Дарья Часовая
Незапланированная беременность

Глава 1

То лето навсегда изменило мою жизнь. Тогда я обрела единственное настоящее счастье, о котором не жалею ни на секунду.

Пожалуй, пора перестать говорить загадками и рассказать свою историю.

Четыре года назад

Мне было шестнадцать. Я жила в курортном городе, где летом никогда не бывало скучно: на пляжах регулярно устраивались вечеринки, и я, конечно же, постоянно на них появлялась.

Моё окружение составляли друзья и подруги старше меня – это накладывало особый отпечаток на моё развитие. Я стремилась не отставать от них, всё испытать, чтобы понимать, о чём они говорят. Общение со сверстниками казалось мне скучным, и я была благодарна судьбе за то, что ещё в детстве свела меня с лучшей подругой Кристиной – она старше на пять лет. В четырнадцать Крис ввела меня в свою компанию. Правда, поначалу меня там всерьёз не воспринимали: постоянно подшучивали, что я слишком маленькая и «детский сад находится в другом месте».

Тогда это меня сильно задело, и я решила стать взрослой. В то время мне казалось, что секс, алкоголь и курение сделают меня в их глазах более зрелой. Теперь понимаю – это было крайне глупо. Ведь это была провокация: парней старше восемнадцати уже не интересует простое общение с девушками, их привлекает нечто более интимное. Сейчас осознаю, что лучше бы общалась со сверстниками и развивалась естественным образом. Но я вечно куда‑то торопилась.

С четырнадцати лет мой образ жизни кардинально изменился. Я была привлекательной и физически развитой не по годам, поэтому внимание парней всегда было обеспечено. Кристина предложила скрывать настоящий возраст и называть цифру, которая мне принадлежит сейчас – шестнадцать. Она делала это не для того, чтобы я спала со всеми подряд, а чтобы легче вписываться в новые компании. Но я превратилась в малолетнюю «любительницу приключений».

Мне нравилось проводить ночи с разными парнями, а утром расходиться, словно ничего не было. Отношения меня не привлекали – я дорожила свободой: делать что хочешь, быть с кем хочешь и не мучиться потом угрызениями совести. Ведь никому ничего не должна.

Так продолжалось до одного особенного дня…

Мы с друзьями отправились на железнодорожный вокзал встречать парня, который возвращался после службы в армии домой.

На перроне собралось множество встречающих. Наша компания направилась к другой группе ребят. По дороге Крис объяснила мне, что это тоже их друзья и они заранее договорились встретиться здесь, у перрона.

По некоторым парням было заметно, что они уже успели принять на грудь. Крис не стала знакомить меня с каждым по отдельности – впереди была целая ночь для знакомств.

Все с нетерпением всматривались вдаль, ожидая появления поезда. Светловолосый парень с шумом открыл бутылку шампанского и принялся разливать его по пластиковым стаканчикам.

Вокруг царил гул и шум – я не могла сосредоточиться ни на одном разговоре. Моя привычная компания смешалась с новой, поэтому я решила держаться ближе к Кристине. Она стояла в обнимку с какой‑то девушкой, что‑то шептала ей на ухо, после чего они синхронно рассмеялись. Я скрестила руки на груди, разыскивая взглядом Егора – моего хорошего друга и по совместительству любовника.

– Эй, как тебя там зовут… Держи, – услышала я за спиной приятный мужской голос.

Обернувшись, я увидела того самого парня, который разливал шампанское. Он протягивал мне один из стаканчиков.

Слегка улыбнувшись, я потянулась за стаканчиком и встретилась с ним взглядом. Его зелёные глаза также были устремлены на меня, и он с улыбкой произнёс:

– По‑моему, мы не знакомы… Такую красавицу я бы точно запомнил.

Я усмехнулась и кивнула:

– Лёля.

Парень довольно улыбнулся, а я зачарованно смотрела на него. Он был очень красив – высокий и мускулистый, выглядел лет на двадцать.

– Меня зовут Тим, теперь мы знакомы, – произнёс он, заглядывая в мои глаза, и поднёс свой стаканчик к моему.

Не скажу, что это была любовь с первого взгляда – скорее сильная симпатия к его внешности. Я уже решила про себя, с кем проведу сегодняшний вечер.

Почувствовав прикосновение к плечу, я оторвала взгляд от Тима и обернулась – это была Крис. Она усмехнулась и поднесла свой стаканчик к нашим:

– По‑моему, мы напьёмся быстрее, чем приедет виновник торжества.

Я улыбнулась, возвращая взгляд к парню с неотразимыми зелёными глазами.

– Выбрось его из головы. Тим занят, – шепнула подруга, похлопав меня по плечу.

Разочарованно отведя взгляд в сторону, я увидела вдали приближающийся поезд.

– Эх, не сбылись твои предсказания, Крис, – я ещё трезвая…

– Поверь, малышка, сегодня мы это обязательно исправим, – проговорил Тим с ухмылкой.

Я быстро взглянула на блондина и выдавила слабую улыбку.

– Пойдём, – подруга взяла меня за руку и повела к своей знакомой. – Это Лера, – Крис указала на рыжеволосую девушку. – Она безумно влюблена в парня, которого мы сегодня встречаем. Поэтому от Паши тоже держись подальше.

Я усмехнулась, нахмурив брови:

– Здесь все заняты?

– Нет. Наши мальчики почти все свободны. Паша тоже свободен, но я уверена – у Леры появится шанс быть с ним после того, как она признается, что ждала…

Я закатила глаза от глупости этой Леры. Ждать парня из армии, с которым ты даже не состоишь в отношениях, – глупее ничего не слышала…

Крис подвела меня к девушке и с обаятельной улыбкой произнесла:

– Лер, знакомься – это Лёля.

Лера окинула меня оценивающим взглядом и, нервно сглотнув, выдавила улыбку:

– Ты мило выглядишь. Рада знакомству.

Я смотрела на неё с недоумением. К чему был этот нелепый комплимент? Но в ответ улыбнулась и кивнула.

Поезд приближался всё ближе. Толпа в предвкушении встречи словно своим визгом пыталась подогнать его быстрее.

Я равнодушно стояла на перроне в окружении верещащих девчонок, наблюдая, как мимо проносится состав, со свистом сбрасывая скорость. Рельсы гремели настолько громко, что стало сложно расслышать чью‑либо речь.

Перевела взгляд на Леру – она дрожала, прижимая ладони к лицу. Крис обняла её и, смеясь, что‑то кричала на ухо.

Из вагонов начали выходить пассажиры. Лера побежала вдоль перрона, высматривая нужный вагон. Ребята последовали за ней, ускоряя шаг, и только я неспешно шагала следом.

В окружении людей я не смогла разглядеть Пашу. Из вагона вышли трое парней в военной форме. Одного из них встречали родители и несколько друзей. Другой солдат, идя вдоль перрона навстречу мне, выглядел одиноким – его никто не ждал. Он смотрел себе под ноги, закинув сумку на плечо, и ускорял шаг к выходу.

Почему‑то мне стало грустно за него. Значит, за этот год никто не скучал по нему… Никто не пришёл его встретить, и, вероятно, сейчас ему очень больно видеть, как остальных солдат встречает радостная толпа.

Я почти дошла до верещащей компании, но остановилась и обернулась, смотря вслед за этим парнем. Как‑то непонятно захотелось поддержать его.

Развернувшись, я быстро побежала к удаляющейся фигуре. К счастью, я была в кедах, и мне не составило труда пробежать небольшой «кросс».

Я перехватила его под локоть, стараясь отдышаться. Солдат обернулся ко мне с хмурым лицом и недоумённым вопросом:

– Девушка, вам нужна помощь?

Я рассмеялась, переводя дыхание:

– Знаешь, я пришла сюда с друзьями встречать какого‑то парня из армии. Но я его не знаю так же, как и тебя…

– Честно сказать, не понимаю, что тебе нужно, – произнёс он, убирая мою руку от себя.

Я всматривалась в незнакомца. Он был довольно симпатичным: гладко выбритый, с широкими скулами и глазами, как океан – голубыми и глубокими. Высокий и крепкого телосложения, он выглядел лет на двадцать.

Я нервно сглотнула, облизывая пересохшие губы:

– Я просто хочу увидеть твою улыбку… Мне кажется, с улыбкой ты будешь самым красивым парнем, которого я когда‑либо встречала.

Солдат приподнял бровь и несдержанно усмехнулся:

– Без обид, но ты очень странная…

Я только пожала плечами, расплываясь в дружелюбной улыбке, и, проигнорировав его слова, шепнула:

– Ты однозначно самый обаятельный парень, которого я когда‑либо видела… Давай познакомимся? – протянула ему руку, не теряя улыбки.

– Лёля? Я так понимаю, полное имя – Ольга?

– Мне не нравится моё полное имя, поэтому называй меня просто Лёля, пожалуйста.

Парень поправил сумку на плече и уже более искренне улыбнулся:

– Договорились…

– Но ты не назвал мне своё имя, – напомнила я, усмехнувшись.

– Саша… Тебя, кстати, зовут, и мне пора идти…

Я обернулась и увидела Крис: она махала мне рукой, подзывая к себе и крича моё имя. Я кивнула, давая ей понять, что сейчас приду, и вернула взгляд к Саше, кокетливо улыбнувшись:

– Я надеюсь, на этом наше знакомство не окончено…

– Слушай, правда, спасибо тебе. Это, наверное, самое спонтанное и необыкновенное знакомство… Но мне правда пора идти, не хотелось бы опоздать на автобус и сидеть здесь ещё два часа, чтобы дождаться следующий.

– Я с радостью составлю тебе компанию.

Саша рассмеялся и, отводя взгляд в сторону, сказал:

– Ты сумасшедшая? За тобой уже, кстати, идёт подруга, поэтому давай прощаться, самая удивительная девушка…

Я взяла его ладонь – она была тёплой и большой. Всматриваясь в голубые глаза, наклонила голову набок:

– Даже не попросишь мой номер телефона?

Парень стал серьёзным и, опустив взгляд на наши руки, произнёс:

– Нет, я всё равно не позвоню.

– Лёля! Ну сколько можно тебя ждать?! Мы уже уезжаем! – крикнула подруга, приближаясь с каждым словом.

Но я не обратила на неё внимания, вынула телефон из кармана шорт и бросила быстрый взгляд на парня:

– Я сама позвоню, продиктуй номер…

Саша несдержанно рассмеялся, обхватив пальцами моё запястье, и аккуратно убрал мою руку от себя:

– Ты подняла мне настроение, спасибо. Но я думаю, на этом мы и остановимся…

Он отпустил моё запястье и, отступая, проговорил:

– Прощай, Лёля… Обещаю, это знакомство я запомню надолго.

Я разочарованно стояла на месте, наблюдая, как он ускорил шаг и, не оборачиваясь, удалялся всё дальше. Пожалуй, он стал первым парнем, который меня продинамил…

– У тебя обострение началось, увидев парней в военной форме? – проворчала подруга, коснувшись моего плеча.

Я обернулась и встретила её серые глаза. Усмехнувшись, шепнула:

– Меня вообще‑то только что продинамил солдат.

Крис ухмыльнулась, взяв меня под руку и повела к остальным.

– Эх, Крис, ты даже не представляешь, какой он красивый… Просто лапочка, – мечтательно вздохнула я.

– Лёль, для тебя, как ни посмотри, все «лапочки». Что тебя дёрнуло бежать знакомиться?

– Наверное, это была та самая «любовь с первого взгляда», – усмехнулась я.

Я оглядела толпу и наконец заметила парня в военной форме. Он стоял с Лерой, обняв её, и, смеясь, что‑то рассказывал остальным ребятам. Тим снял с него военную кепку и с довольной улыбкой примерил на себя.

Паша провёл ладонью по своим тёмным, слегка всклокоченным волосам. На его лице играла самодовольная ухмылка. С уверенной осанкой он осматривал встречающих друзей и вдруг задержал взгляд на мне.

Я медленно приближалась к нему и, не удержавшись, улыбнулась и подмигнула. Паша действительно излучал брутальную привлекательность: мужественные черты лица, чётко очерченная квадратная челюсть и глубокие карие глаза производили сильное впечатление. Высокий и широкоплечий, он выглядел словно воплощение силы и уверенности.

В голове промелькнуло: Лера ему явно не пара – между ними был слишком большой контраст. «Такой парень не должен быть красивее своей спутницы», – подумала я. Хотя, не спорю, подобные пары встречаются довольно часто.

Я повернулась к Крис и тихо спросила:

– Как выглядит девушка Тима?

Крис косо посмотрела на меня, сдвинув брови:

– Тебе зачем? Лёля, не смей туда вмешиваться…

– Я и не собираюсь!

Подруга слегка кивнула в сторону:

– Видишь брюнетку в чёрном платье? Её зовут Аня.

Я нашла взглядом девушку. Она стояла в толпе с другой девчонкой, о чём‑то оживлённо беседуя. И правда, Аня была значительно красивее Леры. «Ладно, Тим с Аней хорошо смотрятся, не буду спорить с очевидностью», – мысленно заключила я.

Поймав взгляд Тима, я слегка ему улыбнулась. «Почему они все такие лапочки? – мелькнуло в голове. – Но, к сожалению, самые красивые, похоже, заняты…»

***

Солдат уехал ненадолго к семье. А мы отправились на дачу к Руслану.

Дом был самый обычный, средних размеров, зато участок располагал к отдыху: просторная деревянная беседка, увитая виноградными лозами, рядом – мангал, а от беседки к дому вела узкая тропинка. Руслан включил садовые светильники, и участок, включая саму беседку, погрузился в мягкое освещение. На столе уже были расставлены угощения и напитки.

Я стояла в стороне с сигаретой, затягиваясь едким табачным дымом и оглядывая окрестности.

– Держи… – обернулась на знакомый голос. Это был Егор, протягивавший мне бокал белого вина.

– Спасибо, – кивнула я, принимая бокал и делая глоток.

Егор прислонился плечом к стенке беседки, не сводя с меня внимательного взгляда.

– Кто тот парень, с которым ты стояла на перроне?

– Саша, – равнодушно ответила я, выпуская дым.

Я понимала, что Егор затевает очередную сцену ревности. Мы просто друзья, иногда спим вместе, но этот парень верит, что сможет стать главным в моей жизни и «исправит» меня… Однако он меня не изменит, пока я сама того не захочу. Я дорожу своей свободой и пока не готова с ней расстаться.

– Эй, вы что там застряли? – крикнула Крис, подзывая нас жестом.

Кто‑то включил музыку, и шум мгновенно заполнил пространство. Крис с довольной улыбкой помчалась в беседку, что‑то весело выкрикивая на бегу.

– Иди, я сейчас докурю и приду, – громко сказала я, бросив взгляд на Егора.

Он выглядел расстроенным и, не произнеся ни слова, отошёл к остальным.

Потягивая вино и затягиваясь сигаретой, я размышляла о том загадочном парне, с которым удалось немного пообщаться… Почему его никто не встречал? Возможно, он просто приезжий – ведь опаздывал на автобус, наверное, чтобы добраться в другой конец города. Может, его ждёт девушка на автовокзале, поэтому он меня и проигнорировал?

Докурив, я нашла взглядом урну, затушила сигарету и направилась в беседку. Там стоял гул разговоров, а музыка играла настолько громко, что было сложно разобрать чьи‑либо слова.

Остановившись у входа, я искала свободное место. Рядом с Лерой было пусто, но я понимала: это место она явно бережёт не для меня, а для солдата.

Допивая вино, я прислонилась плечом к арке беседки, слегка покачиваясь в такт музыке. Крис, перегнувшись через стол, протянула мне бутерброд и, перекрикивая шум, сказала:

– Обязательно ешь, чтобы не свалиться раньше времени!

Я приняла угощение, поставила бокал на край стола и впилась зубами в бутерброд.

Тим наколол на вилку кусочек рыбы в масляном маринаде и поспешно направил его ко рту. В этот момент Аня, поворачиваясь, случайно толкнула парня в бок, и масляный кусочек угодил прямо в её бокал с вином.

Аня возмутилась и начала размахивать пустой тарелкой перед его лицом:

– Дебил! Зачем тебе тарелку дали?! Сначала кладёшь еду, а потом ешь! Свинья!

Мы дружно расхохотались. Тим смеялся вместе со всеми, быстро чмокнул Аню в висок и попросил у Леры новый бокал для своей девушки.

От смеха я слегка подавилась бутербродом и, откашлявшись, допила оставшееся вино.

В этот момент приехал виновник торжества. Лера помахала ему рукой и похлопала ладонью по свободному месту рядом с собой. Солдат кивнул и искоса взглянул на меня.

Чтобы не стоять столбом у прохода, я решила подойти к ребятам, которые разжигали костёр у мангала. Правда, среди этих парней не было моих знакомых, но для меня знакомиться – не проблема.

– Ты что здесь делаешь? Иди ко всем… – сказал парень с косой чёлкой, бросив на меня быстрый взгляд.

– Я как раз оттуда. Кстати, меня Лёля зовут, – проговорила я с лёгкой улыбкой, разглядывая парней.

Они представились по именам, бросая на меня заинтересованные взгляды. Я кокетливо отвечала на их обычные вопросы: возраст, с кем пришла и тому подобное.

Внезапно я почувствовала прикосновение к талии и, опустив глаза, увидела мужскую руку. Подняв голову, встретилась с карими глазами солдата. Я одарила его чарующей улыбкой. Паша возвышался надо мной словно скала и, не встретив с моей стороны сопротивления, по‑хозяйски положил ладонь мне на живот, обняв сзади и крепко прижав к своей груди. Солдат наклонился к моей шее, окутывая кожу тёплым дыханием, и глубоким голосом произнёс:

– Мы с тобой обязательно подружимся…

– Паш, а ты с Лерой уже разговаривал? – взволнованно поинтересовался Олег.

Паша поднял голову, встретившись взглядом с парнем, и с усмешкой спросил:

– А я должен был с ней о чём‑то говорить?

– Пока не наделал глупостей, иди поговори…

Я отвела взгляд от парня с косой чёлкой и, запрокинув голову к груди Паши, с усмешкой произнесла:

– Если коротко – эта девушка ждала тебя из армии и надеется на «любовь на всю жизнь».

– Лёль, ну зачем? Он должен был узнать об этом от неё, – возмутился Олег.

Паша тяжело вздохнул, всматриваясь в мои глаза, затем резко взял меня за руку и потянул в беседку.

– Что ты делаешь? – спросила я, чувствуя, как его пальцы переплетаются с моими.

– Ты не нашла свободное место и ушла… Но я тебе его нашёл, – проговорил парень с довольной ухмылкой.

Когда мы вошли в беседку, все взгляды обратились на нас с Пашей. Крис смотрела на меня испепеляющим взглядом, стиснув челюсти, и беззвучно губами произносила: «Не смей! »

Я лишь пожала плечами с милой улыбкой и взглядом отыскала Леру.

– Лёль, иди ко мне… – крикнула Крис сквозь музыку.

– Она со мной, – перебил Паша, направляясь к столу и ведя меня за собой.

Я не понимала его намерений. Неужели он собирается выгнать Леру с её места и посадить меня рядом?

– Паш, ты же видишь – все места заняты… – нервно проговорила Лера. – Смотри, Крис подвинулась, Лёля худенькая, поместится…

Паша проигнорировал девушку, уселся на свободное место и, взяв меня за руку, притянул к себе, усаживая на колени.

Затылком я чувствовала испепеляющий взгляд Леры. Не поддаваясь панике, я откинулась головой на плечо парня, разглядывая его волевую квадратную челюсть. Он наклонился ко мне, и я тихо произнесла:

– Ты в курсе, что ведёшь себя как последняя скотина?

Паша улыбнулся, покачав головой. Приподняв меня чуть выше, он аккуратно убрал волосы с моей шеи и, склонившись, проговорил:

– Я никого не просил меня ждать – это был её выбор. – Солдат коснулся губами моей шеи и с усмешкой шепнул: – Я совсем не скотина, я очень хороший…

– Паша! – резко крикнула девушка.

Мы одновременно обернулись. Лера сжала челюсти и прошипела:

– Пойдём выйдем, мне нужно с тобой поговорить…

– Говори здесь. У меня нет секретов ни от кого.

– Зато у меня есть! Пожалуйста, Паш… – последние слова мне пришлось считывать по губам, поскольку из‑за громкой музыки её шёпот было не расслышать.

Я перевела взгляд на Крис. Та облокотилась на стол и, глядя на меня, беззвучно губами произносила: «Дура».

– Твой секрет, насколько я понимаю, уже известен всем присутствующим. Лера, я не понимаю, зачем ты меня ждала. Я этого не просил и не нуждался в этом. Мне искренне жаль, что ты напрасно потратила целый год…

Я обернулась к девушке – она смотрела на парня остекленевшими глазами. Меня охватило неприятное чувство, и я подняла голову, серьёзно прошептав:

– Нет, ты всё‑таки настоящая скотина…

Паша искоса взглянул на меня и громко произнёс, чтобы все услышали:

– Я был бы скотиной, если бы притворился, что эта новость – лучшее, что случилось в моей жизни. Но согласись, это же полная х…

– Эй! Не ругайся! – одёрнула я его, перебивая. – Ты унизил её на глазах у всех. Подобные разговоры должны происходить без свидетелей. Не будь неандертальцем, иди поговори с ней нормально.

Я решительно поднялась с колен солдата.

