядывался, чтобы не потерять Дэвида из вида. Когда они пробрались по шумным коридорам в такую же шумную столовую, Дэвид окончательно сдался, и рухнул на первое попавшееся свободное место. В поле его зрения попался экран чужого планшета, потом экран смартфона какого-то случайного прохожего, следующей точкой, куда упал взгляд – был экран плазменной панели в столовой. И во всех этих экранах Дэвид видел новости на тему одного и того же события – окончание отстройки «бедных кварталов».

Глава 2. Музей

В небольшой студии, довольно классического для таких передач типа, располагался круглый стол. На дальней стороне сидел ведущий. На остальных местах были приглашённые гости – эксперты в разных областях: экономика, политология, представитель департамента миграции, министр внутренних дел и ещё пара-тройка обозревателей разной величины и масти.

– Итак, – ведущий приступил к очередному блоку передачи, – пожалуй, самая волнительная и противоречивая тема на сегодняшний момент – «бедные кварталы». Я бы попросил наших гостей вкратце охарактеризовать саму идею, пока, не касаясь практической реализации.

– Если позволите, – слово взял довольно худощавый мужчина средних лет, в очках, с классической причёской, в деловом костюме серого цвета, – давайте взглянем на всё с экономической точки зрения, так как, не будем скрывать, все стороны жизни направлены на оборот денежных масс, и это, безусловно, ключевой аспект в современной экономике. Конечно, вопрос крайне многозначный. С одной стороны, если подсчитать вложенные средства в отстройку так называемых «бедных» кварталов, то совсем нельзя назвать их бедными. И, позволю себе напомнить, ещё несколько десятилетий назад, издалека они бы выглядели, как бизнес центры.

– Вы имеете ввиду преобладающую долю небоскрёбов в этих кварталах? – ведущий уточнял данное обстоятельство для тех телезрителей, которые впервые столкнулись с данной темой.

– Безусловно, существенно на это повлияла сама основа. Как все знают, недалеко от нас есть заброшенный город. В своё время он подвергся массированной атаке террористов и долгое время стоял в руинах, заброшенный и никому не нужный. Почему бы не реконструировать его, используя уже имеющие постройки, большинство из которых, так уж вышло – небоскрёбы.

Телепередача была выключена пультом дистанционного управления.

– Наркоманы в пентхаусе, да уж, – мужчина лет 38-40, довольно коренастого телосложения, устало поднялся с дивана. Внешний вид был довольно противоречивым. С одной стороны, можно было бы предположить, что это представитель топ-менеджмента: дорогой интерьер загородного коттеджа, но на работу он явно не спешил, одет был в брюки, рубашку, не заправленную и наполовину расстёгнутую, как и рукава её. На левой руке дорогие золотые часы, на которых, однако, не было стрелок. С другой стороны, причёска перенаправляла ход мыслей в сторону каких-то религиозных групп: коротко подстриженные волосы с боков и сзади, с небольшим вайшнавским хвостиком на затылке. На лице небольшая щетина тёмных волос. Всё это, вкупе с очень просторной и стильно обставленной квартирой, создавало вид дорогой небрежности весьма влиятельного человека. Он подошёл к окну. Он жил за городом рядом с Озером. Со второго этажа его дома открывался отличный вид на те самые «бедные» кварталы, которые высились вдалеке громадой небоскрёбов и скелетом строительных подъёмных кранов.

– М-да, – сказал мужчина, задумчиво глядя на них. Посмотрев на часы без стрелок, он неторопливо застегнул рубашку, надел пиджак, и вышел из квартиры.

На одной из самых значимых площадей города, несмотря на близящийся полдень рабочего дня, собралась огромная толпа жителей. То тут, то там проглядывали видеокамеры репортёров. Периметр был оцеплен кордонами полиции, но атмосфера всё равно веяла праздником, ведь поводом для сбора такого количества народов и прессы послужило открытие музея древностей после долгой и монументальной реконструкции, который высился огромной зеркальной усечённой пирамидой в задней части площади.

Вот, наконец, подъехали официальные лица: мэр города, главный подрядчик строительства, представители спонсоров и, конечно же, директор музея, человек весьма своеобразной внешности: всегда при параде, но с вайшнавским хвостиком и уже ставшими знаменитыми, часами без стрелок. Все собравшиеся сказали по несколько важных слов: мэр о важности подобного культурного объекта и благодарности спонсорам за окончание строительства, подрядчик об особенностях конструкции и материалов, а директор лишь упомянул, что рад, наконец-то, приступить к работе в новом здании, а также о том, что ближайшая неделя будет бесплатна для посещения всех зон музея. Когда ленточка была перерезана, директор сообщил, что все желающие, включая прессу, могут зайти внутрь и начать осмотр или видео и фото съёмку, фотографировать со вспышкой запрещалось, так как это портит некоторые экспонаты. Внутри располагалось всё, что может относиться к древностям, начиная от окаменелостей, заканчивая предметами быта, культуры, виртуальные залы по реконструкции различных массовых событий в истории. По сути, данный комплекс представлял собой совмещение всей древней истории, археологии, культурологии, лингвистики и архитектуры.

Журналисты располагались на фоне самых эффектных экспозиций, чтобы отснять свой репортаж, и, конечно же, все старались взять интервью у почётных гостей и руководства комплекса.

– Теперь мы будем тут стоять, пока не отморозим себе руки, – один из многочисленных студентов в очереди на вход в новый музей в день его открытия то и дело высказывал недовольство происходящим.

– Да ладно, всё же лучше, чем на парах сидеть, – это ответил его знакомый, который был рад прогулять целый день занятий, даже если ради этого придётся отстоять на ноябрьском морозе и потом часа два слоняться по новому музею.

– Да какая разница, что на парах чушь несут, что тут эту чушь реконструируют и предъявляют людям, – Дэвид был более выспавшийся, чем два дня назад, когда он вызвал на себя гнев профессора.

– Т.е. ты хочешь сказать, что скелет мамонта – чушь, и его не было на самом деле? – возразил кто-то из сокурсников рядом.

– Нет, мамонт, стоящий посреди озера в ожидании ледникового периода – вот это чушь, – Дэвид махнул рукой, как бы показывая, что это очень длинная давно избитая тема, и ему не хочется сейчас поднимать её по сотому кругу.

– Знаешь, Дэвид, – студент наклонился к другу, чтобы была возможность сказать тихо, – профессор прав, ты нигилист. Ты отрицаешь любую теорию, не важно, какую, лишь бы отрицать. И считаешь это признаком ума, а на самом деле, это признак подросткового максимализма.

– Знаешь, – Дэвид так же наклонил голову к другу, чтобы говорить на той же громкости, – Земля на самом деле плоская, а звёзды – это точки на сфере вокруг нас, а все, кто утверждает обратное – нигилисты и подростки.

– Как всегда передёргиваешь. Земля – звёзды – это очевидные вещи, которые вычисляются простым наблюдением, и если уж до этого додумались чёрт знает, когда, то сейчас, с нашими технологиями, уж смогли бы понять, как подохли долбаные мамонты.

Дэвид не хотел продолжать этот бессмысленный диалог. Вообще он, судя по всему, был единственный не рад этой экскурсии. Что-то пугало его в этом здании. Какое-то давно забытое переживание отзывалось мурашками по его коже.

Студенты, наконец-то, вошли в здание музея. К удивлению многих, не смотря на почти полную зеркальность стен снаружи, внутри они оказались прозрачными только на самых верхних этажах, где располагались наименее уязвимые к ультрафиолету, образцы. В любом случае, даже там стены почти полностью закрывались специальными шторками большую часть времени

Глава 3. Только для персонала

Первый полноценный публичный рабочий день на новой должности подходил к концу. Директор музея дал последнее интервью, состав которого был идентичен всем остальным: почему музей в форме пирамиды, зачем нужны стеклянные стены, как часто будут обновляться экспозиции, почему у вас часы без стрелок и т.д.

