Марина Сергеевна Серова
Тур в никуда

© Серова М.С., 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Глава 1

На узкий, длинный, похожий на кишку проход сверху вдруг хлынул поток воды.

Я начала бежать изо всех сил, но вода прибывала еще быстрее. Вода уже заливала голени ног, но мне все-таки удалось добраться до конца прохода.

Однако тут меня ждало препятствие в виде двери. Я лихорадочно начала искать ручку, чтобы открыть дверь, но ее нигде не было. А вода уже поднялась почти до самой груди. Что же делать?

Положение становилось просто катастрофическим. Но все равно нельзя опускать руки и сдаваться раньше времени.

Надо искать выход. Не может быть такого, чтобы его не было. Он обязательно есть, и я его найду во что бы то ни стало. Ведь от этого зависит моя жизнь.

Я продолжала осматривать стену, потом нырнула и продолжила осмотр под водой. Возможно, где-то здесь находится механизм, с помощью которого можно открыть эту злополучную дверь.

Но – нет. Ничего подобного не находилось.

В отчаянии я снова вынырнула. Хотя этого можно было и не делать: ведь вода уже дошла до шеи.

Я посмотрела наверх.

И тут я увидела вентиляционную решетку.

Кажется, выход найден. Правда, отверстие небольшое, и кто знает, что там находится внутри. Но все равно. Это лучше, чем ничего. Не использовать этот шанс будет просто непростительной ошибкой. Теперь надо было выбить решетку.

Я добралась до нее и что было сил начала колотить по ней. Но решетка, казалось, намертво была вмонтирована в потолок.

Вода между тем поднялась почти до самого верха. Пройдет еще совсем немного времени и…

Но тут меня осенило. Я нырнула до самого дна, до того места, что совсем недавно было не дном, а полом этого коридора. Потом резко оттолкнулась руками и, вынырнув, сильно ударила по вентиляционному люку ногами.

Кажется, решетка поддалась, чуть-чуть сдвинулась с места. Тогда я стукнула по ней кулаками и выбила препятствие…

Уф! Я открыла глаза. Какой кошмарный сон мне приснился. Что бы он мог означать?

Признаться, мне еще ни разу не снилось что-то подобное, хотя при специфике моей работы такие вот приключения не являются чем-то из ряда вон выходящим.

Я потянулась и встала с постели. Потом подошла к компьютеру, загрузила его и начала просматривать предложения туристических фирм: не так давно я закончила свою очередную работу по охране супруги одного очень влиятельного чиновника и теперь наслаждалась отдыхом и кругленькой суммой за оказанные услуги.

Однако сидеть в Тарасове мне уже надоело. Поэтому на повестке дня стоял вопрос: куда отправиться на отдых.

Я прокручивала колесико мышки, останавливаясь на некоторых вариантах, заслуживающих внимания. Но по большому счету ни один из них по-настоящему меня не заинтересовал.

Турцию и африканские страны я сразу отмела, потому что с ними у меня были связаны не очень, мягко говоря, приятные воспоминания.

В Турции мне пришлось отбивать своего клиента, а заодно отбиваться и самой от русской мафии. На африканский континент я попала в составе спецотряда «Сигма». «Экзотика» была еще та.

Я продолжила просмотр сайтов турфирм. Греция, Израиль, Таиланд…

Так и не приняв никакого решения относительно поездки, я встала из-за стола.

Только я подошла к двери, как мой нос учуял неповторимые гастрономические ароматы.

– Тетя Мила, когда же ты успела приготовить… – Я остановилась на пороге кухни и замялась, потому что не сразу поняла, а что же, собственно, готовилось. Вроде бы напоминает творожный десерт.

– Да долго ли! – отмахнулась тетушка. – Ты давай мой руки и садись к столу, сейчас будет готова творожно-яблочная запеканка с ванилью.

Значит, я угадала! Блюдо, приготовленное тетушкой, действительно было из творога, но, как всегда, из самых обыкновенных продуктов тетушка умудрялась приготовить невероятную вкуснятину.

За обеденным столом я рассказала ей о своих туристических планах.

Тетушка посоветовала мне не торопиться.

– Я думаю, что тебе, Женечка, следует пойти в какую-нибудь туристическую фирму. По интернету искать – это одно, но лучше все же, как мне кажется, подобрать поездку, предварительно поговорив с руководителями этой организации. Тебе все расскажут, ответят на твои вопросы.

– Пожалуй, ты, тетушка, права, – согласилась я с ней. – Я и сама уже было подумала о туристической фирме.

В это время раздался звонок домофона.

Тетя Мила пошла в прихожую и вскоре вернулась вместе со своей бывшей коллегой по работе, Алевтиной Климентьевной Миловидовой.

– Здравствуй, Женя, – поприветствовала она меня. – Мила, – обратилась Алевтина Климентьевна к тетушке, – ты не представляешь, какой невероятно вкусный торт я вчера ела на дне рождения своей племянницы. Мне и рецепт его дали, вот только не успела его опробовать.

Алевтина Климентьевна, как и моя тетя Мила, была отменной кулинаркой.

– Аля, проходи и отпробуй мою запеканку, – пригласила тетушка, – я кое-что усовершенствовала в рецепте. Помнишь, мы ели ее у тебя на даче?

Отдав должное кулинарному мастерству моей тетушки, Алевтина Климентьевна рассказала о своей недавней туристической поездке в Финляндию и Швецию.

– Вы путешествовали по Скандинавии, Алевтина Климентьевна? – спросила я. – Как здорово! Я всегда мечтала там побывать.

– Да, – как-то невесело отозвалась она, – только в поездке я столкнулась с такими проблемами, что никому не пожелаю такого отдыха.

И Алевтина Климентьевна рассказала нам о том, какой неудачный попался ее группе гид, как он навязывал незапланированные экскурсии, взымая за них дополнительную плату, как наплевательски относился к просьбам своих туристов, как совершенно беспардонно манкировал своими обязанностями руководителя группы.

– А в Стокгольме с нами случилось та-акое! – продолжала рассказывать Алевтина Климентьевна о своих злоключениях. – Представляете, решили мы посетить ювелирный магазин, он прямо в центре города находится. Ну, приобретать-то драгоценности мы не собирались, я во всяком случае. Просто надо было время убить, потому что наш гид по своему обыкновению пытался нам навязать платную экскурсию по резиденции шведских королей. Я и еще несколько человек наотрез отказались: за что, спрашивается, деньги платить, да еще и не маленькие? Если бы это была плановая экскурсия, а так… В общем, пошли в этот магазин, «Давид Харпер» называется, самый известный. И вот ходим мы, рассматриваем украшения, и вдруг одна девушка из нашей группы говорит: «А вчера здесь было ограбление, по новостям передавали, я слышала». Я так и ахнула! Говорю ей: «Чего же ты раньше не сказала, чего молчала-то?» А она: «А чего особенного-то? Подумаешь! Даже прикольно! Жаль, что меня там не было!» Представляете? Прикольно ей! Да мы с моей соседкой по гостиничному номеру как подхватились и как побежали из этого «Давида Харпера»! Вдруг кому-то еще придет в голову ограбить магазин?

– Ограбление? Прямо как в кино, – заметила я.

– Ага, кино! Ничего себе кино! Это только на экране можно спокойно смотреть, когда знаешь, что тебе ничего не угрожает. А в жизни! В общем, сагу можно писать про нашу поездку, – закончила свой рассказ Алевтина Климентьевна.

– А я-то, наивная, собиралась отправиться в турфирму, чтобы мне подобрали там что-то стоящее! – сказала я, когда Алевтина Климентьевна ушла.

– Не переживай, Женечка, какие твои годы! Успеешь еще поездить по свету, – заметила тетушка.

В принципе, по свету я и так поездила более чем достаточно, грех жаловаться. Но эти поездки не назовешь туристическими в прямом смысле этого слова, потому что они были связаны с моей работой в составе спецотряда «Сигма». Если это и был туризм, то весьма и весьма экстремальный.

– Вот обзаведешься наконец мужем и детьми, – продолжала тетушка.

Так-так! Тетушка снова села на своего любимого конька: она просто одержима идеей выдать меня замуж и нянчить внуков.

К счастью, в это время раздался телефонный звонок.

Я сняла трубку.

– Алло, я слушаю, – сказала я.

– Евгения? – спросил мужской голос. – Здравствуйте, это Антипов.

– Здравствуйте, Сергей Николаевич, – сказала я.

Антипов был моим последним клиентом, которого я совсем недавно охраняла от посягательств на его жизнь конкурентов-бизнесменов. Неужели на него снова «наехали»?

– Сергей Николаевич, у вас что, опять проблемы? – спросила я.

– Нет, слава богу, все нормально. Я звоню вам по другому поводу. Дело в том, что одному моему очень хорошему другу требуются услуги телохранителя. Точнее сказать, даже не ему самому, а его дочери. Он спросил меня, не знаю ли я, к кому можно обратиться. Естественно, я назвал вас.

– Его дочери угрожают? – спросила я.

– Нет, насколько мне известно. Елизавета, в принципе, неплохая девушка, ей девятнадцать лет, она учится на романо-германском факультете филологического отделения Московского университета. Но имеет обыкновение вляпываться во всякие истории, или, как выражается мой друг, во всякую лабуду. Она хочет в летние каникулы отправиться путешествовать по свету. Так вот, за ней требуется просто присмотреть, и ничего более. Георгий очень щедро оплатит ваши услуги, он неприлично богат. Так что, Евгения, беретесь за это дело?

– Сначала я должна лично поговорить с вашим другом и его дочерью, – ответила я, – а потом уже принимать решение.

– Нет ничего проще, – сказал бизнесмен, – билет на московский поезд вам принесут, я уже распорядился.

– На московский поезд? – удивилась я. – Так ваш друг – москвич?

– Он стал им, а раньше жил здесь, в Тарасове, мы учились в одной школе, в одном классе. Скажите, по какому адресу доставить билет, – попросил Антипов.

Я продиктовала.

– Женя, что, тебе предлагают новую работу? – спросила тетя Мила, когда я положила трубку.

– Пока не знаю, тетя Мила, – ответила я. – Видишь ли, предполагаемый клиент проживает в Москве, поэтому для начала мне нужно попасть в Белокаменную.

– А в чем будет заключаться твоя работа? Снова охранять от преступников? – продолжала допытываться тетушка.

– По всей видимости, мне предстоит сопровождать дочь одного олигарха, которой вздумалось поколесить по странам и континентам.

