Сергей Ткаченко, Сергей Терехов, Александр Бутовский
«Создать невыносимые условия для оккупантов»: движение сопротивления в Крыму в годы Великой Отечественной войны

Рецензенты:

доктор исторических наук, профессор О.В. Романько (Крымский федеральный университет им. В.И. Вернадского);

доктор исторических наук, профессор Ю.В. Родович (Тульский государственный педагогический университет им. Л.Н. Толстого);

партизан Великой Отечественной войны, полковник в отставке, ветеран военной разведки Е.Б. Мельничук (город-герой Севастополь).

В оформлении обложки использованы фотографии С. Ткаченко (крымские рассветы) и редкое фото И. Запорожского с крымскими партизанами (1944 г.).

© Ткаченко С., Терехов С., Бутовский А., 2021

© ООО «Издательство Родина», 2021

Введение

На протяжении более семидесяти пяти лет события Великой Отечественной войны остаются одной из самых героических и трагических страниц отечественной истории. Важнейшей составляющей борьбы против немецко-фашистских захватчиков являлось партизанское движение.

В истории Великой Отечественной войны есть проблемы, которые, наверное, никогда не потеряют своей актуальности. Перейти в разряд просто историографических фактов им не дают контрверсийность мнений, неослабевающий интерес исторической науки и состояние современного общества. Партизанское движение на оккупированной территории СССР, вне всякого сомнения, относится к числу таких проблем. Крым здесь – не исключение.

Партизанское движение в Крыму в годы Великой Отечественной войны – очень сложный и противоречивый феномен военной истории. И не только истории – в прошлом противостоянии лежат зачастую и современные корни многих политических, социальных и межнациональных проблем. Они активно исследуются, но также активно и мифологизируются.

И причин здесь несколько. Во-первых, существует не так уж много работ, посвященных всем аспектам борьбы крымских партизан. Более того, почти все они написаны еще в советское время и имеют ярко выраженную идеологическую направленность. Во-вторых, связь партизанского движения с еще одной неоднозначной проблемой истории Второй мировой войны – коллаборационизмом – выводит его за рамки чисто научной темы. Для Крыма эта связь очень актуальна, так как именно из-за обвинений в противодействии партизанам и за поддержку оккупационного режима с территории полуострова был выселен целый ряд народов. Потому тема партизанского движения на территории Крыма имеет как научную, так и общественно-политическую актуальность. Но не менее важна военно-историческая составляющая.

Тема организации и боевой деятельности партизан на территории Украины, Белоруссии, западных, северо-западных и центральных областей Российской Федерации широко представлены в трудах исследователей. Вместе с тем, история партизанского движения на территории Крыма раскрыта недостаточно полно в научной исторической литературе. Настоящее исследование имеет своей целью введение заинтересованного читателя в обширную проблематику организации и хода партизанской войны в Крыму. Но этим не ограничиваются задачи монографии. Изучение истории партизанской войны приобретает особое значение в XXI веке, уже второе десятилетие которого проходит в непрекращающейся череде локальных конфликтов с использованием методов и тактики партизанской войны. Поэтому читатель на примере крымского движения сопротивления оккупантам, на основе непредвзятого анализа и критического отношения к источникам сможет выяснить роль и значение такой борьбы в отдельном, специфическом географическом и социальном, регионе.

Основная часть Крымского полуострова была оккупирована в ноябре 1941 года, а в мае и июле 1942 года, после падения Керчи и Севастополя, соответственно, полуостров оказался в оккупации полностью. Важнейшим средством «умиротворения» оккупированных территорий СССР должно было стать насилие. Приход немцев на территорию Крымского полуострова сопровождался террором, убийством мирного населения, изъятием продуктов питания, одежды, всего необходимого. Насилие было не единственным методом, использовавшимся оккупантами. Явно видно, что оккупационная политика нацистов была политикой «кнута и пряника». Поиск союзников среди всех слоев населения и национальных групп был одним из составных частей этой стратегии. Вместе с этим, население СССР, оказавшееся на оккупированной территории, стало жертвой человеконенавистнической политики нацистов. Они сознательно уничтожали миллионы людей, очищая от них «жизненное пространство».

Партизанское и подпольное движение в Крыму (ноябрь 1941 г. – апрель 1944 г.) является одной из важных страниц истории Великой Отечественной войны на полуострове. Оно сыграло заметную роль в борьбе советских вооруженных сил за этот стратегически важный регион как во время оборонительных боев на его территории в 1941–1942 гг., так и во время освобождения в 1943–1944 гг. Фактически в период полной оккупации полуострова партизаны Крыма были третьим фронтом в тылу немецко-румынских войск и, по признанию военного руководства вермахта, представляли значительную угрозу его коммуникациям. В то же время партизанская и подпольная борьба в Крыму была сопряжена с большим количеством жертв cо стороны патриотов и неоднократно переживала трудности, которые не были характерны для подпольно-партизанского движения в других регионах Советского Союза. В результате, будучи организованным еще до начала оккупации, партизанское движение Крыма к концу 1942 г. сократилось практически в десять раз. Но борьба не была свернута. Используя многие внешние (победы советских войск на фронтах, усиление роли полуострова в планах командования Красной Армии и флота, развертывание целенаправленных поставок с помощью авиации) и внутренние (рост сознания масс, изменения на оккупированной территории, сохранение боевого ядра партизан) факторы, пройдя тяжелые испытания зимы 1942–1943 годов, партизанское движение в Крыму снова развернулось и, в итоге, активно участвовало в подготовке и освобождении Крымского полуострова от войск противника и их пособников. Если численно охарактеризовать движение Сопротивления в Крыму в годы войны, то картина такова: на полуострове всего за время с ноября 1941 по апрель 1944 гг. действовали 80 партизанских отрядов, которые насчитывали около 12000 бойцов, и 202 подпольно-патриотические организации и группы, объединившие более 2500 человек[1]. Обычно в научно-популярной литературе указывается, что отрядов было 62, но при этом учитываются явно не все партизанские отряды – более десятка отрядов были сформированы, но из-за разных причин распались или создавались на довольно малый срок (особенно в первый период борьбы).

В представленной работе анализируется целый ряд сюжетов, долгое время находившихся вне поля зрения исследователей: формализм при подборе кадров для выполнения специальных заданий в тылу противника, неэффективность системы управления партизанским движением и трудно решаемые проблемы материально-технического обеспечения партизан, а также влияние коллаборационизма местного населения на характер сопротивления оккупантам и ряд других тем. При проведении исследования по организации сопротивления в тылу врага авторы стремились преодолеть односторонность и схематичность в освещении, оценках рассматриваемых событий и явлений, показать их сложность, неоднозначность и противоречивость.

Но даже при всех этих факторах можно смело говорить о героизме, который проявляли участники крымского движения Сопротивления во время Великой Отечественной войны. И хочется верить, что эта страница в истории нашей страны всегда останется в памяти людей.

Историография проблемы

Историография борьбы крымских партизан и подпольщиков в ходе Великой Отечественной войны достаточно обширна и претерпела за более 75 лет существенные изменения. Поэтому при ее анализе автор придерживался проблемно-хронологического принципа, который позволяет проследить процесс эволюции советской и современной (российской, украинской и белорусской), а также зарубежной историографии.

Непременным условием разработки историографии партизанского движения в Крыму является всесторонний анализ изданной литературы. В настоящее время важно попытаться определить степень изученности тех или иных вопросов, выявить «белые пятна», выделить основные точки зрения по тем или иным вопросам. И характер проблем, и объем имеющейся литературы о крымских партизанах говорят о том, что подобный анализ уже нельзя ограничивать отдельными статьями, очерками, что нужны историографические исследования монографического плана. Знание исторической литературы, умение использовать содержащиеся в ней теоретические положения и фактический материал, отличить бесспорные оценки и выводы от дискуссионных – необходимое условие дальнейшего плодотворного исследования всех сторон борьбы против оккупантов и их пособников на территории Крыма.

В изучении истории войны отечественной наукой сегодня принято выделять несколько этапов. В исследованиях последних лет по проблеме периодизации военной историографии существуют различные точки зрения. В частности, В.М. Кулиш, Б.А. Томан и другие историки[2] считают необходимым использовать более подробную периодизацию, которая включает в себя четыре этапа. Первый этап охватывает годы войны и первое послевоенное десятилетие, второй – период с середины 50-х до середины 60-х гг., третий – с середины 60-х до конца 80-х гг., четвертый – с начала 90-х гг. XX века по настоящее время. Критериями для периодизации послужили теоретико‑методологическая основа исследований, качественные и количественные изменения в разработке темы; характер используемых источников; уровень осмысления имевшихся фактов. Также учитывались исторические условия, в которых изучалась данная тема.

Анализ исторической литературы, посвященной изучению проблематики партизанского движения позволяет сделать вывод о целесообразности периодизации в три этапа: 1) военные годы и первое послевоенное пятнадцатилетие (1942–1959 г.), 2) 1959‑й год – середина 1980-х гг., 3) со второй половины 1980-х гг. до настоящего времени. Основными критериями предлагаемой периодизации являются: расширение круга изучаемых вопросов, их отражение в обобщающих трудах и специальных исследованиях, степень изученности проблемы, развитие ее источниковой базы.

Историю партизанского движения Крыма в историографическом плане невозможно изучать в отрыве от обзора литературы и источников по партизанской борьбе на оккупированной территории СССР вообще, а также, не привлекая работы по истории оккупации полуострова. Проблема носит междисциплинарный характер, и в контексте указанных аспектов приводятся нижеизложенные историографические факты.

Важнейшим моментом в создании научных исследований о Великой Отечественной войне и партизанском движении было образование по указанию ЦК ВКП(б) специальной Комиссии по истории Великой Отечественной войны при Академии наук СССР, которая приступила к работе еще в годы войны. Специальные комиссии, в задачу которых входили сбор, систематизация материалов по истории войны, партизанского движения и написание научных трудов, были созданы и на местах – в том числе и в Крымской АССР. Эта комиссия работала до 1947 года и сформировала большой комплекс документов, выделенных в специальный фонд крымского государственного архива (фонд П-156).

Первые работы о действиях советских партизан вышли непосредственно во время войны. Их авторы подчеркивали всенародный характер партизанского движения, истоки которого обнаруживали в Отечественной войне 1812 г., а в качестве теоретического обоснования приводили выдвинутые классиками марксизма-ленинизма положения о сущности партизанской борьбы как формы действий угнетенных масс[3]. Но по крымскому партизанскому движению каких-либо обобщающих работ не вышло; основное внимание в опубликованных в это время материалах уделялось злодеяниям немецко-фашистских властей и войск в оккупированном Крыму[4].

Однако активно использовались (и крымскими партизанами также, естественно – доставленные самолетами[5]) прикладные специальные работы, которые распространяли эффективный партизанский опыт, содержали советы партизанам по боевой деятельности, выживанию в условиях природной среды и воздействия противника[6]. В то же время освещение данных вопросов ограничивали требования цензуры. Работа по организации и ведению партизанской войны рассматривались в большом количестве сборников по обобщению боевого опыта, изданных ограниченными тиражами и под грифом пользования ещё во время войны и сразу после её окончания[7].

В годы войны появились и первые публикации в центральной и местной прессе, описывавшие подвиги отдельных партизан и действия ряда отрядов Крыма. По конспиративным соображениям даже имена некоторых авторов, участников партизанского движения, не раскрывались. Первым опытом и, в принципе, первым всесоюзным известием о партизанской борьбе в Крыму стало сообщение Совинформбюро[8], статьи о крымских партизанах с конца 1941 года постоянно публиковались и в местной прессе.

Историография этого периода имела две важные особенности. Во-первых, ее становление только начиналось, и поэтому большинство монографий, брошюр и статей представляло собой не столько научные, сколько научно-популярные и публицистические издания. Во-вторых, эти издания зачастую носили пропагандистский характер. В ходе войны такое положение вещей могло быть оправдано соображениями секретности или необходимостью вести информационную борьбу. Но после ее окончания это можно объяснить лишь стремлением советского руководства превратить историю Великой Отечественной войны в составляющую идеологии Советского Союза, осветить героизм советского народа и руководящую роль ВКП (б), оставив в тени трагедии поражений и тяжелейших потерь. Увы, до конца 1950-х гг. не было даже популярных работ по партизанскому движению в оккупированном Крыму, хотя попытки подготовки обобщающей работы были – специально созданная комиссия по истории Великой Отечественной войны готовила материалы для последующей их публикации и разрабатывала принципы для военно-исторической работы по истории партизанского движения в Крыму[9].

Одновременно начала формироваться другая группа работ. Они предназначались для узкого круга военных специалистов и имели своей целью проанализировать опыт боевых действий. С большинства из них только недавно снят гриф секретности. Их авторы стремились осмыслить события войны с позиций военной истории и теории военного искусства[10].

Работы военных лет отличает публицистический и прикладной характер, фрагментарность в изложении и повышенная эмоциональность в описаниях. Неслучайно, что отдельные историки предлагали считать их не исследованиями, а историческими источниками[11]. Литература и публицистика военных лет по своему, фактологическому содержанию является важной источниковой базой в разработке истории партизанского движения периода Великой Отечественной войны. При разработке истории партизанского движения необходимо обязательно учитывать специфические черты литературы военных лет. Не поняв ее специфику, не выявив объективных и субъективных условий, в которых эта литература создавалась, нельзя научно осмыслить историографию всех последующих периодов, правильно оценить вклад ученых в ее разработку. Значение этого вы вода усиливается еще и тем общеизвестным обстоятельством, что исследователи первого послевоенного десятилетия для своих работ черпали фактический материал о советских партизанах и подпольщиках в основном из литературы военных лет. А это к сожалению породило и присущие историографии послевоенного времени такие недостатки как однотипность тем, узость обобщений, различные толкования понятий (в работах не совсем строго давались научные определения понятий «партизанская война», «партизанское движение», «партизаны» и т. д.). Тем не менее, большинство специалистов продолжают рассматривать литературу военных лет в качестве начального периода развития советской историографии проблемы[12].

Все это позволяет считать военные годы и послевоенное пятнадцатилетие этапом зарождения историографии проблемы, когда происходило накопление первых фактов и их частичное обобщение. Возможности исследователей в эти годы во многом ограничивались не только самой обстановкой в науке, находившейся под жестким идеологическим контролем, но и узостью источниковой базы, поскольку архивы оставались практически недоступными.

Существенные изменения в разработке партизанского движения произошли в связи с «оттепелью», способствовавшей расширению доступа историков к архивам. В 1960 – 1980-е гг. рассматриваемая проблема нашла отражение в фундаментальных трудах по истории Великой Отечественной и второй мировой войны, истории СССР и КПСС, обобщающих работах по истории Крыма и партийной организации области[13]. Важно, что в «Очерках истории Крымской областной партийной организации» имеются обобщенные на основе архивных документов сведения по крымским партизанам и подпольщикам[14].