Паша перехватил моё запястье и, склонившись надо мной, прошептал в губы:

– Как скажешь, принцесса. Через минуту вернусь.

Парень отстранился от меня, резко взял Леру за руку, и они покинули беседку.

Я заняла место Паши и окинула взглядом всех присутствующих. Половина девушек злорадно улыбались, перешёптываясь между собой и поглядывая на меня.

Рядом со мной сидел Тим. Я посмотрела на него – он равнодушно потягивал янтарный напиток из бокала, пока Аня что‑то нашептывала ему на ухо. Остальные парни тоже особо не переживали из‑за происходящего: они обсуждали что‑то своё и заливисто смеялись.

На Крис мне уже страшно было смотреть – я знала, что сейчас она прожигает меня ядовитым взглядом.

Тим протянул мне бокал с колой и виски.

– Хватит болтать, давайте выпьем, – обратился он ко всем и с обаятельной улыбкой поднял бокал.

Я отпила алкогольный коктейль, расплываясь в улыбке. Нет, я не чувствую никакой вины. К отношениям Леры и Паши я не имею отношения – они меня не касаются. Я пришла сюда повеселиться и хорошо провести время.

Все повернулись к выходу, и я последовала их примеру. В проёме появился Паша. Он натянуто улыбнулся и громко произнёс:

– Паршивцы, а меня не дождались?! Наливайте!

– Паш, где Лера? – с грустной улыбкой поинтересовалась девушка, сидевшая рядом с Крис.

– Она решила уехать домой… Сейчас не хочу выслушивать нотации, давайте просто отметим мой дембель.

– Но Паш! – возмутилась Крис.

Парень приложил палец к губам, довольно улыбаясь:

– Я уже всё сказал…

Паша занял место Леры и подмигнул мне, не теряя улыбки. Я всматривалась в эти выразительные карие глаза и невольно ответила ему игривой улыбкой.

***

Вечер достиг своего пика. Все уже были достаточно пьяны. Девочки начали уговаривать парней танцевать: некоторые, хоть и с неохотой, поддавались на уговоры, в то время как другие стеснялись, продолжая потягивать алкоголь.

Я выскочила из беседки и присоединилась к танцующим. Мы хором подпевали песням и весело двигались в ритме музыки. Тим закинул Аню к себе на плечо, придерживая её за бёдра, и закружился с ней. Аня верещала и стучала кулаками ему по спине, требуя, чтобы он отпустил её.

Мы смеялись, наблюдая за этой парочкой, и поддерживали их хлопками в ладоши. Парни одобрительно свистели, но в какой‑то момент Тим слегка споткнулся – и Аня закричала так, что, казалось, её слышал весь посёлок. К счастью, Руслан оказался рядом и успел перехватить девушку.

– Идиот! – закричала Аня на Тима. – Дебил! А если бы я упала?! Зачем ты меня трогаешь в таком состоянии?!

– Целый вечер ты мне мозг компостируешь! Не умеешь веселиться – шуруй домой! – огрызнулся Тим, усевшись на траву.

– Да вы оба успокойтесь, никто же не пострадал, – вмешался Руслан, увеличивая громкость музыки.

Я продолжала весело двигаться под музыку и подпевать песне, краем глаза наблюдая за ссорой. Они уже стояли рядом со мной.

– Вот смотри, девчонка веселится, почему ты так не можешь?! Всё время только бубнишь… – громко произнёс Тим, не отрывая от меня взгляда.

– Ты не охренел?! Ты вообще понимаешь, с кем меня сравниваешь, дебил?

– Сука, если ты ещё раз так меня назовёшь…

– Дебил! Идиот! Придурок! Ушлёпок! Утыр… – не успела девушка договорить, как резко сорвалась с места. Тим уже бежал за ней.

Я знала, что ссоры не вызывают смеха, но мне всё же было весело. «Надеюсь, это просто игра, – подумала я. – Не хочу, чтобы Аня пострадала на самом деле».

В этот момент Паша вышел из беседки. Я, пританцовывая, подбежала к нему, взяла за руки и потянула на себя:

– Давай танцевать?!

Солдат крепко сжал мою руку и, плавно прокрутил меня вокруг своей оси, мгновенно затянув в свои объятия. Его высокая фигура заставила меня встать на носочки, чтобы быть ближе к нему. Он опустил ладони на мою талию, притягивая меня к себе, и, не отрывая взгляда, наклонился, касаясь губами моих.

Я приоткрыла губы, и его язык с нежностью встретился с моим, напоминая о терпком послевкусии сигарет и горечи алкоголя. Паша, углубляясь в поцелуй, осторожно отстранил меня к стене беседки, прижимая так сильно, что я почувствовала, как его сердце бьётся в унисон с моим. Легко приподняв мой подбородок пальцем, он открыл доступ к моей шее, жадно целуя и покусывая, оставляя на коже горячие следы своего дыхания, от которых мурашки пробегали по всему телу.

Я провела рукой по его волосам, нежно поглаживая затылок, и почувствовала, как моё дыхание стало более частым, а по венам забурлила волна возбуждения. Паша, прижимая меня за бедро, сделал так, чтобы я ощутила его готовность, а затем продолжал нежно сосать кожу на шее, оставляя влажные следы и его шёпот, полный желания, заставил меня задрожать:

– Хочу тебя до потери пульса.

Внезапно он схватил мою руку и притянул её к своему члену, заставляя меня слегка обхватить его пальцами через ткань штанов. Он начал сжимать мои пальцы своей рукой, а от твёрдой выпирающей эрекции я ощущала, как возбуждение захлестывает меня всё сильнее. Я извивалась, ловя его губы, чувствуя, как его язык игриво ласкает мой. Не в силах больше терпеть, я прикусила его губу и томно прошептала:

– Пойдём в дом…

Паша смотрел на меня голодным, полным похоти взглядом и резко потянул за собой к задней стенке беседки. Его губы жадно искали мои, а пальцы стремительно расстегнули пуговицу на моих шортах.

– Паш, нас могут заметить… – шептала я, издавая слабый стон, когда его пальцы начали двигаться внутри меня, вызывая сильные волны удовольствия.

– Пусть смотрят… – прошептал он с жаждой в голосе. – Я не могу больше ждать, у меня год не было девушки.

Я пыталась справиться с пряжкой его ремня, но он схватил моё запястье и сам расстегнул его. Не знаю почему, но его военная форма возбуждала меня ещё сильнее. Солдат… у меня ещё не было солдата.

Паша резко развернул меня к стене, приподняв мои бедра так, чтобы его горячая плоть касалась моего сокровенного места. Я начинала стонать от дикого желания и выгибаться навстречу. Он не стал медлить и вошёл в мою влажную от возбуждения плоть. Я издала стон, подстраиваясь под его движения. Парень одной рукой собрал мои волосы в хвост и начал быстро насаживать меня на себя.

Не могла сдержать стоны и крики, вырывающиеся из моих уст от неописуемого наслаждения. Радует, что никто не убавил громкость музыки, и, похоже, меня никто не слышит.

Я чувствовала себя прекрасно, погружённая в состояние эйфории, и не хотела, чтобы это когда-либо закончилось. Хотя я была с разными парнями, этот секс стал для меня чем-то поистине уникальным и невероятным. Паша обладал мной с такой страстью, словно я была единственной, проникая в меня на всю длину и вызывая приятную боль. Я была готова отдаться этому блаженству навсегда, лишь бы вновь и вновь переживать те непередаваемые ощущения, которые наполняли меня в этот момент.

– Паша… – донесся отдаленный голос парня.

Но Паша, словно не замечая, что его зовут, продолжал погружать себя в меня, нежно кусая мою шею. Я едва могла отдышаться, с трудом произнося его имя. Он причинял мне боль, и я никогда бы не могла представить, что именно эта боль способна приносить такое наслаждение.

– Потрясающая… – выдохнул он, резко дергая меня за волосы и углубляя свои движения во мне.

– Паша! – позвал голос парня, звуча пронзительно и настойчиво. Я обернулась, открывая затуманенные от удовольствия глаза, и попыталась вырваться, пока нас не заметили. Но Паша вжал меня в стену своим телом, лишая возможности даже пошевелиться. Он был как дикий зверь, схвативший свою добычу и не намеренный её отпустить.

– Исчезни, – прорычал солдат Олегу, который вышел из-за беседки, и тот мгновенно подчинился указанию Паши.

Парень ослабил хватку, наклонившись надо мной, он уперся ладонями в стену. Я приподняла голову, и он поймал мои губы, постепенно сбрасывая яростный темп, сплетая наши языки в нежном танце.

– Сейчас пойдём в дом, – прошептал он, его дыхание было жарким и прерывистым. – Я жажду увидеть тебя… всю.

Он продолжая страстно целовать меня и уже в замедленном ритме поглощал каждую частичку моего существа.

***

Я проснулась от мучительной жажды. В комнате царил полумрак предрассветного времени, и я, опираясь на матрас, перевела взгляд на спящего солдата, который нежно обнимал меня за талию. Осторожно убрав его руку, чтобы не разбудить, я тихонько пододвинулась к краю постели и спустила ноги на пол.

Я была полностью обнажённой, и на полу заметила разбросанные вещи. В попытках найти своё нижнее бельё, я ощутила головокружение, а жажда становилась всё более мучительной. На дрожащих ногах я подняла с пола военную куртку и надела её. Она почти закрывала колени, а рукава были слишком длинными. Я закатала их до локтей и, обернувшись в эту грубую ткань, направилась к двери.

В доме стояла тишина, означавшая, что никто ещё не проснулся. Я шла на цыпочках, обвивая свою талию одной рукой. Сначала дом показался мне небольшим, но два этажа придавали ему внушительность. Спустившись на первый этаж, я быстро нашла кухню.

В голове всё кружилось, а низ живота слегка тянуло. Наконец, я добралась до холодильника, надеясь найти там бутылку минералки. К счастью, мои ожидания оправдались. Дрожащими пальцами я открутила пробку, и она упала на пол, но, не обращая на это внимания, начала жадно пить холодную воду, испытывая долгожданное облегчение.

– Не спится? – раздался голос парня.

Я отвлеклась от бутылки и посмотрела в дверной проем. Это был Тим, одетый только в шорты. Я невольно отметила про себя, что тело Паши выглядит гораздо мускулистее и привлекательнее.

Я откашлялась, крепче обняв себя рукой, чтобы куртка не расстегнулась.

– Я хотела пить, сейчас собираюсь идти спать, чувствую себя немного пьяной… Почему ты не спишь? – спросила я, присев на корточки и нащупывая пробку.

– По той же причине… – медленно произнес парень, приближаясь ко мне.

Я встала и, слегка улыбнувшись, протянула Тиму бутылку с водой.

– Ладно, я пойду…

Он взял бутылку из моих рук, отпил немного и, перехватив мое запястье свободной рукой, не позволил мне уйти.

– Что? – спросила я, встретившись с его взглядом.

Он поставил бутылку на стол и, улыбнувшись, шепнул:

– Хочу увидеть, что скрывается под этой курткой.

Я отодвинула его руку и недоуменно посмотрела на него.

– Похоже, ты тоже не в себе… Я иду спать, – сказала я сдержанно и, ускорив шаг, направилась к выходу из кухни, стараясь не упасть на ступеньках, так как ноги плохо слушались.

Я поднялась на второй этаж, стараясь восстановить дыхание и опираясь на стену, спешила к своей комнате. Позади меня раздались ускоренные шаги и тихий голос парня.

– Лёль, мы все знаем твою биографию…

Внезапно он прижал меня к себе, и я невольно вскрикнула от неожиданности. Тим крепко удерживал меня, не оставляя шансов на свободу. Другой рукой он потянулся к куртке, намереваясь её распахнуть.

– Ты что, с ума сошел? Я сейчас закричу на весь дом! Все проснутся, и не знаю, как ты будешь оправдываться перед своей девушкой… – пробормотала я, пытаясь вырваться из его объятий.

– Ну же прекрати брыкаться, тебе это понравится..

– Я не хочу тебя! Оставь меня в покое! – воскликнула я в гневе и попыталась ударить его ногой в пах. – Отпусти меня!

Тим прижал меня к стене, наваливаясь своим телом, и стал поднимать край куртки…

– Паша! – закричала я в истерике. – Паша!

Тим, словно намереваясь вдавить мою голову в стену, сильно надавил ладонью на мой череп и, наклонившись ближе, попытался поцеловать меня.

Мне было противно, когда его рука скользнула по внутренней стороне моего бедра и стремительно потянулась к моему интимному месту.

– Паша! – закричала я в отчаянии, изо всех сил пытаясь оттолкнуть Тима локтями.

Дверь распахнулась, и сквозь слезы я увидела силуэт обнаженного по пояс солдата, который подбежал к нам. Тим сразу же отступил, а я быстро поправила куртку, метнув на него ненавидящий взгляд.

– Ты что, совсем с катушек съехал? – прорычал Паша, сверкая злыми глазами на парня. Грубо схватив меня за запястье, он притянул ближе и одним легким движением спрятал меня за своей спиной.

Я была в шоке, ужас охватил меня, и алкоголь, который затуманивал разум, моментально испарился.

– Она сама меня спровоцировала… нечего голой шастать по дому, когда вокруг столько людей…

Паша обернулся, глядя на меня свысока, его взгляд был полон ярости. Я смотрела на него с испугом, стараясь успокоить бешеное сердцебиение.

– Тим, она же в куртке… Не знал, что ты такой отморозок – насилуешь девушек.

– Она шлюха!

– И что с того?!

– Не жадничай, она уже обслуживала тебя всю ночь…

Я быстро отстранилась от Паши, не желая слушать всю эту грязь, и, сбежав в комнату, громко хлопнула дверью. Я оглядела разбросанные вещи, стараясь найти свою одежду. Опустившись на колени, я дрожащими пальцами взяла свою тунику, ползая по полу и отбрасывая чужие вещи в поисках джинсовых шорт.

Меня почти изнасиловали! Страх постепенно утихал, уступая место пустоте. Тим упомянул мою биографию, но в ней точно не было сказано, что я люблю насилие!

Через некоторое время дверь приоткрылась, и я увидела, как Паша наблюдает за мной, приближаясь медленно и осторожно. Я отвернулась, кусая нижнюю губу.

– Как ты? – осторожно спросил он, положив руку мне на плечо.

Я нервно сглотнула и перевела взгляд к окну.

– Спасибо… ты меня спас. – Я обернулась, все еще не в силах прийти в себя, и, выдавив улыбку, быстро проскользнула мимо Паши к тумбочке, чтобы взять его пачку сигарет и зажигалку.

Окно было открыто, и прохладный воздух заполнил комнату. Я запрыгнула на подоконник, закурила сигарету и посмотрела в окно, запрокинув голову. Небо затянули серые тучи, а птицы на улице тревожно трепетали.

Паша подошел ко мне, опираясь плечом на стену. Он проследил за моим взглядом, потом вытянул сигарету из пачки и забрал из моей руки зажигалку. Я наблюдала, как он втягивает дым, а клубы вылетают в окно. Он зажимал сигарету между пальцами, и мой взгляд остановился на его сбитых костяшках.

Я сделала последнюю затяжку и потушила сигарету в пепельнице. Вдруг до меня дошло, что он подрался… из-за меня?

Мое сердце забилось в приятном тревожном ритме. Я резко выхватила сигарету из его рук и выбросила окурок в пепельницу.

– Ты ему врезал?! – воскликнула я с легким восторгом в голосе.

Солдат перевел на меня взгляд и слегка кивнул. В комнате воцарилась тишина, и только пение птиц доносилось с улицы.

Я растеряно улыбнулась, спрыгнула с подоконника и, взяв его за руку, притянула к себе, тихо признаваясь:

– Это необычное чувство.

– Какое?

– Приятное. Впервые из-за меня кто-то врезал какому-то придурку. Это странно… даже мило. Ты мой герой!

Паша рассмеялся, слегка наклонив голову.

– Глупышка.

Я приподнялась на носочках и нежно гладила его по гладковыбритой щеке.

– Ты красивый.

Паша наклонился ко мне, его рука мягко скользнула под куртку, касаясь моей кожи, и с нежностью легла на мою поясницу. Он аккуратно взял меня за запястья, отстраняясь от моих прикосновений к его лицу, и забросил мою руку себе за шею, его пальцы плавно проводили по моей коже, от запястья до ребер, оставляя за собой трепетные мурашки.

Я закрыла глаза, погружаясь в океан чувств, стараясь справиться с нарастающим волнением, которое заполняло меня изнутри.

Парень захватил мои губы своим поцелуем, и, полная вожделения, я притянула его ближе, маня в постель.

***

Уложив голову на плечо своего любовника, я с довольной улыбкой проводила пальцами по его мускулистой груди, нежно спускаясь к прессу и обводила кубики на его животе легкими касаниями. Мы пытались отдышаться, и я слегка приподняла голову, касаясь губами его скулы. Секс с ним непредсказуем: сначала он нападает на меня, как голодный зверь на свою добычу, а сейчас проявляет такую нежность и аккуратность. Мне это невероятно нравится. Он, безусловно, стал лучшим сексуальным партнером, с которым мне когда-либо выпадало быть. На мгновение я поймала себя на мысли, что с Пашей мне даже хочется отказаться от той самой сладкой свободы, потому что после него уже не хочется никого другого. Никто не сможет его превзойти.

Солдат немного приподнялся, укладываясь на бок, а моя голова оставалась на его плече. Он опустил свободную руку мне на талию и стал всматриваться в мои глаза. В тишине мы смотрели друг на друга, и мне было так уютно… Я придвинулась ближе, уткнувшись носом в его грудь, слушая его дыхание и вдыхая запах его кожи, расплываясь в довольной улыбке.

– Паш, расскажи мне что-нибудь о себе… – шепнула я, касаясь губами его крепкой груди.

Парень запустил руку в мои волосы и с усмешкой ответил:

– Обычно люди узнают друг о друге до секса…

Я откинула голову, всматриваясь в его карие глаза, и с улыбкой на лице проговорила:

– Я хочу узнать тебя ближе.

– С какой целью? Лёль, если ты не поняла, я не рассматриваю отношения с кем-либо…

Я смотрела на него с ухмылкой.

– Я тоже. Просто мне хочется узнать тебя хотя бы немного…

– Предлагаю поговорить о тебе. Что толкнуло тебя на такой образ жизни?

Я сдвинула брови.

– Ты о чем?

– Спать с первым встречным. Ты же красивая, милая… Почему так халатно относишься к дарам природы? – его глаза бегали по моему лицу, он ухмыльнулся и шепнул: – Хотя не говори, позволь я угадаю. Несчастная любовь, после которой ты подалась во все тяжкие?

Я улыбнулась, касаясь пальцами его скулы, и наигранно поинтересовалась:

– К тебе у меня тот же вопрос? Спать с первой встречной? У тебя была несчастная любовь?

Паша рассмеялся, откидываясь назад на постель. Я перелезла на него, упираясь ладонями в его грудь. Он крепко обхватил мои запястья и продолжал смотреть на меня с усмешкой.

– У меня просто год не было секса, не смог воздержаться. Так-то я только по любви.

Я смотрела на него с прищуром, и он вновь рассмеялся.

– А если серьезно, постоянные отношения начну рассматривать не раньше тридцати. Сейчас я молод, красив, кровь кипит, а вокруг столько обворожительных девушек, жаждущих моего внимания. Я просто не могу выйти из игры. – Паша отпустил мои запястья и положил ладони на мои обнаженные бедра. – Зеленоглазка…

Я слегка вскинула подбородок, давая понять, что слушаю.

– Тебя обидел какой-то негодяй?

Я расслабленно улыбнулась и покачала головой.

– Всё намного проще: я люблю шумные компании, люблю, когда мне уделяют особое внимание. Если у меня появится постоянный парень, я лишусь всего этого. Ведь парням не интересно общаться с занятыми девушками.

– Что за глупость ты говоришь? Солнце, сколько тебе лет? – Паша настороженно улыбнулся.

– Шестнадцать.

– Шестнадцать?! – переспросил он нервно сглотнув. – Руслан говорил, что ты совершеннолетняя. Черт, – шикнул он и кашлянув, старательно улыбнулся. – Я надеюсь, ты не создашь мне проблем?

Мне стало немного не по себе, как и ему.

– Какие проблемы? Ты меня не насиловал, всё было добровольно… Расслабься, – выговорила я, кусая нижнюю губу и проводя рукой по его крепкой грудной клетке.

– Зайка, в постели ты можешь дать фору многим тетям… Если не секрет, со скольки лет ты начала практиковаться?

Я ненавидела, когда со мной общались как с ребенком. Внутри начинала злиться и сквозь зубы процедила:

– С четырнадцати. Я уже давно не девочка, не нужно со мной так разговаривать!

Паша усмехнулся, продолжая поглаживать пальцами мои бедра.

– Не злись… Я надеюсь, того извращугу посадили?

– Мой первый раз был с ровесником.

– Зачем тебе это было нужно в четырнадцать? Он тебя к этому подбил? Манипулировал? – не отставал парень, с интересом заглядывая мне в глаза.

Я тяжело вздохнула, но все же решила удовлетворить любопытство солдата.

– Тебе ведь тоже в четырнадцать хотелось. Вот и мне захотелось попробовать, что это такое. Правда, я тогда была сильно пьяна и толком не поняла прикол. Потом уже со своим другом поняла.

Паша озадаченно смотрел на меня.