– Ой, как хорошо! – обрадовалась тетушка. – Ты совместишь приятное с полезным: и заработаешь, и побываешь в заграничном круизе. Вот и представился случай побывать за границей, ничем особенно себя не обременяя.

– Не знаю, не знаю, – неопределенно ответила я. – Сначала мне надо пообщаться с работодателем и его дочкой.

На Павелецком вокзале столицы меня встретил секретарь Новохатского – Владимир, молодой мужчина в безукоризненном костюме – и, усадив в роскошный «Майбах», повез к работодателю.

Усадьба Новохатского была расположена в поселке Разгуляево. Сам поселок находился за высоким забором, а рядом, за воротами, стоял пункт охраны. Внутри поселка у каждого дома имелось по дополнительному ограждению. Складывалось ощущение, что те, кто спрятал свои деньги от простых людей за большой крепостью в поселении для богатых, теперь начинают скрывать богатства друг от друга.

– Прошу вас, Евгения Максимовна, – почтительно проговорил Владимир, открывая дверцу машины с моей стороны, когда мы въехали на территорию усадьбы.

Я вышла из машины и огляделась. Да, живут же люди! Огромный трехэтажный дом с колоннами, балконами, башенками и еще бог знает с чем поражал воображение, и в первую очередь за счет нагромождения архитектурных деталей. По правую сторону от особняка виднелся бассейн, тоже внушительных размеров: вполне можно было устраивать международные соревнования по водным видам спорта. Чуть поодаль находился теннисный корт, за ним – площадка для игры в гольф. Еще я заметила три дома, правда, не таких помпезных: всего-навсего двухэтажных.

– Это – дом для приемов, – уловив мой взгляд, пояснил Владимир, – а дальше идут гостевые апартаменты. Позвольте, я провожу вас к Георгию Валентиновичу.

Пока мы поднимались к хозяину всего этого великолепия, Владимир тоном экскурсовода перечислял мне все достопримечательности особняка:

– На первом этаже находятся столовая, гостиная, каминный зал, холл, кухня, гардеробная, ванная комната. Здесь же – сауна, душ, хамам. Естественно, кладовая, лифт, выход в парк. На втором этаже – кабинет Георгия Валентиновича, большая спальня с ванной и гардеробной, детская, еще две ванные и гардеробная, холл, лифт. На третьем этаже – две спальни, одна из которых самая большая в доме. Рядом с ней ванная и гардеробная. Здесь же – домашний кинотеатр, гостиная, игровая.

Я машинально кивала, а про себя думала: «Ведь это же самая обычная азиатчина: уж слишком много золота и глянца, просто через край. Дом – это место, где отдыхаешь, а тут скорее музей или зал для приемов. Я понимаю, если площадь дома – двести-триста квадратных метров, а здесь раза в четыре больше. Утром вышел из спальни, к обеду дошел до столовой. Русские купцы первой гильдии побогаче этих олигархов были, но жили со вкусом и тактом и не во дворцах, а в домах. А тут скорее арабский блеск и пыль в глаза. Правда, в особняке Новохатского встречаются и стоящие вещи – например, люстра в стиле модерн с подвесками из бисера в столовой. Или бронзовая статуэтка ар-деко на консольном столике в холле».

Но вот мы наконец добрались до господина Новохатского.

Это был мужчина лет сорока трех – сорока пяти, небольшого роста и плотного телосложения. Его начинающие седеть волосы были коротко подстрижены, серые глаза смотрели пристально, но доброжелательно.

– Присаживайтесь, Евгения Максимовна. – Он жестом указал на антикварного вида кресло. – Сергей рекомендовал вас как весьма опытного телохранителя. Так вот, моя дочь Елизавета собирается путешествовать, и я не хочу оставлять ее без присмотра. Вы понимаете, что я имею в виду?

– Наркотики? – Я вопросительно взглянула на него.

– Да ну нет, – Новохатский поморщился. – Лизка, она хотя и бывает временами без царя в голове, но насчет этого у нас строго. Я сказал, что, если хоть раз поймаю ее на этом деле, она мне больше не дочь.

«Это хорошо, – подумала я, – это очень хорошо. А то ведь в моей практике уже были случаи, когда мне приходилось сопровождать дочек толстосумов в ночные клубы и следить за ними в оба, чтобы не накурились, не нанюхались и не наглотались наркотической отравы. Они, кстати, и безо всякого подобного допинга вели себя так, что и в страшном сне не приснится. Всем своим видом и своими поступками они демонстрировали полную вседозволенность и безнаказанность. Я решительно пресекала деятельность местных распространителей наркоты, поэтому к моим подопечным они уже потом не рисковали даже приближаться. Несколько раз, правда, случалось, что охраняемая девица успевала принять „дурь“. Такое происходило, когда к делу подключались ее друзья и все-таки тайком всовывали зелье. Тогда я, невзирая на протесты дочурки, волокла ее в туалет и там же промывала желудок, после чего отвозила домой, выслушивая по дороге в свой адрес нешуточные проклятия. Дома следовала слезливая сцена и жалобы родителям на мое жестокое обращение. После того как зареванная дочка, для виду поддержанная своими родителями, отправлялась в свою комнату, те благодарили меня и выплачивали мне мой гонорар. Однако в случае с дочерью Новохатского, похоже, этого не будет».

– От вас требуется просто проследить, чтобы Елизавета не вляпалась в какую-нибудь лабуду, – продолжал Новохатский, – иными словами, чтобы она не оказалась замешанной в какую-нибудь скандальную историю. Она любит всюду совать свой нос, а мне такая известность ни к чему, особенно за границей. У меня много зарубежных деловых партнеров, – пояснил он.

– Я вас поняла, Георгий Валентинович, – сказала я.

– Тогда я сейчас вам выпишу чек на текущие расходы. Нет, лучше я вам выдам кредитную карту для непредвиденных расходов, а чек будет в качестве аванса вашего гонорара.

Увидев сумму чека, я сначала не поверила своим глазам, но потом решила, что если людям некуда девать деньги, то я вполне могу им помочь потратить их. Нет, в самом деле, гонорар, судя по авансу, выходил весьма и весьма щедрый.

Но, может быть, не все так просто? Вдруг эта Елизавета обладает вздорным характером и мне предстоит с ней изрядно помучиться?

– Пойдемте, я познакомлю вас с дочерью, – сказал Новохатский.

Елизавета Новохатская оказалась симпатичной стройной девушкой с длинными белокурыми волосами и серыми, как у отца, глазами. У нее были пухлые губы и аккуратный маленький носик.

Елизавета полулежала на изящной кушетке в стиле мадам Помпадур и слушала музыку, судя по наушникам в ее ушах, украшенных серьгами с бриллиантами, и по тому, как она тихо подпевала.

– Лиза, – громко сказал Новохатский, – познакомься с Евгенией Максимовной. Она телохранитель и будет сопровождать тебя в поездке.

Елизавета сняла наушники и сбросила их на кушетку.

– Пап, зачем мне телохранитель?! – воскликнула она. – Я уже совершеннолетняя и вполне взрослая.

– Не спорь, – твердо произнес Новохатский. – Я так решил, значит, так и будет.

– Папочка, пожалуйста, – с мольбой в голосе попросила девушка, – уверяю тебя, мне совсем не нужны сопровождающие. К тому же в заграничной поездке необходимо знание иностранных языков, а Евгения Максимовна…

– Не беспокойтесь, Елизавета Георгиевна, – сказала я по-английски, – я уже неоднократно сопровождала вверенных мне лиц в заграничных вояжах. Так что опыт у меня есть, я вас не подведу, поверьте.

Эту фразу я произнесла по-французски, по-немецки, по-итальянски и по-испански. Дальше я решила не продолжать. Кажется, и пяти языков было достаточно, судя по изумленному взгляду Елизаветы.

Однако не прошло и минуты, как она снова начала ныть и уговаривать отца отпустить ее одну.

– В конце концов, я тоже имею право голоса, – заявила она. – Я не поеду за границу с ней!

– В таком случае ты останешься дома! – твердо сказал Новохатский. – Или ты едешь с Евгенией Максимовной, или ты не едешь вообще!

Сказав это, Новохатский вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

Мы с Елизаветой остались одни. Девушка пожала плечами.

– Ничего не поделаешь, – констатировала она, – папочка сегодня не в духе, у дэдди это бывает. Так… Ладно… Ну, тогда… Может быть, мы с вами для начала пообщаемся, Евгения Максимовна?

Новохатская вопросительно взглянула на меня:

– Вы сможете ответить на интересующие меня вопросы?

– Нет ничего проще, Елизавета Георгиевна, спрашивайте – я отвечу.

– Давайте выпьем чаю, – предложила Новохатская и позвонила в золотой колокольчик.

Практически тут же – как будто она стояла за дверьми апартаментов Елизаветы – в комнату вошла горничная, миловидная молодая девушка в униформе.

– Элеонора, приготовьте нам чай, – приказала Новохатская, и горничная, кивнув, бесшумно удалилась.

Впрочем, буквально через пару минут она вошла вновь с сервировочным столиком на колесиках.

«Интересно, у них что же, все, что полагается к чаепитию, уже готово заранее?» – подумала я.

– Это настоящий кенийский чай, – сообщила Елизавета, – самого высшего качества.

«Могла бы не говорить про качество, и так понятно, что олигархи не пьют фуфло, что под видом чая продают в магазинах».

– А это традиционный и тоже подлинный английский кекс, – продолжала тем временем Новохатская.

«Ну, прямо как в „Ревизоре“ Гоголя: страсбургский пирог только что из Парижа. Кекс, надо полагать, прямиком из Лондона», – подумала я.

– Вот вы, Евгения Максимовна, недавно сказали, что неоднократно сопровождали своих… мм… подопечных в заграничных поездках. Так? – спросила Елизавета, манерно оттопырила мизинчик с безупречным дизайнерским маникюром и сделала глоток из чашечки тончайшего фарфора.

– Да, все верно, – подтвердила я.

– Скажите, а где вы сами побывали? Так сказать, не по служебной надобности? Или вам так и не пришлось насладиться безмятежным отдыхом в свое удовольствие? – Новохатская, отпустив эту шпильку в мой адрес, невинно посмотрела на меня своими красивыми глазами.

– Ну, почему же не пришлось, Елизавета Георгиевна? Я не раз бывала за границей и вне своих служебных обязанностей.

– А можно узнать, где же именно вы побывали, Евгения Максимовна? – не отставала от меня Новохатская. – И что вам там больше всего понравилось? – добавила она.

– Конечно, можно. Ну, я была в Турции, например.