В указанные два десятилетия вышли специальные исследования и сборники статей, которые обобщали сведения по истории партизанского движения на оккупированной территории СССР и РСФСР [15]. Проводились научно-практические конференции по обобщению боевого опыта советских войск и флота в годы войны, но среди вопросов истории движения сопротивления в Крыму внимания уделялось очень немного[16].

В конце 1950-х – начале 1960-х гг. появились первые работы, непосредственно посвященные партизанскому движению в Крыму. Наиболее существенный вклад в разработку темы внесли труды Е.Н. Шамко,[17] которая ввела в научный оборот значительное количество новых сведений по истории партизанского движения в Крыму, дала ему обобщающую характеристику, выделила особенности, опираясь на собственный партизанский опыт и тщательное изучение материалов центральных и местных архивов[18]. Фактически монография «Партизанское движение в Крыму в 1941–1944 гг.», изданная в 1959 году в Симферополе явилась переломной точкой советской историографии партизанского и подпольного движения Крыма, открыв старт научному изучению проблематики, обобщению всего процесса сопротивления оккупантам. Однако в этой работе бывшими партизанами были найдены некоторые фактологические ошибки – касательно оценки всенародной борьбы и роли ВКП(б), на что указано автору [19]. Е.Н. Шамко также опубликовала свою монографию в Чехословакии, там же вышли несколько статей, знакомивших зарубежного читателя с историей крымских партизан, в которой была интернациональная страница[20].

В конце 1950-х годов партизанское движение в Крыму через участие в нем комсомольцев и молодежи изучал Г.С. Бабичев[21]. Именно в 1959 году этот крымский историк защитил в Киеве диссертацию на соискание степени кандидата исторических наук по теме «Комсомольцы Крыма – активные помощники партии в Великой Отечественной войне (1941–1945 гг.)»[22]. Появились исследования, как правило, в виде сборников работ по партизанскому и подпольному движению, основной методологической базой которых стали общеисторические методы, но с определенной идеологической нагрузкой. Это, прежде всего сборник «Крым в Великой Отечественной войне» и другие издания[23]. Главное внимание в них уделялось подвигам советских партизан, но не анализу боевых действий. Данная тенденция нашла свое продолжение в советских публикациях послевоенных лет, которые мало отличались по своему содержанию и направленности от пропагандистской литературы военного времени. Вопросам партизанского движения в регионе были посвящены и некоторые другие исследования, как правило, в военно-исторической периодике[24].

Но во втором периоде – можно назвать его «советским послевоенным» – возникают новые подходы в изучении этой проблемы, расширяется методологическая база исследований. Эти изменения способствовали увеличению числа трудов, предопределили их жанровое и тематическое разнообразие. Военные историки, изучавшие боевые действия в ходе Великой Отечественной войны, смогли более объективно оценить события войны, указать на некоторые просчеты оперативного и тактического значения. Но партизанская борьба в упомянутом контексте военного искусства практически не изучалась, сводя ее опыт к показу героизма (действительно существовавшего, но достаточно было и недостатков, которые даже не упоминались). Ведь политическое руководство страны не отказалась от контроля над тем, что подлежало публикации и широкой огласке. Во многом под его влиянием в первой половине 1960-х и до конца 1980-х гг. к различным вопросам истории Великой Отечественной войны, включая и партизанскую борьбу в Крыму, обращались многие исследователи. Опубликован первый сборник документов по истории войны в Крыму, в котором большой объём занимают материалы о партизанском и подпольном движении в Крыму[25]. Была собрана существовавшая на то время литература о крымских партизанах и создан ее указатель[26]. В специальной исторической литературе появилась первая публикация (и видимо – последняя в этом периоде) о полётах в Крым самолётов с анализом приведенных фактов; это касается масштабов и всей страны[27]. Также в различных журналах опубликованы работы по отдельным проблемам или эпизодам борьбы крымчан с немецко-румынскими оккупантами – статьи историков В.И. Шамко (сына Е.Н. Шамко), Б. Золотарева и других исследователей[28]. Свой вклад в изучение проблемы внесли краеведы, установившие ряд неизвестных фактов о деятельности отдельных отрядов подпольных и групп[29]. Вместе с тем очень мало изучалась подпольная борьба в Крыму и связь ее с деятельностью спецгрупп разведки и контрразведки, лишь эпизодам посвящены отдельные публикации[30]. Совершенно не говорилось о роли органов госбезопасности в движении сопротивления, фрагментарно указывалось на действия войсковой разведки в партизанском лесу[31].

В целом, 1960-е – 1980-е гг. представляют собой этап дальнейшего становления и развития историографии партизанского движения в Крыму. Его изучение привело к появлению специальных исследований, расширению их проблематики, введению в научный оборот новых источников. В то же время трактовка различных вопросов партизанской борьбы, находясь под влиянием идеологии, упрощалась и догматизировалась, отсутствовал серьезный анализ трудностей и противоречий в развитии сопротивления оккупантам. Успехи партизан связывались, прежде всего, с партийным руководством, опорой на военно-теоретическое наследие марксизма-ленинизма. Одной из слабых сторон историографии партизанского движения тех лет было отсутствие во многих случаях критического научного анализа источниковой базы.

Особо можно отметить тематику публикаций «Военно-исторического журнала», который с начала 60-х гг. XX в. являлся своеобразной «лакмусовой бумажкой», демонстрировавшей актуальность той или иной проблемы – в т. ч. и обобщение опыта советских партизан[32]. Начали создаваться работы, выражавшие особенности партизанской и подпольной борьбы в республиках СССР (но обобщающих работ по Крымской АССР не издано)[33].

В самом конце 1980-х – начале 1990-х гг. в изучении партизанской борьбы вообще, и на оккупированной территории Крыма в частности, начался новый, современный этап, связанный со значительными изменениями в жизни страны, рассекречиванием и публикацией архивных документов и других материалов, обновлением исследовательской методологии в отечественной исторической науке. В новых обобщающих трудах по истории Великой Отечественной войны и партизанского движения в СССР раскрываются просчеты в становлении и организации, деятельность различных органов по созданию партизанских отрядов, участие в них военнослужащих Красной Армии и флота, вопросы повседневной жизни и быта партизан[34].

В самом начале указанного периода в свет выходят монографии А.В. Басова и С.Г. Горшкова, которые из всех советских исследований дали наиболее объективную оценку событиям на черноморском театре военных действий и стали фактически классическими по методологии подхода к изучению и партизанского движения в Крыму[35]. На фоне растущего в обществе интереса к истории вообще и к истории Великой Отечественной войны в частности, количество работ о сражениях в Крыму и на Черном море увеличивается; появляются исследования по партизанскому движению, в т. ч. и крымскому. Об этом же свидетельствует масса исследований, которые составляют современную историографию Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.

В первую очередь, это труды, обобщающие ход боевых действий и развитие военного искусства, представляющие официальный взгляд на события войны. Для них свойственна строгая научность в оценке хода боевых действий и их итогов, в том числе партизанской войны[36].

Во-вторых, стоит выделить комплекс работ, которые рассматривают отдельные совместные операции Красной Армии и Черноморского флота и имеющие в содержании данные, раскрывающие отдельные аспекты взаимодействия с партизанами. Однако, в отличие от вышеуказанной группы исследований, среди трудов этого направления нет единства мнений по наиболее спорным вопросам истории Великой Отечественной войны. Одни отличаются использованием широкого круга источников, в том числе и архивных документов, стремлением изучать события в комплексе и делать всесторонние выводы[37]. Другие авторы не столь взвешены в оценке событий войны, их работы носят скорее компилятивный, повторяющийся и весьма обобщающий, нежели исследовательский, характер[38]. В то же время анализ источниковой базы и историографической литературы показывает, что многие важные проблемы остались до конца не исследованными. В статьях, монографиях все еще преобладает описательный метод изложения материала, который не дает возможность глубоко проникнуть во внутренние процессы проблемы.

В Белоруссии (совместно с московскими издательствами) вышла серия книг под обобщающим наименованием серии «Коммандос», в которой представлены достаточно интересные публикации военно-прикладного характера, переиздания специальной литературы по тематике партизанского движения и антипартизанской войны, разведке и контрразведке. Среди книг важно отметить публикации исследований как советских, так и современных авторов, в том числе и по отдельным вопросам партизанской войны[39]. Крымского материала в белорусской историографии немного.

В Украине в последнее время вышло множество обобщающих работ по опыту и истории партизанского движения[40]. Но только киевский историк А.С. Чайковский затронул тему действий партизан Крыма, не подчинявшихся Украинскому ШПД[41]. Изучению партизанского движения в Крыму и на юге Украины посвящено несколько диссертационных исследований украинских историков[42], однако в них не рассмотрены многие вопросы деятельности партизан полуострова, территория которого относилась к Крымской АССР в составе РСФСР.

В российской исторической науке не ослабевает внимание к партизанскому движению в годы Великой Отечественной войны – опыт изучается и обобщается[43]. Но и в этих работах партизанская война в Крыму рассматривается фрагментарно. Событием в современной российской историографии стал выход в свет двенадцати томов фундаментального труда «Великая Отечественная война 1941–1945 годов», издаваемого в соответствии с распоряжением Президента России от 5 мая 2008 года. Но крымские партизаны упоминаются только в трех томах эпизодически[44]. Вместе с тем, сделано довольно много.

Только за последние годы – уже после возвращения Крыма и Севастополя в состав Российской Федерации в центральных издательствах вышли несколько коллективных монографий по истории Крыма[45]. Однако в некоторых изданиях, очень важных и передовых по методологии научного исследования, тема партизанской войны на полуострове даже не обозначена и не раскрыта[46]. Это относится и к опубликованным сборникам документов[47] – важному событию в историографии, хотя отдельные документы есть в обобщенных сборниках центральных издательств[48] и написанных на архивных материалах работах (с обширным цитированием документов)[49]. В классических обобщающих работах проблемы движения сопротивления крымчан раскрыты более полно, однако некоторые вопросы только обозначены[50]. Например, относительно роли органов государственной безопасности; для преодоления этого противоречия вышли монографии в центральных российских издательствах[51] и в Крыму[52]. В целом идет процесс более точного и адекватного понимания истории партизанского и подпольного движения, деятельности войсковой разведки и советских спецслужб.

На общероссийском уровне прошли конференции, посвященные обсуждению вопросов истории Крыма в годы войны и на них затронуты проблемы партизанского движения, деятельности спецслужб и разведорганов[53]. Начали изучаться отдельные темы антипартизанской войны, в частности участие румынской армии против крымских партизан – причем историками – не крымчанами, с привлечением широкого спектра зарубежных источников[54]. Также исследователями из регионов России предприняты попытки осветить партизанское движение в контексте общей борьбы за полуостров, которые нельзя признать явно удачными из-за неясности методологических принципов исследований и явного их компилятивного характера[55].

В региональной крымской историографии также расширяется источниковая база, в дискуссиях отмечается необходимость очищения от мифологизации и приукрашивания партизанского движения. Этот процесс идет с первой половины 1990-х годов, когда появились работы И.П. Кондранова, директора государственного архива Крыма и его коллег[56]. В основных работах ведущего историка периода оккупации Крымской АССР О.В. Романько раскрыты отдельные вопросы партизанской войны и взаимоотношений партизан с местным населением, коллаборационистские факторы в оккупированном Крыму [57]. Расширение доступа исследователей к архивам способствовало появлению новых работ, среди которых выделяются исследования и монографии А.В. Мальгина[58], Е.Б. Мельничука[59], В.М. Брошевана[60], В.Н. и Е.В. Пащеня[61], Г.В. Коротковой[62]. Настоящим открытием стала публикация партизанских документов – в частности, через 33 года со дня выхода советского сборника увидел свет второй тематический сборник[63], а в 2017 г. – вышел еще один с большим количеством материалов по истории партизанской войны в период освобождения полуострова[64].

Вопросы разведывательного обеспечения и деятельности спецслужб во взаимодействии с партизанами активно изучал Л.А. Венедиктов[65]. Имеются обособленные публикации историков и исследователей различных отдельных проблем или региональной составляющей партизанского и подпольного движения Крыма[66]. Опираясь на глубокое изучение документов, эти авторы переосмысливают степень эффективности действий партизан, их непростые взаимоотношения с населением Крыма, раскрывают трагическую судьбу ряда партизанских отрядов. В то же время данные исследователи подчеркивают, что партизаны внесли свой вклад в дело победы, сделав все, что от них зависело, в тех нелегких условиях.

Наряду с ними, ряд авторов придерживаются традиционных подходов к изучению проблемы, сводя ее характеристику в основном к описанию героических подвигов партизан[67]. В условиях развития современного общества, требующего нравственных ориентиров и действий патриотического значения, это, без сомнения, нужно и важно, однако нельзя оставлять без внимания и прикладной характер военно-исторического опыта.

Различные вопросы проблематики партизанской войны и особенно разностороннего снабжения авиацией партизанских формирований на оккупированной территории Крымского полуострова – поставлены и решены в более ранних научных монографиях [68] и других работах автора, а в данной монографии нашли свое развитие. Однако автор не останавливается на достигнутом и активно исследует проблематику движения Сопротивления в Крыму в годы войны и его различных взаимосвязей внутреннего и внешнего характера в исторической ретроспективе.

Как в каждом сложном феномене, так и в проблематике партизанского движения в Крыму 1941–1944 гг. разобраться без учета множества факторов непросто, многие проблемы – особенно коллаборационизма – остаются весьма болезненными даже сейчас. Как болезненны, впрочем, и мифологизация истории, ангажированность некоторых авторов, стремление к переписыванию истории в угоду заинтересованных сил, обеление случаев предательства и откровенная подтасовка фактов. Появилось ряд публикаций – не адекватно, с позиций квази-историзма, – представляющие события тех лет. Это относится к творчеству В.Е. Полякова[69]. Его публикации весьма активно критикуются многими крымскими историками[70]. В целом указанный исследователь много работал в архивах, обладает багажом знаний по проблеме, однако весьма вольно трактует факты, слабой можно признать и его методологическую концепцию, представленную в основной монографии по проблеме (сложный синтез разных направлений методологии, социальных и гуманистических методик). Увы, работы историка грешат неточностями и ошибками, прямыми аллюзиями и заимствованиями без соответствующих ссылок. Например, в книгах В.Е. Полякова есть глава о взаимодействии авиации с партизанами Крыма, но она является конспектом основных положений работ В.Б. Емельяненко, и, увы, часто без ссылок на источники. Но если ранние книги В. Полякова – это прежде всего публицистические издания с претензией на научность, то его обобщающая работа, представленная как монография на соискание докторской ученой степени, страдает теми же недостатками – заимствованием из раннее изданных книг, слабым научным аппаратом и своеобразной умозрительной методикой[71]. Причем автор явно не делает выводов ни из критики, ни вычитывает даже своих старых текстов – множа ошибки в новых публикациях. Например, даже в самой последней публикации в солидном научном журнале Поляков упорно упоминает некие «Кораловские каменоломни»[72], и не представляет правильное наименование Караларских каменоломен на Керченском полуострове, хотя литературы с точным написанием и определением этого топонима более чем достаточно[73], не говоря уже о картографическом материале разных лет. И так во многом, на что справедливо указывают критики таких «исследований».