– Лёль, а сколько у тебя уже было парней?

– Ты одиннадцатый, – быстро выговорила я, желая поскорее прекратить эту тему.

– Солнце, ты завязывай с этим. Ты же замуж выходить в дальнейшем планируешь?

– Отстань. Не хочу об этом говорить, – вспылила я, слезая с парня.

Паша лег на бок и, подпирая голову рукой, серьезно проговорил:

– Ты красивая девчонка, веселая, видно, что не злая. Серьезно, выкинь глупости из головы. С тобой будут общаться и без близости.

– Ну вот ты станешь со мной общаться? – спросила я, застегивая пуговицу на шортах и смотря искоса на Пашу хмыкнула. – Просто так, без близости.

– Нет.

– Я об этом же, – выговорила я, просовывая руки в тунику.

– Послушай, – солдат сел на кровать и, притягивая меня за руку к себе, заглянул в глаза, а потом качнул головой. – А хотя забей. Поступай как знаешь, это твоя жизнь.

Я улыбнулась и, взяв его лицо в руки, нежно поцеловала.

– Мне было с тобой хорошо. Возможно, еще повторим…

Паша резко прикусил мою нижнюю губу и, крепко схватив за ягодицы, притянул меня к себе, заставляя почувствовать его силу.

– Зачем ты оделась?

– Ты стал меня лечить. Решила сбежать, – призналась я с усмешкой.

Парень рассмеялся и рывком снял с меня тунику.

– Но я тебя еще не долечил…

Я перебила, упираясь в его плечи:

– Серьезно, если продолжишь мне втирать ерунду о том, что мне нужно стать монашкой, я тебя покусаю…

Он стянул с меня шорты вместе с нижним бельем, затем приник губами к моей груди и, прорычав, шепнул:

– Ты права, из меня так себе воспитатель…

***

Дом уже не был тихим – многие проснулись. Я спустилась на кухню и увидела Крис, держащую бутылку минералки у головы. Её вид оставлял желать лучшего: мешки под глазами, потухший взгляд и бледная кожа.

– Крис, тебе нужно выпить, вернуться в опьяненное состояние – и станет легче… – произнёс Руслан, подходя к ней с банкой пива.

Подруга взглянула на него и отрицательно покачала головой.

– Если я сейчас выпью, тебе придётся вымывать пол…

Руслан открыл банку, отпил алкоголь и с усмешкой ответил:

– Зря отказываешься, сразу бы почувствовала себя живой.

Я улыбнулась и подошла к Крис, нежно поглаживая её по плечу. Она подняла на меня глаза и тихо буркнула:

– А ты чего такая живая? Хотя да, вы же с Пашей быстро покинули разгар застолья. Как ты себя чувствуешь? Он тебя не разорвал с голодухи?

Я лишь улыбнулась, игнорируя её вопрос, и посмотрела на Руслана, который пил пиво и, похоже, набирал сообщение на телефоне. Вернув взгляд к подруге, я тихо проговорила:

– Я собираюсь домой. Ты поедешь со мной?

– Да… – Крис встала со стула и обняла меня за талию. – Пойдём найдём Егора, он нас отвезёт.

Мы направились к выходу, и я взглянула на ступеньки холла, по которым спускался Паша. Он был в одних военных штанах, демонстрируя свой накачанный торс. Встретившись с ним взглядом, он подмигнул мне с усмешкой, и я быстро отвернулась к подруге.

– Может, завтра сходим на пляж? – произнесла я первое, что пришло в голову, стараясь имитировать разговор с Кристиной.

– На пляж? Лёль, ты не видела прогноз на неделю? Дожди стоят – какой пляж?

Я пожала плечами, дотянулась до дверной ручки и открыла дверь. Тучи сгущались всё сильнее, и редкие капли начали падать с неба.

Мы подошли к парням, которые стояли около беседки и затягивались сигаретами. Крис обняла Егора со спины, наклонила голову и проскулила:

– Хочу домой… Так плохо себя чувствую, а с вами я точно не смогу выспаться и привести себя в порядок. Отвезёшь?

Егор положил руки поверх её ладоней, согласно кивнул и перевёл деланно‑равнодушный взгляд ко мне:

– Ты с нами? Или позже с Пашей поедешь?

– С вами… – ответила я, изо всех сил стараясь улыбнуться.

Егор вернулся взглядом к парням и, протянув им руку, попрощался рукопожатием. Мы направились к воротам, и я быстро обернулась к дому. Из него вышел Тим под руку с Аней. Мы встретились взглядами, но он сразу отвернулся, делая вид, что не заметил меня. Внутри я возликовала, заметив синяк под его левым глазом.

Глава 2

Летние дни пролетали с бешеной скоростью. С компанией, с которой мы отмечали приезд солдата, мы больше не виделись – как и с самим солдатом.

Мы продолжали гулять со своей прежней компанией, и за это время ничего толком не изменилось. Разве что я так и не смогла забыть ту ночь с Пашей – из‑за этого я потеряла желание подпускать к себе других парней. По сравнению с ним все остальные казались лишь разочарованием.

Слова солдата заставили меня задуматься и пересмотреть свои действия. К сожалению, в этом мире есть несправедливость: если парень – «кобель», он считается трофеем для девушки, которая смогла его заполучить. А вот девушки, имевшие отношения с несколькими парнями, по устоявшемуся мнению становятся объектом осуждения и позора.

Это несправедливо, ведь право на удовольствие имеют не только мужчины, но и женщины.

***

Мы с мамой гуляли по магазинам, готовясь к одиннадцатому классу. Купив школьную канцелярию, мы перешли к поискам платья. Мама пыталась торговаться: цены на обычные чёрные платья с белым фартуком были сильно завышены. Продавцы не шли на уступки, утверждая, что на платье найдётся другой покупатель. После нескольких отказов мы отправились в другие магазины в надежде найти приемлемую цену.

Мы с мамой живём одни. Мой отец бросил нас, когда мне был год: ушёл к своей начальнице, и они вместе переехали в столицу. С тех пор мы ничего о нём не знаем – он не пытался поддерживать связь. Я его совсем не помню, и этому рада. Моя мама заменила мне всех. Хотя мы не так дружны, как некоторые дети со своими матерями, я её очень люблю. Она всю жизнь трудится за копейки, экономит и покупает мне всё необходимое. Когда я вырасту, я обязательно отплачу ей тем же. Я постараюсь добиться большего в жизни, чтобы мы навсегда забыли, что такое бедность.

– Оль, мне кажется, бессмысленно искать платье в магазинах и на рынках за нормальную цену. Я видела объявления о продаже таких же платьев в хорошем состоянии – их одели всего пару раз, – сказала мама.

Я поняла, к чему она клонит, и, стараясь не показать разочарования, посмотрела на неё с лёгкой улыбкой.

– Хорошо, мам, давай купим б/у…

Мама улыбнулась, убедившись, что я не расстроена, приобняла меня за плечо и повела к выходу из магазина.

Мы шли по тротуару, изнывая от жары. Мама вслух подсчитывала расходы и размышляла о том, что ещё нужно купить. Я молча слушала, разглядывая под ногами плитку.

– Оль, подожди, давай зайдём в магазин и купим воду. Дорога ведь ещё долгая.

– Да, ты права. Чувствую, умру от обезвоживания, пока дойдём до дома, – усмехнулась я, сворачивая к магазину.

В помещении было прохладно – так не хотелось его покидать! Я облокотилась на стену, наслаждаясь прохладой кондиционера. Мама стояла у кассы в очереди, держала в руках купюру и покачивала головой.

– Отойди от стены и стань рядом со мной…

Иногда мне кажется, что для мамы я до сих пор остаюсь пятилетним ребёнком. Я оттолкнулась от стены и подошла к ней, разглядывая витрину с колбасными и сырными изделиями.

– Что вам? – поинтересовался парень‑кассир.

Я оторвала взгляд от витрины и посмотрела на маму. Она выбирала обычную воду без газа.

Когда я перевела взгляд на кассира, узнала его. Саша – солдат. Я нервно сглотнула, пряча взгляд. Не хотелось, чтобы он меня узнал. Я мельком бросала на него взгляды, пока он не ушёл к холодильнику за водой.

– Саш, спасибо, что подменил, – проговорила девушка, проходя за кассу.

Я всматривалась в продавщицу: молодая девушка лет двадцати, с приятной внешностью и чёрными волосами. Может, это невеста Саши?

– Девушка, что вам? – обратилась она ко мне, дружелюбно улыбаясь.

– Ей ничего, мы с ней вместе, – вмешалась мама.

Парень поставил бутылку на прилавок, мельком посмотрел на меня, а потом снова уставился в моё лицо. Я растерялась, не зная, стоит ли здороваться – или мама начнёт спрашивать: «Кто этот парень для меня? »

Саша слегка кивнул, стараясь скрыть улыбку. Я ответила ему тем же. Он действительно становился очень милым, когда на его лице появлялась улыбка.

– Всё, Оль, пойдём? Или взять тебе мороженое?

Я смущённо покачала головой и направилась к выходу, обернувшись на парня. Он провожал меня взглядом и в знак прощания махнул рукой, искренне улыбнувшись.

На моём лице появилась глупая улыбка. Мама протянула мне бутылку с водой, останавливаясь. Я пила воду, чувствуя приятную прохладу во рту, и, удовлетворив жажду, отдала бутылку матери.

Я смотрела в сторону магазина, запоминая его расположение. Я непременно сюда ещё вернусь – только без мамы.

– Идём? – спросила мама, с любопытством посматривая на меня.

– Да, – ответила я, делая шаги вперёд.

Мама усмехнулась, шагая рядом со мной.

– Кто этот молодой человек? Вы с ним знакомы?

Я смущённо улыбнулась и отвевела взгляд.

– Да, мы один раз пересекались…

– И где же?

Не желая вдаваться в подробности, я соврала, что видела его в маршрутке и, видимо, мы случайно запомнили друг друга.

***

Наконец‑то мы добрались до дома. Уставшая, я упала на старенький скрипучий диван и закрыла глаза, дотянувшись рукой до вентилятора, стоящего рядом. Нажав кнопку, я наслаждалась прохладным ветерком и его тихим шумом.

– Оля, ты хочешь есть? – спросила мама из кухни.

Подумав о еде, мой живот жалобно проскулил, давая понять, что он пуст.

– Да! – крикнула я в ответ, всё ещё не в силах подняться и уйти от вентилятора.

Прикрыв глаза и удобно устраиваясь на диване, я начала засыпать. Казалось, прошло всего пять минут, как я закрыла глаза, но мама уже слегка хлопала меня по плечу и шептала:

– Оля, я уже приготовила, пойдём есть, пока не остыло.

Я еле приоткрыла глаза. В комнате стало чуть темнее, и, взглянув в окно, я заметила, что солнце уже пряталось за горизонт. Да, похоже, эти пять минут длились как минимум час.

– Пойдём, – позвала мама, направляясь на кухню.

Я потянулась, сладко зевнула и опустила ноги на пол. Ещё раз посмотрела в окно на оранжевое небо и поднялась с дивана.

На кухне меня встретил аппетитный аромат. Я села за стол, и мама поднесла мне тарелку с отварным картофелем и куриной ножкой. Мой живот заурчал в предвкушении.

– Ты уже звонила по объявлению насчёт школьного платья? – спросила я, отделяя мясо от кости и бросая быстрый взгляд на маму.

Она наколола на вилку картофель и, поднося его к губам, ответила:

– Я решила сначала позвонить тёте Свете – думала, может, школьное платье Кристины у них осталось. Но они уже три года назад отдали его соседской девочке…

Я прожевывала мясо, чувствуя себя неловко. Всегда было неприятно перед Кристиной, когда мама договаривалась с тётей Светой отдать мне вещи, которые подруга уже не носит. Естественно, я ни разу не носила их при Кристине, но в школу ходила.

Кристина никогда не говорила мне об этом, чтобы не задеть. Иногда она сама предлагала мне новые вещи, ссылаясь на то, что купила их, но дома они ей не нравятся, – и отдавала мне. Я прекрасно понимала, почему она так делает, но притворялась, что верю в это, и радостно бежала домой с пакетом, чтобы примерить обновки.

– В общем, я просмотрела несколько объявлений и договорилась на завтра с женщиной – мы с тобой придём на примерку.

Я выдавила из себя улыбку, доедая еду.

– Картошка ещё осталась. Будешь?

Я кивнула, вставая из‑за стола с пустой тарелкой в руках. Подошла к плите: на ней стояла небольшая синяя кастрюлька. Я переложила оставшийся картофель себе в тарелку и вернулась к столу.

Мама мельком посмотрела на меня, удивлённо улыбнувшись.

– Наконец‑то у кого‑то проснулся аппетит!

Я довольно кивнула, взявшись за вилку.

– Пожалуй, сегодня столько километров прошли – нужно восполнять энергию.

– Верно, – ответила мама, усмехнувшись.

Когда мы покончили с ужином, я вымыла за собой посуду и направилась к себе в комнату. Лёжа в кровати, я пролистывала социальные сети. На экране всплыл звонок от старосты. Я протёрла глаза и, проведя пальцем по экрану, ответила.

– Привет, Лен.

– Привет! Сразу к делу, потому что нужно всех успеть обзвонить. Лёль, я была сегодня у классной – она мне выдала бланки на прохождение медосмотра. Я завтра буду в нашем классе с восьми до десяти утра, поэтому прошу: не опаздывай. Медосмотр нужно пройти до первого сентября, так что с этим затягивать уже нельзя. Начинай обязательно с лора – мне классная сказала, что он со дня на день выйдет в отпуск.

– Хорошо, думаю, завтра займусь его прохождением, – ответила я, глядя на белый потолок.

– Отлично! Ладно, Лёль, завтра поболтаем – буду дозваниваться к остальным.

Я усмехнулась и кивнула.

– Да, давай тогда до завтра.

Отложив телефон на подушку, я спрыгнула с кровати и пошла к маме, чтобы рассказать ей о медосмотре. Она согласилась перезвонить женщине, чтобы перенести примерку ближе к пяти вечера.

***

Честно говоря, за прошедшие почти три месяца я совсем отвыкла просыпаться в семь утра. Я минут десять пыталась вылезти из уютной постели, но, переборов сонливость, всё же поднялась и направилась в душ.

В квартире стояла гробовая тишина – значит, мама ещё не проснулась. Я быстро искупалась, завернулась в белое полотенце и прошла на кухню. Поставив чайник на плиту, засыпала в кружку чайную ложку растворимого кофе и пару ложек сахара. Включила телевизор, убавила звук и, усевшись за стол, упёрлась локтями в поверхность, всматриваясь в экран.

Транслировали утреннюю передачу: в студии сидели двое ведущих – женщина и мужчина, – обсуждая новости шоу‑бизнеса и демонстрируя комичные видеоролики, чтобы поднять настроение телезрителям. Но моё настроение от увиденного не улучшалось: мне по‑прежнему хотелось спать. Я пила кофе и безразлично смотрела в экран.

Услышав тихие шаги по линолеуму, я перевела взгляд к дверному проёму и заметила маму. Она протирала сонные глаза и с улыбкой желала мне доброго утра.

– Ты чего встала в такую рань? У тебя же ещё два выходных, высыпайся, – проговорила я, ободряюще улыбнувшись.

– Да я услышала, что ты проснулась, и из солидарности решила тебя поддержать. Сейчас сделаю бутерброды, чтобы ты не ходила целый день с пустым желудком, – ответила мама.

Я отпивала кофе и наблюдала, как мама ловко нарезает хлеб и сыр тонкими ломтиками.

Перекусив, я вернулась в свою комнату. Достала белый сарафан и нижнее бельё того же цвета. Быстро оделась, а с тумбочки подхватила расчёску и провела ею по своим русым волосам длиной чуть ниже поясницы. Встала напротив шкафа с зеркалом во весь рост и, собирая волосы с макушки в «мальвинку», аккуратно отделила длинные пряди чёлки, оставив их свисать локонами над лицом.

На макияж не стала тратить много времени: быстро подкрасила ресницы чёрной тушью. Убедившись, что выгляжу довольно мило и без тонны косметики, я подхватила с тумбочки бледно‑розовый рюкзачок, надела его на плечи и покинула комнату.

Мама проводила меня до прихожей и, пожелав удачи, закрыла дверь. Я быстро сбежала по ступенькам вниз и встретила по пути соседку, которой лишь кивнула, выбегая из подъезда. К счастью, школа находилась в десяти минутах от моего дома. Стараясь не спешить, я сняла с плеч рюкзак и покопалась в нём, наконец найдя пачку сигарет и зажигалку.

Шла уже умеренным шагом, затягиваясь сигаретой. Лёгкие наполнялись табачным дымом, и у меня немного закружилась голова: организм пытался отвергнуть яды, вызывая рвотные позывы. Утром первая сигарета часто не заходит, но со второй я уже начинаю получать удовольствие. Не в силах докурить, я остановилась и присела на корточки, затушив наполовину выкуренную сигарету об асфальт. Держа окурок между пальцами, я поднялась на ноги и отправилась к ближайшей урне.

Школьные коридоры были почти пусты. Я добралась до нашего класса. За учительским столом сидела Лена и разговаривала с пришедшими одноклассниками.

Я поздоровалась, подходя к Лене. Она взялась за стопку бланков и, найдя бумажку с моей фамилией, протянула её мне, помечая в блокноте плюсом тех, кому уже вручила бланки.

Я не стала долго оставаться в классе и тратить время на бесполезные разговоры: ведь у нас будет ещё целый год для общения – на линейке, переменах и уроках.

Достигнув остановки, я ожидала свою маршрутку под палящими лучами солнца. Как только заметила приближающуюся «газель», поспешила внутрь и попросила стоящего рядом мужчину передать за проезд. Пробираясь сквозь толпу, я наконец добралась до широкого окна с маленькой встроенной форточкой, из которой струился свежий воздух. Я жадно вдыхала его. Летние поездки в маршрутке напоминали пребывание в сауне: духота была невыносимой. Огромные потные мужчины, покачиваясь в такт дороге, касались моего плеча, вызывая у меня рвотный рефлекс. Я старалась прогнать мысли о том, что кто‑то случайно обтёр об меня свой пот, и дышала ровно, успокаивая себя тем, что совсем скоро выберусь на улицу.

С интересом наблюдала за мчащимися мимо автомобилями, испытывая зависть к тем, кто путешествует в собственных машинах. Им не грозит быть придавленными к стеклу – они наслаждаются комфортом и уютом.

Осталась всего одна остановка. Извиняясь, я толкалась между пассажирами, стремясь добраться до выхода.

– Девушка, я тоже выхожу на следующей! Вы интересуйтесь, кто будет выходить, прежде чем толкаться! – пробурчала одна из женщин, крепко держась за поручень.

Я виновато кивнула, чувствуя, как от спёртого воздуха у меня закружилась голова. Во рту собралась кислая слюна, и я с трудом сглатывала её, понимая, что ещё немного – и меня стошнит.

Когда дверь распахнулась, я грубо подтолкнула стоящую передо мной женщину и выбралась на свежий воздух, опуская голову и тяжело дыша.

– Никакого воспитания! – возмущённо произнесла она, проходя мимо.

Эта поездка стала одной из самых мучительных в моей жизни. Я медленно направлялась к поликлинике, переводя дыхание. Солнце неумолимо палило в макушку, и я старалась держаться в тени деревьев, ненавидя это чёртово лето.

В поликлинике царили свежесть и прохлада. Я стояла у регистратуры в очереди, ожидая свою карточку. Передо мной стояла мама с пятилетней дочкой: она спорила с работниками регистратуры из‑за того, что ребёнка не хотели принимать без предварительной записи. Я терпеливо дожидалась окончания их дискуссии. Женщина, не добившись своего, в конце концов психанула, отошла в сторону с дочкой и пропустила меня к окошку.

К счастью, мою карточку нашли быстро, и я решила следовать совету Лены, направляясь к кабинету лора. Однако, увидев длинную очередь в коридоре, я разочарованно поинтересовалась, кто последний.

Меня отправили поспрашивать дальше, так как здесь не было крайнего. В конце концов я нашла человека, за которым могла встать, и меня охватило уныние при мысли о том, что целый день придётся провести в больнице только ради одной подписи. Дети, словно бешеные, носились по коридору, а родители пытались их усмирить. Малышей можно было понять: сидеть часами на одном месте – настоящее мучение.

Я подошла к парню, за которым заняла очередь. На вид он был моего возраста.

– Привет! Слушай, не мог бы ты придержать за мной очередь? Я только начинаю проходить осмотр и надеюсь собрать за день больше одной подписи…

Парень смущённо кивнул.

– Хорошо.

Я облегчённо выдохнула, расплывшись в улыбке.

– Спасибо большое.

Я отошла в сторону и начала вчитываться в списки врачей. К счастью, простым карандашом были помечены кабинеты, где находились специалисты. Я металась по этажам, занимая очереди. К офтальмологу было меньше всего желающих, поэтому я решила честно отстоять эту очередь.

Получив подпись от врача, я поспешила занять место под кабинетом невропатолога. Оказалось, что очередь двигалась гораздо быстрее, и я прибежала как раз вовремя.

Следующий врач – гинеколог, самый неприятный для меня специалист. Я вошла в кабинет, поздоровалась и положила на стол свою карточку и бланк.

– Присядь, – попросила медсестра, указывая на стул.

Я послушно села, сложив руки на коленях.

