Яна Миа
Фанатки (#2)

© Яна Миа, 2020

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

© Eugenia Porechenskaya / Shutterstock.com

Глава 1
#пепелище

Никогда не хотела оказаться здесь,
Одной ногой в могиле, другой – на земле.
Что я чувствую, я не могу объяснить.
Без этой кожи я точно смогу прожить.

PVRIS – Half

Жизнь не любит, когда мы расслабляемся. На каждый наш облегченный выдох у нее обязательно найдется удар под дых, на каждое безразличное лежание на полу в луже собственных слез – причина вскочить и помчаться куда-то сломя голову. Не потому что она испытывает нас на прочность – хотя, конечно, испытывает, глупо отрицать, – а потому, что из этого она и состоит. Из разных, нанизанных на нить наших лет, словно бусины всяких размеров на тонкий шнурок, событий, преград, которые нужно преодолевать, моментов яркого счастья и полного отчаяния. Из пустоты и одиночества, перемешанных с теплотой и заботой. Из слез и смеха, бесконечно долгих ночей ожидания и молниеносных недель радости. Жизнь складывается из наших шагов – реальных и метафорических, именно поэтому она не любит, когда мы расслабляемся. Иначе упадем: координация, внимание, навыки – все подведет, когда ты не готов к новому шагу.

Никто не знает, кем мы проснемся завтра. Теми же людьми, что закрывали глаза и желали доброй ночи кому-то близкому, или кем-то обновленным, готовым к переменам? В каком мире мы откроем глаза? Что услышим первое, что скажем, как проведем день? Жизнь не дает нам возможности расслабиться. А если ты внезапно почувствовал, что можно растянуться под лучами счастья, забыв о возможностях и целях, или скрутиться в комок под тяжестью пустоты, накрывшись с головой пледом из непроходимого безразличия, значит… Значит, со следующим шагом ты, не готовый и расслабленный, полетишь кубарем, после пытаясь подняться снова и собрать себя по кускам.

Арти все не мог выкинуть из головы эти мысли – вчера он позволил себе расслабиться. Это был непростой вечер: Скайлар, которая не приехала на собственную помолвку, Трой, выкинувший кольцо, а заодно и всякую надежду на счастливое будущее, и морально раздавленные девочки. Особенно – Мейси. Его Мейси. Она впервые целиком и полностью была «его» – и эти новые ощущения слегка пугали, но в то же время успокаивали. Она не отвернулась, она доверилась ему окончательно, и он действительно был готов доказать ей, что любовь существует – иначе как объяснить то, что он не мог уснуть всю ночь, перебирая в памяти моменты, связанные с Маргарет? В конце концов, это не первая его влюбленность, и уж точно не первая девушка, чтобы он так странно себя ощущал. Тем более они с Мейси знакомы всю жизнь – чего он о ней не знает? Но оказалось, что Арти действительно не до конца знал свою лучшую подругу: не то, какой доверчивой и нежной она может быть, не то, что целуется она очень даже неплохо – где только научиться успела? Хотя, конечно, это все были глупости, но почему-то именно о них ему хотелось думать. А еще скорее увидеть Мейси снова – но, к его большому разочарованию, она уехала с подругами в Сан-Франциско. Он как-то позабыл об этой поездке, но для Николь, видимо, не существовало таких причин, которые могли бы отменить для нее концерт «Tricksters». Не то чтобы он злорадствовал или желал чего-то плохого Никки, но голос Мейси, срывающийся буквально на каждом слове, выбил его из колеи. Вот так – в одно мгновение – его жизнь полетела в пропасть.

Арти барабанил в дверь Троя, изнывая от нетерпения. Когда тот все-таки открыл, выглядел он словно только что вернулся со съемок фильма про зомби и забыл смыть грим. Ощущение полного хаоса и обреченности накатило на Арти с новой силой.

– Выключать телефон – не лучшая идея, – пропуская приветствия, мрачно заметил он.

– Арти? – Трой вглядывался в лицо парня так, словно тот восстал из мертвых, а не приехал сюда через пару улиц.

– Так, людей опознаем, уже хорошо. Похмелье?

– Нет, я почти не пил. Не лезет.

– Отлично. Потому что у нас проблемы. – Арти протиснулся мимо Троя и оказался внутри дома, который покинул меньше суток назад. А казалось, с неудавшейся помолвки прошла целая жизнь.

– У нас? – уточнил растерянный Трой.

– У нас. В общем, с Никки что-то случилось на концерте – она в больнице. Девочки сейчас там, Эмме тоже плохо. Я еду к ним.

– Я с тобой!

– Э, нет, парень, – Арти поднял руки, пытаясь остановить внезапно всполошившегося Троя. – Если бы на этом все закончилось, я бы сказал, что у нас – проблема. Но… В Стоквуде сгорела база плейбоев, и последней туда заходила Джо. Никто не знает, где она.

– А она разве не в Сан-Франциско с остальными?

Арти всем своим видом демонстрировал, каким нелепым был вопрос, поэтому Трой тут же осознал свою ошибку.

– Я, конечно, понимаю, что у тебя сейчас не лучший период в жизни. Но из нас двоих ты – ее друг и знаешь Джо достаточно, чтобы прикинуть, где она может быть. Телефон недоступен, дома нет, никто из группы ее не видел со вчерашнего дня. Это – чтобы сузить тебе поиски.

– Черт, – выругался Трой, пытаясь сообразить, где искать Джордан.

– За руль сможешь сесть?

– Да, конечно, – отозвался он. Нехорошие предчувствия копошились внутри, но Трой списывал все на собственную боль. По крайней мере, ему очень хотелось в это верить.

– Тогда на связи, – Арти похлопал его по плечу. – Постарайся ее найти. Хватит с нас этих внезапных драм.

Трой кивнул, отгоняя мрачные мысли. Неудавшаяся помолвка, Никки, больница, Джо… Он не верил во всю эту чепуху, но сейчас не стал бы отрицать, что кто-то их проклял. Всех разом. Непонятно только – за что. Зная, что услышит в трубке, он все-таки набрал номер Джордан, едва за Арти закрылась дверь. Когда все плохо, надежда продолжает быть крайне живучей и неразумной. Сбросив звонок, который перенаправил его на голосовую почту, Трой подхватил куртку и вышел из дома – нужно было во что бы то ни стало найти Джо: потерять еще и лучшего друга для него определенно выше всяких сил.

* * *

Мейси сидела в больничном коридоре и размышляла, как все в мире относительно. Полгода назад у нее была мечта, которую она никогда бы не рискнула исполнить, родители, которые решали за нее, как жить, и лучший и единственный друг – Арти. Сегодня утром, наспех собирая вещи в рюкзак, Мейс казалось, что ее жизнь закончена. Всего полгода – а какая разительная перемена. Сначала она нашла подруг: классных девчонок, которые просто слушали ту же музыку, что она, – группу «LADE». Потом они же подарили ей курсы по рисованию комиксов и вселили в нее такую веру в себя, какой она никогда раньше не ощущала. Затем Арти стал кем-то большим, чем просто лучшим другом, – и Мейси чувствовала безграничное счастье от этого события. И в довершение родители не только осудили ее стремления и мечты, но и сожгли все то, что связывало ее и с девочками, и с Арти, и с рисованием. Но, по сути, ничего непоправимого не произошло. Большинство рисунков давно хранится у Арти, а кое-что она определенно сможет восстановить по памяти. Зато врать больше не нужно. И надеяться, что ее все-таки примут и поймут, тоже. Все произошедшее словно развязало ей руки: она могла доказать, что ее цели реальны, что она способна решать и выбирать сама, что быть художником ничуть не хуже, чем юристом. Ей больно – отрицать глупо и бессмысленно, но она и не ожидала, что будет легко. И, если честно, никогда до конца не верила, что сможет по-хорошему договориться с родителями. Поэтому сегодня утром она не просто поехала за компанию с Никки на концерт – она сбежала из дома окончательно.

А теперь, сидя в больничном коридоре, Мейси понимала, насколько мелкими и простыми были ее проблемы. Да, это все касалось ее жизни, ее будущего, но она уже давно приняла решение и не собиралась его менять. Эмма, к примеру, вообще не знала, что делать со своей жизнью дальше – она как-то пожаловалась Мейси, что до сих пор не выбрала колледж, потому что не знает, что ее интересует. А теперь Эмс спала под действием успокоительных: медсестра сказала, что позже к ней придет психолог – а это уже тянуло на серьезную проблему. Скай и вовсе – сама того не зная – разрушила отношения, на которых держалась не только ее жизнь, но и их общая вера в любовь, во что-то крепкое и хорошее в этом мире. Никки едва не погибла на концерте своих кумиров – и как это отразится на ней, пока непонятно. Про Джо Мейси даже думать не хотела. Потому что от нее все еще не было никаких вестей. А неизвестность всегда приводит за собой самые страшные предположения и догадки.

Так что на фоне подруг Мейси могла считать себя почти счастливицей. Вторая ночь без сна давала о себе знать, но, едва Мейс закрывала глаза, страшные картины произошедшего мешались с мыслями о Джо, и сон как рукой снимало. Этот Новый год должен был стать чем-то особенным для них, а в итоге… А в итоге он таким и будет, вот только не о таких «особенностях» они мечтали.

– Ты бы поспала немного. – Она и не заметила, как рядом опустилась на стул мама Никки. Мейси неловко повернулась и чуть не упала – кто вообще делает эти чертовы стулья в больницах такими неудобными?! Люди ведь сидят здесь часами в ожидании вестей!

– Не уверена, что смогу спать, пока все это… – Мейс неопределенно махнула рукой, понимая, что не готова произносить вслух, что ее беспокоило. – Вам что-нибудь сказали?

– Да, Николь сломала два ребра. Внутренние органы целы, так что через пару дней ее отпустят домой. Она легко отделалась, как сказал врач.

Мейси наблюдала за ней и понимала, что мама Никки просто повторяет услышанное на автомате, но ни капли не верит в то, что говорит. Да и вообще, она, должно быть, не сильно старше ее родителей, но выглядит почти старухой. Худоба, морщины, седина в волосах. Но главное – взгляд. Смесь усталости, обреченности и едва утихшего ужаса.

– Ну, Никки у вас боец, – неловко улыбнулась Мейси, чтобы хоть как-то поддержать женщину. – Она справится.

– Она – да, – вздохнула Лайза и внезапно заплакала. – Она у меня такая сильная, самостоятельная… А у меня самой уже не осталось сил.

Мейси не знала, что делать. Утешать взрослую женщину, которая мчалась сюда из другого города, так как с ее дочерью произошла беда? Что она могла сказать, чем успокоить? Но просто сидеть и смотреть на это оказалось невозможным.

– Миссис Фостер…

– Можно просто Лайза.

– Лайза, – слова застревали в горле комками неопределенности и отдавали такой банальностью, что Мейси буквально силой заставляла себя говорить. – Все закончилось – и закончилось вполне… неплохо. Ребра срастаются быстро, насколько я знаю.

– Я… я так испугалась, когда мне позвонили. Думала, вдруг и за ней недосмотрела. На секунду представила, что моя девочка больна, как и ее отец… Или она… вслед за Алекс.

Мейси неловко гладила по спине всхлипывающую женщину и даже представить не могла, что та чувствует. Когда наступает хоть и относительное, но облегчение, весь ужас и напряжение прорываются с новой силой. А еще Мейс внезапно поняла, как мало знает о Никки. Да, пару раз проскальзывали фразы об отце, Джо еще в самом начале говорила, что Николь пережила много горя… но ничего конкретного так никто и не сказал, хотя, казалось, они были очень близки. Видимо, знать любимую марку сигарет и в кого Никки влюблена недостаточно, чтобы быть хорошим другом.

– А… насколько все плохо с ее отцом? – осторожно поинтересовалась Мейси. – Можете не отвечать… Просто я только в общих чертах знаю, а расспрашивать Никки не хотелось. Да и вас, наверное, не стоит. Еще и в такой ситуации! Простите, я идиотка, что задаю такие вопросы. Это, видимо, просто нервы…

– Все в порядке, – прервала Лайза поток извинений, и Мейси благодарно выдохнула. – Мой муж пережил рак. Мы справились, но…

– Вы все равно боитесь, да?

– Очень, – виновато прошептала мама Никки. – Иногда я просыпаюсь в ужасе среди ночи, боясь, что все снова повторится. И это… как предательство, словно я не верю в своего мужа, в нашу победу.

– Лайза, это не так, – тут же вступилась Мейси. Ей почему-то безумно импонировала мама Николь. – Это не предательство, это просто другой вид надежды. У всех бывают плохие дни, когда в лучшее уже не верится. Я думаю, вам пришлось очень нелегко, поэтому позвольте себе хоть иногда быть слабой, бояться и плакать. Вы никого не предаете, вы просто напоминаете вселенной, что вы тоже человек. Хотя бы на пару часов, прежде чем стать снова сильной и всем сердцем верящей в хороший исход.

Лайза посмотрела на Мейси с некой материнской заботой и теплотой, отчего у той неприятно заныло внутри, напоминая о еще не затянувшейся ране.

– Николь очень повезло с друзьями, – все еще плача, произнесла Лайза. – Ей нужен кто-то, кому бы она открылась больше, чем мне, – с нами она держится, сражается, словно это мы ее дети, а не наоборот. После Алекс у нее почти не было друзей – нормальных, а не мимолетных.

– Ну, я тоже не королева вечеринок, – легко отмахнулась Мейси, стараясь вывести Лайзу из грустных мыслей. – Так что мы нашли друг друга – так вроде говорят? Это Скай и Куперы у нас в центре внимания, понятия не имею, как мы все вообще смогли подружиться и ужиться вместе. Не то чтобы я считала нас с Никки какими-то не такими, просто мы немного не того круга… Черт, я опять болтаю без умолку! – Мейси расстроенно вздохнула. – Простите, у меня всегда так… Я просто хотела сказать, что в нормальной жизни мы пятеро вряд ли стали бы друзьями.

– А в какой тогда?

– В фанатской. Тут другие правила. Или… или их вообще нет. Поэтому девочка-гик, которую вечно не замечали в школе, внезапно становится подругой самой популярной девчонки в школе. Или такого прекрасного человека, как ваша Никки.

– Да уж, Николь давно по уши в фанатстве… И вот куда это привело, – Лайза сдавленно всхлипнула.

– Она могла сломать ребра в спортзале или еще где-нибудь. Я не оправдываю толпу, которая, видимо, сошла с ума… Но не отбирайте у нее эту жизнь. Пожалуйста, Лайза. Я не стану говорить за всех, – Мейси мысленно обратилась к Джо, – но точно могу сказать, что для нас с Никки фанатство многое поменяло. В лучшую сторону. И если она сама не решит завязать… Не давите на нее, ладно?

Лайза облизала соленые от слез губы, вглядываясь в лицо Мейси так, словно та говорила на непонятном, неизвестном языке.

– Вы еще такие молоденькие, – и снова этот материнский тон заставил Мейси внутренне сжаться. – Откуда в вас столько сложных мыслей, заботы о ком-то? В вашем возрасте о парнях думать надо да о вечеринках. А ты, Никки… Да и остальные девочки, я думаю, кажетесь не по годам взрослыми. И я даже не знаю, хорошо это или плохо.

– Вот, видишь, Мейс, тебе уже советуют подумать о парнях, – Мейси обернулась на голос и снова едва не упала со стула. Арти с отточенной за годы реакцией подхватил ее и усадил на место. – Кажется, я приехал как нельзя вовремя.

Мейси слабо улыбнулась и легко поцеловала Артура в губы, тут же смутившись, вспомнив, где находится.

– Я кофе принес, – обратился Арти скорее к Лайзе, показывая переноску в руках. – Не знаю, какой вы любите, но тут можно выбрать: есть и латте, и капучино, и американо…

– Это Лайза, – спохватилась Мейс, вертясь на стуле так, что только сноровка Арти уберегла кофе от участи коричневых луж на отвратительно светлом больничном полу. – Мама Никки. А я, кажется, стала еще более неуклюжей, хотя думала, что это невозможно.

– Тебе просто нужно поспать, – улыбнулась Лайза, забирая стаканчик с американо. – Спасибо.

– Артур, – кивнул он в ответ, то ли представляясь, то ли пытаясь тем самым сказать «пожалуйста». Даже сейчас, когда беседа была спокойной и легкой, больничная атмосфера тревожности давила на всех, словно улыбаться и шутить было чем-то вроде греха.

– Я пойду к Никки, – Лайза поспешно встала, явно чувствуя себя лишней. – Артур, уговорите свою девушку поспать.

– Сейчас же этим и займусь, – отозвался Арти, пока Мейси пыталась распробовать этот новый статус «девушки». Лайза, прежде их не знавшая, даже не задумалась, что может быть по-другому, не запнулась, как делала это сама Мейси в своей голове. И их новообретенные отношения, озвученные мамой Никки, сейчас казались самой правильной вещью в этом мире хаоса.

– Слышала, что тебе сказали? – Когда Лайза скрылась за дверями, отделяющими палаты от коридора, Арти опустился на стул рядом с Мейси, позволяя ей опереться о него спиной и вытянуть ноги.

– Не командуй, – вяло огрызнулась Мейси, наугад забирая себе стаканчик с кофе – сейчас ей было глубоко плевать, сколько там молока и есть ли пенка.

– Ты как вообще?

– Странно, – Мейси поерзала, устраиваясь поудобнее. – Никки сломала два ребра – представь только, с какой силой давила толпа позади нее! И ради чего?! Чтобы дотронуться до руки певца, подышать рядом с ним?! Не понимаю я такой маниакальности…

– Сказала та, что моталась на концерты странных парней в машине с людьми, которых даже не знала…

– Вот только твоих нотаций сейчас и не хватало! Не сравнивай мою поездку с девочками, которые в итоге стали мне подругами, с фанатством головного мозга. Нет, я конечно, тоже та еще фанатка, но это слишком. Сталкеры, вот такие случаи, как с Никки, или не совсем адекватные девушки, которые пишут гадости Джо… Это другое, Арти, у всего должен быть предел.

– И откуда в тебе столько воинственности? – Арти поцеловал ее в макушку. – Кстати, о Джо. Трой поехал в Стоквуд искать ее. Позвонит нам, как только что-то станет известно.

– А сам он в порядке?

– Маргарет, «в порядке» – это самое отдаленное, что может описать его состояние. Проблемы, естественно, немного отодвинули его трагедию на второй план, но он разбит. Никогда не видел парней, настолько подавленных из-за девушек. Не в обиду Скай, но умудриться сломать Троя…

– Поверь, она не лучше. Она и себя сломала – хотя в этом мало утешения, как мне кажется. Поэтому я пока никому не говорила, что мы теперь вместе. Ну, в этом смысле… Не в этом, а в новом. Короче, что мы встречаемся!

– Решила прятать меня от подруг? – усмехнулся Арти. – Тогда мне пора бежать! Только нужно разобраться с мамой Никки.

– О, ты такой дурак! – Мейси попыталась развернуться, чтобы посмотреть на него, но Арти крепко ее держал во избежание очередного падения. – Последняя шутка была слишком – на сегодня точно. И нет, я не хочу прятать тебя от девочек, но и вопить на всю округу тоже не буду – не хочу накалять обстановку, понимаешь?

– Я, конечно, мог бы пошутить про то, что подруги тебе дороже, но… я все понимаю, Мейси. Все в порядке – ты взрослая девочка, чтобы самой решить, когда и кому что рассказывать. Хотя про то, что ты ушла из дома, могла бы сказать хотя бы мне.

– Откуда ты знаешь?! – В этот раз высвободиться из объятий Арти все же удалось: Мейси повернулась к нему лицом, встревоженно поправляя очки.

– Твоя мама приходила к нам.

– Что?!

– Ну, как приходила… Скорее хотела провести несанкционированный обыск на предмет наличия тебя. Мама успела встретить ее раньше меня.

– Боже, – Мейси закрыла лицо руками, утыкаясь в грудь Арти и мечтая провалиться под землю. – Как стыдно!

– Да не особо. Мама очень четко объяснила твоей, что ты уже совершеннолетняя и можешь самостоятельно решать, где жить. И даже если ты появишься у нас дома – чего еще не сделала, – она «ни за что не станет играть в игры такой черствой женщины. Ведь если Мейси ушла от вас, то вы это заслужили»! И это я сейчас цитирую… с цензурой!

– Твоя мама – великая женщина, ты знаешь?

– И она ждет тебя у нас. Так что отсюда мы поедем домой. Вместе.

Мейси подняла полный слез взгляд на Арти: она не могла понять, чем заслужила всех этих людей, их любовь и доброту. Она всегда восхищалась семьей Бэгтон и проводила там много времени, но чтобы жить…

– То есть, – решила она перевести все в шутку, пока не уморила своей эмоциональностью Арти до смерти, – мы сразу переходим к пункту «жить вместе»?

– Мама подготовила тебе отдельную комнату, поэтому не совсем. Но она находится напротив моей…

– Ох, Арти, – Мейси покачала головой, а затем позволила увлечь себя в долгий поцелуй. – Стой, ты сказал маме?

– Это же моя мама – едва я вернулся домой, она сама мне все и рассказала. Подумываю проверить машину и одежду на наличие жучков!

