Сергей Баталов
Домик лесника

Глава 1

Шестерня правосудия

– Баночку «Балтики», третий номер, пожалуйста! – Роман сложенным вдвое полтинником ткнул в сторону именно той синей баночки, которую хотел купить; бросил голубую купюру на прилавок. Девушка ничего не ответила, замедленными, уставшими движениями отбила чек, оторвала его, отсчитала Чаркину сдачу, наклонилась под прилавок, чтобы нажать на кнопку, отпирающую электромагнитный замок стеклянного холодильника.

Роман вышел на улицу, подцепил ногтем алюминиевое колечко, сноровисто вдавил образовавшийся овальный кусочек крышки внутрь банки.

На улице было тепло. Он отошел немного в сторону от круглосуточного магазинчика, сделал пару глотков из баночки, посмаковал прохладный комочек пива, прокатившийся внутрь.

Неожиданно его внимание привлекла какая-то возня. Для опытного уха бывшего десантника шум, доносившийся из-за ближайшего проулка, говорил о многом…. Он быстро допил пиво, поискал глазами урну… Бросил баночку под ноги, она покатилась и рассерженно хрустнула у него под ногами, когда Чаркин побежал на источник шума.

В подворотне один молодой человек с размаху пинал другого, лежащего на асфальте. Этот, другой, уже никак не реагировал на удары ногами, со стороны казалось, что парень остервенело волтузит ногами по бесчувственному манекену, на который зачем-то напялили одежду. Увидев Рому, «ночной футболист» несколько секунд стоял молча, выжидающе глядел на молодого человека. Потом, оценив, очевидно, его рост, силу и уверенную походку трезвого человека, молча развернулся и быстро скрылся в темноте.

Чаркин подошел поближе к парню, наклонился. Тот лежал на спине, на голове чернели многочисленные продолговатые раны, как будто кто-то долго и сильно бил ему по черепу тупым и тяжелым предметом. Из-под тела на асфальт медленно растекалась темная жидкость, матово блестевшая в свете далекого фонаря. Жидкость пахла кровью. Этот запах Рома знал хорошо…. Так же как и другие запахи. Например, запах пороха, а еще – горелого железа и горелой человеческой плоти. Запахи первой чеченской войны….

Чаркин присел около парня. Парень еще дышал. «Надо вызвать скорую!» – Решил он. Он пошарил по карманам, вспомнил, что оставил мобильник дома, на столике, «пристегнутым» к зарядному устройству.

Он поднял голову, пошарил глазами по серо-желтым стенам панельных пятиэтажек, соображая, на какой из них может быть телефон-автомат. Пока он раздумывал, за деревьями промелькнули синие проблесковые маячки, установленные на крыше «УАЗика». «Менты!» – Обрадовался Чаркин и шагнул навстречу двум молодым парням с автоматами, выбравшимся из «лунохода».

– Где драка? – Вместо приветствия на ходу бросил ему один из патрульных.

– Пойдемте, покажу! – Он проводил милиционеров к лежавшему навзничь парню. Патрульные недолго осматривали бесчувственного парня, сразу вызвали по рации «скорую». Черная коробочка что-то прохрипела им в ответ. Хрипы и шумы, однако, полностью удовлетворили постовых, они встали, повернулись к Роману.

– Поедешь с нами! Расскажешь, что видел! – Сказал один из них.

– Поехали! – Легко согласился Чаркин.

В отделении подробно рассказал дежурному следователю все, что видел. Никаких документов у него с собой не было, но он, не чувствуя за собой никакой вины, дал свои подробные личные данные, и адрес, по которому был прописан и где фактически и жил – после недавнего освобождения из мест лишения свободы.

История та была темная и неприятная. Роман вспоминать ее не любил. Покуролесил после Чечни он по молодости и бесшабашности своего нрава изрядно – благо здоровье позволяло. Да и выучка борцовская с годами не прошла….

Словом, как говорится, у ментов на него имелся «зуб». Но ничего поделать с хулиганистым малым они могли – то доказательств не хватало, то собраны они были с нарушениями закона….

Проблему бывшего «чеченца» решили по-ментовски тупо и просто – подкинули Роману героин. Немного. Грамма два. Но на срок хватило.

Освободился Чаркин через два года, условно-досрочно, на полтора года уменьшив определенный судом срок своим поведением.

После освобождения он устроился на работу, познакомился с девушкой…. Жизнь потихоньку стала возвращаться в нормальное русло.

…Утром Чаркина разбудили чьи-то тяжелые удары в дверь. Научившийся на войне просыпаться мгновенно, Роман сразу догадался – чьи. «Опера! – решил он. Не иначе по вчерашнему случаю что-то новое «всплыло». Может, задержали вчерашнего «футболиста» и хотят, чтобы я его опознал»?

Он быстро натянул «треники» накинул рубашку на голое тело – те, которые должны были быть сейчас за дверью, ждать, как правило, не любили. Он открыл дверь, посторонился, пропуская внутрь тройку крепко сложенных ребят. Один из них был знаком Чаркину по вчерашней беседе в Октябрьском районном отделе внутренних дел.

Опера быстро просмотрели все комнаты, но не было похоже, что они что-то искали; скорее, зачем-то хотели убедиться, что больше в квартире никого нет.

– Собирайся, поедешь с нами! – негромко, но так, что сразу стало понятно, что спорить бесполезно, скомандовал Чаркину четвертый, незаметно просочившийся в оставшуюся открытой дверь в квартиру, пока трое первых рыскали по комнатам квартиры бывшего десантника. Роман насторожился – чересчур много ментов приехало для простого «приглашения» на опознание, и не стал заставлять себя «уговаривать». Он быстро переоделся в рубашку и брюки, накинул сверху легкую куртку, в которой он всегда носил паспорт и водительское удостоверение.

Беды не предвещало ничто.

…Горячее летнее Солнце давно угасло на Западе. Однако оттуда, куда спряталось на ночной отдых светило, широким светлым щитом наползли тучи и облака. Панцырь из небесного тумана щедро делился с землей остатками отраженного солнечного света, на несколько часов продлив и без того затянувшийся летний день.

Михаил Певзнер оторвался от телевизора, по которому шел какой-то заморский боевик, подошел к окну. Могучей ручищей он потер такую же мощную шею, стараясь уменьшить боль в шейном отделе позвоночника. Это напоминала о себе застарелая травма, полученная на давно забытом соревновании по САМБО. «Завтра будет дождь!» – уверенно констатировал он, едва взглянув на Запад. Боль в шее вкупе с тучами на Западе безошибочно свидетельствовали о переменах в погоде. Как правило – в худшую сторону.

Миша еще немного помассировал занывший позвонок и уже собрался сделать свой последний сегодня «визит» в «маленькую комнатку», когда неожиданно тихонько «замурлыкал» телефон на столике – «наследство» от периода времени сразу после рождения дочки. Певзнер взял трубку, стараясь не разбудить уснувших домочадцев, тихо вышел на кухню.

Звонил Роман Чаркин – старый Мишин друг, его самый неуступчивый партнер по борцовскому ковру и извечный соперник на областных соревнованиях. Миша и Рома давно уже не выступали ни в каких состязаниях, но дружба, родившаяся во время тяжелейших тренингов и изнурительных спаррингов, оказалась сильнее времени.

– Миша, ты не мог бы подъехать в РОВД? – Без долгих объяснений спросил у адвоката его старый друг-соперник. – Со своим адвокатским удостоверением, конечно.

– Нет проблем. В какой райотдел ехать-то?

– Октябрьский.

– А что случилось?

– Долго рассказывать – не по телефону. Приезжай, на месте все узнаешь.

…– Ты куда? – Не открывая глаз и не отрывая головы от подушки, сонно поинтересовалась жена, разбуженная шумными движениями тяжелого Мишиного тела.

– По работе, срочно вызывают!

– А-а-а…. Ключи от квартиры не забудь захватить…. – Она так и не открыла глаз.

В Октябрьском районном отделе внутренних дел Новосибирска дежурный внимательно изучил адвокатское удостоверение Михаила, нехотя и, как показалось, оттого очень долго ходил куда-то. Наконец, он вернулся с задержанным. На запястьях Романа плотно сидели наручники, а лицо его представляло живое воплощение невысказанного удивления и напрасно нанесенной обиды.

– Певзнер, проходите! – Услышал, наконец, адвокат.

Роман долго и поначалу довольно сбивчиво рассказывал Михаилу о том, что произошло позавчера вечером и что случилось потом, после того, как в дом к Чаркину неожиданно нагрянули оперативники. Миша наклонился могучим телом вперед, сцепил перед собой пальцы, опустил голову. Он слушал старого друга почти не перебивая, изредка задавая уточняющие вопросы. Из сбивчивого рассказа бывшего самбиста вырисовывалась следующая ситуация.

Поздним вечером, в тот день, когда патруль подобрал погибшего парня и оперативники допросили, взяли пробы с одежды и обуви и отпустили Чаркина, у кого-то очень опытного и умного, но совершенно не отягощенного моральными принципами, в голове родился вопрос: а зачем терять кучу времени, искать настоящего убийцу, которого, к тому же никто, кроме Романа Чаркина, не видел? Зачем вешать на отдел еще один «темняк», снижать процент по раскрываемости особо тяжких преступлений (а он и без того мог быть выше!), когда решение проблемы раскрываемости данного конкретного преступления лежит на поверхности?

Решение пришло быстро. Оперативники еще раз внимательно прочитали протокол осмотра места преступления и нашли, наконец, ту «зацепку», за которую они собирались теперь «зацепить» бывшего десантника.

Поначалу разговор у Романа с оперативниками шел трудно. Чаркин ни в какую не собирался брать вину на себя, решительно стоял на своем: не убивал. Напоминал на том, что была проведена экспертиза.

Экспертиза показала, что на одежде и обуви Романа нет следов крови или других веществ, подтверждавших его контакт с погибшим.

Вот тогда-то опера и решились применить «зацепочку».

«При осмотре тела погибшего, – сказал ему один из оперов, – в кармане потерпевшего мы нашли половинку кирпича. Если ты возьмешь вину на себя, то сидеть тебе не придется. Скажешь, что потерпевший бросился на тебя с кирпичом. Тебе пришлось обороняться. Тебе вменят превышение пределов необходимой обороны, а там, смотришь, вообще выйдешь за отсутствием состава преступления. А до суда тебя отпустят домой».

С момента его «приглашения» в Октябрьский РОВД прошли почти сутки, сил терпеть ментовское «колево» уже не было, и Роман Чаркин протокол, в котором сознавался в непреднамеренном убийстве неизвестного ему гражданина на почве самообороны, подписал.

А дальше все пошло совсем не так, на что рассчитывал бывший «чеченец» и уж совсем не так, как ему обещали опера. Оперативники проявили присущую им в таких случаях оперативность и к моменту истечения сорока восьми часов, на которые Чаркин мог быть задержан по закону, у них на руках было готово решение об аресте бывшего самбиста – за убийство, в котором тот к тому же успел признаться. Домой Чаркина Романа, конечно, никто не отпустил. Судья решила, что поскольку он представляет опасность для общества, то до решения суда он будет находиться в Новосибирском следственном изоляторе, или, как его принято называть сокращенно, – в СИЗО.

– Ну, и что теперь мне делать, Миша? – Беспокойно заерзал на своем табурете бывший борец, устремив на Михаила полный надежды взгляд.

Адвокат надолго задумался. Дело было «табак».