Он спускался вниз на лифте. Стены кабины были прозрачными, как и шахта. Сотрудники проводили последнего посетителя, заперли двери и начали уборку. Директор проследовал до дальней части нижнего этажа к двери «Только для персонала», вошёл в неё и оказался около нового лифта. Он вызывался специальным кодом доступа: внизу хранились особо ценные экспонаты, и нельзя было допустить, чтобы любой сотрудник, только что зачисленный в штат, имел к ним доступ, равно как и сверх любопытный посетитель. Спустившись ещё на несколько этажей под землю, директор вновь прошёл вглубь зала, где отыскал собранный скелет динозавра. Как оказалось, его правая передняя лапа была подвижна и легко смещалась в сторону. Под ней находился еле заметный люк. Открыв его, директор нажал на какую-то кнопку, и механизм закрыл люк и задвинул лапу автоматически после его спуска внутрь.

На огромной глубине под музеем, намного ниже, чем городской метрополитен, залегала самостоятельная ветка железной дороги, которая вела далеко за город, точнее, должна будет вести, так как в настоящий момент проходило активное строительство. Директор спустился и оглядел работу строителей, тут же приняв некоторые правки, отправился в небольшое подсобное помещение. Там уже находился человек, внешне не отличимый от строителей путей, однако именно он руководил всеми работами.

– Ну что, Ра, – обратился он к вошедшему директору, – как прошёл день? А то мы-то тут безвылазно, ни хера не слышим.

– Тяжело – много народу, много журналистов, много вопросов, в основном, тупых вопросов, – Ра налил себе кипятку в небольшую глубокую мисочку, в которой лежали спрессованные в таблетку чайные листья с почками.

– Ну ещё бы, такое здание отстроили, считай, заново, это ж какой повод, мать его! Слушай, а нахера тебе часы без стрелок? – прораб кивнул на наручные часы директора.

– В основном, тупые вопросы, – чуть повысив голос, повторил Ра, – вы давайте, закругляйтесь, ночью лучше не шуметь, хоть нас и слышно не должно быть, но мало ли.

– Да, надо бы, – прораб потянулся через спинку стула и нажал на большую красную кнопку на стене. Вслед за этим раздался звуковой сигнал по всему тоннелю, означающий конец рабочего дня, – а как там твои пчёлы?

– Не пчёлы, а ОСы, – Ра аккуратно переливал получившуюся заварку в маленькую пиалу и неспешно вдыхал аромат напитка.

– Да какая хер разница? Пчёлы, осы, один хер, – прораб переодевался в чистую одежду, явно не понимая, что Ра имеет в виду не насекомое, а аббревиатуру ОС (осознанное сновидение).

– Пока «Улей» проектирую. Надо же им где-то быть, – Ра неспешно, но за один глоток выпил содержимое пиалы, и, поместив в неё нос, медленно вдыхал остатки аромата и эфирных масел, оставшихся на стенках.

– А с хера ли ты? Они разве сами его не делают?

– Обычные сами, но у меня редкий вид, очень дорогой, – Ра допил остатки чая и, не обращая внимания на явное непонимание со стороны прораба темы разговора, внимательно изучал карту получавшегося тоннеля.

– Давно хотел спросить – нахуя мы строим эту линию? Контрабанда? Хочешь вывезти всё из музея, продать и на отдых? Просто деньги ты нам платишь немаленькие для директора музея…

– Слушай, а давай вот тут соединим обе ветки? – Ра проигнорировал вопрос.

– На хер? – прораб с одним надетым ботинком на ногу подпрыгнул к Ра, склоняясь над картой, – тут же магистраль проходит. И потом, это совсем рядом с Музеем. Сразу выберешь, по какой ветке поехать, чем между ними бегать.

– А заблокируют одну из них в начале и в конце, что делать будешь?

– Ну, не знаю, если так рассуждать, на хера тебе только один переход, давай все ветки соединять и доп. тоннели рыть.

– Заметь, не я это предложил, – на этих словах Ра медленно повернулся к прорабу.

– Сука ты, Ра, хитрожопая, сам по пирамиде ходишь, да в камеры лупишься, а мы тут копаем, так ещё теперь и в 5 раз больше работы. Где столько людей взять?

– Людей я найду – это не твои проблемы.

Прораб наконец переоделся и пошёл к специальному блоку под землёй, где ночевали все строители.

А Ра, немного погуляв по опустевшей железной дороге, вернулся на поверхность и отправился к себе за город.

Глава 4. ОСы

Дэвид шёл по парку, медленно вдыхая свежий июльский воздух. Редко, когда в разгар зимы можно найти такой островок тепла и свежести. Тут его взгляд привлекли мелькание шум где-то впереди. Сразу за поворотом Дэвид увидел автодром. По трассе с рёвом неслись автомобили, обгоняя друг друга. Что-то странное происходило вокруг. Дэвид с подозрением начал оглядываться и вдруг он наконец обратил внимание, что, не смотря на лето и жару с неба падает крупными хлопьями снег. Волна эйфории захлестнуло всё тело. И в этот самый момент один из гоночных болидов вылетел с трассы и влетел прямо в Дэвида.

– Дэвид, Дэвид, проснись, это лишь сон!!! – около кричащего во сне парня стояли его соседи по общежитию.

– Твою ж мать, как больно-то, – он согнулся пополам, хватаясь за живот, – ладно-ладно, мне просто кошмар приснился, идите все спать, я в норме.

      Когда студенты разошлись в растерянности по своим спальным местам, Дэвид ещё долго не мог заснуть, боль вроде и отступила, но сам факт того, что пережитое во сне вылилось в реальную боль, шокировало.

Наступило очередное ноябрьское утро. Ноябрь – это почти такой же подлый месяц, как и февраль. В феврале все ждут весну, устав от холодов, ждут тепла, а в ноябре ждут праздника – Новый год. И ноябрь, как и февраль, кажутся слишком затянутыми, потому, что вот-вот, и начнут украшать улицы, или вот-вот, и температура поднимется выше нуля. Но месяц всё не заканчивается, а позади уже 60 дней дождливой осени или холодной зимы. Каждое утро в ноябре светлеет всё позже, погода всё пасмурней. Для студентов, ноябрь – это ещё и время приближающейся зачётной недели, время тестов, рефератов, курсовых работ.

– Я тебе говорю – боль адская!!! – Дэвид вполголоса, чтобы преподаватель не заметил, рассказывал другу про сегодняшний сон с машинами.

– Ну и что, все знают, что если мозг что-то воспримет за реальность, то и ощущения воссоздаст, не мешай, а? – студент пытался ухватить нить лекции.

– Ага, а синяк тоже воссоздаст? – с этими словами Дэвид задрал рубашку, демонстрируя огромный кровоподтёк посреди живота, как будто бы его и вправду что-то сильно ударило.

– Ух нифига себе?! – Кевин сказал это чуть громче, чем следовало, – ты где так умудрился?!

– Да говорю тебе, что во сне, – Дэвид осёкся, поймав на себе взгляд профессора.

– Молодые люди, – преподаватель обращался к Дэвиду и его одногрупнику, – я, конечно, не имею права никого осуждать, но давайте вы будете своими интимными делами заниматься после пары, хорошо? – аудитория наполнилась смешками и хихиканьем.

– Да, извините, пожалуйста, не сдержался, – Дэвид стыдливо опустил рубашку и потупил взгляд, чем вызвал ещё одну волну смеха.

– Да хватит уже про сон, – Кевин снова говорил шёпотом, когда профессор продолжил читать лекцию, – это бред какой-то, чтобы возник синяк, должен быть удар, который перебьёт стенки сосудов, и твой сон, – быстро продолжил студент, видя, как его собеседник уже хочет сослаться на автомобиль, – это фантазия твоего мозга, она существовала только у тебя в голове, и никак не могла нанести удар за её пределами. Слушай, может ты реально головой ударился в детстве, а?! Сходи к психологу.

Дэвид замолчал – он не любил любые упоминания его детства: он практически ничего не помнил, кроме того, он был сиротой. Приснившийся удар и реальные последствия не давали ему покоя. Его волновал даже не столько сам факт, что такое может быть, сколько ответ на вопрос «а если это будет не удар в живот, а выстрел из пистолета в голову?»