Мейси засмеялась, снова прячась в объятиях Арти. Если забыть, что они в больнице, вполне можно было представить, что все хорошо, что жизнь налаживается и обещает много сюрпризов. Но неудобные больничные стулья как бы напоминали, что сюрпризы – это не всегда радость.

* * *

Никки держала за руку Томаса, видела в его глазах отражение своего счастья и пела так громко, как только могла, пока голос не превратился в крик, а перед глазами внезапно не упала черная непроглядная пелена. В груди стало так невыносимо больно, что Никки, наконец, проснулась. Стон вырвался из ее пересохших губ, а лицо Томаса сменилось обеспокоенным лицом мамы.

– Детка, тебе больно? Я сейчас позову доктора.

Мама поцеловала ее руку, которую держала в своих ладонях, и бросилась из палаты. Медленно, словно осторожный луч света, к ней стали возвращаться воспоминания: отвратительная ночь в доме Троя, утренние сборы зареванных девчонок по городу, дорога в Сан-Франциско, концерт «Tricksters», напирающая толпа и чернота. Тугая повязка на грудной клетке подтвердила, что все это не сон. Никки осторожно пошевелилась и застонала от боли и разочарования – кто мог подумать, что концерт обожаемых «Tricksters» обернется больничной палатой? Она все пропустила, она чуть не умерла из-за каких-то больных фанатов! Теперь музыка, которая ее спасла, будет ассоциироваться с моментом, в который ее чуть не убили, – ведь наступи толпа чуть сильнее, и сломанные ребра вполне могли проткнуть органы. А что теперь будет с работой? Какие-то чокнутые из-за секундного доступа к телу исковеркали ей жизнь!

– Милая, доктор скоро подойдет. Хочешь пить? – Мама вернулась в палату и кружила вокруг нее, словно Никки была как минимум при смерти.

– Очень. – Она немного приподнялась под взволнованным маминым взглядом. – Что говорят врачи?

– Что ты легко отделалась. Пару дней понаблюдают и отпустят.

– Пару дней? Сегодня же Новый год, – Никки недовольно скривилась, понимая, что праздник придется встретить в больнице. По правде говоря, это не первый Новый год, или Рождество, или День благодарения, или даже собственный день рождения среди капельниц и медицинского персонала. За столько лет, что болел отец, они многое успели сделать в больничных стенах. И именно поэтому очередной Новый год, который придется встретить тут, отдавал горечью отчаяния и безнадеги.

– Прости, милая, – виновато улыбнулась мама, словно от нее хоть что-то зависело или это она стала причиной их пребывания здесь. – А еще врачи просили по возможности убрать людей, что караулят у больницы…

– Каких людей?

– Артур говорит, что это фанаты твоих музыкантов. Они пришли поддержать тебя – вторая семья и все такое.

Никки с трудом понимала, что происходит. Много времени ушло на то, чтобы идентифицировать в Артуре друга Мейси, затем понять, что все ее друзья в больнице. Но, когда пришло осознание того, что фандом караулит здесь, чтобы поддержать ее, Никки едва не подскочила к окну, чтобы увидеть все своими глазами.

– Вот уж… Семейка! Мам, сходи к ним, пожалуйста. Скажи, что я в порядке, и отправь по домам, праздник все-таки. И передай, что я очень благодарна – я еще в «твиттер» напишу обязательно. Поверить не могу!

– Знаешь, Мейси просила не давить на тебя по поводу твоего фанатства… И я сомневалась, – Лайза присела на край кровати, поглаживая Никки по волосам, словно ей снова было пять. – Я испугалась всего этого. Отсюда – из взрослой жизни – все твое увлечение выглядит немного глупо. Особенно когда случается что-то ужасное. – Никки хотела возразить, но мама не позволила ей превратить момент откровения в ссору. – Дослушай меня, хорошо? Я правда хотела взять с тебя слово, что ты это бросишь. Но ведь тогда у тебя не было бы таких замечательных друзей, как девочки, – они тут всю ночь пробыли и, видимо, не собираются уезжать. И все эти люди – они ведь даже тебя не знают, но переживают! Как я могу просить тебя отказаться от всего этого?

Никки и сама не осознавала, куда ее привело фанатство, пока мама не озвучила это. Да, она часто говорила, что музыка ее спасла, что Семейка – прежде всего, но последние полгода стали той самой настоящей жизнью. Рядом с ней находятся люди, которых раньше она не могла бы представить в качестве своих друзей, а теперь не может представить жизни без них. Николь позволила себе быть слабой, эмоциональной, благодарной – она заплакала в объятиях мамы, прощая глупым фанатам их оплошность в виде сломанных ребер.

– Простите, врач сказал, что мы можем зайти. Но если мы не вовремя…

Этот голос она могла узнать, даже будучи в коме, но сейчас все происходящее казалось сном, игрой воображения, последствием травмы (как ребра могли повредить мозг, Никки не задумывалась). Мама поспешно стерла слезы с ее лица и обратилась к посетителям:

– Думаю, Николь будет рада вам в любое время.

Мама узнала их – по многочисленным фото в ее комнате, по видео, что смотрела Никки. Значит, это не было злой шуткой уставшего сознания – в ее палате действительно был… Томас? Осторожно открывая глаза, Никки осознала, что она все-таки ошиблась: прямо перед ней стояли «Tricksters» в полном составе: Томас, Кейси, Аарон, Ник и Грег.

– Ничего себе! – только и смогла проговорить она, во все глаза рассматривая любимых музыкантов. Они выглядели совсем обычными людьми, находясь здесь, а не полубогами, как всегда казалось на выступлениях и телешоу.

– Пойду спущусь к вашим… поклонникам, – тут же заторопилась мама. Грег перехватил ее у самой двери, что-то шепнул на ухо, и мама благодарно закивала. Подробности этого разговора Никки решила выведать потом, а сейчас обратилась к самым важным гостям в больнице:

– Я не слышала криков, как вы прошли незамеченными?

– Черный вход и бывший одноклассник в должности одного из ведущих врачей этой больницы, – сообщила Кейси, присаживаясь на стул у кровати Николь. – Хотели навестить тебя лично.

– Так себе местечко для meet-and-greet[1], скажу я вам! – Никки и сама не понимала, откуда в ней эта легкость шутить рядом с теми, кого она почти боготворила. То ли ее положение, то ли пережитый стресс так на нее влияли, но она знала наверняка – будь это обычная встреча в рамках концерта, она бы плакала и улыбалась одновременно, лепеча какой-нибудь банальный бред.

– Шутишь? – отозвался Томас, и у Никки внутри все замерло. – Никаких других фанатов, ограничений по времени, и декорации для фото эксклюзивные.

– И вид у меня тоже эксклюзивный… – Никки очень хотелось верить, что выглядит она хотя бы нормально – про макияж и прическу даже думать не приходилось. Хорошо еще, если вчерашние стрелки не стекали сейчас черными полосами по щекам.

Аарон, устроившись в самом дальнем углу, хмыкнул, глядя в телефон.

– Все-таки время ограниченно, – его голос звучал так приятно, и Никки даже пожалела, что он только играет на басу, но почти никогда не поет. – Кто-то нас все-таки заметил, так что скоро здесь соберутся не только фанаты, но и папсы[2].

– И напишут, что все это – показательная акция, – вздохнула Кейси. Николь обвела участников группы взглядом: они ведь были просто людьми, немного уставшими и действительно переживающими. Она улыбнулась, чтобы они даже думать не смели, что она может считать так же.

– А иначе они бы написали, что вам плевать на все, кроме денег. Всегда будут эти дурацкие статьи и те, кто им верит. Мне жаль их – тех, кто не видит, что вы настоящие, а не дурацкие образы.

– Все артисты – это образы, – внезапно возразил Томас, и Никки недоуменно на него уставилась: она тут их защищает, а выходит, что зря? – Просто разноотдаленные от реальной личности.

– В смысле? Вы ведь всегда так искренне говорите, пишите песни о том, что происходит в жизни, открываетесь на сцене. Только вот не говорите, что это все – игра, иначе уже я переломаю вам ребра!

– У нас лучшие поклонники, – усмехнулся Ник без намека на обиду или злость.

– Николь, – Томас пододвинул к кровати один из стульев для посетителей и «оседлал» его, укладывая руки на спинку. Никки смотрела на расстегнутый ворот рубашки, но никак не могла себя заставить встретиться с ним взглядом. – Невозможно быть откровенным на сто процентов, когда ты публичный человек. На сцене все играют роли, просто кто-то – чужую, а кто-то – иную версию своей. Ты же понимаешь, что у нас – семьи, друзья, с которыми мы общаемся так, как не можем, например, на интервью или с фанатами. Да и песни… Когда ты пишешь о том, что происходило или происходит в твоей жизни, ты выбираешь моменты, ловишь эмоцию и возводишь ее в абсолют. Это всегда лишь часть истории, вырванная из контекста. При этом она не становится менее правдивой и откровенной. Так что да, даже самый настоящий артист – это образ. Просто образ его самого, который отличается от просто человека.

– Поэтому мы и пришли через черный вход, – вступилась Кейси. – Как просто люди, которые переживают из-за случившегося, а не как артисты к пострадавшему фанату.

Никки очень хотелось их обнять. Всех сразу и каждого в отдельности. Странно, она никогда не задумывалась над этим, не копала так глубоко, хотя всегда себя считала довольно умной и понимающей ситуацию. Но, видимо, действительно понять ситуацию можно, только побывав с другой стороны, прочувствовав на себе и найдя себя в этом огромном сумасшедшем мире.

– Тогда я рада, – голос так откровенно подрагивал, что Николь надеялась только на то, что ребята спишут это на ее состояние, а не на внезапно защекотавшую в глубине горла нежность, – что я фанат артистов, которые играют себя.

– Давно, кстати? – подал голос Грег, и Никки снова вспомнила о том, как он что-то говорил ее маме.

Она непроизвольно потянулась к татуировке на шее, словно там были не просто знаки, а точные даты начала этой истории.

– Пять лет. Я знаю, что вам говорили это тысячи раз, и я просто буду одной из многих, но вы меня спасли тогда… Ужас, как банально звучит, ненавижу быть такой размазней.

– Ну так ребра не поддерживают, вот и размазало немного.

– Аарон! – шикнула Кейси, когда тот подмигнул Никки – она оценила его юмор.

– Пять лет назад моя лучшая подруга покончила с собой. Я недоглядела, не заметила. У меня отец был болен, и я… Не то чтобы не обращала на Алекс внимания, просто как-то старалась не замечать плохого вокруг вообще. Ее мама отдала мне пару вещей и плеер. У Алекс был… достаточно всеядный вкус в музыке, знаете, когда после крутой песни внезапно играет такое, что ты удивляешься не тому, как оно в плей-лист попало, а как вообще такое существует в природе. – Никки улыбалась, но в то же время отчетливо ощущала, как сквозь бинты и физическую боль внутри снова открывает пасть огромная черная дыра. Кейси осторожно подобралась поближе, чтобы приобнять ее, а Томас уверенно сжал ладонь Никки. – И вот я все гоняла эти песни, кричала на Алекс, плакала, злилась, скучала… а потом услышала «Lullaby». Я всегда говорю, что эта песня обняла меня – странное сравнение, но так и было. И мне стало чуть-чуть легче – ровно настолько, чтобы сделать вдох.

– Sing to me, sing to me ‘till I can take a breathe, – тихонько напел Томас, улавливая знакомые фразы, Кейси и Николь тут же подхватили: – Hold to me, hold to me ‘till I can feel your care. This lullaby helps me survive. This lullaby…

– Вот примерно так и было. Я-то и раньше много музыки слушала, но только тогда поняла, что это не просто фон в машине или картинка в телике. Это как круговорот тайн и откровений: артисты – слушателям, те – вселенной. Каждый ведь о своем поет, каждый о своем слышит. Так и вы стали для меня чем-то, что напоминает об Алекс – в хорошем смысле. Я ведь и тату делала за двоих, и мерч покупаю себе – и ее размера, на концерты хожу за двоих. Оказалось, среди всякой дряни у нее в плеере была очень хорошая группа, моя группа, а я даже не знала этого, ни разу так и не смогла ей сказать, как горжусь вами и восхищаюсь.

Она не хотела реветь. У нее, возможно, уникальный и единственный шанс встретиться с «Tricksters», но вместо нормального разговора она развела драму, из-за которой у Томаса блестят глаза, а Кейси всхлипывает на ее плече – посмотреть на остальных мешали слезы.

– Спасибо за эту историю. Такое сложно рассказывать, я знаю. Но вот эти моменты делают нашу музыку, нашу жизнь важной и стоящей.

– Томас прав, – голос Грега звучал приглушенно, словно его рыжая борода поглощала звуки, но все понимали, что дело совсем не в этом. – Все говорят о славе, деньгах, премиях. Но все дело в людях, в том, что ты можешь им дать.

– Все еще считаю, что у нас лучшие фанаты, – Ник пытался быть беззаботным, но барабанящие по колену в спортивных штанах пальцы выдавали его с головой.

– Для тебя всегда, всегда, – выделила голосом Кейси, все еще немного всхлипывая, – будет билет на любое наше шоу, о’кей?

– Два билета, – поправил ее Томас.

И эта внимательность к ее истории, к ее словам о походах на концерты за двоих тронула Никки даже больше, чем их приход. Неважно, насколько они меняются на сцене, ведь там они божественны в любом случае, важно то, какими великолепными людьми они остаются, когда сходят с нее.

Они болтали еще около часа и даже сделали несколько фото – Аарон снова язвил о декорациях, – и все это время Николь впитывала их голоса, запоминала мелкие черты, вроде колец на пальцах Ника, тонких вьющихся прядей возле ушей и шеи Кейси, морщинок между рыжих бровей Грега, привычку поправлять часы у Аарона или такого легкого и непривычного смеха Томаса – совсем не как на видео. Теперь они стали чем-то большим, чем просто любимая группа – они стали реальными и простыми. И это, возможно, было самым дорогим, что «Tricksters» могли для нее сделать. Уходя, они все ее осторожно обняли и подарили диск с новыми песнями. Она поклялась не обмануть их доверие и едва не разрыдалась снова, хотя плакать – точно не одна из ее привычек. Словно вместе с ребрами сломались и доспехи, которые все эти годы прикрывали ее ранимость.

* * *

Трой исколесил все любимые места Джо в Иствуде. А потом – просто рандомные. Он отслеживал новости в «твиттере» – многие фанаты «LADE» писали о пожаре. Спасибо многолетним отношениям с фанаткой – он отлично ориентировался в фандомной жизни и в способах получения информации. Трой старался подходить ко всему спокойно, но внутри поднималась паника. Вот так, да, у взрослого и достаточно сильного парня крышу сносило от неизвестности. Новостей от Джо не было уже много часов, а его собственная жизнь внезапно оказалась разрушенной до основания. Он не знал, как дальше жить без Скай, никогда не представлял себе такого варианта, но простить все произошедшее… Когда ты готов кому-то подарить всю свою жизнь, любовь, сделать все, на что способен, а в ответ этот кто-то не может найти для тебя времени, никаким прощением или шансом не исправишь. Нечего исправлять, ведь нечему было и ломаться, кроме его собственных иллюзий.

Трой заехал за кофе в какую-то случайную кофейню в Стоквуде – есть не хотелось совсем, но организм очень стремился отключиться, чтобы не думать обо всем, сохранить хотя бы остатки рассудка и адекватности. Пока его американо готовился, он как-то ненароком подслушал разговор двух бариста. Не в его правилах было слушать чужую болтовню, но слова «база» и «пожар», прозвучавшие полушепотом, привлекли внимание.

– …Итан поэтому и взял выходной – хотя сам же вписался работать перед Новым годом. Вроде как они все еще там – разбираются с остатками базы.

– Вот уж не везет парню, – вздохнула девушка-бариста и повернулась к Трою. – Ваш кофе.

– Спасибо, – машинально схватив бумажный стаканчик, поблагодарил Трой и все же рискнул спросить: – А не подскажите, где эта база находится? Я случайно услышал ваш разговор…

– И случайно заехали в кофейню, где работает Итан? – усмехнулся парень за стойкой, абсолютно не веря Трою. Он и сам бы себе не поверил, но сейчас был тот случай, когда отступать нельзя ни в коем случае.

– Я знаю, как это выглядит, но это правда. Там… В той базе была моя подруга – и мы до сих пор ничего не знаем о ней. Прошу, помогите мне.

Бариста смотрели на него с сомнением, решая, можно ли отправить к своему другу этого помятого и потерянного парня.

– Ладно, – девушка быстро набросала что-то в блокноте, вырвала листок и протянула Трою. – Выезжай с парковки и сразу направо. Ты не слишком похож на фаната, который караулит парней для фото.

– Приму за комплимент, – улыбнулся Трой. – Спасибо.

Он выбежал на парковку, думая о том, что мог взять номер кого-то из ребят у Эммы или Мейси, к примеру, и узнать у них, где база. Но, видимо, простые решения в такие минуты приходят с огромным опозданием, когда ты уже успел влезть в чужой разговор и выставить себя идиотом. Трой ехал почти наугад, пару раз точно свернул не туда, но все же нашел нужное место. И только тогда, когда заметил на парковке растерянных ребят, когда увидел своими глазами выгоревшее здание, осознал, что они могли потерять Джо. Что сейчас он выйдет из машины и может услышать то, с чем никогда не сможет смириться, принять и жить дальше. Трой заглушил мотор, в который раз проверил телефон и секунду помедлил. Их жизнь была проста и понятна: Трой и Скай встречались еще со школы, Джо была их общим лучшим другом, а Эмма – мелким эмоциональным приложением к Джордан. А потом появились «LADE», и все закрутилось: поездки в Стоквуд, концерты, Мейси и Николь в их тусовке, ярое желание Скай стать Мамочкой фандома… Ладно, последнее появилось намного раньше группы, но ощущалось так, словно именно «LADE» стали катализатором всего окружающего хаоса. Трой точно не сидел бы сейчас в растерянности возле сгоревшей базы группы, не прятался бы от мысли, что Джо могла погибнуть, не переживал бы за Николь и Эмму, которые оказались в больнице. Возможно, даже помолвку спланировал бы по-другому и услышал заветное «да» вместо полного отсутствия Скайлар. Но ластика для жизни еще не придумали, поэтому Трой вышел из машины навстречу очередному приговору.

В нескольких метрах прямо на асфальте сидел Итан. Он смотрел на базу, не шевелился и не участвовал в беседе, словно его больше ничего не интересовало, кроме черных обгоревших останков их былого пристанища. Доминик что-то бурно обсуждал с Лео, но Трой не вслушивался в слова – он все смотрел на барабанщика, словно тот воплощал собой и его боль тоже. База и правда выглядела как реальное напоминание того, в какое пепелище превратились их жизни.

– Трой? – Дом первым заметил его, прерывая разговор с другом.

– Привет, – он пожал руки ребятам – они всем составом собрались у базы. – Я не могу найти Джо, поэтому и приехал.

– Ее машина здесь, – внезапно глухо и безразлично подал голос Итан. Трой покрутил головой, выхватывая из череды машин Крошку Би. Значит, она не уезжала. Не уезжала…

– А откуда вы вообще знаете, что она была на базе? Ну, кроме машины.

– Фанаты засняли, как она входила на базу вчера днем.

– Дикость какая.

Трой обхватил голову руками – он не хотел верить. Джо пропала, машина все еще здесь, а база выглядит так, что остаться в живых, находясь там при пожаре, просто не представлялось реальным. Он придумывал самые невероятные истории – от того, что Крошка Би сломалась и Джо уехала к кому-то из друзей по фандому, до похищения сумасшедшими сталкерами «LADE», – только чтобы не думать о самом очевидном. Джордан не могла погибнуть вот так – нелепо и не вовремя. Хотя бывает ли подходящее время для таких событий?

– В общем, пожарные говорят, что это был поджог. И, скорее всего, не внешний, – к ним присоединился Адам, который даже интересоваться у Троя не стал причинами его приезда – просто молча пожал руку.

– Нас сожгли изнутри? – Доминик выглядел растерянным. – Но зачем? И главное – как?

– Очень легко, – голос Лео звенел от нарастающей ярости, – когда у тебя есть ключ.

– Но ведь ключи были только у нас… И у Джей Кей.

– Именно, Дом. Если эта стерва сожгла нашу базу…

– Стерва? – Трой смотрел на Лео, как на умалишенного. – Ты в порядке вообще? Джо пропала, понимаешь? Она могла… Даже говорить этого не хочу! А ты вот так спокойно говоришь о своей девушке, да еще и обвиняешь ее в чем-то!

– Девушке? – снова неожиданно отозвался Итан, а потом просипел на выдохе: – Честен, ты мудак.

– Он сейчас серьезно? – Доминик ошарашенно смотрел на друга. Он, конечно, знал о чувствах Джо и странных отношениях между ней с Лео, но не думал, что все зашло так далеко. – Вы встречаетесь? Тайком?

– А вы не знали? Вообще? Какого хрена, Лео? – Трой начинал выходить из себя. – Вы несколько месяцев уже вместе, и ты даже друзьям не сказал?

– Охренеть! – Доминик ходил вокруг сидящего на земле барабанщика. – Соглашусь с Итаном – ты реально мудак! Джо столько для нас делает, а ты довел все до такого? И не сказал нам, что вы вместе?