– Турция? – на лице Новохатской появилась брезгливая гримаска. – Турция – это вообще отстой!

– А Индия и Камбоджа – ничего? Не отстой? Подойдут? – с язвительной интонацией осведомилась я.

– Ну… В этих странах я тоже была. Да, в общем-то ничего, прикольно так. Я-то поехала туда на спор с одногруппниками, но… В общем, это к делу не относится. А вы зачем туда отправились, Евгения Максимовна? Для расширения кругозора? Или за компанию с кем-то? Или же опять-таки сопровождали кого-нибудь? – продолжала набрасывать предположения Новохатская.

– Нет, Елизавета Георгиевна, в Камбодже и Индии я была по причине своего интереса к этим странам, к их культуре и быту.

– Ну и как? Впечатлило? – Новохатская аккуратно поставила чашечку.

– Вы знаете, очень даже. Кхмерская культура вообще очень своеобразная, ну а вершина ее, на мой взгляд, это храм, посвященный богу Вишну, один из самых больших в мире.

– Да, впечатляет, – согласилась со мной Новохатская, – но быт у них, по-моему, так себе. Домишки какие-то серые, да еще и на сваях стоят, фи…

– Это потому, что реки разливаются, – объяснила я.

– А, ну да, конечно, но… Не хотела бы я там жить, нет, это не по мне.

«Хм, интересно, а что же по тебе? Этот безвкусный замок, в котором ты живешь?» – подумала я.

– А в Индии? – спросила Новохатская. – Что вам там больше понравилось?

– Одно из самых сильных впечатлений этой страны на меня произвела гробнице Хумаюна. Ну, и, конечно же, самая большая мечеть в Азии Джама Масджид. Совершенно неповторимые сооружения… Да, забыла упомянуть еще и Акшардхам. Это, пожалуй, самый грандиозный индуистский храм в мире.

– Хм… Значит, судя по всему, вас привлекают грандиозные сооружения? – сделала свой довольно неожиданный вывод Новохатская. – Мечеть, индуистский храм. Все такое большое-пребольшое, – с некоторой насмешкой произнесла Елизавета. – А меня вот такие громадины просто пугают. Я вообще-то тоже была в Индии. И знаете, что мне там больше всего понравилось? – спросила Елизавета и сама же ответила на свой вопрос: – Мне больше всего понравился музей истории. Особенно мне запомнилась одна его часть с искусственной рекой. Когда мы отправились туда на экскурсию, то плыли в лодках вдоль берегов. А на них куклы, типа роботов, разыгрывали разные сценки. Куклы были как живые, они ходили, танцевали, и разговаривали, и даже смеялись… Значит, вы, Евгения Максимовна, тоже попутешествовали по свету, – констатировала Новохатская, – и немало… Слушайте, Евгения Максимовна, а может быть, мы с вами договоримся?

– Что вы имеете в виду? – спросила я. – О чем мы можем договориться?

– Да о том, что вы оставите меня в покое и предоставите самой себе. Я вам заплачу, – добавила она, мило улыбаясь.

– Вы лучше начинайте собирать чемоданы, если они у вас еще не собраны, – посоветовала я.

Елизавета зло взглянула на меня и подошла к одному из встроенных шкафов.

– Куда же я подевала кроссовки от «Джошуа Сандерс»? – озабоченно спросила она, вероятно, саму себя. – Я их прикупила на недавней Неделе моды в Милане. А вот коллекция «Серджио Росси» была так себе, только классная инсталляция и спасла показ. Самое нежное фешен-шоу, на мой взгляд, это у «Луиса Бекариа». Лучшие вечерние наряды, как всегда, у «Альберта Феретти». Черно-белый акцент был удачным у «Паглиси». А вот этническое шоу мне совсем не понравилось.

Елизавета еще долго распространялась насчет нюансов последней миланской коллекции.

Конечно, вся эта болтовня была рассчитана на мои уши. Но ничего, я была свидетелем еще и не такого демонстративного поведения.

Странно, ведь когда мы обсуждали достопримечательности Индии и Камбоджи, она вела себя вполне дружелюбно. Значит, может, когда захочет. А сейчас в нее как будто черт вселился.

Я подумала, что вот уж в самолете она угомонится: иссякнут и красноречие, и пыл.

Наш вылет был назначен на завтра. Но рано утром ко мне в комнату постучала горничная:

– Евгения Максимовна, Георгий Валентинович срочно просит вас зайти к нему в кабинет, – сказала она.

– Что-то случилось? – спросила я, но вышколенная прислуга промолчала.

В кабинете Новохатский пригласил меня сесть, а сам загрузил компьютер.

На экране появилось лицо Елизаветы, а затем и она вся сама.

– Папочка, папочка! Милый папочка! Папочка!! – повторяла Елизавета со страдальчески искаженным выражением лица. – Спаси меня, папочка! Это страшные люди, они меня убьют, если ты не заплатишь им двести тысяч долларов!!

На этом запись закончилась.

«Ничего себе! Значит, Елизавету похитили? – пронеслось у меня в голове. – Да, так и получается».

– Евгения Максимовна, я прошу вас разобраться с этим и вернуть Елизавету, – довольно спокойно сказал Новохатский. – Естественно, эта работа будет оплачена отдельно.

– А… что вы обо всем этом думаете, Георгий Валентинович? – спросила я. – Понимаете, мне нужны определенные сведения, чтобы я сориентировалась в обстановке.

– Конечно. Спрашивайте, – лаконично ответил Новохатский.

– Судя по всему, это похищение с требованием выкупа и шантажом, – констатировала я.

– Да, похоже на то, – согласился со мной олигарх.

– Скажите, а раньше такие случаи имели место быть? – задала я следующий вопрос.

– Вы имеете в виду похищение с требованием выкупа? – уточнил Новохатский.

Я кивнула.

– Нет, ничего такого не было.

– Значит, это случилось впервые. А что вы сами об этом думаете? Может ли это быть происками ваших конкурентов, врагов-недругов?

– Видите ли, Евгения Максимовна, я довольно жесткий бизнесмен. Со своими конкурентами-врагами-недругами я расправляюсь так, что никому в голову не придет оказать еще раз давление на меня. Поэтому… нет, вряд ли это происки конкурентов. Они прекрасно знают, что последует, если они решатся на какой-то опрометчивый шаг.

– Значит, вы начисто отрицаете возможность похищения дочери именно с этой стороны?

– Ну, я бы не был столь категоричен, жизнь – непредсказуемая штука. Могу лишь предположить, что тот или те, кто решился на такое, просто не знают меня или же они больные безумцы.

– Так, ладно. Скажите, а как к вам попала эта запись?

– Я зашел в свой кабинет, а флешка уже лежала на столе. Я вставил ее в компьютер. Вот и все.

– То есть никакой сопроводительной записки или письма, послания не было? Я правильно вас поняла?

– Да, совершенно верно, все именно так и было, – подтвердил Новохатский.

– А кто доставляет вам корреспонденцию?

– Мой секретарь Владимир.

– Нужно пригласить его и спросить, каким образом флешка попала к вам в кабинет.

Но Владимир объяснил, что никакой корреспонденции сегодня утром не было.

– Так, значит, флешка появилась из ниоткуда. Могли ли ее просто подкинуть? Кто отвечает за безопасность? – спросила я.

– Владимир, пригласите Овчинникова, – распорядился Новохатский, – это начальник службы безопасности, – пояснил миллиардер.

Но и визит Бориса Овчинникова, крепко сложенного мужчины средних лет, не внес ясности в вопрос, каким образом могла появиться в кабинете Новохатского эта флешка.

По его словам, в течение ночи и утра на территории особняка никого из посторонних не было.

– Я просмотрел все записи, Георгий Валентинович, все чисто, – уверенно доложил Овчинников.

– Ладно, спасибо, можешь идти, – отпустил его Новохатский.

– Так, давайте пока опустим факт того, как могла появиться здесь эта флешка, если извне она никак не могла появиться, судя по показаниям камер слежения… Значит, Георгий Валентинович, шансов, что похищение – это дело рук недружелюбно настроенных именно против вас, практически никаких? – еще раз спросила я.

– Думаю, что именно так все и обстоит.

– Но тогда, может быть, все дело в вашей дочери? Вдруг она кого-то настолько сильно задела, так насолила, что…

– Я вас понял, Евгения Максимовна. Да, Елизавета, конечно, не подарок. Давайте я вам расскажу о ее характере, чтобы вам было понятнее. Дело в том, что моя жена долго не могла забеременеть. И когда наконец это произошло, Альбина была на седьмом небе от счастья: долгожданный ребенок, да еще и дочка. Конечно, ее можно понять: столько было перепробовано заграничных клиник и врачей. Но далее моя супруга повела себя неадекватно. Она заласкала ребенка сверх всякой меры, все няни были отвергнуты, Альбина занималась Елизаветой исключительно сама. Хотя нет, была еще одна женщина, которая ей помогала, это Таисия Ивановна, она до сих пор здесь живет. Так вот, благодаря, прямо скажем, неуемной любви Альбины Елизавета росла донельзя избалованным ребенком. Супруга позволяла ей делать все, что только заблагорассудится. Ну, когда дочь была еще малышкой, такое поведение еще как-то можно было оправдать. Тем не менее я считал, что даже маленького ребенка нужно приучать к порядку, и неоднократно говорил об этом жене. Но Альбина всегда обвиняла меня в равнодушии и даже в жестокости к собственной дочери. В конце концов я просто махнул рукой. Да, у Лизы с матерью была очень сильная эмоциональная связь. Дело дошло даже до того, что одно время, когда Альбина уходила ненадолго из дома, Елизавета устраивала настоящие скандалы, со слезами, соплями и слюнями. Ей нужна была мама и только мама, ничто другое ее не интересовало.

– А с вами, Георгий Валентинович, как себя вела Елизавета? – спросила я.

– Как ни горько это говорить, но ко мне она относилась как к чужому человеку, – со вздохом ответил Новохатский. – Нет, она не грубила, не дерзила, но между нами всегда была какая-то стена. И это несмотря на то, что дочь, конечно же, дорога мне. Может быть, я был излишне строг с ней, ну, то есть я в отличие от Альбины смотрел на все ее шалости объективно и пытался учить уму-разуму. А Елизавете это, естественно, не нравилось. Вот у нас и находила коса на камень.

«Да уж, совсем недавно я была этому свидетельницей», – подумала я, вспомнив, как Новохатская в присутствии отца пыталась отделаться от меня как сопровождающей ее в поездке.