Михаил Певзнер сам достаточно долго проработал во внутренних органах, он отлично знал, как работает государственная карательная машина. Он также знал много подобных историй, в том числе и ту, которая только недавно потрясла весь город и была сейчас в Новосибирске у многих, что называется, на слуху. Это была история некоего Евгения Лукина. Историю «раскопал» новосибирский журналист Артем Шершнев, и она стала достоянием общественности. Суть ее была в том, что 25 декабря 1999 года Евгения Лукина арестовали по подозрению в убийстве предпринимательницы, у коммерческого партнера которой он работал водителем. Несмотря на отсутствие доказательств, милиционеры сразу «назначили» его виновным и вместо поисков настоящих преступников занялись выбиванием показаний. Фемида заняла аналогичную позицию, и в январе 2001 года решением Кировского районного суда города Новосибирска Евгений был приговорен к двенадцати годам лишения свободы. Приговор дважды опротестовывали, но суд мнения не изменил, и в январе 2002 года Лукин отправился в колонию на десять с половиной лет. На свободу безвинно осужденный вышел в августе 2004-го: в руки сыщиков случайно попались настоящие убийцы. За пять лет, проведенных за решеткой, Евгений Лукин потерял семью, работу, друзей. Естественно, что он подал в суд с требованием компенсации.

В мае 2005 года иск бывшего зека к государству был удовлетворен. Правда, вместо пятнадцати миллионов рублей, которые требовал пострадавший, суд постановил взыскать с Министерства финансов всего один миллион, но это была победа.

Все лето Евгений пытался добиться выплаты причитающихся ему денег….

Михаил знал, что за несправедливый приговор никто так и не понес наказания. Что следователи, которые расследовали уголовное дело Евгения Лукина, прокуроры, которые должны были следить за соблюдением закона, судьи, отправившие его за решетку, по-прежнему продолжают трудиться на ниве защиты правопорядка.

Хорошо известна в Новосибирске была и другая история, произошедшая с мегазвездой российского кинематографа Владимиром Машковым тогда, когда артист еще не был так широко известен, как сейчас. По ошибке или с помощью сфальсифицированных доказательств молодого человека арестовали и посадили в СИЗО за преступление, которое он не совершал. К счастью, у Владимира оказался довольно влиятельный брат – Виктор. Он-то и «вытащил» будущего героя-любовника «Вора», «Мамы» и «Охоты на пиранью» из тюрьмы.

Настоящих преступников потом все-таки нашли, но кто теперь даст гарантию, что их продолжали бы искать, если бы «подозреваемы» Машков уже находился на нарах?

А еще Певзнер знал такую цифру: на сегодняшний день в России таких, как Евгений Лукин, незаконно пострадавших за преступление, которое они не совершали – более девяноста тысяч человек. И Фемида даже не заметит, что эта цифра пополнится еще одним человеком. Этим человеком вот-вот мог стать Чаркин.

Плохо было то, что «вырвать» человека из недр карательной «машины», если она уже зацепила его своими «шестеренками», было невероятно сложно. Особенно с использованием только законных методов борьбы с ней. О том, чтобы попытаться использовать какой-то незаконный «ход» теперь, когда Роман арестован, когда он сознался в преступлении, можно было даже и не планировать. Любое неверное «движение» в этом направлении могло быть расценено как косвенное подтверждение «вины» Чаркина.

Беда была в том, что «противник» не особо затруднял себя в использовании только законных методов получения доказательств. Михаил всего два дня назад подал жалобу в Дзержинскую районную прокуратуру на действия группы милиционеров, особо рьяно задерживавших Андрея Вагнера – пятнадцатилетнего парнишку, подозреваемого в краже автомагнитолы. У машины, из которой была украдена магнитола, его никто не видел; его задерживали при попытке сбыта радиоприбора.

Задерживали предельно жестко, словно речь шла не о предполагаемом юном похитители магнитолы, а о матером, вооруженном до зубов бандите-рецидивисте.

На суде, определявшем сорванцу меру пресечения, тот постоянно жаловался на боль и недомогание в области живота. Однако и судья не обратил на его мольбы никакого внимания. Только через трое суток после зверского «задержания», в больнице СИЗО врач, наконец, обследовал молодого кандидата в преступники. Оказалось, что у паренька разорвана селезенка. Его срочно отправили на операцию и полностью удалили поврежденный орган.

– Ну, что, Миш, сможешь меня вытащить отсюда? – Прервал размышления Певзнера бывший десантник.

– Смогу! – После довольно долго паузы ответил, наконец, Михаил. – Но тебе надо запастись терпением. Ждать готов?

– Готов. Конечно, готов…. Разве у меня теперь есть выбор?

…Игорь Касюк в очередной раз протер лобовое стекло «десятки» огромной светло-желтой «салфеткой», размерами сопоставимой с небольшим полотенцем. Он отошел на пару шагов назад, оценивая результаты своей работы. Недавно купленная машина Игорю положительно нравилась все больше и больше. Не новая, – восьмой год уже пошел, как ее выкатили за ворота автогиганта на Волге, она всю свою короткую автомобильную «жизнь» провела в руках одного-единственного хозяина – скромного пожилого пчеловода. Ульи с пчелами на ней, понятное дело, в поле не вывозили, – для этого у любителя домашних насекомых была другая техника; изредка выбирался в город к сыновьям и внукам. Вот так за семь с половиной лет бодренький еще пенсионер накатал «аж» сорок тысяч километров. То есть машина Игорю досталась если не в идеальном, то в очень хорошем состоянии. По этой причине Касюк уже давно перестал «вздыхать» по проданной «двенашке». Единственное, что он хотел бы «вернуть» от старой машины – это ее номера….

Игорь завел машину, открыл капот, по привычке наклонился к двигателю, послушал, как функционирует на холостых оборотах мотор нового «точила». «Сердце» вазовской «десятки» работало безукоризненно. Он быстро глянул на часы, прикидывая, сколько времени займет его сегодняшняя поездка в город…. Возобновлять ежедневные «рейды» на работу в город, особенно после первого за многие годы отпуска, проведенного на Черном море, у старых знакомых, было немножко «в лом». Однако Касюк давно уже научился приводить свои желания в соответствие с обстоятельствами и сильно по этому поводу не переживал. Он знал – через недельку-другую организм вернется в рабочее состояние и будущие ранние ежедневные «подъемы» вкупе с получасовыми «покатушками» на работу перестанут доставлять неудобства.

От намеченного визита в город зависело многое. Сегодня Игорь должен был встречаться с человеком, который реально мог помочь бывшему следователю вернуться на прежнюю работу, то есть в органы внутренних дел. Учитывая, что Касюку вот-вот должно было «стукнуть» сорок лет, задача была не из легких. Игорь понимал, что без посторонней помощи ему ее не решить. Старый друг обещал посодействовать….

Уже за постом ГАИ, расположенном за чертой Колывани, он вспомнил, что обещал жене в городе посмотреть и если какие-то понравятся – то и купить хорошие моющиеся обои для кухни. Вспомнил и то, что деньги, приготовленные Даной для обоев, остались на столике, в прихожей. Касюк мысленно чертыхнулся, но возвращаться не стал – плохая примета. «Если что, скажу, что посмотрел, но никакие не понравились!» – решил на всякий случай придумать «легенду» Игорь. Но все осмыслив, понял, что благоверная наверняка обнаружит забытые деньги, и если он начнет врать, то у нее могут возникнуть сомнения в его честности.

Сомнения, почвы для которых, честно говоря, уже давно не было.

Километре примерно на восемнадцатом Касюк увидел двух дедов. Цепкая память бывшего следователя охотно напомнила ему, что эту необычную пару этим летом он встречает на этой трассе не в первый раз. К слову, деды были фактурные, запоминающиеся. Оба – совершенно седые, по виду – обоим далеко за шестьдесят. Один дед повыше другого. Тот, который повыше, одет в опрятную, но поношенную «камуфляжку», на втором – такой же костюм, только совершенно новый.

Деды сидели на обочине на двух довольно больших баулах и кого-то терпеливо ждали, вероятнее всего – рейсовый автобус Колывань – Новосибирск.

Игорь притормозил.

– В город?

– В город! – Деды переглянулись между собой; ответил тот, который повыше.

– Могу подвезти!

– Спасибо сынок, не откажемся. Вот только денег у нас немного….

– Вам куда нужно?

– До «бетонки»

– Ну, вот и отлично, я как раз еду мимо. Подвезу вас до завода. А денег не надо – мне же по пути.

Деды еще раз переглянулись, подхватили баулы с грибами и аккуратно устроились на заднем сидении «десятки». Баулы они поставили себе на колени.

Игорь мельком глянул в зеркало на своих пассажиров. Тот, что поменьше, чем-то напомнил ему другого деда, того, которого он минувшей зимой однажды подвозил от Колыванского кордона до Кудряшей, точнее, до кудряшевского кладбища.

Мороз в тот день стоял лютый, Игорева «двенашка» долго не хотела заводиться, он уже подумывал над тем, чтобы достать из «загашника» комплект запасных свечей, приберегаемых как раз для такого случая, когда движок, наконец, «схватил» искру и натужно заурчал, разгоняя по своим остывшим каналам ледяное моторное масло.

Тот дед издали увидел Игореву машину, махнул рукой, предлагая остановиться. Но когда Касюк подъехал ближе, подслеповатый пожилой человек рассмотрел, очевидно, что машина – новая, а, значит, дорогая, и надеяться ему на «автостоп» не нужно. Он отвернулся и не спеша зашагал в сторону города, до которого, как знал Касюк, было отсюда не менее тридцати километров.

Игорь, конечно, остановился.

Старичок оказался словоохотливым. Когда он отогрелся на заднем сидении, стал рассказывать о своей жизни, о себе, о причинах, по которым в такой лютый мороз он оказался посреди бора, в добром десятке километров от ближайшего жилья.

Из его рассказа выяснилось, что лет дедушке – восемьдесят два, что он вырастил двух «сынов», старшему из которых – пятьдесят девять, а младшему – пятьдесят семь. Всю свою жизнь дедушка (Игорь потом сильно жалел, что не догадался спросить, как его зовут) прожил с одной-единственной женщиной. Она была старше его на два года, и они прожили вместе почти шестьдесят лет.

В прошлом году его бессменная спутница сильно заболела и «вскорости померла». Похоронили ее на кладбище около Кудряшей.

Вот с тех пор три-четыре раза в неделю дедушка ездит к ней на могилку, рассказывает о своем здоровье, о том, как прошли дни, чем занимался….

– Вы любили свою жену? – Почему-то выскочил у Касюка бестактный вопрос. Но дедушка не обиделся.

– Да, любил. – Просто ответил он. – Любил…. И сейчас люблю…. – По щеке деда поползла серебристая бусинка слезы.

Больше вопросов Игорь не задавал.

Он высадил деда напротив кладбища, долго смотрел ему вслед…. На глаза почему-то навернулись слезы.

…Касюк еще раз глянул на дедов на заднем сидении машины, решился, наконец.

– Можно я вам вопрос задам?

– Можно! Конечно можно, сынок! Спрашивай! – отозвался тот, который повыше.

– Скажите, вы давно женаты?

– Я – сорок пять, а он – сорок три года. Дети – взрослые. Внуки уже тоже большие, некоторые институты позаканчивали.

– А какие у вас отношения с вашими женами теперь, когда позади столько лет вместе?

– Да какие отношения, сынок? Баба – она и есть баба. Одно слово – змея!

– А можно тогда еще один вопрос: сколько же тогда лет «живет» любовь между мужчиной и женщиной?

– Да по-всякому. Но в среднем – лет шесть-семь. А потом – сходит на «нет», остается только привычка.

Касюк не стал спорить с дедами, приводить в пример того, зимнего попутчика. В конце концов, «зимний» дедушка вполне мог оказаться исключением, которое, как хорошо известно, только подтверждает правило.

…Серега Быков решил, что сегодня бегать он, наконец, поедет в парк. Пересилит себя и обязательно поедет в парк. В тот самый, Заельцовский.

Несколько дней назад на утренней пробежке в парке восемью выстрелами в спину неизвестные киллеры убили молодого предпринимателя – одного из совладельцев клуба «Отдых». Быков по какой-то непонятной даже ему самому причине на время отказался от тренировок в этом месте двухмиллионного мегаполиса, по-настоящему приятном для длительных пробежек. Узенькая асфальтовая дорожка, которая давно уже стала «меккой» новосибирских поклонников бега трусцой, невозмутимо вилась среди высоченных сосен, пропадала где-то впереди. Бегать по ней было настоящим удовольствием….