– Да забейте, – отмахнулся Лео. – Там даже говорить не о чем. У нас тут проблемы посерьезнее, чем то, что мы с Джо спим. Если она совсем поехала – истеричка чертова – и подожгла нашу базу…

Договорить он не смог – Трой в два шага преодолел расстояние между ними и со всей силы ударил его в челюсть. Лео сделал пару шагов назад, но на ногах устоял – он держался за подбородок, сверля взглядом Троя.

– Если из-за тебя погибла Джо – я клянусь, я убью тебя собственными руками. Ты не то что ее любви не заслужил, но даже презрения! Черт, хоть бы она не наделала глупостей из-за такого придурка!

– Полегче, мужик, – вяло вступился Адам. Не то чтобы он защищал Лео – потому что вообще не понимал, что происходит, – но драка явно не помогла бы в этой ситуации.

– Твоя подруга буквально вешалась на меня! Если она что-то себе придумала – это ее вина. И не повод лишать нас всего, что у нас было!

– Вы сейчас вообще о чем? – Итан поднялся на ноги, тяжело глядя на друзей. – Джордан пропала, и есть огромная вероятность, что она была на базе во время пожара. Наш друг, возможно, погиб, а вы тут, как дети, отношения выясняете.

Трой опустился на землю. Паника, давившая изнутри все это время, теперь вырывалась наружу. Он не слушал, о чем препирались ребята, не смотрел на одинокую машину. Если разрыв со Скай поселил внутри него пустоту, то возможная гибель Джо превращала его в живого трупа. Словно его выпотрошили, заменив каждую мысль, каждую эмоцию болью. Звенящей, тупой, непроходящей. Она отнимала силы, сдавливала ребра, не позволяя вдохнуть, лишала желания жить.

– Эй, – кто-то тряс его за плечо, и Трой понял, что безмолвно плачет, сидя на парковке. – Твой телефон.

Доминик держал в руках звонящий мобильный, и Трой уставился на незнакомый номер. Пальцы словно потеряли способность двигаться – ответить удалось не сразу. На том конце провода звучал женский голос и что-то говорил о Джо, но Трой не мог уловить ни слова, не мог ухватить суть звучащих фраз.

– Трой?

Хриплый голос в трубке никогда еще не звучал так прекрасно. Трой наконец смог вдохнуть, вытирая катящиеся по лицу слезы ладонью. Он не мог справится с эмоциями, просто повторяя одну и ту же фразу, пытаясь поверить, что это действительно правда, что все закончилось:

– Ты жива…

Глава 2
#билборд

Хотелось бы мне снова играть в Барби в своей комнате.
Они точно не скажут, что нужно срочно вырасти мне.
Как быстро все меняется – вот я уже здесь.
Но все что я хочу – играть в Барби в своей комнате.

P!NK – Barbies

Трою понадобилось минут десять, чтобы прийти в себя. Когда он услышал голос Джо в трубке, облегчение накатило с такой силой, что буквально пригвоздило к земле. Маленькая часть его успела не смириться… нет, скорее поверить в самое очевидное. И теперь, когда он знал, что Джордан жива, стоило разобраться, что произошло. Тем более голос у нее был такой, что ничего хорошего ждать не приходилось. Трой быстро набрал сообщение Арти – как самому адекватному человеку в данной ситуации – и наконец поднялся на ноги.

– Джо нашлась, – сказал он ребятам, и только в этот момент сам до конца поверил.

Дом шумно выдохнул и даже как-то меньше ростом стал, словно тяжесть упала с его плеч и потянула за собой. Адам тоже выглядел обрадованным, Итан и вовсе улыбался. Вот только Лео подскочил к Трою – страх за Джо отошел на второй план, и злость вместе с кровью текла по его венам.

– Где она?

– Тебя это не касается, – отрезал Трой, продвигаясь к своей машине. Лео схватил его за ворот футболки, не давая пройти. Его ноздри раздувались, а в глазах плескалось безумие.

– А еще недавно ты говорил, что я должен относиться лучше к своей девушке.

– Отвали!

– Лео, не нарывайся. Ты реально ведешь себя как мудак, – Итан взял Честена за плечо, пытаясь остановить надвигающуюся потасовку.

– Иди к черту! – Лео сбросил его руку и шагнул вперед, задевая плечом Троя. – Я должен узнать, что произошло! И никто не помешает мне посмотреть этой чокнутой в глаза и пообещать, что она заплатит за это! – Он указал на остатки базы рукой.

– Хоть пальцем ее тронешь – база покажется тебе счастливым случаем, придурок, – Трой кивнул остальным и пошел к своей машине. Он и правда не мог остановить Лео, но быть рядом с Джо и защитить ее он просто обязан.

Адрес, что пришел сообщением на его телефон, нашелся достаточно быстро. Трой видел, что Лео ничуть не отставал, следуя за ним, да и вообще в какой-то момент начал ехать уверенно, словно знал место назначения.

К дому они бежали наперегонки, и все-таки Трой успел немного раньше. Дверь открыла женщина, которую он видел на концерте – то ли чья-то мама, то ли просто возрастная поклонница, – но с Джо они тогда общались очень тепло.

– Здравствуйте, – запыхавшись произнес Трой, и тут же из-за спины послышалось:

– Здравствуй, Ирма.

Ирма оглядела их с ног до головы, явно не ожидая увидеть двоих парней у себя на пороге.

– Здравствуй, Лео, – она произнесла его имя с ноткой разочарования или Келлету просто показалось? – Трой, я правильно запомнила?

– Да. Джо здесь?

– Я тут, – Ирма немного отступила, и из глубины дома показалась Джо. Трой едва сдержал эмоции, когда увидел подругу. Джордан выглядела… Плохо? Хотя нет, это слово не подходило. Она выглядела никак. Лицо выдавало многочасовые рыдания, а перебинтованные ладони наталкивали на самые страшные предположения. Она была одета в толстовку явно с чужого плеча и куталась в нее так, словно где-то внутри у нее шел снег.

– А он… он что здесь делает? – Выражение ее лица изменилось в считаные мгновения: боль, злость, отвращение, страх – все это промелькнуло во взгляде и снова погасло.

– Я пытался от него избавиться, но он сам навязался.

– Эй, может, хватит говорить так, словно меня здесь нет! – сорвался Лео и поднялся еще на одну ступеньку. Джо рефлекторно отшатнулась, словно много лет он избивал ее и теперь она боялась каждого движения в ожидании новой порции боли. – Ничего не хочешь мне сказать?

Джордан посмотрела ему прямо в глаза – открыто и резко. Трой не знал, что она там увидела, но девушка тут же расправила плечи и ожесточилась.

– Я? А ты мне?

– После того как ты сожгла нашу базу? Даже не отрицай – доступ к ней был только у тебя!

– Зато доступ к тебе был у каждой встречной.

– Серьезно? Ты приревновала меня и все?! Ты ненормальная, Джордан! – Трой закрыл ее собой, но она вышла навстречу кричащему Лео, готовая к сражению. – Это ты признавалась мне в любви и вешалась на меня! Я просто уступил тебе. Нам было хорошо, вот и все!

– Вот как это было, оказывается.

– Оу, ну давай сделай из меня скотину! Тут ведь только я плохой, как и было изначально, да? А то, что ты лишила нас всего, что было… Твою мать, Джо, ты мстила мне из каких-то своих дурацких заскоков, а отомстила парням, которые точно перед тобой ни в чем не виноваты! Или, может, у тебя и на них были планы?

Джо ударила без предупреждения. Сначала пощечину, попав в то же место, куда недавно приземлился кулак Троя, а потом принялась колотить руками по Лео без разбора. Трой едва смог оттащить ее, хотя на самом деле он бы лучше позволил Джо закончить, какими бы тяжелыми последствиями это ни обернулось.

– Идиотка, – шипел Лео, слизывая кровь с разбитой губы. – Я дал тебе то, чего ты хотела, – чувство особенности, взаимности, отношения с кем-то интересным, секс… Все, что тебя тянуло ко мне! И так ты отплатила? Гребаная неуравновешенная фанатка!

Эта фраза ударила наотмашь – в голове Джо рефреном звучала другая, сказанная месяцы назад, когда вся эта чертова история только начиналась. Тот же самый голос обещал ей, что она никогда не будет в их глазах фанаткой.

– Лео, я прошу тебя покинуть мой дом, – сурово произнесла Ирма, и спорить с ней не рискнул бы сейчас никто.

– Встретимся в суде, – игнорируя просьбу, обратился он к Джо.

– Леопольд! – Ирма смотрела на него в упор, пока тот не кивнул, показывая, что уходит.

– А потом – в аду, – бросил он на прощание, разворачиваясь к калитке.

– Ну уж нет, – Джо выглядела сильной и решительной, хотя Трой был готов в любую минуту броситься защищать ее. – Я, конечно, на рай не претендую, но я за всю жизнь столько не нагрешу, чтобы еще и в аду с тобой встретиться.

Она развернулась спиной и шагнула в дом с такой уверенностью и твердостью, что Трой восхитился ею, но, едва Джо скрылась из поля зрения Лео, она рухнула на пол и зарыдала. Он шагнул внутрь, позволяя Ирме убедиться, что Лео действительно ушел. Опускаясь на пол рядом с Джо и подхватывая ее на руки, словно маленького ребенка, Трой думал только о том, что ничем не сможет помочь своей самой близкой подруге. Просто потому что он знал – каково это, он сам сейчас переживал нечто подобное, и никакие разговоры, советы, ничья помощь не смогут заполнить ту пустоту, что медленно, но очень болезненно поглощала тебя.

– Отнеси ее в гостиную, – Ирма закрыла дверь и устало оперлась на нее спиной. – Когда он успел стать таким?…

Ее тихий голос ударил Троя в спину: ему Лео никогда сильно не нравился, теперь-то уж подавно. Но девочки всегда хорошо о нем отзывались – разве что подшучивали иногда, – у него было много друзей и любви поклонников. А тут?… Только Джо досталось или он просто скрывал эту часть себя все время? Что произошло вообще? И насколько разнится представление о случившемся у этих двоих?

– Ты голоден?

– Нет, Ирма, спасибо.

– Трой, все… терпимо. Можно выдохнуть и снять плащ супермена, – она подошла чуть ближе, с сожалением рассматривая Троя и Джо у него на руках. – Когда ты в последний раз ел? Нормально ел, а не глотал кофе за рулем.

Трой попытался вспомнить, но остановился, отмотав время в памяти до вечера помолвки. Было слишком больно, поэтому он просто согласился:

– Давно.

– Я приготовлю что-нибудь, а Джо пока расскажет, что произошло…

Джордан закрыла глаза, вспоминая, как медленно и отвратительно рушилась ее жизнь еще вчера. А казалось, что ей невыносимо больно уже целую вечность.

Огонь распространялся очень быстро. Джо смотрела, как горело место, где ей было тепло и хорошо, но облегчения не чувствовала. Можно было самого Лео бросить в пламя – да толку-то? Воспоминания останутся. Чувства. Сны. Строчки песен, километры видео, снятые ею. Нельзя в одно мгновение выскоблить из своей жизни без остатка человека, которого любил. Даже огнем, даже ненавистью. Даже мнимым безразличием.

Дым был везде. Он пропитывал одежду, застревал в волосах, пробирался внутрь, заполняя не только легкие, вызывая саднящий кашель, но и каждую клеточку тела Джо. Ей казалось, что дым просто выедал ее из пространства, словно своей глупостью и доверчивостью она заслужила это. Она не думала покончить с собой, когда поджигала базу, но сейчас время замедлилось, стекало вокруг Джо остатками обжигающего кокона, в котором даже в таком состоянии не хотелось двигаться. Хотелось прочувствовать каждую секунду этой кончины, увидеть каждый язык пламени, подминающий под себя ее чувства. Голова начинала кружиться – то ли от дыма, то ли от невозможности пережить все это здесь и сейчас.

– Джордан! – дверь распахнулась неожиданно, но Джо не могла разобрать, кто пытался до нее докричаться. Когда, закрывая лицо шарфом, к ней приблизилась Ирма, Джо почти ничего не соображала – просто позволила вытянуть себя наружу. Свежий воздух сделал дым в легких еще более едким, а треск за спиной неожиданно пробудил Джордан: она медленно развернулась, в ужасе рассматривая горящую базу и держась за горло свободной рукой. Ту, которой она держалась за Ирму, Джо крепко сжала, не задумываясь о том, какими яркими и темными следами после останутся ее пальцы на чужой коже.

– Что я наделала… Что же я наделала?

Слезы – откуда они только брались! – прокладывали себе путь по черным от сажи щекам, а Джордан все повторяла этот риторический вопрос, сама не понимая, о базе она говорит или о своей жизни в целом.

– Пойдем, милая, – Ирма обняла ее, пытаясь хотя бы отвернуть от пожара, но Джо продолжала смотреть. – Пойдем, здесь уже ничего не исправить.

– Ничего не исправить, – по слогам повторила Джо и, наконец, позволила себя увести и усадить в машину. Когда Ирма, перепачканная сажей и слезами, пристегнула ей ремень безопасности, Джо поджала под себя ноги и закрыла лицо руками. Всю дорогу до дома Ирмы она не двигалась, не говорила и даже не плакала – просто существовала внутри этой машины. Ирме все время хотелось проверить, дышит ли она – так странно и страшно выглядела Джо со стороны.

Так же молча она прошла в дом, приняла из рук Ирмы полотенце и чистую одежду – ее собственную нужно было просто выбросить. Единственное, что Джо не позволила забрать, отправляясь в ванную, – футболку Лео. Она вцепилась в нее изо всех сил, словно вся ее жизнь зависела от этого куска ткани. Ирма не стала возражать. Только каждые несколько минут подходила к двери, прислушивалась, все ли в порядке. Честно говоря, она уже и не знала, чего ожидать от Джордан. Но та вышла из ванной в шортах и толстовке Миранды, раскрасневшаяся настолько, что Ирма явственно представила, как Джо остервенело трет жесткой мочалкой кожу, пытаясь оттереть воспоминания.

– Миранда слегка плотнее тебя, – извиняясь за размер одежды, произнесла Ирма. – Я там чай заварила. И есть бульон…

Джо кивнула, что Ирма приняла за согласие, – она приобняла девушку и повела в сторону кухни. У нее сжималось сердце – такой потерянной и отрешенной стала Джордан. Как машинально она ела, явно не чувствуя вкуса, как без интереса смотрела в окно, не замечала шумящего радио… Пока по какой-то нелепой и жестокой случайности не зазвучала песня «LADE». Ирма не успела вовремя среагировать – вскочить, выключить приемник-предатель. Джо замерла, выпрямила спину, словно кто-то всадил копье на всю длину позвоночника.

– Знаешь, что странно? – внезапно заговорила она севшим и тяжелым голосом. – Я все еще хочу подпевать этим песням. И не дала выбросить футболку. И вообще вот… ем, говорю, хожу. Я всегда думала, что если меня кто-то предаст – вот так, по-настоящему, – то я умру от боли. Не смогу просто существовать с осознанием того, что кто-то близкий может так поступить. Но нет… Мне очень больно, я вся… не знаю, онемела, что ли? Словно боль перешла тот порог, когда ты ее чувствуешь, и стала мной. Пафосно как-то звучит, но нормальных слов подобрать не выходит.

– Милая, ты можешь вообще не говорить, если не хочешь.

Джо прислушалась к себе. Она не слишком отчетливо понимала, что она чувствует, что вообще происходило сейчас с ней. И поэтому ей необходимо было все рассказать, услышать себя со стороны, чтобы понять – может, она просто все придумала? Предательство, ложь, измену и любовь вообще.

– Мне нужно, – с трудом проговорила она, отматывая в памяти часы и дни, которые сложились в эту историю. – Все это напоминает дешевый любовный роман, тебе не кажется? Классический такой прием: от ненависти до любви… и обратно. Я помню, как Эмма показала нам клипы «LADE» в первый раз, как они приехали на радио. Ирма, я же не фанатела от них, ничего этого не просила! Я просто поверила в музыку, стала помогать, работать с группой. Еще смеялась над Эмс с ее влюбленностью в Дома. А сама? Но я никого не любила так, как его, – произнести имя Лео Джо так и не заставила себя. – Быть тайной девушкой солиста модной группы – как же это пошло звучит, почему я раньше этого не замечала?

– Что вообще произошло?

– Правда, – тихо ответила Джо. – Я… давно чувствовала, что что-то не так. Он стал меньше со мной разговаривать. Я узнавала какие-то новости от ребят или вообще из Интернета. Я думала, что все дело в занятости… А вот теперь понимаю. Я как-то сказала, что мне не очень нравится одна из будущих песен – для меня она как шаг назад после таких сильных текстов, музыки… И ты же меня знаешь – я не стала бы врать, случись мне писать отзыв на нее. Он тогда сказал, что мое мнение важно в фандоме, чтобы я задумалась. Он испугался, понимаешь? Того, что я могу не только петь дифирамбы, но и показать людям другое мнение. И все. Свою роль я выполнила – столько писала, базу сняла, помогала, снимала, продвижением занималась… Но когда я стала небезопасна, меня заменили.

– Кем?

– Отчаявшимися дамами. Они же в лицо только хвалят ребят, подкупают фанатов… оказывается, Честена и его гордость можно купить. – Джо усмехнулась, размешивая в чашке с чаем сахар, которого там и подавно не было – она уже пару лет как не добавляет его в напитки. – Банковским счетом я не вышла, Ирма. Они были у нас на вечеринке… Тоже провальное дело вышло. Но после нее ребята выезжали сразу на выступление, а он уехал один. Даже не попрощавшись со мной, не говоря уже про поддержку. Дом… – Джо поежилась, словно это имя тоже причиняло ей боль. – Сказал, что он вернулся сюда, чтобы что-то утрясти с документами. Дамы выкупили для них базу. Представляешь? А я даже не знала! Я ведь переживала, думала, где денег достать, чтобы аренду продлить. А эти суки обошли меня, просто потому что у них много денег. Этот и рад, ему все равно, кому улыбаться, раз платят. Фанатская проститутка… интересно, с ними он тоже спал?

Голос на последнем слове дрогнул – Джо не могла поверить, что называет все, что между ними было, таким пошлым и глупым словом. Ирма придвинулась ближе, чтобы обнять несчастную девочку, которая сейчас казалась младше и беззащитнее даже Мейси.

– Я поехала сюда, хотела разъяснить все, наконец. Я устала, Ирма. Я ведь не просила его о взаимности, но он привязал меня к себе, держал рядом, а потом оставил на лужайке перед домом, как ненужную вещь. Я стояла на парковке и наблюдала, как эти стервы улыбались, почти ликовали. Мне их жаль даже. Может, они и заслужили того, что их ждет… Но ведь он тоже их выкинет. Когда найдет кого-то побогаче, выгоднее… Как вообще у него выходит писать такие песни, когда внутри одна гниль?! – Джордан смотрела на Ирму так, словно та могла знать ответ на этот вопрос, но ответа не было ни у кого из них. – Я уже шла в базу, чтобы поговорить с ним, когда услышала ее голос… Эвы. Они целовались. И вели себя так, словно давно уже были вместе. Так что я, получается, была любовницей? Группис? Я чувствую себя такой использованной и грязной, но это не отмывается, не отмывается…

Джо снова заплакала. Вся ее жизнь последние месяцы, ее чувства были ложью. Она ведь и правда не просила ничего, она просто влюбилась и готова была сама справляться с этим. А вся ее помощь продолжалась бы и так – она слишком в них верила, чтобы бросить из-за глупой влюбленности. Но он заставил ее поверить во взаимность, говорил о любви, чтобы использовать ее талант и влиятельность в фандоме. И это было еще хуже. Она вообще когда-нибудь была для него просто Джо? Девушкой? Человеком? Личностью? Кем-то близким – таким, как стал ей самой?

– Мне ведь не раз говорили, что у них роман. А я не верила. Точнее, не хотела верить. Как легко закрывать глаза на то, чего не хочешь знать.

– Но всегда приходится их открывать. Рано или поздно.

– Да… я открыла поздно. Когда погрязла в отношениях так, что до сих пор не понимаю, что делать дальше. В отношениях, которых, как оказалось, даже не существовало. Они были только в моей голове! Меня использовали… По полной программе, Ирма. Я только не пойму – зачем? Зачем идти на все это… ломать себя, проводить время с тем, с кем не хочешь?

– А ты уверена, что он не хотел?

– Перестань…

– Джордан, послушай. Я не стану его защищать. Но ты – умная, красивая, талантливая. С характером. Умеющая ценить что-то глубже, чем внешность. Не думаю, что он не хотел проводить с тобой время. Думаю, его тянуло к тебе не меньше, чем тебя.

– Тогда почему он с ней? Почему отвернулся от меня, когда я перестала быть полезна?

– Я не знаю… Правда, милая, сама хотела бы понять. Но это не твоя вина, ты ведь понимаешь?

Джо размазывала слезы по лицу – ей хотелось спорить с Ирмой до хрипоты, доказывая, что она не нужна, что она вела себя как дура и с ней поступили соответственно.