– А супруга выполняла любое желание дочери, – продолжал Новохатский, – и можете себе представить, какой у нее был стресс, когда Альбины не стало.

Миллиардер не стал уточнять причину кончины супруги.

Я только с сочувствием кивнула.

Через небольшую паузу Новохатский продолжил:

– Я через год снова женился. Так уж получилось, что моей второй супругой стала молодая женщина. Она была старше Елизаветы всего на двенадцать лет. И тут дочь словно с ума сошла. Она начала нас просто изводить своими выходками, грубостью и дерзостью. Она почему-то решила, что я не должен был снова жениться. Конечно, она уже была в подростковом возрасте, что только еще больше усугубляло ситуацию. Все втроем под одной крышей мы продержались только год. Потом я решил, что лучше будет, если Елизавета отправится в закрытый пансионат за границу. Конечно, условия жизни там были спартанские, но я посчитал, что это лучше. Потому что дома Елизавета вконец избаловалась. Прислуга от нее уже тоже стонать начала. Чуть что не так, так сразу ор, визг и демонстративное кидание вещей прямо в горничную. Однажды она плеснула в лицо горячий чай. Просто чудом не произошло ожога… Ну, пансионат хоть как-то привел Елизавету в чувство, она хотя бы поняла, что хлеб на деревьях не растет, и все такое прочее. Да и режим там был достаточно суровый: ранний утренний подъем, пробежка в любую погоду, еда безо всяких гастрономических изысков и скромная одежда. Конечно, дочь писала письма, в которых описывала, в каких ужасных, по ее мнению, условиях ей приходится там находиться. Ясное дело, там не было тепличных условий, в которых она жила дома, и ее капризы никто не кидался исполнять. И потом, зная Елизавету и ее склонность к преувеличениям, я отдавал себе отчет в том, что никто ее там не истязает ни бытом, ни занятиями по программе. Но вот моя вторая супруга, Анжелика, принимала все жалобы Лизы за чистую монету и в конце концов уговорила меня забрать дочь из пансионата. Я согласился, рассудив, что пребывание там сделало свое дело, то есть Елизавета поняла, что мир вокруг нее не вращается. Но, как оказалось, я ошибался. Нет, совсем уж вопиющим образом дочь себя не вела. Но тем не менее привычка настаивать на своем и добиваться своего у нее осталась. Возможно, это у нее уже в крови. И ничего с этим не поделаешь. В общем, к Анжелике она продолжала относиться порой дерзко и вызывающе. Со мной у нее установились более или менее нейтральные отношения. И вроде бы все ничего, жизнь наша постепенно стала налаживаться, но у Анжелики вскоре после возвращения Елизаветы развился острый лейкоз, и все попытки спасти ее оказались тщетны…

Я во второй раз сочувственно покачала головой.

– А тут еще это ее замужество! – Новохатский возмущенно покрутил головой.

– Так Елизавета Георгиевна замужем? – удивилась я, подумав, почему же в таком случае в предстоящей поездке ее не сопровождает муж.

– Уже нет, слава богу, – развеял мои сомнения Новохатский. – С этой блажью покончено. Видите ли, Евгения Максимовна, как я уже сказал ранее, Елизавета всегда все делала и делает мне наперекор. Даже если и понимает, что ведет себя неправильно и что ее дурь ей же и выходит боком. Ведь она же прекрасно знала, что выйдет замуж только за того, чью кандидатуру выберу я. Но нет, она решила все сделать по-своему. Ну, ладно, подурила, потешила свое самолюбие и успокоилась. Замуж она, конечно же, выйдет, но не ранее того, когда я решу. Кандидатура есть, это сын моего компаньона. И этот брак будет выгоден как для меня, так и для него.

«А для Елизаветы и того парня?» – подумала я.

Вообще, я слушала и не верила своим ушам. Новохатский, похоже, воспринимает Елизавету как вещь, с которой он может делать все, что ему заблагорассудится. Да и будущего супруга дочери воспринимает так же. Надо же – «кандидатура»! Прежде всего это человек.

Кажется, я начинаю понимать Елизавету, все ее «выбрики» и другие милые шалости. Девушка обладает характером ничуть не лучшим, чем у ее папеньки. В плане настоять на своем.

– Евгения Максимовна, к сожалению, я должен вас покинуть, – прервал мои мысли Новохатский, – я оставлю вам еще одну карту с неограниченным кредитом. Этого должно хватить на все: на выкуп шантажисту и на другие расходы, если они возникнут.

– Но ведь это очень большая сумма, Георгий Валентинович! – воскликнула я, увидев сумму кредитки. – Зачем же…

– Евгения Максимовна, вас порекомендовал мне Сергей, мой друг, а ему я доверяю как самому себе. И давайте закончим обсуждение. У меня через час самолет в Австралию, лечу по делам одной из своих компаний. Прошу меня извинить. – Новохатский встал, давая понять, что разговор окончен. –  Да, – обернулся он уже у двери, – вам же нужны будут контакты Елизаветы, ну, с кем она поддерживала отношения, обратитесь к моему секретарю, я оставлю ему необходимые распоряжения. И держите меня в курсе, – попросил он.

Новохатский решительным шагом вышел из кабинета.

«Однако нервы и самообладание у Новохатского! – подумала я. – У него похитили дочь, а он спокойно отбывает на другой континент. Как будто у него в запасе есть еще один ребенок!»

Я попросила горничную позвать в кабинет Владимира.

Молодой человек вошел с папкой в руках, из которой он вынул блокнот в кожаном переплете и протянул его мне.

– Вот, Евгения Максимовна, здесь все телефоны и адреса, которые вам могут понадобиться. Георгий Валентинович дал мне указания во всем вам помогать, – добавил он.

– Спасибо, Владимир, – сказала я и взяла протянутый мне блокнот. – Раз уж мы с вами уже беседуем, то давайте продолжим наш разговор. Скажите, вы ничего подозрительного сегодня утром не слышали? Или, может быть, видели?

– А что конкретно вы имеете в виду?

– Ну, возможно, шум борьбы или звук отъезжающего автомобиля, может быть, крики о помощи. Ну, или что-нибудь еще в этом же духе. Короче, что-то такое экстраординарное, – пояснила я свой вопрос.

– Нет, ничего такого не было, – подумав, ответил Владимир.

– Скажите, Владимир, а были ли раньше такие случаи? Я имею в виду похищение.

– На моей памяти ничего такого не было. Правда, я работаю у Георгия Валентиновича не так давно.

– И сколько же?

– Да год с небольшим.

– Ладно, тогда перейдем к другим. Мне надо будет опросить всю прислугу, которая постоянно находится в особняке.

– Хорошо, я сейчас всех соберу, – сказал секретарь Новохатского.

Прислуга собралась в просторной гостиной, и я начала опрашивать людей.

Никто ничего не видел и не слышал. Тогда я решила поговорить с каждым наедине: мало ли что, возможно, в разговоре с глазу на глаз люди будут более откровенны и мне удастся найти какую-нибудь зацепку.

Но и беседа тет-а-тет ничего не дала. Правда, с одной из них, пожилой Таисией Ивановной, про которую в нашем разговоре упомянул Новохатский, мы довольно доверительно пообщались.

Женщина небольшого роста, с приятным лицом, тронутым морщинами, подробно рассказала мне о бывшем муже Новохатской и добавила ряд нюансов к облику Елизаветы.

– Владик, бывший муж Лизы, хороший парнишка, – начала рассказывать Таисия Ивановна, – такой вежливый, обходительный, из интеллигентной семьи. Но не сложилось у них с Лизой.

– Из-за Георгия Валентиновича? – уточнила я.

– И из-за него тоже, но больше всего из-за Лизы. Мне кажется, она несерьезно относилась к Владику. Ну, то есть знаете, вот как к щенку, которого завели забавы ради, а потом, когда надоел, взяли и выкинули.

– Таисия Ивановна, расскажите, пожалуйста, подробнее о замужестве Елизаветы, – попросила я.

– Лизоньке из Америки какая-то родственница прислала роскошную диадему, невероятно дорогую, – начала Таисия Ивановна. – Лиза сказала, что она стоит баснословную сумму денег. Да и то сказать, украшение – красоты неописуемой, глаз не оторвать. И вот Лизочка решила сделать кучу фотографий в этой диадеме или, как сейчас модно говорить, устроить фотосессию. И не придумала ничего лучше, чем с этой целью… выйти замуж! Представляете?! Уж как я ее отговаривала, убеждала, что такими вещами шутить нельзя. Нельзя так легкомысленно относиться к браку, семья – это очень серьезно, это на всю жизнь, а уж никак не для нескольких десятков фотографий. Но Лиза ничего не хотела слушать.

– И кого же она выбрала? Я имею в виду в качестве жениха? – спросила я.

– Ох, – вздохнула Таисия Ивановна, – в нашем поселке раньше жила семья Агафонниковых. Владимир Борисович был очень успешным бизнесменом, по капиталу он, пожалуй, почти не уступал Георгию Валентиновичу. Но женился он на женщине гораздо моложе себя. Екатерина Дмитриевна родила сначала Владислава, а через несколько лет – Никиту. Младший сын у Агафонниковых серьезно болен, какое-то сложное заболевание, которое не излечивается. Может быть, поэтому она почти совсем забросила Владика, а все силы отдала младшему, не знаю. Хотя Екатерина Дмитриевна еще и до рождения Никиты относилась к своему первенцу очень холодно, передав его на попечение нянек. В общем, Владик был предоставлен самому себе, но это не помешало ему стать воспитанным, добрым и умным. Он старше Лизочки, и он, что называется, всегда неровно дышал в ее сторону. И вот Лиза решила, что Владик как нельзя лучше подходит для этой свадебной фотосессии.

– И он согласился? – спросила я. – Постойте, Таисия Ивановна, Лиза все ему рассказала? Ну, для чего нужна эта свадьба? И сама сделала предложение?

– Ой, не знаю, как все именно произошло. Не думаю, что Лизонька действовала так уж напрямую, все-таки они много лет были знакомы, считайте, с самого детства почти. Что касается Владика, как я уже говорила, у него были к Лизоньке самые настоящие чувства. В общем, свадьба с фотосессией состоялась, были гости, молодые даже поехали в свадебное путешествие, благо Георгий Валентинович в это время отсутствовал, ну а потом…

– Понятно, они развелись, – сказала я. – Ведь фотосессия с диадемой проведена.