Но сегодня Сереге почему-то казалось, что где-то рядом с дорожкой незримо витает дух убитого предпринимателя. Ощущение было таким сильным, что у Быкова даже пошел по коже холодок.

– Тьфу ты, чушь, какая! – негромко выругался он. Серега быстро переоделся, наскоро натянул кроссовки и довольно резво для своего возраста и комплекции припустил по узкой серой ленточке асфальтового полотна, исчезавшей среди деревьев.

Минут через десять или пятнадцать бега по двухкилометровому кругу со лба закапала солоноватая жидкость. Быков вытянул низ майки из трико, вытер ею пот…. Круга через два стали проявляться первые признаки усталости. Зато стало пропадать ощущение тревоги и чьего-то незримого присутствия.

Оставался еще один круг. Его Быков намеревался пробежать в полную силу. Он давно решил, что в нынешнем году, в сентябре, обязательно будет участвовать в полумарафоне Раевича. Но чтобы достойно преодолеть двадцатиоднокилометровую дистанцию, тренироваться даже бывшему учителю физической культуры нужно было серьезно. Вот Серега и старался…..

Шнурок развязался, как всегда, неожиданно. Быков сначала услышал, как бьется тонкий жгут об асфальт и об левую ногу, не сбавляя скорости, мельком глянул на правую кроссовку. «Ну, конечно! Этого и следовало ожидать! – мысленно отругал себя Серега. – Так торопился убежать от «духа», что забыл подтолкать петли завязки под шнуровку. Вот она и развязалась! Придется останавливаться!»

Быков свернул с дорожки, уступая ее набегавшей сзади целой группе молодых ребят – парней и девушек, судя по экипировке и скорости бега – членов сборной одного из ВУЗов города, или спортивной школы высшего спортивного мастерства.

Он затянул белые капроновые шнурки, влажными пальцами просунул их под плотные петли шнуровки.

Неожиданно его взгляд упал на крохотный зеленый кусочек пластмассы правильной прямоугольной формы, торчавшей из травы немного в стороне от маршрута любителей бега. Серега, по старой крестьянской привычке, доставшейся ему от предков: не выбрасывать (и подбирать!) ничего из того, что могло бы хоть когда-то пригодиться «в хозяйстве», сделал шаг вперед и подобрал кусочек зелененький пластмассы. Буркнув: «в кулацком хозяйстве и бычий хвост – веревка», он торопливо сунул неизвестный предмет в карман, решив, что посмотрит, что это за «штучка», после тренировки, когда переоденется и хоть немного отдохнет.

Но пока он бежал, мысль о странном зеленом предмете в его кармане как-то незаметно сама собой улетучилась из его головы; и когда Быков закончил пробежку, размялся, переоделся и поехал обратно домой, он так и не вспомнил о своей находке....

…Очередной визит адвоката Певзнера в Октябрьское РОВД принес ему всего один, зато очень неприятный сюрприз.

В деле Чаркина появился свидетель.

За несколько дней, прошедших с момента его последней встречи с Романом Чаркиным, милицейская карательная «машина» успела сделать еще один «оборот», еще глубже затягивая в свои недра бывшего десантника, неосторожно попавшего между ее «шестеренок». Примерно в то же время, когда был задержан Чаркин, в руки октябрьских оперов за то, что в очередной раз вовремя не отметился, попал условно осужденный 30-летний наркоман, в последней стадии развития этой болезни. Жить ему, по мнению врачей, оставалось всего несколько месяцев. Опера это знали, показали ему «дозу» и поставили условие: если он выступит свидетелем по «делу Чаркина», то он гарантированно будет иметь эту «дозу» два раза в сутки. Если откажется – то его условное отбывание наказания быстро переведут в реальное. Однако парень, не смотря на запущенную «болезнь», до конца остатков порядочности еще не растерял. Да и обычный человеческий страх присутствовал – тоже: разве можно безнаказанно оговорить невиновного человека?

– Можно! – заверили его в милиции. А чтобы он не беспокоился за свою жизнь, которой и так осталось не очень много, ему рассказали, что в суде он имеет право давать показания так, чтобы его не видел обвиняемый, не знал его имени. В комнате рядом устанавливается телевизионный монитор, свидетель видит все, что происходит в суде, ему можно задавать вопросы. При этом голос свидетеля специальной аппаратурой искажается так, что узнать его невозможно. Имя свидетеля судье передается в запечатанном конверте, но вслух не оглашается.

Что касается показаний на предварительном следствии, – пояснили наркоману, – то здесь тоже будет все «тип-топ». Оказывается, есть такая норма Закона, которая позволяет не открывать имя свидетеля. Свидетелю присваивается псевдоним, под которым он и проходит по делу.

Однако парень пока так и не дал своего согласия.

Впрочем, Михаил знал, что наркомана рано или поздно «дожмут». Скорее всего, у того уже началась «ломка», а это значит, что он за «дозу» скоро будет готов подписать любые показания, вплоть до таких, которые подтверждали бы участие в убийстве не только его самого, но даже и его матери.

Как назло, в последние дни на глаза адвокату в газетах в основном стали попадаться заметки о людях, незаконно осужденных за преступления, которые они не совершали. Михаил понимал, что это – почти случайность. Пока у него не было подзащитного с именно такими обстоятельствами дела, он пропускал статьи на эту тему мимо глаз. Зато теперь – вольно или невольно – такая информация «цепляла» сразу.

Беззаконие ужасало.

«Комсомольская правда» в нескольких номерах кряду рассказывала о людях, отсидевших по нескольку лет за преступления, которые «за них» совершил кто-то другой.

А потом пошли отклики.

«Мой знакомый Александр со своей подругой гулял по лесу. – Писал в «Комсомолку» Александр Николаевич Лутохин, из Челябинской области.– Случайно наткнулись на труп девочки. Сообщили в милицию. Вечером Александра пригласили в ОВД, избили, заставили подписать признание. Усилия адвокатов, матери не помогли. Молодой человек в настоящий момент находится в местах лишения свободы (получил дикий срок – чуть ли не 20 лет). Кем он выйдет из тюрьмы через 20 лет? Это страшно, когда преступники в погонах ломают судьбы. За это надо расстреливать, а не штрафовать или выгонять с работы (хотя и это не делается). Я не верю милиции. Подобное происходит на каждом шагу». «А что тут обсуждать? – Вторил ему Роман Викторович из Екатеринбурга.– Просто добавлю случай: в Екатеринбурге задержаны два товарища по обвинению в грабеже. То, что они в момент преступления находились в других местах, следствие не интересует. Их просто «опознали» (или попросили это сделать) и добавили эпизод второго грабежа. Все просто. Преступников искать не надо. Адвокат говорит, что конец года и нужно раскрываемость повышать. Следователь давит: «Не сознаетесь сами – все равно получите сроки».

Михаил с раздражением отложил в сторону газету, откинулся в кресле назад, скрестил на необъятной груди свои могучие руки, задумался. Его взгляд то и дело непроизвольно останавливался на толстой стопке газет, в которую он только что добавил еще одну. Все говорило о том, что защита Романа Чаркина – дело практически безнадежное. «Машина» правосудия работает безотказно, особенно если человек сам, по доброй воле позволил ей «зацепить» себя хоть чуть-чуть.

«Бросить это дело? Попросить заниматься кого-то другого?» – мучился вопросами адвокат. – «Шансов на успех очень мало, их практически нет. Но если шансов нет, значит ли это, что я должен перестать бороться? Мы с Романом прошли хорошую жизненную школу. Борцовскую школу. Разве не бывало на соревнованиях по САМБО так, что удавалось выиграть уже практически проигранный поединок? Бывало! И не один раз…. Правильно говорил отец: проигрывает тот, кто сначала смирился со своим поражением, готов сдаться уже тогда, когда шансы побороться за победу еще есть.

Нет, сдаваться я не собираюсь!

Тем более жизнь часто вносит свои коррективы. В деле могут появиться новые обстоятельства. Неизвестно, как поведет себя на суде «свидетель». Кстати, нужно узнать, кто это такой, поговорить с ним. Судя по тому, как долго «возятся» с ним менты, человек он, видимо, не совсем «конченый», значит, есть шанс, что на суде он скажет правду. Если доживет до суда, конечно…. Так…. А если не доживет? Не дай Бог, завтра «хлопнет» бедолагу «передоз», и все – пиши – прощай….

Тогда с ним нужно встречаться как можно скорее, разговаривать, объяснять…. Если согласиться – взять с него письменные показания о том, как его «убеждали» дать нужные показания; и что предыдущие его показания против Чаркина – неправда, выдумка оперов.

Сейчас задача номер один – до суда вытащить невиновного из СИЗО.

Очень многое зависеть будет от судьи….

Да, кстати, а кто у нас судья?» – Михаил наклонился вперед, достал из груды документов, выложенных на стол, постановление об аресте подозреваемого Чаркина Романа. Посмотрел, кто вынес решение….

И едва сдержал стон (в адвокатском кабинете в этот час было слишком много людей). Постановление об аресте подписала судья Копьева Светлана Александровна. Эта некрасивая сорокапятилетняя тетка с несложившейся личной жизнью давно слыла самой одиозной фигурой даже среди судейского корпуса, повидавшего в своих рядах самых разных людей. По Новосибирску ходила история про нее, за давностью времени почти превратившаяся в анекдот. Однажды она так «достала» своих коллег, что те решили ее под каким-то благовидным предлогом не то уволить, не то сократить…. Но «тертая» в правовых вопросах баба себя в обиду не дала. Однако сделала это весьма оригинально: представила справку, что она… беременна. При этом, мужа у нее на тот момент уже не было. Закончилась та полуанекдотичная история с ложной беременностью сорокалетней незамужней женщины, как и хотелось Копьевой – ничем. До сих пор Светлана Александровна вершит правосудие в Октябрьском районном суде третьего по величине города России. Беременность у нее, как нетрудно догадаться, как-то незаметно, сама собой «рассосалась».

Постановление об аресте подозреваемого Романа Чаркина она подписала, но при этом нарушила не одно, а сразу несколько прав подозреваемого Чаркина. И на этом можно было «сыграть».

«А что, есть шанс!» – Повеселел Михаил, придвигая стул к компьютеру. Он осторожно положил на мышку свою могучую руку (мышка скрылась под ней целиком), навел курсор на папку «Певзнер», которой хранились образцы всех юридических документов, которые необходимы адвокату в его повседневной работе, щелкнул мышкой….

Глава 2

Боковой удар

… О необычном кусочке зеленого пластика Быков вспомнил только через два дня, причем исключительно благодаря жене.

– Сережа! Подойди сюда, пожалуйста! – Раздался с кухни голос Марины. Он отложил в сторону свою любимую «Комсомольскую правду», только что купленную в киоске, не мешкая, пошел в кухню. Марина редко вот так звала его; а если уж такое случалось, значит, дело было неотложным, оно требовало его немедленного присутствия. Жена стояла со спортивными брюками Быкова в руках, карманы у брюк были вывернуты. На краешке белоснежной стиральной машины «Индезит» лежала та самая пластмассовая безделица, случайно подободранная Серегой в лесу.

– Это твое? – спросила жена, наманикюренным и наращенным фиолетовым ногтем указывая на Серегину находку. Быков на секунду замялся, не зная, что ответить. После того, как несколько лет назад их отношения дали глубокую трещину, и супруги довольно длительное время жили отдельно друг тот друга, Серега многое сумел понять и переосмыслить. Теперь, после восстановления отношений он стал дорожить семейными узами намного сильнее, чем прежде; все время помнил, как тяжко переживал расставание с любимой женщиной. Любое неверное слово или действие могло разрушить заново складывающиеся отношения. «Черт ее знает, что это за штука!» – Лихорадочно думал Серега, соображая, как жене рассказать о том, где и при каких обстоятельствах у него появился этот непонятный предмет. – «Вдруг это что-то сугубо женское…. Типа экспресс-теста на беременность…. Вот и объясняй теперь, как эта «штучка» оказалась в моем кармане….»