– Моя. Я повелась, я позволила втянуть себя в это. Все думала, как они бедные живут, когда вокруг столько грязи? А вот она – грязь, внутри. И я вляпалась в нее по собственной воле. И мне так больно, Ирма, так больно… Почему? Я не могу понять этого всего. Не могу принять, что не сплю, что это не глупый розыгрыш и здесь сейчас не появится он с шарами и шуточками: «Ааа, поверила?» Он и правда обвел меня вокруг пальца. Всех нас – не я одна поверила, все мы. Эмма, которой он в лицо врал, что Эва – просто друг. Девочки, которых я притянула на съемки, которые потом так же впахивали на промо и концертах. Огромную часть фандома, которая без всяких подтверждений окрестила нас парой…

Джо обняла себя руками, пытаясь защититься от жестокой реальности, и Ирма решила отложить этот разговор на потом. Ей самой нужно было переварить новую информацию. Она никогда не считала Лео святым – он вырос у нее на глазах, да и прожитые годы формируют четкое осознание того, что святых не бывает. Но что-то в этой истории не сходилось. Не мог он быть настолько расчетливым и черствым. Ирме не хотелось верить, что этот талантливый мальчик водрузил на свою голову корону раньше времени и принялся играть людьми, словно пешками на шахматной доске, прокладывая путь к мнимому пьедесталу. И не только потому, что все это причиняло боль дорогим ей людям. А еще потому, что все в мире возвращается – карму никто не отменял. И если все это было именно так, как говорила Джо – мерзко и расчетливо, – то жизнь еще приложит его к земле, лицом в грязь. Обязательно.

– Пойдемте на кухню.

Трой забыл, что в доме есть еще кто-то, что он вообще в чужом доме. Рассказ Джо настолько захватил его, что простая фраза Ирмы заставила неловко дернуться. С каждым словом Джордан Трой жалел, что отпустил Честена просто так. Этот подонок заслужил гораздо больше боли, чем ссадина на подбородке.

– Я так виновата, – пробормотала Джо, вставая на ноги и слегка пошатываясь – Трой тут же снова подхватил ее на руки.

– Ты с ума сошла?

– Нет, Трой. Он был прав – я мстила ему, а зацепила остальных. Я не знаю, насколько они вовлечены во все это… Но я не должна была сжигать базу. Я даже не хотела этого – просто она стала эпицентром всего, что происходило. Хорошего и плохого. Я не могла там оставаться, но и уйти просто так не могла.

– Пусть этот мудак отвечает сам перед своими друзьями – по его вине все случилось.

– Отвечать придется мне, – грустно сказала Джо, когда Трой усадил ее за стол, а Ирма поставила тарелку с супом. – Ты слышал, он подаст в суд.

– А лучший друг у тебя – адвокат, – решительно ответил Келлет, усаживаясь рядом. – За это можешь не переживать.

– А почему ты здесь? – внезапно спохватилась Джо, словно она только сейчас осознала, кто с ней рядом.

Трой растерялся – он не знал, стоит ли ему добавлять переживаний подруге, но при этом понимал, что утаивание правды обернется куда более страшными последствиями.

– Ну, во-первых, ты не отвечала на звонки, пропала из виду, а нам сообщили о пожаре и то, что ты была на этой базе.

– Мой телефон остался в Крошке Би – разрядился, наверное, давно, – Джо собирала в памяти обрывки прошедших дней. – Но ты… Почему девочки послали тебя… после…

– В общем, произошло еще кое-что. Никки была на концерте, и толпа придавила ее к ограждению. Все в порядке, – тут же успокоил Ирму и Джо Трой. – У нее сломано два ребра, но в целом все в порядке. Девочки сейчас у нее в больнице – Никки оставили на пару дней понаблюдать, и Новый год она встретит там.

– Я – отличная подруга, – пробормотала Джо. – Мы должны поехать туда. Я и так все пропустила из-за своих страданий дурацких…

– Может, все-таки останетесь? – Ирма обеспокоенно смотрела на Троя, ища в нем поддержку, но не нашла.

– Я отвезу – тебе лучше не садиться за руль. Крошку Би заберем потом. Не беспокойтесь, Ирма. Ничего не помогает отвлечься от своего горя лучше, чем разбирательства с чужим. Уж я-то знаю, поверьте.

Джордан виновато посмотрела на него, понимая, что он имел в виду. Она встала, подошла к Ирме, чтобы крепко ее обнять.

– Спасибо тебе за все. Ты спасла мне жизнь, знаешь? И я очень это ценю. Но я должна быть там, с подругами, которым нужна поддержка не меньше, чем мне. Нам всем нужна поддержка, – вздохнула Джо, пытаясь сосредоточиться на предстоящей поездке и встрече с ДжЭМСИ, которым придется рассказать правду. Снова прожить эту чертову историю. Умереть еще раз, чтобы понять, что, пока ей больно, она все еще жива.

* * *

Джо сидела в машине на больничной стоянке. Трой заглушил мотор, но выходить тоже не торопился. У каждого была своя причина медлить. Еще два дня назад все было хорошо, даже прекрасно, но блестки, безвкусные пайетки осыпались, оголяя уродливую реальность, которую они все старательно лепили день изо дня. Их с палатой Никки разделяла всего пара этажей, но ни Джо, ни Трой не представляли, насколько тяжелым выдастся этот путь.

Первым тревожным звоночком стал знакомый силуэт у входа в больницу. Трой тут же напрягся, слегка замедлив шаг. Джо взяла его за руку, чтобы он не чувствовал себя одиноким, но это максимум, что она могла сделать. Каждому приходится встречаться со своими демонами один на один, а самый страшный демон Троя Келлета сейчас стоял в метре от них и, кажется, боялся этой встречи не меньше. Но сперва Скай шагнула именно к Джо.

– Ты в порядке! – Она обняла подругу, словно до последнего – даже после сообщения Троя – сомневалась, что все хорошо. – Мы не знали, что думать! Еще твое идиотское сообщение! Я думала, ты решила… Никогда так больше не поступай, слышишь?!

Скайлар тараторила все это ей в плечо, крепко обнимая и плача, но руки Джо лишь дернулись для ответного объятия и опустились. Что-то не давало ей обнять подругу, пообещать, что все будет хорошо. Может, взгляд Троя – Келлет стоял как истукан рядом и не знал, что ему делать. Казалось, он не помнил даже, как дышать. Скай быстро поняла, что что-то не так, но все не решалась отпустить подругу, отступить на шаг и посмотреть ей в глаза. Она потеряла Троя, но потерять еще и Джо… Кто у нее тогда останется, что останется от нее самой?

– Где Эмма? – севшим голосом поинтересовалась Джордан, игнорируя пламенную речь подруги. Скай ничего не оставалось, как разжать объятия и ответить, глядя себе под ноги:

– Она у Никки. Третий этаж.

Джо обошла Скай стороной, выстраивая между ними невидимую стену. Неизвестно, как бы она отреагировала в другой ситуации, но ее только что предали, поэтому любой предатель – а именно так выглядела в ее глазах Скайлар – считался врагом. Трой последовал за ней, но что-то его остановило. Обернувшись, Джо увидела, что Скай схватила его за руку, буквально умоляя взглядом не уходить. Со стороны, наверное, это выглядело странно: потерянный парень, которого за руки держат не менее потерянные девушки. Джо выжидающе посмотрела на Троя, давая ему право решить, и он кивком успокоил Джо, решая остаться. Спокойствия в ее душе не прибавилось ни на грамм, но она выпустила его ладонь, оставляя их на ступеньках.

Джо скрылась внутри здания, мимо проходили встревоженные люди и уставшие врачи, а они так и стояли, держась за руки и не решаясь хоть что-нибудь сказать. Если закрыть глаза, можно представить, что ничего не произошло. Знакомый запах, родное тепло – они изучили его за столько лет и по любому, даже самому невесомому, прикосновению могли определить друг друга. Такие моменты самые страшные: ты все еще любишь человека, ты нуждаешься в нем, в вас, но боль и ошибки отнимают ваше общее будущее, стирают – словно ластиком из бланка теста – правильный ответ на вопрос «как дальше?».

– Что мне сделать? – Скай первой нарушила молчание – из страха, что вот сейчас он отпустит ее руку и уйдет, а она даже не попыталась.

– Ничего, – Трой ответил слишком быстро и твердо, чтобы могла появиться хоть какая-то крохотная надежда. – Я не знаю, как все это исправить. По крайней мере, не сейчас. Может быть, – он вздохнул, рефлекторно проводя большим пальцем по пальцам Скай, отчего обоим стало только больнее, – никогда.

– Не говори так, пожалуйста. Мы…

– Скайлар, – он приподнял ее лицо за подбородок, словно собирался поцеловать, – нас больше нет. Может, мы действительно переросли наши отношения или никогда и не подходили друг другу. Я не знаю… Но теперь тебе нужно забрать свои вещи из моего дома и жить дальше без меня.

«Моего дома», «без меня» – такие простые фразы звучали непривычно и холодно, ударяя по Скай, словно камни, брошенные из толпы. Она и подумать не могла, что услышит их когда-нибудь из уст Троя. Что ей придется смириться с такой реальностью – только вот зачем ей эта реальность теперь?

– Нет, нет, нет, нет, – она плакала, сжимая его руку. Вот теперь все окончательно потеряло смысл.

– А я мечтал услышать «да», – словно сам себе произнес Трой, вглядываясь в лицо Скайлар. Он хотел видеть в ее глазах безразличие, не помнить, каково это – целовать эти скулы, не знать, как отзывается в его душе ее голос. – Но в другом месте и в другое время.

Он еще на мгновение задержался, борясь с желанием простить все на свете и просто обнять Скай – он никогда не выносил ее слез. И, нужно быть честным, он все еще безумно любил ее. Но любовь не всегда гарантирует счастье. Скорее даже наоборот. Перешагнув эту часть своей жизни, он последний раз стер слезы с ее лица, высвободил свою руку и зашагал внутрь больницы. Не оборачиваясь. Обернись он сейчас – и вся его выдержка полетела бы к чертям. Но Скайлар осталась плачущей на ступенях больницы одна. Ей оставалось только привыкать к этому чувству, ведь так теперь будет всегда.

* * *

Джо брела по больничным коридорам, думая о том, что зря позволила Трою остаться: он всегда слишком любил Скай, так что этот разговор вполне мог закончиться примирением. Она не могла простить Скайлар и не хотела. Трой, возможно, меньше всего заслужил такого отношения. Тем более от той, кого он боготворил. Но люди почему-то не ценят чужую любовь, используют ее, а потом выбрасывают за ненадобностью. Сейчас Скай стояла на одной ступени с… ним. Выговорить это имя даже у себя в голове Джо не могла.

– Ой-ой-ой, – кто-то влетел в Джордан, едва не сбив с ног. Она ни капли не удивилась, узнав в налетчице Мейси, которая неловко поправляла очки. – Это ты?

– До твоей попытки убить меня была я, – попыталась пошутить Джордан, но Мейси тут же бросилась ей на шею.

– Не шути так! Вы с Никки нас напугали, что я даже шуток о смерти слушать не хочу. Девочки даже говорили, что ты хотела покончить с собой, но я не верила, ты не могла! Не могла же?

– Какого отличного мнения обо мне мои подруги, – язвительно ответила Джо, обнимая Мейси в ответ. – Долгая история – расскажу, когда будем все вместе. Но про самоубийство там нет ни слова – клянусь. Ты сама-то, – Джо пригляделась к подруге и насторожилась, – выглядишь так, словно кого-то успела оплакать.

– Ай, – отмахнулась Мейс, но Джо не дала ей шанса избежать разговора. – Ладно… Я ушла из дома, а родители за это «ушли» меня из семьи.

– Это как вообще?

Мейси указала головой на ненавистные стулья – стоять посреди коридора очень не хотелось. Она сняла очки и стала сразу такой беззащитной, что Джо захотелось обнять ее покрепче. Трой оказался прав – разбирательства с чужим горем напрочь стирали из головы свое собственное. Где-то внутри ей было бесконечно больно, но голова, занятая другими вещами, не воспринимала эту боль. А Мейси уже вспоминала разговор, который произошел меньше часа назад.

Арти снова протянул ей телефон – нужно было наконец взять трубку, пока мама не приехала прямо сюда и не устроила показательный скандал. Больница – не место для выяснения отношений, но когда это останавливало Сильвию Нолсберг? Мейси выдохнула и нажала кнопку «Ответить».

– Неужели, – раздалось в трубке, и Мейс успела пожалеть о своем решении – тон матери не обещал ничего хорошего. Он обещал издевательства в особо изощренной форме. – Соизволила снизойти до родителей-идиотов?

– Я не называла вас идиотами, – спокойно ответила она, что далось просто титаническими усилиями. Вообще хотелось нажать «отбой», выбросить телефон и скрыться в другом штате под чужим именем.

– Но ты именно за идиотов нас держишь. Где ты?

– Неважно.

– Вот как. Я так понимаю, что ты ушла окончательно?

– Если вы не хотите принимать меня такой, какая я есть, то да, – Мейси сама не верила, что сказала это. Стресс последних дней сделал ее отчаянной и решительной – случившееся отлично продемонстрировало ей, что времени на подстраивание под чужое мнение просто нет.

– Такой, какая она есть… – Мама хмыкнула. – Бессовестной дурой? Безответственной эгоисткой? Стервой, ни во что не ставящей нашу заботу и вообще нас с отцом? Мы не такой тебя растили, Маргарет.

– Я – Мейси! Вы растили меня симбиозом своих желаний и комплексов, не слушая, чего я хочу!

– Ты хочешь побираться и сдохнуть где-нибудь под мостом? Пожалуйста! Раз ты такая самостоятельная, – Мейси чувствовала надвигающуюся катастрофу, отчего внутренне сжималась в комок, – то и живи сама. За свои деньги – мы закрыли все твои счета. Тот, что был на колледж, тоже. Хочешь учиться каракулям – вперед. Но мы с отцом не дадим на это ни цента. Машину, как и вещи, что остались дома, ты больше не увидишь.

– Но…

– Что? Сразу расхотелось быть самостоятельной? – издевка в голосе матери отлично показывала, что ею снова пытались манипулировать. Не получилось на чувстве вины – пошли в ход угрозы.

– Захотелось еще больше. Вы даже сейчас пытаетесь меня купить, испугать, манипулировать мной, но только не понять. Про родительскую любовь я даже и не говорю.

– Родительскую любовь? По-моему, ты нам показала, что тебе не нужны родители. Мы для тебя – никто. Что ж, Маргарет, – голос мамы звенел, грузом ложился на плечи, опутывал в кокон разочарования и страха, – значит, у нас больше нет дочери. Ты теперь самостоятельная. Живи как хочешь. Без нас с отцом.

Короткие гудки эхом разносились в голове Мейси. Ее бросили? Ее бросили собственные родители? Такое вообще бывает? А как же «любовь, что бы ни случилось»? Видимо, их семью наделили деньгами, а вот этого – главного – не досталось вообще. Что ж, теперь ей оставалось только построить новую семью – ту, которую можно выбрать.

– Жестоко, – выдохнула Джо, обнимая Мейс. – А где ты теперь жить будешь?

– У Арти. Его мама уже комнату мне подготовила.

– О, – ухмыльнулась Джордан, вспоминая колючего подростка, – может, он хоть теперь выйдет из френд-зоны.

Мейси как-то странно замялась, и Джордан принялась корить себя за неуместные шутки.

– Мне нужно найти его! Мы же отправили его за едой, он должен был уже вернуться.

– И он тут? Да мы целую тусовку собрали, – Джо пригладила выбившуюся из хвоста прядь. – Беги, я пока дойду наконец до Никки.

Хотя идти уже не хотелось – каждая встреча разбивала ее еще больше, а утром казалось, что больше уже некуда. Но выбора не оставалось – не сбегать же позорно. Да и если она сбежит, ее собственные мысли разорвут голову на куски.

Когда заветная палата наконец замаячила впереди, Джо увидела Эмму. Это превращалось в какой-то болезненный и отвратительный квест. Тем более сестра выглядела так, словно толпа неуравновешенных фанаток потрепала ее, а не Никки.

– Эмс? – осторожно позвала она.

Эмма обернулась, чтобы увидеть перед собой сестру. Когда она узнала, что с Джо все в порядке, она представляла, как набросится на нее с кулаками, станет кричать, что ненавидит, что она дура последняя, а потом разрыдается и обнимет любимую сестру с облегчением. Но сейчас Эмма не чувствовала ничего. Ни злости, ни страха, ни радости.

Когда она пришла в себя в палате, с гудящей головой, в отвратительной больничной одежде и с катетером в руке, она не сразу вспомнила, что произошло. Почему-то в памяти настойчиво маячило лицо Дома, и Эмма даже засомневалась, не наделала ли она глупостей, но потом воспоминания затопили ее: встреча с Домом, который ей отказал во взаимности, сорванная помолвка Троя и Скай, роковой концерт Никки и пожар на базе «LADE», где, возможно, была Джо с ее желанием все закончить. Эмма хотела тут же вскочить и помчаться искать сестру, но в палату вошла спокойная женщина в светлом костюме – обычном, не медицинском. И это насторожило младшую Купер еще больше.

Сейчас она и не вспомнит весь разговор с психологом – а это была именно она. Поначалу Эмс не хотела ничего говорить чужому человеку, сколько бы степеней у него ни было. Но внезапно для нее самой слова вырывались наружу бесконечным потоком. Она плакала, говорила про Дома, про сестру, про Никки и сорванную помолвку, про то, что не знает, что делать и кем быть, кому и во что верить. Немудрено, что ей диагностировали нервный срыв, выписали кучу препаратов – часть из которых, видимо, уже были в ней, раз Джо до сих пор не получила ни одной пощечины.

– Нагулялась?

– Эмс, у меня были отвратительные дни. Ты даже представить себе не можешь…

Эмма сложила руки на груди, злобно улыбаясь:

– Ну да, мы же тут веселились. Никто не переживал за тебя, никто не сходил с ума в ожидании звонка. Хотя, что там… Вот если бы с «LADE» что-то случилось, ты бы сразу же прилетела.

Джо закрыла глаза, считая про себя до пяти.

– Может, я и виновата, но не нужно так со мной. И не говори больше о них, пожалуйста.

– Что, лишили доступа к телу? Бедняга…

Эмма словно со стороны наблюдала эту картину, она даже не до конца осознавала, что говорит, не замечала, как плохо выглядит сестра.

– Ты ничего не знаешь о жизни, кроме своих дурацких страданий! – взорвалась Джо. – Не смей так со мной говорить. Я этого не заслужила!

– Что тут происходит?

Трой появился очень вовремя. Джо тут же заметила, что пришел он один и еще более подавленный, чем полчаса назад. Это было жестоко, но она внутренне радовалась тому, что Скай не удалось в очередной раз сломить его.

– Привет, – улыбнулась Эмма, словно не она только что опускала сестру.

– Милая пижама, – Трой обнял ее, косясь на Джо, которая так и не подошла ближе.

– Тут бесплатно выдают – новогодняя акция. Хочешь, и тебе достану?

– Я, пожалуй, откажусь.

Пользуясь тем, что Трой занял Эмму, Джо пробралась в палату к Никки. Ее вид на огромной больничной кровати пробуждал ужас: они ведь на концерт ее отправляли, а не на войну. Хотя жизнь в фандоме частенько напоминала поле боя – уж она-то прекрасно это знала.

– О, кто появился! – Никки улыбалась. Джо подумала, что из них всех она выглядит самой довольной, что странно для человека, лежащего в больнице.

– Ты как будто грудью прикрывала своих «Tricksters». Что произошло?

– Поплатилась за любовь к первым рядам, – Николь слегка приподнялась, и Джо тут же бросилась ей помочь. – Спасибо. Чертовски болят. Томас на одной из песен спустился в зал, прямо ко мне, ну а толпа сзади хлынула и обняла моими ребрами ограждение.

– Долбанутые фанаты!

– Ты же знаешь, что везде есть такие. А есть нормальные. Вон с утра под окнами собралась толпа из Семейки, подарки мне принесли, волновались…

– Серьезно? – Джо присела на кровать, думая о том, что, попади она в больницу, у окон плясали бы отчаявшиеся дамочки.

– Да! А потом и ребята пришли…

– Ничего себе! Твои любимчики были здесь?! Показательное выступление?

– Нет, – резко ответила Никки. – Правда нет. Тут не было прессы, они ни о чем не просили, даже пришли через черный вход – хотя, конечно, все равно пронюхали в итоге, но это не суть. Они такие… клевые, понимаешь? Слушали меня, шутили. Сказали, что все артисты – это все равно образы, даже самые правдивые.

– Отличная мысль, – тихо вздохнула Джо, теребя больничное одеяло перевязанными руками.

– Обещали билеты на любое шоу – для меня и Алекс.

Николь опустила голову, пытаясь справиться со слезами, а Джо лишь мысленно просила Вселенную, чтобы эти чертовы музыканты действительно оказались такими хорошими. Хватит с них фейковой признательности. Наелись.

– Мы тут вкусностей принесли, до Нового года осталось всего ничего! – В дверях показались Трой, Эмма, Скай, Мейси и Арти. Похоже, Джо промахнулась – единственным более-менее счастливым человеком в их компании был Артур.

– А я рассказывала, что ко мне ребята приходили, – Никки тут же нацепила маску, словно не она говорила о самых болезненных вещах в своей жизни минутой назад.

– Ты теперь сама звезда!