– Да нет, они вроде бы и не торопились расставаться, но вернулся Георгий Валентинович и… Да, забыла сказать, что еще до свадьбы отец Владика скоропостижно скончался. Он ведь был уже в возрасте. Оказалось, что финансовые дела пришли в упадок, и Екатерина Дмитриевна с сыновьями вернулась в городскую квартиру. Владик к тому времени с отличием окончил университет, стал хорошим специалистом, его даже приглашали в заграничные университеты читать лекции. Насколько я знаю, он теперь содержит мать и брата.

Выслушав Таисию Ивановну, я подумала, что, возможно, к похищению причастен бывший супруг Новохатской. А что? Если с ним так обошлись и Елизавета, и ее отец, то можно понять желание парня отомстить.

Я уточнила у Владимира адрес Владислава, и шофер отвез меня в один из спальных районов столицы.

Дом, в котором проживал бывший муж Елизаветы Новохатской, представлял собой типичный «человейник», однако весьма комфортно обустроенный. На территории двора были высажены деревья и даже разбито несколько клумб с цветами. Ну, и, конечно же, детская площадка с горками и качелями.

Я позвонила в домофон, в ответ раздался резкий женский голос с визгливыми нотками:

– Чего надо?

– Я к Владиславу Владимировичу, – ответила я.

Послышался какой-то шум, потом к визгливому голосу присоединился еще один, но дверь подъезда открылась.

На лифте я поднялась на пятнадцатый этаж и вышла из кабины. С левой стороны от лифта дверь в тамбур была открыта, в просторном коридоре весьма эмоционально разговаривали две женщины. Одна из них, дама лет пятидесяти, в шелковом халате, расшитом драконами, держала зажженную сигарету с мундштуком и пускала замысловатые кольца дыма почти в лицо другой женщины примерно такого же возраста, одетой в элегантные домашние брюки и тонкий свитер.

– Екатерина Дмитриевна! – воскликнула женщина. – Это просто неслыханно! От вашего табака у меня начинается приступ астмы! Курите у себя дома! Почему это надо обязательно делать в месте общего пользования?

– Вот вас, Виктория Викентьевна, я и забыла спросить, где мне дымить! – с вызовом ответила мать Владислава и обратилась ко мне: – Вы, что ли, к Владиславу?

– Да.

– Проходите. – Она чуть посторонилась, пропуская меня.

Я прошла в большой холл, хранивший следы недавнего, хорошо сделанного ремонта, и остановилась, не представляя себе, куда идти дальше. Но тут из одной комнаты вышел заспанный молодой мужчина лет тридцати.

– Мам, нельзя ли потише? – крикнул он и, увидев меня, уже тише спросил: – Вы ко мне?

– Если вы Владислав Владимирович Агафонников, то к вам, – ответила я.

– Да, это я, – подтвердил он, – извините меня за мой вид, я только что вернулся из Нью-Йорка, отсыпаюсь. А кто вы и по какому вопросу?

– Меня зовут Евгения, я из службы безопасности, – обтекаемо ответила я. – Сегодня рано утром была похищена Елизавета Новохатская, – сказала я.

– Что?! – воскликнул Владислав.

– О! Что я слышу! Есть бог на свете! И он наказал эту девчонку! – радостно резюмировала вернувшаяся из тамбура в квартиру Екатерина Дмитриевна.

– Мам, ну что ты такое говоришь! – вскричал Владислав. Потом он повернулся ко мне и пригласил: – Давайте пройдем в мою комнату и там поговорим.

Я уже поняла, что Владислав не причастен к похищению Елизаветы. Так притвориться в ответ на мое сообщение о похищении очень сложно, практически невозможно.

В комнате Владислава, которая служила ему и спальней, и кабинетом одновременно, мы еще раз посмотрели запись на флешке.

– Лиза находится у себя в усадьбе, – уверенно сказал Владислав.

– Вы так думаете? – усомнилась я.

– Я сразу узнал интерьер этой комнаты, – ответил он.

А я припомнила момент, который в первый раз ускользнул от моего внимания. Когда Елизавета проговорила: «Папочка, меня убьют, если ты не заплатишь им двести тысяч долларов», она на какое-то время закрыла лицо руками, и раздался неопределенный звук. Это определенно был смешок. Поэтому-то Новохатская и закрыла лицо руками, чтобы не расхохотаться прямо в камеру. Конечно, Елизавета находится где-то в доме. Ведь никто не видел и не слышал ничего, что могло бы указывать на то, что Елизавету насильно вывезли из особняка. Значит, никто в дом не проникал и не выходил из него. В том числе и сама Елизавета.

– Евгения, вы не будете против, если я поеду с вами? – спросил Владислав.

– Конечно, поедемте вместе, – ответила я, выходя из комнаты.

– Владислав! Куда ты? Ты же только что с самолета! Неужели ты снова побежишь к этой девчонке?! Мало она тебя унижала?! – Екатерина Дмитриевна буквально набросилась на сына с допросом, когда он вышел из своей комнаты.

– Мама, пожалуйста, оставь меня в покое, это моя жизнь, – твердо ответил Владислав.

Мы с Владиславом приехали в усадьбу, и я позвала горничную Аделаиду.

Владислав быстро поднялся на третий этаж и остановился перед одной из дверей.

Она оказалась запертой. Я вопросительно посмотрела на Аделаиду.

– Извините, но у меня нет ключа от этой комнаты. Дело в том, что ключ находится у Елизаветы Георгиевны, и она никому его не дает, – смущенно опустив глаза, объяснила горничная.

Ладно, это не проблема.

– Одолжите мне на минуту, пожалуйста, одну из ваших шпилек, – попросила я горничную и, не дожидаясь, сама аккуратно вынула шпильку из ее пышного пучка русых волос, уложенных на затылке.

Я на глазах у изумленной девушки открыла дверь, поковырявшись в замке шпилькой.

Так и есть. Елизавета сладко спала в небольшой комнате, интерьер которой совпадал с тем, что был на записи.

– Аделаида, вы свободны, – я отпустила горничную, – вот возьмите вашу шпильку.

– Я тоже пойду, – сказал Владислав.

– Просыпайтесь, Елизавета Георгиевна. – Я подошла к Новохатской и тронула ее за плечо.

– А? Что? – Елизавета спросонья начала тереть глаза, совсем как маленький ребенок. – А… почему… вы?

– Елизавета Георгиевна, обещаю, что ничего не расскажу Георгию Валентиновичу, если вы наконец прекратите свои штучки. То есть не расскажу вашему отцу о том, что вы же сами и организовали свое похищение. И нам уже пора выходить, скоро вылет нашего самолета, если вы еще не забыли про свое путешествие.

– На что вы рассчитывали, Елизавета Георгиевна, затевая эту авантюру? – не удержалась я от вопроса, когда мы уже садились в машину.

– Да так. – Новохатская неопределенно пожала плечами. – Ну, я знала, что дэдди скоро отправится в Австралию, и вот… да мне просто скучно стало, Евгения Максимовна. – Елизавета откровенно зевнула.

– Ну и развлечения у вас, Елизавета Георгиевна.

– А заодно и вас хотела проверить, Евгения Максимовна. Я решила, что дэдди поручит это дело вам. Вот. Я хотела узнать, как у вас обстоят дела с детективными способностями. А вдруг в нашем путешествии меня по-настоящему похитят?

– Ну и как?

– Проверку вы прошли, – удовлетворенно сообщила Новохатская.

Только по пути в аэропорт Елизавета, видимо, решила еще раз проверить меня на вшивость.

Она вдруг попросила остановиться:

– Виктор, останови вон у того киоска, мне сигареты нужно купить.

– Вам какие, Елизавета Георгиевна? Я могу принести, – подобострастно сказал Виктор, молодой парень лет двадцати пяти.

– Остановись, – коротко и твердо повторила Новохатская.

Виктор послушно исполнил приказ. Но девушка, вместо того чтобы прикупить так необходимые ей сигареты, выйдя из машины, вдруг тормознула проезжавшее мимо такси.

Что-то сказав водителю, Елизавета села в салон, и такси рвануло с места.

– Виктор, давай быстро за ними! – крикнула я.

Виктор растерянно посмотрел на меня:

– А как же… Елизавета Георгиевна будет недовольна… – начал мямлить парень.

– Кому сказано: поезжай! – заорала я на весь салон. – Я сама разберусь с Елизаветой Георгиевной, не переживай!

К чести Виктора, он не упустил такси и проследовал за ним до конца.

Такси остановилось у торгово-развлекательного центра.

Елизавета, расплатившись с водителем, выпорхнула из машины и вбежала по ступенькам.

– Виктор, что здесь находится? Куда это она намылилась? – спросила я.

Парень ошалело посмотрел на меня: видимо, он не привык к тому, что действия его хозяйки так непочтительно комментирует какая-то пришлая девица.

– Куда могла направиться Елизавета Георгиевна? – повторила я вопрос, на этот раз более дипломатично.

– А… так это… здесь же ночной клуб.

– Понятно. Стой здесь и никуда не отъезжай, – приказала я.

Ночной клуб «Элефант» размещался на первом этаже.

Уже в вестибюле было слышно, как гремит, просто грохочет музыка. В зале было сильно накурено, душно и шумно. Плотный слой дыма и царивший в клубе полумрак не позволяли толком разглядеть оттягивающуюся публику.

Я подошла к танцполу, который представлял собой круговорот молодежной тусни. Моему взору предстало множество оголенных спинок, животов и тугих попок, затянутых в джинсы. Их обладатели дергались в такт музыке, бешено потрясая головами. Позади танцпола находилась небольшая эстрада, на которой наголо бритый певец в темных очках пел песню о том, как он последовательно расчленял свою девушку электропилой.

Песня закончилась, и зал буквально взревел от восторга. По эстраде заскользили лучи прожектора.

Поклонницы завизжали и запрыгали. Среди девиц я увидела Елизавету. Она тоже увидела меня и, прорвавшись сквозь беснующуюся толпу, бросилась к певцу.

Новохатская, демонстративно взглянув на меня, прижалась к певцу и обняла его за шею.

Он, в свою очередь, обнял девушку за талию и коснулся губами ее щеки.

Я подошла к ним и тронула Елизавету за плечо.

– Нам надо поговорить, – решительно сказала и повернула девушку лицом к себе.

– Мне не надо, – сказала Новохатская и передернула плечом.

– А мне надо! – тоном, не терпящим возражений, сказала я.

Елизавета скривилась, как будто бы съела лимон, но повиновалась и нехотя поплелась за мной.

Мы прошли в туалет. Около одного из умывальников стояли две девицы, и одна из них аккуратно высыпала на крышку пудреницы белый порошок.

«Ну, конечно, кокаин», – подумала я.