В такой же плоскости лежат работы А.В. Неменко, который не будучи историком по образованию, но весьма плодовитым компилятором, коснулся проблем партизанской войны[74]. Рассматривая ее ход через документы противника, он не подвергает их критическому анализу и вываливает на читателя множество не верифицированной фактуры, круто разбавленной своими измышлениями. Методологии исторического исследования «известный исследователь и поисковик» не знает, в архивах не работал, часть документов и список литературы и источников попросту скопировал у других историков. При этом автор находит поддержку у некоторых исследователей, хотя и они указывают на множество огрехов и отсутствие рецензий[75].

Не всегда адекватно оценивается партизанское движение в Крыму в литературе и прессе национальных меньшинств; даже при всей обширной фактологической базе в обобщающем издании энциклопедического характера[76]. Обобщающих научных работ по истории партизан Крыма среди крымско-татарских авторов не зафиксировано, материалы по проблематике находятся в плоскости публицистики[77]. Только несколько лет назад вышла монография Р. Музафарова, в которой автор попытался с явно устаревших позиций посмотреть на войну в оккупированном Крыму[78]. Дело в том, что эта книга известного крымско-татарского ученого, доктора филологических наук, была написана автором еще в конце 1980-х, но так и не была издана. Греческой, армянской или болгарской составляющей в историографии вопроса не зафиксировано (кроме одиночных публикаций[79]), хотя ряд крупных партизанских командиров были представителями этих народов – М.А. Македонский, И.Г. Генов и другие, все же осмысления их деятельности и партизанского творчества, в научной сфере пока не произошло. Кстати, в работах из других национальных образований можно выделить современных калмыцких исследователей, раскрывших боевой путь известного военачальника Б.Б. Городовикова, который в 1941–1942 гг. командовал отрядом и партизанским районом в Крыму[80]. Есть несколько публикаций по участию евреев в движении Сопротивления в Крыму[81].

В целом, исследователи получили больше возможностей для дальнейшей разработки истории партизанского движения в Крыму во время Великой Отечественной войны. В результате в настоящее время происходит пересмотр ряда прежних положений советской историографии, раскрываются малоизученные аспекты проблемы, постепенно формируется новая система представлений о действиях партизан на территории Крымской АССР. В то же время современный этап отличает исследовательский плюрализм и многообразие в подходах к проблеме, а отказ от устаревших положений является достаточно болезненным процессом.

Несомненно, сложность и многоплановость самого движения, обилие объектов историографии проблемы, порождает и отдельные неточности в некоторых исследованиях. В современных публикациях это не столь явно (кроме названных выше заблуждений и попыток фальсификации, сознательной или не осознанной). А в публикациях советского периода имелись также некоторые передергивания, возможно связанные со стремлением показать роль коммунистической партии и всенародный характер борьбы с оккупантами. Это вполне объяснимо с точки зрения методологии того времени. Но есть и моменты, которые непродуманно переносятся в современные монографии. Например, упоминается о партизанском крае в горнолесной части Крыма, а его очертания даже нанесены на карты официальных советских изданий[82]. Однако сейчас уже достоверно известно, что никаких «партизанских краев» (в их общепринятом понимании[83]) в Крыму никогда не создавалось, все партизанские формирования были вынуждены вести маневренную войну из-за природных и социальных факторов; следует говорить о партизанской зоне или более точно, о районах базирования и боевого предназначения конкретных формирований крымских партизан. Или утверждение (без достаточных на то оснований) в некоторых публикациях украинских историков о подчинении крымских партизан Украинскому штабу партизанского движения, что явно противоречит самой истории УШПД (создан в июне 1942 г., расформирован в январе 1945 г.)[84]. Единственным «крымским» моментом в деятельности этого штаба можно считать упоминания Крыма в границах оперативной деятельности при стадии организации единого органа руководства партизанами Украины – но еще в советской историографии прекрасно понимали место Крымской АССР в составе РСФСР, в документах штаба также отражена реальная сфера подчиненности[85].

Действиям советских партизан было посвящено немало и зарубежных исследований, написанных с позиций, во многом противоположных тому, что утверждали советские историки. В начале 1950-х гг. руководство ВВС США организовало специальную программу исследований партизанского движения в СССР в годы войны, основанную на трофейных документах. Одним из ее результатов стало появление фундаментального труда созданного под руководством профессора Висконсинского университета Джона А. Армстронга, недавно переведенного и изданного в России[86]. Как отмечает Армстронг, о характере и военной значимости партизанского движения в период Второй мировой войны делались прямо противоположные заявления, а официальные советские оценки часто расходятся в толковании важности «спонтанной» патриотической реакции населения, мужества и организаторских способностей местных партийных руководителей, направляющей роли центральных партийных и военных органов. Данные книги представляет собой первую попытку внести ясность в эти вопросы путем системного исследования огромного количества подлинных документов – по большей части немецких, но также и советских, мемуарного творчества бывших партизанских командиров.

Достаточно большое внимание изучению партизанского движения вообще, в том числе и в Крыму, уделяют и другие иностранные авторы. Работы некоторых из них были переведены ещё в первый период историографии [87], но большинство остаются малоизвестными отечественным историкам, хотя ведется переводная работа[88]. Но, например, классические исследования Э. Хессе – переведены только частично и избирательно (в т. ч. с материалом по Крыму)[89]. Однако иностранная литература еще остается малоисследованной в рамках историографических обзоров. Изучением доступных публикации зарубежных историков не выявлено отдельных работ по истории партизанского движения в Крыму, но во многих исследованиях есть только упоминания о партизанах Крыма без конкретики[90]. Периодизация иностранной историографии движения сопротивления в Крыму также пока не отработана.

Таким образом, в отечественной и зарубежной историографии разных периодов – первого послевоенного пятнадцатилетия, последующих годов и современного, накоплен немалый опыт изучения партизанского движения в Крыму в период Великой Отечественной войны. В работах обобщающего характера данная проблема рассматривается в контексте истории войны, развития советского общества и региона. В специальных исследованиях раскрываются различные аспекты истории партизанского и подпольного движения в республике. В некоторых из них упомянуты действия авиации в интересах партизанских формирований Крыма, роль и место разведки и органов государственной безопасности. Состояние научной разработанности проблемы позволяет выделить круг основных вопросов, определяющих ее изучение, использовать проблемный принцип в характеристике сложившейся историографии.

Сегодняшний уровень достижения историографии партизанского движения позволяет с большой определенностью сказать, что она характеризуется: расширением масштабов, актуализацией научных идей и изучаемых тем; повышением уровня исследований, вовлечением в научный оборот новых источников; более широким освоением методологии и методики исследования, теоретических положений; сочетанием обобщающих собственно историографических трудов по проблемам партизанского движения с монографическими, мемуарными, публицистическими и другими видами научных работ; значительным усилением противоречий среди разных авторов, школ и разнообразием их мнений; более четкой координацией комплексных исследований, объединением специалистов, изучающих проблемы борьбы в тылу врага. Эта проблематика непосредственно относится также к историографии движения сопротивления крымчан в годы Великой Отечественной войны.

Нормативно-правовой аспект партизанского движения в Крыму

В годы Великой Отечественной войны была создана система государственных органов по руководству партизанским движением. Ее важнейшими элементами явились не только существовавшие партийные и государственные управленческие структуры – ЦК ВКП(б), СНК СССР, НКО СССР, НКВД СССР, НКГБ СССР, но и органы, образованные после нападения Германии и ее союзников на СССР, – Государственный комитет обороны, Ставка Верховного Главнокомандования, 4-е Управление НКВД СССР, Центральный штаб партизанского движения при Ставке Верховного Главнокомандования (ЦШПД), республиканские и областные штабы партизанского движения, военные советы фронтов и армий и другие.

Постановления, директивы, приказы и другие нормативные акты именно этих партийных и государственных ведомств следует рассматривать в качестве правовой основы зарождения и развертывания вооруженной борьбы на оккупированной территории в годы Великой Отечественной войны.

С момента нападения Германии и ее союзников на СССР потребовалась срочная коренная перестройка деятельности фактически всех органов и структур, отвечающих за организацию сопротивления врагу. Важное значение имел Указ Президиума Верховного Совета СССР от 22 июня 1941 г. «О военном положении»[91]. В соответствии с Указом, в местностях, объявленных на военном положении, все функции органов государственной власти в области обороны, обеспечения общественного порядка и государственной безопасности передавались военным советам фронтов, армий и военных округов, а там, где не было военных советов – высшему командованию войсковых соединений. В Крымской АССР военное положение вводилось с первого дня войны[92].

Боевой программой мобилизации всех сил Советского государства на разгром врага стала директива Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б) от 29 июня 1941 г. «Партийным и советским организациям прифронтовых областей»[93]. Основные положения директивы были изложены в выступлении И. В. Сталина по радио 3 июля 1941 г.[94]

Вопросы, касавшиеся организации и развертывания народной борьбы в тылу врага, получили дальнейшее развитие в специальном постановлении ЦК ВКП(б) от 18 июля 1941 г. «Об организации борьбы в тылу германских войск»[95]. В этом документе подчеркивалось, что в войне с фашистской Германией, захватившей часть советской территории, исключительно важное значение приобрела борьба в тылу германской армии. В постановлении ставилась задача придать всенародной войне в тылу оккупантов планомерный и целеустремленный характер. ЦК ВКП(б) потребовал от ЦК компартий республик, обкомов и райкомов партии возглавить народную борьбу на оккупированной врагом советской территории. Постановление ЦК ВКП(б) «Об организации борьбы в тылу германских войск» хотя и не являлось нормативным актом, но имело огромное значение. На основании этого постановления вырабатывались нормативно-правовые акты и строилась зафронтовая работа всех советских государственных органов, в том числе органов государственной безопасности.

При организации и развертывании борьбы в тылу врага появляются также нормативные документы органов НКВД-НКГБ СССР. К ним относятся приказы, указания, директивы. Одним из первых руководящих документов уже 22 июня стала Директива НКГБ СССР № 127/5809 о мероприятиях органов госбезопасности в связи с начавшимися военными действиями с Германией[96], которая хотя и не ставила задач зафронтовой деятельности, но служила отправной точкой для последующих внутриведомственных руководящих документов (например, первой директивой, нацеленной на зафронтовую работу, стала Директива НКГБ СССР № 136 о задачах органов госбезопасности в условиях военного времени от 24 июня 1941 г., согласно которой следовало «агентуру проинструктировать: в случае отхода наших войск оставаться на местах, проникать в глубь расположения войск противника, вести подрывную диверсионную работу»[97]). В дальнейшем неоднократно, посредством директив НКГБ-НКВД, уточнялись задачи органов госбезопасности в развернувшейся войне. Например, первой директивой, детально разъясняющей задачи и методы нелегальной работы против захватчиков в случае занятия территории врагом, стала Директива НКГБ СССР № 168 от 1 июля 1941 г.[98]

Важным документом, регламентирующим создание под эгидой НКВД партизанских отрядов и вообще зафронтовой работы, стал Приказ НКВД СССР № 001151 от 25 августа 1941 г., согласно которому существующие оперативные группы НКВД-УНКВД республик, областей и краев по борьбе с парашютными десантами и диверсантами противника в прифронтовой полосе реорганизовывались в 4-е отделы НКВД-УНКВД, на которые возлагались организация и руководство боевой деятельностью истребительных батальонов, партизанских отрядов и диверсионных групп[99]. Начальником 4‑го отдела НКВД Крымской АССР был назначен капитан госбезопасности П. М. Фокин, заместитель наркома внутренних дел республики. Наркомом НКГБ-НКВД Крымской АССР был майор государственной безопасности Г. Т. Каранадзе.

Как известно, органы госбезопасности и НКВД Указом Президиума Верховного Совета СССР от 20 июля 1941 года были объединены в Народный комиссариат внутренних дел. Одновременно армейские третьи управления и отделы преобразовывались в особые отделы с подчинением их НКВД. Это способствовало установлению более тесной связи между территориальными органами государственной безопасности с особыми отделами, позволяло разрабатывать систему контрразведывательных мероприятий. Но в крымских реалиях 1941 года, только в сентябре НКГБ и НКВД Крымской АССР были объединены в Народный комиссариат внутренних дел, в составе следующих отделов: контрразведывательного, секретно-политического, экономического, четвертого, охраны, кадров, финансового, тюремного, пожарной охраны, МПВО, мобинспекции, 1‑го, 2‑го, 3‑го спецотделов, административно-хозяйственной части, Управления милиции[100]. Городские отделы и районные отделения НКВД сохранились во всех городах и районах, где они были ранее. В начальном периоде Великой Отечественной войны Народный комиссариат внутренних дел СССР, объединенный с Народным комиссариатом государственной безопасности СССР, являлся наиболее боеспособным ведомством, обладавшим необходимыми силами и средствами для организации действенной борьбы на оккупированной агрессором территории.

В Крым поступали указанные выше руководящие документы, стали появляться практические указания и предложения, активизировавшие подготовку партизанского движения. Многое дали совместные организационные совещания и другие формы оргработы.

4 июля 1941 г. Крымский областной комитет (ОК) ВКП(б) провел первое совещание секретарей городских и районных комитетов партии, председателей исполкомов и ответственных работников органов госбезопасности, на котором были обсуждены общие мероприятия и уточнены принятые к исполнению требования директив СНК СССР, ЦК ВКП(б) от 29.06.1941 г. и Крымского ОК ВКП(б) от 1.07.1941 г., касающиеся создания истребительных батальонов, партизанских отрядов и диверсионных групп, подбора руководящих кадров и личного состава для них, мест базирования и районов действий партизанских отрядов, а также количества и сроков создания запасов продовольствия, оружия и средств МТО. Отдельно с секретарями райкомов партии были рассмотрены проблемы создания подпольных партийных ячеек, конспиративных квартир и уничтожения ценностей в случае вынужденного отступления из Крыма советских войск.

Оперативное руководство проведением в жизнь принятого решения было возложено на первого секретаря ОК ВКП(б) В. С. Булатова и заместителя наркома внутренних дел Крымской АССР майора милиции Н. Д. Смирнова, который, в соответствии с указаниями НКВД СССР, непосредственно отвечал за организацию партизанских отрядов, истребительных батальонов, диверсионных групп, обучение радистов, снабжение оружием, организацию связи, резидентур и агентуры подполья, подбор и инструктаж командно-политического состава и определение районов боевых действий партизанских формирований.