Глава 5. «Бедные кварталы»

Очередной выпуск новостей, естественно, не смог обойтись без какого-нибудь интервью на тему новостроек. На сей раз на вопросы отвечал один из членов команды, которая лоббировала данный проект. Интервью проходило в студии канала, по которому транслировался выпуск новостей. Представитель лоббистов выглядел, как и большинство гостей, которые тут бывали – классический дорогой костюм, короткая стрижка, абсолютно типичное мужское лицо средних лет.

– И так, давайте начнём с того, как появилась идея создания данных кварталов?

– Да, с удовольствием, – лоббист пытался показать некий интерес, но всё равно было заметно, что он уже много раз отвечал на этот вопрос, – существует ряд известных проблем, которые не поддаются решению – наркомания и проституция.

– Но это всего 2 проблемы, а вы сказали, что их целый ряд, – девушка интервьюер находилась спиной к камере, как бы случайно попав в кадр левым плечом.

– Да всё верно, просто наркомания и проституция – это первопричины. А уже они, в свою очередь, влекут различные заболевания, убийства, грабежи, насилие.

– Т.е. вы хотите сказать, что весь криминал спровоцирован только наркоторговлей или торговлей телом?

– Конечно нет, для того, чтобы решиться на убийство, не обязательно испытывать потребность в наркотиках, для того, чтобы заболеть чем-то, не обязательно посетить предварительно бордель. Но представьте, сколько бы убийств, насилия и заболеваний бы исчезло, искорени мы эти 2 порока?!

– Да, конечно, но ведь человечество уже не одну тысячу лет пытается от них избавиться, но наркотики, равно как и проститутки, были, есть и будут всегда – чем больше вы ужесточаете меры, тем более скрытные и извращённые формы принимают эти 2 порока.

– Вы совершенно правы, и мы начали мыслить в эту же сторону, более того, дело не только в скрытности, подпольной мафии, дело в снижение качества.

– Простите, вы сейчас о качестве наркотиков или проституток говорите? – журналистка явно была удивлена таким поворотом.

– И того и другого – это звучит непривычно и режет слух, но я постараюсь объяснить. Мы провели очень много исследований реальных наркоманов и посетителей борделей.

– В каком смысле, исследований?

– Мы беседовали с ними, изучали реальные истории, причём, как живых, так и мёртвых, устанавливали причины смерти. И знаете, что мы выяснили? К примеру, наркоманы, умирают в муках, полусгнившие и разложившиеся не от того, что они принимают героин или кокаин. А от того, что они принимают очень низкокачественный наркотик, который и приводит к такой смерти.

– Подождите, т.е. вы хотите сказать, что качественные наркотики – это хорошо?

– Не совсем. Вот смотрите – вы употребляете алкоголь?

– Да, но это же не наркотик.

– А что такое наркотик? Наркотик, вопреки расхожему мнению – это юридический, а не медицинский термин. Есть целый класс психоактивных веществ, куда относится и алкоголь тоже. Те из них, которые запрещены к обороту и находятся в спец. списке – это наркотики. Ну просто, чтобы не говорить каждый раз «психоактивное вещество, запрещённое к обороту такой-то статьёй», придумали ёмкий термин. Поэтому алкоголь от кокаина отличается только тем, что второй запрещён, а первый – нет. Оба они воздействуют на ЦНС, оба вызывают привыкание, оба приносят удовольствие и т.д.

– Хорошо, допустим, хотя это весьма странно слышать, но причём тут качество наркотиков?

– Так я к тому и веду. Если вы употребляете качественный алкоголь – то вы не пойдёте струпьями, у вас не начнётся отмирание тканей и т.д. Если вы употребляете качественный наркотик – вы тоже заживо гнить не будете. Ну для примера, кокаин и то, что люди начинают употреблять, когда не хватает денег на кокаин, это тоже самое, что французский коньяк и технический спирт, ну, для сравнения.

– Я, кажется, начинаю понимать, к чему вы клоните. Т.е. если алкоголь качественный, то у человека не будет видимых страданий, он будет получать удовольствие от дорогого напитка и т.д. Но ведь какой бы качественный не был коньяк, всё равно при его злоупотреблении будет развиваться цирроз печени, зависимость, и человек, рано или поздно, умрёт в муках.

– Да, вы правы, какой бы качественный не был героин – человек всё равно от него умрёт. Но, он не будет разлагаться заживо.

– Но это же не решение проблемы, всё равно за наркотики будут убивать, всё равно будет процветать эта мафия.

– Да, пока они запрещены. И я сразу прерву вас – речь не о легализации, точнее, не совсем. Чем более что-то запрещено, тем большую сумму готовы люди выложить, чтобы достать это, тем более, когда речь идёт о веществах, приносящих удовольствие. А если потребитель на такое идёт, то можно смело снижать качество товара и повышать стоимость – обычный принцип рыночной экономики. В результате мы получаем низкокачественный продукт, за большую стоимость, ради которого готовы убивать, кроме того, побочные действия таких низкокачественных наркотиков и условия их распространения влекут распространение инфекций.

– Но не легализовать же героин?!

– Да, и мы в ходе своих рассуждений, когда только разрабатывали проект, упёрлись в эту же дилемму. С одной стороны, общество никогда не примет легализацию наркотиков, и это правильно, я сам категорически против. С другой стороны, всегда будут люди, которые хотят употреблять наркотики, а значит, будет и предложение на рынке. И это их право – делать со своим организмом то, что они хотят, если, конечно, это не причинит вреда окружающим. И тогда мы вспомнили опыт с казино.

– Вы имеете ввиду Лас-Вегас?

– Да, именно, когда все казино вынесли в один удалённый город. А что, если тоже самое сделать с наркотиками – выделить некие области, удалённые от городов, и там легализовать наркотики, качественные наркотики.

– Только в этом случае не учитывается один момент – когда люди после Лас-Вегаса возвращаются домой, они не привозят с собой болезни, наркозависимость, снижение умственной активности и т.д. А если вы легализуете наркотики в неких областях, то получится, что мы впускаем туда здоровых людей, а потом возвращаем наркоманов, которые также тут будут, как вы сказали, “разлагаться”, убивать, воровать…

– Да, вы абсолютно правы! Именно поэтому данные области, по сути, представляют собой скопление дешёвых и минимальных по размерам мест проживания – это гетто.

– Подождите, вы хотите сказать, что оттуда не выбраться?!

– В большинстве случаев – нет. Вы правильно заметили, наша цель – убрать из городов наркоманов, поэтому мы и не будем выпускать их назад.

– Вам не кажется, что никто туда не поедет. Зачем насовсем переезжать в трущобы, если можно у себя дома покупать наркотики, пусть и низкокачественные?

Глава 6. НИИ

– Нет, мы не дадим тебе на это денег – это бессмысленно и антинаучно, – кричащий на весь коридор мужичонка принадлежал к тому виду людей, возраст которых законсервировался при получении научной степени, и не менялся до момента смерти: классическая бородка с усами, чуть тронутые сединой волосы, аккуратно уложенные с целью прикрыть лысину, очки-половинки, сдвинутые на кончик носа. Одежда отдавала прошлой эпохой и ветхостью: пиджак и брюки серого цвета, жилет под пиджаком, одетый поверх рубашки жёлтой и застиранной. Вслед этому, как можно было догадаться, профессору и доктору наук, семенил, спотыкаясь, молодой человек лет 30. На нём был лабораторный халат, в руках несколько папок с чертежами и графиками, преимущественно, ЭЭГ головного мозга человека. Этот сотрудник НИИ ничем особым не выделялся – заспанный вид, но аккуратная классическая стрижка и отсутствие бороды и усов придавали ему вид не то доцента кафедры, не то какого-то гостя из соседнего института. Между тем профессор продолжал быстро идти по коридору, пытаясь убежать от своего преследователя, активно жестикулирую руками, то и дело опасливо озираясь и вещая на весь коридор:

– И лабораторию вы тоже не получите!!! Между прочим, – тут он резко остановился, и спешащий за ним парень на несколько шагов «пролетел» вперёд него, – ваши коллеги трудятся над сложными и актуальными задачами, а вы собираетесь занимать время лаборантов, тратить государственные деньги, чтобы заниматься чёрт знает, чем?!