– О да, Мейс. Кстати, Грег – барабанщик – отдал маме чек на кругленькую сумму. На лечение и восстановление. Так что я могу не сходить с ума, что меня погонят из «куриного ада»! А по поводу звезды… О, в Семейке я едва ли не главная тема для обсуждения. Столько поддержки посылают! Но есть и уникумы, которые называют меня счастливицей, потому что «Tricksters» были здесь!

– Счастливицей? – уточнила Скай. Она забралась в самый дальний угол, стараясь не смотреть на Троя и Джо.

– Это еще что! Я читала придурков, которые пишут, что я все подстроила, что ребра мне не ломали, а врачи подкуплены – все ради встречи с ребятами!

– Что?! – Мейси, которая расставляла еду на небольшой больничный столик, едва не выронила бутылку с газировкой на пол – Арти снова подоспел вовремя.

– А ты изобретательная, – похвалила ее Джордан.

– Не настолько, как эти двое, до сих пор изображающие друзей.

Все перевели взгляд на Арти и Мейси: последняя закраснелась и с невиданным усердием принялась переставлять с места на место пластиковые стаканчики.

– Они?… – Эмма не рискнула произнести фразу до конца, не зная, в какую сторону думать. Судя по тенденции последних дней, можно было ждать очередной катастрофы.

– Вместе, – сняла напряжение с присутствующих Николь, гордо улыбаясь.

– Почему ты так думаешь? – внезапно высоким голосом спросила Мейси, выдавая себя с головой.

– Мама вас сдала.

– Говорил же, что свидетелей нужно убирать, – совершенно серьезно произнес Арти, и на мгновение в палате повисла неловкая, настороженная тишина. Первой засмеялась Мейси – она давно разучилась воспринимать Арти всерьез, когда он хмурил брови и переходил на полушепот.

– Ну ты дурак, – она уткнулась ему в грудь, подтверждая слова Никки. – Мы решили попробовать…

– А я думал, что из нас двоих я не романтичный.

– Вы друг друга стоите, – заключила Джо. Теперь ей стала понятна реакция Мейси на ее шутку о френдзоне.

– Пожалуй, я круто переведу стрелки, – ухмыльнулся Арти ей в ответ. – Что с тобой-то было?

Джо тут же стухла. Она посмотрела на Троя, который готов был рассказать все вместо нее, но она знала, что должна сделать это сама. Она втянула в эту историю их всех – по крайней мере, довела до той точки, в которой они находились.

– А со мной… произошла презабавнейшая фанатская история. Хоть блог про группиз[3] открывай. – Джордан отошла к окну, закусывая щеки изнутри – сейчас даже язвительность не помогала держаться. – После… после всего, когда ребята уезжали на выступление, оказалось, что Честен уже сбежал. Даже не поговорив со мной. Подписывать бумаги о покупке базы.

– Что? Ты же искала деньги на аренду!

– Да, Мейс, я искала деньги на аренду базы, которую для них уже выкупили отчаявшиеся дамочки. А мне никто и не сказал. Зачем, кто я такая для Честена, чтобы считаться со мной… Я поехала в Стоквуд – сорвалась на нервах. Хотела все прояснить. Он вел себя как козел в последнее время, и я так устала… Приехала, а там эти… Ликуют, обставили меня, купили себе мальчика. А он и рад.

– Ты им показала, кто главный? – Никки, как всегда, была готова броситься в бой, даже в нынешнем состоянии.

– Нет, я наблюдала издалека. Не хотела я этих показательных скандалов. Я подождала, а когда пошла на базу, чтобы все прояснить… – Джо закрыла лицо руками. Оказалось, вспоминать эти моменты было так же больно, как видеть это в первый раз. – Они там были вдвоем: он и Эва. Они все время были, всегда. Задолго до появления нас…

– Но Лео говорил, что они просто друзья! – вступилась Эмма, прекрасно помня разговор на парковке у мотеля.

– Он много чего говорил, сис. И много кому. В общем, я снова сбежала – так себе зрелище, скажу я вам. Потом вернулась на базу – когда они уехали. Напилась, плакала… И сожгла ее к чертовой матери.

– Так это была ты? – подала голос Скай, но Джо даже не повернулась в ее сторону.

– Я не хотела. Ну, то есть я не шла туда с канистрой бензина и планом мести. Я просто… Не знаю, не могла там находиться. И уйти не могла. Все подожгла. Даже не понимала, что сама стою там среди огня. Повезло, что Ирма забеспокоилась, что я не отвечаю на звонки, и увидела фото меня у базы. Сгорела бы из-за этого мудака!

– А он что? – даже Арти внимательно слушал, представляя, как однажды отделает этого тупого плейбоя – просто потому что он позволял себе вот так поступать.

– Грозился судом. И адом. Сказал, что дал мне, тупой фанатке, то, что я хотела, а я не оценила…

– Вот точно мудак! – подхватила Никки. Она так хотела обнять Джо, но та снова отвернулась к окну, пытаясь не сорваться на рыдания.

– А так и не скажешь…

– Эволюция заставила мудаков отлично прокачать скилл маскировки! – резюмировала Никки. – Но он свое получит, я обещаю!

– Оставь, – тихо произнесла Джо.

– Ты его защищаешь?

– Нет. Не хочу пачкаться больше – и так уже по уши в грязи.

В палате снова стало тихо. Это была последняя капля к их пестрой, но отвратительной мозаике потерь. Николь морщилась от боли и отвращения, Эмма даже где-то радовалась, что ее эмоции притупляют таблетки, иначе она точно свихнулась бы. Скай молча сидела в углу: она хотела обнять Троя, но больше не могла, она хотела помочь подруге, но, казалось, и ее потеряла. Мейси отгоняла мысли о том, что завтра начнется новая, сложная жизнь, но сейчас она даже думать об этом не хотела, тем более снова жаловаться подругам.

– Мы как тот билборд, – Джордан указала на него рукой. – Стремный, обшарпанный. С ошметками старых афиш и реклам. С нас сорвали все, что у нас было. Кто-то сам, кому-то помогли…

– Завтра на него наклеят что-то новое, – ответил ей Арти.

– Может, и на нас тоже, – подхватила Мейси, пока этот Новый год окончательно не превратился в вечер слез. Очень хотелось снова стать маленькой, ждать чуда и сказки, радоваться и не думать о том, что завтра снова придется бороться. С самим собой в первую очередь. – Главное, что мы все есть друг у друга.

И это была самая лживая фраза, прозвучавшая в эту новогоднюю ночь в палате, где семеро потерянных людей загадывали себе и близким чуточку счастья.

Глава 3
#broken

Мне нравится, что ты сломана,
Сломана, как и я.
Может, это и делает меня дураком.
Мне нравится, что ты – одинока,
Одинока, как и я.
Мы могли бы быть одиноки вдвоем.

lovelytheband – broken

Очередной год без тебя, Алекс. Знаешь, с тех пор у меня впервые есть друзья – настоящие, – но тебя все равно не хватает. Я все время жду, что ты придешь. Ответишь на сообщения. Наорешь на меня, что я не позвала тебя на встречу с твоими любимчиками. Но они знают про тебя, Алекс. Я рассказала – все рассказала, прости.

Сейчас Новый год, который мы все встретили в больнице – ребра все еще помнят жаркий поцелуй с ограждением. Но знаешь, кажется, словно я – самая счастливая среди нас. Они клевые, Алекс, но словно проклятые. Смотрю на них, на нас всех и думаю: кто придумал, что с наступлением Нового года начинается новая жизнь? Словно – раз! – сменилась цифра в дате и сразу стало хорошо. Легче. Ярче. Появилась надежда. Самый большой человеческий самообман.

Ничего не меняется. Если не менять.

С наступлением полуночи не отпустит, если внутри все болит.

И уж тем более – если доболело до пустоты.

Новый год – это просто новый год. Следующий.

Новый день, в котором ничего не иначе.

В котором тебя снова нет.

(январь 2017, запись в дневнике Никки)

* * *

Дома все было не так. Вообще все было не так. Родители словно с цепи сорвались. За то, что Джо почти не появлялась, а потом и вовсе пропала. За то, что встретили Новый год неизвестно где, за нервный срыв, о котором им сообщили из больницы. Хорошо еще, что страховка покрыла расходы. Они обвинили Джордан в том, что та недосмотрела за сестрой. Эмма, все еще воспринимавшая мир сквозь пелену лекарств, никак не могла понять, при чем здесь Джордан? Разве не они – родители? Разве не они несут ответственность, если уж и перекладывать ее с самой Эммы?

Стоит ли говорить, что Джордан в ответ кричала, ругалась, а потом рыдала до самого утра? Эмма понимала, что сестре и без ее срывов и упреков родителей катастрофически плохо, но сил не хватало, чтобы поговорить. Сил вообще ни на что не хватало. Лекарства превращали ее в овощ, которому все хорошо. Всегда. Или не так – все равно. Абсолютно ровно. Вокруг тебя мир, в котором тебя ничего не волнует. Внутри тебя – точно так же. Мило, спокойно и бесконечно, отвратительно ровно. Для человека, который всю жизнь катался на американских горках настроения и пропускал через призму эмоций каждый шаг и каждый вздох, мир просто оглох, ослеп, потерял вкус. Ты словно смотришь отвратительно нудное кино, которое не можешь переключить, но и втянуться не выходит.

Именно поэтому сегодня утром Эмма выстроила на столе оранжевые баночки, гремящие в руках словно музыкальные шейкеры, хрустящие блистеры и пообещала себе, что больше ни одна капсула, ни одна гребаная таблетка не помешают ей разобраться с происходящим. Прошло уже три дня нового года, а она до сих пор не очнулась от предновогоднего кошмара. Рано или поздно ей придется столкнуться с реальностью: с предательством Лео, новой любовью Дома, разрывом Скай и Троя, сломанной сестрой… И с самой собой.

Эмма осторожно постучала в дверь к Джо – им нужно было поговорить. Они самые близкие, они сестры – вместе они переживут все на свете. Но внутри оказалось пусто. Видимо, пока Эмс не могла вырваться из плена странных снов, Джо успела сбежать. По делам, на радио, просто в кафе – куда угодно, лишь бы подальше от нее. От их семьи, которая портила Джордан жизнь. Мама повторяла, что это Джо показала Эмме плохой пример, а папа снова тыкал носом в несуществующий шанс на карьеру. А у нее же сердце разбито! Эмма сама бы сбежала, но она была так слаба, что уснула бы на пороге, едва решившись.

Она спустилась в гостиную, убирая за уши непослушные волосы, которые давно стоило постричь. Без лекарств просыпалась паника: словно она отодвигала боль как могла, а теперь она вся огромной волной подступала, лизала пятки, обещая холодное и глубокое погружение. Будто во сне Эмс дошла до кухни – в желудке защекотало. Последние пару недель она питалась как попало, если вообще питалась. А тут мама наготовила столько еды – ведь ей прописали хорошее питание, – что можно было полбольницы накормить. Эмма включила телевизор на музыкальный канал, чтобы хоть немного разбавить тишину и унять панику, и отрезала себе кусок пирога с рыбой и сыром. Как давно она не ела маминой еды! Это ведь особый вид заботы – вкусности, которыми их с Джо всегда баловала мама. Даже когда они были наказаны, еда всегда оставалась отдушиной. Не зря же говорят, что еда мамы или бабушки (кому-то, может, и с папой-кулинаром повезло) приготовлена с любовью. Эмма буквально ощущала, как наполняется маминой любовью. Все хорошо, ей не страшно, ей почти не больно…

Вот только лента «инстаграма» твердила обратное. Вот фото «LADEes» – так стали себя называть фанатки группы – на новогоднем выступлении, вот очередное загадочное фото Лео с не менее загадочной подписью «lost in illusions, burned in hate[4]», в которой так легко узнавалась отсылка к Джо, если знаешь, к кому отсылать. Эмма открыла их переписку и скривилась: он так часто называл ее другом, был так мил и заботлив, что стоило сразу догадаться о тотальной фальшивости в каждом слове. Намазывая арахисовое масло на тост, Эмс быстро набрала сообщение:

Друзья не лгут, знаешь такое? Как ты мог??? Ты мудак, Лео!

Ее ломало, мысли метались, превращались в кашу из обиды, жалости и злости, и Эмма плакала, продолжая есть – мгновенная радость от вкуса притупляла чувства, дарила наслаждение и ощущение защищенности. Проекцию любви.

Ты не офигела? У тебя я тоже один виноват?!

Телефон обжигал руки – было противно читать такое, но отступить – еще хуже.

Ты врал мне в лицо! Называл другом, а потом кинул…

А то что твоя сестра-идиотка нам базу сожгла, как тебе это? Почему все забывают, что она лишила нас всего!

Не преувеличивай. Всего точно лишить не могла – совести в тебе не было задолго до нас.

Эмма уже рыдала – так больно ей было. Лео успел стать для нее старшим другом, почти старшим братом, а теперь… Кто она? Кто они?

Я верила тебе.

Давай будем честными: ты хотела потусить с нами и разведать информацию о Доме. Я подыграл. Вы, Куперы, в упор не видите правды.

Что ты, придурок, знаешь о правде?!

Что она у каждого своя.

Правда Лео выглядела отвратительно. Она отдавала дешевыми фанфиками о фанатках и кумирах, скрипела на зубах песком, который занесло в их чудесную розовую сладкую вату ветром притворства. Разве действительно все было так? Разве они навязывались? Игрались в чувства?

Твоя правда – это просто то, что удобно тебе. Так не поступают с друзьями, с людьми вообще.

Эмма знала, что в верхнем ящике морозильника всегда найдет пару видов мороженого. Прямо как в мелодрамах: рыдать и есть холодное лакомство большой ложкой прямиком из коробки. Классика жанра, как говорится. Банальная отвратительная классика.

Давай сойдемся на том, что я – мудак, и вы с твоими истериками оставите меня в покое?

Не оскорбляй мудаков – им далеко до тебя, очень далеко. Спасибо, конечно, за урок, но иди ты к черту!

Сказал бы ей кто полгода назад, что она пошлет солиста «LADE», Эмма в ужасе впала бы в истерику. А сейчас… Сейчас истерика поглощала ее, вот только ужас здесь был ни при чем. Это была боль. Глухая, стонущая внутри – она поднялась от пяток и затопила Эмму целиком, заполняя рот горькой водой разочарования. Эмма осела на пол и зарыдала в голос, как рыдают по кому-то – ведь в ней сейчас тоже умирала восторженная и милая девочка, сломанная реальным миром выгоды и иллюзорных отношений.

* * *

– Доброе утро, – Бренда осторожно постучала в дверь, заглядывая внутрь совсем чуть-чуть, словно это Мейси была хозяйкой дома, а не загулявшей гостьей. – Завтрак уже на столе, так что спускайся, как будешь готова.

– Спасибо, – пискнула Мейс, накрываясь одеялом чуть ли не с головой.

– И передай моему очаровательному сыну, что он очень громко сопит, – звук из-под одеяла на мгновение исчез. – И «тайно» прокрадывается в эту комнату по ночам не тише.

Мейси от ужаса нырнула под одеяло уже с головой, понимая, что ее пылающие щеки только подтвердят догадки мамы Арти. Бренда же пошла дальше по коридору, довольно усмехаясь над своими милыми и непутевыми детьми.

– Как стыдно, – протянула Мейс, прижимаясь к взъерошенному и горячему после пряток Арти. – Как теперь твоей маме в глаза смотреть?

– Так же, как она смотрела нам, выделяя тебе отдельную комнату, – Арти решил прервать поток самоуничижения поцелуем. Или просто воспользоваться еще одним моментом рядом с Мейси.

– Все равно! Что она теперь обо мне думать будет?

– Выставит на улицу за то, что ты так бессовестно совратила ее очаровательного сына.

– Это я тебя совратила? Я? Мы просто спим в одной кровати, Арти. И не забывай, что я знаю о всех – о всех! – твоих бывших. Так что это до меня совратили милого и непорочного мальчика. Хотя я же знаю все… Так что не прикидывайся жертвой.

– Трудности отношений с лучшим другом, – почти взвыл Арти.

– Да уж, – наигранно вздохнула Мейс, – пыль в глаза мне не пустишь.

– Зато можно сделать так, – он легко подул Мейс за ухо, и та захихикала, сжавшись в комок.

– Это нечестно! – взмолилась она.

– Зато очень забавно, – Арти прижал к себе Мейси покрепче, пытаясь оттянуть момент, когда ему придется выпустить ее из объятий. Даже с учетом того, что она теперь живет в его доме, ездит в его машине и вообще находится рядом почти постоянно. Ему внезапно стало мало Мейси, невыносимо мало.

– Все, нужно вставать. Твоя мама ждет нас на завтрак, а мне нужно еще выбрать, что надеть, потому что после занятий я иду на собеседование.

– Что?

Пока Арти очень красноречиво удивлялся, Мейси выскользнула из-под одеяла и бросилась в ванную – до того, как ее хитрый и ловкий парень перехватит ее при попытке бегства – она была научена горьким опытом. Ну или не очень горьким, но все же.

– И куда ты собралась?

– Милтвудам нужна няня на вторую половину дня. Возможно, я подойду.

– Мейс, – Арти тоже выбрался из кровати и подошел к ванной. Дверь, естественно, была заперта изнутри, так что он просто оперся на нее спиной и продолжил: – Я тебе уже говорил, что не стоит беспокоиться о деньгах.

– Я не позволю твоей маме содержать меня! – донеслось из ванной комнаты. – И не потому что вам это в тягость, а потому что я решила жить сама, я ушла из дома, мне и деньги для себя зарабатывать. Арти, я же не десятилетка, в конце концов.

– А ведешь себя именно так. Тебе готовиться надо, рисовать…

– И жить. У меня есть кое-какие сбережения, мелкие доходы от рисунков и принтов, но все же… Арти, все в порядке, – Мейс открыла дверь, придерживая едва не упавшего Бэгтона. – Няня – это не так страшно.

– Ну-ну, – он снова попытался увлечь Мейси в поцелуй, но она увернулась. – Ты же помнишь, что Милтвуды – друзья вашей семьи. Друзья-соперники, я бы даже сказал. Твои родители тебя заживо съедят, Маргарет!

– К счастью, – совершенно не счастливо улыбнулась она, – я больше не на их обеденном столе.

– Тут счастьем и не пахнет, – печально пробормотал Арти, скрываясь в дверях ванной. Он корил себя за то, что не может подарить Мейс счастье – полное, всеобъемлющее, которое она заслуживает.

– Эй, со мной хотя бы не включай угрюмого социопата, ладно?

– Мейси, я знаю тебя всю жизнь, и я отлично понимаю, что ты несчастна, и это…

– Артур, ты – самодовольный кретин с раздутым эго. Да, мы дружим много лет, но кто тебе сказал, что ты знаешь меня? Что кто-то вообще знает другого человека?! Да, я грущу из-за родителей, мне совсем не хочется идти к невыносимым детям Милтвудов, и все, что происходит с девочками, меня тревожит… Но это жизнь, не бывает все круто по всем фронтам, Арти. Если отбросить все это, если отбросить весь мир, кроме нас, то я абсолютно счастлива. Ты не можешь решить все проблемы вокруг меня – не потому, что это тебе не по силам, а потому, что их должны решать другие люди, те, кто за них ответственен. Но то, что в твоих руках – я не могу быть более счастливой и благодарной. Так что хватит с тебя замашек Бэтмена – я не включаю сигнал, мой внутренний Готэм тих и спокоен. Побудь просто Арти, ладно?

Она быстро поцеловала его, взъерошила темные волосы, зная, что Арти будет бурчать, и бросилась вниз – завтракать и краснеть перед миссис Бэгтон. В стенах этого дома она действительно была очень счастлива. Вот бы ей не приходилось выходить, встречаться с реальностью, пытаться помочь безнадежно сломанным людям. Но, пока она просила личного Бэтмена снять маску, ее внутренний Супермен надевал плащ и спешил везде, где она могла пригодиться. Некоторые супергерои умеют гораздо больше, чем спасать мир: поддержать, помолчать и позволить чьему-то личному миру сровняться с землей, чтобы из пыли и осколков возвести новый.

* * *

Вернуться в Стоквуд было плохой идеей. Безрассудной, идиотской, болезненной и оттого – очень нужной. Джо раз сорок сказала Трою, что все хорошо. Что она не устроит скандал, не напьется, не причинит никому вред – себе в первую очередь, – а просто заберет Крошку Би и вернется домой. И нет, с ней ехать не нужно. И уж тем более нет никакой нужды ехать вместо нее. Она справится, в этом нет ничего такого.

Но в этом было много «такого». В том, что она пыталась быть где угодно, только не дома. Родители слетели с катушек, Эмма изображала из себя предмет мебели, а у нее не было сил, чтобы со всем этим сражаться. Ей хотелось днями лежать в постели и пытаться согреться. Не то чтобы в Калифорнии были холодные зимы, но внутренняя пустота не грела ни капельки. А еще она просто не могла смотреть в глаза сестре, ведь родители были правы. Она виновата. Она не усмотрела за Эмс – вечно болеющей, такой эмоциональной и ранимой. Она втянула ее во все это – возможно, не подступи Джо так близко, Эмма тоже не вляпалась бы по самое горло. Не потеряла бы веру в людей. Да и чему может научить старшая сестра, когда она – никто. Отец прав, пора завязывать с идиотскими мечтами и решать, что делать после колледжа – выпуск вот-вот, подкрался, пока она изображала из себя почти-менеджера и девушку рок-звезды.