До конца июля в Крым поступило постановление ЦК ВКП(б) от 18.07.1941 г. «Об организации борьбы в тылу вражеских войск», в котором особо подчеркивалось ведущее значение организаторской работы руководителей партийных и советских органов всех степеней. Указания поступали из Москвы и в НКВД Крыма (основные: телеграмма от 22.07.1941 г. и директива от 16.09.1941 г.), требовавшие готовиться к борьбе в тылу врага партизанскими методами. В них анализировалось проведение свойственных органам госбезопасности мероприятий, при этом главное внимание уделялось организации надежной и устойчивой связи с движением и обеспечению строжайшей конспирации всех проводимых мероприятий.

Для повышения эффективности проводимых мероприятий ОК партии совместно с НКВД Крыма была разработана и (за подписями В. С. Булатова и Г. Т. Каранадзе) доведена до райкомов Директива № 1472 от 13.8.1941 г. со сроком ее исполнения до 1 сентября 1941 г. Фактически эта директива явилась вариантом развернутого плана подготовки партизанского движения на полуострове с реальной детализацией запланированных мероприятий. В период 18–29.08.1941 г. (от Алуштинского РКП – 11.09.1941 г.) в областной комитет ВКП(б) поступили доклады за подписями первых секретарей и начальников райотделов НКВД, оценка которых позволила определить окончательный (рабочий) перечень и объем вопросов, выносившихся на предстоящий инструктаж[101].

В июле и середине августа, в соответствии с упоминавшийся выше директивой ОК ВКП(б) и НКВД Крымской АССР № 1472 от 13.08.1941 г., горкомы, райкомы партии и комсомола совместно с органами госбезопасности, при участии будущих командиров и комиссаров отрядов, приступили к отбору партизан (на принципах добровольности) из членов ВКП(б), ВЛКСМ и беспартийных патриотов – жителей многонационального Крыма[102].

Поскольку в директиве ОК ВКП(б) и НКВД Крымской АССР № 1472 от 13.08.1941 г. требовалось создать запасы продовольствия только на один месяц, что виделось явно недостаточным, было решено срок увеличить до 3-4-х, а затем, по рекомендации будущего командующего партизанским движением А. В. Мокроусова, до 5–6 месяцев, а также значительно расширить общий перечень и объем завозимого в лес оружия, боеприпасов, средств МТО и медико-санитарного обеспечения, необходимых для устойчивого функционирования всего партизанского движения в целом.

В сентябре начались работы по закладке продовольственных и других баз в местах, определенных рекогносцировками, с конца месяца – завоз продовольствия и имущества в лес, на перевальные пункты. В результате форсированной работы партизанских интендантов к исходу октября на «перевалах» скопилось значительное количество продовольствия и другого имущества.[103] Параллельно с обустройством базовых лагерей и усилиями партизанских интендантов по заготовке продовольствия и средств МТО в августе-октябре проводилась боевая подготовка личного состава будущих отрядов. При этом особые надежды возлагались на бойцов истребительных батальонов, которые должны были стать основой партизанских формирований. Будущие партизаны в истребительных батальонах прошли ускоренную программу начальной военной подготовки, получили некоторую практику. Остальные добровольцы, намеченные к зачислению в партизаны, готовились лично командирами отрядов и групп (взводов) в свободное от основной работы время.

В сентябре в НКВД Крымской АССР поступила директива из Москвы (от 16.09.1941 г.), в соответствии с требованиями которой было принято решение использовать наиболее подготовленных бойцов и командный состав истребительных батальонов для окончательного формирования партизанских отрядов. Такое же пожелание в октябре высказали начальники партизанских районов и старые партизаны. В итоге сложился окончательный принцип – все партизанские отряды формировать на базе истребительных батальонов. Ядро истребительного батальона с оружием и боеприпасами прибывает в заблаговременно подготовленный базовый лагерь, к нему присоединяются базировщики, совпартактив и остальной личный состав, отобранный для отряда и вышедший в установленный срок в лес. В течение считанных часов производится окончательное комплектование, сколачивание и инструктаж отряда, после чего он, уже как партизанское подразделение, приступает к выполнению свойственных задач. В результате очень многие представители рядового, командного и политсостава батальонов влились в партизанские формирования и стали руководителями отрядов и партизанских районов[104]. Так, например, 31 октября в лес вышли и Бахчисарайский отряд, и городской истребительный батальон (командир К. М. Сизов). Партизаны собрались на кордоне Горошник. Вскоре в это же урочище прибыли бойцы Бахчисарайского истребительного батальона. К партизанам также присоедились бойцы отступающих частей Красной Армии. Командир истребительного батальона Сизов с 4 ноября становится командиром Бахчисарайского партизанского отряда, а секретарь райкома В. Черный – комиссаром. В отряде формируются две боевые группы: одна во главе с командиром К. Гончаровым и политруком Ш. Мамутовым, вторую возглавляют командир М. Македонский и политрук А. Омеров. К. М. Сизов погиб в одном из первых боев[105].

Но начальники и комиссары партизанских районов официально были назначены приказом А. В. Мокроусова № 1 только 31.10. 1941 г., этим же приказом были установлены основы деятельности партизан в лесах Крыма[106]. А весь командно-политический состав районов партизанских отрядов был согласован с НКВД и утвержден обкомом всего лишь днем ранее – 30 октября 1941 г.[107]

Партизанское движение в годы Великой Отечественной войны развивалось не стихийно, а исходя из последовательных действий, которые нашли отражение в нормативных и иных документах по развертыванию боевых действий на оккупированной территории. В крымских реалиях 1941 года этот процесс был в нормативно-правовой основе таким же, но имел некоторую специфику в организационном плане.

Серьезные неудачи Красной Армии на фронте в первые месяцы войны повлекли за собой резкое ужесточение карательной политики в СССР. Органы государственной безопасности получили внесудебные полномочия в сфере борьбы с дезертирами, изменниками Родины и некоторыми другими категориями преступников. Оперативную работу в период 1941–1945 гг. вели территориальные и транспортные подразделения НКВД-НКГБ, а также органы военной контрразведки военных округов. В Крыму до оккупации его территории таковым являлся НКВД Крымской АССР. Деятельность наркомата в 1941 г. развертывалась в сложной оперативной обстановке: перестройка экономики Крыма на военный лад, мобилизация военнослужащих запаса и формирование новых воинских частей и соединений, массовая эвакуация людей и оборудования не только из Крыма, но и через полуостров из западных районов страны далее на восток, подготовка партизанского и подпольного движения, а также активная разведывательно-подрывная деятельность спецслужб Германии и ее сателлитов. Но даже при решении такого количества задач НКВД Крымской АССР активно участвовало в организации движения сопротивления.

Создавались чекистами и собственные войсковые части. Так, в соответствии с приказом НКВД СССР 00882 от 5 июля 1941 г. для выполнения специальных задач командования, в том числе и на территории, контролируемой противником, началось формирование полноценного войскового соединения[108], получившего впоследствии наименование «войска Особой группы при Наркоме НКВД», которые состояли из двух бригад, делили свои батальоны на отряды, а отряды на спецгруппы. Главными задачами Особой группы были: ведение разведопераций против Германии и ее сателлитов, организация партизанской войны, создание агентурной сети на территориях, находившихся под немецкой оккупацией, руководство специальными радиоиграми с немецкой разведкой с целью дезинформации противника. Вскоре сформировали войсковое соединение Особой группы – Отдельную мотострелковую бригаду особого назначения (ОМСБОН НКВД СССР). По решению ЦК партии и Коминтерна всем политическим эмигрантам, находившимся в Советском Союзе, было предложено добровольно вступить в это соединение Особой группы НКВД. Бригада формировалась в первые дни войны на стадионе «Динамо» в Москве. В нее входило более двадцати пяти тысяч военнослужащих, из них две тысячи иностранцев – немцев, австрийцев, испанцев, американцев, китайцев, вьетнамцев, поляков, чехов, болгар и румын. В распоряжении ОМСБОН находились лучшие советские спортсмены, в том числе чемпионы по боксу и легкой атлетике – они стали основой диверсионных формирований, посылавшихся на фронт и забрасывавшихся в тыл врага[109].

Важным нормативным актом явилось указание НКВД СССР № 07435 «Об организации деятельности в тылу противника партизанских отрядов, истребительных и диверсионных групп» от 6 декабря 1941 года. Оно с предельной четкостью сформулировало задачи диверсионной деятельности: «диверсионные группы имеют назначение – совершать систематические взрывы, поджоги, порчу и разрушения на промышленных предприятиях, электростанциях и железных дорогах в тылу противника». Таким образом, были определены основные объекты диверсий, способы совершения и некоторые вопросы тактики использования сил и средств органов госбезопасности. Суть их сводилась к нанесению ущерба противнику, не вступая с ним в боевое соприкосновение.

В последующем также появляются документы, ставящие конкретные и самое главное реальные задачи перед партизанскими формированиями. Как пример, можно привести приказ Народного комиссара обороны Союза ССР № 00189 от 5 сентября 1942 г. «О задачах партизанского движения»[110]. В частности в нем говорилось о повсеместном истреблении воинских гарнизонов, штабов и учреждений противника; уничтожении его складов, баз и вооружений; физическом истреблении и захвате в плен фашистских политических деятелей, генералов, крупных чиновников и изменников Родины. Особое внимание приказ уделял разведке партизан, в том числе и агентурной.

10 февраля 1943 г. Народный комиссар внутренних дел СССР Л. П. Берия издал директиву № 48, требующую неуклонного руководства и исполнения ее положений по агентурной деятельности на оккупированной территории[111].

«[…] 2. Агентурную работу на оккупированной территории вести для разрешения следующих задач:

а) сбор сведений об агентуре, забрасываемой противником для шпионско-диверсионной работы в нашем тылу или намеченной для оставления после отхода германских войск;

б) изучение режимных, политических и хозяйственных мероприятий немецко-фашистских оккупантов, внедрение нашей проверенной и квалифицированной агентуры в разведывательные, административные и хозяйственные органы противника, а также в различные антисоветские организации, создаваемые немцами;

в) получение применяемых немцами всех видов действующих пропусков, удостоверений личности, железнодорожных билетов, справок и других документов, необходимых для снабжения нашей агентуры, направляемой в тыл противника;

г) вербовка агентуры на оккупированной территории главным образом из числа лиц, работающих в административных, политических, хозяйственных и разведывательных органах противника, а также восстановление связи, после должной проверки, с наиболее ценной агентурой НКВД, оставшейся на оккупированной территории…».

18 января 1942 г. для осуществления широкомасштабной разведывательно-диверсионной зафронтовой работы против Германии и ее союзников как на советской территории, так и в оккупированных странах Европы, на Дальнем и Ближнем Востоке, а также для оказания содействия советским и партийным органам в организации и боевой деятельности партизанских отрядов и диверсионных групп в тылу врага 2‑й отдел НКВД СССР был преобразован в 4-е Управление НКВД СССР[112].

После того, как по решению ГКО от 30 мая 1942 г. функции по организации партизанского движения были переданы Центральному, республиканским и областным штабам партизанского движения и их представительствам на фронтах и в армиях, основные усилия 4‑го управления НКВД СССР сосредоточились на организации и руководстве агентурно-разведывательной и диверсионной деятельностью в тылу противника, а также в угрожаемых районах СССР, которую выполняли оперативные группы. Им поручались наиболее опасные и сложные задания. Они взаимодействовали с партизанскими отрядами и подпольем, опирались на поддержку советских людей. Вместе с партизанами и подпольщиками оперативные группы участвовали в срыве экономических, политических и идеологических мероприятий оккупантов, организовывали и поднимали советских людей на борьбу с врагом, нарушали работу железнодорожного транспорта, военных и промышленных объектов, узлов и линий связи, складов, баз и других объектов.

4-е управление тесно взаимодействовало с Центральным штабом партизанского движения, что способствовало превращению партизанского движения и оперативных групп органов госбезопасности в самостоятельную военную силу. Наивысшим периодом активности в деятельности этих групп, а также партийно-комсомольского и патриотического подполья стала широкомасштабная операция по уничтожению коммуникаций противника летом-осенью 1943 г., получившая название «Рельсовая война». Крымские партизаны также участвовали в этих мероприятиях.

Таким образом, несмотря на то, что руководство борьбой советского народа в тылу врага в целом взяла на себя Всесоюзная Коммунистическая партия (большевиков), не остались в стороне и органы государственной безопасности.

Социальные и экономические особенности становления и развития партизанского движения в Крыму

Стратегическое значение Крымского полуострова как для СССР, так и для Германии, обусловило особую ожесточенность борьбы за обладание им. Советские сухопутные войска во взаимодействии с авиацией, Черноморским флотом и Азовской военной флотилией в течение двух лет и восьми месяцев провели четыре фронтовые операции: Крымскую оборонительную (октябрь – ноябрь 1941 г.), Севастопольскую оборонительную (ноябрь 1941 г. – июль 1942 г.), Керченскую оборонительную (май 1942 г.), Керченско-Эльтигенскую десантную (октябрь – декабрь 1943 г.), и две стратегические: Керченско-Феодосийскую десантную (декабрь 1941 г. – январь 1942 г.) и Крымскую наступательную (апрель – май 1944 г.)[113]. В ходе этих операций и в промежутках между ними на полуострове вели борьбу с немецко-румынскими оккупантами и коллаборационистами из местного населения подпольные организации и группы, отряды, районы и соединения крымских партизан. В ходе вышеперечисленных боевых действий только с советской стороны принимало участие свыше полутора миллиона человек (в том числе более 12 тысяч партизан и 2500 подпольщиков), а людские потери (безвозвратные и санитарные) составили более 820 тысяч человек (в том числе около 5000 партизан и 700 подпольщиков)[114].

Хотя партизанская война в Крыму в 1941–1944 гг. была составной и неотъемлемой частью всего партизанского движения на оккупированной территории CCCP и имела общие черты (например, общее руководство cо стороны партийных органов; принцип добровольности при комплектовании партизанских формирований; многонациональный характер и т. д.), тем не менее, существовали и особенности, позволяющие говорить о ее внутреннем характере. Прежде всего, это само географическое положение полуострова, что предопределяло его полную изолированность от «Большой земли» – территории, занятой советскими войсками, в случае полного захвата полуострова немецко-румынскими оккупантами. В связи с этим сразу возникали серьезные проблемы с организацией связи, снабжения и руководства партизанским движением cо стороны военных и партийных структур, оказавшихся за пределами Крыма.