Парень быстро и безуспешно пытался найти нужный лист бумаги, видимо, чтобы предоставить какое-то подтверждение своим словам:

– Послушайте, это фундаментальное исследование мозга человека, у меня уже есть предварительные данные, сейчас, я покажу вам, – в этот момент вся гора бумаги выпала из папок прямо на пол. Незадачливый учёный кинулся было поднимать их, но на кипу макулатуры медленно и с удовольствие ступили ноги профессора, который, глядя, будто Зевс с Олимпа, произнёс:

– Ваши данные – очередная ересь, полученная в стенах общежития кустарным способом, ни один, уважающий себя учёный, не будет с вами сотрудничать на основе этого мусора, мне даже, если честно, стоять на нём противно.

С этими словами профессор сошёл с горы бумаги и неспешно и победно двинулся далее по коридору, бросив снисходительно: «Как только у вас появится тема, стоящая моего времени, я готов вас выслушать и утвердить её в качестве исследовательской работы».

Молодой человек, совсем отчаявшись собрать в нужном порядке получившийся мусор, просто распихал листы по карманам и в папки в случайном порядке и собрался было уходить, но тут зазвонил его мобильный телефон, и попытка его достать из кармана привела к очередному вываливанию всех графиков и схем на пол.

– Твою мать, ТВОООЮЮЮ ТО МААААТЬ! – он пинал ногами листы, прыгал по коридору, как сумасшедший под непрерывно и требовательно звонящий телефон. Благо, что сейчас практически никого не было в этой части корпуса: всех разогнали от греха подальше в связи с приездом какой-то очень важной комиссии. Наконец успокоившись, он поднял трубку, тут же отдёрнув её от уха от неожиданно громкого голоса с той стороны:

– Джейк? Джейк?! Ну что, он согласился, что он сказал про графики стимуляции, он заметил отклонение, когда мы приступаем?!

– Да, он заметил отклонение – его туфли очень внимательно изучили наши графики и оставили чёткие отпечатки, сойдёт за подпись?! – Джейк устало сел прямо на пол посреди вороха схем, гистограмм и прочих иллюстраций активности нейронов.

– Чёрт, дружище, я, я даже не знаю, что тут сказать…ну ничего, сделаем ещё замеров, я нашёл несколько человек, говорят, у них отлично выходит осознанное сновидение днём, могут хоть завтра подъехать…

– А смысл?! Это уже который институт, 5-й? Или 8-й? Я уже сбился со счёту, и ведь везде действуем через знакомых. И везде одно и тоже – это ересь, это антинаучно, это несерьёзно и это крайне опасно.

– А как же наши расшифровки – он даже не взглянул?

– Во-первых, это всё сделано «кустарным образом», что уже задаёт весьма несерьёзный тон, во-вторых, он очень торопился на встречу, чуть ли не бежал по коридору – какая-то комиссия приезжает важная, хрен знает из какого министерства, в общем, грозит большими деньгами, если всучит им свои проекты по разработке каких-то там медикаментов по лечению какой-то очередной неизлечимой болезни, которая зарегистрирована всего у десяти людей в мире.

– Ааа, слышал, они по всем НИИ катаются, пока так никому ничего и не отсыпали в мешочек, и самое главное, никто не знает, чего они там ищут.

– Джейк, ДЖЕЙК! – истеричный голос профессора невозможно перепутать ни с одним другим.

– Кто у тебя там так орёт? – даже собеседник Джейка по телефону услышал доктора наук.

– Любитель топтаться на чужой работе, ладно, бежит прямо ко мне – перезвоню позже.

С этими словами Джейк повесил трубку.

– Господи, – профессор, наконец-то добежал до сидящего на полу Джейка, запыхавшись и пытаясь что-то объяснить, – вы тут, а они там, быстрее, берите всё, да что ж вы сидите-то?! Вас…там.

– Профессор, я ничего не понимаю, как будет стоящая тема для разговора, приходите, с удовольствием пообщаемся, а сейчас мне пора.

– Да сукин-то ты сын, тебя комиссия требует, тебе нужны исследования или нет?!

Пока Джейк наскоро собирал все чертежи и нёсся вслед профессору по коридору, тот ему, как мог, объяснил, что это очень важные люди, что они с большими деньгами и связями, и что их интересует именно осознанное сновидение.

Через 5 минут они добрались до приёмной, в которой и проходила презентация проектов. В коридоре топтались доктора наук и их ближайшие помощники, которые уже выступили со своими наработками и теперь томятся в волнующем ожидание вердикта, как студенты во время сессии. Профессор буквально втолкнул Джейка в приёмную, не дав даже подготовиться.

Внутри была просторная светлая комната, обставленная мягкой мебелью, напротив мест для сидения располагался экран проектора, кафедра, стол. На диванах сидели, как и ожидал Джейк, важные люди в дорогих костюмах, человек 5-6, было сложно понять, кто гость, а кто коммерческое руководство НИИ. Спешно протолкнув Джейка за кафедру, профессор начал суетиться вокруг гостей, что-то объяснять, Джейк не слушал, он старался сообразить, с чего начать, какой чертёж показать, и где он вообще находится в этом ворохе мусора.

Спустя несколько минут все замолчали и уставились на Джейка. Профессор пытался, что есть силы, выразить лицом примерно следующую мысль: «придурок, говори уже, деньги же горят!»

– Добрый день, меня зовут Джейк, и я хотел бы, если это не затруднит, попросить представиться уважаемых гостей, потому что я не сотрудник этого НИИ, и мне сложно понять, кто здесь из комиссии, а кто из руководства – мне кому, собственно, надо презентовать наработки? – при этих словах профессор чуть не подавился собственным языком, а один из гостей многозначительно обернулся на него, требуя разъяснений.

– Нет-нет, это не совсем так, – профессор начал по своему обыкновению активно жестикулировать, – действительно, молодой человек не зачислен в штат, так как мы сейчас ещё только ведём переговоры о сотрудничестве, и Вы как раз кстати нас посетили.

– Молодой человек, – один из гостей, который выслушивал объяснения профессора, обернулся к Джейку, – я представитель A.R., мы не относимся к государству, но сотрудничаем с ним. Наша работа на 90% состоит из госзаказов, однако мы принадлежим частному лицу. Основные области нашей работы – оборонка, здравоохранение, информационные технологии и энергетика. Мы здесь сейчас по смешенному вопросу. Профессор обмолвился, что в данном НИИ разрабатывается тематика осознанного сновидения.

– Ну, если быть точнее, – Джейк уже понял, что это очень серьёзные люди, и если и следует с кем-то сотрудничать, то именно с ними, желательно, напрямую, – эта тема не разрабатывается ни в этом НИИ, ни в каком-либо ещё, на сколько мне известно.

– А ваши наработки где проведены?

– У меня дома – мы сами собрали оборудование, набрали контрольные группы, – при этих словах профессор побагровел.

– Что ж, давайте приступим – что у вас есть, над чем именно вы работаете?

Джейк собрался с мыслями: он понятия не имел, что именно хотят от него эти люди, как они это будут использовать, но, если уж выпал шанс, нужно постараться его максимально использовать.

– Я для начала хотел бы в 2х словах пояснить, что я понимаю под осознанным сновидением, чтобы исключить неверную трактовку термина. Всем нам известно, что у человека, как и у большинства живых существ, и как у всех млекопитающих, есть 2 базовых состояния ЦНС – сон и бодрствование. Сон, в свою очередь, делится на 5 стадий – 4 стадии медленного сна, функция которых нам более-менее понятна – это отдых, восстановление, борьба с болезнями и т.д. И есть 5-я стадия сна, парадоксальная стадия, фаза быстрого движения глаз или, если совсем понятно, стадия сна со сновидениями, т.е. когда нам и снятся сюжеты снов.

Сны снятся всем людям, просто далеко не все об этом помнят, и, как показали последние исследования, помнить-то, в общем, не должен вообще никто, отсюда и название «парадоксальный сон» – мозг работает очень активно, при этом тело парализовано, в мозге генерируется огромное количество сюжетов и ощущений, но при этом мы ничего или почти ничего об этом не помним. Цель всего этого совершенно не ясна.