– Есть жалобы? – спросила женщина‑гинеколог, записывая что‑то в своём журнале.

– Нет, – ответила я.

– Сколько тебе полных лет?

– Шестнадцать.

Врач сделала ещё одну пометку, не отрывая взгляда от записей.

– Мальчик был?

– Да, – выдавила я, нервно сглотнув.

– Хорошо. Назови дату последней менструации и полезай на кресло. Я возьму у тебя мазок на флору, результат сможешь получить через два дня в сто первом кабинете.

Я потирала ладони и тихо проговорила:

– А можно обойтись без осмотра? Мне только подпись нужна для формальности. Я правда себя хорошо чувствую, меня ничего не беспокоит.

Врач отвела взгляд от записей и, дружелюбно улыбнувшись, ответила:

– Осмотр обязателен. Я не могу подписать, что ты здорова, без осмотра. Возможно, у тебя есть проблемы со здоровьем, и они, к сожалению, не всегда дают о себе знать… Не волнуйся, осмотр займёт меньше минуты. Теперь повтори последнюю дату менструации и – смелее за ширму.

Я тяжело дышала, пытаясь сосредоточиться на дне, когда у меня были последние месячные. Извинившись, я достала из рюкзака телефон и посмотрела в календарь, где помечала эти дни.

– Нашла! Двадцать четвёртого мая…

Врач вскинула бровь, внимательно присматриваясь к моим глазам.

– С какого возраста началась первая менструация?

– С одиннадцати…

Гинеколог переглянулась с медсестрой, а затем вернулась ко мне с серьёзным взглядом.

– Тебе шестнадцать лет, первая менструация началась вовремя, и к этому возрасту цикл должен был уже отрегулироваться…

Я лишь пожала плечами и спокойно ответила:

– У меня месячные очень редко идут регулярно, обычно бывают сильные задержки. Я говорила об этом маме. Она сказала, что у неё было так же, и она ходила по врачам, которые прописывали гормональные таблетки, но они не помогали. Цикл у неё отрегулировался самостоятельно ближе к тридцати годам… Поэтому ни я, ни мама не стали бить тревогу.

Гинеколог внимательно выслушала меня, а затем произнесла:

– С этим нужно разобраться. Я отправлю твой мазок на несколько анализов. Это нехорошо, что у тебя такие большие задержки. И ты обязательно должна прийти ко мне ещё раз, чтобы я смогла прописать тебе лечение. А сейчас давай посмотрим на состояние твоих органов. Если всё будет в порядке, я подпишу бланк о том, что ты здорова. Но ты обязательно должна вернуться ко мне на приём, договорились?

Я кивнула и нерешительно встала со стула, направляясь к ширме.

Я постелила одноразовую пелёнку на кресло, сняла нижнюю часть белья и устроилась на нём, укладывая ноги на подставки. Лёжа в неловкой позе, я старалась утешить себя мыслью о том, что осмотр займёт всего минуту.

Гинеколог вошла за ширму, надев синюю перчатку. Она внимательно рассматривала различные палочки, стёклышки и инструменты. Женщина подошла ко мне с зеркальцем, заглянула в глаза и успокаивающе произнесла:

– Будет немного неприятно, но постарайся расслабиться, чтобы это не так сильно ощущалось.

Я откинула голову назад, перевела дыхание и почувствовала, как в меня вводят эту пластиковую штуку. Осмотр действительно прошёл быстро. Когда врач достала зеркальце, я уже собиралась подняться, как она меня остановила.

– Подожди, я ещё не прощупала матку… – сказала она, прижимая пальцами мой живот и нащупывая внутренности.

После этого она быстро прощупала мою грудь и позволила мне слезть с кресла. Я быстро оделась и направилась к столу.

Гинеколог смотрела на меня с тревогой в глазах.

– Оля, причина твоего отсутствия месячных на этот раз – беременность. Срок составляет примерно восемь‑девять недель.

Я открыла рот, глядя на врача стеклянными глазами. Это невозможно…

– Что за бред? – выговорила я, нервно улыбнувшись.

– Поскольку ты несовершеннолетняя, мне нужно позвонить твоим родителям и уведомить их об этом. Пожалуйста, не переживай и продиктуй мне номер своей мамы.

Я сидела в ступоре, ощущая, как от нервов начинает крутить низ живота. Слёзы непроизвольно наполнили мои глаза. Я закрыла лицо ладонями и покачала головой. Господи, этого не могло со мной случиться! Пожалуйста, пусть это будет ошибкой! Как мне теперь идти домой и смотреть матери в глаза?!

Вдруг я почувствовала прикосновение на своей ладони – гинеколог аккуратно убрала её, протянув мне стакан с водой.

– Выпей, я добавила пару капель валерьянки, чтобы ты немного успокоилась.

Я схватила стакан с водой и выпила всё залпом, а затем дрожащими руками отставила его на стол.

– Прошу, не звоните маме! – шептала я дрожащим голосом. – Пожалуйста, уберите это из меня… Она не переживёт, если узнает. Прошу, вычистите это сейчас же! Умоляю… – произнесла я, захлёбываясь слезами.

– Тихо, тихо, давай успокаивайся… Оля, я не могу не сообщить твоей маме об этом. Повторяю: ты несовершеннолетняя, и за твою жизнь сейчас отвечают родители. Аборт в раннем возрасте может повлиять на твою способность создать семью в будущем. Есть риск, что ты больше не сможешь иметь детей. Я не имею права брать на себя такую ответственность; только твои родители должны принимать решения о твоей дальнейшей судьбе… – Врач успокаивающе гладила меня по плечу. – Мне нужно поговорить с твоей мамой…

Я ревела, задыхаясь в слезах, и дрожащими руками схватила телефон. Капли слёз скатывались на экран. В контактах я нашла номер мамы и, преодолевая себя, протянула его гинекологу.

Женщина поднесла телефон к уху и вернулась в своё кресло. Моё сердце колотилось в бешеном ритме: страх, сожаление, отчаяние и боль смешивались в один клубок эмоций.

Я крепко вцепилась руками в стол, напряжённо глядя на врача сквозь замутнённые слезами глаза.

– Доброе утро. Вас беспокоит врач‑гинеколог Евгения Ивановна из детской поликлиники… Сейчас Ольга пришла ко мне на осмотр, я осмотрела её, и она полностью здорова. Но выяснилось кое‑что ещё: ваша дочь в положении, срок у неё примерно восемь недель… Вы меня слышите?

Я напряглась, понимая, какой шок сейчас испытывает мама – вероятно, такой же, как и я. Тяжело дыша, я вытирала ладонями слёзы.

– Это детская поликлиника, и операции по прерыванию беременности мы не практикуем. Если вы решили устранить беременность, возьмите дочь за руку и идите вместе во взрослую поликлинику или частную клинику, где сможете договориться об этом лично… Вы берёте на себя огромную ответственность за дальнейшую жизнь Ольги, ведь прерывая эту беременность, следующей может и не быть. У вас есть примерно три недели, чтобы взвесить все «за» и «против»… Пожалуйста, успокойтесь и не кричите на меня… Судя по реакции вашей дочери, она сама не знала о своём положении… Прошу вас, не паникуйте, это очень серьёзно, ваше решение должно быть взвешенным… До свидания.

Я смотрела на врача, и она протянула мне телефон. Быстрым взглядом я заметила, что мама сбросила вызов. Дрожащими руками убрала телефон в рюкзак и, едва держась на трясущихся ногах, поднялась со стула.

– Оля, возьми свою карточку, – гинеколог протянула мне тетрадь, глядя на меня с сочувствием. – Я должна также сообщить об этом в школу…

Шмыгая носом и быстро выхватывая тетрадь из рук женщины, я тихо бросила «до свидания» и, вся в слезах, вылетела из кабинета. Не обращая внимания на заинтересованные взгляды, я стремглав направилась к выходу.

Выбежав из больницы, я почувствовала, как мир закружился перед глазами. Ноги едва держали меня – я добралась до ближайшей лавочки и опустилась на неё, сотрясаясь от рыданий. Ладонь невольно легла на живот, пальцы судорожно сжались, а челюсть свело от напряжения.

Что сказать маме? Как объяснить, что я забеременела от парня, которого знала всего пару часов? Господи… Я подняла взгляд к синему небу, прищурилась от слепящего солнца и снова и снова вытирала нескончаемые слёзы, которые всё текли и текли по щекам.

В голове вихрем крутились мысли. Со всеми парнями до этого я всегда предохранялась – секс был исключительно с презервативом. Всё было под контролем, всё было безопасно. И только с Пашей я потеряла бдительность, забыла о мерах предосторожности.

Господи, я даже не знаю его номера… Да и что я ему скажу? Прошло уже два месяца. Наверняка он давно забыл, как я выгляжу. Нет, эту проблему придётся решать самой.

Глава 3

Долго стояла у двери, не решаясь её открыть. Спокойствие уже более‑менее вернулось, слёзы больше не текли, но мне было страшно увидеть мать, убитую горем. Я набиралась смелости, держа в руках связку ключей. От этого не убежать! Чем быстрее мы поговорим, тем скорее всё прояснится.

Я открыла дверь – сердце замирало от страха. Из кухни доносилась болтовня телевизора. Скинув сланцы, я тихими шагами направилась на кухню. Мама стояла у столешницы, тонко нарезая капусту.

– Пришла? – проговорила она ледяным голосом, не отрывая взгляда от разделочной доски.

– Мам… – Мой страх вновь охватил меня с новой силой. Я просто не знала, что сказать.

Мама продолжала крошить капусту и сдержанно произнесла:

– Я позвонила в клинику, чтобы записать тебя на аборт. Но у меня нет таких денег на операцию. Поэтому звони папаше, с которым ты была, и пусть решит этот вопрос. Я не собираюсь тянуть ещё твоё нагулянное чадо…

Я тяжело дышала, пелена слёз застилала мне глаза. Опустив взгляд в пол, я тихо проговорила:

– Давай займём деньги у тёти Светы?

– Ты не знаешь, кто отец ребёнка? – прошипела мать, отбрасывая нож в раковину.

Я сглотнула ком в горле и сквозь рыдания шептала:

– Знаю. Но мы с тем парнем не общаемся. Он, возможно, сейчас вообще не в городе…

– Звони, объясняй ему всю ситуацию! Пусть ищет деньги и исправляет эту ошибку! Оля, чего ты стоишь?!

Я выбежала из кухни, стремглав устремившись в свою комнату, и громко захлопнула за собой дверь. Если мама узнает, что у меня нет даже номера этого парня, она разочаруется во мне навсегда… Или, может быть, уже разочарована до предела?

Я достала телефон из рюкзака и старалась успокоиться, чтобы Крис ничего не заподозрила, – набрала её номер. Подруга наконец ответила, и я торопливо заговорила:

– Крис, мне нужен номер Паши.

Девушка усмехнулась и с издёвкой произнесла:

– Паши? Тебе это зачем? Я думала, ты на пути исправления, но твой рекорд без секса не продлился и трёх месяцев…

Я прервала её, скрипя зубами:

– У тебя есть номер Паши?

– Нет, – ответила она растерянно. – Что у тебя случилось?

– Ничего! Просто найди мне его номер. Я хочу с ним снова увидеться… Пожалуйста, Крис, – выдохнула я, понимая, что сдержать спокойствие мне не удалось.

– Хорошо. Но ты мне потом объяснишь, что за необходимость?

– Ты права, без секса у меня уже срывает крышу, поэтому мне хочется снова увидеться с ним! Только с ним…

Крис издала нервный смешок и тихо произнесла:

– Сейчас я позвоню Лере, узнаю номер и пришлю тебе сообщением.

– Жду, – ответила я, быстро завершив вызов.

Отбросив телефон на постель, я нервно заламывала руки и расхаживала по комнате. Прошло десять минут ожидания, и я услышала звук уведомления. Подбежав к кровати, я подхватила телефон. В сообщении были цифры. Я тяжело дышала, стараясь подавить паническое чувство, и нажала номер для вызова.

Шли долгие гудки, и я уже начала отчаиваться: он не отвечает на неизвестные номера.

– Слушаю… – раздался его голос, и я с облегчением выдохнула.

– Паш, привет, это Лёля… Надеюсь, ты меня помнишь?

Парень ухмыльнулся:

– Тебя сложно забыть. Ты нашла мой номер. Соскучилась?

Я облизала пересохшие губы, сжимая телефон в руке ещё крепче.

– Безумно. Мы можем встретиться?

– Думаю, сможем. Но я сейчас у отца в офисе, немного занят. Вечером найду время, чтобы встретиться… Могу за тобой заехать, – ответил он с довольной усмешкой.

– Отлично. Я напишу тебе адрес, куда подъехать… На время не обращай внимания, я сразу выбегу.

– Ты меня начинаешь интриговать… Ладно, договорились. Подъеду, позвоню…

– Спасибо, – шепнула я, быстро завершая вызов.

Весь день я просидела в комнате, боясь встретиться с мамой. Но спустя три часа она сама пришла ко мне и с отчуждением в голосе позвала поесть.

Я была голодна, но решила отказаться, чтобы лишний раз не оставаться с ней наедине.

– Мне что, еду в помойку теперь выкидывать?! Быстро встала и пошла есть! Я не собираюсь тебя уговаривать!

Страх охватил меня ещё сильнее, но я послушно пошла за мамой на кухню. На столе стояла вкусно пахнущая еда. Я придвинула к себе тарелку и, старалась всё съесть как можно быстрее.

– Ты позвонила своему кобелю?

Не отводя взгляда от тарелки, я тихо ответила:

– Да. Он заедет после работы, я выйду с ним поговорить…

– После работы? Сколько ему лет?

Мой взгляд замер на одной точке. Я не знала возраста этого парня. На вид ему было около двадцати пяти, может, чуть меньше…

– Двадцать пять.

– Уже хорошо, значит, взрослый. Меньше проблем будет, не придётся выяснять отношения с его родителями.

***

Ближе к десяти вечера я сидела на подоконнике, глядя в окно. В руках сжимала телефон, ожидая звонка. Может, он забыл о нашей встрече? А может, стоит позвонить самой, напомнить?

Я облокотилась головой на окно, наблюдая за людьми, которые выходили и входили в подъезд. Подъезжали машины разных марок, паркуясь недалеко от моего дома. Все эти автомобили были мне знакомы… Но я ждала другую машину, которую ещё не видела в своём дворе.

Усталость нарастала в теле, из‑за нервного срыва неприятно тянуло внизу живота. Я положила руку на живот и, поглаживая его, продолжала смотреть в окно.

– Скоро я от тебя избавлюсь… – шепнула я, обращаясь к эмбриону, который прицепился к моей матке.

Дверь в комнате приоткрылась, и я перевела взгляд, увидев хмурую маму.

– Ну и где же этот папаша?

Я пожала плечами, грустно глядя на неё.

– Не знаю. Сейчас ему позвоню, узнаю…

Мама закрыла дверь, оставляя меня одну в комнате. Я крутила телефон в руках, снова посмотрела в окно и увидела чёрную иномарку, останавливающуюся у моего подъезда, – надеялась, что это он.

Телефон зазвонил. Я взглянула на экран и, всматриваясь в номер Паши, облегчённо выдохнула. Моя надежда не оказалась напрасной.

Я вскочила с подоконника и, направляясь в прихожую, ответила на звонок.

– Я подъехал, спускайся…

– Да, я уже выхожу, – тихо проговорила я, завершая вызов.

Мама пошла за мной, сложив руки на груди, и облокотилась плечом на стену.

– Приехал?

Я кивнула, натянула бежевые балетки и, поднявшись с корточек, потянулась к дверной ручке.

– Я скоро вернусь, – произнесла я, не оборачиваясь, и покинула квартиру.

Спускаясь по ступеням, я заметила, что подъезд был тёмным – лишь на некоторых этажах горели лампочки. С каждой ступенью я всё больше нервничала. Ноги предательски дрожали, и спускаться становилось всё труднее. Я держалась за перила, пытаясь прийти в себя. Ведь в этом виноваты оба; почему я так волнуюсь за его реакцию? Мне в любом случае страшнее, чем ему…

Я вышла из подъезда, стиснув челюсть, и решительно направилась к машине, открывая переднюю дверцу. Паша улыбнулся и протянул мне руку, маня к себе. Я оттолкнула его ладонь и села в салон, захлопывая за собой дверь.

Парень притянул меня за волосы к своим губам и с довольной усмешкой прошептал:

– Ну, привет, малышка…

Я приложила указательный палец к его губам и с нервозностью в голосе произнесла:

– В общем, я буду немногословна. Перейдём сразу к делу.

Он рассмеялся и перевёл взгляд к подъезду.

– Ух ты, предлагаешь здесь и сейчас? – приподнял край моей юбки, укладывая горячую ладонь на моё обнажённое бедро.

– Ты больной? – прошипела я, отталкивая его от себя. – Озабоченный! Я имела в виду, что сразу перейдём к разговору!

Паша откинулся на сиденье, продолжая смотреть на меня с насмешкой.

– Ну, давай, слушаю…

Я нервно сглотнула и, впиваясь взглядом в его карие глаза, на одном дыхании произнесла:

– Мне нужны деньги на аборт.

Он вскинул бровь и с ухмылкой поинтересовался:

– Так. Ещё пожелания будут?

Я нахмурилась и покачала головой.

– Нет. Мне нужны только деньги, чтобы исправить положение…

– Понятно. Но при чём здесь я?

– Ты шутишь?

Паша блеснул сердитым взглядом и сдержанно произнёс:

– Ты обратилась не по адресу. Иди к тому, от кого залетела, и решай с ним эту проблему.

Я растерянно всматривалась в его сердитые черты лица и нервно произнесла:

– Перестань включать дурака, Паш. Очевидно, что я беременна от тебя. Ты должен мне помочь!

– Кому очевидно? Тебе? Зайка, ты трахаешься со всеми подряд. Почему я стал крайним? Скажи правду – залетела от какого‑то школьника…

Не сдержавшись, я влепила ему пощёчину и сквозь зубы прошипела:

– Мы не предохранялись, если ты забыл! Ты вообще первый парень, с которым я потеряла голову и забыла про защиту!

Паша злобно рассмеялся и саркастично кивнул головой.

– Да‑да, первый и единственный.

Меня начало трясти от ярости, и, сжав руки в кулаки, я вновь потребовала:

– Дай мне деньги, и я больше тебя не побеспокою!

– Какой у тебя срок?

– Второй месяц. Мне нужно успеть до двенадцатой недели, иначе потом будет поздно.

Парень задумчиво наблюдал за мной и, после недолгого молчания, спросил:

– Ты точно уверена, что беременна от меня? Я помогу тебе, только скажи сейчас правду…

Я опустила ладонь поверх его руки и, не отводя взгляда от тёмных глаз, произнесла:

– Я не лгу!

– Хорошо. Тогда ты не будешь против, если мы завтра поедем в лабораторию и сдадим ДНК‑тест?

Я широко распахнула глаза от удивления и растерянно спросила:

– Зачем?

– Хочу убедиться в том, что я буду воспитывать своего ребёнка.

На какое‑то время я опешила, подбирая слова, и прошипела:

– Ты больной? Что с тобой? Я не собираюсь рожать. Мне это нафиг не нужно!

Паша перевёл дыхание и терпеливо проговорил:

– Я не позволю уничтожить своего ребёнка. Я хочу нести ответственность. Для меня это важно. Нравится тебе это или нет, но если ребёнок действительно от меня, ты выносишь и родишь. Если от другого, я дам тебе безвозмездно на аборт.

– Ты псих? Зачем тебе это надо? Мы с тобой даже толком не знакомы. Это ты решил неудачно пошутить?

– Лёль, ты меня уже начинаешь злить.

– Аналогично! Ты вообще в своём уме? – Я помахала рукой перед его глазами. – Ты собираешься воспитывать ребёнка от незнакомки! Ты дурак? – нервно улыбнулась и сквозь смешок предположила: – Или после той ночи ты никак не можешь меня забыть и решил удержать меня ребёнком? Прости, но…

– Закрой рот. Ты мне нахрен не сдалась.

– Ты меня убедил. Я тебя обманула. На самом деле да, не от тебя залетела. Дай мне теперь деньги. Ты обещал помочь.

Он усмехнулся, наклонив голову чуть набок.

– Я тебя уже боюсь, Паш. Ты точно не в себе. Ладно, забудь. Сама с этим разберусь, – я схватилась за дверную ручку, но он моментально заблокировал двери.

– Немедленно открой!

Он завёл машину и, смотря на дорогу, проговорил:

– Завтра с утра мы едем в лабораторию. Чтобы не караулить тебя у подъезда, сегодня останешься у меня, – Паша искоса посматривал на меня и прохладно улыбнулся. – Чего ты переживаешь, если ребёнок всё равно не от меня…

Я нервно рассмеялась.

– Раз ты в этом уже так уверен, зачем тебе нужен результат теста, подтверждающий это?!

Паша отъезжал назад к дороге, выкручивая руль.

– Знаешь, «доверяй, но проверяй». Я ни в чём не могу быть уверенным на сто процентов. Я лучше потрачу время на доказательства, чем потом буду мучиться в сомнениях.

Я смотрела в окно, наблюдая, как мы всё дальше уезжаем от подъезда. Уложила руку на плечо парня и старательно спокойным голосом произнесла:

– Остановись. Я завтра утром буду тебя ждать. Сделаем этот паршивый тест, ты убедишься, что я лгунья, и разойдёмся…

– Где гарантии, что ты выйдешь, и я не буду, как последний идиот, торчать под твоим подъездом? Будет надёжнее, если останешься у меня.