– Это не мое! – решил на всякий случай не врать Быков. – Но чьё это, я тоже не знаю. Этот предмет я подобрал позавчера в лесу, когда бегал кросс. В Заельцовском парке, том самом, где неделю назад во время утренней пробежки был убит парень из «Отдыха»; – ну тот, про которого сообщали по телевизору.

Марина проницательно посмотрела на мужа, неожиданно растерявшегося от простого вопроса, каким-то седьмым женским чувством поняла, что тот не врет.

– Тогда прибери, куда тебе нужно. А то я это вместе с брюками в едва машинке не постирала.

Серега сгреб зеленую пластинку со стола, едва не поддался желанию тут же выбросить ее в мусорное ведро, стоявшее тут же. Но вовремя подумал, что такой жест, да еще на глазах жены, наверняка может вызвать у нее новые подозрения. Он сжал пластик в моментально вспотевшей ладони, аккуратно опустил в карман шортов – из-за некоторых особенностей своего организма летом (да и зимой!) по дому он ходил только в них.

В своей комнате он присел на кресло возле компьютера, задумался. Машинально стал прокручиваться в нем из стороны в сторону – не совсем так, как любил это делать Эраст Фандорин в фильме про статского советника, но сходство было. Наверное, это действительно, помогало думать.

С пластмассовой «штучкой» нужно было что-то делать.

«Интересно, а, действительно, что это такое?» – подумал Серега. Он достал из шортов свою лесную находку, повертел в руках. И тут же выяснилось, что Серегина находка состоит из двух частей. Причем одна часть поворачивается вокруг какой-то невидимой внутренней оси. Быков покрутил тоненькую деталь посильнее. В пластиковом предмете что-то негромко хрустнуло. Бывший физрук от неожиданности выронил его на пол.

Пока он лазил за ним под компьютерный столик, в комнату зашла жена.

– Ну, что? Разобрался, что это такое? – Спросила она, обращаясь к Сереге, наполовину скрывшемуся под тесным коричневым столиком.

– Нет еще! – раздался глухой голос Быкова. – Пока не разобрался….

Видно было, что лазить под тесным столом и одновременно разговаривать ему тяжело. Жена насмешливо глянула на Серегин зад, торчащий из-под стола, добавила:

– Когда закончишь, иди обедать, борщ уже готов.

Быков пробурчал под столом что-то нечленораздельное, наверное, означавшее согласие. Марина повернулась и так же неслышно, как и зашла в Серегину комнату, покинула ее.

Отряхнув «вековую» пыль, собранную на рукава и спину рубашки, бывший физрук снова уселся на свой любимый стол.

Под неосторожно поломанной Быковым пластиковой деталью обнаружилась металлическая вставка – тоненькая, правильной прямоугольной формы. Бывший физрук ее еще раз внимательно оглядел. «Голову даю на отсечение, но эта деталь от компьютера!» – решил он. – «Вот только разъем какой-то странный. Я такими разъемами никогда не пользовался». Он тяжело вздохнул и снова полез под стол, к тыльной стороне системного блока.

Подходящие по форме и размеру разъемы отыскались в самом верху системного блока быковского компьютера. Серега осторожно вставил зеленый       пластиковый прямоугольник в системный блок, медленно полез назад. Чтобы ненароком не содрать об столешницу кожу на спине, он двигался предельно осторожно. Но все равно даже не почувствовал, как своей здоровенной, как лопата, ступней, зацепил табурет, стоявший здесь же, рядом с любимым «фандоринским» креслом, с грохотом уронил его на пол.

На шум прибежала жена. Скептически осмотрела разруху, которую Серега учинил всего на пару минут, пока она была на кухне.

– Немедленно обедать! – решительно скомандовала она. – Борщ остывает!

В Красноярске в этот выходной весь день, начиная с утра, шел дождь. Напротив тусклых окон бетонных коробок тяжелое мокрое небо грудью легло на все пространство Енисея вверх и вниз по течению реки. Противоположный берег могучей сибирской реки то исчезал в иссиня-сером мареве мелкого холодного дождя, то появлялся ненадолго снова… Александр Александрович нервно потеребил между пальцев едва прикуренную тоненькую сигарету, судорожно смял ее в бесформенный бычок о дно пепельницы.

Боль в сердце не отпускала, кажется, она даже усилилась.

Он отошел от окна, достал новую сигарету, закурил снова, нервно заходил по кухне из угла в угол. Беспокойство не покидало его с самого утра, с тех пор, как его бывшая жена, сын и племянница уехали в гости. Этот Николай – новый муж Ларисы – водитель опытный, дорога для него хорошо знакома…. Да и выходной сегодня, машин мало. Но почему так болит сердце, словно от предчувствия чего-то неотвратимого и очень страшного?

У финансиста и художника Александра Слемзона такое было уже не в первый раз…. Как и тогда, весной, когда тяжело заболела мать; в тот день, когда она умерла, у него тоже весь день были дурные предчувствия. Неужели и сегодня интуиция его не обманывает? Неужели в дороге что-то случилось? А ведь в машине – Антон.

Сын….

Александр Александрович ненадолго остановился перед окном, задумчиво проводил взглядом, как незримо истаивает в квадратном проеме форточки слабый сигаретный дымок. «Вот и жизнь так ….» – почему-то подумалось ему.

В комнате пронзительно зазвонил телефон. Александр Александрович вздрогнул, как от выстрела, не глядя, бросил окурок в пепельницу, энергично толкнул кухонную дверь, решительно взялся за трубку.

– Что случилось? – Это были первые слова, которые услышал его невидимый собеседник. Звонил… Антон.

– Папа, мы разбились! – говорил очень взволновано, почти кричал в трубку сын Александра.

– Стоп! Успокойся! – скомандовал ему его отец. – Рассказывай, что произошло!

– Папа, мы разбились на машине. Недалеко от Большой Мурты. Мама стала ругаться на дядю Колю, он стал нервничать, дергать руль…. Асфальт мокрый… Машину занесло… Вынесло на «встречку»…. Там – «Волга»…. Дядя Коля погиб сразу, мама живая, я – тоже. Лена – в очень тяжелом состоянии. Всех пока отвезли в Большую Мурту, в больницу. Лена в реанимации….

– Ты как? – едва успев перевести дух, стараясь говорить как можно спокойнее, спросил финансовый гений.

– Меня от удара выбросило из машины через заднее стекло. Немного ударился об асфальт. А так – ничего. Одни царапины.

Александр тяжело выдохнул, трижды наотмашь перекрестился.

– Вот что! Ты сейчас где?

– В больнице! В Большой Мурте!

– Будь там! Я скоро приеду!

Он подошел к окну, мельком глянул вниз на белую «Тойоту», еще утром забранную со стоянки, ткнул в кнопочку брелока сигнализации, заводя машину….

Финансист быстро накинул на себя куртку, похлопал по карманам, проверяя, на месте ли водительское удостоверение и сигареты, толкнул дверь из квартиры….

– Блин! Самое главное забыл! – негромко чертыхнулся он, возвращаясь обратно. В квартире он открыл дверку сейфа, вмурованного в стену, не глядя, выгреб из него все, что там имелось. Сколько сегодня понадобится денег на леченье, точно сказать не смог бы никто.

…Он даже не заметил, как проскочил Красноярск – в выходной день на этом участке краевой дороги машин всегда было немного. За микрорайоном Солнечный он вдруг понял, что давно не курил. Достал из высокой синене-белой пачки «Парламента» сигарету, чиркнул зажигалкой. Нас долю секунды задержал взгляд на ее огоньке.

– Да, брат! – раздался его негромкий голос, обращенный к самому себе. – А руки-то все равно дрожат!

Антон выбежал на крыльцо, едва завидев машину отца, въезжавшую во двор больницы районного центра Большая Мурта.

Финансист бегло осмотрел сына. Несколько царапин на лице уже подсохли. На руках сына тоже имелось несколько повреждений, но в целом все было так, как и говорил по телефону Антон. Единственное, что пострадало по-настоящему – это куртка подростка. Она спасла Антона во время удара о поверхность дороги, но разорвалась в нескольких местах. Носить ее больше было нельзя.

Александр Александрович выпотрошил карманы одежды сына, без сожаления выбросил то, что осталось от его кожаной куртки в большой квадратный, покрытый окалиной железный бачок, стоявший прямо во дворе районной больницы, накинул на плечи подростку свою.

– Ну, показывай, где здесь реанимация! – сказал он Антону.

Дежурный врач непосредственно в реанимационное отделение Александра не пустил, пригласил к себе в кабинет, предварительно уточнив, кем ему приходятся пострадавшие в автомобильной аварии люди.

Место это, напротив Большой Мурты, на трассе Красноярск – Енисейск, примерно в ста километрах от краевого центра, каждый год, с завидным постоянством выдавало очередной «урожай» смертей. Редкий месяц не проходил, чтобы на небольшом сравнительно участке достаточно ровного шоссе не гибли люди. В чем причина – не знал никто. Может, дело было в перепаде высот, когда поднимающаяся на очередной взгорок машина попросту не могла быть замечена из другого транспортного средства, движущегося навстречу; может, к этому моменту – то есть через примерно час после того, как люди покидали Красноярск, – у них притуплялась бдительность….. Но факт оставался фактом – люди из года в год погибали, и погибали на практически одном и том же месте шоссе; и конца этим смертям не было видно. Так как никто так и не смог понять, в чем причина такого количества пострадавших.

Нельзя было сказать, что в районной больнице Большой Мурты привыкли к такому положению вещей – а уцелевших в страшных авариях людей прежде всего везли именно сюда, как к ближайшему месту, где пострадавшим могли оказать помощь, – но у местного медицинского персонала попросту не было иного выхода, потому что не оказать немедленную помощь человеку – не только тяжкий грех, но и нарушение клятвы Гиппократа. Разумеется, у красноярских эскулапов возможностей для оказания экстренной помощи было намного больше, но часто ситуация была такой, что счет шел не на минуты – на секунды. Поэтому всех пострадавших, которые могли не пережить дорогу до Красноярска, везли сюда.

Лену, племянницу Александра Александровича, и его бывшую жену Ларису, тоже привезли в больницу Большой Мурты.

У Ларисы было несколько переломов, но в целом ее жизнь была вне опасности, а вот Елена….

Врач – немолодой уже дядька, повидавший на своем веку немало смертей в автоавариях, и тот не смог скрыть горечь в голосе, когда рассказывал о состоянии Елены….

…Тяжелейшая кома – если описать его коротко, двумя словами. – Подытожил он.

Удар пришелся в боковую сторону автомобиля – ту, где за водителем сидела племянница Александра. Николай погиб мгновенно, а Елене «повезло» – она пока была жива. У нее не было переломов или повреждений внутренних органов, но она очень сильно ударилась о стойку «Тойоты» головой.

Врач, рассказывая о состоянии Лены, в этот момент надолго замолчал. Он зачем-то снял и протер кусочком бинта и без того чистые очки, медленно одел их обратно.

– Выживет она или нет – не знаю. – Наконец, продолжил он.– Гарантий никаких дать не могу. Очень многое будет зависеть, в том числе и от медикаментов, которые мы будем ей давать.

Положение крайне тяжелое.

Лекарства нужны дорогие, импортные; в Большой Мурте таких нет. Если Вы можете купить их и привезти к нам, в больницу…. Но торопитесь, времени очень мало. Вот рецепт! – он достал из бокового кармана своего халата, протянул Александру Александровичу сложенный вдвое, заранее приготовленный белый листочек. Александр машинально его развернул и мельком глянул на записи. Названия лекарств ему ни о чем не говорили. Пятнадцать лет назад, когда он в такой же страшной аварии был буквально весь переломан, в России таких лекарств в продаже еще не было.

– Сегодня я все равно ночую в больнице, остаюсь здесь до десяти утра. Так что, если получится с медикаментами, привозите в любое время суток, хоть ночью….