Довольно давно известно ещё одно, 3-е состояние ЦНС – осознанное сновидение. Однако никто толком этим не занимается: мистики считают это уделом избранных и очень опасным, учёные считают это слишком мистическим и очень опасным, но все сходятся во мнение, что это есть. Осознанное сновидение – это состояние организма человека, при которым переживается сюжет сна, тело парализовано, внешние органы восприятия отключены, однако субъект понимает, что находится внутри сюжета сна, физическое тело не ощущает, он видит пространство и объекты сна так же чётко, как мы с вами друг друга, он слышит происходящие события так же чётко, как в реальности, у него продуцируются все тактильные и слуховые ощущения, работа вестибулярного аппарата, одним словом, весь спектр эмоций и ощущений, которые мы только можем испытать. Если совсем просто, то это матрица из одноимённого фильма – некая виртуальная реальность, где можно делать что угодно, как угодно искажаться законы физики, при этом получая точно такой же спектр ощущений, как если бы всё это происходило в реальности.

– Мы полностью разделяем ваше определение данного феномена, – представитель A.R. говорил размеренно и неторопливо, – но что именно вы делаете, как его изучаете, для чего и какие результаты?

– Вот тут и кроется основная проблема. Мы не знаем, что это в своей природе.

– Ну вы же только что это объяснили.

– Нет, я назвал признаки – по каким параметрам можно отличить ОС от сна. Но что это в своей природе – моделирование мозгом или, к примеру, реальный выход из тела? – на последних словах багровый цвет лица профессора сменился синим.

– Простите, вы сказали «выход из тела»? – при этих словах гость не усмехался, наоборот – он проявил крайнюю заинтересованность, судя по удивлению профессора – впервые за всё время презентаций.

– Дело в том, что при переживание данного феномена сразу после пробуждения нередки случаи, когда испытуемые описывают переживания выхода из физического тела либо в этот реальный мир, либо в некий параллельный или вообще никак не похожий на наш. Это, конечно же, субъективно, много данных, говорящих о том, что это лишь моделирование выхода из тела, однако существуют свидетельства и в пользу той теории, что это действительно было так, – после небольшой паузы Джейк продолжил, – или вот, к примеру, такой феномен, как совместной сновидение, – в этот момент представитель A.R. подался вперёд, жадно ловя каждое слово и полутона интонаций, – я знаю некоторых людей, утверждающих, что они переживали совместное осознанное сновидение, я сам это переживал, однако что это в своей природе? Ведь нам же мог смоделироваться один и тот же сюжет ОС…

– Под совместным сновидением вы понимаете, что именно? – странный порядок слов гостя и его взволнованный и сосредоточенный вид сильно напрягали Джейка, и он изо всех сил старался выглядеть спокойно и непринуждённо.

– Под данным термином я имею ввиду ситуацию, когда 2 и более практиков одновременно попадают в ОС, находят там друг друга, что-то делают, и после пробуждения их описания того, где они были, что делали, о чём говорили, совпадают на 100%, как будто бы они… – Джейк не успел закончить, будучи перебитым гостем НИИ:

– Как будто бы они находились в одном общем сне, вы это хотели сказать? И вы переживали подобное?

Джейк увидел, как профессор отрицательно мотает головой, запрещая отвечать «да», оно и понятно – подобное утверждение сводило бы на нет научность подобной дискуссии:

– Я утверждаю, – решился Джейк, – что после пробуждения мои переживания в ОС, и переживания другого человека полностью совпадали, не более того.

Представитель комиссии откинулся на спинку, сделал большой глоток чая и попросил рассказать, что именно делает Джейк и чего уже добился.

– Так вот, поскольку совершенно неясно, что за феномен перед нами, трудно говорить о практических применениях, которые, безусловно, есть.

– Что это за практические применения? – мужчина снова максимально сосредоточился.

– Ну, к примеру, обучение, тренировка, получение информации, решение каких-то задач из повседневной жизни, да и просто развлечение, также сюда относится лечение фобий и страхов. Так вот, поскольку непонятно, что это за феномен в своей природе, крайне сложно доказать возможность тех или иных применений, хотя они, безусловно, есть. Поэтому нашей основной задачей является поиск способа принудительного и гарантированного введения человека в состояние ОС прямо из бодрствования и удержание его там максимальное, без вреда для здоровья, время, чтобы было возможно проводить эксперименты в нужное нам время, а не когда испытуемый, наконец, сможет попасть в ОС на несколько секунд.

– У ВАС УЖЕ ЕСТЬ КАКИЕ-ТО РЕЗУЛЬТАТЫ В ЭТОМ? – мужчина буквально отчеканил каждое слово.

– Нам удалось вычленить те отделы мозга, которые активируются во время ОС, теоретически, если их стимулировать во время сна, то человек себя осознает в сюжете сна.

– Теоретически?!

– Да, как раз сегодня я пытался договориться с данным НИИ о предоставление лаборатории, чтобы проверить это на практике.

– Т.е. вы всё равно привязаны ко времени, когда испытуемый будет хотеть спать?

– Есть и другой способ – если мы сможем индуцировать фазу парадоксального сна прямо из бодрствования, то мы получим осознанное сновидение, по сути, речь идёт о контролируемой нарколепсии, но подобные эксперименты крайне опасно проводить даже в самой современной лаборатории, а у нас только домашние условия.

– Что у вас за бумаги с собой?

– Это графики ЭЭГ мозга подопытных во время БДГ фазы и во время ОС, по ним мы и вычленили активные области.

– Если будут созданы все необходимые условия – лаборатория, сотрудники, возможность экспериментировать на людях, когда вы сможете приступить к проверке этих двух гипотез?

– Учитывая, что часть людей, с которыми я работаю, находится в другом городе, а работать я могу только с ними, понадобится время на их переезд, я думаю, около месяца. Кроме того, им надо будет где-то жить, найти подработку, чтобы оплачивать квартиру и питание.

– Дайте ваши замеры, – представитель A.R. поднялся и подошёл за кафедру к Джейку.

Некоторое время в приёмной царило молчание, нарушаемое шуршанием бумаги, которую довольно быстро перебирал гость. Спустя 10 минут просмотра графиков, он, наконец, нарушил тишину:

– Насколько для вас важно данное исследование?

– Я готов, не задумываясь, ставить опыты на себе.

Наступила небольшая пауза, в течение которой гость пытливо всматривался в глаза Джейка, после чего продолжил:

– У вас есть неделя, чтобы собрать людей, список того, что вам необходимо, после чего мы организуем переезд ваших коллег, ваше общее проживание, питание и досуг. Главное, чтобы вы в максимально сжатые сроки решили вопрос по принудительному введению человека в ОС напрямую из бодрствования. Вопрос разрешения от государства на проведение подобных экспериментов также не должен Вас беспокоить.

– Ну… – Джейк был очень сильно удивлён и ошарашен: он столько лет потратил на исследования в домашних условиях, столько порогов институтов и клиник обивал в надежде на сотрудничество, и вот сейчас дело всей его жизни решается за каких-то полчаса неподготовленного и невнятного выступления перед совершенно незнакомыми людьми, на приём к которым он попал благодаря презирающему его профессору и его алчности, – я согласен!

– Вот и славно, мы сами с вами свяжемся завтра для более подробного обсуждения условий сотрудничества и подписания контракта.

– Простите, извините, – профессор прыгал вокруг собирающегося гостя со своими коллегами, – но мы уже сегодня начали вести переговоры с этим молодым человеком, у нас есть современные лаборатории, мы можем их предоставить, у нас есть возможность размещения его друзей, это существенно сократит вам расходы.

– Даже если бы он был сотрудником вашего НИИ, – эти слова представитель A.R. говорил уже в дверях, – у нас есть все полномочия забрать исследования с самим сотрудником или без него. Всего доброго, и спасибо Вам за тёплый приём.