Однако оторванности – прежде всего морально-психологической – от всей страны у крымчан в тылу врага не было. Неоднократно о партизанской войне рассказывали центральные газеты – «Правда», «Известия», «Красная звезда» и другие. Региональная пресса также повсеместно публикует сводки Совинформбюро, в т. ч. о действиях партизан на полуострове. Благодаря сводкам Совинформбюро даже в сибирских газетах уже в ноябре 1941 г. узнали о борьбе крымских партизан. «В Крыму партизанский отряд тов. Э. атаковал конный обоз немцев с продовольствием и уничтожил 22 повозки. Несколько других отрядов крымских партизан в течение одного дня перебили до 100 немецких солдат, сожгли 11 автомашин и уничтожили три станковых пулемета»[115]. Сообщали о крымчанах-партизанах и специальные статьи[116]. Да и в последующем в тех же сибирских[117] и забайкальских газетах отмечалась партизанская война в Крыму, причем не только в сводках. Например, заметка о положении румынских войск на полуострове со ссылками на зарубежную прессу «Крымские партизаны бьют фашистских оккупантов»[118] или статья «Боевые дела крымских партизан»[119].

В этом контексте следует отметить, что, несмотря на все трудности и невзгоды, в ряды крымских партизан стремились добровольцы фактически со всей страны. Так, только в августе 1943 года на имя начальника Крымского ШПД поступили письма из разных мест Советского Союза с просьбой зачислить в партизанские отряды[120].:

«Тов. Булатову! Я решил написать Вам письмо с просьбой за-числить меня в Ваш отряд, т. к. я, будучи на фронте действовал в разведке, приходилось действовать в тылах противника, знаком с радио. На флоте служу по 3‑му году, комсомолец с 1939 г. Даю Вам обещание, что буду выполнять все указания и приказания, которые мне будут поручены. – Федотов А.В. Полевая почта 72166 «А».

«Тов. Булатову! Прошу зачислить меня в число бойцов партизанских отрядов, действующих в Крыму. О себе: в период гражданской войны работала в подполье в Севастополе (март-апрель 1919 г.). Была на фронте – Южный и Юго-Западный – политруком и бойцом. При Советской власти работала в Крыму – в Севастополе и Ялте – в 1921–1929 гг. Потом выехала в Москву, окончила машиностроительный факультет Московского инженерно-экономического института. Работала инженером‑методистом, инженером-диспетчером. Мой муж, – Б.А. Руман-Поляков, член партии с 1918 года – в рядах Красной Армии. Сын – А.Б. Поляков сражался под Севастополем. Считаю, что мое знание Крыма и опыт прошлой борьбы будут полезны в общей нашей борьбе по разгрому немецко-фашистских бандитов. Голембовская Надежда Петровна, член партии с 1917 г. Г. Москва, ул. Чернышевского, дом 3/7, кв. 5, ком. 5».

«Булатову B.C. Прошу направить меня в один из партизанских отрядов Крыма. Этим самым Вы дадите мне возможность отомстить за своих родных, за поругание и истребление представителей моей национальности, за разрушения и смерти, принесенные немецко-фашистской сволочью всей Советской стране, дадите возможность выполнить свой долг перед Родиной. Я работал на Симферопольском мотороремонтном заводе начальником спеццеха. Во время эвакуации был начальником эшелона по переброске всего оборудования завода, который доставлен в полной исправности на место и сейчас работает. Я не могу спокойно сидеть в тылу, когда мои младшие братья, не щадя жизни, бьются с врагом: один погиб в боях с белофиннами, один пропал без вести на Перекопе, один бьется под Сталинградом, четвертый – Леша Вихман, лейтенант Военно‑морского флота, командует спецгруппой при командующем крымскими отрядами партизан. З А. Вихман, начальник производства бывшего Симферопольского мотороремонтного завода».

Географические и естественные факторы.

Вся площадь полуострова составляет 25000 км². По своему рельефу Крым разделяется на две неравные части: северную – равнинную и южную – горную, причем горная часть составляет только 20 % общей площади Крыма. Сложность рельефа, своеобразие геологического строения, разнящиеся климатические условия, многообразные растительные группировки – вот основные естественные факторы Горного Крыма.

Рельеф горного Крыма можно представить в виде трех, а в восточной части в виде двух параллельных дугообразных хребтов, постепенно повышающихся к центру и к югу и разделенных двумя продольными долинами, идущими в западной части на юго-запад, а в восточной – почти на восток. Более широкие отроги первой (или Главной) горной гряды и низкие хребты второй и третьей гряд выделяются как предгорья. Высота Главной гряды в среднем равна 1200 м. Наиболее высокими ее точками являются г. Кемал-Эгерек (1531 м), Демир-Капу (1540 м), Роман-кош (1545 м) – самая высокая вершина всего кряжа и Зейтин-кош (1534 м). На Чатырдаге высшей точкой является г. Эклизи-бурун (1523 м). На южных склонах Крымских гор имеются большей частью крутые паденья, покрытые редкой растительностью, которые не могли накопить сколько-нибудь значительного количества почвы. Преобладание здесь каменистых пространств объясняется очень сильной эрозией. Наиболее возвышенные части крымского Главного горного хребта – яйлы – безлесны, что позволяет использовать их отдельные участки под посадочные площадки для авиации.

Средняя, или Внутренняя, гряда гор намного ниже южной; ее высшая точка достигает 766 м над уровнем моря. Северная (Внешняя) гряда еще ниже – от 150 до 342 м. Южные склоны всех трех гряд крутые, обрывистые, северные – пологие. Для партизанской войны эти хребты использоватся не планировались из-за малой облесенности в довоенное время и легкодоступность (но впоследствиии эти районы горного Крыма использовались для боевого маневрирования и временного базирования отрядов или групп партизан). На небольшом пространстве Крымских гор ярко выражены разнообразные ландшафты. Особенно характерен карстовый ландшафт вершинной поверхности яйл с каррами, воронками и другими формами голого карста, с естественными шахтами и пещерами. Однако на период войны (до 1958 г.) науке в Горном Крыму было известно 14 пещер, 14 шахт и 4 грота[121]; на Караби-яйле, например, было только пять легкодоступных пещер. Партизанами в течении всего периода сопротивления некоторые пещеры использовались лишь для кратковременных целей – переждать непогоду, при ожидании перелёта самолета, хранения грузов при переброске. Все пещеры были известны местному населению, и, естественно, противнику, который держал их под наблюдением и периодически проверял. Поэтому весьма спорным видится утверждение о базировании и боевой деятельности крымских партизан в Красных пещерах вблизи с. Ангара (Перевальное), а существующая информация об этом в классической истории войны[122] – по крайней мере странной (особенно химическая война против партизан в этих подземельях). С крымскими пещерами связано множество сведений, в которых факты тесно переплетены с вымыслом; бытовали былички и «партизанские сказки», прямо связанные с Красными пещерами[123].

Леса Крымской АССР в общем принадлежали к категории лесов защитных, водоохранных или курортных. Лесная площадь республики на 1930 г.[124] определялась в 244,0 га, из них удобной 218,4 га, при лесистости в 8 %. Леса местного значения составляли приблизительно 1/6 всех лесов. Покрытая площадь по господствующим породам распределялась: дубовых – 94,0 тыс. га, прочих лиственных (граб, бук и пр.) – 70,1 тыс. га; остальные 10.000 были заняты хвойными насаждениями. По возрасту спелых насаждений в довоенное время считали 22 %, средне-возрастных – 28 %, и молодых 50 %.

Леса в горно-лесистой части Крыма на 1941 г. занимали площадь в 257 тыс. га или около 10 % всей территории полуострова с преобладанием в них дуба (56 %), граба (15 %), бука (12 %)[125]. В лесах преобладают насаждения твердолиственных пород, которые занимают возле 90 % площади покрытых лесной растительностью земель. Всего в лесах Горного Крыма насчитывается до 150 древесных пород.

Местность, хотя сильно пересечённая и покрытая лесом, в действительности не представляла надёжного укрытия, будучи небольшой по площади (около 2000 кв. км (100–135 км на 20–30 км)) и насквозь прорезанной дорогами (что обеспечивало доступ подвижным подразделениям и воинским частям оккупантов практически в любой уголок горных массивов).

Крым расположен в полосе умеренного климата, но влияние окружающих полуостров Черного и Азовского морей, а также горный характер местности создают, в частности в лесных районах, много отдельных мест, резко отличающихся по своему климату. В результате этого воздействия климат Крыма не только на Южном берегу, но и в остальной части полуострова, теплее, чем в средних частях СССР на соответственных широтах. На Южном берегу Крыма климат типично средиземноморский, в то время как средняя годовая температура высших точек горной гряды приближается к температуре примерно Московской области. Наибольшая изменчивость климатических условий Крыма наблюдается в горных лесных районах. По мере поднятия на 100 м н. ур. м. средняя годовая температура падает на 0,55°, а среднее годовое количество осадков увеличивается на 100 мм. Климат Горного Крыма[126], особенно юго-западной части, является переходным от степного континентального к средиземноморскому, с теплым летом (средняя температура июля +24 °C), мягкой зимой (средняя температура января +4°). Осадков выпадает за год в западной части гор 1000–1200 мм, а на востоке – 500–700 мм. В отдельные годы температура воздуха зимой может понижаться до -28, -31°, летом повышаться до +34, +37°. Например, именно зима 1941–1942 годов была одной из самых холодных и снежных за все время наблюдений[127]. Годовая сумма осадков в лесной зоне Главной гряды гор 600–800 мм. Довольно много осадков – 160–200 мм выпадает в виде снега зимой. При этом образуется снежный покров высотой 30 см и более.

Речная сеть полуострова невелика: всего около 120 ручьев, речек и рек, самая большая из которых – Салгир – имеет длину 232 км. Главным водоразделом служат Крымские горы. Салгир и некоторые другие реки северного склона гор текут к Сивашу, все остальные – в Черное море. Многоводные и бурные во время таяния снега и после сильных ливней в горах, они летом почти пересыхают, особенно в нижнем течении. Реки Горного Крыма имеют малую длину и небольшие площади бассейнов. Летний период также характерен пересыханием большинства источников и в горнолесной части, что заставляет искать постоянно действующие родники и сковывают партизанские маневры. В горном Крыму уже после войны произведен детальный учет источников и таковых насчитали 2605 с общим дебитом 10350 л/с, но большинство источников маловодны[128].

Еще сложнее условия для партизанской борьбы – в районах Керченского полуострова. Партизанское движение в Керчи и на Керченском полуострове имело свои традиции и особенности, связанные с физико-географическими условиями местности: Керченский полуостров представляет собой слегка волнистую равнину с отсутствием лесных массивов. Единственными базами для возможного укрытия отрядов являлись только каменоломни – подземные выработки камня-ракушечника. Партизанское движение в каменоломнях начало формироваться еще в годы Гражданской войны. В 1919 году в Аджимушкайских и Старокарантинских каменоломнях города Керчи действовали два партизанских отряда. Уже тогда выявились все недостатки базирования партизан в каменоломнях: отсутствие оперативного простора для ведения боевых действий и поддержки извне ввиду полного блокирования противником района подземных выработок. Трагический опыт керченских отрядов, разгромленных белогвардейцами в 1919 году, не был учтен в 1941 г., когда перед партийными органами встал вопрос о заблаговременной подготовке партизанской войны в тылу врага в случае оккупации Крыма. Не всегда адекватно учитывался опыт гражданской войны и в горнолесной части Крыма. В 1919–1920 гг. «зеленых» и «красных» партизан поддерживало местное население[129]. Однако к 1941 году ситуация изменилась.

Обществено-политическая и экономическая обстановка в Крыму до войны и накануне подготовки к сопротивлению.

Крымская ACCР в составе РСФСР создана 18 октября 1921 г. В ноябре 1921 г. состоялся I съезд Советов Крыма, принявший Конституцию республики и сформировавший высшие органы власти. Экономические успехи 1930-х гг. нашли своё юридическое закрепление во второй Конституции Крымской АССР, утверждённой Чрезвычайным 9‑м Всекрымским съездом советов 4 июня 1937 года. Статья 4-я Конституции гласила: «Экономическую основу Крымской АССР составляют социалистическая система хозяйства и социалистическая собственность на орудия и средства производства, утвердившиеся в результате ликвидации капиталистической системы хозяйства, отмены частной собственности на орудия и средства производства и уничтожения эксплуатации человека человеком»[130].

К 1940 году промышленность давала почти 80 % всей валовой продукции народного хозяйства Крыма. В 1940 г. 90 % промышленной продукции давали 45 фабрик и заводов, построенные или реконструированные за годы Советской власти: Керченский металлургический завод им. Войкова, Камыш-Бурунский железорудный комбинат, авторемонтный, пищевого машиностроения, моторемонтный и тракторный, химические бромный и коксобензольный заводы, 5 консервных фабрик, кожевеннообувной комбинат, обувная трикотажная фабрика и др. Обновление основных фондов позволило увеличить выпуск промышленной продукции по сравнению с уровнем 1921 г. в 24 раза и по сравнению с дореволюционным временем – в 11 раз. Ведущее место заняли отрасли по добыче и переработке местных полезных ископаемых (40 % удельного веса всей промышленности). Доля предприятий, перерабатывающих сельскохозяйственную продукцию, составляла 34 %[131]. К 1936 г. металлургический цикл (железорудная промышленность, черная металлургия с обслуживающей ее коксовой промышленностью) давали около 40 % валовой промышленной продукции. Создание энергоемких производств стимулировало интенсивное развитие энергетики. Выработка электроэнергии в Крымской АССР в 1940 г. по сравнению о уровнем 1917 г. увеличилась более, чем в 17 раз. За годы индустриализации были построены Крым-I, Севастопольская северная электростанция, электростанции на государственном металлургическом заводе и Камыш-Бурунском железорудном комбинате, а такие ряд более мелких станций. Однако создание энергетической базы ограничивалось незначительными водными ресурсами и отсутствием на территории республики месторождений топлива. В структуре крымской промышленности сохранялся высокий удельный вес кустарных промыслов. К 1940 г. предприятия промкооперации производили более трети валовой промышленной продукции. Промартели работали не только на основе местного сельскохозяйственного сырья, но и отходов местной государственной промышленности. Всего на территории полуострова в 1941 г. были размещены и давали продукцию 10 предприятий оборонного значения, подчинявшихся руководству шести Наркоматов СССР (судостроительной, авиационной, морского транспорта, обороны, путей сообщения), 144 промышленных предприятия республиканского и местного подчинения (на них работали 27955 мужчин и 17762 женщины и 220 мастерских различного направления[132].

Бурный рост промышленности в период социалистической индустриализации привел к коренным сдвигам в социальном и профессиональном составе рабочего класса республики. Численность рабочих и служащих возросла с 84 тыс. чел. в 1926–1927 г. до 198 тыс. в 1935 г., в том числе в крупной промышленности – с 11,8 до 57,7 тыс. чел.[133]. Рабочий класс Крымской АССР формировался преимущественно за счет русских и украинцев, в его состав недостаточно активно вовлекалось население татарской национальности. Процент татар, нанятых в промышленности, строительстве и но транспорте, был значительно ниже их удельного веса среди населения республики. В целом по всей промышленности он составлял 8,8 %[134].