– Но меня мама ждёт! – ответила я возмущённо.

– Мне плевать.

***

Паша вышел из машины, обошёл её вокруг и, открыв дверцу, взял меня за руку, вытаскивая из салона. Мы стояли возле подъезда новостройки – дом, который, казалось, рос до небес: этажей двадцать пять. Я с уверенностью могла сказать, что в этом районе ещё не бывала.

Парень нажал кнопку на брелке, блокируя машину, и, не говоря ни слова, потащил меня за собой в подъезд. Я смотрела себе под ноги, не желая встречаться с ним взглядом. Выйдя из лифта, он привёл меня к двери, провернул ключ в замке, распахнул её настежь и слегка подтолкнул меня внутрь.

В квартире царили темнота и прохлада – скорее всего, из‑за кондиционера. Когда дверь захлопнулась, я испуганно подпрыгнула на месте. За считанные секунды в холле зажглись светильники. Он оказался большим и светлым: белый ламинат на полу, персиковые обои на стенах. Чистота и уют уже из холла произвели на меня впечатление.

Паша бросил рядом белые комнатные тапочки и молча ушёл вглубь квартиры. Я растерянно стояла на месте, глядя на белоснежный ламинат, и наконец переобулась из балеток в тапочки. Прислонившись спиной к стене и переводя дыхание, бросила взгляд на дверь. Сбегать нет смысла: у меня нет денег на такси, а общественный транспорт уже не ходит. Да и я не совсем понимаю, где нахожусь. Похоже, на окраине центра.

Я перевела взгляд к подвесному потолку, рассматривая красивые маленькие лампочки, встроенные в гипсокартон. Потолок был обклеен бежевыми обоями с золотыми росписями узоров. Аккуратно вытянула телефон из кармашка сарафана и посмотрела на время – 23:24. Мама мне ещё не звонила, а, возможно, и не станет. Я представляла, в каком она сейчас шоке и разочаровании… Может, это даже к лучшему, что у неё появилась возможность побыть наедине с собой.

Но что же мне делать? Если тест окажется положительным, я не получу от Паши ни копейки на аборт. Как потом объяснить это матери? Так, без паники! Я займу у знакомых мелкими суммами, соберу нужное количество денег и скажу маме, что пора записываться на аборт. Я обязательно верну всем деньги! После школы устроюсь на расклейку объявлений или промоутером – и так постепенно накоплю на погашение долгов.

Я опустилась на пол, поджимая колени к подбородку, будто так могла спрятаться от всего мира. Сердце колотилось так, словно пыталось вырваться из груди, выбивая тревожные ритмы… Мысли о маме терзали меня: её осуждающий взгляд, словно нож, пронзал душу. Боль и омерзение к себе заполняли каждую клеточку.

«Я должна избавиться от этой проблемы, которая временно поселилась внутри меня, – подумала я. – Больше ни одного мужчины! Я не хочу оказаться в такой ситуации снова! Ни детей, ни мужчин… Я буду жить только для мамы и себя! И к чёрту всё это! »

Облокившись лбом на колени, я прикрыла глаза, пытаясь прогнать мрачные мысли. «Всё будет хорошо, – убеждала я себя. – Со временем эта ситуация станет лишь мимолётным кошмаром, мама забудет о ней, как и я… Я больше не хочу её расстраивать своим поведением. Она потратила свою жизнь на меня – пусть это будет не зря…»

Внезапно дверной звонок раздался, как гром среди ясного неба, и сердце чуть не выскочило из груди. Я перевела взгляд на дверь, вставая на шатких ногах.

– Иди в гостиную, долго ещё здесь будешь стоять? – рыкнул парень, приближаясь к двери и заставляя меня вздрогнуть.

Я отошла от стены и, следуя его указанию, вошла в светлую комнату. Мой взгляд скользнул по гостиному гарнитуру: встроенная стенка с полками, ниже – тумбочки, шкаф, а посередине – широкая белая плазма. Низкий круглый столик стоял в метре от телевизора, рядом – белый диван. Квартира была оформлена так, что напоминала номера в дорогих отелях.

– Иди за мной… – послышался раздражённый голос Паши, заставивший меня вздрогнуть. – Я заказал еду, сейчас поужинаем, а потом будем ложиться спать. Завтра нам рано вставать.

Я покорно поплелась за ним на кухню. Кухня была небольшой, но невероятно уютной и красивой. Кухонный гарнитур сочетал белый и персиковый цвета, а на окнах висели римские бежевые жалюзи. В углу стоял стол с четырьмя стульями, на одном из которых уже сидел Паша, раскладывая еду из контейнеров по тарелкам. Он кивнул, предлагая мне присоединиться к ужину.

Я чувствовала себя неуютно и слегка растерянной. Села на стул, уткнулась взглядом в тарелку и аккуратно дотянулась до вилки.

– Расслабься, – шепнул он, и я невольно подняла на него глаза.

– Я тебя совершенно не понимаю, – призналась я растерянным голосом.

– И не поймёшь, – ответил он с загадочной улыбкой.

– Ты странный.

Паша хмыкнул и согласно кивнул.

– Все мы немножко странные.

– Но ты очень странный… Паш, если ты так решительно настроен не уничтожать своих детей, сколько у тебя их уже? Может, у тебя и жена есть на самом деле?

Он усмехнулся и стал вертеться на месте в поисках чего‑то, а затем обратился ко мне:

– Ты кого‑то здесь видишь, кроме меня?

– Значит, никого, – заключила я, потерянно глядя в пол.

– Вижу, ты действительно думаешь, что я к этому причастен… Или ты просто хорошая актриса?

Я отпила из прозрачного стакана апельсиновый сок и устало ответила:

– А на кого мне ещё думать? Если с другими я предохранялась. Знаешь, я вообще в это не верю. Может, врач ошиблась, и на самом деле я не беременна. Забавно вышло бы…

Паша настороженно посмотрел на меня.

– Я тоже проверялся после тебя – ты меня ничем не наградила.

– А я не проверялась. Сегодня впервые за год побывала у гинеколога, и то только из‑за школьного медосмотра… Оказалось, что ты меня «наградил», и лучше бы это была инфекция.

Он задумчиво ковырял вилкой в тарелке и исподлобья глядел на меня.

– Вообще‑то нет стопроцентной защиты. Всегда есть исключения. Подумай: возможно, у тебя незадолго до меня был казус с кем‑то из парней…

Я нахмурилась, погружаясь в размышления. Восемь‑девять недель – предполагаемый срок. Но с Егором всё было как обычно, без происшествий… И всё же зёрнышко надежды закралось в мою душу: возможно, Паша действительно не имеет никакого отношения к моему положению, и тогда он поможет мне безвозмездно.

Улыбка невольно появилась на моём лице.

– Я так понимаю, что‑то такое было? – спросил Паша, нервно ухмыльнувшись.

– Не было. Но ты сам сказал, что стопроцентной гарантии ни в чём не бывает…

В его глазах мелькнуло разочарование.

– Ешь, и будем отдыхать.

Я вернула взгляд к тарелке, рассматривая аппетитную и до жути вкусно пахнущую еду. Мой живот заурчал, умоляя меня всё съесть. Опустив вилку в тарелку, я принялась за пищу.

Набив живот вкуснейшей едой, я встала и по привычке пошла мыть тарелку. Ища глазами сушилку и не обнаружив её, я поставила вымытую посуду на персиковую столешницу.

Я почувствовала, как мужские руки мягко обвивают мою талию сзади. Паша склонился надо мной. Его губы почти касались моего уха, когда, убирая со столешницы отставленные тарелки, он указал, в каком шкафчике прячется сушилка. Я упёрлась ладонями в столешницу, ощущая, как он чуть сильнее прижимает меня к ней. Моё дыхание стало прерывистым, а нервы отбивали ритм в висках, заполняя воздух напряжением и ожиданием того, что может произойти в следующую секунду.

Его ладони плавно скользнули по моим бёдрам, и, прижимая меня крепче к столешнице, он заставил моё сердце колотиться с удвоенной силой. Я закрыла глаза, ощущая, как он бережно перебрасывает мои волосы на плечо. Его тёплое дыхание касалось моей кожи, вызывая дрожь ожидания. Я потянулась к его руке, переплетая наши пальцы, а его лёгкие и нежные поцелуи в шею вызывали у меня трепет – словно искры пробегали по всему телу, наполняя момент волшебством.

Больше двух месяцев никто не дарил мне таких прикосновений, и сейчас это было необходимо. Внутри звучал голос: «Этот парень может разрушить твою жизнь». Но мне было всё равно – ведь можно хотя бы на мгновение забыть о проблемах и позволить себе насладиться моментом. Худшее уже произошло. Зачем отказываться от того, что так сильно хочется? Моё тело, словно в ответ на его прикосновения, начинало плавиться, и я не могла противиться этому влечению.

Я развернулась к Паше лицом, слегка приоткрыла глаза и встала на носочки, укладывая ладони на его шею и теряясь в его опьяняющих карих глазах, полных жажды. Его рука скользнула на мою поясницу, и он нежно коснулся губами моих губ, словно проверяя, как я отреагирую на его близость.

Я ответила на его поцелуй с такой же нежностью, скользя ладонями по его торсу. Вцепившись в край его футболки, я потянула её вверх. Паша, отбросив футболку на пол, резко подхватил меня под бёдра и усадил на столешницу. Я отвечала на его манящий поцелуй, притягивая его за шею ближе к себе, касалась пальцами его горячей стальной груди и чувствовала, как с каждым мгновением схожу с ума от желания.

Он чуть шире раздвинул мои бёдра и, погружаясь в наш страстный поцелуй, начал осторожно срывать с меня одежду, заполняя пространство вокруг нас волнующим ожиданием.

***

Я вышла из ванной, укутываясь в мягкий махровый халат, и направилась в гостиную. Паша лежал на диване с ноутбуком на коленях, погружённый в чтение. Не успела я подойти ближе, как он резко захлопнул крышку и отбросил ноутбук в сторону.

– Пойдём, я отведу тебя спать, – произнёс он с тёплой улыбкой, поднимаясь с дивана и обнимая меня за талию, словно я была самым ценным сокровищем.

Спальня была в светлых тонах, а в центре возвышалась большая кровать.

– Запрыгивай. Я сейчас тоже приму душ и приду к тебе, – сказал он. Я не могла сдержать улыбки, когда его пальцы легонько поймали мой подбородок, а большой палец коснулся моих губ.

– Спокойной ночи, Лёль… – прошептал он.

Я утонула в его восхитительных глазах и не могла испытывать злость из‑за того, что он собирался внести изменения в мою жизнь. Похоже, от секса мой разум окончательно разжижился.

Я подошла к постели и откинула белое одеяло. Знала, что, как только уложу голову на подушку, мгновенно усну. С момента нашей двухмесячной разлуки я наконец‑то почувствовала себя удовлетворённой.

Паша выключил свет и прикрыл дверь, оставив небольшую щель. Из неё просачивался свет из гостиной. Я не могла спать, когда хоть что‑то излучало свет, – кроме тех случаев, когда была сильно уставшей: тогда мне было всё равно.

Я лежала, глядя в широкое окно. Паша жил на одиннадцатом этаже, и, лёжа в кровати, из окна были видны лишь другие дома. Я перевела взгляд к двери и услышала негромкие шаги.

Собравшись с силами, я приоткрыла дверь. Паша отставил ноутбук на стол, провёл ладонью по волосам, а затем поднёс кулак к губам, продолжая смотреть в экран.

Мне стало любопытно, что именно он там читает. Хотя, скорее всего, это что‑то по работе, и я вряд ли смогу это понять…

Паша покинул гостиную, направляясь в душ. Моё любопытство взяло верх, и я не смогла устоять. На цыпочках я вышла из спальни и подошла к ноутбуку. На экране виднелись комментарии к статье. Быстро оглядевшись, чтобы убедиться, что Паша не наблюдает, я приподняла крышку, чтобы заглянуть в его мир. Но вместо этого мои дрожащие пальцы случайно нажали на другую иконку – и передо мной открылся файл, который потряс меня до глубины души:

Справка медицинского заключения 

Пациент: Островский Павел Игоревич

Возраст: 24

Диагноз: Мужское бесплодие (абсолютная форма)

Результаты обследования. Анамнез. Данные исследований: спермограмма, биопсия яичек, гормональный профиль, УЗИ органов мошонки, причины

(далее шли цифры, названия и показатели, в которых я ничего не понимала)

Заключение:

На основании проведенного обследования установлено наличие абсолютного бесплодия с невозможностью восстановления репродуктивной функции.

Прогноз: неблагоприятный в отношении естественного зачатия.

Рекомендации:

• Использование вспомогательных репродуктивных технологий с применением донорского материала

• Консультация психолога

• Рассмотрение вопроса об усыновлении

Каждое слово из медицинской справки словно разрывалось в моем сознании. Услышав хлопок двери, я растерянно начала искать ту страницу, которую он читал перед тем, как покинуть гостиную. Чёрт! Шаги становились всё ближе! Ничего умнее не придумав, я зажала кнопку выключения компьютера и бросилась в спальню, ощущая, как сердце бешено стучит в груди.

Мне нужно было переварить всё, что я только что прочитала. Запрыгнув в кровать, я зажала ладонями рот, чтобы не закричать. Как он может не иметь детей?! Все мои сексуальные партнеры, за исключением Паши, использовали презервативы. Но теперь в голове возникли сомнения. Срок указывает на Пашу… Или это может быть Егор? У нас была связь незадолго до Паши. Неужели он мог проколоть презерватив, чтобы я забеременела? Господи! Я запустила пальцы в свои влажные волосы, истерически дергая их. Неужели Егор задумал такой план, чтобы я осталась с ним? Чёрт, это просто бред! Может, резинка была бракованной?

Я пыталась успокоиться, но адреналин кипел в венах. Это даже могло сыграть мне на руку: Егор не знает о беременности, а Паша пообещал помочь с деньгами на аборт, если это не его ребенок… Но теперь уже ясно, что дитя не его. Всё решилось так внезапно. Почему он не сказал мне о своём бесплодии? Или он просто не хотел терять надежду на чудо? Теперь стало понятно, почему он так решительно настроен оставить ребенка… Если бы это был его собственный, он стал бы для него единственным, настоящим чудом.

Услышав шаги за дверью, я быстро забралась под одеяло и уткнулась носом в подушку, притворяясь спящей. Паша всё ещё не заходил в спальню, а я лежала, прокручивая в голове все эти мысли, не в силах поверить в то, что только что узнала.

Глава 4

Будильник издал настойчивый сигнал, разрывая тишину утра. Я приоткрыла глаза, щурясь от яркого света, пробивавшегося сквозь занавески. Паша держал меня в своих объятиях и, откинув руку в сторону, потянулся к телефону, чтобы выключить будильник.

– Пора вставать… – прошептал он сонным голосом, целуя меня в макушку.

Я повернула голову и встретила его ухмылку. Мои пальцы аккуратно коснулись его щеки, и я тихо сказала:

– Я так и не дождалась тебя, уснула…

Паша приоткрыл глаза и стал внимательно меня рассматривать. Я нервно сглотнула и опустила взгляд на его губы, искренне прошептав:

– Паш, это не твой ребёнок. Можешь не тратить деньги на этот бессмысленный тест. Я хорошо подумала и пришла к выводу, что это и правда не ты. Я просто испугалась и сгоряча позвонила тебе. Прости меня, пожалуйста…

Переведя взгляд на его глаза, я увидела понимание. Он слегка улыбнулся и кивнул.

– Знаю, что не мой, не волнуйся. Но для успокоения души хочу быть уверен на сто процентов.

Я вылезла из‑под одеяла и приподнялась, подогнув под себя ноги. Руками упёрлась в колени и осторожно спросила:

– Ты ведь мне поможешь, да? Ты обещал…

Паша приподнялся с кровати и, не сказав ни слова, покинул спальню. Внутри меня что‑то сжалось – мне стало его жаль, и в то же время я испытывала отвращение к себе. Я ведь не знала, что он не способен иметь детей! Если бы я знала об этом, никогда бы ему не позвонила. Я искренне полагала, что это он… Чёрт! Я верну ему деньги, как только они у меня появятся, и, надеюсь, моей совести станет чуть легче.

Я быстро оделась и вышла из спальни, направляясь в ванную комнату, чтобы умыться и расчесать волосы.

На кухне Паша сидел за столом, отпивая кофе и затягиваясь сигаретой. Он перевёл взгляд на меня и сдержанно проговорил:

– Не думай, что я хочу уморить тебя голодом. Тебе просто нужно сдавать кровь из вены, и желательно ничего не есть и не пить перед этим.

Я подошла к столу, села рядом с ним и кивнула в ответ, стараясь не показывать беспокойство. Хотела закурить, но, вероятно, это было бы неуместно перед сдачей крови, поэтому решила воздержаться.

***

За всю дорогу к лаборатории мы не обменялись ни словом. Паша вёл машину, погружённый в свои мысли, а я сидела рядом, чувствуя, как напряжение буквально витает в воздухе. Каждый звук казался громче обычного, а тишина между нами – всё тяжелее.

Когда мы вошли в лабораторию, девушка на ресепшене проверила нашу запись и, дружелюбно улыбнувшись, проводила нас в кабинет. Я старалась не думать о том, что ждёт меня внутри, но волнение не покидало – сердце билось чаще, ладони слегка вспотели.

Врач в белом халате сидел за столом. Увидев нас, он встал, поздоровался с Пашей рукопожатием, а со мной – лёгким кивком.

– Павел, не успели из армии прийти, а вы снова у нас… – произнёс он с лёгкой усмешкой.

Я бросила обеспокоенный взгляд на Пашу, приподняв бровь. Значит, я не первая, солгавшая ему о ребёнке, и он водил сюда других девушек. Это осознание вызвало во мне смешанные чувства.

Паша натянуто улыбнулся.

– Да, вот очередная девушка хочет сделать меня отцом своих детей… – ответил он с горькой иронией.

Врач понимающе кивнул и перевёл взгляд на меня.

– Сейчас придёт медсестра, она заберёт вас в другой кабинет, чтобы взять кровь из вены, – сказал он.

Я кивнула, чувствуя, как внутри всё сжалось. Паша стоял со сложенными на груди руками, больше не обращая на меня внимания.

Медсестра увела меня в другой кабинет. Никогда раньше не сдавала кровь из вены, и мне было немного страшно. Я смотрела, как на моей руке стягивают жгут, а рядом на столике лежал огромный шприц.

– Сжимайте руку в кулак, мне нужно чётко видеть вашу вену, – сказала она, и я послушно выполнила указания.

Девушка взяла шприц в руку.

– Достаточно. Если боитесь крови, закройте глаза или смотрите в стену.

Я крови не боялась, но решила отвернуться. Чувствовала, как игла проникает под кожу. Мне всегда казалось, что это очень больно, но оказалось терпимо – намного безболезненнее, чем забор крови из пальца.

Я не удержалась и мельком взглянула на шприц, который стремительно наполнялся тёмно‑бордовой, почти чёрной кровью. От этого зрелища меня передёрнуло, и я снова отвела взгляд к стене, стараясь сосредоточиться на чём‑то другом.

Когда процедура закончилась, я вышла в коридор и направилась к кабинету доктора. Заходить не стала, а заглянула в щёлку двери, наблюдая, как у Паши берут мазок из полости рта ватной палочкой.

– Всё, Павел, вы свободны. Когда результат будет готов, я сообщу и отправлю курьера с оригиналом документа, – сказал врач.

– В этот раз мне нужно получить срочный результат. Девушка на втором месяце хочет сделать аборт, я должен быть уверен, что она не беременна от меня. Чем быстрее я её освобожу, тем лучше – надеюсь, она перенесёт операцию, – твёрдо произнёс Паша.

Врач согласно кивнул.

– Понимаю. Павел, любой каприз за ваши деньги, – добавил он, делая пометку в блокноте, и протянул Паше квитанцию на оплату. – Результат будет к завтрашнему утру.

– Спасибо. Думаю, мы скоро увидимся, – проговорил Паша с грустной улыбкой, сжимая в руках квитанцию и прощаясь с врачом.

Интересно, сколько он уже потратил на эти проверки? Мысли о том, что я стала причиной таких затрат, терзали меня, вызывая чувство вины.

Паша вышел из кабинета и бросил на меня быстрый взгляд.

– Пойдём, я отвезу тебя домой…

Я последовала за ним, покидая лабораторию, и не могла избавиться от ощущения, что между нами возникла непреодолимая пропасть.

Всю дорогу я смотрела на Пашу, не отрывая взгляда от его профиля. С каждым мгновением мне становилось его всё больше жаль. Он снова и снова водит девушек на тесты, надеясь, что когда‑нибудь ему повезёт. Наверное, он всё ещё верит в чудеса, мечтая о детях, – и это казалось одновременно трогательным и трагичным.

Интересно, а если бы он не был бесплоден, хотел бы он детей или просто относился бы к случайным связям, как многие парни, игнорируя последствия?

Я прикусила нижнюю губу, желая вывести его на откровенный разговор. Похоже, он не заметил, как я прикоснулась к его ноутбуку. Решительно нарушив тишину, я задумчиво проговорила:

– Так странно… Ты вроде собирался развлекаться до тридцати и не обременять себя отношениями. А сейчас вдруг хочешь детей?