Глава 7. Внутри бедных кварталов

Дэвид сидел на уроки физкультуры в спортивном зале. Только что закончилась очередная пробежка, объявлен перерыв. Некоторые сокурсники кидали баскетбольный мяч, другие флиртовали с девушками. Дэвид довольно отстранённо наблюдал за окружением, все его мысли были прикованы к осознанному сновидению – пара часов, проведённых в интернете за чтением различных псевдонаучных статей и парочкой действительно лабораторных исследований, сделали своё дело: окружающий мир кажется блеклым и неинтересным, он сковывает твои возможности законами физики, законами юридического права, законами морали, а в сновидение никаких законов нет, и, при этом, есть реалистичность, настолько высокая, что удар быка в живот вылился в реальный кровоподтёк в реальном мире – он до сих пор заживал.

Размышления прервал «грохнувшийся» рядом приятель.

– Дэвид, пошли жрать – я умираю, перерыв ещё минут 20 будет длиться – успеем.

– Ага, – Дэвид ответил машинально, продолжая прокручивать последний сон в голове и его недавние попытки вырваться из бесконечной череды сюжетов.

В столовой, как всегда, было полно народу, и, как всегда, все сидели, уткнувшись в экраны смартфонов и планшетов. Рядом с Дэвидом оказался парень с экономического факультета. Видимо, он делал курсовую на тему бедных кварталов, а может ему просто было интересно, так как на экране его коммуникатора шла запись репортажа как раз про них:

– В этом и заключается основная идея. Мы прекрасно знаем, кто продаёт наркотики, где и зачем. И мы заключаем сделку с этими людьми – мы их не контролируем в «бедных районах», а они не продают наркотики в городах. Нарушение сделки – смертная казнь.

– Подождите, даже если предположить, что люди, которые должны будут вынести наркотики из городов в резервации, не будут брать взятки, даже если предположить, что каким-то образом, наркотики вдруг станут качественными, хотя я совершенно не понимаю, как это улучшит участь наркомана, даже если всё это окажется рабочим, почему надо ссылать туда людей без права возврата, почему просто не наладить нормальную систему реабилитации, лечения?! Получается, что вы делаете наркотики общедоступными, что позволит молодым людям без проблем попасть в зависимость, но вы и лечить их не хотите – просто ссылаете в гетто. Это полная капитуляция, а не решение проблемы, Вам так не кажется?

– Поймите, если человек наркоман – он всё равно найдёт дозу. Именно поэтому и совершаются преступления, и вы его не вылечите, если он сам не захочет. Ну посудите сами – к примеру, я хочу принимать наркотик. У меня нет семьи и детей. Почему я не могу это делать? Это моё тело, мой выбор, моё право делать со своим организмом всё, что захочется в случае, если это не принесёт вреда окружающим. Ну хочется кому-то убиваться героином? Ну почему бы и нет? Неужели Вы думаете, что человек с болезненной тягой к саморазрушению, может быть полезен обществу? Что он может быть безопасен? А ведь таким людям доверяют управлять транспортными средствами, доверяют носить и применять оружие, проводить операции.

Если мы дадим ему нормальный доступ к наркотику – он не будет совершать преступлений, чтобы его достать. И мы его изолируем в отдельном районе, где есть вся инфраструктура, рабочие места и клиники, тем самым обезопасив здоровое общество.

– Клиники? Т.е. лечить вы их всё же собираетесь?

– Тех, кто добровольно об этом попросит – конечно, это же основное из прав граждан – право на бесплатную медицинскую помощь.

– Но Вам не кажется, что лечить их надо вне «бедных районов», ведь если вокруг будет оставаться свободный доступ к наркотикам, то случится рецидив.

– А разве сейчас в нашем городе нет свободного доступа к наркотикам? Разве нет специализированных сайтов, где вы можете заказать дозу? Разве нет ночных клубов, где эти дозы продают?

Если человек сам осознал, что хочет избавиться от зависимости, то он выдержит этот соблазн. Какая разница – свободный легальный доступ или свободный нелегальный, как я уже говорил, свинья грязь везде найдёт. И потом, если человек избавился от зависимости, прошёл курс реабилитации – он вправе вернуться обратно в город, покинув «бедный район».

Дэвид забыл, что он сюда пришёл с приятелем и должен его дождаться, чтобы потом самому сходить за едой, он забыл, что хочет есть, забыл, что у него ещё целая пара впереди, он просто встал и пошёл к себе в комнату – в его голове возникло внезапно решение мучавшего его вопроса – как ему опять попасть в осознанное сновидение?

Дэвид стоял в очереди на посадку на железнодорожной станции. Впереди его ждал досмотр с полной проверкой багажа и одежды, а также контрабанды внутри кишечника или желудка. При нём находился необходимый комплект документов от вуза и справки от медкомиссии. Всё это давало ему право попасть внутрь бедных районов. Естественно, никто, кроме него самого, не знал, зачем он едет туда на самом деле. Все думали, что он едет на пару недель собрать материал для своей дипломной работы. Если честно, Дэвид и сам не понимал, как именно он будет проворачивать задуманное – насколько бы легальный доступ к наркотикам не был в бедных кварталах, ему нет 21 года, и ему никто наркотики не продаст, кроме того, он понятия не имел, есть ли специальный наркотик для попадания в ОС. В интернете, конечно, есть целый перечень специальных веществ, но он не доверял ничему, что написано в интернете, или в книгах, или сказано кем бы то ни было. Все вокруг называли это подростковым максимализмом. А Дэвид считал, что это просто здравое отношение к жизни – критичность восприятия.

После долгой и весьма неприятной процедуры переворачивания с ног на голову всего содержимого его багажа, процедуры рентгена и осмотра собаками его пропустили в следующий кабинет, где долго и тщательно проверялись разрешающие документы, паспорт и т.д. Наконец, после всех этих мучений, Дэвид оказался на платформе. Именно в этот момент он почувствовал, что он, словно лист, оторванный от дерева, падает в серую дождливую неизвестность осени, судорожно хватаясь за воздух. Дэвид невольно поёжился, хотя одет он был тепло.

Размышления Дэвида были прерваны подошедшим поездом. На посадке, в конечном итоге, оказалось не так много людей. Во-первых, район ещё достраивался, хотя, вернее сказать, отстраивался заново. И даже из города можно было различить башни кранов и оголённые скелеты зданий, который наводили на Дэвида необъяснимый ужас и чувство дежавю, схожее с тем, что он испытал в Музее, во-вторых, слишком уж противоречивый проект, слишком много «но» вокруг него витает, и далеко не каждый отважится на подобный шаг. Когда Дэвид сел на свободное место, и поезд тронулся, он ощутил себя космонавтом в космическом корабле, отправляющимся на другую, совершенно неизведанную планету.

Вот и станция назначения. Оказалось, что не так уж и мало людей решилось на переезд. Первое, что удивило Дэвида – отсутствия наркоманов и проституток, т.е. отсутствие их в том виде, к которому все привыкли. Вокруг ходили по своим делам обычные люди, одетые в обычную одежду. Точно такие же магазины и перекрёстки. Единственное отличие – все дома здесь – высотные постройки, и все они из самого дешёвого материала, как и всё вокруг. Ощущение, что вы оказались в спальном районе криминального города, состоящего из панельных домов и гаражей, только дома эти высотой в 100 этажей.

Пройдя второй пункт досмотра, Дэвид оказался на улице и почти сразу же заметил невысокого мужчину средних лет, который держал в руках табличку с его именем и фамилией.

– Дэвид?

– Да, это я, а вы мой…ам, даже не знаю, как это назвать, – Дэвид и правда смутился, потому, что в голове упорно звучало «НАДЗИРАТЕЛЬ», но называть так вполне дружелюбного с виду человека, было бы неловко.

– Я твой научный руководитель внутри «бедных» кварталов, пошли, ты будешь располагаться недалеко отсюда.

На самом деле, даже если бы Дэвида поселили в самом дальнем здании от железнодорожной платформы, это всё равно было бы недалеко, так как сами кварталы по протяжённости занимали едва ли 10 домов в длину и столько же в ширину. Собственно, в этом и была основная идея – кварталы посреди степи, состоящие из небоскрёбов – площади занимают мало, не нужны автомобили, заправочные станции, светофоры, дорожные службы, и при этом огромное количество людей вмещается на этом пяточке. Кроме того, здания планируют соединять между собой подвесными переходами каждые 10-15 этажей, что позволит разгрузить улицы.