На полуострове находилось 13 городов и 3 посёлков городского типа и 7 курортных поселков, 26 районов, 430 сельских советов[135]. Село насчитывало 1194 колхоза со 163 тысячами членов артелей, обрабатывавших 1,6 млн. гектар земли с помощью 47 МТС. На полях работало 2706 тракторов, 1157 комбайнов, 1965 тракторных сеялок и 2791 тракторный плуг. В 26 совхозах работало 976 тракторов, 516 комбайнов, 1045 тракторных сеялок, 1203 тракторных плуга. Общая площадь пашни в колхозах составляла около 1 млн. гектар, из которых под урожай 1940 года было засеяно 767 тысяч гектар, в том числе зерновыми – 456 тысяч гектар. Плодовые сады в колхозах составляли 12,3 тысяч гектар, виноградников – 8,9 тысяч гектар. Поголовье скота на 1 января 1941 года в колхозах составило 105 тысяч, в том числе коров – 26,4 тысячи, свиней – 39,4 тысячи, овец и коз – 543 тысячи, лошадей – 81 тысяча, птицы – 354,5 тысяч[136]. Одними из наиболее богатых были колхозы Южнобережного, горных и предгорных экономических районов, специализировавшихся на выращивании технических культур, прежде всего крымскотатарские.

В 1940 году в Крыму находилось 165 санаториев и домов отдыха Наркомата здравоохранения СССР и ВЦСПС, располагавшие 28258 койками и 30 ведомственных учреждений, где отдыхало ежегодно более 210 тысяч советских граждан[137]. С таким потенциалом Крымская АССР подошла к Великой Отечественной войне.

Партийное строительство также шло в общем, принятом ЦК ВКП(б) и государством, направлении. На XXI областной партийной конференции (март 1940 г.), делегаты которой представляли почти 26000 коммунистов Крыма, первым секретарем обкома партии был избран В.С. Булатов[138].

Численность населения Крымской АССР на 1 января 1940 г. составляла 1169000 человек, в т. ч. 627000 – в городах (54 %) и 542000 сельского населения (46 %)[139]. Партийная прослойка была не столь внушительной, но постоянно шел рост рядов коммунистов и комсомольцев. В феврале 1939 г. на учете состояло 49895 комсомольцев и 93222 пионера[140]. Рост рядов союзной молодежи был стремительным, например, только в Симферопольской городской организации ВЛКСМ за год и три месяца к январю 1939 г. количество членов выросло на 2732 человека, из которых 1310 женщин. В сентябре 1940 г. в Крыму насчитывалось 62590 комсомольцев в 2658 первичных организациях[141]. На начало 1940 г. в Крыму было 25748 коммунистов, на первое января 1941 г их стало 28014. За это время сеть первичных партийных организацийвозросла с 1588 до 1859, в т. ч. в колхозах с 202 до 324 [142].

На конец 1940 г. в Крымской АССР насчитывалось 57 совхозов (15 овцеводческих, 3 птицеводческих, 33 плодово-виноградных, 6 эфирномасленичных) и 1216 колхозов, в т. ч. 22 рыболовецких)[143]. Колхозная деревня быстро менялась как в экономическом, так и социокультурном плане. Приобрело большой размах движение за достижение передовых результатов в земледелии и животноводстве. Многие труженики были удостоены правительственных наград.

В 1939 г. в Крыму работало 1225 школ с 197349 учащимися, 9 рабфаков, 41 техникум с 8727 учащимися, пять ВУЗов с 3000 студентов[144]. Несомненно, был потенциал в росте численности партийных рядов, и вообще социально ориентированных граждан. Это прямо влияло на формирование замыла партизанского и подпольного движения, передовым отрядом которого предполагались именно партийные кадры. Определенная ставка делалась на рабочий класс и передовых колхозников, а также сознательную молодежь.

Говоря о мобилизационном ресурсе, следует иметь в виду и то, что из общего числа мужчин в республике, в возрасте от 18 до 45 лет было 238000 человек (43,89 %). Это дает нам право считать, что именно из этого количества, на воинский учет к 22 июня 1941 года в горрайвоенкоматах Крымской АССР было поставлено 74240 (31,19 %) военнообязанных запаса 13 возрастов. Но в период с июня по октябрь 1941 года по разным причинам (национальная избирательность и не призыв представителей 14 национальностей (немцы, поляки, болгары, греки и пр.), участие в строительстве оборонительных сооружений, бойцы истребительных батальонов НКВД и спасательных команд в промышленности) не подлежали мобилизации в Действующую армию около 50–55 тысяч человек (21–23 % от 238 тысяч мужчин)[145].

Социально-демографическая структура Крыма в период перед оккупацией и во время оккупации.

По данным переписи 1939 г., население Крымской АССР составляло 1 126 385 человек, из которых примерно половина проживала в городах, половина – в сельских населенных пунктах[146]. Национальный состав отличался этнической и религиозной пестротой и включал представителей более 70 наций и народностей. Наиболее многочисленными были: русские и украинцы (до 60 %), крымские татары (около 20 %), евреи, немцы, греки, болгары и армяне. В пределах горного и предгорного Крыма, составлявшего около 10 % от всей площади полуострова, располагались 10 из 26 административных районов Крымской АССР, в том числе семь из них национальных татарских: Алуштинский, Балаклавский, Бахчисарайский, Карасубазарский, Куйбышевский (Албатский), Судакский и Ялтинский. Всего в 882 населённых пунктах и двух городах республиканского подчинения (Симферополь и Ялта) этой зоны числилось 471 343 жителя, в том числе русских и украинцев – 247 024 (52 %) и крымских татар – 145 139 (31 %) человек, представлявших основные группы населения. При этом в семи национальных районах количество татар достигало в среднем 56 % [147].

После выселения с полуострова в августе 1941 г. крымских немцев (51 299 человек), проведённой частичной эвакуации населения в восточные районы страны (более 270 тысяч человек), призыва в Красную Армию и на флот до 93 тысяч человек, из числа которых не менее 40–45 тысяч оказались погибшими и раненными в боях, а также вывезенными вместе с отступающими советским войсками за пределы Крыма, общее количество населения уменьшилось более чем на 366 тысяч человек (32 %) [148]. Татары проживали, в основном в сельской местности и, не проявляя желания выезжать в восточные районы страны, остались в местах постоянного проживания, в связи с чем соотношение татар в горном и предгорном Крыму с другими этническими группами населения увеличилось и к началу оккупации составило 63–65 % [149]. Таким образом, партизанская зона, охватывающая горнолесную часть Крыма, вынужденно оказалась в окружении населенных пунктов, в большинстве которых проживали преимущественно татары. После начала оккупации усилия командования германской 11‑й армии и карательных органов в вопросах использования пособников из местного населения в борьбе с партизанами, естественно, сразу стали приобретать татарскую направленность, о чем свидетельствуют современные исследования[150].

После окончания гражданской войны на полуострове осело значительное число граждан бывшей Российской империи, не успевших выехать в ноябре 1920 г. вместе с остатками Русской армии и Черноморского флота в сопредельные страны и не питавших симпатий к существовавшему строю. Крайне непопулярные в Крыму мероприятия по переселению сюда в середине 1920-х еврейского населения усугублялись политикой насилия при форсированном создании колхозов, в решении национального вопроса, в отношении к религии (как христианству, так и исламу), духовенству, местной интеллигенции. В общем, в то время недовольных советской властью было немало. Предвоенные годы были отмечены, несмотря на жесткое законодательство, ежегодным ростом растрат и хищений денежных средств. Динамика такова: на 1 октября 1937 г. – 2 млн 897 тыс. руб., на 1 января 1938 г. 3 млн 280 тыс. руб., на 1 января 1939 г. – 4 млн 118 тыс руб[151]. В период эвакуации 1941 года материальных ценностей, в т. ч. денежных средств, это явление продолжилось и видимо усилилось. Однако страх наказания все же был и как мотив, этот фактор подтолкнул часть местных казнокрадов поддержать оккупантов.

Уже после оккупации территории Крыма, на основании имевшихся тогда статистических документов, в Симферопольской городской управе были оценены людские ресурсы полуострова. На 1 января 1941 г. городского и сельского населения насчитывалось 621,5 и 547,7 тысяч соответственно, всего 1 169 200 человек[152]. На 1 ноября 1941 г. эта численность составляла в сельской местности 432 800 чел. (при этом мобилизовано и призвано 67600 чел., эвакуировано 43220 немцев, 9580 евреев и 5480 других), в городах и поселках городского типа – 469000 (при этом мобилизовано и призвано 91900 чел., эвакуировано 11340 немцев, 29440 евреев и 32007 других)[153]. Пенсионеров в Крыму до оккупации насчитывалось приблизительно 20000 чел. или 1,7 % от всего населения[154]. В апреле 1943 г. население было подсчитано в нескольких городах и сельских общинах, и составляло: г. Севастополь – 15000 чел., Карасубазар – 8000, общины Карасубазарского района – 23500, Саки – 5069, общины Сакского района – 21469, г. Евпатория -19302 (на июль)[155]. По данным германских статистических органов на 1943 год сельского населения насчитывалось 427100, городского – 234900, итого 662000 крымчан, а оценка на 1.05.1944 г. гражданского сельского населения – 421400 чел., гражданского городского – 183800, всего в Крыму 605200 чел[156]. Итого убыль населения по сравнению с началом оккупации (более 900000) составила почти 300000 человек.

Национальные и социальные противоречия.

Ещё одним исключительно важным фактором, осложнившим деятельность партизан, стало внезапно проявившееся и не прогнозированное ранее отношение части местного населения к оккупантам, и это касалось не только отдельных лиц, но целых групп этого населения[157]. В частности Манштейн в своих воспоминаниях отмечал следующее: «Татары сразу же встали на нашу сторону. Они видели в нас своих освободителей от большевистского ига, тем более что мы уважали их религиозные обычаи. Ко мне прибыла татарская депутация, принесшая фрукты и красивые ткани ручной работы для освободителя татар «Адольфа Эффенди»»[158]. Такие дружественные встречи имели место по всему Крыму. Например, командир Судакского партизанского отряда Э.Юсуфов, сам крымский татарин, в своём донесении сообщал: «При оккупации немецкой армией Крыма, в частности, Судакского района, по данным разведки в дер. Ай-Серез, Ворон, Шелен, Кутлак, в особенности в Отузах со стороны большинства населения была организована специальная встреча немцам. Встреча совершалась букетами винограда, угощением фруктами, вином и т. д. В это число деревень можно отнести и дер. Капсихор...»; об этом же сообщали и другие партизанские руководители[159].

Манштейн, как и другие немецкие источники, изображает дело таким образом, что местные деятели из числа крымских татар сделали первый шаг навстречу «освободителям». Однако, судя по всему, этому предшествовала определённая агентурная работа сторонников германской ориентации и в крымскотатарской среде, и в эмиграции [160]. При этом необходимо отметить, что такого рода профессиональные усилия органов абвера 11-ой армии и Айнзатцгруппы-D оказались достаточно эффективными и серьезно затруднили становление партизанского движения, так как подтолкнули значительную часть партизан, особенно жителей предгорных и горных населенных пунктов, к самовольному оставлению отрядов.

Кроме того, с другой стороны, не спровоцированное в первые дни оккупации никакими недружелюбными действиями партизан по отношению к местному населению стихийное и безнаказанное расхищение жителями прилесных сел продовольствия и имущества на перевальных пунктах и базах некоторых отрядов, создало прецедент, с помощью которого оккупационные власти и их высокопоставленные пособники толкнули значительную часть антисоветски настроенного населения деревень, окружавших партизанскую зону, на настоящий грабеж продовольственных и материальных баз остальных отрядов, что в конечном итоге привело и население этих деревень, и партизан к самым тяжелым последствиям.

Существенным недостатком оказалось игнорирование Крымским ОК ВКП(б) и НКВД Крымской АССР изменений, происшедших в национальном и численном составе республики, связанных с эвакуацией населения, мобилизацией в действующую армию и выселением крымских немцев в августе 1941 г., а также недооценка возможных масштабов политического, религиозного, экономического и военного коллаборационизма, внешние признаки которого в достаточной степени стали очевидными уже с первых ней войны.

Благодушие и близорукость руководства обкома ВКП(б) привели к тому, что в состав командования партизанским движениям не был введен ни один из секретарей обкома и ни один крымский татарин, а первые секретари Судакского, Алуштинского и Ялтинского райкомов ВКП(б) – татары по национальности – не прибыли в лес для исполнения обязанностей комиссаров партизанских районов, что не позволило избежать впоследствии многих сложностей, возникших в отношениях партизан с жителями деревень, окружавших партизанскую зону. С первых же дней организационного этапа сложности и недоразумения породили взаимные претензии и недоверие, подогревавшиеся спецслужбами оккупантов и лидерами местных пособников.

Некоторые организаторы партизанского движения еще до оккупации видели сложность морально-политической обстановки и понимали, что это может проявится в период возможной оккупации. Так, И.Г. Генов отмечал[161]: «Во время своих поездок в эти дни по горам и лесам, я встретился с людьми, которые вызывают большое подозрение, с прошлым. Это люди раскулаченные, репрессированные советской властью. И вообще это антисоветские люди, которые поустраивались одни в колхозы, другие в лесничества – чабаны, лесничие, счетоводы и т. д., и т. п. Если немец придет, они верой и правдой будут ему служить…». «29 сентября. За последние дни вражеские агенты из антисоветских элементов усилили свою антисоветскую, пораженческую агитацию и пропаганду. Беда в том, что они не бездействуют, проводят эту свою зловредную работу по дезорганизации нашего тыла. Настаиваю перед Кадыевым изъять наиболее активных из них. Говорит, что он не имеет права на эти санкции. Странно!». «Хочу записать один возмутительный факт, который имел место вчера в Улу-Узене. Несколько лет тому назад один кулак по фамилии Абдураимов Смаил был раскулачен, а затем за антисоветские дела нашими органами был выслан за пределы Крыма. Прошел срок. Он вернулся. Год тому назад его приняли в к-з «3‑й Интернационал». Видимо, считали, что он уже готов «врасти в социализм». За это время он показал «образцы» работы. Но вот наступила война. Фронт приблизился к Крыму, и она начинает показывать свое настоящее лицо. Когда вчера пришел бригадир колхозников снимать фрукты, он выгнал из сада, заявляя, что это все его, и что он никого сюда больше не пустит. Угрожает всем, что когда придут немцы, он потребует, чтобы ему за 10 лет пользования этим садом уплатили. И вернули ему 300 овец с приплодом, какой был бы за все это время. После того, как он выгнал колхозников из сада, он пошел в конюшню и забрал 2-х лучших лошадей. На глазах наших людей происходит развал и распад колхоза, и никто никаких мер не принимает. Наоборот, они перед этими антисоветскими элементами даже заискивают…». «18 октября. Предгорные деревни не только не очищаются от антисоветских и особо опасных элементов, все больше и больше засоряются ими. Сегодня в Ускуте я встретил Факула, а в Сартане Александра Босова. Эти и подобные им очень опасные типы. Они имеют влияние на часть населения, и хорошо знают лес. Они в будущем могут нагадить..»..