Финансист машинально полез во внутренний карман куртки – туда, где во внутреннем кармане лежал бумажник; вспомнил, что накинул ее на Антона. Он выглянул в коридор, негромко позвал сына. Антон боком протиснулся в дверь, остановился у порога. Видно было, что он ожидает «самого худшего» – то есть того, что его оставят в больнице; и этого ему очень не хочется. Александр Александрович жестом руки подозвал сына к себе, достал из внутреннего кармана «лопатник». От его внимательного взгляда не укрылось внутреннее напряжение сына.

– Вы позволите мне прямо сейчас забрать сына с собой, в Красноярск? – Спросил он у доктора.

– Да, пожалуйста. Только сначала подпишите необходимые документы…..

Антон не стал дожидаться, пока отец оставит свой автограф везде, где этого требовали правила выписки больных, поступивших в районную больницу, почти бегом направился к «Тойоте» – он видел, что когда отец подъехал, он так спешил, что про сигнализацию даже не вспомнил.

В машине Александр Александрович снова закурил. Нервная дрожь на какую-то долю секунды овладела им, но он усилием воли справился с волнением. Стараясь больше не поддаваться сильному нервному напряжению, понимая, что в теперешнем его состоянии он уязвимее, чем обычно, он медленно, все время контролируя скорость движения машины, поехал в Красноярск.

В краевом центре, куда Александр вернулся уже ночью, в первой же крупной круглосуточной аптеке, которая попалась ему по дороге, финансисту ответили, что лекарства очень дорогие, спрос на них ограниченный, поэтому в продаже их нет. Нужно заказывать. В лучшем случае они будут завтра к вечеру.

Александр Александрович даже не стал объяснять, что сейчас для людей, которым необходимы эти медикаменты, дорога каждая минута, он молча забрал рецепт обратно, уточнил, где такие лекарства могут быть. Женщина – провизор пожала плечами, посоветовала:

– Обратитесь в справочную. – Она назвала телефон.

Александр тотчас же набрал номер. Ему долго не отвечали, он уже стал сомневаться, тот ли номер дала ему работница аптеки. Наконец, на другом конце телефонной линии сняли трубку.

После довольно длительно уточнения названия лекарств (финансист из-за волнения кое-где пропустил латинские буквы, кое-где их «изменил») трубка ответила, что лекарства в продаже есть, но не все. Адрес аптеки, в которой можно было их купить, почти совпадал с номером дома, в котором жил финансовый гений. «Ну вот, и первая хорошая новость за сегодня!» – обрадовался Александр Александрович. – «Не нужно Антона пересаживать в такси, чтобы он добрался до дома».

…В кармане беззвучно завибрировал сотовый телефон. Михаил Певзнер нащупал пальцем нужную кнопочку, нажал на сброс звонка. Спустя минуту он мельком, стараясь не привлекать внимания судьи, глянул на телефон. Звонок был от Романа Чаркина.

«Не иначе опять что-то случилось!» – решил адвокат после того, как Рома еще дважды в течение часа перезванивал на его сотовый.

Больше Чаркин не звонил – набрался терпения. Он достаточно хорошо знал Михаила и понимал, что часто, занимаясь своими адвокатскими делами, он не может немедленно ответить на телефонный звонок – например, во время судебного заседания; или во время допроса в СИЗО. Значит, перезвонит сам, при первой же возможности.

Певзнер перезвонил во время перерыва.

– Миш! Тут такое дело…. Не знаю, что и делать. Пришла бумажка от судьи Копьевой. Просят зайти в Октябрьский районный суд, расписаться за какие-то документы. Что делать? Вдруг опять арестуют? Может, подъедешь?

– Я сейчас в Колывани, на процессе, подъехать не смогу. Ты не бойся – решение о твоем аресте было вынесено с нарушениями Закона, повторно арестовать тебя не имеют права. Иди, не бойся…. Потом отзвонишься, расскажешь, что, да как. Хорошо?!

– Ладно…. Договорились…. Но что-то я не очень-то верю этой Копьевой. Решение о моем аресте принимала именно она. А ты не хуже меня знаешь, больше всего на свете судьи не любят признавать свою неправоту. Не исключено, что она опять какую-то «козню» приготовила. Но если ты считаешь, что нужно обязательно сходить, я пойду….

Едва закончился процесс, на мобильном телефоне Михаила снова высветился номер домашнего телефона Чаркина. Звонила… мать Романа. Она сообщила, что несколько минут назад из Октябрьского суда ей позвонил Рома и сказал, что судья Копьева вручила ему какую-то бумажку, тут же вызвала судебных исполнителей и … арестовала его.

Михаил беззвучно, но смачно выматерился, отключил телефон.

Теперь, чтобы снова освободить бывшего десантника из СИЗО, придется обращаться в Новосибирскую областную коллегию судей. Обычно рассмотрение таких жалоб занимает не менее двух- трех недель, но и три недели – это очень большое время. Особенно для того, кто вынужден все это время находиться в следственном изоляторе. Он раздраженно бросил свой портфель на заднее сиденье «Тойоты», притопил газ, намереваясь добраться до Новосибирска как можно скорее. Может, что-то удастся сделать уже сегодня?

На площади Труда он ненадолго подзадержался в «пробке». Как ни странно, но эта вынужденная пауза позволила ему окончательно успокоится. Остановившись у светофора, он задумчиво проводил взглядом темно-серый «автозак», промелькнувший перед капотом его «паркетника», не глядя на телефон, ответил на очередной звонок.

–Привет, Миш! Это снова я! – Звонил Чаркин.

– Ты что, уже в СИЗО?

– Да не совсем. Знаешь, тут какое дело…. Деру я дал.

– Как – деру? Сбежал, что ли?

– Ну, да….. Копьева вызвала за мной конвой из СИЗО. Машины часа полтора не было. Я уже курить хотел – сил не было терпеть. Ну, попросил судоисполнителя вывести меня на крыльцо, покурить. Такая безнадега накатила – аж жуть. Неужели, – думаю, – совсем нет справедливости в этой стране?

– Ну, и что?

– Как что? Забедрил его…. Ты не бойся, я ему ничего не сломал. Пока судебный исполнитель «отдыхал» на крыльце, я махнул через забор….

Миша хорошо помнил этот забор во дворе Октябрьского суда – метра три высотой, не меньше. Как он перелез-то через него?

– Слышь, Ром…. Ты меня не обманываешь? Там забор – не сразу до верху допрыгнешь.

– Да я и сам не понимаю…. Перемахнул, даже не заметил как….

– Ладно…. Я завтра же, с утра подаю жалобу в областную коллегию судей. Максимум через три недели будет решение об отмене постановления о твоем аресте. Потерпишь?

– Ну, а куда мне деваться? Конечно, потерплю….

Михаил намеренно не стал уточнять, где и как Чаркин собирается провести эти три недели. Теперь, после побега его клиента из-под стражи, его телефон, как представителя подозреваемого, спецслужбы по просьбе органов внутренних дел вполне могли взять на прослушку. Не факт, что они обязательно это сделают, но вероятность была большая. Значит, рисковать было нельзя. Если Романа опять поместят в СИЗО, то там, в руках опытных костоломов, под действием «неотвратимых доказательств» в виде резиновых палок и пудовых кулаков оперов он может подписать любые показания против себя самого.

Певзнер неожиданно вспомнил, как и сам, однажды оказавшись примерно в такой же ситуации, даже не заметил, как запрыгнул на крышу контейнера высотой не меньше трех метров от земли.

Дело было так.

Примерно десять или двенадцать лет назад на Новосибирской барахолке, самой большой в Сибири – той самой, о которую сломано столько «копий» и за контроль над которой заплатили жизнями не один десяток человек, произошел случай. Кто-то с кем-то что-то там не поделил; сторона, посчитавшая себя незаслуженно обиженной, не особенно затрудняя себя в выборе средств для восстановления «попранной» справедливости… бросила конкурентам гранату. От взрыва никто серьезно не пострадал, но в милицию пришла информация, что может быть повторное покушение, также с использованием «карманной артиллерии».

Барахолка – это не только место столкновения экономических интересов нескольких новосибирских организованных преступных сообществ, это еще и большое количество продавцов и покупателей, среди последних – много женщин и детей. Словом, к информации отнеслись с полной серьезностью, выделили несколько мобильных групп, которые непрерывно несли дежурство с целью предотвращения возможного теракта. Среди нескольких десятков сотрудников органов внутренних дело, переодетых в гражданские костюмы, был и молодой следователь Михаил Певзнер, которого взяли из-за его спортивных навыков и способности принимать правильные решения в ограниченном отрезке времени.

Что Михаил с блеском продемонстрировал, но в ситуации, о которой без смеха потом рассказывать было невозможно.

Поначалу все шло как обычно. Патрулирование, внимательный, даже дотошный осмотр подозрительных мест и подозрительных граждан. Гранаты Певзнер не боялся, знал, что времени, пока горит запал у гранаты – то есть около четырех секунд, вполне достаточно для того, чтобы «нырнуть» за какое-нибудь укрытие.

Или закрыть гранату собой (такой вариант для сотрудников милиции рассматривался как основной, ввиду большого скопления людей).

Неожиданно с одного края барахолки раздался истошный женский крик, толпа людей колыхнулась в сторону от возникшего шума…. Разом закричали десятки людей. «Граната!» – Решил Михаил. Он молниеносно выдвинулся в сторону шума и криков, навстречу лавинообразно двигавшейся толпы…. Певзнер по инерции сделал еще пару шагов вперед и только сейчас увидел то, что так сильно испугало людей.

С цепи около входа сорвался огромный волкодав. Он злобно рычал, кидался на людей, спина на его загривке стояла дыбом.

У страха глаза велики.

Когда собачища, размером превосходящая любую из собак, когда-либо виденную Михаилом, кинулась на него с открытой пастью, нервы молодого оперативника не выдержали. Он побежал. На ходу успел оглянуться, понял, что собака его догоняет, успел заметить высокую ровную стену стального контейнера….

В себя он пришел только наверху.

Смотреть вниз ему было страшно – таким высоким оказался контейнер. Миша даже не заметил, как запрыгнул на него – в тяжелой зимней шубе, зимних ботинках, в рукавицах.

Адвокат вспомнил казавшийся теперь забавным случай. Усмехнулся, представляя, как Чаркин, презрев гравитацию, залетает на высоченный забор….

….Областная коллегия судей рассматривала кассационную жалобу адвоката Михаила Певзнера на меру пресечения Чаркина Романа недолго. Она полностью удовлетворила требования защитника: вынесенное судьей Копьевой решение об аресте Романа Чаркина является незаконным, оно должно быть отменено, а сам он должен теперь дожидаться решения суда по уголовному делу на свободе, под подпиской о невыезде.

С легким сердцем Михаил получил на руки кассационное определение Новосибирского областного суда и тут же поехал с ним в Октябрьский районный суд, чтобы лично вручить его судье Копьевой, что не соответствовало установленному порядку передачи таких документов, но допускалось только в исключительных случаях.

Случай же, действительно, был из ряда вон.

Судья внимательно прочитала определение…. Ни один мускул не дрогнул на её лице, когда она отдавала распоряжение об отмене собственного постановления об аресте Чаркина.

Михаила это насторожило. Он попросил судью дать ему копию того документа, который она вручала его подзащитному. Судья вежливо, но твердо отказала, сославшись на какую-то выдуманную причину. Певзнер насторожился еще больше. От судьи Копьевой в такой ситуации можно было ожидать любого подвоха. Но вот какого конкретно?

«Ладно!» – Подумал Михаил. – «Вы нас – из двери? Так мы – в окно!».

Он вышел на улицу, отошел на несколько десятков метров от суда, набрал номер сотового Романа.

Чаркин долго не отвечал. Наконец взял трубку.

– Слушай, Ром! – вместо приветствия сказал ему Михаил.– У тебя та бумага, которую дала тебе Копьева, когда тебя задержали, сохранилась?

– Да, а что? – Настороженно поинтересовался бывший борец. Слышно было, что он уже и сам не знает, кому можно верить, а кому – нет.

– Можешь ее прочитать мне? Прямо сейчас?