Пока Дэвид шёл с доктором к месту своего проживания на ближайшие пару месяцев, он не смог удержаться от вопросов:

– Не похоже на рассадник похоти и криминала…а где все проститутки и наркоманы?

– Работают, сейчас же будний день.

– Т.е. они выглядят как обычные люди? Как мне понять, что вон тот человек, например, сидит на героине?

– Если ты не увидишь, как он приобретает наркотик, или как его принимает, или «ломку», то никак не поймёшь.

– Значит это всё же была хорошая идея?

– А вот завтра мне сам и скажешь, мы пришли.

Собственно, понять, что вы прибыли на место, можно было либо по номеру дома и названию улицы, либо по вывеске какой-нибудь аптеки или учреждения, которая находится неподалёку, так как в остальном все дома были абсолютно одинаковы. Как оказалось, комната Дэвида располагалась по соседству с приёмной доктора. Что давало возможность минимизировать потребность выходить на улицу. Одно из зданий, в строительстве которого Дэвид мог помогать, подрабатывая лишние деньги, находил на следующем перекрёстке по ходу удаления от ж/д платформы. Сама комната больше напоминала тюремную камеру – бетонные стены без обоев, кровать, самая простая, стул и небольшой холодильник с электрической плиткой. Как оказалось, душевая и туалет были общественными, по одному довольно большому отделению на этаж.

– Ну что, Дэвид, увидимся завтра в 9 утра в приёмной, тогда всё и обсудим, а пока можешь поесть – в холодильнике есть небольшой запас провизии – отдыхай, – с этими словами доктор закрыл за собой дверь.

Глава 8. Внешнее сновидение

Мужчина с женщиной идут по улице города. Изображение очень нечёткое, как на старой плёнке. Они держатся за руки и идут очень быстро, не поднимая глаз, всё время смотря себе под ноги. Лиц не разглядеть. Вокруг никого нет. Очень тихо. Вдруг прямо перед ними появляется очень тёмная, почти чёрная фигура. Она плохо различима, это скорее силуэт человека, чем сам человек. Не видно ни лица, ни деталей одежды, и есть ли она вообще.

Ра проснулся посреди ночи весь мокрый от холодного пота. По привычке он посмотрел на часы, совершенно забыв, что там нет стрелок. За окном была ночь. Шёл дождь. Свет от уличного фонаря бросал причудливые отсветы от стекающей по стеклу воды. Тень от очередной капли, набравшей достаточно веса, чтобы сорваться вниз под силой тяжести, прокатилась по щеке Ра. Он стал дышать медленнее, постепенно приходя в себя, Ра лёг на спину. Он согнул правую руку в локте, чтобы предплечье находилось в вертикальном положении. Монотонность дождя успокаивала, мысли становились спутаннее, навалилась тяжесть, ещё миг, и директор музея провалился в небытие. Правая рука, больше не контролируемая мозгом, расслабилась и упала на кровать. Полное расслабление тела, погружённость в сон не дали проснуться от этого, однако тактильные ощущения, полученные от падения руки, моментально напомнили, что нужно разделяться.

Ра сделал резкое движение, садясь на кровати. За окном был солнечный день. Он взглянул на часы на руке – несколько секундных стрелок хаотично двигались, вторя своим щёлканьем шуму дождя. Ра встал с кровати – на нём была просторная чёрная роба и вайшнавские штаны с низкой проймой, тоже чёрного цвета. Он сразу развернулся, и поднял диван в вертикальное положение. Дно дивана оказалось дверью, которую Ра открыл и попал в теплицу. Яркое летнее Солнце припекало кожу. Над ухом то и дело раздавался писк комара. Ра аккуратно двигался между экзотических растений, постоянно перебирая чётки в правой руке. Когда он дошёл до противоположной стороны, он резко обернулся – позади него оказалась женщина. Она ухаживала за одним из растений. Ра медленно приблизился к ней, остановившись в паре шагов, внимательно наблюдая за её действиями, словно искал какой-то подвох или обман. Вдруг сзади послышался плач младенца, Ра оглянулся, обнаружив, что в теплице все цветы превратились в маленьких детей, которые росли прямо из земли. Они плакали, протягивая руки к Ра. Он обернулся к женщине, теперь и тот цветок за которым она ухаживала, стал младенцем. Она медленно поднесла секатор к рукам ребёнка, словно собираясь подравнять пальцы подобному тому, как подстригают ветки, выбившиеся из общего ряда. Изображение начало размываться – Ра рывком двинулся вперёд, обнимая женщину, и выхватывая садовый инструмент из рук – всё резко потемнело, а он оказался один на диване в своей квартире с подушкой в руках посреди дождливой ночи. Ра медленно осмотрел себя – роба и штаны исчезли, уступив место обычной белой пижаме, за окном всё так же льёт дождь, бросая причудливые узоры в свете фонаря. Ра встал и медленно пошёл на кухню. Обогнув холодильник, он попытался нащупать стакан в шкафу, однако в темноте не разглядев посуды, уронил его на пол. Тихо выругавшись себе под нос, он попытался пробраться к выключателю, но наступил на разбитое стекло, и выругался уже вслух. Прихрамывая на раненую ногу, Ра, добрался до выключателя, и…свет не включился. Ещё одна попытка – ничего, в квартире не было электричества. Ра быстро перевёл взгляд на окно – фонарь на улице горел, а он был запитан от электросети дома. Ра вжался в стену, медленно переводя взгляд на дверной проём, уже зная, что он там увидит. Сперва он почувствовал облегчение – там ничего нет, кроме темноты коридора. Но, спустя секунду, Ра понял, что эта темнота сделала шаг навстречу. Ра отчаянно пытался включить свет, но результата не было. Ра уже мог различить фигуру человека, который был в этой темноте, такой же чёрный, как сама ночь. Ра затаил дыхание. Фигура стала ещё на шаг ближе. Ра не дышал, замедляя сердцебиение. Ещё один шаг: теперь их разделяли всего пару метров. Ра почувствовал, что задыхается, но продолжал сдерживать работу диафрагмы. В глазах потемнело, сердце стало биться очень медленно и сильно…

Ра в ужасе вскочил с дивана, жадно глотая воздух. Первое, что он сделал – посмотрел на свои часы – стрелок нет, щелчок выключателя настенного светильника – комната залилась мягким желтоватым электрическим светом. Ра с облегчением рухнул на диван. Ему нужно было несколько минут, чтобы успокоиться. Он поднялся с дивана и направился к компьютеру, но тут же отшатнулся назад – что-то резко пронзило болью его ногу. Ра поднёс её к свету – вся подошва ступни была в крови. Ра дрожащими руками извлёк из-под кожи 3 довольно крупных осколка стекла. Он медленно, как в трансе, открыл ящик прикроватной тумбочки и убрал их туда. Ра отказывался верить у только что увиденное.

Глава 9. Бражник

– Ну мне очень нужна эта работа, пожалуйста, прошу вас, – девушка, сидящая на собеседовании, готова была расплакаться.

– Мы прекрасно понимаем ваше положение и нужду в заработке, однако, и вы нас поймите, мы не можем безвозмездно спонсировать вас.

– Ну как же безвозмездно, я же работать буду у вас…

– Послушайте, – собеседник прервал её возражение жестом, – ваши навыки не соответствуют тому уровню, который нам необходим, по правде сказать, – он немного смутился, – у вас нет абсолютно никаких навыков, которые могли бы быть нам полезны, быть может, вам стоит поискать работу в сфере обслуживания – общепит, гостиница, секретариат?

– Да-да, конечно, – девушка не то, чтобы расстроилась, так как эти слова ей говорят далеко не в первый раз, однако слышать подобное всё равно неприятно.

Формально попрощавшись, она вышла из здания на улицу, где город, казалось, издевался над ней: Солнце игриво отсвечивало от политой водой улицы, то и дело в глазах мелькали довольные лица прохожих, веяло праздником, теплом и весельем, а ей было даже не на что купить себе нормальной еды.