Паша одной рукой держал руль, другой дотянулся до пачки сигарет.

– Кто тебе сказал, что я хочу детей? Я просто не хочу, чтобы моих детей убивали, – объяснил он, зажимая сигарету между зубами.

Я устроилась поудобнее на сиденье и, осторожно посматривая на дорогу, сказала:

– Похоже, ты фартовый, раз ни одна от тебя ещё не залетела…

Паша усмехнулся, мельком глянув на меня, но в его глазах не было радости.

– Да, в таких вещах я просто везунчик.

– А что ты будешь делать, если удача тебя подведёт? Ты женишься на этой девушке?

– Нет. Я хочу правильную девушку в жёны. Но хорошая от меня не залетит, поскольку я с ними не провожу время. Но если удача вдруг меня подведёт, – он нервно усмехнулся, – ребёнок не будет виноват в том, что зачат не в той…

– Интересно, – хмыкнула я, наблюдая за ним, и сделала ещё одну попытку добиться его признания о диагнозе. – Почему ты не предохраняешься? Удача ведь не безгранична. Во‑первых, не предохраняться опасно – можно подхватить какую‑то дрянь. Во‑вторых, детей нужно заводить от любимой девушки, а не рисковать, награждая ими первую встречную.

Паша слегка улыбнулся, втягивая сигаретный дым.

– Ты абсолютно права. Но с резинкой ощущения не те. Не забывай, ты сама прозвала меня «фартовым», так что я испытываю удачу по максимуму. – Он затушил окурок и продолжил: – Никогда больше не спи с парнями без защиты. Могут быть неприятные сюрпризы – как смертельная инфекция, так и нежеланные дети.

Я склонила голову, наблюдая за ним, и спросила:

– И всё же, зная о подобных сюрпризах, более приятный секс для тебя в приоритете?

– Почти у каждой девушки, которая ведёт легкодоступный образ жизни, есть справка об отсутствии инфекций, а свои дети для меня в принципе не могут быть нежеланными, – ответил парень, сворачивая в проулок.

– Но у меня не было этой справки…

Паша перебил меня с ухмылкой:

– Я вернулся из армии. У меня год не было девушки. И справка – это была последняя вещь, о которой я мог бы подумать.

Я лишь пожала плечами, переводя взгляд к окну, и заметила, что мы уже почти приехали.

Паша остановился у моего подъезда и посмотрел на меня.

– Завтра, после того как подтвердится, что я не причастен к твоему положению, я привезу тебе деньги… Да уж, впервые буду оплачивать такую омерзительную вещь, как аборт. Но на твоём месте я всё же рекомендовал бы пересмотреть своё решение. В дальнейшем у тебя появится вероятность, что ты не сможешь иметь детей… По‑моему, оно того не стоит. Не буду спорить, в твоём возрасте ребёнок крайне неуместен и изменит твою жизнь. Но смысл заключается именно в детях, в продолжении рода – как бы банально это ни звучало. Возможно, ты будешь жалеть о своём решении всю жизнь.

Я не сдержалась и перебила его:

– Хватит меня лечить! Возможно, я бы рассуждала как ты, будь у меня богатые родители, которые смогли бы прокормить ещё одного члена семьи. Но ты не знаешь, как я живу. Поверь, этот эмбрион, который сейчас находится в моей матке, будет намного счастливее, так и не родившись…

– Ты сказала, что, поразмыслив, пришла к выводу, что отцом твоему ребёнку я никак не могу быть…

– Не можешь. Мне жаль, что я тебя потревожила. Если бы я раньше узн… – недоговорила я, резко зажав ладонями рот.

– Узнала что? – спросил он, не отрывая от меня пронзительных глаз.

Я смутилась и призналась:

– Я вчера совершенно случайно увидела справку…

– Случайно? – повторил он сдержанным тоном, приподнимая бровь.

Я перевела дыхание и виновато улыбнулась, моргая ресницами:

– Правда, случайно. Ты просто читал какую‑то статью, но сразу же закрыл ноутбук, как только я вышла из душа… И мне стало любопытно узнать, что ты читал. И как‑то случайно перепрыгнула на другую вкладку…

Паша отвернулся к окну, и я заметила, как его руки сжались в кулаки. Мне стало стыдно. Я не имела права трогать его вещи, и уж тем более вторгаться в личное.

– Извини. Я никому об этом не расскажу…

В салоне повисла угнетающая тишина, и было слышно лишь учащённое дыхание парня. Он явно старался взять себя в руки, чтобы не разозлиться на меня.

– Я, наверное, пойду… – осторожно выговорила я и потянулась к дверной ручке.

Паша резко перехватил моё запястье и сквозь зубы прошипел:

– Надеюсь, тебе было весело несколько минут назад, донимая меня глупыми вопросами…

Я занервничала и поспешно перебила:

– Я не хотела тебя обидеть. Просто хотела, чтобы ты сам об этом сказал… И твоя тайна стала бы для меня не тайной.

Он смотрел на меня ледяным взглядом и, сжимая моё запястье до боли, несдержанно выговорил:

– С чего бы мне вдруг раскрывать тайны перед малолетней шлюхой?

Я вспыхнула от обиды и перебила:

– С того, что ты меня тоже дурной выставил! Ты должен был мне ещё вчера сказать… – Я прикусила язык и, переводя дыхание, продолжила: – Тогда я бы тебе не доказывала то, чего не может быть! Тебе тоже наверняка было весело выслушивать мою ложь, которую я сама же принимала за чистую монету.

Паша отпустил мою руку, издавая нервный смешок.

– Ладно, иди.

– До завтра? – спросила я, удерживая пальцы на дверной ручке.

– Я бы посоветовал тебе связаться с предполагаемым отцом и поставить его в известность. Сколько у тебя таких на примете?

Я посмотрела на парня испепеляющим взглядом и ехидно ответила:

– Только один. Но раз ты согласился мне помочь, зачем мне его лишний раз беспокоить?

– Я могу и передумать, – выговорил он, блеснув ледяным взглядом.

– Получается, твоё слово – это пустой звук?

Паша подавил улыбку, и его взгляд слегка смягчился.

– Первый и последний раз, когда я связался с малолеткой. Проваливай.

– Что это значит? – спросила я, открывая дверь, но не спешила покидать автомобиль.

– Конечно, я тебе заплачу. В постели ты отработала великолепно. Если отсосёшь и в попку дашь, уверяю, вознаграждение будет весьма щедрым.

Я вытаращила на него глаза, не в силах произнести ни слова. Внутри всё кипело, и, несмотря на желание ответить, обида и ярость сжимали мне горло. Как он смеет сравнивать меня с проститутками и предлагать такое?! Он с ухмылкой смотрел на меня, приподняв подбородок, и я поняла, что он намеренно хочет задеть меня своими словами, осознавая, насколько они ранят.

– Ну‑ну, говори, Лёль, я вижу, ты хочешь что‑то сказать…

Я резко распахнула дверь и, с силой захлопнув её, побежала к подъезду. Мысли бурлили в голове: «Как он смеет так говорить?! Плевать! На всё плевать! Пусть думает обо мне что хочет! Если отработала – значит, так и будет! Главное, что завтра он привезёт деньги! »

Вернувшись домой, я сразу поняла, что мамы нет. Достала телефон и проверила пропущенные вызовы. Один был – от Крис. Судя по времени, она звонила, когда мы с Пашей находились в лаборатории.

Я направилась на кухню, поставила чайник на плиту и набрала номер мамы, но её телефон был выключен. Тревога начала подкрадываться, и, чтобы отвлечься, я решила перезвонить Крис. Она ответила сразу после первого гудка.

– Лёля, чёртова тихушница! Как ты могла скрыть от меня, что беременна от Паши?! – разразилась подруга в трубке, её голос был полон возбуждения.

– Я не беременна от Паши…

– Ага, конечно! А я ещё думала: зачем тебе его номер…

– Кто тебе сказал о моей беременности? – перебила я её, нервно сглотнув.

– От твоей мамы. Она вчера пришла к нам с ночёвкой, вся на нервах…

– Она ещё у вас?

– Да, но уже собирается домой.

Я облегчённо вздохнула, но Крис не унималась:

– Как Паша отреагировал на эту новость?

От упоминания его имени мне стало не по себе. Но, подавив негодование, я ответила:

– Он даст мне деньги на аборт…

Крис выдохнула, издавая нервный смешок:

– Это хорошо. Я переживала, что он начнёт изображать невиновного и просто пошлёт тебя к чёрту…

Я ухмыльнулась, вспомнив начало нашего разговора с Пашей в машине. Крис, можно сказать, угадала.

– Когда я вчера узнала, просто обалдела. Хотела тебе сразу позвонить, но твоя мама сказала, что ты ушла говорить с Пашей, и я решила, что лучше позвонить утром, когда ты точно будешь свободна… – тараторила подруга.

Слушая её, я постепенно погружалась в свои размышления. Я беременна, но всё ещё не могла в это поверить и принять. Никаких симптомов… Меня не тошнит от еды и запахов, фигура осталась прежней, изменений я не заметила. Разве что грудь кажется чуть больше… Или это всего лишь плод воображения, самовнушение?

Закончив разговор с Крис, я заварила чай и, помешивая сахар, смотрела в окно пустым взглядом. Злость на Пашу постепенно отступала, уступая место глубокой печали. Вспоминала прошедшую ночь, секс на кухне… Как он падал на колени, покрывая поцелуями мой живот. Он позволил себе на мгновение поверить, что я ношу его ребёнка… А сегодня утром я убила в нём эту надежду.

Во мне возникло двоякое чувство. С одной стороны, я была рада, если тест покажет отрицательный результат – тогда не возникнет проблем с абортом, и я смогу вернуться к прежней жизни. Но с другой стороны, мне было грустно за Пашу, и какая‑то частичка души хотела верить, что это его ребёнок. Что я буду единственной девушкой, способной подарить ему дитя… С ним не страшно сохранить беременность, ведь я знала: он никогда не откажется от своего… В отличие от моего отца.

Мама вернулась спустя час. Я старалась её утешать, говоря, что завтра у нас будут деньги на руках. Больно было смотреть на её угнетённое состояние, поэтому, чтобы не нервировать её своим присутствием, я заперлась в комнате.

Под вечер Крис позвонила и пригласила погулять, но у меня не было ни малейшего желания. Мысли бродили по кругу, и я с нетерпением ждала утра, чтобы наконец встретиться с Пашей и навсегда решить свою проблему. Всю ночь я провела без сна: крутилась по всей кровати, накрывала голову подушкой, пытаясь задушить мысли и уснуть. Но всё было безуспешно, и только когда организм окончательно устал, я наконец погрузилась в сон.

***

Несмотря на бессонную ночь, я проснулась в восемь утра и не могла больше уснуть. Взглянув на часы, почувствовала, как тяжесть усталости давит на веки. Вскочив с постели, я тихими шагами передвигалась по квартире – вокруг стояла полная тишина. Осторожно приоткрыв дверь маминой комнаты, я увидела, что постель аккуратно заправлена, а её нигде не было.

На холодильнике привлекла внимание записка, прикреплённая магнитом: «Ушла на работу. Поешь». Я вытащила клочок бумаги из‑под магнита, скомкала его в руке и выбросила в урну под раковиной.

На плите стояла сковорода с плотной крышкой. Приподняв её, я увидела разогретые макароны с мясной подливкой. Сковорода была ещё тёплой – значит, мама совсем недавно готовила. Я высыпала еду на тарелку и, прихватив с собой вилку, подошла к столу. Тщательно прожёвывая кусочки мяса, наслаждалась вкусом… Но что‑то пошло не так. Я жевала – мне было вкусно, но, проглотив пищу, поняла, что она мне не заходит. Приложив ладонь к губам и переводя дыхание, я почувствовала, как внутри поднимается волна тошноты.

«Ну чёрт! » – пронеслось в голове. Всё казалось нормальным. Но именно в последние дни моей беременности мне, как назло, суждено было понять, что такое токсикоз…

Я вылетела из‑за стола и стремглав бросилась в уборную. На коленях, стоя возле унитаза, я собирала волосы в хвост. Это было ужасно: позывы рвоты не оставляли меня в покое, из глаз брызнули слёзы, а в лёгких будто не оставалось воздуха. Я старалась переводить дыхание, не думая ни о чём. Медленно поднимаясь с колен, я нажала кнопку на бачке, отошла к раковине и включила воду, подставляя трясущиеся ладони. Тщательно умыв лицо, я пыталась избавиться от ужасного привкуса во рту, который снова вызывал тошноту. Полоскала рот водой, одновременно взяла из стаканчика зубную щётку и тюбик пасты.

Приведя себя в порядок, я неторопливо покинула ванную комнату, выключив за собой свет. Приложив руку к животу, направилась в спальню. «Господи, это было так ужасно…» – подумала я. Радовало только то, что послезавтра я от этого избавлюсь. Живот жалобно скулил от голода, но я больше не собиралась доедать завтрак – не хочу вновь рисковать оказаться на коленях у унитаза.

Подойдя к окну, я всё ещё дрожала от утренней встряски организма. За стеклом царила пасмурная погода: сильный ветер срывал пыль с асфальта, поднимая её в воздух. Ветки деревьев гнулись, некоторые из них ломались и падали на дорогу и тротуары. Ни одной души на улице. Даже бездомные животные словно испарились, прячась от урагана. На телефон пришло предупреждение от МЧС с просьбой по возможности не выходить из дома ради своей безопасности.

Взбунтовавшуюся погоду я восприняла как знак того, что мои планы могут обернуться иначе. «Может, Паша действительно передумает мне помогать? » – мелькнула мысль. Но он же обещал, и я надеялась, что сдержит своё слово. Даже если он заблокирует все мои контакты, у меня всё ещё есть время найти деньги. Так что в любом случае мой план нерушим.

Я оделась в лёгкое платье жёлтого цвета, которое, казалось, должно было поднять настроение. Расчёсывая волосы, я бросала нервные взгляды на экран телефона, надеясь увидеть звонок или сообщение от Паши. Но телефон продолжал молчать.

Чтобы отвлечься, я решила нанести безупречный макияж. Выводила стрелки чёрной подводкой на верхнем веке – получалось замечательно, но я раз за разом перерисовывала их, стремясь к идеалу. Когда же мне удалось создать самые лучшие стрелки, которые я когда‑либо рисовала, я продолжала вертеться у зеркала, подправляя незначительные недочёты: добавляя тени и стирая лишнее. Я мучила свои веки, но в конце концов результат оказался невероятным. Тёмный макияж соответствовал и погоде, и моему внутреннему состоянию. Глядя в свои глаза, я увидела потухший блеск, а чёрная подводка на нижних веках придавала им ещё больше мрачности.

Я опустилась на стул и подхватила телефон. Всё ещё тихо… Уже десять утра – почему он молчит? «Неужели действительно придётся самой добывать нужную сумму? » – с тревогой подумала я. Тяжело вздохнув, я провела пальцем по экрану и, поднеся телефон к уху, стала слушать раздражающие гудки. Он так и не ответил.

– Понятно… – прошептала я разочарованно, взглянув на своё отражение в зеркале.

Значит, сегодня придётся идти и занимать деньги у друзей. «Думаю, пятьсот рублей – это небольшая сумма, и кто‑то сможет мне её одолжить…» – размышляла я. Но мне нужно в несколько раз больше. Занимать по пятьсот рублей слишком долго…

Телефон зажужжал в руке, и я, бросив быстрый взгляд на экран, облегчённо вздохнула.

– Привет…

– Я подъехал, привёз деньги, как и обещал, – произнёс он спокойным голосом, без капли нежности и грубости.

– Сейчас выбегу… – радостно ответила я, сбрасывая звонок.

Скорее всего, это была моя первая искренняя улыбка за долгое время, и я заметила, как блеск счастья заиграл в моих глазах. Но в тот же миг на душе стало гадко. Судьба свела нас с Пашей не случайно: он стал моим ключом к разрешению первой значимой проблемы в жизни. В голове крутилась мысль, что, несмотря на всё, я должна кардинально изменить свою жизнь. Больше никаких одноразовых потрахушек – пора браться за ум.

Выбежав из подъезда, я заметила красивую чёрную иномарку, припаркованную у тротуара. Паша стоял, облокотившись спиной на машину, и нервно затягивался сигаретой. Ветер свистел, поднимая пыль и песок, – они безжалостно били по лицу.

Я подошла к нему, щурилась от летящей в глаза пыли и старалась различить эмоции на его лице, тихо поздоровавшись. Паша кивнул, отступил в сторону и открыл дверцу, приглашая меня сесть. Я быстро залезла в машину, он аккуратно закрыл за мной дверь и остался на улице, докуривая сигарету. Радостная улыбка на моём лице была неуместной, но я не могла не радоваться тому, что вот‑вот всё это закончится.

Паша вернулся на водительское место, закрыл за собой дверь и, облокотившись рукой на руль, потянулся к бардачку. В этот момент его рука случайно коснулась моего бедра, и я нервно сглотнула, отворачиваясь к окну. Ветер усиливался, сухие ветки царапали стекло, а пыль затрудняла обзор. Паша припарковался подальше от деревьев, чтобы, не дай бог, из‑за урагана ни одно не свалилось на автомобиль.

Я вернула взгляд к парню. Он держал в руке конверт и внимательно наблюдал за мной.

– Жуткая погода, – тихо пробормотала я, слегка пожимая плечами.

Паша согласно кивнул и протянул мне конверт:

– Держи…

Я осторожно взяла его, заглянула внутрь и замерла: вместо двух красных купюр там было намного больше. Резко подняв глаза к парню, я нервно проговорила:

– Мне столько не нужно, я возьму только две…

Я запустила пальцы в конверт, выбирая две купюры, но Паша перехватил моё запястье и рыкнул:

– Успокойся. Лёль, в этом конверте нет ни копейки на аборт… Они чисто для тебя.

Я нервно рассмеялась, переводя взгляд на парня:

– Слушай, я ничего отрабатывать тебе не собираюсь! Или если я вчера как‑то задела твою жалость к себе, рассказывая о своей небогатой семье, и только из‑за этого хочу сделать аборт – забудь. Я тебе никто, а эмбрион, который сейчас во мне, тем более… Я и сама не хочу ребёнка от Егора. Будь у меня богатая семья, я бы всё равно это сделала и плевала на последствия.

Паша нервно усмехнулся, склоняя голову набок:

– Мне плевать, Лёля, как ты жила, что ела, где обитала, кто твои родители и так далее. Я не благотворитель, Лёль… Обеспечивать тебя с чужим ребёнком из жалости – извини. На чужих детей мне абсолютно плевать.

Я тяжело задышала и с непониманием шепнула:

– Тогда зачем мне эти деньги? Мы ведь договорились, что ты дашь мне только на аборт… Я ничего не понимаю. Ты серьёзно воспринимаешь меня проституткой? Ты хочешь меня обидеть?!

Паша всматривался в мои глаза и после долгого молчания произнёс:

– За вчерашние слова прости, было грубо. – Он дотянулся рукой до заднего сиденья, взял лист и протянул его мне.

Я с недоумением вчиталась в текст и остановилась на цифрах «99, 9999 %». Сердце замерло, руки начали дрожать. Как это возможно? Он же бесплоден! Это шутка?

Я тяжело задышала, не в силах перестать перечитывать результат, желая обнаружить ошибку: «Предполагаемый отец – Павел Игоревич Островский (на анализ был взят ротовой мазок)… Вероятность отцовства: 99, 9999 %».

Я отшвырнула документ, как ядовитую змею, и испуганным взглядом посмотрела на парня, стараясь утихомирить тяжёлое дыхание. Он смотрел на меня и серьёзно говорил:

– Это мой ребёнок. Поэтому в этом конверте нет денег на аборт. Я буду тебя обеспечивать, ты не будешь ни в чём нуждаться…

Я смотрела на него стеклянными глазами, не в силах сглотнуть ком в горле. Паша уложил ладонь на мой живот. На его скулах ходили желваки, и, сделав вдох, он прошептал:

– Я тебя убью, если ты убьёшь его. Внутри тебя растёт мой смысл жизни, и только ты способна загубить нас всех. – Он перевёл взгляд к моим глазам и громче проговорил: – Бери деньги, покупай всё, что считаешь нужным, позже я привезу тебе кредитку… Но если ты потратишь из этого на убийство, обещаю: я тебя уничтожу, пожалеешь, что вообще на свет родилась. Тогда моим смыслом жизни станет только одно – навсегда перекрыть тебе кислород!

Нервно сглотнув, и не отводя взгляда от Паши, я тихо шептала:

– Но это же невозможно! Это ошибка! Паш, ты разве в это веришь? Давай поедем в лабораторию и…

– Поначалу сам в это не поверил. Но мне объяснили, что ошибки быть не может. Поэтому не смей совершить глупость!

Я растерянно опустила взгляд на свои дрожащие руки, не осмеливаясь скинуть ладонь парня со своего живота.

– Не нужно меня запугивать, Паш. Если бы я не знала, почему тебе этот ребёнок так важен, я бы не побоялась твоих угроз и сделала аборт. Но человеческие качества не позволяют мне убить твоего единственного ребёнка. Мне тебя правда жаль: иметь ребёнка от первой встречной – это единственное, что тебе остаётся…

– Заткнись! – прошипел он, убирая ладонь с моего живота. – Я тебе уже говорил, мне плевать, кто будет матерью моего ребёнка. Собственно, по поводу материнства я уже всё решил. Тебе не придётся принимать участия в жизни ребёнка; от тебя требуется только его выносить и родить, а дальше ты свободна.