– Елизавета Георгиевна, – я решила придерживаться официально-вежливого тона, хотя у меня просто руки чесались наподдать ей как следует, – вы ведь уже вполне себе взрослая девушка. А поведение ваше ничем не отличается от подросткового возраста. Самолет, между прочим, не станет нас дожидаться, рейс никто задерживать не будет.

– А мне плевать! – с вызовом сказала Новохатская. – И не надо мне читать нравоучения, а то я подумаю, что вы не телохранитель, а из детской комнаты милиции. А что касается самолета… Один раз уже такое было: задержали рейс, когда папочка припозднился, – пояснила она.

– А, ну хорошо, сейчас я наберу Георгия Валентиновича и сообщу ему, где мы в данный момент находимся. – Я с готовностью вытащила из сумки сотовый.

– Стойте, подождите, не надо, – заволновалась Елизавета.

– Так мы едем в аэропорт? – спросила я.

– Да, – чуть слышно ответила Новохатская.

Она первая вышла из туалета. Не успели мы пройти и несколько шагов, как нам навстречу двинулась компания из трех парней и одной устрашающе накрашенной девицы. Один из парней – маленький и коренастый с копной рыжих волос – вышагивал как автомат со стеклянным выражением глаз и перекошенным ртом. Он вдруг преградил Елизавете дорогу.

– А ну стой! – крикнул он.

– А ну пошел! – в тон ему тоже прикрикнула Новохатская.

Парень удивленно воззрился на нее:

– Ты, сучка, че, в натуре, совсем… да?

Тут мне стало ясно, что вся честная компания хорошо обширялась или обнюхалась. Причем совершенно не имело значения, чем они обдолбались: может быть, травкой, или героином, или тем же кокаином. Просто в силу неадекватного восприятия реальности они выдавали на нее агрессивную реакцию.

Охраны, конечно же, как всегда, не было на месте: поблизости не маячил ни один вышибала.

– Я тя спрашиваю, – не отставал рыжий, – че молчишь, в натуре?

И он занес руку над головой Елизаветы. Тут же ее окружили остальные нарики. По их виду было понятно без всяких слов, что они явно жаждут крови.

Что же, они сами напросились. Я мгновенно перехватила руку рыжего, боковым зрением заметив, что его дружок, долговязый блондин с длинными волосами, собранными в хвост, тоже собирается нанести удар.

Руку рыжего я резко выкрутила так, что был отчетливо слышен звук ломаемой кости и почти одновременно с этим – душераздирающий вопль. Не дав ему опомниться, я подставила рыжего под удар блондина, который был предназначен для меня.

Кулак у него был тяжелый, он чуть не раскроил рыжему череп. Я тут же набросилась на блондина и нанесла ему три удара ногой. После третьего – в пах – он свалился на пол, как мешок с картошкой. Кажется, он даже и не понял толком, что произошло.

Оставался еще один, третий наркоман. Он до этих пор был в стороне, но теперь, видя, что его дружки повержены, издал боевой клич и ринулся на меня.

Ага, ты жаждешь продолжения боя? Всегда – пожалуйста.

Я легко ушла от его удара, а затем в прыжке с разворотом пяткой достала его затылок. Завершающий удар в переносицу я нанесла костяшками кулака.

Уф, кажется, все. Нет, еще не все, девица, увидев своих поверженных кавалеров, разразилась трехэтажным матом и ринулась на меня.

Я остановила ее ударом в лоб.

Вот наконец-то и охранник подоспел, как всегда, вовремя: как раз к окончанию боя. Правда, он сначала не разобрался, где «красные», а где «белые», и набросился на меня.

– Полиция, – спокойно сказала я и достала из сумки купленные в переходе метро «корочки». – Что же вы тут наркоманов развели? – спросила я, указав на лежащих рядком парней.

– Прошу прощения, недоглядели, – залебезил охранник.

– Да? – Я удивленно приподняла брови. – А может, вы им сами и поставляете товар?

– Да вы что?! Да никогда!

– Ну, хорошо, – смилостивилась я, – вызывайте наряд и вывозите отсюда этих.

Я взяла под руку ошалевшую Елизавету, которая наблюдала битву широко раскрытыми глазами, и повела ее к выходу.

Мы сели в машину и доехали до аэропорта, на этот раз без приключений. Новохатская всю дорогу молчала, не проронив ни слова.

Мы летели стыковочным рейсом с остановкой в Стокгольме. В нашем распоряжении было девять свободных часов.

Елизавета заявила, что пойдет осматривать город.

– Я, конечно, здесь уже сто раз была, но… пойду в сто первый. А вы, Евгения Максимовна, можете отдыхать, – небрежным тоном разрешила она.

– Ну уж нет, Елизавета Георгиевна, я вас буду сопровождать, я здесь именно для этого, – непреклонно ответила я.

Мы взяли такси и поехали по центральным улицам. Потом Новохатской вздумалось пройтись пешком, размяться, как она выразилась.

На нашем пути попался ювелирный салон-магазин.

– О! Вот как кстати! – воскликнула Елизавета. – Пойду прикуплю чего-нибудь.

Новохатская, не обращая внимания на меня, быстро поднялась по лестнице.

Я последовала за ней. На вывеске я прочитала: David Harper.

«Вот это да, – подумала я, – уж не тот ли это ювелирный магазин, о котором рассказывала Алевтина Климентьевна и который подвергся ограблению? Ну да ладно: дважды в одну воронку снаряд не попадает».

Мы и другие посетители ходили по салону, смотрели на витрины.

Елизавета попросила девушку-консультанта показать ей комплект из серег и колье. Потом я увидела, как кто-то еще подозвал девушку-консультанта, чтобы посмотреть украшение поближе.

И вдруг… один из посетителей – он был в солнцезащитных очках – выхватил пистолет и закричал: «Это ограбление! Всем стоять!»

Как только этот, в черных очках, крикнул, откуда ни возьмись, появился его напарник, тоже в черных очках.

Посетители тут же все попадали на пол. Девушка-консультант тоже хотела было сползти под витрину, но не тут-то было. Первый бандит схватил ее за волосы, раскрыл маленький плоский чемоданчик и велел ей ссыпать туда драгоценности.

Я видела, как он вытаскивал футляры с украшениями и все из них вытряхивал в кейс. Его сообщник с пистолетом встал у боковой служебной двери. А еще один контролировал входную дверь.

Внезапно боковая дверь резко раскрылась, и из нее выскочил охранник. Преступник, который стоял у входа в это помещение, очевидно, служебное, моментально выстрелил.

Охранник качнулся назад и преградил путь своему товарищу, который показался из-за его спины. Первый охранник неловко вскинул руки, а потом обхватил голову.

Бандит закричал, чтобы второй охранник оставался на месте. Но и без этого приказа второй охранник не смог бы продвинуться вперед: ему мешал смертельно раненный товарищ. Однако он, прикрываясь уже готовым упасть охранником, все-таки выстрелил в бандита и скрылся за дверью.

В это время первый с глухим стуком упал вперед на витрину с украшениями.

Девушка-консультант продолжала ссыпать ювелирные изделия в раскрытый кейс.

У входной двери появились пожилые мужчина и женщина. Они уже собирались открыть дверь, но, увидев направленное на них оружие, тут же исчезли из поля зрения.

Между тем бандит, который собирал драгоценности, захлопнул кейс и, контролируя происходящее в магазине, стал задом продвигаться к выходу. Потом он ударом ноги открыл дверь и бросился вниз по лестнице. Я видела, как он засунул пистолет в карман джинсов.

– Он сейчас уйдет!! – заорала девушка-консультант.

На ее крик боковая дверь снова раскрылась. Оттуда вырвался охранник, но путь ему преградил стоявший на четвереньках мужчина.

«Откуда он взялся? А-а, так это же был еще один преступник, – догадалась я, – он заранее смешался с толпой покупателей, а потом, повинуясь приказу, лег на пол. Теперь же он давал своим сообщникам возможность беспрепятственно уйти из магазина. Хороший план, ничего не скажешь. Все продумано до мелочей, распределены все роли».

Но охранник ведь не знал, с кем он имеет дело, кто встал у него на пути, играя роль перепуганного посетителя магазина.

Досадуя на это «живое» препятствие, охранник попытался отшвырнуть его ногой со своего пути. Но тут мнимый покупатель вдруг быстро вскочил на ноги и, схватив охранника за нос и подбородок, своротил ему челюсть и несколько раз с силой стукнул затылком о стену. Затем преступник отшвырнул, как куль, безжизненное тело, быстро побежал к выходу и скрылся из виду.

Как ни странно, но паники среди посетителей «Давида Харпера» не наблюдалось.

«Они что, привыкли к таким происшествиям, что ли?» – подумала я.

У Елизаветы горели глаза. Она поднялась с пола и пошла к выходу так спокойно, как будто ничего не случилось.

Я подумала, что после этого экстремального шопинга мы с Новохатской вернемся в аэропорт и будем спокойно дожидаться своего рейса.

Но не тут-то было. Елизавета, правда, предложила зайти в ресторан и перекусить, потому что у нее «что-то разыгрался аппетит».

После ресторана я сказала ей, что пора отправиться в аэропорт.

Елизавета взглянула на свои стоившие целое состояние часики.

– Да что вы, Евгения Максимовна! У нас времени ну просто навалом! Что же торчать в этом скучном аэропорту? Ну уж нет! Увольте! Я знаю одно местечко…

Мы свернули с центральной улицы и пошли по узенькой неприметной улочке.

Через арку Елизавета вошла во двор, я – за ней. Новохатская уверенно шла к единственному подъезду, рядом с которым находилась дверь в полуподвальное помещение.

Елизавета открыла дверь и стала спускаться вниз по короткой лестнице. Затем Новохатская нажала кнопку у двери, которая находилась сразу у окончания последней ступеньки лестницы.

Я, шедшая следом за Елизаветой, на секунду остановилась и, посмотрев наверх, увидела камеру.

С полминуты мы стояли перед ней. Затем послышался щелчок, и дверь автоматически открылась.

Мы вошли в узкий коридор. В нем друг напротив друга стояли два бритоголовых охранника. Они кивнули Елизавете, как старой знакомой, и вопросительно посмотрели на меня.

– Мы вместе, – сказала Новохатская и достала из сумочки небольшой пластиковый прямоугольник.

«Что это? Наверное, что-то типа абонемента или пропуска», – подумала я.