А еще Джордан хотелось вернуться – как мазохисту за новой порцией боли. Теперь, когда маски сорваны и все горькие слова брошены в лицо, ее безудержно тянуло обратно. Посмотреть на базу иным взглядом, вспомнить все без помех влюбленности. Не то чтобы она смогла разлюбить за четыре дня. Просто казалось, что тот человек, что прыгал на задних лапках перед отчаявшимися дамами, что целовал Эву и посылал в ад саму Джо, был чужим и незнакомым. Словно все это время она любила какого-то другого Лео, но он ушел, пропал, а вместо него – вот эта бездушная копия. С которой Джо не была знакома и не горела желанием это изменить.

Она впервые добиралась до Стоквуда на автобусе. Недельный отпуск, наспех взятый по телефону у Криса, подходил к концу, поэтому забрать Крошку Би необходимо. Но Джо знала, что в любом случае придумала бы повод, чтобы отправиться в город разбитых иллюзий. Нет, она не надеялась увидеть там Лео, скорее, найти хоть какие-нибудь ответы. Может, даже внутри себя. Потому что вопросы убивали. Так люди сходят с ума: кружат над какой-то мыслью, плачут, паникуют, пытаются разобраться, зацикливаются, затихают и погибают. И Джо погибала. Она прокручивала каждый взгляд, каждое слово, чтобы понять, когда она свернула не туда, когда пустила под откос свои принципы и чувства. Это Скай всегда вертела парнями, Эмс отчаянно влюблялась каждый месяц, а она… Она глубоко уходила в чувства, в отношения, может, именно поэтому у нее никогда и не было нормальных, серьезных и стоящих романов. А в Лео она просто утонула – казалось, что она мало отдает, что не так ярко любит, как возможно… Но Джо всегда знала: все, что она делала, говорила, ощущала, было искренним и настоящим. И пусть сейчас хотелось умереть, ей не стыдно – она не играла. Но позволила играть, не заметила подмены – и в этом ее вина.

Джордан достала из рюкзака наушники, покрутила в руках, раздумывая, что включить. Плей-лист с недавних пор стал минным полем. Кроме самих «LADE», конечно, там были каверы, песни, которые ей сбрасывал Лео, и те, что она отправляла ему; треки, под которые дурачились ребята на съемках и играли для распевки… Почти любая песня в ее библиотеке рассказывала историю – обязательно о той жизни. Даже ее собственный плеер, музыка – и те предали ее! Джо дрожащими пальцами вставила наушники в разъем и включила радио – пусть эту дорогу скрасят популярные и незамысловатые треки, иначе она разрыдается прямо в автобусе.

Но судьба не собиралась давать ей поблажку – знакомые ноты выбили воздух из легких. Джо уже и забыла, что у этой песни есть оригинал – в наушниках звучала «Squad» в исполнении «Tricksters», но легче не становилось. Именно эти строчки перепели «LADE», и это сделало их популярными, с этой песни все началось – и для них, и для Джо. Но она не смогла переключить, словно боялась предать то, о чем думала пару минут назад. Если она струсит, то было ли все правдой на самом деле? Поэтому Джо с извращенной сладкой болью слушала песню, вспоминая, как Эмма впервые показала ей видео. Тогда все было просто, понятно, привычно. Как они умудрились оказаться вот здесь?

Джордан вышла на вокзале в Стоквуде и огляделась. Так оглядываются те, кто планирует побег и ищет самый незаметный маршрут. Или же причину, которая смогла бы оправдать сверкающие пятки и зажмуренные до ярких кругов перед глазами веки. Но ни того ни другого не наблюдалось – в таких городках любое слишком эмоциональное действие не может остаться незамеченным, – поэтому Джо скрестила руки на груди, опустила голову вниз и упрямо пошла в сторону базы.

Крошка Би одиноко стояла на небольшой парковке. Джо подумала, что, знай фанаты, кто сжег базу ребят, ее машине ой как досталось бы. Прямо как ей самой в Сети – нападки продолжались. А благодаря парочке грустных твиттов и строчек из песен многие начали злорадствовать, мол, Лео ее бросил и… были чертовски правы. Он бросил ее сейчас, бросил, когда ей нужна была поддержка, он бросил ее в самом начале, решив, что может поиграть и оставить. Джо присела на асфальт, опираясь спиной на машину, и принялась разглядывать последствия своих эмоций. Базе досталось: темные одинокие проемы окон, пятна сажи – словно кто-то огромным языком лизал стены – и беспросветная чернота. Джордан даже почувствовала некую связь с бедным зданием – если бы ее душу можно было увидеть, она бы выглядела в точности так же.

В голове бесконечным потоком проносились сцены из прошлого, и Джо на мгновение испугалась, услышав за спиной знакомый голос:

– Тянет на место преступления?

Понадобилось несколько секунд, чтобы отличить реальность от воспоминаний, чтобы понять – голос хоть и знакомый, но не тот. И действительно, рядом с ней опустился никак не Лео. Но тоже – человек из прошлого.

– Хочу посмотреть, за что придется отвечать перед судом.

– Не придется, – уверенно ответил Итан.

– Ты еще не знаешь, что это моих рук дело? – Джо посмотрела на свои пальцы, словно на них могли остаться следы сажи. – Или Честен не поделился своими планами по поводу меня и суда?

– У Рокстеров дядя – коп. Мы с Домом убедили его замять дело. Так что это несчастный случай и встречу с Лео придется отложить до ада.

Итан пожал плечами, словно это был самый обычный разговор.

– О, он и это рассказал, – всхлипнула Джо. Остатки здравого рассудка все-таки переживали по поводу возможных последствий, так что новости принесли огромное облегчение. – Зачем? То есть я очень вам благодарна, но вы же пострадали из-за меня…

– Ты невероятно права, – Итан развернулся к Джо, и ей стало стыдно – ведь в огне сгорели не только воспоминания, но и инструменты, важные и дорогие вещи. – И я зол на тебя. Очень зол, Джо. Но вся ситуация настолько идиотична и противна, что винить тебя – последнее дело. Тебе досталось больше, чем нашей базе… Я не знал, Джо, правда. Лео не сильно-то посвящал нас в свои отношения с кем-то, так что… Черт, это звучит погано.

– Выглядит так же, – вздохнула Джордан и расплакалась, уткнувшись Итану в плечо.

– Ты пахнешь сигаретами и слезами, – резюмировал тот, обнимая ее за плечи. В этом был весь Итан – прямолинейный, простой и обезоруживающий. Умеющий менять тему, когда не знал, что сказать. Или не хотел.

– А ты – догадливостью.

– Скучал по твоей язвительности, Джей Кей.

Джо усмехнулась сквозь слезы – Итан умел вывести из себя. В хорошем смысле – именно тогда, когда ты готов погрузиться в пучину самоуничижения.

– А я надеялась, что по мне. Ох уж эта частичная любовь, – плакать и смеяться хотелось одновременно, но Джо чувствовала, как от огромной горы на ее плечах откололся камешек и слетел вниз на асфальт – и дышать стало чуть легче.

– Я про любовь ничего не говорил, – в ответ ей усмехнулся Итан. – Но мне будет тебя не хватать, Джо. Я этого никогда не показывал – я не слишком открыт людям, ну ты знаешь. Но я считаю тебя своим другом.

– Даже после того, как я сожгла твои барабаны?

– Не напоминай, – он отвернулся, и Джордан не удивилась бы, смахни он в это мгновение скупую мужскую слезу. – Тебе повезло, что большую часть инструментов я забрал на выступления – не люблю играть на чужих. Но мне все еще больно.

– Прости, я не думала тогда о вас. Я вообще не думала – если быть честной, – Джо неуклюже вытерла лицо, радуясь, что внутреннего желания краситься сегодня утром в ней не обнаружилось. Иначе остатки туши и консилера отвратительными пятнами стекали бы по ее лицу, подобно пятнам-напоминаниям на стенах базы. – Я даже не знаю, что сказать… Я думала, что все по-настоящему, что вы знали о… нас?

– Вы же не заявляли открыто, – Итан пожал плечами. – Я, конечно, подозревал, что между вами что-то есть, но кто я такой, чтобы лезть в вашу жизнь?

– А про Эву?

– Джо, послушай. Я понимаю, что мы все выглядим в твоих глазах подонками, прикрывающими друга, но нет. У нас в группе все добровольно – никто не будет лезть тебе в душу, если ты сам не захочешь рассказать. Лео и Эва часто тусовались вместе, но он никогда не называл ее своей девушкой, а все остальное… Я со свечой не стоял, знаешь ли. Как и в случае с тобой. Лео вообще достаточно тихий – он предпочитает рассказывать постфактум, а не делиться планами. Я не защищаю его – такие игры не по мне. Я просто хочу сказать, что достоверно мы не знали ни о его романах, ни о твоих чувствах. А догадки – так не мне тебе рассказывать, куда это может привести. Читал я теории фанатов и их «аргументированные мнения».

– Дом знал, – тихо проговорила Джо.

– Поэтому ты его игнорируешь? Просто он расстроен так, словно главным героем этого… был он, а не Честен.

– Я не могу, – Джордан достала из сумки сигарету, обещая себе, что вот-вот бросит, и наклонилась к Итану, предлагающему зажигалку.

– Как курильщик со стажем, говорю тебе: прекращай. Не стоит оно того.

– Я знаю, Итан. Но усугублять – мое любимое занятие. А Дом… Он знал о моих чувствах, мы говорили об этом. И он пытался то ли предупредить меня в тот вечер, то ли отговорить – не знаю, что это было. Не знаю, что он знал о той стороне истории. Мне казалось, мы подружились, и если он хотел защитить меня…

– Конечно, хотел! Это же Дом – у него разве что нимба над головой не хватает с вечным чувством вины и желанием всем помочь. Но Лео тоже его друг. И Дом, как и я, не знал подробностей. Тут скорее просто знание Лео как человека сработало.

– Я не знаю… Не могу пока поверить ему. Слишком мало времени прошло, слишком все запутано.

– Может, ты все-таки напишешь ему? Я не говорю о полноценном разговоре или встрече, но хотя бы короткое сообщение. Чтобы он не изводил так себя. Я просто боюсь, что он сломается от всего этого.

– Ты придаешь мне слишком большое значение, – зло бросила Джо. Единственный сломанный человек в этих отношениях – она сама.

– Это ты придаешь себе слишком большое значение, – передразнил ее Итан. – Можешь так не переживать из-за базы – она нам теперь не скоро понадобится.

– Конечно, она же сгорела!

– Ты прямо гордишься этим, как я посмотрю. – Джо поперхнулась дымом и закашлялась. – Мы едем в тур, Джо. В огромный, настоящий тур. Надолго. И я думаю, ты понимаешь, что это не только счастье и позитив. Это будет сложно. Поэтому и переживаю за Дома.

– Вас выбрали «Tricksters», да? Не зря же концерт и все остальное…

– Да. Мы едем с ними. Подписываем контракты с лейблом, менеджментом…

– Это здорово!

– И страшно.

Джо посмотрела на Итана. В очередной раз она оказалась слепой из-за собственных проблем и горя. Итан был дерганым и задумчивым – нервознее, чем обычно, – и сидел тут, утешал ее. А она даже не заметила, что что-то не так. Может, он поспешил назвать ее своим другом?

– Чего ты боишься? Славы, нагрузок, пиара?

– Всего, Джо. Если из нас кто и сломается, то либо я, либо Дом. Да и ты знаешь, я – сам себе. В общем, когда мечта сбывается, всегда страшно – вдруг пойдет не так, не оправдает ожиданий или вообще разочарует.

– Ты справишься, вы справитесь. Я, конечно, имею личные счеты, но ваша музыка достойна огромных площадок и сотен тысяч душ.

– Не знал бы тебя лично, подумал бы, что ты – святая.

– Тогда уж – святая простота.

Они просидели еще около получаса, изредка перекидываясь какими-то шутками или воспоминаниями, раскурили вторую пачку сигарет и намочили толстовку Итана горькими слезами Джо, которых оказалось намного больше, чем должно было уместиться в ее худеньком тельце.

– Спасибо тебе, – Джо поднялась на ноги, отряхнула джинсы и пристально посмотрела на Итана. – Бояться – это нормально. Значит, это важно, тебе не все равно. Я верю в вас.

– Ты такая дура, Джей Кей, – он обнял ее, зная, что Джордан точно поймет его фразу и не обидится.

– Значит, теперь у тебя есть друг-дура. У каждого ведь должен быть, разве нет? Зато ты всегда можешь написать или позвонить…

– Я понял, – улыбнулся Итан. – Будь осторожна.

Джо кивнула и села в Крошку Би. Вечер медленно подбирался к городу, и уезжать отчего-то не хотелось. Словно Итан не дал ей пропитаться горечью настолько, насколько она планировала. Так, чтобы возненавидеть себя. Поэтому, включив песни «LADE», Джо выехала со стоянки. Если уж и быть дурой, то честной с самой собой. Группа все еще была частью ее жизни, ее самой. Она правда радовалась их успеху и ненавидела Лео всей душой. Джордан быстро напечатала новый твит, сделала погромче музыку, открыла окна и стала подпевать, взращивая боль внутри, как редкий и ядовитый цветок.

«Дура как она есть».

* * *

– Вещи я собрала, бумаги – как взрослой девочке – тебе принесут в течение получаса. И домой!

Скай бросила сумку на пол и забралась на кресло с ногами – медсестра сперва ругала, но потом поняла, что правила для Винтеро пишет только она сама, так что махнула рукой и лишь недовольно хмурилась, заходя в палату. Никки была безгранично рада уехать домой. А еще тому, что забирает ее именно Скай – мама принялась бы плакать, суетиться, а этого ей и дома хватит с лихвой. Скайлар вообще провела последние несколько дней здесь, уезжая по делам и возвращаясь к Никки с разными вкусностями, новостями из внешнего мира и неизменной улыбкой. Она и сама-то могла любому фору дать в умении скрывать чувства и казаться счастливой, но Винтеро определенно отточила этот навык до совершенства. Когда все разъехались по домам после Нового года, Скай осталась в Сан-Франциско по делам, а заодно и отпустила маму Никки, обещая приглядеть за нерадивой дочкой. Было только одно условие – никаких разговоров о Трое и о том, что случилось. Николь и сама не особо хотела влезать во все это, а компания Скай ее более чем устраивала, так что она тут же согласилась.

– Что, статус звезды не радует? – Скай ехидно улыбнулась, глядя на то, как хмурится Никки, глядя в телефон.

– Сама-то не лучше.

– Ну, по крайней мере никто не пишет, что я нанятая актриса, чтобы разыграть шумиху к выходу альбома «Tricksters».

Никки взвыла. За пару дней Нового года она действительно успела почувствовать себя звездой. Она и до этого довольно часто мелькала в фандоме, но теперь ей только что оставалось завести блог и начать зарабатывать на внезапной популярности. То, что половина этого внимания пропитана ненавистью, завистью и откровенным идиотизмом, думать не хотелось.

– Уже и такие теории пошли в ход? Может, я еще чья-нибудь дочь?

– Кузина. Этой, Кейси вроде. Пробиваешь себе путь в мир шоу-биза, – Скай что-то искала в своем телефоне, постоянно убирая с лица непослушные пряди. – Вот, они даже хэштег для тебя придумали: #разоблачениесукиН!

– Зашибись!

– Есть, конечно, и движение в противовес – многие тебя защищают, но это не так забавно читать!

– Ну ты и стерва, Винтеро. Мне вот совсем не забавно – я вчера полвечера смотрела ролики, в которых якобы раскрывался замысел ребят или то, как они создали себе имидж благодаря бедной девочке-калеке!

– Ты уже и калека? Как быстро меняется твоя жизнь, – Скай и бровью не повела в сторону жалости или поддержки. – Пошумят и забудут, поверь мне.

– Но нужно что-то делать! – взорвалась Никки. «Tricksters» показали себя с самой лучшей стороны в ситуации с ней, а она позорно молчала, пока их смешивали с грязью.

– Забить нужно, вот и все. Твои красавцы не в первый раз сталкиваются с идиотами и фаплом[5]. А ты ничего не изменишь.

– Да, тут ты права. Выступи я в защиту – скажут, что покрываю и получаю за это деньги. Промолчу – что меня раскрыли и нечем защищаться. Люди всегда найдут то, что хотят там, где этого и подавно нет.

– А больница сделала из тебя философа, – Никки в ответ лишь раздраженно показала подруге средний палец. – Фандомы – то еще дно. Столько потрясающих идей и людей остаются незамеченными, потому что все пространство занимает белый шум особо ярких представителей класса идиотов. Я вон вчера получила письмо с угрозами от какой-то больной, которая считает, что я собираюсь замуж за Энди.

– Чем грозит?

– Физической расправой. Мне, моему коту и парню, – Скай отвела взгляд, понимая, что сама нарушила условия их совместного времяпрепровождения. Она горько усмехнулась, но тут же попыталась вернуть себе маску равнодушия. Так себе попытка, по мнению Никки. – Она, видимо, не знает, что парень бывший и Бретти все еще живет у него.

– А где живешь ты? – в лоб спросила Никки. У них со Скайлар была одна общая черта – жесткая прямолинейность. Они обе отлично умели делать больно своими вопросами или шутками. – Я, конечно, очень благодарна тебе за все, но мы едем в Иствуд. Куда вернешься ты?

– Не знаю. Трой просил забрать вещи, дома мама, которая родит от радости, что оказалась права. А я не хочу ни первого, ни второго. Думаю, может, стоит перебраться сюда – ближе к Энди, дальше от прошлого…

– Скай, ты себя вообще слышишь? У тебя вся жизнь в Иствуде. Никогда бы не подумала, что такая, как ты, умеет сдаваться.

Скайлар посмотрела на Никки так, что какая-нибудь Мейси на ее месте самоустранилась бы в течение секунды. Не будь Николь на больничной койке, Винтеро запросто отправила бы ей туда.

– Я никогда не сдаюсь, – по слогам произнесла она так, что голос с металлическим скрежетом отскакивал от стен. – Запомни это. Но Трой – не трофей и не цель. Я больше не хочу делать ему больно. Да, я виновата. Даже такие стервы, как я, умеют признавать вину. Я не сдаюсь, я делаю то, что будет лучше для человека, которого люблю.

– Вот это и ключевое – ты любишь его. И он тебя. Просто попробуй поговорить. Сделать шаг.

– Я пробовала. Когда он привез сюда Джо… – Скай не смогла продолжить.

– И он отшил тебя. Конечно, а чего ты хотела? Но он же все время, что был тут, украдкой глядел на тебя – с моего ракурса многое заметно, поверь. Но не проверяй. Он смотрел, как смотрит побитый пес – все еще обиженный на своего хозяина, но скучающий по любимым рукам.

– Красноречие – не твой конек.

– Согласна, – Никки приподняла руки, сдаваясь. – Но просто попробуй. Поедешь за вещами – заведи разговор. О рамке для фото или лампе, что вы вместе купили, не знаю! О чем-то мелком, но совместном, покажи ему, что до твоего провала было много хорошего.

– Было ли…

Скай, возможно, разрыдалась бы или поделилась с подругой тем, что их с Троем отношения дали трещину задолго до злополучного вечера. Но в палату, как всегда хмуро сверля взглядом Скай, вошла медсестра.

– Мисс Фостер. Вот все, что нужно подписать, – она протянула планшет со стопкой бумаг на нем. – И ваша карта. Если что – сразу обращайтесь в местную больницу. Все-таки риск остается.

– Так, может, – быстро утерев слезы, подскочила Скай, – я оставлю вам ее еще на пару деньков?

Медсестра и Никки бросили в нее несколько мысленных камней: первая – за неуместную наглость, вторая – за вечную игру на публику.

– Да ладно, – она хлопнула медсестру по плечу, отчего та стиснула зубы, – я пошутила. Расслабьтесь, я не настолько жестока, чтобы обрекать вас на продолжение мучений с этой «очаровашкой». Пойду отнесу вещи!

И Скай вышла из палаты до того, как медсестра успела высказать свое мнение о мучениях и их источнике. Или пока Никки не продолжила разговор о Трое и она окончательно не расклеилась. Теперь у нее есть пара лишних минут прорыдаться в машине и вернуться в больницу, словно ничего не разрывает ее изнутри. Скай отлично научилась не показывать свою слабость, иначе давно стала бы кормом для безжалостных стерв. Вот только слезы были так же горьки и у них – она это знала по себе, ведь никакая маска стервы не сможет излечить израненное нутро.

* * *

Говорят, что родные стены лечат, что дом помогает затянуть любые раны, что там возвращается покой и мысли становятся на место, но Джо могла оспорить любое из этих утверждений. Поездка в Стоквуд выдалась тяжелая – по-другому и быть не могло, но, припарковав у дома Крошку Би, Джордан меньше всего хотела возвращаться туда. Дом – это ведь не всегда то место, где ты живешь. Это место, где твоему сердцу хорошо и спокойно. Раньше их было много – уголков, где она чувствовала себя как дома: ее комната с вечным творческим беспорядком, кучей бумаг и блокнотов, увешанная фотографиями и мотивирующими фразами; бассейн Скай, у которого они собирались так часто, что Джо забывала, что это не часть ее собственного дома; база в Стоквуде, где она проводила много времени, дурачилась, снимала фильм, целовалась и прощалась с иллюзиями… Теперь ни одно из них не дарило ощущения покоя, ни в одном из этих мест к ней больше не приходило вдохновение, не возвращались силы, не снились добрые сны. Словно во всей вселенной не было пристанища для такой идиотки, как она.