Я ошарашенно смотрела на Пашу, издавая нервный смешок:

– Ты серьёзно?

– Лёль, давай смотреть на вещи трезвым взглядом… Какая из тебя мать? Малолетняя шаболда, которая будет шляться где попало, а потом изредка наведываться к ребёнку? Извини, но в твою ответственность я не поверю; ты сбежишь ещё на первой неделе жизни младенца. Поэтому давай не будем зря тратить время и расставим все точки над «i». После выписки ты идёшь своей дорогой, а мы – своей…

Я смотрела на него с яростью. От его оскорбительного тона мне уже не хотелось его осчастливить. «Убью ребёнка – и мы оба будем в проигрыше», – мелькнуло в голове.

– А кто же будет с ним сидеть?! Или ты собираешься бросить работу и жить на подачки своих родных?!

– Почему же? Найду хорошую няню. Так что прекращай истерику, моему ребёнку ты этим вредишь… И ещё пара правил, пока ты беременна: первое – не дай бог я увижу или узнаю, что ты куришь или употребляешь алкоголь – придушу. Второе – тебя трахать буду только я; не хочу, чтобы кто‑то другой прикасался к тебе, пока внутри находится моё дитя.

Я нервно рассмеялась, отворачиваясь к окну:

– Даже не знаю, Паш, как мне, малолетней шаболде, обходиться без разнообразия парней…

– Потерпишь, – перебил он резко и завёл машину.

Я обернулась к парню, сдвинув брови:

– Я так понимаю, разговор окончен?

– Верно. Сейчас мы поедем в больницу; я записал тебя к гинекологу. На твоём сроке уже пора становиться на учёт.

– Знаешь, Паш, мог бы себя вести со мной повежливее… Всё же я выполняю твою заветную мечту, но своим хамством ты вынуждаешь меня совершить гнусный поступок…

Машина тронулась с места, и Паша, следя за дорогой, сквозь смешок поинтересовался:

– И что ты предлагаешь? Мне стать лицемером? Прости, никак не могу увидеть тебя в образе хорошей девочки…

Я стиснула челюсть, возвращая взгляд к дороге, и негромко буркнула:

– Вообще‑то, если ты хочешь знать, у меня после того вечера, когда ты вернулся из армии, не было никого, кроме тебя…

– Сделаю вид, что я тебе поверил. Не хочу думать о том, что эти два месяца ты спала с другими, когда внутри тебя был зародыш моего малыша…

Я резко развернулась к парню и сквозь зубы прошипела:

– Достал! Моего‑моего… Это, между прочим, и мой малыш! Поэтому выражайся не так эгоистично! Он наш!

Паша рассмеялся, не отрывая взгляд от дороги:

– Лёля, выкинь эти глупости из головы. Он мой, ты просто что‑то вроде инкубатора…

Моё дыхание участилось. Перспектива вернуться в прежнюю жизнь после родов мне была по душе. Но сейчас он просто вынуждает меня ляпнуть очередную глупость.

– Нравится тебе это или нет, но я не отдам тебе ребёнка. Конечно, если хочешь, можешь жениться на мне, и мы будем полноценной семьёй…

– Ни за что, – сказал парень сквозь смех. – Ладно, давай не будем ссориться; я постараюсь меньше высказываться о твоей сущности… Только прошу, не нервничай – это вредно для ребёнка.

***

Гинеколог меня осмотрела, взяла мазок на анализы и выписала направление на УЗИ, чтобы убедиться в жизнеспособности плода. После этого мне выдадут обходной лист и поставят на учёт.

Я сидела возле кабинета УЗИ, пила воду, стараясь как можно быстрее наполнить мочевой пузырь. Паша также был рядом со мной, рассматривал плакаты, связанные с материнством. Рядом сидела беременная девушка лет двадцати пяти и, улыбаясь, поинтересовалась:

– Это у вас первое УЗИ?

Я перевела взгляд к рыжеволосой девушке и негромко ответила:

– Ну да… По‑другому не хотят ставить на учёт.

– Наверное, сильно волнуешься? Я помню, когда сама шла на первое УЗИ – это было безумно волнительно.

Я выдавила из себя улыбку и тихо ответила:

– Э‑мм… Пожалуй, да – это волнительно.

Вернувшись к бутылке, я отпивала воду и перевела взгляд к Паше. Интересно, что он сейчас чувствует? Думаю, сейчас он как раз и испытывает волнение, о котором говорила девушка… Или же нет? Честно говоря, я до сих пор не могу поверить, что внутри меня кто‑то есть.

Очередь подходила ко мне, и я уже чувствовала, что скоро взорвусь и побегу в уборную. Сидела, сложив ногу на ногу, старалась отвлекать себя разными мыслями. Например, как объяснить маме, что отец ребёнка решил его сохранить? Ведь она даже слышать об этом не захочет и начнёт ставить себя в пример: мол, она сохранила меня, и что из этого вышло. Отец ушёл, а я осталась на всю жизнь для неё ношей… Хотя я не буду скрывать от мамы, что не собираюсь принимать участия в жизни ребёнка. Объясню сразу, что Паша берёт его на себя. Мне это только на руку: в будущем я не рискую тем, что не смогу снова забеременеть, и у меня будет время на создание полноценной дружной семьи… Никто не будет обременять меня прошлым…

– Пойдём… – шепнул Паша, забирая из моих рук бутылку.

Я поднялась с лавки и забежала в кабинет. Сейчас сделают УЗИ, и я наконец‑то смогу уединиться в уборной.

Мы поздоровались с врачом, тот ответил нам с лёгкой улыбкой и попросил передать ему направление. Паша протянул мужчине бумажку. Врач внимательно вчитался, затем передал направление медсестре и посмотрел на меня:

– Ложись и приподними платье до груди.

– Чего ты? Тебе ведь не впервые это слышать… – тихо съехидничал Паша с злой усмешкой на лице.

Я смотрела на него, качая головой:

– Достал!

– Сколько полных лет? – прервала медсестра, что‑то заполняя на листе.

– Шестнадцать, – ответил за меня Паша, подталкивая к кушетке. – Ложись уже…

Я нервно сглотнула, переводя взгляд к врачу, и не спеша подошла к кушетке. Приподняв платье до груди, как указывалось, легла. Мужчина выдавил на свою ладонь специальный гель и коснулся низа моего живота. По коже пробежали мурашки: гель был холодным, но моментально нагревался от температуры моего тела. После он взял аппарат в руки, прислонял и слегка придавливал к моему животу.

Я искоса смотрела на Пашу – он внимательно смотрел в экран, наклоняя голову набок, будто старался разглядеть очертания ребёнка. Врач диктовал медсестре показатели, на которые я совсем не обращала внимания: всё равно в этом не разбираюсь. Но от слов «сердцебиение ритмичное» я нервно улыбнулась. У моего эмбриона уже есть сердечко, которое выбивает жизненные удары. С ума сойти, он действительно существует…

– Всё хорошо? – спрашивал Паша, подойдя ближе к мужчине.

– Да, сейчас девушка на девятой неделе, – врач отложил аппарат и, протягивая мне салфетку, проговорил: – Ольга, можете вставать.

Я вытерла гель и, поправив платье, поднялась с кушетки. Медсестра протянула Паше лист и поинтересовалась:

– Планируете прерывать беременность?

– Ни в коем случае, – резко ответил Паша, забирая из рук медсестры результаты УЗИ.

– Тогда будем ждать вашу девушку через три недели. Позовите следующего по очереди.

Паша поблагодарил и, взяв меня за руку, вывел из кабинета.

– Можете заходить… – проговорил Паша девушке, которая была за мной.

Я крепче схватилась за ладонь парня и совсем тихо прошептала:

– Я сейчас лопну…

– Идём.

Парень подвёл меня к уборной, я выпустила его руку и быстро открыла дверь, забегая внутрь.

Управившись, я вымыла руки и со спокойной душой покинула уборную. Паша стоял, прислонённый спиной к стене, и вчитывался в листок с показаниями УЗИ. На его лице была заметна необычная улыбка. Я подошла ближе и, укладывая ладони на свой живот, потерянно шепнула, наконец осознавая реальность происходящего:

– У меня действительно там ребёнок…

Паша перевёл ко мне взгляд, сохраняя на губах ту же улыбку, и, свернув лист пополам, спрятал в заднем кармане джинсов. Затем резко притянул меня в свои объятия и несдержанно покрывал всё моё лицо поцелуями.

Сердце разрывалось от нахлынувшего чувства неизвестности. Я цеплялась пальцами за футболку парня, стараясь подавить в себе тревогу.

Паша удерживал моё лицо в своих ладонях и, прислоняясь лбом ко лбу, учащённо дышал, заглядывая в мои глаза.

– Молодые люди, будьте добры, отойдите… – буркнула женщина.

Мы перевели к ней взгляд: это была уборщица, она стояла со шваброй в руках и ждала, когда мы уступим ей дорогу.

– Извините… – проговорил Паша и, приобняв меня за талию, повёл к выходу.

Сев в машину, я наблюдала за светящимся лицом парня. Он смотрел по зеркалам, сдавая назад и выезжая с парковки.

– Сейчас вернёмся в больницу, завезём гинекологу результаты УЗИ и возьмём обходной лист.

Я нервно усмехнулась и тихо шепнула:

– Пожалуй, ты единственный парень, который радуется залёту.

Паша лениво улыбнулся и с ухмылкой возразил:

– Для меня это не залёт, чего не могу сказать о тебе…

***

Приехали в больницу. Гинеколог выдала мне обходной лист и направления на анализы – прохождением я займусь уже завтра. Но пока она не измерила мой рост, вес, давление и не узнала всё о моём здоровье, я не могла покинуть кабинет. Медсестра помечала мои ответы в документах. После, наконец‑то, меня поставили на учёт, выдали обменную карточку для беременных, и теперь я до завтрашнего утра свободна.

Паша подвёз меня к подъезду. На улице начал усиливаться ливень, ветер, к счастью, стих. Капли дождя разбивались о стекло, сквозь которое было тяжело увидеть происходящее на улице.

Паша из чехла сиденья достал чёрный зонтик и, протягивая его мне, перевёл взгляд к подъезду:

– Держи и беги домой.

Я проследила за его взглядом, наблюдая за ливнем, и сквозь барабанящие об стекло капли тихо проговорила:

– Ты не сможешь вести машину с таким ливнем. Ничего же не видно.

Паша уложил зонт мне на колени и с ухмылкой шепнул:

– Смогу, но я же не сумасшедший, чтобы это делать… Пережду и поеду.

Я взяла в руку зонт и, потянувшись к дверной ручке, кинула взгляд на парня:

– Пойдём со мной, я угощу тебя чаем с лимоном…

Паша смотрел на меня с усмешкой и тихо поинтересовался:

– Твои родители, я так понимаю, не дома?

Я слегка улыбнулась и покачала головой. Он всматривался в мои глаза, задавая очередной вопрос:

– Во сколько они должны вернуться?

– Мама приходит с работы обычно в шесть вечера. Получается, примерно через три часа она будет дома…

Парень вернул взгляд к лобовому стеклу, постукивал пальцем по торпеде:

– Что твоя мама думает о твоей беременности?

Я рассмеялась, снимая чехол с зонтика:

– А ты как думаешь? По‑моему, я вчера дала ясный ответ, что ещё одного члена семьи ей будет тянуть тяжело…

– Извини за некорректный вопрос… Ты говоришь только о маме – у тебя нет отца?

Я слегка пожала плечами и с ухмылкой ответила:

– Чисто теоретически он где‑то есть, но я его не помню…

Паша понимающе кивнул и, взявшись за дверную ручку, шепнул:

– Ладно, пойдём – напоишь меня чаем…

Я довольно кивнула, открыла дверь, высовывая руку с зонтом вперёд, зажала кнопку – и он резко раскрылся. Опустила ноги на мокрый асфальт и, ускоряя шаг, добежала к подъезду. Стояла под козырьком, отряхивая зонт от капель дождя. Кинула взгляд прямо – увидела подходящего неспеша Пашу.

– Ты чего плетёшься?! – потянулась я к его руке, затягивая к себе под укрытие.

Из кармашка платья вынула ключи, открыла подъездную дверь. Лифт был нерабочим уже как полгода, поэтому на пятый этаж приходится забираться пешком. Протянула Паше зонтик, просовывая ключ в замок, плечом сильно толкнула дверь, быстренько проворачивая ключ. Замок старый – мама всё никак его не поменяет, хотя, чувствую, ещё чуть‑чуть – и мы совсем не сможем открыть дверь.

В прихожей из‑за пасмурной погоды было совсем темно. Вспомнила апартаменты, в которых живёт Паша, и стало неловко пропускать его в наши небогатые с мамой хоромы.

Я на стене нащупала выключатель – и прихожая залилась жёлтым светом. А чувство неловкости до сих пор присутствовало в моей душе. Эти советские обои, тумба… Но не всем же дано жить красиво.

– Разувайся и проходи на кухню… Тапочек нет, – проговорила я, отставляя балетки под тумбу.

Я ушла на кухню, взяла чайник, поднесла его к крану и включила воду. Услышала шаги парня и, быстро обернувшись, сказала:

– Присаживайся…

Вернула взгляд к почти до краёв наполненному чайнику, резко закрутила кран, установила его на плиту, поджигая газ. Нервно сглотнула, отдаляясь от плиты, стала спиной к столешнице, упёрлась в неё руками. Паша осматривался по сторонам и, остановив свой взгляд на мне, проговорил:

– Ты знаешь, что нельзя пить воду из‑под крана, не имея фильтра?

Я облизала пересохшие губы, чувствуя себя совсем неуютно:

– Извини, но мы с мамой всегда пьём чай именно из этой воды. Кипячёная должна быть не вредной… Я тогда не стану тебе делать чай, дабы ты, не дай бог, не повредил своё здоровье.

Паша слегка усмехнулся и, склонив голову набок, наблюдал за мной:

– С моим здоровьем и так беда, поэтому я уже ничем не рискую… А ты переходи на питьевую воду. Или давай, когда у меня появится свободное время, я установлю вам фильтр или же найму рабочего…

– Не нужно! – прошипела, стискивая челюсть. – У меня уже выработался иммунитет к хлорированной воде, так что не нужно беспокоиться…

– Я не о тебе забочусь…

Отвела взгляд к окну, прикусывая нижнюю губу, резко развернулась, выключила газ, схватилась за тёплую ручку чайника, выливая в раковину воду.

– Вот и попили чай… – процедила я сквозь зубы и отставила пустой чайник на плиту.

Паша поднялся со стула, подошёл ко мне, пальцами подхватил мой подбородок, заставляя посмотреть на него. На его лице была улыбка, и, виновато пожав плечами, он проговорил:

– Привыкай, я буду дотошным… Покажи мне лучше свою комнату.

Я смотрела на парня обиженным взглядом и тихо возмутилась:

– Обойдёшься…

Паша отошёл за мою спину и, укладывая руки на талию, заставил меня сделать шаг вперёд, слегка подталкивая.

– Не вредничай, – шепнул он, наклонившись к моей шее, продолжая аккуратно подталкивать к выходу из кухни.

Парень мельком кинул взгляд в гостиную и подвёл меня к первой двери.

– Это комната мамы… – прошипела я, стараясь освободиться из его рук. Но он так же крепко продолжал сжимать мою талию и подвёл ко второй двери, нагло её открыл, слегка подтолкнул меня и зашёл следом.

Паша рассматривал мою небольшую комнату. В ней был сделан небольшой ремонт… Хотя, честно сказать, тяжело это назвать ремонтом: просто переклеили советские обои на более современные, с бледно‑розовым оттенком. На полу лежал ковролин старых времён, мебель была также советская, но в отличном состоянии. Окно в деревянной раме, закрытое нежно‑розовой занавеской… Да‑да, я просто обожаю розовый цвет, поэтому, если мне дадут выбор, я непременно укажу на этот цвет.

– Довольно мило, – проговорил Паша, упираясь спиной на старенький комод. – Честно сказать, я представлял твою комнату немного по‑другому.

Я нервно сглотнула и, выдавливая из себя улыбку, слегка пожала плечами:

– Всё? Посмотрел? Доволен? Теперь предлагаю переместиться обратно на кухню и там ожидать конца ливня…

Парень улыбнулся, возвращая взгляд ко мне; его глаза блестели в полумраке комнаты.

– Сколько парней трахало тебя на этой кровати? – спросил он, указывая на постель, покрытую мягким пледом.

– Ни одного. Я не вожу к себе парней домой.

– Но меня привела…

Я усмехнулась, садясь на край постели, которая отозвалась тихим скрипом:

– Да, только потому, что не хотелось оставлять тебя в машине в такую опасную погоду…

Паша оттолкнулся от комода – его шаги были уверенными. Он подошёл и сел рядом, обвив меня рукой за талию. Я подняла взгляд и встретилась с его карими глазами, в которых читался вызов. Он нежно убрал прядь волос с моего лица и медленно провёл пальцами вниз по шее, оставляя за собой след мурашек.

– Тогда я этим воспользуюсь и стану единственным, кто посмел тебя тут взять, – сказал он, притягивая меня к себе.

Его губы впились в мои, язык настойчиво проник внутрь. Поцелуй был влажным, наполняя комнату тихими звуками.

Паша с силой уложил меня на постель, и я обвила его шею руками, притягивая ближе к себе. Он снял с меня платье, оставив в белье; его руки уверенно скользили по моей коже, заставляя забыть обо всём. Мужчина перехватил мою руку, направляя её к своей напряжённой плоти, и моё тело трепетало от возбуждения.

Я расстегнула его джинсы и через ткань ласкала член, ощущая, как он напрягается под моими прикосновениями. Мои пальцы скользнули под резинку его боксеров, и парень издал хриплый вздох. Твёрдый и горячий, его поверхность была испещрена крупными венами, пульсирующими от каждого моего касания.

– Доведёшь меня до безумия? – выдохнул он. Его дыхание становилось всё чаще, пока он сжимал мои волосы в кулаке.

Я продолжала наглаживать его член, заметив, как глаза Паши неотрывно следят за моим движением руки, зрачки расширены от дикого желания. Почувствовав, как он настойчиво тянет меня за волосы ближе к своему паху, я резко отстранилась, откидывая голову на подушку. Паша перевёл на меня взгляд, его голос был хриплым и полным непонимания.

– Почему?

Я часто дышала и, слегка смутившись, призналась:

– Я никому этого не делала. Нам ведь и без этого хорошо?

Паша изучал моё лицо и, сдавшись, кивнул.

– Конечно, – прошептал он, упираясь локтями в постель и нависая надо мной. Его пальцы ласково скользили по моему лицу; в прикосновениях Паши читались забота и понимание.

Я облегчённо выдохнула, чувствуя, как последние остатки напряжения покидают меня, и, обвив его шею руками, притянула к своим губам.

Паша аккуратно поднял меня, избавляя от лишней ткани, и его губы начали свой путь от моей груди вниз к животику, оставляя за собой дорожку из нежных поцелуев. В этот момент я тихо застонала, перебирая пальцами его волосы, ощущая, как настойчивая плоть парня встречается с моей влажной. Это прикосновение было подобно электрическому разряду, пробуждающему чувства и заставляющему каждую клеточку тела трепетать в ожидании.

Паша упёрся руками об спинку кровати, медленно и глубоко он проникал в меня, вызывая волны ощущений, которые заставляли моё сердце биться быстрее. Я выгибалась навстречу, касаясь его накаченного торса, чувствуя, как его мышцы напрягаются под моими пальцами. Мы сохраняли зрительный контакт, и это лишь добавляло остроты. Его глаза были почти черными, его движения внутри меня становились всё более интенсивными. Он ускорил ритм, а я, чувствуя себя такой хрупкой, не могла сдерживать стоны, которые становились громче, сливаясь с его глубоким дыханием. Каждый толчок уносил меня всё дальше в мир невыносимого удовольствия, где я была полностью под его властью.

Кровать громко скрипела и раскачивалась вместе с нами, издавая трескучие звуки.

Каждое движение Паши вызывало новые волны скрипа, и я чувствовала, как старые доски слегка прогибаются под нашим весом. Он склонился к моим губам и, сквозь учащенное дыхание, шепнул, двигаясь всё быстрее:

– Я, наверное, сломаю тебе кровать, но обещаю возместить…

Я смотрела на него, ощущая, как волны удовольствия охватывают меня, не в силах выговорить ни слова. Паша резко запустил пальцы в мои волосы, крепко сжимая их в кулаке. Он тянул меня к себе, и с каждым его движением я ощущала, как его сила проникает в каждую клеточку моего тела. Я вновь испытала эту приятную боль, когда он упирался членом в матку, заставляя меня вздрагивать от остроты ощущений. Это было как электричество, пробегающее по всему телу, и я не могла сдержать стоны, смешивавшиеся с его прерывистым дыханием…

Сквозь сильный скрип кровати я отчётливо услышала, как громко хлопнула входная дверь. Мгновенно я вынырнула из волны эйфории и, охваченная паникой, начала беспокойно извиваться под парнем, пытаясь высвободиться из его объятий.