Охранник открыл дверь, и мы оказались перед входом в очень маленькую комнатку, размерами напоминавшую кабину лифта. Здесь нас просканировали, потом дверь открылась, и я увидела средних размеров помещение, заполненное людьми. В основном это были мужчины, но среди них я заметила трех женщин, двух сравнительно молодых, лет тридцати – тридцати пяти, и одну даму в возрасте. Одета она была в соболью шубу, в ушах сверкали серьги с бриллиантами. Молодые женщины – в элегантных костюмах – стояли невдалеке от дамы и о чем-то негромко разговаривали.

Мужчины в большинстве своем выглядели респектабельно: дорогие костюмы, золотые запонки и зажимы для галстуков, аромат парфюма. Правда, были и более демократичные личности: в джинсах, в молодежных куртках и футболках, но было видно, что их прикид – самого высокого качества.

Одни посетители этого заведения молчали, другие – оживленно беседовали.

Я посмотрела по сторонам. Публика располагалась вдоль стен, все стояли. Сидячие места – два стула – находились посередине комнаты.

Я перевела взгляд на потолок. Там, наверху, между полосками наклеенных обоев, виднелся звукоизоляционный материал, напоминающий поролон. Назначение звукоизоляции мне стало понятно чуть позже, когда появился высокий темноволосый мужчина. В одной руке он держал гонг в виде большого металлического блюда, в другой – небольшой столик. По-видимому, этот мужчина выполнял обязанности распорядителя.

Мужчина ударил в гонг, затем поставил его на столик. После этого на середину вышли два молодых парня. На вид им было не больше тридцати. Они заняли места на стульях, к которым распорядитель придвинул столик.

Один из парней был смуглый и бородатый. Он вытащил из правого кармана брюк револьвер и положил его на столик. На второй стул сел другой парень. Он, наоборот, был чисто выбрит, а мускулистые руки украшали татуировки с драконами. Он тоже достал револьвер и положил на столик.

Распорядитель взял оба револьвера и зарядил их на глазах собравшихся. Он поочередно заполнил патронами барабаны револьверов.

«Русская рулетка, – догадалась я, – что же еще можно ожидать после таких приготовлений?»

Но на этом приготовления не закончились. Распорядитель жестами приказал публике очистить одну из стен помещения и начал стрелять в нее из обоих револьверов сразу. Пули не рикошетили, по всей вероятности, из-за того, что и стены были покрыты звукоизоляцией.

«Проверка оружия, – подумала я, – надо, чтобы все было без жульничества, чтобы оружие не давало осечки».

После того как проверка закончилась, распорядитель вернул револьверы участникам предстоящей игры со смертью, а сам стал собирать с посетителей деньги.

Все собравшиеся отдавали деньги, которые мужчина складывал в блюдо, и указывали, на кого именно они ставят.

Елизавета тоже сделала свою ставку – на татуированного парня. Затем распорядитель сделал знак, и парни взяли оружие. Распорядитель ударил в ладоши – в помещении наступила полная тишина. Было только слышно вращение запущенных барабанов. Постепенно их вращение начало замедляться, и вот оно совсем прекратилось.

В зале установилась полная тишина. Мне даже показалось, что люди перестали дышать. Все внимание было приковано к парням, которые начинали игру со смертью.

Казалось, что прошла целая вечность, прежде чем татуированный закрыл глаза, приставил дуло к виску и тут же дернул спусковой крючок.

Раздался щелчок. Выстрела не последовало. И тут же второй участник, парень с бородой, произвел аналогичное действие. Результат был таким же. Два сухих щелчка. На этот раз смерть отступила. Люди в помещении синхронно выдохнули.

Я тронула Елизавету за рукав. Но та, недовольно дернув плечом, даже не обернулась. И я поняла, что продолжение следует.

Действительно, оба парня вновь запустили барабаны, значит, одним туром по правилам этого заведения дело не ограничивалось.

На этот раз татуированный стал заметно нервничать. У него задрожала рука, в которой он держал револьвер. Несколько раз он скрипнул зубами.

Вновь в помещении наступила напряженная тишина. И вдруг татуированный парень зажмурил глаза и отбросил оружие.

На этот раз реакция зала не была столь однозначной, как в первый раз. Кто-то радовался – это были те, кто поставил на бородача. Другая часть публики, наоборот, недовольно шумела.

Теперь очередь была за распорядителем. Он взял деньги из блюда, одну часть вручил бородатому, а остальные раздал тем, кто на него ставил.

Я и Елизавета вместе со всеми вышли из подпольного тотализатора.

Мы взяли такси и поехали в аэропорт. В дороге мы почти не разговаривали. Я только один раз спросила Новохатскую:

– Неужели можно ловить кайф от такого жесткого, я бы даже сказала, жестокого зрелища?

– Жизнь – интересная штука. Конечно, это только в том случае, если ее не бояться. Адреналин можно получить не только от «травки». К тому же «травка», на мой взгляд, это просто суррогат. Да я была просто один в один с этими парнями! Я теперь поняла, что значит выражение «душа отделяется от тела». Оказывается, такое возможно и при жизни. Ощущение свободного падения – вот, пожалуй, что я испытала. Нет, даже оно не идет ни в какое сравнение…

После этого своего монолога Елизавета Новохатская больше не произнесла ни слова.

Когда мы садились в самолет, я готовилась к тому, что лететь будет нелегко, ведь столько часов в дороге, разница во времени, люди. Но на самом деле я неплохо отдохнула: почитала книжку, выпила пару бокалов хорошего вина, дважды поела, полюбовалась шикарными видами из окна. Благодаря пересечению кучи часовых поясов можно было почти весь полет любоваться закатом, который то исчезал, погружая салон в сумерки, то снова загорался солнечным огнем. Время будто бы замирало на месте, и это было потрясающе! Елизавета почти весь перелет сидела насупившись, но я не обращала на это внимание: и не таких ломали!

Наше путешествие началось с Норт-Бей-Виллидж-Доран – небольшого курортного городка, расположенного неподалеку от Майами. Это, по существу, три острова. Связь между ними осуществляется при помощи автомобильной дороги, которая пересекает залив Бискейн.

Пока мы ехали к отелю, я успела рассмотреть город. Мне понравились фасады зданий, выдержанных в стиле ретро. Крыши многих домой были покрыты черепицей и выкрашены в яркие красочные цвета. Все это привлекало внимание и оказывало должное впечатление.

Мы поселились в фешенебельном отеле «Корал Бич». Елизавета все с тем же недовольным выражением на лице, с которым она просидела все время полета, сообщила, что была здесь год назад.

– Причем одна, безо всякого эскорта, – с вызовом добавила она.

Я пропустила ее слова мимо ушей. Ничего, пусть повыделывается, если ей так хочется.

Отель «Корал Бич» напомнил мне огромный кусок сахара: настолько он был ослепительно белый и искрящийся. А вот холл гостиницы являл, на мой взгляд, отличную иллюстрацию к «Алисе в Стране чудес», а точнее сказать, к теме Зазеркалья. По-прежнему в убранстве доминировал белый цвет, но теперь еще и дополненный огромным количеством зеркал и стекла. А если учесть оптическую иллюзию, возникающую опять-таки из-за нагромождения зеркальных атрибутов, то холлу не было конца и края, он простирался куда-то в бесконечность.

Народу в холле почти не было.

Мы с Елизаветой подошли к стойке, где находилась девушка-администратор. Елизавета назвала свою фамилию. Администратор начала листать журнал.

– Вот, я вас нашла, – сказала она, потом внимательно посмотрела на Новохатскую. – О! Так вы у нас уже останавливались! – воскликнула она.

Елизавета с милой улыбкой кивнула.

– Сейчас ваш багаж будет доставлен в номер, – сообщила администратор и нажала какую-то кнопку на стойке. – Мы рады вновь с вами встретиться, ваш выбор нашего отеля – большая честь для нас.

Под аккомпанемент ее дифирамбов мы направились к лифту. Он был тоже белый и выполнен из стекла с некоторыми небольшими вставками из пластика.

Внутри лифта нас встретила молодая женщина в белоснежном брючном костюме и с улыбкой спросила, на какой нам этаж.

Елизавета назвала. Мы начали подниматься, и я, не выдержав, спросила:

– Скажите, а номера здесь тоже все в белом цвете? И в едином стиле?

– Ну, что вы! Конечно же, нет! – улыбнулась женщина. – Каждый из этажей оформлен совершенно по-разному. Они различаются и по стилю, и по цвету.

Далее она сообщила, что дизайнеры выполнили отделку некоторых номеров таким образом, что возникает ощущение пребывания в непривычном мире. Этому, как объяснила женщина, способствует необычная мебель в форме шаров и кубов. Кроме того, постояльцы могут заранее заказать персональную обстановку своего номера по своему вкусу.

– Хм… у вас, что же, и подобный каталог имеется? – усомнилась я.

– Конечно! У нас созданы все условия для приятного пребывания в отеле, на самый взыскательный вкус.

«Мегастильный отель! Ничего не скажешь, – подумала я, – интересно, какой стиль выбрала Елизавета? Лично мне не хотелось бы поселиться в номере из красного пластика или черного мрамора, пусть уж лучше будет белое Зазеркалье».

Собственно, так оно и оказалось. Мебель в номере – столик, стулья, кресла, кровати – была ослепительно белая. Стены, потолок и жалюзи на окнах – тоже. Но светильники были устроены таким образом, что могли изменять цвет от ярко-красного до нежно-розового. Таким образом они разбавляли белый цвет.

Мне очень понравилась кровать – мягкая, удобная, так и призывающая немедленно погрузиться в царство Морфея.

Я так и поступила, ведь организму нужно было адаптироваться после стольких часов полета.

Сколько я проспала, не помню, но проснулась бодрая и в хорошем настроении.

Я встала с постели, подошла к окну и подняла жалюзи. В глаза сразу бросилась водная синева залива, по волнам которого скользили серферы и покачивались многочисленные яхты всех размеров. Довольно далеко от берега выстроились в ряд большие корабли. Один из них показался мне настоящим океанским лайнером, по размерам он значительно превосходил все остальные.

Я перевела взгляд на берег и увидела белый песок, на котором расположились шезлонги под яркими зонтиками. Чуть поодаль находилась будка спасателей, а сами они в соответствующей экипировке разгуливали по пляжу. Я насчитала четырех молодых, атлетически сложенных мужчин. Что же, окрестности довольно живописные.

В это время в номер постучали. Я подошла к двери.

– Кто там? – спросила я по привычке.

– Приглашение для мисс Новохатской, – отозвался приятный женский голос.