– Почему не могу? Могу! – После некоторой паузы ответил Чаркин. Слышно было, как он шуршит какими-то бумагами. – Вот, слушай…

Адвокат, не перебивая, выслушал его до конца, мрачнея с каждой секундой. «Ну, Копьева, ну молодец!» – думал он, – «Опять всех нас чуть не «умыла».

Как и ожидал Михаил, «тертая в правовых вопросах баба», словно предвидя, что ее решение об аресте Чаркина может быть отменено коллегией областного суда, на бывшего десантника, обвиняемого в преступлении, которого тот не совершал, загодя поставила еще один правовой «капкан». Оказалось, существуют два постановления об аресте Романа Чаркина. Первый – собственно об аресте Чаркина, второе – о его розыске и в случае задержания избрание меры пресечения – заключение под стражу. Таким образом, она юридически дважды «арестовала» его, что с точки зрения уголовно – процессуального законодательства недопустимо.

Михаил вернулся в суд, рассказал все, что стало ему известно из разговора с Романом и попросил прокомментировать принятое судьей решение.

Судья с ненавистью посмотрела на могучую фигуру адвоката, но вовремя заметила в его руке сотовый телефон; промолчала.

«Учитывая накаленную обстановку по этому делу, у этого Михаила Михайловича, – думала она, – вполне может быть включен диктофон, например, в мобильном телефоне».– Она пригласила в кабинет своего секретаря и в присутствии адвоката приказала ей добавить в постановление, которое та отпечатала полчаса назад, еще один пункт….

«Рано радуетесь, господин Певзнер. Игра еще не окончена!» – подумала она, прожигая взглядом дверь своего кабинета, закрывшейся вслед за могучей фигурой бывшего самбиста.

В Большую Мурту Александр Александрович вернулся уже заполночь. Чтобы купить все лекарства, которые значились в рецепте, врученном ему местным эскулапом, финансисту пришлось «поднять на ноги» практически всех своих знакомых, хоть как-то связанных с медициной и фармакологией.

Лекарства в Красноярске были. Но основная проблема была в том, что в выходной день, уже практически ночью купить их, или даже одолжить на день-два было очень сложно. Да и цена кусалась….

Врач слегка удивился, увидев финансового гения. Видимо, дневной посетитель не произвел на него впечатление «крутого» и успешного бизнесмена, которому по силам решить сложную задачу по добыче очень дорогих и дефицитных медикаментов. Однако вслух он ничего не сказал, принял в руки картонную коробочку, в которой Александр привез лекарства, открыл ее, бегло осмотрел. Доктор удовлетворенно хмыкнул, кивнул головой и тут же исчез в боковой двери, ведущей в реанимационную палату.

Александр Александрович устало присел на обтянутый коричневым дерматином топчанчик, стоявший тут же, в коридоре, откинулся на прохладную голубую штукатурку стены районной больнички. Напряжение последних часов стало спадать.

«Надо покурить!» – подумал он, незаметно проваливаясь в сон….

Только к вечеру Быкову удалось, наконец, уединиться с компьютером. Неизвестная зеленая «штучка» оказалась банальной «флешкой» – устройством флэш-памяти для хранения и переноса информации. Так, во всяком случае, ее «опознала» умная машина, едва Серега вылез из-под стола и взглянул на монитор. Он очень хотел посмотреть, какую информацию несет в себе этот крохотный кусочек пластика, но по воле жены обед с борщом плавно перетек в поездку по магазинам, оказывается, еще вчера запланированную Мариной…. Потом пришлось срочно искать и менять патрубок на машине, не выдержавший испытания временем и летней жарой…. Плюсом в этой истории было только то, что патрубок лопнул верхний, и антифриз вытек не весь: да и Быков вовремя заметил неожиданный скачок стрелки термометра на приборном щитке машины; а в машине остро запахло антифризом.

Сереге в этот день повезло еще дважды: диаметр лопнувшего патрубка «Нисана» совпадал с диаметром аналогичной запчасти для отечественных «Жигулей», а сам магазин по продаже всякой мелочевки обнаружился практически рядом с местом вынужденной остановки – через дорогу, напротив.

Не меньше часа провозился с «нехорошим» патрубком Серега. Капитально вымазался, в нескольких местах оцарапал кожу на руках, негромко, но непрерывно матеря неизвестных ему инженеров японской корпорации, разместивших все навесное оборудование двигателя японского автомобиля так, что в некоторых местах невозможно было просунуть руку с инструментом. В конце концов, отечественная резинка заняла в двигателе японского транспортного средства положенное ей место.

Теперь можно было ехать домой.

…Пластиковый кусочек зеленого цвета оказался «под завязку», то есть почти на все 128 мегабайт заполнен какой-то информацией.

Файлов было несколько.

Серега на удачу кликнул мышкой в самый верхний…. Компьютер отозвался довольно длинным «дождем» в «брюхе» своего системного блока – так с его «писюком» было всегда, когда ему попадался «тяжелый» файл с большим количеством графики или фотографий. Наконец, осторожный шорох в недрах машины прекратилось, на экране монитора возникла надпись. Быков покрутил колесико мыши на себя, оценивая объем текстового файла…. Вернулся к началу текста.

Серегу взяла оторопь, стало страшно. По спине пробежала горячая волна, застряла где-то между лопаток, каплями холодного пота скатилась вниз. Ошибки быть не могло – этот документ мог быть предназначен тому человеку, должность которого была названа в первой же строке первого же открывшегося файла: «Президенту Российской федерации. Аналитическая записка».

Первым чувством бывшего тренера было неодолимое желание немедленно залезть под стол, как можно быстрее вытащить из системного блока компьютера злосчастный кусок пластмассы и выбросить флешку подальше, чем в мусорное ведро. «А лучше – сжечь!» – Подумал Быков, с трудом удержавшись от компьютерного вандализма.

Он отвернулся от экрана монитора, задумался. Никто не знал, какие тайны могли хранить сохраненные на флешке файлы. У государства предостаточно секретов, которое оно защищает всеми доступными ему средствами. В аналитической записке, адресованной главе государства, могли содержаться сведения военного, экономического, оборонного или стратегического характера, которые посторонним знать не просто не нужно – их знать опасно.

«Не дай Бог, что-нибудь про секретные самолеты или ракеты» – подумал Быков.

«А если это чей-то розыгрыш? – Не соглашался с Серегой его внутренний голос. – Да и нет ничего страшного в том, что ты только посмотришь эту аналитическую записку. Разве тебе неинтересно, о чем докладывают Президенту его помощники? В конце концов, флешку всегда можно уничтожить, а файлы из компьютера стереть; и никто не узнает, что ты читал документ, предназначенный для руководителя государства. Может, это твой единственный шанс в жизни прикоснуться к тому, как власть принимает решения, влияющие на судьбу всей страны. Неужели неинтересно?»

«Интересно! – согласился со своим «внутренним» оппонентом Быков. – Но если кто-то узнает, что ко мне в руки попали такие документы, то этот шанс, точно, станет последним». «Значит, ты испугался?» – Съехидничало в ответ его «внутренне я». – «Да, испугался!» – Не стал врать самому себе бывший тренер. – Ничего не боятся только идиоты или сумасшедшие. Смелость – это не отсутствие страха. Храбрость, мужество – это способность контролировать и преодолевать свой страх, принимать правильные решения в ситуации, когда чего-то боишься».

«Вот и проконтролируй принятие правильного решения!».

Быков еще немного покрутился на своем кресле, взвешивая аргументы «за» и «против» того, чтобы «залезть» в файлы, возможно, предназначенные первому лицу в стране.

Любопытство, наконец, перевесило страх за возможные последствия. Серега повернулся к экрану монитора.

«Та-ак…. Посмотрим, чем это неизвестные авторы хотят удивить Президента России? Вряд ли ему стали бы писать о том, что он и без них знает. А знает он наверняка почти все.

Ни хрена себе записища!» – Мысленно «взвесив» многостраничный – на несколько десятков листов – опус неизвестного автора (или авторов?), тихо присвистнул бывший тренер.– А еще говорят, что чиновники не любят читать тексты, занимающие больше одной страницы…..

«Интересно, а что в других файлах?» – любопытство стало распирать его все сильнее. Он закрыл «Аналитическую записку», кликнул мышкой на следующую строку в перечне файлов….

Дальше шла какая-то техническая документация, большое количество схем, чертежи; экономическое обоснование чего-то несомненно важного и нужного.

Военных секретов в потерянных кем-то файлах не было.

Бывший физрук шумно выдохнул, выражая облегчение, что не стал носителем какой-то страшно секретной военной тайны. «Да и вряд ли военные секреты переносят вот так, в обычной флешке!» – Облегченно подумал он. – «Что за хрень попала мне в лесу, самому мне, пожалуй, ни за что не разобраться. Тут нужны другие мозги. И я даже знаю – какие!».

Сложность, правда, заключалась в том, что находились эти мозги вместе с их обладателем не менее чем на тысячу километров восточнее Новосибирска. Но разве это расстояние – большая преграда в эру реактивных самолетов и поголовной мобильной связи?

Недолго думая, Серега тут же набрал известный ему красноярский номер. К телефону в квартире старого друга так никто и не подошел, а автоответчик голосом Александра Александровича вежливо попросил перезвонить попозже. Упрямый Быков еще несколько раз в течение вечера и ночи перезванивал в Красноярск, но всегда с одинаковым результатом: финансовый гений дома так и не появился.

«Ладно, придется ждать завтрашнего вечера!» – Наконец, определился для себя Серега. – «Да и мне уже пора заняться другим, не менее полезным делом».

«Не менее полезное дело» было просьбой одного старого колыванского знакомого по имени Толик. На самом деле он Толиком не был, по паспорту у него было совершенно другое имя, тоже начинавшееся на букву «т». Кем был по национальности этот Толик, доподлинно известно не было. Давным-давно, в самый расцвет «застольных» времен он приехал с Каспия в Колывань на заработки, женился, да так и остался здесь, променяв солнечный Дагестан на холодную Сибирь. За три с лишним десятка лет он напрочь утратил даже признаки характерного для выходцев с Кавказа «кавказского» акцента, по-русски разговаривал абсолютно чисто, стал совершенно седым. Представлялся всегда всем новым знакомым привычным русским именем Анатолий; так и его и звали почти все, кто не знал его настоящего «паспортного» имени, ибо ни по внешности, ни по выговору, ни по поведению он ничем не отличался от сотен других русских мужиков.

У него осталось всего одно качество, присущее почти всем выходцам со знойного Юга СССР – предприимчивость, умение зарабатывать деньги там, где простому русскому мужику часто было просто лень.

Толик занимался асфальтом. Кипучая кавказская натура вкупе с въевшимися в гены традициями горского гостеприимства помогали ему решать все вопросы, которые возникали после получения заказов на ремонт дорожного плотна – выработку асфальта, его транспортировку, укладку….

Но в последние годы налаженный «конвейер» стал давать сбои. Традиционные «клиенты» Толика сильно обеднели; вместе с ними стало беднеть и предприятие, на котором работал бывший житель Каспия.

Срочно нужна была диверсификация бизнеса.

Вряд ли Толик знал и понимал значение таких сложных слов, однако природная предприимчивость вкупе с большущим жизненным опытом подсказывала ему: нужно новое направление в бизнесе, новая клиентская база, другие заказы….

Одним из людей, к кому он обратился с просьбой поискать клиентов для сбыта продукции асфальтного заводика, был его старый знакомый Серега Быков.

С тех пор прошло всего две недели, но бывший физрук времени зря не терял. Через своих старых и новых друзей он смог выйти на людей, которые могли помочь его старому знакомому. Речь шла об асфальтировании раскопанных для ремонта и отремонтированных теплотрасс, но только тех, которые находились внутри кварталов. Все, что раскапывалось на проезжих частях дорог, давно уже было «отдано» другим, более мощным предприятиям.

Первая встреча с представителями заказчика была намечена как раз на завтрашнее утро.

…Заказчиком оказался довольно представительный дядька лет пятидесяти на вид, с аккуратной темной бородой и коротким ежиком седых волос, выдававший в их обладателе бывшего военного.