Ресурсы.

В организационный период областной комитет ВКП(б), НКВД и советские органы Крымской АССР приступили к подготовке подполья и партизанского движения, опираясь в основном на местные ресурсы, оставшиеся после нескольких мобилизаций и эвакуаций остатки людских резервов и опыт старых партизан – участников гражданской войны. Кроме того, необходимо учесть, что перед ОК ВКП(б) и советскими органами, кроме подготовки партизанского движения и подполья, стояли другие, не менее важные задачи: проведение мобилизации; эвакуация населения, промышленности, культурных ценностей; обеспечение участия населения в оборонительных работах; формирование народного ополчения, истребительных батальонов; организация ремонта и производства боевой техники; уборка урожая и транспортировка сельскохозяйственной техники, излишков продовольствия и крупного рогатого скота в восточные районы страны; организация сети госпиталей на базе санаториев Южного берега Крыма и т. д.[162]. В отдельных районах партизанские отряды обеспечивались по остаточному принципу, что неизбежно сказалось на качественных и количественных показателях.

Организация обеспечения партизан и базирование всего выделенного требовало строгой дисциплины, смекалки и явных организационных способностей. Ситуация была нестандартной. И.Г. Генов отмечал: «18 сентября … окончательно составил и довел план до районов для завоза и закладки баз всего необходимого для жизни и боевой деятельности партизан. Дело идет к зиме, а она предъявит к нам целый ряд новых дополнительных трудностей. Летом каждый кустик ночевать пустит, а зима? Она потребует от нас зарыться в землю, и строить зимние лагеря, по-зимнему одеть и обуть людей. Кроме того, нужно будет иметь много и разнообразной пищи (продуктов), оружия и боепитания. В номенклатуре и ассортименте завозимых пищепродуктов, орудия и боепитания, вещевого довольствия, шанцевого инструмента, медикаментов, и прочих предметов, потребных для нужд партизан. Всего в списке насчитывается до 150–160 разных наименований!! Здесь входит: мука, пшеница, овес, крупы, фасоль, картофель, соль, лук, чеснок, сахар, мед, чай, брынза, сало, масло, мясо, овощи, соление, фрукты, спирт, вино, табак, спички, трубки, кресало и нитки, и т. д. Котлы, казаны, кружки, миски, ложки, чайники, ведра, плиты, корыта, мешки, брезенты, канат, проволока, фонари, бензин, керосин, топоры, кирки, лопаты, пилы, ломы, и др., сапоги, постолы, фуфайки, брюки, ушанки, белье и т. д. Винтовок, патрон, гранат, пулеметов, автоматов и др., и т. д., и т. п. Составил и довел этот я план, конечно, не по тем уменьшенным и заниженным нормам, какие мне дали Смирнов и Яблонский. Я уверен, что если все это будет завезено в лес и забазировано, мы никогда ни в чем недостатка испытывать не будем. Запас нам не помешает. А излишки мы всегда можем вывезти из леса…»[163].

Недостатки организационного периода не позволили избежать впоследствии многих проблем, возникших в отношениях партизан с жителями деревень, окружавших партизанскую зону. С первых же дней деятельности партизан сложности и недоразумения породили взаимные претензии и недоверие, подогревавшиеся спецслужбами оккупантов и лидерами местных пособников. Крымские партизаны и районы их базирования оказались окружены населенными пунктами с враждебным населением, и эта ситуация продолжала существовать очень долго, фактически до осени 1943 года.

Одиночные случаи нерегулярного снабжения партизан со стороны части местного населения, конечно, имели место, но не играли решающей роли. Усилия партизан по проведению продовольственных операций были более эффективными. С осени 1942 г. они стали приравниваться к боевым операциям, что подчеркивает их подчас ожесточенный характер и значение. В ходе их проведения у наиболее активных пособников оккупантов (старост, полицаев, добровольцев, дезертиров) реквизировали скот и продовольствие. Очень редко продовольствие удавалось отбить у оккупантов.

Необходимо отметить, что претензии партизан на часть скота были вполне законны, т. к. большое количество коров, овец и лошадей было оставлено у местных жителей прилесных деревень с целью снабжения партизанских отрядов в дальнейшем. Аналогично было и с частью запасов продовольствия, причем большое количество продуктов попало в закрома местных жителей из разграбленных партизанских баз. Вместе с этим случаи мародерства со стороны некоторых партизан по отношению к местному населению жестоко пресекались со стороны командования вплоть до расстрела виновных[164].

Постановлением СНК Крымской АССР на нужды партизанского движения было выделено свыше 2 млн. рублей, которые получили А.В. Мокроусов, И.К. Сметанин и начальник финансовой части штаба Я.Я. Казакевич. Каждому району было выделено по 109 тысяч. 13 декабря 1941 года, во время первого крупного прочесывания, ШГР бросил на стоянке мешок с деньгами в сумме 459913 рублей и продовольствие[165]. Утрата денежных средств самым негативным образом сказалась на финансовых возможностях в снабжении партизан продовольствием, организации другой работы (финансовая поддержка подполья, подкуп чиновников оккупационных структур и проч.).

Впоследствии, исходя из названных выше факторов, а также из-за практически постоянного нахождения партийных и хозяйственных органов Крымской АССР за пределами полуострова (Кавказ, Краснодарский край), акцент в материальном обеспечении партизан сместился на ресурсы местного (продовольствие, средства МТО) и союзного (вооружение, средства связи и т. п.) уровней. Это дополнительно изменило и в итоге повысило роль взаимодействия крымских структур с местными – партийными, хозяйственными, военными.

Начиная с весны 1942 г. успех развития партизанской войны во многом зависел от постоянной связи с руководящими центрами партизанского движения. Благодаря решению высших органов обороны и созданию ЦШПД определялись правовое и материальное положение партизан в системе вооруженных сил СССР. Центральный и другие штабы, а позже – и Крымский ШПД, были включены в систему обеспечения НКО. Так, Главное артиллерийское управление Красной Армии обязывалось обеспечивать партизан оружием и боеприпасами; Народный комиссариат торговли, Главное интендантское управление КА, Народный комиссариат внешней торговли СССР – вещевым имуществом. Главное управление продовольственного обеспечения КА – продовольствием; Главное управление связи КА – средствами связи; Главное медицинские управление, Красный Крест СССР – медимуществом, разные виды помощи поступали через подарочный фонд.

Оружие и боеприпасы в первой половине 1943 г. для крымских партизан получали через заявки прямо на имя командующего войсками ЧГВ ЗКФ генерал-лейтенанта И.Е. Петрова[166]. Продовольствие посредством заявок истребовалось из Черноморской группы войск, а затем после переформирования – от тыловых структур Северо-Кавказского фронта[167]. Медикаменты получали через заявки непосредственно на начальника эвакогоспиталя № 44.[168] Заявки на обмундирование партизан направлялись на тыловые вещевые службы фронта через командующего[169]. А вот средства десантирования грузов изыскивались в течение 1943 г. везде, где было возможно – и в 4‑й ВА, и в ЮШПД[170]. Также изыскивались и другие материальные средства – бензин и резина для автомобилей обслуживания (перевозили грузы и эвакуируемых с аэродромов в госпиталя), вагоны для перевозки продовольствия и т. п.[171]

Однако такое положение порой порождало непонимание и конфликты с обеих сторон. В докладной заместителю председателя СНК СССР А. Микояну от председателя Совнаркома Крыма «О снабжении продовольствием партизан Крымской АССР» идет речь об отказе командования СКФ в отгрузке продовольствия и обмундирования (нескольких тонн продуктов и 400 комплектов обмундирования) в апреле 1943 г.[172]

С началом оперативного подчинения КШПД Военному совету Отдельной Приморской армии (с 20.11.1943 г. штаб партизан находился при ВС ОПА) материально-техническое снабжение стало проходить через систему заявок от партизанского штаба к командованию армии. Так, уже 21 января 1944 г. были поданы заявки на получение 500 комплектов обмундирования, на 400 тыс. шт. винтовочных патронов, 1.5 млн. автоматных патронов и 1000 ручных гранат, на санитарные палатки, на выделение новых двух автомобилей повышенной проходимости «студебеккер» для перевозок грузов на аэродром, и продовольствие (500 банок консервов, 400 кг концентратов, 50 кг яичного порошка, 200 кг сахара и 200 л спирта)[173].

Поставки боеприпасов в период пополнения рядов партизан и разворачивания новых отрядов покрывали потребности частично, и несколько специфично – только патроны к ручному стрелковому оружию и гранаты. С 1.01.1944 г. по 31.03.1944 г. крымским партизанам воздушным путем было перевезено более 998 тыс. пистолетных патронов, более 210 тыс. шт. автоматных патронов, 100 тыс. патронов к немецким винтовкам, 150 автоматов ППС. Однако ещё требовалось 1000 патронов к противотанковым ружьям, 3000 гранат, 100 автоматов[174].

Наличие продовольствия и других материальных средств для партизанских отрядов Крыма на складах периодически проверялось. Однако, наряду с фиксацией остатков, постоянно выявлялись недостатки. Так, начальником тыла СКФ 19.06.1942 г. были проверены склады парашютно-десантной службы отдельного батальона разведотдела фронта, на которых хранились и откуда поставлялись на аэродромы материальные средства для партизан Крыма. Выяснено, что с фронтового склада № 236 было завезено 10008 банок мясных консервов, 2100 кг колбасы полукопченой, 59 кг чая, около 20 тыс. книжек курительной бумаги, 900 кг табака, 600 кг хозяйственного мыла и более 2500 мешков для упаковки. На 16.06.1942 г. остатки были, но выявлено, что учет продовольствия находится в неудовлетворительном состоянии, ежедневные сведения о движении продовольствия отсутствуют, отсутствуют даже ответственные лица по приемке, хранению и расходованию материальных средств. Начальнику отделения разведотдела штаба СКФ майору И. Хаткевичу направлено предписание о немедленном устранении недостатков[175].

Вместе с тем, существовала градация грузов. К спецгрузам относились (перечень по степени важности): деньги и шифры, письма командования и общая корреспонденция, радиопитание для радиостанций, шоколад и сахар, концентраты и рис. При отправке спецгрузов обязательно указывался их вес[176]. Все грузы, отправляемые для сбросок имели вложенную опись и обязательно опломбировались еще на складе (что, впрочем, не всегда спасало от мелких хищений).

Исходя из анализа приходно-расходных списков по грузам, доставленным партизанам Крыма, можно привести полный перечень материальных средств. Из продовольствия: мука, сухари, соль, мясо (консервированное, вяленое, копченое, сухое, освежеванные туши), картофель, свекла, лук, колбаса (в т. ч. высших сортов: польская, минская, краковская), концентраты каш, крупы разные, масло сливочное и подсолнечное, спирт, водка, сахар, сало, консервы мясные и рыбные, рыба (солёная и маринованная), брынза, варенье, овощи сухие, яичный порошок, чай, а также табак, махорка, папиросы, спички, курительная бумага. Из гигиенических средств – мыло, порошок против вшей, газеты (в т. ч. старые для курения). Активно сбрасывались лекарства, перевязочный материал, наборы медицинских инструментов; редко для различных нужд сбрасывали нефть. Из номенклатуры вооружения – ручное стрелковое оружие, патроны, ручные гранаты, мины различные, взрывчатые вещества, ружейное масло[177].

Необходимо отметить, что не все получаемые грузы отправляли партизанам своевременно и в полном объеме. Нельзя исключить и фактор растранжиривания средств, о чем неоднократно упоминалось в отчетах проверочных комиссий и приказах командования о результатах ревизий финансово-хозяйственной деятельности[178].

Были и случаи откровенных хищений, но результаты их расследования неизвестны. Так, в конце апреля 1943 г. Комиссар 1‑го партизанского сектора Мустафаев в письме В. Булатову просил разобраться «почему: 1. Кукурузную муку сбросили с самолета смешанную с песком.; 2. В накладной указывается, что в гондолу заложен сахар, но его там не оказалось.; 3. Из 45 указанных консервных банок, сбросили только 20.; 4. В накладной пишется о 70 кг муки, на самом деле партизаны собрали после сброски только 30–40 котелков (в котелке 1500–1600 граммов), всего 45–48 кг. 5.Сброшенный спирт смешан с бензином»[179].

Похожие ситуации отмечают и партизаны в своих воспоминаниях: «… Не всегда содержимое того, что сбрасывали, оказывалось пригодным для использования: то гондолы окажутся какими-то свечами, совершенно ненужными забиты, то старые шапки пришлют, то заплесневелые, негодные продукты. Уже через много лет, когда я сумел ознакомиться е документами о снабжении крымских партизан, меня поразила одна накладная, если ей верить, то нам, оказывается, было сброшено… две тонны спирта! Куда дели этот спирт, могли бы сказать только сочинские «интенданты», во всяком случае, мы его точно даже не нюхали…»[180].

Несколько раз партизаны делали заявки на обеспечение их обмундированием, но не всегда их удовлетворяли. В частности, в январе 1944 г. были поданы списки старшего и среднего командного состава партизан Крыма в 192 человека на их обмундирование теплыми вещами. На это начальник тыла ОПА 11.02.1944 г. ответил телеграммой, что выполнить выдачу невозможно, т. к. указанный состав не состоит на офицерском учете в отделе кадров ОПА[181]. Также была проигнорирована заявка на 2 тыс. пар обуви для всех партизан[182].

Сложности становления.

Выход партизанских отрядов на сборные пункты, а с них – на свои участки боевого предназначения начался только с введением в Крыму осадного положения с 28 октября 1941 г. В результате основная масса личного состава, особенно из отрядов, формировавшихся в степной части полуострова, до начала боевых действий не успела ознакомиться с местностью в зонах своих партизанских районов и установить необходимые связи с жителями ближайших населенных пунктов, а недостаточное знание местности, имеющей сложный рельеф, поставило отряды в чрезмерную зависимость от проводников.

Значительная часть личного состава, отобранного райкомами и горкомами партии и отделами НКВД, по своим физическим и деловым качествам оказалась неподготовленной к жизни и ведению боевых действий в экстремальных условиях. Весьма странно вели себя некоторые партаппаратчики из обкома, явно перестраховываясь. «11 октября… в райкоме партии (Каразубаз.) провели всех секретарей райкомов и начальников райотделений НКВД. Присутствовали Мокроусов и Мартынов. Заслушали информацию районов. …Во время нашего совещания позвонил из обкома Лещинер. Он спрашивал у Мартынова, кто разрешил это совещание? Вот скоты, если сами ничего не делают – хотя бы не мешали!».