Я открыла дверь номера. На пороге стояла совсем молоденькая девушка, в униформе горничной. Она, улыбаясь, протянула мне длинный узкий конверт. Я взяла его и положила на журнальный столик.

– Скажите, а что это такое? – спросила я горничную и жестом указала в сторону окна, призывая ее подойти. – Вон тот большой лайнер, – уточнила я, показывая на самый большой корабль, который так заинтересовал меня.

– О, это отель на воде, – сказала горничная, – новинка этого сезона.

– Что, в нем живут?

– Да, да, совершенно верно, – подтвердила девушка.

– Но ведь он не плавает? – продолжала уточнять я.

– Он не приспособлен для плавания, мисс.

Я удивленно посмотрела на нее:

– Тогда для чего же он?

– Видите ли, туристы постоянно хотят чего-то необычного, – принялась объяснять она, – обычный отель – это уже неинтересно. А плавучий отель, точнее сказать отель на воде, – это что-то! Во-первых, он находится не на суше, а на воде. А во-вторых, там такая роскошь! Моя двоюродная сестра работает там горничной. Она рассказывала, что туда попадаешь, как будто в сказку. Это трудно передать словами, нужно самому все увидеть!

Она восхищенно закатила глаза.

– Понятно, – сказала я.

«Конечно, – подумала я, – тех, кто может позволить себе прилететь сюда на собственном самолете, уже не устроит традиционный отель, прочно стоящий на суше. Именно для них дизайнеры ломают себе головы, придумывая совершенно немыслимые интерьеры. Не удивлюсь, если скоро будет построен воздушный отель, парящий в нескольких сотнях метров над землей».

В это время из своей комнаты вышла заспанная Елизавета. В короткой ночной рубашке, состоящей сплошь из тонких кружев, она выглядела невинным ребенком лет семи-восьми. Это сходство усилилось, когда она совсем по-детски начала тереть глаза.

– Елизавета Георгиевна, вам приглашение, – сказала я официальным тоном и, взяв со столика конверт, протянула его Новохатской.

– Спасибо, Евгения Максимовна, – не менее официально ответила она, распечатывая конверт.

– Леди, вероятно, прибыли из России? – спросила горничная.

– Да, а как вы догадались? – спросила я.

– У русских такие длинные имена, – чуть смущаясь, ответила девушка, – и вдобавок к ним еще и отчества. Если вам ничего не нужно, то я пойду. Вы позволите?

– Конечно, – сказала я.

Елизавета между тем читала приглашение.

– Елизавета Георгиевна, может быть, отбросим китайские церемонии и будем обращаться друг к другу хотя бы по имени? – предложила я. – А то наши экивоки шокируют даже обслуживающий персонал.

– Хорошо, Евгения Мак…

– Дальше продолжать не нужно, – остановила я ее.

– Действительно, – согласилась Елизавета, – это я скорее по привычке, вот, Евгения, прочитайте, – она протянула мне лист, который она вынула из конверта, – приглашение на презентацию новейшего косметического средства «Коллс». Презентация состоится, – она взглянула на свои маленькие изящные часики, усыпанные бриллиантами, – о, уже через час. Надо собираться.

Тут Новохатская вопросительно взглянула на меня.

– Вы ведь тоже пойдете на презентацию? В качестве моего телохранителя, – добавила она.

– Лиза, – начала я. – Ничего, что я так попросту обращаюсь?

Она кивнула в знак согласия.

– Пойми, что я вовсе не собираюсь портить тебе отдых, а себе настроение. И у меня совершенно отсутствует намерение сопровождать тебя в туалет или в джакузи. Но находиться поблизости от тебя мне необходимо. Обещаю, что навязчивой я не буду.

– Очень хорошо. – Елизавета впервые за все время нашего с ней общения улыбнулась.

Кажется, взаимоприемлемые условия нашего общения были обговорены, вроде бы мы с Елизаветой пришли к консенсусу, как выражаются политики. Это обстоятельство радовало и обнадеживало.

– И еще один момент, – сказала я, – раз уж мы с тобой будем находиться рядом, давай подумаем, в качестве кого ты меня можешь представить окружающим. Как вариант предлагаю себя как твою однокурсницу-романистку. Как тебе такая мысль? – спросила я.

– А почему бы и нет? Хороший вариант, вполне подойдет, – согласилась Елизавета.

– Вот и замечательно.

Искоса поглядывая на нее, я начала читать текст приглашения на косметическую презентацию. Так, что тут у нас?

«Крем „Коллс“ – это прорыв в современной косметологии, он способствует идеальному разглаживанию мимических и возрастных морщин. Главный активный компонент антивозрастного крема „Коллс“ – это экстракт растения доронтус колфлорис. Его получают при помощи новейшего уникального метода реперколяции, что позволяет наиболее эффективно получить концентрированный продукт».

Какое-то малопонятное слово: реперколяция. Видимо, вначале было слово «перколяция», так сказать, базовое понятие. Интересно, что в данном контексте обозначает слово «реперколяция»? Ага, вот.

«Реперколяция – это повторное процеживание экстрагента через исходное растение, целью которого служит извлечение активных веществ».

Ну, так более или менее понятно.

Прочитав аннотацию до конца, я сделала вывод, что этот самый новейший и уникальный метод обработки растительного сырья позволяет сохранить самые полезные его свойства и направить их на борьбу с возрастными морщинами.

Иными словами, экстракт стимулируют клетки кожи на борьбу с морщинами.

Доронтус колфлорис – вот ведь название, сразу и не выговоришь.

И где же обитает такое чудо? Оно произрастает в южноафриканских пустынях. У растения сто двадцать восемь наборов хромосом (для сравнения: у человека – один). Его удивительные способности к выживанию привлекли внимание ученых: растение обладает способностью адаптироваться к окружающей среде, меняя цвет и форму, а также вырабатывая абсолютно новые защитные компоненты.

«Регулярное использование этого крема не только избавляет от преждевременных морщин, но и придает коже непревзойденное сияние».

Регенерация, повышение упругости, сокращение морщин – да, звучит неплохо. Только вот один момент смущает.

Помнится, когда я с отрядом «Сигма» находилась как раз в одной из африканских пустынь, то я слышала от местного населения, что этот суккулент они используют для проведения каких-то там своих ритуалов, потому что он не слабо одурманивает. Стало быть, растение является наркотиком. И как же в таком случае в Штатах на его основе производят косметический крем?

Я читала приглашение, а сама думала, что, может быть, неспроста Елизавета стала такой покладистой. Возможно, она так поступила только лишь для отвода глаз.

Ладно, время покажет.

– Женя, то есть Евгения, ты, то есть вы… – Новохатская, кажется, совсем запуталась.

– Можно на «ты» и просто Женя, – помогла я ей.

– Я хотела сказать, что презентация совсем скоро, я начну собираться уже сейчас. А ты? – спросила Новохатская.

– Я тоже сейчас буду приводить себя в порядок, – ответила я.

Еще в Москве перед отлетом в Штаты я посетила бутик Dolce and Gabbana на Третьяковском проспекте, предусмотрительно подумав, что мне необходимо приобрести соответствующую экипировку для того, чтобы сопровождать дочь олигарха на светских тусовках.

В бутике я пробыла довольно долго, поскольку никак не могла решить, что же именно мне приобрести. Передо мной было море изысканных нарядов, преимущественно длиной в пол, украшенных традиционными для этого модного дома пестрыми принтами, вышивкой, кружевом и пайетками.

Я перебирала платье за платьем и все никак не могла сделать окончательный выбор. Меня несколько смущали яркий принт, который присутствовал почти во всех моделях прославленных итальянских модельеров, и длина.

При моей профессии телохранителя длинные платья были бы, мягко говоря, нецелесообразны.

Наконец мое внимание привлекло одно из платьев – драпированный «футляр»-миди с V-образным вырезом из черного шелка с кружевами.

Примерив его, я поняла, что это то, что надо. Все-таки недаром я потратила больше двух часов и предельно напрягла девушку-консультанта по продажам.

Платье очень эффектно смотрелось на мне, как будто было создано эксклюзивно для меня. К нему я подобрала туфли-лодочки из лакированной кожи с леопардовой подошвой. Свой наряд я дополнила комплектом украшений из полудрагоценных камней от Dolphin Ore.

Надев платье, я посмотрела на себя в зеркало и осталась довольна своим внешним видом.

Елизавета для выхода в свет выбрала длинное ультрамариновое платье от Givenchy с затейливой вышивкой, мохнатой бахромой и изысканными вставками из прозрачной ткани. Разумеется, Новохатская не могла обойтись без «лучших друзей девушки» – бриллиантов.

Презентация чудодейственного косметического средства проходила в холле отеля «Корал Бич». Еще находясь в номере отеля, я посмотрела в окно и увидела, что почти вся улица была заполнена сверкающими лимузинами. А гостиничный холл рассекали гостиничные секьюрити. Они бросали внимательные взгляды на находящихся в холле и переговаривались между собой по рации.

По случаю презентации пол в холле был устлан ковровой дорожкой, но не красного цвета, как на Каннском кинофестивале, а бледно-розового. В самом ее начале, как в почетном карауле, стояли два молодых человека в безукоризненных черных костюмах.

Сначала я приняла их за манекены: настолько застывшими были их позы, да и взгляд тоже. Но потом я заметила, что парни самые что ни на есть настоящие. Сначала один из них пошевелил кистью правой руки, потом второй едва заметно стал переминаться с ноги на ногу.

Посередине холла стоял стол, покрытый кружевной скатертью, на котором стояли многочисленные баночки с новым косметическим чудо-средством.

Мне понравился их дизайн: броский, привлекающий внимание и в то же время изысканно-утонченный. Особенный шарм им придавали серебристый цвет и округлые формы. Что ж, именно в такой упаковке и должна находиться новинка косметического рынка.

Рядом с баночками стопкой лежали буклеты с описанием ингредиентов крема «Коллс», а также прозрачные папки цвета морской волны для представителей средств массовой информации.

Я видела, как журналистки в сопровождении фотографов и операторов, взяв свои папки и на ходу читая их содержимое, смешивались с толпой гостей.

Мы с Елизаветой какое-то время постояли около презентационного стола. Новохатская все время оглядывалась по сторонам, словно хотела кого-то высмотреть.

– О! Лиз!

С этим возгласом к нам подошел молодой мужчина слегка за тридцать. Он был невысокого роста и с уже наметившимся животиком. Но темные волнистые волосы, зачесанные назад и открывавшие высокий лоб, придавали привлекательность облику мужчины. А излишнюю полноту скрывал удачный покрой костюма.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.