Дождавшись, пока желание плакать немного поутихнет, а руки перестанут трястись – Крошка Би сама по себе копилка воспоминаний, а еще и под аккомпанемент «LADE» – так и вовсе инструмент самодобивания высшей категории, – Джордан все-таки собралась с силами и вошла в дом. Чтобы тут же встретиться с матерью.

– Где ты опять была?

Джо посмотрела на маму, не замечая ее настроения и тона. Ей внезапно так захотелось обнять ее, лечь головой на колени и рассказать о том, что творится в ее жизни, почувствовать тепло рук и поддержку… Она почти решилась, сделала шаг ближе, чтобы попробовать излечиться материнской любовью, но мама вернула ее в реальность.

– Ты опять бросила Эмму. Я нашла ее рыдающей на полу, одну!

– Я забирала машину… Что с ней?

– Она спит сейчас. У нее была истерика!

– Мам, у нее нервный срыв – это так просто не проходит.

– Поэтому ты снова доводишь ее?! – Мама смотрела на Джо так, словно она была виновата во всем. Может, она права? – Для тебя какие-то дурацкие вещи важнее сестры? Ты довела ее тогда, оставляешь одну сейчас! Тебе нет до нее дела!

– А до меня кому-нибудь есть дело? – Джо взорвалась, хотя это скорее была защитная реакция – очень сложно признавать свою вину. Может, именно поэтому она и не могла простить Скай: не только потому, что та сделала больно Трою и им всем, но и потому, что Джо видела во всей этой истории себя – она тоже утонула в фанатской жизни, оставляя позади сестру и друзей. А люди всегда громче всех винят тех, в чьих грехах видят себя.

– Почему ты выросла такой эгоисткой? Мир не вертится вокруг тебя и твоих желаний, Джордан.

– Поэтому я должна наплевать на себя и выстроить свою жизнь вокруг остальных? Ну уж нет!

– Джордан!

Но она не слушала: выбежав из дома, Джо бросилась к машине. Она не знала, куда ехать, но только бы не быть здесь. Она устала. Она так сильно устала от всего и всех, что хотелось исчезнуть, уснуть, пока все раны не затянутся, пока желание плакать из-за любого слова, песни, воспоминания не оставит ее. К счастью, в этот раз вселенная сжалилась над ней и подкинула решение проблемы хотя бы на ближайший вечер.

Как прошла поездка? Все хорошо? Где ты?

Трой. Сломанный друг, которому можно улечься на колени и молчать – он ничего не ждет, не требует, он так же страдает.

Все нормально. Я приеду к тебе, ладно?

Джо завела мотор еще до того, как пришел ответ – она и так знала, что Трой ей не откажет. Почему она не могла влюбиться в кого-то такого, как Келлет? Надежного, простого и любящего? Почему он отдал всего себя той, кто это не ценит? Джо все-таки посмотрела на экран телефона – мало ли, вдруг что-то не так. Но Трой не мог подвести:

Не зря я купил вино) Жду.

– Вся наша любовь – зря. А вино… Вот оно точно к месту, – вслух проговорила Джо, выезжая со двора и стараясь не думать, как она посмотрит в глаза Эмме, когда они все-таки столкнутся.

Трой действительно ждал Джо. Казалось бы, они со Скай не так долго жили вместе, но возвращаться в пустой дом было невыносимо. Хотя он, конечно, лукавил – дом не был пустым, там все еще бродил одинокий Бретти, который в отсутствие хозяйки потерял всякий стыд и настроение: он драл мебель, бесконечно мурлыкал, будто придавил диваном лапку, царапал Троя и вообще вел себя так, словно пытался выжить его. Это настроение никак не поднимало. Трой постоянно слонялся по дому, прокручивал в голове всю их со Скай историю, вспоминал разговор на крыльце больницы. Он понимал, что поступил правильно, но так отчаянно скучал, словно без этой эгоистичной девчонки его жизнь прекратилась. Поэтому забота о Джо занимала его мысли, отвлекала и дарила ощущение нужности. А еще они были сейчас одинаково подавлены, что сплачивало их еще больше.

– Прежде чем ты начнешь расспрашивать, – Джо вошла без приветствий и ненужной суеты – просто опустилась на ковер в гостиной, растягиваясь во весь рост, – вино. А там посмотрим.

Бретти растянулся рядом, узнав знакомый запах, и заурчал – впервые за эти дни абсолютно не злобно. Трой взял два больших бокала, другой рукой подхватил бутылку и сел около Джо.

– Все плохо?

– Ты спрашиваешь или констатируешь? – уточнила Джордан, забирая свой бокал.

– И то и другое, – Трой отсалютовал ей. – Не могу здесь находиться один.

– Я вообще нигде не могу находиться. Как будто в целом мире для меня не осталось места. Базу сожгла, дружбу возненавидела, сестру подвела… Я везде облажалась, Трой.

Джо зажмурилась и залпом выпила все, что было в бокале. Трой тут же исправил это, хоть и понимал, что алкоголем веру в себя Джо не вернуть.

– Здесь тебе всегда рады. Даже этот комок шерсти, – он кивнул в сторону Бретти и получил в ответ недовольное мяуканье.

– Он как бы говорит, – Джордан снова сделала большой глоток, – что сам ты комок шерсти. Она все еще не забрала вещи?

– Нет. А я на каждый шорох оборачиваюсь – вдруг это она открывает двери. Взрослый мужик, а боюсь ее прихода.

– Почему?

– Потому что я люблю ее, Джо. Как бы больно она мне ни сделала, я не могу перестать любить ее. Понимаю, что наш роман себя изжил, но понимание это чертово ничего не дает! И я боюсь, что одного ее взгляда хватит, чтобы все отмотать, переиграть и сделать вид, что ничего не было. Потому что я еще подростком не представлял свою жизнь без нее, не то чтобы эту самую жизнь проживать…

– Почему мы всегда любим не тех? – Джо устроилась на коленях Троя, снова давая волю слезам. Видимо, даже вино в ее организме превращается в слезы. – Почему те не любят нас? Сколько людей задавались этими вопросами до нас и будут задаваться после… Ничего не меняется в мире. А ведь насколько наша жизнь была бы проще, влюбись ты тогда в меня…

– Что?

– Ну, ведь много лет назад ты мог обратить внимание на меня, а не на Скай. И все сложилось бы по-другому. Я бы не влюбилась в этого придурка, не страдала бы сейчас, а ты бы не пережил тот вечер – потому что я бы не подвела такого парня, как ты. Но мы выбрали другие дороги, или это они выбрали нас…

Трой посмотрел на Джо, словно впервые увидел ее. Она была его лучшим другом столько лет, поддерживала, когда они со Скай ссорились, помогала выбирать подарки и шутила в переписках так, что у него слезы от смеха выступали. И да, она была права – влюбись он в Джордан, они оба сейчас пили бы это вино не от боли, а в честь будущей свадьбы.

– Это была бы потрясающая счастливая жизнь…

Трой и сам не понял, как это произошло. Как из лучшего друга Джо превратилась в девушку, которую он мог бы полюбить. Как дружеская любовь сменилась чем-то страстным. Эти разговоры, вино и боль поменяли полюса, и он поцеловал Джордан. Первый раз за столько лет знакомства. Словно всю жизнь он упускал из вида такое сокровище, такое огромное возможное счастье. Но чувствовала ли она то же самое? Трой прервал поцелуй, чтобы заглянуть в глаза подруге. Подруге ли теперь?

Джо выглядела испуганной. Она не ожидала, что ее размышления заведут этот вечер в такую ситуацию. Сначала все внутри противилось этому поцелую, ведь перед ней был парень лучшей подруги. Вот только ни подруги, ни отношений больше не существовало. Зато рядом был человек, которому она безгранично доверяла, которого знала, которого любила – пусть немного другой любовью. Но он не сделает ей больно, не предаст и, возможно, поможет согреться, почувствовать себя живой, забыть эту отвратительную ноющую боль, которая прогрызает себе путь наружу по живому.

– Может, – прошептала она Трою прямо в губы, дрожа всем телом – то ли от предвкушения, то ли от отчаяния, – это все еще возможно.

А потом она поцеловала его сама. Джо не то спасала друга, не то спасалась сама. И та страсть, с которой Трой отвечал на каждое ее движение, заставляла ее хотеть большего. Поэтому она не противилась, когда он стащил с нее кардиган и футболку, когда его руки гладили ее холодную кожу, напоминая о других руках, других прикосновениях. Джо старалась не думать, не сравнивать, не вспоминать, а лишь отдавать всю ту любовь, что так и осталась нерастраченной, непринятой.

Трой не знал, откуда в нем столько огня, столько страсти, словно в его руках была совсем другая девушка. Он помнил тот – другой – вкус, но отчаянно и обреченно наслаждался новым. Они с Джо, возможно, действительно подходили друг другу, могли бы стать идеальной и счастливой парой. По крайней мере, здесь, на этом ковре, в паутине поцелуев и страсти, все казалось реальным.

Пока по гостиной не разнесся заливистый смех.

Они моментально отскочили друг от друга. Джо схватила футболку Троя, чтобы прикрыться, боясь даже посмотреть в сторону двери. Там мог стоять только один человек.

– Всю жизнь боялась, что это случится, – Скай не могла перестать смеяться, но все в комнате знали – это начало истерики. – А вы меня дурой называли, что я ревновала… Но не прошло и недели, как вы устроили оргию в нашем доме. Бывший парень и бывшая подруга. Господи, какая пошлость!

Оправдываться не было смысла. Как бы плохо ни поступила Скай, они сейчас выглядели еще отвратительней. А приди она парой минут позже, все было бы хуже. Для всех.

Скайлар присела к подбежавшему Бретти, погладила его и еще раз посмотрела на тех, кого еще недавно считала самыми близкими людьми в мире. Она ехала сюда, чтобы исправить то, что натворила, только ничто не нуждалось в исправлении. Кроме ее собственных иллюзий.

– Я заеду за вещами, когда вас не будет – вот это все ни разу не возбуждает. Сбросьте сообщение, о’кей?

Она почти вышла из дома, но обернулась – в глазах блестели слезы. Или Джо просто показалось?

– Совет на будущее: если сменил девушку, не забудь сменить замки в доме.

Дверь хлопнула очень громко, но Скай все казалось, что взорвись дом полностью – этого оказалось бы мало. Чтобы показать, как ей больно. Чтобы они поняли, что натворили! Она не хотела думать, не хотела верить тому, что видела минуту назад. Едва сев в машину, Скай нашла нужный чат и сбросила сообщение, не давая себе возможности обдумать подобное решение.

Через полтора часа вот по этому адресу. Другого шанса не будет – так что жду тебя там без опозданий.

И пусть весь мир идет к черту, раз уж он начал этот путь. Ей не о чем жалеть, не в чем сомневаться – все вокруг сломалось, она сама сломалась. А у таких нет ни тормозов, ни чувств, ни вины.

Глава 4
#не_я

Мы не те, кем привыкли быть.
Мы не те, кем привыкли быть.
Мы всего лишь два призрака на нашем месте.
Пытаемся вспомнить каково это, когда бьется сердце.

Harry Styles – Two ghosts

Дверь за Скай хлопнула слишком громко. Словно отрезала их прошлую жизнь, где Трой все еще был ее парнем и они с Джо никогда не переступали черту.

Келлет хотел броситься следом, но что он мог объяснить? Подтвердить очевидное? Умолять о прощении после того, как сам разорвал отношения?

– Отвратительней ситуации и не придумаешь, – пробормотала Джордан. Она машинально одевалась, стараясь не смотреть на Троя. – Послушай…

– Джордан…

Неловкость была такой огромной и ощутимой, что вполне сошла бы за декор гостиной или новый предмет мебели. Они столько лет дружили, а тут почти переспали. От отчаяния. От боли и безысходности. И были застуканы именно Скай.

– Она поймет?

– Это же Скайлар, Трой. Можем попробовать объясниться… Через год-другой. В бронежилетах и касках.

– Черт.

Хотелось от злости и досады швырнуть бокалы в стену, избить кого-нибудь, да только ведь виноват он сам – не на ком выпускать пар. Не на Джордан же, которая застыла от осознания произошедшего.

– Это было ошибкой, – банальней фразы не существует, но вся эта ситуация была настолько клише, что тут нечего было портить стандартными репликами.

– Я бы сказала – дурацкой попыткой забыться. И, к счастью, неудавшейся.

Как им могло казаться, что все наладится, едва они поцелуют друг друга? Что смогут быть счастливы вместе – иллюзия рассеялась вместе с ароматом духов Скай. Остались пустота и горечь.

– Ты же не прикроешься работой, чтобы больше со мной не видеться? – Трой впервые прямо посмотрел на Джо, ожидая ответа. Именно так и бывает: неловкость порождает отдаленность, отговорки и неотвеченные звонки, а потом вы случайно сталкиваетесь в супермаркете и даже не можете посмотреть друг другу в глаза.

– Ну, я вполне могла бы так поступить. Но сейчас не те обстоятельства, чтобы разбрасываться друзьями. Особенно такими, как ты.

– Мы идиоты, Джо, – Трой подхватил свою футболку, но надевать не стал – просто положил на колени. Что бы они ни говорили, по крайней мере, этим вечером все не могло быть как раньше. Он передал ей бокал с вином, чтобы хоть чем-то занять и себя, и ее. – За наш окончательный провал?

– А я думала, что хуже уже и быть не может.

Каждый из них понимал, что, как бы Скай ни была виновата, она не заслужила такого двойного предательства. Тем более она и правда всю жизнь боялась того, что однажды Трой уйдет к Джо. Потому что «подруга, ты – спокойнее, надежнее, лучше меня». Надежда на то, что все как-то образуется, теперь казалась глупой и безосновательной. Они разрушили все до основания. И с этим придется как-то жить. И им двоим, и Скайлар, которая сейчас ехала на встречу с тем, кого поклялась не видеть. Но раз Джо могла предать их дружбу, то и она вполне может провести время с ее врагами. И раз Трой так быстро нашел ей замену, то и она позволит себе великолепную ночь с другим.

В мотеле ее ждал номер, снятый на имя Адама Рокстера.

* * *

Эмма проснулась разбитой. Сон, конечно, отличное средство, чтобы сбежать от проблем и успокоиться, но всегда нужно просыпаться. Обычно говорят, что люди вырываются из кошмара, но Эмма отчетливо понимала, что, открывая глаза, она в этот самый кошмар возвращается. Вот бы уснуть, а проснувшись, обнаружить, что не за кого переживать, не перед кем испытывать вину и плакать больше не хочется. Но такое бывает разве что… такого даже в сказках не бывает, так что Эмме пришлось разлепить опухшие от слез веки и подняться с кровати. Судя по тишине за стеной, Джо все еще не было дома. Вина тут же раскрыла свои объятия, нашептывая, что Эмма всегда портит жизнь сестре и лучше бы ее вообще не было. От этих назойливых мыслей хотелось кричать: просто стоять посреди комнаты и орать, пока голос не охрипнет, пока воздух в легких не закончится и сил держаться на ногах просто не останется. Эмма скользнула взглядом по лекарствам – вот оно, спасение. Можно просто принять несколько пилюль и не чувствовать всего этого. Быть спокойной и равнодушной. Так хотелось отмести к черту утренние резолюции и побыть слабой, больной – им ведь все можно, им все прощается. Только простит ли она сама себя после этого? Сейчас вся жизнь напоказ, и главное, чтобы мир и окружающие тебя приняли. Но сложнее всего с собой – это только говорят, что с собой можно договориться. Нельзя. Не простив себя, не приняв, не сделав так, как велит твое нутро, никакие окружающие и их одобрение тебе будут не важны. И Эмма не была готова снова пойти на сделку с совестью, ведь потом будет еще хуже.

Она спрятала таблетки в стол – с глаз долой, – накинула на плечи теплый свитер и спустилась. Ее немного знобило – то ли после сна, то ли от неимоверной усталости. Мама что-то готовила на кухне, отца, как и Джо, нигде не было видно.

– Милая, ты проснулась?

Противный внутренний голос добавил окончание «а я так надеялась, что ты не проснешься», но Эмс быстро стряхнула с себя эти мысли – это всего лишь последствия срыва. Мама никогда так не подумает, никогда.

– Прости, что ты все это видела… – Эмма села за стол, машинально разворачивая обертку еще теплого маффина. – Я не знаю, что на меня нашло. Просто так много всего произошло, и мне так жаль, что я вас всех побеспокоила.

– Эмма, ты ни в чем не виновата, – мама смотрела на нее с такой любовью, но она чувствовала, что та подбирает слова, чтобы снова не спровоцировать приступ. – Только прошу, если тебе станет плохо – скажи мне. Если тебе грустно или одиноко – поговори со мной. Знаешь, вы с Джордан…

– Мама, – Эмма отряхнула крошки с губ, – Джо ни в чем не виновата. Ей тоже сейчас несладко.

– С чего это?

– Вспомни себя в нашем возрасте, – Эмма так старалась говорить спокойно, не казаться нервной, чтобы не волновать маму еще больше. – Это всегда проблемы, вопросы, эмоции. И она правда не виновата, это я… Я виновата во всех бедах, всегда была катастрофой, за которой нужно смотреть, решать проблемы…

– Даже не думай так, дочка! – Мама хотела обнять ее, но Эмма так явно отшатнулась, что та опешила и остановилась.

– Это не… Я просто…

– Все хорошо, – мама натянуто улыбнулась, но в глазах у нее заблестели слезы. Эмма не хотела ее обижать и уж тем более отталкивать, но она испугалась того, что расслабится, расплачется и снова все испортит. Так сложно быть сильной, когда тебя жалеют. Особенно мама.

– Прости. Можно я поем у себя в комнате?

– Конечно, милая. Возьмешь пару маффинов с собой, да?

Эмма составила тарелки на поднос, захватила мамину выпечку, постаралась улыбнуться как можно убедительней и пошла наверх. Она снова все испортила. Хотела как лучше, но даже короткий разговор с мамой не смогла пережить без того, чтобы не возненавидеть себя.

Как бы она хотела вернуться назад! Отмотать последние полгода, чтобы не натворить всего это, не влюбиться в Дома, не испортить жизнь Джо. Эмма поглощала ужин – маффин за маффином, чтобы успокоиться и перестать переживать. Она листала фотографии, на которых они улыбались: на съемках клипа, на посиделках у бассейна, на концерте, селфи в машине и в кафе, фото с Домом и Лео…

Эмма просто обязана была что-то сделать! Доедая последний маффин, она набрала номер доставки пиццы: они раньше часто так делали – вдвоем или вместе со Скай, – и она решила напомнить сестре, как все начиналось, поговорить под кусочек «Маргариты» и услышать друг друга. Эмма подумала, это будет отличным сюрпризом: Джо возвращается, а она сидит у сестры в комнате с пиццей и открытыми объятиями.

– Примите, пожалуйста, заказ…

* * *

Приятная усталость в теле не отзывалась ничем приятным в голове. Скай думала, что это ее успокоит, освободит, что, переспав с Адамом, она почувствует себя лучше. Но ничего подобного не случилось. Да, это было очень страстно и желанно, но никакого морального удовлетворения она не получила. И вот сейчас они лежали в темном номере мотеля, рассматривая безликие обои, скудную обстановку и длинные полосы света на потолке. Никакой романтики, никаких слов – ничего.

– Почему ты приехал?

– Обычно девушки говорят другое. – Скай хмыкнула в ответ, и Адам мысленно послал ее к черту. – Начинаю думать, что зря я это сделал.

– Но все-таки сделал. Почему?

– Давай не будем играть в игры для школьников. Мы оба хотели этого еще с момента знакомства. Любопытно не то, почему я приехал, – тут как раз все понятно. А вот почему ты позвала?

– По твоей же логике.

Скайлар не собиралась рассказывать этому бабнику то, что она хотела отомстить. Что ее предали самые близкие люди. Что она чувствует себя недостойной и грязной и пыталась еще раз доказать себе это. Что случайный секс неизвестно где и неизвестно с кем – это все, что она заслуживает.

– Это моя логика. Твоя – другая, иначе в прошлый раз ты бы не сбежала.

– Тебе от самого себя не тошно? – Тошно было Скай. От себя, от ситуации – от всего. Но проще было пинать ногами кого-то другого, чем признаться в том, что она разбита.

– Мне? – Адам повернулся на бок, почти нависая над Скай. Ее волосы растрепались по подушке, губы припухли, а у ключицы уже наливались его отметины. – Это я позвал тебя трахнуться в мотеле? Или, может, я зажигал с тобой, имея девушку? Или я не приехал на собственную помолвку?

– Заткнись! – Скай резко оттолкнула его и села на кровати, придерживая одеяло у груди. Плевать, что десять минут назад Адам видел ее голой всю – сейчас она чувствовала себя отвратительно под его взглядом. – Ты ничего не знаешь о нормальных отношениях!