Как пояснил их общий знакомый, собственно, и организовавший эту встречу, дядька являлся важным чиновником в одной из районных администраций Новосибирска: в его распоряжении находились средства, отпущенные на ремонт внутриквартальных территорий.

«То, что нужно!» – Обрадовался Быков, сообразив, что случай и его старые знакомые вывели его на того, кто является непосредственным распорядителем средств, выделяемых на то, чем хотел заняться его колыванский знакомый Толик.

На встречу бывший военный приехал на «очкастом» «мерине» синего цвета. В ухе чиновника торчал «блютуз» новейшей модели, темно-коричневые ботинки говорили о том, что их обладатель в курсе самых последних сезонных новинок мужской моды на обувь. Дядька вышел из машины, демократично поздоровался со всеми за руку. Серега заметил, как взгляд чиновника скользнул по его давно не латаным кроссовкам, мельком остановился на не очень новом автомобиле «Нисан», припаркованном поодаль, но вслух бывший военный ничего не сказал.

Чиновник также молча выслушал предложение колыванского Толика, переданное ему через бывшего физрука. Еще раз смерив с головы до ног назадачливого «посредника», он, наконец, сказал, что работа для «асфальтового товарища» есть. Однако нужно, чтобы об объеме и цене за работу договаривался именно тот человек, который возьмется эту работу сделать – то есть Анатолий, от имени которого говорил Серега.

Единственное, что сумел понять Быков из непродолжительного монолога «заказчика», так это то, что этот бородатый дядька являлся заказчиком, подрядчиком и принимающей инстанцией в одном лице. То есть он был как бы «сам себе режиссер»: сам заказывает, сам принимает сделанную работу, сам с собой же расплачивается за нее. Что это может означать на деле, объяснять даже бывшему физруку не нужно было. Предложенная схема работы самой выгодной была … для чиновника. Никаких «откатов», или тем паче взяток – разве может быть взяткой то, что и так уже лежит в твоем собственном кармане? Бывший военный, он же – «заказчик», возможно, оказался банальным казнокрадом, ищущим тех, кто сделает за него работу подешевле, если вообще не даром. Так это или не так, предстояло узнать завтра, во время назначенной встречи.

Договорились, что Толика чиновник будет ждать завтра, в это же время – дядька с военным «ежиком» назвал место, и пояснил, что это – рядом с «объектом».

… На «объект» – неровную, изрытую экскаватором площадку в одном из дворов на главной улице города – Красном Проспекте – представительный дядька приехал не один. Рядом с его синим «Мерседесом» свой светлый «Лендкрузер» с двумя нолями на номере государственной регистрации транспортного средства припарковал другой, еще более высокопоставленный чиновник не то из областной, не то – из городской администрации. Имени его Серега не знал, но лицо высокопоставленного «заказчика» неоднократно «светилось» в местных новостных каналах, успело примелькаться.

О чем шел разговор, Быков старался не слушать. Отошел подальше, стал вполоборота, демонстрируя, что свою задачу он выполнил, договариваться теперь нужно с тем седым человеком, которого он представил чиновникам только что. Однако обрывки разговора долетали и до него….

Поначалу все шло, как планировалось. Объем работ устраивал, сроки и качество – тоже. Но вот когда вопрос зашел о цене….

. – Чтобы нормально заасфальтировать эту площадку, нужно шесть – семь машин «КамАЗов» асфальта, хотя бы полуторатонный каток, опытная бригада….– Пятьсот рублей за квадратный метр! – Назвал свои условия предприимчивый совладелец асфальтового заводика.

Из предварительных консультаций с другими «асфальтовыми» предпринимателями Серега знал, что эта обычная цена за такую работу, поскольку «официальная» цена за подготовку и укладку асфальта, то есть та цена, по которой «закрывались» такие работы из бюджетных средств, достигала тысячи двухсот рублей за квадратный метр.

У бородатого казнокрада первый раз проявилось какое-то подобие эмоций. Он закинул голову назад в беззвучном смехе, «отсмеявшись», вытер слезу, махнул рукой.

– Вот, что, мужики! – Сказал он, обращаясь главным образом к Толику. – Да, здесь – пятьсот квадратных метров. Чтобы закрыть такую площадь асфальтом, достаточно трех или четырех машин с асфальтом. Все знают, сколько стоит «КамАЗ» асфальта – пятнадцать тысяч рублей. Наймете таджиков, они вам его раскидают лопатами. Ручным катком прикатаете…. На все про все у вас уйдет не больше ста тысяч рублей. Я вам за эту работу даю сто тридцать тысяч. И ни рубля больше! По рукам?!

Толик ничего не ответил, набрал чей-то номер на своем мобильном, недолго переговорил.

– Я тут уточнил….– Сказал он. – За эту работу вы сами себе заплатите по семьсот – восемьсот рублей за квадратный метр. То есть в сумме – четыреста тысяч рублей. Я себя уважать перестану, если буду знать, что вы на моем труде на халяву кладете себе в карман такие деньги. Пятьсот рублей за квадратный метр – нормальная цена…. Пятьсот рублей – и точка!

Казнокрады переглянулись, молча пошли к своим машинам. Бородатый о чем-то спросил своего «старшего» товарища, сел в синего «мерина», громко хлопнул дверью. Через минуту на «пятачке» никого из чиновников уже не было.

– Толик! Что-то я тебя не понимаю! – Не удержался от упрека подошедший Быков.– Ты почему не стал договариваться, искать «точки соприкосновения»? Я же знаю тебя очень давно. Ты, как никто другой, умеешь находить компромиссные решения.

– Не хочу, чтобы эти наживались на моем труде.

– Толь, ты чё, с Луны свалился, что ли? Это они – хозяева этой страны. Безраздельные, заметь. Они, а не ты, и не я. Да, они «осваивают» огромные бюджетные средства, выделенные на ремонт внутриквартальных территорий, и не только. Ну, и что? Ты как-то можешь на это повлиять? Нет! Это – их страна. Мы ходим по их улицам, живем в их домах и вообще живем в этом городе потому, что это они нам это позволяют!

Да надо благодарить Бога, что они не только воруют из казны, но и дают тебе и мне возможность хоть немного заработать!

– Да я по глазам вижу – вариант кидальный….

– Не факт. Неужели, ты думаешь, никак повлиять на них будет нельзя, если они не захотят рассчитаться?

– А бесполезно. Я с такими людьми уже сталкивался. Два года назад мы вместе с моим другом и партнером Мустафой для мэрии за свой счет заасфальтировали площадку. Выполнили работ на два миллиона рублей....

– Договор был?

– И договор был, и акт приемки подписан. «Нет денег» – говорят, – «Ждите. Когда-нибудь все равно же рассчитаемся!».

– Ну и что?

– Как что? Денег нет до сих пор. Их может не быть вообще никогда. Они так делают не впервые. Я зимой на сайте НГС читал статью про перспективы строительства новых станций в Новосибирске. Даже на принтере распечатал. Она у меня с собой. Хочешь, покажу?

– Давай!

Серега взял листочки, углубился в чтение.

«Одно из основных событий ушедшего 2005 года – ввод в действие станции метро «Березовая роща». – Говорилось в статье.– Это произошло еще в июне прошлого года. Более полугода заказчик строительства не может рассчитаться с подрядчиками, основной из которых – ОАО «Бамтоннельстрой» – отказывается строить «в долг». Ситуация в ближайшее время не улучшится: девятого января 2006 года мэр Новосибирска Владимир Городецкий заявил, что федеральный центр, вопреки обещаниям, не увеличил финансирование строительства городского метрополитена.

Одна из основных составляющих Генерального плана развития Новосибирска – транспортная стратегия города на Оби. Метро в ней занимает одно из ключевых мест. Сегодня финансирование его строительства складывается из трех источников: федеральный, областной и муниципальный бюджеты. Дополнительный источник – «сверхбюджетные средства», которые распределяет правительство.

В начале декабря главный архитектор города Валерий Арбатский, представляя первые итоги разработки Генплана, сказал следующее: «Концепцию строительства метро мы не меняем, чтобы в результате сокращения планов не лишиться небольшого, но все же финансирования со стороны государства. Наши планы на ближайшие десять лет – «Золотая Нива» и «Площадь Станиславского». Шестнадцатого декабря 2005 года губернатор Виктор Толоконский сообщил, что президент во время своего визита пообещал выделить 400 миллионов рублей для строительства новосибирского метро. Владимир Городецкий, еще подводя итоги 2005 года в конце декабря, посетовал: «К сожалению, не слышал заверений, что эти деньги будут выделены. Мы добивались и от президента, и от Минэкономразвития поддержки, которая нам была обещана. Но профицит всегда делился, а до нас дело не доходило. Нам предложено строить своими силами». Мэр сообщил также, что на 2006 год на строительство метро в Новосибирске заложено в федеральном бюджете 132 миллионов рублей, в региональном – 70 миллионов а в муниципальном – 30 миллионов рублей.

«Такой ресурс – это станция в семь лет. Поверьте, это нецелесообразно и экономически невыгодно. 400-450 миллионов в год – это два с половиной года, чуть больше – и станция будет выходить».

Заместитель генерального директора ОАО «Бамтоннельстрой» (БТС) Олег Фердман раскрыл для НГС.НОВОСТИ еще ряд нюансов новосибирского метростроения. Он сообщил, что в правом перегонном тоннеле на «Березовой роще» горным способом, без щита, осталось пройти пятьдесят два метра «пробки». Это позволит открыть полноценное движение на Дзержинской линии. «Оборотные средства БТС вложены огромные, задолженность перед нами составляет 364 миллионов рублей, и мы не видим реальных путей для ее уменьшения. Без привлечения кредитных ресурсов мэрии и области это невозможно», – говорит господин Фердман.

Уникальный проходческий комплекс LOVAT, приобретенный специально под строительство новосибирского метро простаивает уже полгода. Для продолжения работ необходимо финансирование: метростроители разочаровались в практике строительства за свой счет с последующим возмещением. Для строительства тоннеля и станции «Березовая роща» «Бамтоннельстрой» привлекал банковские кредитные средства и платил проценты по кредитам из своих же оборотных средств. Задолженность же МУП «Управление заказчика по строительству подземных транспортных сооружений» перед всеми подрядчиками вместе составляет около 450 миллионов рублей.

«К сожалению, с первого января мы вынуждены отправить людей в бессрочный отпуск на три месяца, потому что мы не можем платить им заработную плату за счет других объектов. – Сетует Олег Борисович. – Мы слышали об обещаниях президента, но реальных шагов никаких не предпринималось. После осуществления реальных шагов по ликвидации задолженности мы готовы начать работы».

Городской власти и депутатам Горсовета, конечно, виднее, куда тратить бюджетные деньги. В муниципальном бюджете 2006 года, по словам мэра, на восемьдесят миллионов рублей увеличено финансирование комплексного благоустройства дворов и строительства детских площадок. Статья, таким образом, разрослась до двухсот миллионов рублей. Но федеральное правительство не будет давать деньги на дворы и детские площадки. А на метро, может быть, даст. Там есть такая информация: общая задолженность области перед подрядчиком – ОАО «Бамтоннельстрой» составляет 450 миллионов долларов. И как сказал представитель этой организации нет никакой перспективы на то, что Новосибирск когда-нибудь рассчитается за эту работу.

Константин Пономарев, специально для НГС.НОВОСТИ».

Быков молча вернул статью Толику. Спорить с ним о чем-то больше не хотелось.

Глава 3

Друг медведя

…Роман Чаркин домой вернулся еще вчера вечером. «Кочевая» жизнь по «конспиративным» квартирам бывшему самбисту изрядно уже опостылела, хотелось горячих маминых пирожков – по воскресеньям и теплого Настиного тела – по утрам. После вчерашнего телефонного разговора с Михаилом он знал, что его «черный ангел» – судья Копьева – свои решения об его аресте и содержании под стражей до суда, наконец, вынуждена была отменить.