– Дай мне кончить! – рычал он, его голос звучал хрипло, в нём слышалась жажда, смешанная с отчаянием. Я видела, как его челюсти сжаты, а в глазах отражалась настойчивость. Он вдавливал меня сильнее в матрас, его дыхание стало ещё более резким и прерывистым.

Я продолжала бороться, пытаясь вырваться из-под него, и с паникой в голосе прошептала:

– Мама пришла! Ты что, не слышал, как дверь хлопнула?! Слезь с меня, живо!

Паша резко отстранился от меня, на его лице отразилось раздражение.

– Чёрт, Лёль! Ты же сказала, что она придёт не скоро! – произнёс он, его голос был резким, полным разочарования.

Глава 5

Я в спешке спрыгнула с кровати, быстро надевая нижнее бельё. Руки дрожали, и застегнуть лифчик никак не получалось. Паша, заметив это, перехватил мою руку, отстранил её и помог справиться с застёжкой. Я подобрала с пола платье и, судорожно натягивая его на себя, услышала, как дверь резко распахнулась. Я едва успела опустить юбку платья, когда Паша взглянул на дверь, застёгивая ремень на джинсах.

На пороге стояла мама, вся мокрая от дождя, и с ошарашенным взглядом смотрела на нас, не в силах вымолвить слово. Но, заикаясь, она прошипела:

– Оля… Ты совсем… охренела?!

Я не знала, как оправдаться, и перевела испуганный взгляд на парня. Он поднял с пола футболку и, сохраняя спокойствие, сказал:

– Неудобно вышло. – Он растерянно пожал плечами. – Меня зовут Паша, и я тот самый мерзавец, от которого беременна ваша дочь.

Мама смотрела на парня стеклянными глазами и сквозь зубы прошипела:

– Как тебе наглости ещё хватило прийти в мой дом?! Ты совратил мою несовершеннолетнюю дочь! И сейчас… в моём доме… – Мама не договорила, хватая ртом воздух.

Паша надел футболку и, сложив руки на груди, добавил:

– Некрасиво вышло, согласен. Прошу прощения…

Мама в шоковом состоянии продолжала наблюдать за парнем:

– Оля… Кого ты притащила в дом? Господи… – Она судорожно протёрла лицо ладонями и, тяжело выдохнув, опустила руки. – Так, ладно, Оля, мы с тобой об этом ещё поговорим. Сейчас надо разобраться с проблемой. Паша, я звонила в частную клинику и разузнала…

– Извините, перебью, – выговорил парень, всматриваясь в лицо моей матери. – Дело в том, что я против убийства своего ребёнка.

Мама закатила глаза, качая головой:

– Успокойся. Это не ребёнок, а просто сгусток.

– Нет, это ребёнок. Мой ребёнок! Который сейчас постепенно растёт и, как окрепнет, явится этому миру…

– Пока это не переформировалось в человека…

Глаза Паши потемнели от ярости, он сжал пальцы до побелевших костяшек и терпеливо произнёс:

– Вы меня не слышите? Я не отправлю Лёлю на аборт. Мне не пятнадцать лет, я в состоянии нести ответственность за свои поступки.

Мама была в бешенстве и, посмотрев на меня, прошипела:

– Оля, не будь дурой! Твой отец тоже брал на себя ответственность, и где он сейчас?!

Не успела я ничего ответить, как Паша вновь вмешался:

– От вашей дочери я требую только, чтобы она родила и отказалась от родительских прав в мою пользу.

– С тобой всё хорошо? Мальчик, ты что несёшь?!

– Мам, – не выдержала я, прикрикнув, – просто выслушай его до конца.

Паша мельком посмотрел на меня и, воспользовавшись тишиной, сдержанно‑спокойным тоном объяснил:

– У меня имеются проблемы со здоровьем. Я бесплоден – не могу иметь своих детей.

Мама уставилась на меня ошалелыми глазами. Я поспешно приложила указательный палец к губам, намекая, что Паша ещё не всё сказал.

– Не знаю, как это вообще возможно с моим диагнозом. Чудо, дар свыше – по‑другому не назвать, но Лёля действительно понесла от меня. – Паша проследил за взглядом мамы и поспешно добавил: – Не смотрите на неё так. Я ведь не наивный, конечно же, без подтверждения ДНК‑теста не обошлось.

Мама растерянно уставилась на Пашу, продолжая сохранять молчание.

– Этот ребёнок очень для меня важен, потому что другого у меня уже не будет, – он выдохнул и продолжил убеждать. – Я вижу, что у вас непростая финансовая ситуация, и, бесспорно, все расходы за вашу дочь я возьму на себя. Понимаю, что Лёле нужна одежда, хорошее питание…

Мама вышла из оцепенения и резко перебила его:

– Да, а ещё Оле нужно окончить школу, сдать экзамены, ЕГЭ, поступить в университет. В конце концов, ей нужно вырасти! – Мать устало села на стул и, упираясь локтем в стол, запустила ладонь в свои мокрые от дождя каштановые волосы. – Я сочувствую, Паша, у тебя действительно непростая ситуация. Но тебе нужно было думать хоть немного головой, прежде чем ложиться с шестнадцатилетней девчонкой.

Паша слегка напрягся и искоса посмотрел на меня, но ничего не сказал, терпеливо ожидая дальнейшей отповеди от моей матери.

– С Оли я вины не снимаю, – мама кинула грозный взгляд на меня и вновь обратилась к Паше, – но ты ведь уже взрослый – ума должно быть побольше.

– Ну так уже получилось, – несдержанно сказал парень, стискивая челюсть.

– Получилось, – повторила она безнадёжно и, махнув головой, бодрее продолжила: – Твоё желание оставить ребёнка мне понятно. Теперь ты постарайся понять меня. Скажу твоими же словами: Оля для меня тоже единственный ребёнок, и другого уже не будет. Я хочу, чтобы у неё жизнь сложилась получше, чем у многих, но то, чего ты от неё требуешь, наложит отпечаток до конца её дней. Ты думаешь, в шестнадцать так просто выносить ребёнка, перенести осуждение общества? Это мы сейчас опустим и перейдём к основной части – отдать ребёнка тебе.

Паша нервно сглотнул и в напряжении слушал мою маму, не отрывая своих пронзительных глаз от её лица.

– Ты действительно считаешь, что это пройдёт всё просто и бесследно? Девушка, когда вынашивает ребёнка, она привыкает к нему, привязывается, любит всем сердцем и ожидает с ним встречи. Через время настаёт самый страшный и долгожданный момент одновременно – роды. Мамочка проходит все девять кругов ада, но стоит только услышать первый крик этого маленького человечка, и мир разделяется на «до» и «после». – Мама следила за Пашей и сквозь ухмылку продолжила: – Я бы голыми руками разорвала любого, кто посмел бы у меня отобрать дочь.

Паша стиснул челюсть, обдумывая её слова, и мельком посмотрел на меня.

Я нервно сглотнула и несмело выговорила:

– Но я не хочу ребёнка. Не собираюсь становиться мамой. Я легко от него откажусь и отдам Паше.

Мама закатила глаза и устало вздохнула:

– Оля, ну не тупи, прошу…

– Мам! – возмутилась я, испытывая неловкость перед парнем.

Паша наигранно кашлянул и вмешался в разговор:

– Я вас услышал. И будь я плодовит, я, скорее всего, поддался бы вашим доводам. Но… – Он заскрипел зубами, стараясь не повысить голос. – Вы понимаете, что у меня не может быть детей?! Кто знает, возможно, и у Лёли их после операции не будет. Я готов заплатить за «суррогатное материнство».

Мама вспыхнула, подрываясь с места:

– Ещё детьми я не торговала! Ты вообще за кого меня принимаешь?! Не можешь иметь детей, да?! И тем не менее дочь мою обрюхатил! Иди ещё где‑нибудь потыкайся, и…

– Я начинаю злиться, а это нехорошо, – перебил Паша сдержанно‑ледяным тоном. – Я не предохраняюсь с восемнадцати лет, и Лёля не единственная девушка, которая ко мне прибегает с беременностью. Но она единственная, которая не солгала о моём отцовстве.

Мама смотрела на него с презрением, и не успела она и рта открыть, как Паша вновь заговорил:

– Просто знайте: отведёте Лёлю на аборт, и я искалечу ей всю жизнь.

– Да ты что? По‑моему, ты уже начал этим заниматься…

– Я серьёзно. У меня есть деньги и связи. Пойдёте против меня, и я продемонстрирую, как с помощью этих ресурсов можно сломать человеческую жизнь.

Мама нервно усмехнулась:

– И что ты сделаешь?

– Да всё что угодно. Вы хотите, чтобы она училась в университете? Да, она туда поступит, но надолго ли? Может, на работу устроится? Вероятнее всего, но опять же – где гарантия, что она не вылетит с первого же дня? Есть ещё вариант – выйдет замуж. Но опять же… В мире столько несправедливости, наверное, знаете, бывают случаи, когда невинный человек попадает за решётку. Как же быть уверенным, что она выйдет именно за того, кого не подставят?

Я смотрела на парня стеклянными глазами, будто впервые его видела.

– Оказывается, мой бывший муж не такой уж и плохой человек, – сказала мама с презрением в голосе.

– А я разве плохой? Я просто хочу сохранить своего единственного ребёнка, – он холодно улыбнулся. – Я не хочу быть злодеем. Но если вы лишите меня возможности стать отцом – буду страдать не только я, вы будете страдать вместе со мной.

– Какая у тебя фамилия? – спросила мама сдержанным тоном.

– Островский.

Мать нервно хмыкнула и, глянув на меня, сказала:

– Рожай, Оля, и после отдай ему ребёнка без истерик.

Паша победно улыбнулся, подмигнув мне, а я в этот момент просто испытывала чувство отвращения.

– Поскольку этот вопрос решён, у меня будет несколько условий… – выговорила мама с лицемерным дружелюбием.

– Всё что угодно, – согласился он с добровольной улыбкой на лице.

А мне стало настолько противно от Паши, вообще от происходящего, что, не выдержав, я молча сбежала на кухню, прикрывая за собой дверь. Запрыгнула на подоконник, наблюдая за разбивающимися о окно каплями дождя, и старалась весь свой мысленный хаос разложить по полочкам: «Мама дала согласие, а это значит, что она увидела в Паше что‑то такое, что заставило её поверить в его угрозы? Или фамилия сыграла ключевую роль? Возможно, у Паши слишком влиятельные родственники, с которыми желательно не связываться? »

Я облокотилась виском об стекло и погрузилась в раздумья: «Неужели Паша действительно стал бы меня мучить, не дай мама своего одобрения на сохранение беременности? Вероятнее всего, да, ведь сегодня он сам же мне и говорил, что, поступи я не так, его смыслом жизни станет уничтожить меня. Тогда я не восприняла особо всерьёз его угрозу… Теперь же, кажется, поверила».

Мама открыла дверь на кухню и, заметив меня на подоконнике, шикнула:

– Слезь быстро!

Я послушно спустила ноги на пол. Мама тем временем набрала в чайник воды из‑под крана и поставила его на плиту. Паша вальяжной походкой прошёл на кухню и, усаживаясь за стол, наблюдал за действиями мамы.

– У вас есть питьевая вода? – поинтересовался он у неё, а я прикрыла глаза, чувствуя раздражение.

– Есть, – ответила мама прохладно, не оборачиваясь.

– Тогда почему травитесь…

Я не дала ему договорить, прошипев:

– Перестань уже. Буду я пить чай с нормальной воды, буду! Только прекрати уже всех донимать!

Парень перевёл ко мне взгляд и, замечая моё угнетённое настроение, смягчился:

– Лёль, я не хотел тебя расстраивать.

Мама молча вылила в раковину воду из чайника и, взяв пятилитровую бутылку с питьевой водой, налила её вновь в чайник, поставила на огонь кипятиться и прошмыгнула, покинув кухню.

Мне было перед ней жутко стыдно. Мало того что она почти застала дочь за интимным занятием, так ещё и угроз от постороннего хама наслушалась. Я отвернулась к окну, наблюдая за тем, как дождь постепенно утихал, и глухо поинтересовалась:

– Какие мама выдвинула условия?

– Через месяц я сниму тебе квартиру в другом районе. У тебя будет расти живот, и твоя мать не хочет, чтобы соседи знали о твоей беременности, поэтому ты съедешь на время, пока не родишь.

Я резко обернулась к парню и в негодовании произнесла:

– И что она им скажет, куда я пропала и откуда потом вернулась? Что за бред?!

Паша массировал ладонью шею и с безразличием в голосе ответил:

– Без понятия, мне, если честно, плевать. Я готов идти на любые условия. Мне важен только итог.

В этот момент мама вернулась с коробкой в руках. В этой коробке хранился чайный сервиз, которым мы пользовались очень редко и между собой называли его «гостевым сервизом». К чему все эти приготовления и показушная «чайная церемония»? Я подошла к маме и, упираясь ладонью о столешницу, смотрела за тем, как она аккуратно вынимает чашки, и сердито спросила:

– И что это значит, мама?! Почему я должна заботиться о мнении соседей?! Почему я должна из‑за посторонних людей уезжать из дома?! Да что с тобой?! Какая разница, кто и что обо мне подумает?! Эти люди нам никто!

Мама также невозмутимо продолжала заниматься своим делом и спокойно ответила:

– Не хочу каждый раз, когда я возвращаюсь домой, слышать сплетни о своей дочери и о том, какая я ужасная мать, что, мол, не воспитала тебя как положено. После родов появятся слухи, что мы сдали ребёнка в детский дом или что‑то в этом духе. Поэтому будет лучше, если о твоём положении никто не будет знать.

Я нервно покусывала щёку изнутри и с обидой в голосе спросила:

– Может, ты хочешь, чтобы я вообще ушла? Тогда тебе больше не придётся испытывать стыд из‑за меня!

Мама старательно не смотрела на меня, протирая чашки салфеткой, и тихо ответила:

– Я тебя не выгоняю.

– Почему ты не можешь на меня даже посмотреть?

Мама хмыкнула, продолжая разглядывать внутренность чашки:

– Мне больно видеть тебя и в кого ты превратилась. Но ещё больнее от того, что приходится осознавать, что это полностью моя вина.

– Ну в этом твоя мама права, – вмешался парень.

Я обернулась к нему, испепеляя взглядом.

– Что? – спросил он, ухмыльнувшись.

– Дождь уже закончился, тебе пора!

Паша искоса посмотрел на мою маму и вновь вернул взгляд ко мне:

– Хорошо, уйду. Но если твоя мать надумает обвести меня вокруг пальца, ты обязана меня об этом предупредить. – Он наклонился к моему уху и, бережно убирая прядь волос, угрожающе прошептал: – Мне не хочется причинять тебе боль.

Я с трудом проглотила ком в горле и выпрямилась, словно струна.

– Приятного чаепития, – выговорил он с ухмылкой. – Завтра не забудь пройти врачей. – И оставил нас с мамой один на один.

Дверь хлопнула. Ушёл.

Мама резко откинула салфетку на столешницу, закрыла лицо руками, опуская голову к груди.

– Мам… – позвала я взволнованно, чувствуя себя безумно виноватой. – Мам…

Она судорожно всхлипнула и качала головой, желая, чтобы я сейчас её не трогала. Моё сердце болезненно сжалось от взгляда на рыдающую хрупкую женщину, которая подарила мне жизнь.

– Мам, не смей себя ни в чём винить… И прости…

Мама убрала руки от лица, её глаза были сильно зажмурены, она качнула головой в сторону двери, давая понять, что хочет побыть одна.

Я медленно отошла и закрыла за собой дверь. В душе было гадко. «Попрошусь с ночёвкой к Крис, – подумала я. – У мамы будет время принять произошедшее… А я просто хочу забыться, ничего не чувствовать и забить на всё».

***

К счастью, родителей Крис не было дома, и у нас было время побыть наедине. Я рассказала подруге о своём «интересном положении». Она смотрела на меня с сочувствием, пытаясь найти слова утешения. Но мне не нужно было её сострадание. Я осознавала, что сама виновата: легкомысленно связалась с незнакомцем, забыв обо всех предосторожностях и последствиях.

– Крис, давай напьёмся? Не могу больше об этом думать и говорить. Хочу забыться и отдохнуть.

Подруга покачала головой, опуская взгляд к моему животу:

– Лёль, ты же знаешь, что нельзя. Сейчас формируется малыш, алкоголь противопоказан.

Я посмотрела на подругу, стиснув челюсть от злости:

– Прекрати мне об этом напоминать! Просто забудь, что я только что сказала, и давай напьёмся! Если судьба – рожу в любом случае! Всё, пойдём в магазин. И больше ни слова ни о ребёнке, ни о его папаше!

– Лёль, но тебе завтра сдавать анализы, перед этим пить нельзя!

Я закатила глаза и тяжело вздохнула:

– Значит, завтра не пойду в больницу! – упрямо возразила я.

Я поднялась с дивана и потянула подругу за руки, заставляя встать. Крис качала головой, но неохотно согласилась:

– Родители придут примерно через два часа. А на улице такая погода, что ни гулять, ни тем более выпивать не хочется.

Я взглянула на свой рюкзак, в котором лежала приличная сумма денег:

– Нет проблем! Снимем квартиру на сутки! Паша платит! Он сам сказал тратить на всё, что захочу, кроме аборта!

– Лёль, но если он узнает? Он ведь запретил…

Я перебила подругу, возвращая взгляд к ней:

– И что он мне сделает? Слишком много приказов. Он мне вообще никто – с чего вдруг я должна его слушать?! Пусть радуется, что я ещё не настолько дрянь, чтобы убить его единственного ребёнка!

Крис смотрела на меня с недоумением:

– Да, но ты причинишь этим вред…

Я не дала ей договорить, приложив палец к губам:

– Забудь! Сейчас в интернете посмотрю объявления с суточными квартирами, а ты иди поищи свой паспорт!

***

Я не стала экономить и выбрала очаровательную светлую двухкомнатную квартиру – достаточно просторную, чтобы вместить всю нашу компанию. В стремлении оживить воспоминания о беззаботных днях я пригласила знакомых ребят. Сегодня я позволю себе забыть обо всех проблемах и погрузиться в атмосферу праздника. Нарушу все запреты, что диктовал мне Паша, – за исключением одного!

Тем временем Кристина вела разговор с агентом, убеждая его, что мы не станем беспокоить соседей шумом. Я лишь улыбнулась, осматривая квартиру. Достав телефон из кармана, я сделала через интернет заказ на разнообразные закуски и еду с доставкой.

Когда риелтор покинул нас, мы с Крис отправились в магазин, чтобы запастись алкоголем на любой вкус и цвет. Всё равно доставка не прибудет раньше чем через час.

Я делала вид, что у меня нет никаких забот, и предвкушала веселье. Мне всегда нравились хлопоты, связанные с организацией вечеринки, – и сейчас это помогало мне отвлечься. Кристина тоже постепенно расслабилась и больше не упоминала о моём положении, за что я была ей безмерно благодарна. Я также предупредила её, чтобы она не распространяла лишнюю информацию: вокруг меня и так уже слишком много слухов, и, к сожалению, один из них оказался правдой.

Когда мы вышли из магазина, начался дождь. Тяжёлые капли оставляли следы на асфальте, и на улице стало темно. Прохладный ветерок подгонял нас, и мы почти бегом добирались до нужного подъезда.

Крис всю дорогу жаловалась, что её руки вот‑вот отвалятся от тяжести пакетов. Да, подруга сделала мне поблажку, доверив лишь один не очень тяжёлый пакет с соками. Под её ворчание мы наконец‑то вернулись в квартиру. Она сбросила пакеты на диван и стала растирать онемевшие пальцы.

Минут через пятнадцать привезли еду. Мы начали разбирать пакеты и готовить стол. Я пригласила всех на восемь вечера, хотя уже понимала, что стоило бы собираться раньше: я не ожидала, что мы так быстро управимся. Откупорив бутылку красного вина, я разлила его по бокалам. Мы не спеша расставляли на столике еду и пили вино.

Раздался звонок в дверь. Мы с Крис переглянулись и одновременно посмотрели на часы, висящие на стене: 19:02.

– Что‑то рановато, наверное, Егор… – предположила подруга, слегка пожимая плечами.

Я отпила вина и с ухмылкой ответила:

– Наверное.

Подскочив с дивана, я помчалась к двери. С радостной улыбкой распахнула её – но тут же застыла на месте. Не может быть! Я округлила глаза, глядя на Пашу, не в силах произнести ни слова.

– Ну, привет, – произнёс он с холодной улыбкой, которая не предвещала ничего хорошего.

Я откашлялась, пытаясь собраться с мыслями:

– Как? Что ты здесь делаешь?

Паша хищно усмехнулся и, как хозяин, шагнул в квартиру:

– Оказывается, я здесь банкет закатил. Как же я мог не прийти?

Я нервно сглотнула, продолжая смотреть на него с недоумением.

– Хорошо, что твоя подружка общается с моим другом! – произнёс он с угрюмым тоном, сразу же убрав улыбку.

– Кто? – перебила я, не веря, что Крис могла так меня подставить.

– Это не имеет значения! Ты что, дрянь, удумала?! Какого чёрта ты творишь?! Я же сказал тебе, что до родов ты обязана завязать с пьянками и гулянками! – закричал Паша.

В этот момент Крис появилась в проходе с ошарашенным выражением лица: сначала она посмотрела на Пашу, затем – на меня. Я подбежала к ней, схватив за запястье:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.