Адринн была одной из тех девушек, что бросали всё, и срывались в мегаполис в поисках заветной мечты, которая, естественно заключалась в поиске принца, а точнее, в том, чтобы он сам себя нашёл и сразу влюбился бы, и, естественно, у него будет огромное состояние, которое он будет тратить только на свою избранницу. Однако, сойдя на перрон заветного города и сделав пару шагов, она сразу поняла, что таких избранниц, как она, привозят целыми поездами, и, очевидно, что столько принцев просто нет, не то, что в данном городе, но и на всём континенте. Но первое разочарование быстро забывается в бурлящем потоке жизни мегаполиса, в который она окунулась с головой, в поисках своего будущего:

– я только приехала, надо хорошенько осмотреться;

– я тут лишь неделю, а ещё ни в одном клубе не побывала;

– сколько же здесь торговых центров, подожду до конца лета, всё равно сейчас работу найти сложно.

И с такими рассуждениями проходят первые месяцы. Денег почти не осталось, знакомый знакомого знакомого троюродного брата отца её дяди, приютивший её на время, уже начинает недвусмысленно намекать о том, что пора бы найти комнату и съехать. И тогда в ход идёт давление на родителей, сказки о том, как сложно приезжему устроиться на работу даже в Макдональдс, о том, что всё стоит в 5 раз дороже, что работы пока ещё нет, но уже 3 компании просмотрели её резюме (которое существует пока только в воображении), а значит, они обязательно её пригласят. Любящие, а потому, очень доверчивые и наивные родители, раз за разом выслушивая эту историю, высылают очередную партию денег, которая полностью тратится на поиски принца – кафе, магазины, клубы. Так проходит год, пока неожиданно не выясняется, что её отца сократили на работе, и, какое-то неопределённое время, денег она от родителей не увидит. К знакомому знакомого приехала своя дочь, и Адринн оказалась на улице. Сняв на последние деньги комнату в самой дальней части города, она, изнывая от унижения, отправилась работать в кафе уборщицей. Потом в магазин кассиром, потом опять в кафе официанткой, далее проработала секретарём в какой-то третьесортной компании, потом снова вернулась за кассу, и так пройдя 2 круга, не задерживаясь на каждом из мест дольше, чем на месяц, она приняла решение искать высокооплачиваемую работу. Однако с тем опытом, который имелся, почему-то, никто не хотел её принимать.

Адринн уныло брела по источающему тепло и веселье мегаполису после очередного собеседования. Время было обеденное, поэтому на улицах было очень много людей, повсюду пахло едой. Набрав последнюю мелочь в сумочке, девушка зашла в закусочную и купила самую простую булочку. Устроившись в дальнем углу, Адринн принялась, не спеша и размеренно, пережёвывать далеко не первой свежести хлеб. Следуя традиции информатизации, а, скорее всего, просто ради развлечения хозяина заведения, который и стоял за кассой, напротив входа была закреплена простенькая панель, откуда транслировалась очередная политико-экономическая передача.

– А как же дело обстоит с проституцией? Ведь тут не проходит та же самая схема.

– Что именно вы имеете ввиду? – по изменившемуся выражению лица, стало ясно, что вопрос довольно неоднозначный, меж тем, интервьюер продолжила:

– Ну вы ведь, я думаю, согласитесь, что в отличие от наркотиков, которые всегда несут вред, и, в конечном итоге, смерть, какие бы качественные они ни были, проституция смерть не вызывает, более того, она не несёт и вреда здоровью, если соблюдать меры контрацепции, если сам публичный дом «vip» класса, если, если, если…

– Согласен, тут ситуация более сложная. Однако, я думаю, и вы со мной спорить не станете, что проституцию так же не искоренить – необходимо взять её под контроль.

– Да, были страны, которые таким образом и поступили, и вполне неплохо справлялись, но мне основная проблема видится в другом – девушка, которая торгует телом, не обязательно станет жертвой психически-больного клиента, не обязательно заразится венерическим заболеванием, не обязательно «работает» в ужасных условиях, и совсем необязательно, что она относится к низшим слоям общества, верно?

– Да, совершенно верно.

– Но вы, всё же, абсолютно здоровую женщину, которая может успешно жить, растить детей, ссылаете в «бедные районы» в окружение наркоманов, где будет царить свободный рынок смерти. Вам не кажется, что это как-то безнравственно и, может быть, даже преступно?

– Нет, не соглашусь с вами. И причина очень простая – лицемерие, – гость жестом остановил возражения и удивления, которые уже готовы были быть озвучены интервьюером, и продолжил, – я поясню: все считают проституцию пороком, все хотят от неё избавиться.

– Ну, кроме клиентуры, – шутка получилась довольно натянутой.

– Да, но их меньшинство. Поэтому можно утверждать, что, условно, все за искоренение этого порока. Скажите мне, как поступают с проститутками правоохранительные органы?

– Отправляют в СИЗО.

– А как поступают с сутенёрами? – отправляют в тюрьму, и все рады такому исходу событий. Но согласитесь, жить в городе с полной инфраструктурой и заниматься своей «работой» безнаказанно, с полным пакетом социальных прав, обязательным медицинским освидетельствованием и т.д., намного лучше, чем сидеть в тюрьме?

– Конечно, это, безусловно, так, если бы только город не населяли одни наркоманы. А что будет, если человек под действием наркотика явится в бордель и убьёт кого-то из девушек? Кто будет отвечать за это? Ведь в данном районе наркотики легальны, следовательно, это не может являться отягчающим обстоятельством.

– Да, вопрос вполне резонный и очень важный, и я не с проста несколько раз говорил про инфраструктуру. Будут введены специальные корпуса полиции. Которые так же, как и в обычных городах, будут следить за порядком. Вы поймите, это не рассадники анархии, это точно такие же «города», с таким же законодательством, полицией, тюрьмами, магазинами и т.д. Единственные изменения – это легальные наркотики и проституция, в остальном всё тоже самое. Если кто-то кого-то убьёт, его так же будут искать, судить и приводить приговор в исполнение. И потом, алкоголь легален. И, в то же время, алкогольное опьянение при совершении преступления – отягчающее обстоятельство.

Несмотря на старания Адринн, она успела доесть булочку намного раньше, чем сама того бы хотела. Возможно, в этом виновата передача про «бедные» кварталы, которые отвлекли её внимание. На сегодня собеседований назначено больше не было, да и смысла в них она уже не видела. Погружённая в раздумья, где взять деньги, не занимаясь больше мытьём полов, Адринн вдруг ощутила, как в голове всё прояснилась, и запоздалая мысль совершенно чётко сформулировалась в сознании: «бедные» кварталы.

Глава 10. Привет, Дэвид

Дэвид спал крайне плохо. Кровать была жёсткой и неудобной. Слышимость была такой, что он мог с уверенностью сказать, что делают его соседи 5 этажами выше. Но больше всего Дэвида добивал равномерный звук капающей из крана воды. Тщетно пытаясь заснуть вот уже 3й час, он резко вскочил с кровати и буквально подлетел к раковине. С ненавидящим взором, Дэвид медленно, как будто сворачивал голову, затянул резьбу смесителя. «Только попробуй ещё раз капнуть, тварь!» – сказал он сквозь зубы побеждённому врагу и хотел было вернуться в кровать, но понял, что спать совершенно не хочется. «Так, что тут док для нас припас…» – с этой мыслью Дэвид открыл холодильник. «Консервы, консервы, консервы, сыыыр… – Дэвид немного задержал на нём взгляд, и продолжил осмотр, – консервы, консервы. М-дамс, выбор невелик». Парень достал кусок сыра, взял с холодильника хлеб и поставил чайник на электрическую плитку. Пока вода нагревалась, он подошёл к окну – улица была абсолютно пустой, ни души. Создавалось ощущение, что ты находишься внутри огромного макета, который вроде и доделан, но ещё не покрашен, не украшен фигурками деревьев и кустарников – только безликие серые громадины домов, асфальтированные улицы без проезжей части и оранжевое освещение равномерно распределённых фонарей. От созерцания столь унылого творения Дэвида отвлёк звук закипающей в чайнике воды. Заварив кофе, парень, с удивлением заметив, что, по крайней мере, по запаху, оно вполне даже сносное, откусил бутерброд с сыром, который также оказался на порядок лучше его ожиданий. Закончив ночной перекус, Дэвид отправился спать, быстро погрузившись в сон.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.