Насте он решил позвонить утром; а когда она придет, вместе сходить в кино, или куда-нибудь в кафешку. Благо развелось последних в столице Сибири великое множество. Качество обслуживания, равно как и цены, отличались порой в несколько раз, однако именно это и нравилось больше всего бывшему десантнику – всегда можно было выбрать кафе по душе, или сообразно… сегодняшней толщине твоего кошелька.

Особняком в этом выборе стоял «Хуторок», где кормили, как в хорошем ресторане, а цены были ниже в два-три раза, чем в других, равных по уровню обслуживания заведениях общественного питания, например, в «Кузине». Минус был в том, что располагался любимый «Хуторок» на другом берегу Оби, то есть ехать до кафе нужно было либо на автобусе, что исключалось в силу сильнейшей жары и традиционных автомобильных «пробок» на Бориса Богаткова, либо на метро, с пересадкой на станции «Красный проспект». Новую станцию метрополитена «Березовая роща», по городским меркам – недалеко дома родителей Романа – окрыли совсем недавно, правда, строили ее почти десять лет. «Кругового» движения новая линия еще не имела, поезда ходили по типу «челнока» – туда и обратно. То есть максимальное время ожидания очередного рейса могло достигать двадцати минут. А это было неудобно.

Роман бодро соскочил с кровати, быстро умылся, побрился, подтянулся двадцать раз, отжался – пятьдесят. Спортивную форму он поддерживал всегда.

Теперь можно было звонить Насте.

Возлюбленная бывшего десантника очень обрадовалась звонку своего «непутевого» парня, сказала, что соскучилась, и приедет тот час же.

Чаркин мельком глянул на часы. «Настя сказала, что будет минут через двадцать. Еще и позавтракать успею!» – решил он, наливая свой любимый борщ в тарелку из большой кастрюли в холодильнике. Он сноровисто задвинул керамическую посудину в микроволновку, покрутил белую ручку, устанавливая таймер на четыре минуты – борщ он любил горячим.

Однако поесть ему так и не дали.

В дверь загрохотали чьи-то кулаки, с лестничной площадки раздались крики с требованием немедленно открыть дверь. Чаркин подошел к стальной двери, осторожно посмотрел в глазок.

На квадратной бетонной площадке теснились несколько крепких мужиков, примерно половина – в синей милицейской форме.

– Чё надо? – зло, не скрывая своего раздражения, через дверь спросил бывший десантник.

– Тебя арестовать надо! – в тон ответили ему через дверь и показали светлый листок. – У нас постановление о твоем аресте! Открывай, а то дверь ломать будем!

Дверь было жалко. Она хоть и стальная, но рано или поздно не выстоит под напором полудюжины крепких мужиков, вооруженных, как успел заметить в глазок бывший самбист, тяжелыми ломами и кувалдами.

– Подождите ломать! Решение о моем аресте отменено еще три дня назад! У моего адвоката есть документ!

– Ничего не знаем! У нас приказ – доставить тебя в РОВД. А там с тобой пусть разбираются другие!

В руки «других» Роману как-то не хотелось. Он хорошо знал, что могут сделать с ним эти «другие» руки….

«Надо звонить Михаилу!» – наконец, сообразил он.

Певзнер ответил сразу, едва Роман закончил набирать на телефоне номер старого друга. Чаркин сбивчиво объяснил адвокату все, что с ним в данный момент происходило.

– Дверь никому не открывай, их квартиры выйти не пытайся! Я уже еду! – Скомандовал ему Михаил уже на бегу, на ходу застегивая застежку своего увесистого рабочего портфеля, с которым он никогда не расставался.

На лестничной площадке его встретили «в штыки». Оперативники, предупрежденные «с той стороны» двери, что едет представитель, не очень-то и поверили, что у бывшего десантника может быть самый настоящий адвокат, поначалу с Михаилом даже не стали разговаривать. Хуже того – на него самого едва не надели наручники, как на лицо, препятствующее осуществлению правосудия.

– Ты кто? – Глядя снизу вверх на могучую фигуру адвоката, уверенно вышел вперед невзрачный крепыш в гражданской одежде.

– Адвокат Певзнер. Вот мое служебное удостоверение. А кто Вы?

– Лейтенант Козлов! Для особо тупых объясняю на пальцах: у меня решение суда об аресте этого Чаркина, который сейчас сидит вот за этой за дверью. И пока я его не выполню, я отсюда никуда не уйду!

На Михаила накатила горячая волна гнева.

Могучие руки непроизвольно сжались, он напрягся, инстинктивно принял борцовскую стойку.... Дело запахло потасовкой. А, учитывая, что на стороне милиционеров были и сила и право, он был один.... Хотя.... В тесном пространстве лестничного марша вряд ли она смогут напасть все сразу. Однажды отец, примерно в такой же ситуации, только ночью, за секунды «уложил» на асфальт всех восьмерых подонков, напавших на мужчину, вступившегося за девушку. Этим мужчиной, на их беду, оказался он сам – мастер спорта по САМБО Михаил Певзнер.

Отец адвоката.

Но, может, именно этого от него и добиваются опера? Ждут, что на выручку своему другу выскочит из квартиры и Чаркин? А у них есть право в случае чего открывать огонь на поражение....

Певзнер рассмеялся, расслабился.

– А теперь я вам объясняю на пальцах! – также в тон, но только гораздо доброжелательнее ответил адвокат оперативнику. – Вот здесь у меня постановление об отмене вашего постановления о задержании и аресте Чаркина. Вопросы еще есть?

– Ты своим постановление нам перед носом не маши! Откуда нам знать, что оно не поддельное? На нем даже печати нет!

«Вообще-то на таких документах печать и не ставится!» – хотел еще раз «уесть» Михаил неграмотного еще в правовых вопросах молодого опера, но передумал. – «Незачем накалять страсти!».

В своей объемистой записной книжке он нашел-таки прямой телефон начальника Октябрьского РОВД, дозвонился, кратко изложил тому суть дела. Полковник милиции внимательно все выслушал, согласился с доводами адвоката, но ответил, что документов, которые подтверждали бы изменении меры пресечения подозреваемому Чаркину, в Октябрьский райотдел пока не поступало. Значит, до появления в РОВД такого документа постановление о задержании Романа Чаркина и содержании под стражей имеет законную силу.

«Вот же сука, эта Копьева!» – подумал о судье Михаил. – «Готов поспорить, что она намеренно не отправила вовремя в милицию письмо об отмене постановления об аресте Ромки!». Однако времени на эмоции больше не оставалось. Выход из спровоцированной судьей ситуации нужно было находить здесь, и сейчас.

– Вот, у меня в руках находится постановление судьи об отмене ареста Чаркина. Я могу вам его привезти и показать! – стараясь говорить как можно спокойнее, аргументировал начальнику милиции Певзнер. – Что нужно для того, чтобы ваши сотрудники перестали угрожать ломать дверь моему клиенту?

Что ответил Михаилу начальник Октябрьского РОВД, никто из стоявших рядом милиционеров не услышал. Певзнер молча передал свой телефонный аппарат старшему «группы захвата», тот также молча выслушал все, что ему приказал полковник милиции.

– У вас всего два часа! – сказал он адвокату, возвращая «мобильник».

«Два часа…. Два часа….» – Словно сломанная виниловая пластинка, вертелось мысль в голове у адвоката. – «Только бы прокурор Октябрьского района или его заместитель оказались на месте! Только бы они оказались на месте!».

…Роман Чаркин повернулся на спину, открыл глаза, повернул голову.... Настя еще спала. Вчерашние вечер и ночь для влюбленных выдались на редкость бурными. После ухода Михаила шестерка «бравых молодцев» еще с час проторчала на лестничной площадке, словно сторожевые псы, «охраняя» обитую филенкой стальную дверь, отделяющую их от «добычи» – бывшего самбиста, но потом они, словно по команде, куда-то исчезли и с лестничной площадки, и из подъезда.

Незадолго перед этим позвонил Миша Певзнер и сказал, что добрался, наконец, до прокуратуры, предъявил там постановление об отмене постановления об аресте Чаркина, и что прокурор при нем лично позвонил в Октябрьский РОВД....

....А потом пришла Настя.

Мамы Романа дома не было, после совместно пережитых волнений влюбленные прямо набросились друг на друга....

Любовные «игры» сначала затянулись до вечера, потом – за полночь..... «Измученный» трехнедельным вынужденным воздержанием молодой организм бывшего десантника никак не хотел «сдаваться», после очередного отдыха он всякий раз «требовал» продолжения.

Настя была не против.

Уснули они только под утро.

Роман очень осторожно, стараясь не потревожить девушку, положил ей руку на обнаженную спину. Нежно, едва касаясь кожи спины и ягодиц подушечками пальцев рук, погладил возлюбленную.... Его рука скользнула по шелковистой коже ягодиц, проникла между ног девушки. Пальцы сами собой нашли холмик любви…

Настя почувствовала интимное прикосновение, зашевелилась....

«Может, все-таки хоть сегодня сходим в кино?» – успел подумать Чаркин, отвечая на поцелуй возлюбленной.

«Ну, вот, доехали. За тем холмом – Большая Мурта!» – Александр Александрович щелчком выбросил недокуренную сигарету в окно и привычно сбросил скорость своей «Тойоты» перед последним, самым крутым поворотом в районный центр. «Слава Богу, сегодня – последний раз. Наконец-то врач разрешил перевезти Леночку в Красноярск».

За дни, прошедшие после аварии, он заметно осунулся. Похудел. Только глаза горели по-прежнему ярко; в них светилась любовь и надежда: Александр верил, что сможет вернуть племянницу к жизни. Пока у него есть силы и средства, он не пожалеет ни того, ни другого.

Когда Лена сможет получать лечение в краевом центре, станет немного полегче – по крайней мере, не придется каждый день «мотаться» к ней за сотню километров.

Слемзон снова закурил, приоткрыл окно, наблюдая в зеркало заднего вида, когда из-за горба дороги появится «таблетка» – медицинский «УАЗик», оборудованный для транспортировки лежачих больных. Всю дорогу он держал его в поле зрения, ненамного оторвался от «санитарки» лишь перед самой Большой Муртой.

«Ну, вот и он!» – Удовлетворенно подумал финансист, мигнув светом фар и включая поворот, чтобы «УАЗик» случайно не проехал мимо нужного поворота.

Настроение было просто превосходным. Быков сел в свой «Ниссан», в последний раз скользнул взглядом по белым пластиковым окнам здания, в котором «жила» управляющая компания. Пока он «переговаривался» с генеральный директором строительной фирмы, Марина дважды звонила ему сотовый, который по всегдашней Серегиной забывчивости остался в автомобиле. Не было сомнений, что он ей срочно зачем-то нужен. Бывший тренер перезвонил домой, однако жена к телефону не подошла. В душе заворочался червячок беспокойства. Быков поспешил домой.

В дороге телефон запиликал снова.

Серега мельком глянул на дисплей. Номер телефона был городским, и он был ему незнаком. Быков почувствовал «холодок» в сердце, нажал на своем мобильнике кнопочку с нарисованной на ней зеленой телефонной трубкой.

– Алле! Кто это?

– Это жулики, которые хотят тебя убить! – голос звонившего был незнаком, но звучал довольно угрожающе. Непонятно было: то ли шутит неизвестный собеседник, то ли говорит серьезно?

– Да нет проблем! – решил на всякий случай не спорить Серега. – Только скажите – куда приезжать, и когда.

Незнакомец расхохотался.

– Серега! Да это же я, Александр Игрунов!

– Извини, сразу не признал! Когда ты разговариваешь по мобильному, твой голос звучит совершенно иначе, не так как сейчас. Что-то случилось? Что-то я не припомню, чтобы ты позвонил мне сам хотя бы один раз.

– Да, тут ко мне люди обратились.... Хотят, чтобы я помог им урегулировать одно дело. Догадываешься, какое?

– Ну, примерно.... С тобой я готов обсуждать любые вопросы, даже по телефону.

Возникла пауза.

– Нет.... По телефону не надо. Давай лучше встретимся сегодня вечерком в удобном для тебя месте, часиков в восемь. Ты не против?

– Нет, конечно. – Быков назвал место. – Устроит?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.