– Куда мне до тебя, – голос Адама звучал так спокойно, что хотелось его поколотить – лишь бы он произносил все это от злости, а не потому, что был прав. – Вот только я себе не вру. Мне нравятся девушки, я провожу с ними время, наслаждаюсь этим и никому не даю надежд. Далеко ты ушла со своими чувствами? А Трой твой? Хватит испепелять меня взглядом. В конце концов, мы оба сейчас в этой постели. Только мне не хочется повеситься.

Скай хотела нагрубить, поставить на место этого ублюдка, но не могла. Это он поставил ее на место самой горькой правдой.

– И что ты предлагаешь?

– Наслаждаться, раз уж мы здесь. Чувства подождут, а так молоды и привлекательны мы уже никогда не будем. И прекращай ныть – где та горячая девушка, что вскружила мне голову и бросила? Ты ведь теперь свободна – к чему разговоры и отступления?

Скай уставилась на стену, словно вот-вот там должны были загореться буквы, открывающие правильный вариант. Но никакого знака, никакой спасательной подсказки – только она, Адам и ее внутренний голос. Ни вины, ни тормозов, никаких чувств. Она отпустила одеяло, позволяя ему соскользнуть с груди, и улыбнулась Рокстеру так, словно они все еще были в той беседке, разгоряченные и желающие друг друга здесь и сейчас. Адам тут же уловил перемену в ее настроении и перехватил инициативу – кого-кого, а его точно не будут мучить угрызения совести. Он получил то, что хотел, а обстоятельства его ни капли не волновали. Тем более Скай прямо сейчас целовала его так, словно ее тоже больше ничего не волновало в этой жизни, кроме этого сладостного момента.

* * *

Джордан снова не хотела ехать домой. Что угодно, но только не это. Чувства отвращения и усталости, что приносил ей вид собственно дома, уже входили в привычку. Они неловко попрощались с Троем, пытаясь делать вид, что все в порядке, а потом она колесила по Иствуду и окрестностям, слушая случайные песни по радио и обдумывая ситуацию.

Во-первых, у нее разбито сердце. Стоит это наконец признать. Какой бы грязной и глупой ни оказалась эта история, отрицать, что она по-настоящему влюбилась в Лео, было крайне глупо. Говорят, что проблемы с личной жизнью хорошо лечатся работой, но отсюда вытекает пункт номер два. Она так и не получила стажировку. Даже если Крис позволит ей подняться по карьерной лестнице до ведущего или редактора, все равно она останется здесь, в этом маленьком городке без амбиций и мечты. Нет, Джо ничего не имела против Иствуда – она же выросла здесь, провела много прекрасных и вполне счастливых лет, – но вот, кажется, сам город был против нее, не давая даже надежды на шанс быть услышанной, понятой и счастливой. Разве она могла реализовать здесь все свои мечты? Писать, углубиться в журналистику, создавать что-то важное для людей. И ей было не стыдно за то, что хотелось масштабности: не два-три десятка читателей в блоге радио, а две-три тысячи, десятки тысяч… Почему нет? Но реальность не собиралась объяснять – еще чего! – своего отказа, просто методично показывала Джордан, что пора смотреть на жизнь трезво, выбирать более приземленные мечты и цели, становиться кем-то полезным в Иствуде.

Вот только этот город теперь всегда будет напоминать об убитой дружбе: все здесь связано со Скай, пропитано общими воспоминаниями и секретами. Но пару часов назад она поставила жирную точку в их отношениях. Теперь им обеим есть за что ненавидеть друг друга, то, что не позволит просто прийти, сесть на крыльце – как бывало раньше при глупых ссорах – и заговорить, словно ничего и не случилось. Скайлар терпеть не могла просить прощения и признавать свою вину, а Джо ей в этом подыгрывала. Но теперь они вряд ли по одной стороне улицы пройдут, не то что помирятся.

Хуже всего то, что Джордан едва не потеряла еще и Троя. Рано или поздно они оба осознали бы, что их близость, попытка отношений – ошибка. Но дружбу было бы не вернуть – и они сбежали бы друг от друга, ограничиваясь поздравлениями с праздниками через Интернет. Такие отношения, как у них с Троем, со Скайлар, приходится выстраивать годами, а разрушить все это – хватает одного мгновения.

Вишенкой на торте стремительного падения на дно жизни Джордан Купер была сестра. Джо понимала, что должна помочь Эмме, но стыд не давал даже просто поговорить. За последние полгода она разрушила все, что могла, потеряла всех и все – в том числе себя, была отвратительным другом и сестрой. Она променяла свою жизнь на успех и славу чужой – и теперь вынуждена стоять у черного входа с протянутой рукой. Она разбросала так много камней, и время собирать их пришло. Но они оказались слишком тяжелыми, болезненными и жестокими.

Джо заглушила мотор и посмотрела на себя в зеркало. Какой она будет через пять, десять лет? Сможет снова кого-нибудь полюбить – не сравнивая с Лео, не ожидая подвоха и боли? Будет ходить по этим же дорогам и радоваться жизни? Сможет она радоваться вообще, после того как прямо сейчас сдастся? Пришло время признать правду. Она не получит стажировку. Она ни на что не годится. Джо увидела в зеркале сорокалетнюю себя, все еще работающую на местном радио, с потухшими глазами, и фото собаки на столе. Все не так плохо – кому-то ее работа будет приносить радость. Кому-то, но не ей. Джордан отвернулась от зеркала, пряча от своего отражения слезы. Новый год только начался, а уже пытается соперничать за звание худшего с предыдущим. Кстати, о предыдущем…

Джордан достала из сумки телефон. Она физически нуждалась в том, чтобы поставить точку. Хотя бы в своей голове – слишком уж они наследили в жизнях друг друга, чтобы закончить все было так просто. Экран мобильного горел под пальцами: пока ее мир рушился, онлайн-жизнь фандома активно продолжалась. Джо нашла профиль Лео в «инстаграме» и фыркнула от пафосности и двуличности подписи последнего фото. Этот сукин сын еще и намеками пытался ее унизить. Джо нажала кнопку «unfollow» и едва не накричала на ни в чем не повинный телефон, который решил уточнить, точно ли она намерена перестать следовать за этим напыщенным лгуном! Нет, она еще пострадает пару недель, рассматривая нахальные глаза, четкий контур губ… Джо зажмурилась, сбрасывая с себя это наваждение – хватит очаровываться пустой оболочкой, она уже прекрасно знала разочарование на вкус. Джо так же быстро отписалась от всех аккаунтов ребят и группы во всех соцсетях. Подумала немного и набрала сообщение Итану:

Прости, ничего личного. Просто ограждаю себя от случайных эмоций. Но ты всегда можешь писать и звонить мне. Я буду ждать (:

Открыв личные сообщения, Джордан поняла, что мистер Честен успел удалить ее следы даже из виртуальной жизни гораздо раньше: каждый из писавших либо спрашивал, что случилось, почему Лео анфолловил ее, либо злорадствовал по этому поводу. Некоторые интересовались пожаром, но Джо просто пролистывала сообщения, твитты, где ее упоминали, посты на «тамблере» – там и вовсе красовались неведомые теории о том, что Джо не смогла унять ревность к фанаткам, что она была беременна и требовала чего-то от Лео, некоторые даже писали, что именно она виновна в пожаре (медаль за догадливость, стервы), а кто-то фонтанировал рассказами о том, что Джо изменяла Лео с его коллегами по группе или что она пыталась прославиться за счет «LADE», но Честен не потерпел того, что его пытались использовать (какая ирония!). Джордан поражалась иллюзорной осведомленности фанатов, их страстью и желанием влезть в каждую дырку – особенно туда, где их не ждут. Она была уверена, что где-то в своих переписках ей перемывают косточки куда сильнее, потому что она сама поступала так же. И, возможно, поступила бы снова. Но, оказавшись по ту сторону баррикад – пусть и мелкой пока группы, – она поняла, что не о чем болтать часами напролет. Слушать музыку, ходить на концерты, наслаждаться фото и видео, даже читать интервью – выбирая менее желтушные, естественно, – это все, что нужно. Не стоит мечтать о личной встрече, знакомстве, следить и собирать по крупицам информацию – рискуете разочароваться на всю жизнь. Все глянцевые красотки, роковые музыканты, идеальные актеры и сексуальные спортсмены – люди со своими тараканами в голове, проблемами, принципами и такими скелетами в шкафу, что куда безопаснее для нервов и правильнее в целом наслаждаться образом и тем, что выставлено напоказ.

Джо хотела уже отложить телефон и пойти в дом – теории повторялись, а голова начинала болеть и тяжелеть – за всеми перипетиями сегодняшнего дня она только сейчас поняла, что села за руль после выпитого вина! Она могла попасть в аварию или чего хуже – быть остановлена полицейскими… Как всегда, «правильно расставленные приоритеты»! Джордан поклялась себе никогда больше не поступать так беспечно – в благодарность за то, что сегодня все закончилось хорошо, и открыла письмо, которое и остановило ее от возвращения в дом.

«Джордан…»

Начиналось оно без всяких приветствий и лирических отступлений.

«Нам стало известно, что ты устроила поджог на базе, которую мы купили для ребят. От судебных разбирательств тебя спасло только то, что в последний момент Лео отказался подавать заявление и решил все замять. Мы не знаем причин, но поверь, будь наша воля – ты бы получила по заслугам. Но карма тебя обязательно настигнет».

Джо расхохоталась. Это они говорят о карме? Люди, подкупающие, использующие, ненавидящие всех, кто, по их мнению, не достоин считаться кем-то большим, чем просто глупой фанаткой? Но теперь становилось понятно, откуда растут ноги у теорий о ее причастности к пожару: четко выстроенные цепочки из ее фото у базы в тот день, действий Лео, ее собственного молчания в фандоме… Пустить нужную сплетню для этих паучих – дело двух минут. Джордан не боялась гнева фандома – если уж быть честной, ей хотелось получить какое-нибудь наказание, ведь вина давила неимоверным грузом. Но не так. Не с подачи «отчаявшихся дам». Ей просто хотелось держаться подальше от всего, что связано с «LADE», но в свете принятых десятью минутами ранее решений это казалось крайне сложным. Оставаться здесь, так близко к костяку фандома, среди тех, кто любил и ненавидел ее именно в контексте группы… Джо помассировала подушечками пальцев ноющий висок и продолжила чтение.

«Ты поступила так неблагодарно. И ребята, и мы помогали тебе, продвигали, ты была значима… Но ты решила отплатить подлостью. Надеемся, что ребята больше никогда не свяжутся с такими тварями, как ты».

– Конечно, – вслух ответила Джо, – им теперь хватит таких тварей, как вы.

«Не думай, что мы забудем о твоей „благодарности“. Но то, что ты не смогла поживиться за счет ребят, уже само по себе хорошо.

Всего тебе… заслуженного!

„Отчаявшиеся дамы“»

Джордан снова рассмеялась, зажмуриваясь от усиливающейся головной боли. Лео все рассказал этим курицам. Даже это чертово прозвище! Он был настолько гнилым, что плевать хотел на людей и мораль. Выгода – вот что его заботило. Вырваться, выгрызть себе путь, любыми способами найти самый сочный вариант, даже если это значило предать человека, которого он… Хотя о чем это она? Не любил он ее. Так, развлекался. Держал подле себя как последнюю тупую группиз. Видимо, это было то, что она заслужила. Чтобы такие, как он, как эти мерзкие дамочки, вытирали о нее ноги с упоением торжества и превосходства. Хотелось плакать, смеяться, кричать и забиться в угол одновременно. Джо посмотрела на теплое свечение окон дома и поняла, что ей действительно не осталось места. В этом городе, в жизнях людей, которых она любила, в своих собственных мечтах: вот какая-то другая девушка вместо нее идет по карьерной лестнице, живет в том самом домике в западном Голливуде, пишет хорошие книги и качественные очерки, занимается благотворительностью и оставляет после себя что-то стоящее. Кто-то другой живет яркой и насыщенной жизнью вырвавшегося из вечной кабалы человека.

Уже не боль или злость, в этот раз ее охватила тоска – темная, непроглядная и такая горькая, что Джордан рывком открыла дверь и буквально выкатилась из машины, чтобы не запачкать Крошку Би – ее выворачивало этой горечью, трясло, а голова раскалывалась так, что она едва могла смотреть перед собой. Джо нашарила рукой салфетки в машине, вытерла рот и постояла немного, закрыв глаза и уперевшись лбом в сложенные на машину руки. Легче не становилось: казалось, ее идеальная броня только что спала, и теперь она – как улитка без раковины – вся напоказ со своей болью, разочарованием и отвращением к себе.

Джо вытянула сумку из машины, слишком резко хлопнула дверцей и поплелась к дому. Она просила сейчас только об одном – спокойно добраться до своей комнаты, принять душ и упасть в кровать. В гостиной было тихо и темно – видимо, родители смотрели какое-нибудь шоу у себя в спальне. Джо выдохнула и быстро-быстро пошла на второй этаж. Но едва она открыла дверь собственной комнаты, как все ее надежды обратились в прах. На кровати сидела Эмма – бледная, с кругами под глазами и небрежным хвостом на макушке. Она улыбнулась при виде сестры и показала рукой на коробку:

– Я подумала, мы могли бы съесть пиццу и поболтать… Столько всего произошло.

Только сейчас Джордан уловила аромат теста, соуса и сыра, которые витали в воздухе. Она почувствовала, как желудок сжимается в новом спазме. А от мыслей о разговорах, о том, что придется рассказать сестре, как отвратительно она поступила со Скай и вообще, признавать то, какая она ничтожная, голова едва не взорвалась.

– Я не хочу, Эмс…

– Но, – с надеждой возразила сестра, и Джо едва не расплакалась от того, насколько виновата была перед малышкой, – мы можем просто посмотреть что-нибудь…

– Эмс, пожалуйста. Сегодня был не самый хороший день, я хочу спать.

– У тебя что-то произошло?

Хотелось то ли накричать на нее за этот глупый вопрос, то ли встряхнуть, мол, мир рухнул, ты что, не видишь? Но Джо не могла снова причинить Эмме боль, поэтому она просто тихо попросила:

– Оставь меня одну. Прошу…

Опасаясь нового приступа рвоты, Джордан скрылась в ванной, даже не взглянув лишний раз на сестру. Она слышала, как скрипнула кровать, как медленные осторожные шаги становились тише, пока дверь не закрылась за Эммой. Так нельзя было поступать. Но у Джо не было сил даже на себя, не то что на кого-то еще. Она опустилась на пол, свернулась клубочком на маленьком мягком коврике и закрыла глаза. Слезы сами текли по лицу, противно щекоча уши, – она не собиралась плакать, но все ее нутро словно сговорилось добить ее – болело, ломило и дрожало. Может быть, так умирают мечты? Или любовь? Или все сразу? Нельзя безболезненно отказаться от чего-то очень важного. Поэтому Джордан решила отпустить все и отдаться боли – она убивала сразу несколько важных составляющих себя, можно позволить себе тихонько умирать на коврике в ванной.

Эмма едва сдержала слезы, когда сестра сбежала от нее. Конечно, она не хочет обсуждать проблемы с их виновником. Почему Эмс думала, что сможет так просто загладить вину? Предложить пиццу и все – всем сразу не больно?

Эмма заперла дверь изнутри, хотя мама просила так не делать. Она, конечно, аргументировала это простым беспокойством – вдруг Эмме станет плохо, а никто не сможет войти. Но голос – слишком спокойный, на полтона выше обычного, – выдавал маму с головой – она боялась. Того, что Эмма что-нибудь сделает с собой. Или окончательно закроется в себе. Ей не хотелось волновать маму, но видеть ее сейчас хотелось куда меньше. Эмма села за стол, глядя на свое отражение в черном окне монитора. Ей хотелось кричать: «Это не я! Это не я!» Потому что на нее действительно глядел кто-то другой, не имеющий с Эммой Купер ничего общего. Она ведь умела смеяться, петь, кружить головы и быть частью чего-то огромного и хорошего…

Эмма включила компьютер, не в силах смотреть больше на себя, и отыскала папку с надписью «ДжЭМСИ». Там были фото, видео с их посиделок, съемок клипа – столько радости и жизни. Она запустила все в нескончаемый поток просмотра и открыла коробку с пиццей. Та уже не была горячей, но все еще сохранила привлекательный и аппетитный вид. Кусок за куском, Эмма погружалась в свое прошлое, не понимая, как теперь жить дальше. «Маргарита» в этот вечер имела странный, но знакомый привкус – соленой горечи.

* * *

Мейси закрыла уши руками, чтобы не слышать назойливых звонков телефона. Это, конечно, не помогало, но мама – последний человек, с которым ей сейчас хотелось говорить. Нет, конечно, она скучала по родителям, и временами до одури хотелось вернуться домой, обнять маму, прижаться к ней… Но это была настолько нереальная картина, что даже представить такие отношения в их семье Мейс не могла.

– Хочешь, я с ней поговорю?

Арти на мгновение отвлекся от дороги, вопросительно глядя на нее.

– Нет, я просто хочу, чтобы она перестала звонить, – Мейси нервно схватила телефон и отключила его. – Не думаю, что это хорошая идея, но портить сегодняшний день не хочу.

– А вдруг твоя мама звонит, чтобы извиниться? – По тону Арти было понятно, что он сам в это не верит.

– Перестань! Мы оба знаем, что звонит она для того, чтобы лично высказать, как я ее позорю своей новой работой у Милтвудов.

Мейси посмотрела на свой костюм Китти Прайд и подумала, что этим она тоже позорит семью. Не дочь, а какой-то один сплошной позор. Не хватало только монахини с колокольчиком за спиной.

– Позор! – словно прочитав ее мысли, завопил Арти. Конечно, шутки у них всегда были одни на двоих. И увлечения. И вся жизнь у них внезапно стала одна на двоих: от пробуждения до нелепых прокрадываний ночью в ее комнату, от походов в школу до поездки на фестиваль косплея. Это было одновременно страшно и прекрасно. Мейси не представляла своей жизни без Арти, но и с ним – как-то не доводилось. Теперь он был рядом двадцать четыре часа в сутки, видел ее и сонной, и заплаканной, и сосредоточенной, играющей с близнецами и помогающей его матери с ужином, рисующей новый комикс и болтающей по телефону… Мейси немного опасалась, что у нее ничего не осталось личного, сокровенного, того, что Арти не знал о ней, – и это могло сыграть злую шутку, оттолкнуть его, сделать Мейс неинтересной в его глазах.

– Звездный Лорд, включи уже музыку, – отгоняя глупые мысли, попросила Мейси. Если Арти и заподозрил что-то неладное, то не подал виду – повернул ручку радиоприемника и позволил музыке заполнить салон. Они возвращались домой с самого крутого фестиваля в их жизни. Так здорово попасть в место, где вокруг такие же гики, где все понимают твои шутки и отсылки, не смотрят косо или крутят пальцем у виска. Они с Арти очень старательно создавали свои образы – Звездного Лорда и Китти Прайд[6]. Длинный красный плащ с металлическими налокотниками, облегающая бледно-синяя футболка, штаны на пару тонов темнее, ремень с прямоугольной пряжкой, темные перчатки, маска, оружие и даже парик – Арти и правда был безумно похож на одного из любимейших героев – в обновленной версии 2014 года. Именно тогда в истории появилась Китти Прайд, с которой он познакомился, спасая вместе с Людьми Икс молодую Джин Грей. Мейси сначала отказывалась надевать облегающий черно-желтый костюм, но у Питера Квилла и Китти Прайд была красивая история любви, так что стать кем-то, кроме как спутницей Звездного Лорда Мейси, просто не могла. Разве что Реактивным Енотом[7] – но это была бы совсем другая история!

Мейси стянула длинные желтые перчатки и расстегнула довольно неудобный пояс. Она улыбнулась своим воспоминаниям – все споры, мучения, ночные переделки костюмов стоили того. С ними фотографировались незнакомые люди, хвалили детализацию и проработку, говорили комплименты, а Арти даже успел несколько раз приревновать свою Китти из-за слишком откровенных взглядов окружающих. Мейси заливалась краской, но что уж говорить – она чувствовала себя красивой в таком непривычном наряде. А еще уверенной и спокойной – говорила, а не тараторила, шутила вместо бесконечных извинений. Может, все дело было в том, что на фестивале она больше не была Мейси Нолсберг – она была Китти Прайд рядом со своим Звездным Лордом?

– Такое ощущение, – начала она в продолжение своих мыслей, словно Арти мог слышать, о чем она думает, – что сегодня это была не я.

– Тебе было некомфортно? – тут же забеспокоился он, и внутри Мейс разлилась теплая нежность к этому несносному, но такому заботливому парню.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Встреча с артистом до или после выступления. Обычно на них фотографируются, задают вопросы, получают автографы.

Вернуться

2

Сокращенный вариант слова «папарацци».

Вернуться

3

Группиз – поклонницы поп- или рок-музыкантов, сопровождающие своих кумиров во время гастролей. Употребляется почти исключительно в отношении молодых девушек, активно стремящимся оказывать своим кумирам сексуальные услуги.

Вернуться

4

Потерян в иллюзиях, сожжен в ненависти (англ.).

Вернуться

5

Фапло – фанат группы, который выделяет только одного участника коллектива, зачастую унижая остальных. Часто используется в негативном контексте.

Вернуться

6

Звездный Лорд (Питер Квилл) и Китти Прайд – персонажи комиксов Marvel.

Вернуться

7

Реактивный Енот – персонаж комиксов Marvel.

Вернуться