Очень неодинаково проявляли себя будущие командиры и комиссары отрядов, которым была поставлена задача организовать и обеспечить свои формирования. Так, И.Г. Генов отмечал: «Наметили места для организации лагерей Зуйского отряда и точки для закладки баз. Луговой получил подробный инструктаж, что ему делать. Он берется за дело очень активно и, видимо, искренне. Из Мухина ничего не выйдет, бездельник и болтун…»[183]. Бюрократы из местной партийной номенклатуры слабо представляли себе реалии партизанской борьбы: «22 сентября. Вчера и сегодня ездил с джанкойцами: Удовицкий, Давыдкин, Паршин. В Айлянме Джанкойский отряд решил дислоцироваться в т. н. Айлянминском лесу. Так как приехали все «ужасно» ответственные и «страшно» занятые лица, они, конечно, не могли углубиться далеко в лес и посмотреть, где же, в конце концов должен дислоцироваться отряд. Верхи на лошадях, и тем более, пешком которым ходить «они» не могли. А на машине там не проехать. Почему решили, что они поедут к себе и пошлют других. Которые будут всеми практическими делами заниматься. Жаль, что нельзя партизанить на «эмке»… 24 сентября с колайцами. Ив. Ник. Губаревым, Кадыевым и Тимохиным объездили р-н лесного массива, где должен дислоцироваться Колайский отряд. Решено, что отряд будет дислоцироваться в т. н. Молбайском лесу. Но… начальство не изволило даже явиться и посмотреть, где же будет дислоцироваться отряд, они думают, что это их не касается. Возможно, думаю не оставаться здесь, а тоже эвакуироваться. Вот будет номер. Чем больше еду с Кадыевым, тем больше я убеждаюсь, какой же это глупец…»[184]. «5 октября. Наконец-то сегодня изволил приехать «сам» Пузакин. И то лишь после того, как на него пришлось нажать. Из Карасубазара мы поехали в Баксан, оттуда на Караби-яйлу. …Пузакин испортил себе настроение на весь день. Жалеет, что поехал сюда на «эмке» а не на «газике». Он, видимо, думает, партизанить только сидя на машине или не партизанить, а уехать на машине, поэтому он всю дорогу только об этом и говорил. Все же я по дороге хотя и с машины, но сумел ему как будущему командиру отряда показать, где будет дислоцироваться отряд…»[185].

Очень разными были и люди, отобранные партизанить. Впрочем, здесь также проявились недальновидность и начетничество местного начальства. «28 сентября. Вчера к концу дня приехали джанкойцы во главе с Рюмшиным. Приехало их 44 человека. 16-ть из них я из Карасубазара вернул обратно. Оказывается, с ними лично никто не говорил о том, куда, зачем и почему они едут в лес, их личного согласия насчет того, что им придется партизанить, никто не спрашивал. И когда я им рассказал о предстоящей жизни и боевом долге партизан, предстоящих трудностях, то только 28 человек после этого все же ждали свое согласие на это. А оставшиеся 16 оказались «больными», потому они начали просить их пустить обратно. Ясно, что мы не можем допускать в лес таких, которые идут только в качестве рабочей силы или потому, что ему приказали идти туда и делать то-то. Такие люди, как только наступит первая трудность, сбегут. И врага на базы и в лагерь к нам приведут…»[186]. «На метеостанции застали группу сейтлерцев в 12 человек во главе с Пшеничным. Все они, кроме пьянства, ничем более не занимаются. До сих пор (5 октября) ни одна база не заложена…»[187] [для Сейтлерского отряда – Т.С.].

Как вспоминал известный крымский партизан Н.И. Дементьев, от первого до последнего дня провоевавший в лесу: «3‑й Симферопольский отряд состоял исключительно из городских жителей, среди которых преобладали руководящие партийно-советские кадры Симферопольского района. В лес они пришли с чемоданами, баулами, чувствовалось, что они принесли в лес золотишко и периодически его перепрятывали. Всё это выглядело очень забавно. И настроение в отряде было совсем не боевое – переждать в лесу месяц-другой, а там наша армия разобьёт всех врагов, и можно будет возвращаться на свои высокие должности…»[188].

В ходе организационного этапа выявилось большое количество морально неустойчивых бойцов, трусов, паникеров и даже романтиков, в первые две недели ноября самовольно оставивших партизанские отряды.

Эта особенность вытекала из многих факторов организационного периода; по подсчетам современных исследователей[189], в пяти партизанских районах и группе керченских отрядов до 15–20 ноября 1941 г. самовольно оставили отряды 901 партизан (28 % от числа первоначально вышедших в лес и каменоломни), что в основном соответствует партизанским данным за ноябрь-декабрь 1941 г. по этому вопросу. В докладе А.В. Мокроусова командующему Северо-Кавказским фронтом и секретарю Крымского ОК ВКП(б) от 20.07. 1942 г. отмечалось: «В ноябре-декабре дезертирство приняло угрожающий характер: дезертировало 1200 человек… Причины – нестойкость, резкий переход татарского населения к фашистам, стремление некоторых соединиться с войсками Красной Армии»[190]. При этом необходимо учесть, что некоторые партизаны, особенно из военнослужащих, покидали отряды, чтобы пробиться в Севастополь, что в то время было неправильно квалифицировано командованием партизанского движения Крыма как дезертирство. Иногда дезертирами оказывались довольно высокопоставленные партизанские руководители, например начштаба 5‑го района Иваненко, начальник комендантского взвода центрального штаба Лукин, председатель трибунала Верещагин, начштаба Бахчисарайского отряда Достмамбетов, командир группы 2‑го Симферопольского отряда Сайдашев, комиссар Судакского отряда А.Измаилов, комиссар Балаклавского отряда Беткелиев и некоторые другие[191]. Известны случаи ухода из мест расположения целыми отрядами. Так, в Севастополь после первого боевого столкновения с противником ушел Сакский партизанский отряд, Тельмановский отряд в дни занятия Крыма немцами отправился из места дислокации (и подорвав свои базы) в Ялту во главе с комиссаром Гринбергом[192].

Сложности ведения партизанской войны в Крыму и особенно экстремальные условия выживания, а порой и репрессивные меры командования, приводили к случаям дезертирства и в последующем, но оно не носило массовый характер, как в начальный период.

Но не только из-за дезертирства или самовольных действий партизанское движение в Крыму уже на этапе формирования лишилось более 1000 человек личного состава с запасами оружия, боеприпасов, продовольствия и средств МТО, что составило 33 % от всего партизанского движения Крыма[193]. Стремительный прорыв немцами перекопских укреплений привел к тому, что из 29 отрядов четыре вообще не вышли к местам дислокации (Красноперекопский, Лариндорфский, Фрайдорфский и отряд работников НКВД, из которого явился только штабной комендантский взвод). Не появился в лесу ни один из трех созданных И.Г. Геновым из жителей южнобережных крымскотатарских сёл отрядов в зоне 2‑го района. Не пришли и некоторые из партизанских руководителей, в частности комиссар 4‑го района М.Селимов, отозванный в последний момент в распоряжение обкома[194].

Неожиданным низким оказался уровень организаторской работы ОК ВКП(б) и несоответствие личных партийных и общечеловеческих качеств значительной части партийных функционеров районного масштаба требованиям военного времени, в результате чего из шести комиссаров основных партизанских формирований (пяти районов и керченской группы отрядов), утвержденных на эти должности обкомом партии и заблаговременно готовившихся к осуществлению партийного руководства боевой деятельностью районов и отрядов, только один – секретарь Симферопольского ГК ВКП(б) В. И. Никаноров, назначенный комиссаром 3‑го района, своевременно прибыл в лес и в полной мере участвовал в становлении отрядов и организации с первых дней оккупации вооруженного отпора захватчикам. Остальные партизанские районы весь сложный организационный этап (некоторые – и до конца 1941 г.) оставались без квалифицированного партийного руководства. Также оказалась не соответствующей требованиям военного времени значительная часть командиров и комиссаров партизанских отрядов, назначенных из состава районной партийно-советской номенклатуры, что причинило огромный урон делу становления партизанского движения в Крыму в целом.

А ведь идея была, и один из основных организаторов всего движения И.Г. Генов ее четко обозначил: «Партизан – это доброволец. Это человек, который добровольно, сознательно, по своим идейно-патриотическим убеждениям пришел в лес и стал под славное знамя партизанской борьбы. Он шел сюда и заранее знает, что здесь его ждет холод и голод, тяжелая и неравная борьба. Но он шел, хотя и знал, что жизнь партизанская тяжелая, а профессия опасная. Он оставил дома семью, имущество и дом свой родной, но шел сюда, чтобы отсюда мстить и всеми доступными средствами вести борьбу с ненавистным врагом. Немецко-фашистскими оккупантами. И выполнить призыв Сталина»[195].

Пополнение военнослужащими.

Последствия указанного «выхода в лес» удалось компенсировать за счет военнослужащих из состава 51‑й (в основном), Приморской армий и Черноморского флота, пограничных войск, оказавшихся в окружении и пожелавших присоединиться к партизанам – всего было принято более 1300 бойцов, в том числе 438 человек командного и политсостава, что позволило пополнить малочисленные отряды, укрепить командование районов и некоторых отрядов и к 17 ноября 1941 г. сформировать дополнительно три красноармейских партизанских отряда. Численность пограничников, пополнивших партизанские отряды, оценивается примерно в 280 человек.

Впоследствии в лес попали несколько сотен военнослужащих после боев под Феодосией и Судаком (участников соответственно Керченско-Феодосийского и Судакских десантов). Из состава Феодосийской высадки в лес к 24 января 1942 г. вышла сводная группа красноармейцев в основном из 818‑го полка 236‑й стрелковой дивизии, возглавляемая Н. К. Котельниковым (общим количеством в 19 человек)[196]. Некоторое время они стояли на г. Сарытлык южнее Старого Крыма, подлечивая раны и обмороженные ноги. Затем в начале марта отправились на поиски партизан и 9 марта в районе развалин монастыря Сурб-Хач встретились с Старокрымским отрядом[197]. Тогда же в этот партизанский отряд попали и несколько бойцов-грузин из частей, сражавшихся под Феодосией.

Наиболее массовое пополнение партизанских отрядов произошло в феврале 1942 года как раз и военнослужащих, высадившихся в районе Судака в январе. Однако действия Судакского десанта в отрыве от основных сил на сложном плацдарме и события на фронте в районе Феодосии, не позволили решить поставленные задачи. Плацдарм был ликвидирован немецко-румынскими частями и отрядами коллаборационистов, десантники понесли потери, однако около 500 человек сумели уйти в лесную часть юго-востока Крымских гор. В местах дислокации отрядов 1‑го и 2‑го партизанских районов оказались остатки 554‑го и 226‑го горнострелковых полков (гсп) под командой майора Н. Г. Селихова и группа морских пехотинцев ЧФ лейтенанта Ф. С. Лукина, обеспечивавших высадку Судакского десанта. В целом, Селихов и 124 бойца из его 226‑го полка остались в месте дислокации штаба 1‑го партизанского района, 1 февраля в штаб 2‑го района лейтенант Виноградов и техник-интендант 2‑го ранга Агеев привели 110 десантников из состава 226‑го гсп. Позже сюда же командир 554‑го гсп майор Забродоцкий, его комиссар Кузнецов привели 64 человека – остатки своего полка. Партизаны распределили всех компактно по отрядам, накормили, обули, одели, кого надо – вооружили, и помогли обустроить быт. О положении десантников Генов подробно информировал штаб фронта и просил командующего Крмского фронта из-за нехватки продовольствия разрешить распределить всех десантников по отрядам[198]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

ГАРК. Ф. П-151. Оп. 1. Д. 29. Л. 111–112.

Вернуться

2

Кулиш В.М. Советская историография Великой Отечественной войны // Россия. XX век. Советская историография. М.: Наука, 1996. С. 274–315 Томан Б.А. Новые фундаментальные исследования по истории Великой Отечественной войны // Новая и новейшая история. 2000. № 6. С. 4–14.

Вернуться

3

Волин Б. M. Всенародная партизанская воина. M.: Госиздат, 1942. 97 с.; Минц И. Партизанская война. М.: ОГИЗ, 1941. 85с.; Пономаренко П. К. Партизанское движение в Великой Отечественной войне. М.: ОГИЗ Госполитиздат, 1943. 60 с.; Сидельский Р. Борьба советских партизан против фашистских захватчиков. М.: ОГИЗ, 1942. 89 с.

Вернуться

4

Бои за Крым. Сборник статей и документов. Симферополь: Красный Крым, 1945. 256 с.; Немецкие варвары в Крыму. Сборник материалов / Под ред. П.А. Чурсина. Сост. Р.М. Вуль. Симферополь: Красный Крым, 1944. 112 с.

Вернуться

5

Луговой Н.Д. Страда партизанская: 900 дней в тылу врага. Дневниковые записи. Симферополь: ЧП «Эльиньо», 2004.С.413.

Вернуться

6

Афанасьев Л. В помощь партизану. М.: Воениздат НКО СССР, 1942. 137 с.; Спутник партизана. – М.: Госиздат, 1942. 424 с.; Спутник партизана. М.: Молодая гвардия, 1941. 255 с.; Спутник партизана. Хабаровск: Дальгиз., 1943. 358 с.; Прянишников В.И. В помощь разведчику. М. – Л.: Госиздат НКВМФ СССР, 1941. 64 с.

Вернуться

7

Войсковая разведка. Сборник. В помощь штабному офицеру и офицеру-разведчику. Выпуск № 2. М.: Воениздат, 1943. 87 с.; Войсковая разведка. Сборник. В помощь штабному офицеру и офицеру-разведчику. Выпуск № 3. М.: Воениздат, 1943. 92 с.; Войсковая разведка. Сборник. В помощь штабному офицеру и офицеру-разведчику. Выпуск № 6. М.: Воениздат, 1944. 105 с.; Войсковая разведка. Сборник. В помощь штабному офицеру и офицеру-разведчику. Выпуск № 19. М.: Воениздат, 1947. 85 с.

Вернуться

8

Сообщения Советского информбюро. т. 1, июнь-декабрь 1941 года. М.: Совинформбюро, 1944. С.365, 372.

Вернуться

9

ГАРК, Ф. П-156. Крымская комиссия по истории Великой Отечественной войны, 1944–1947 гг., опись фонда.

Вернуться

10

Старинов И.Г. История партизанского движения // репринт с изд. 1949 г. // Пятницкий В.И., Старинов И.Г. Разведшкола № 005 / В.И.Пятницкий; История партизанского движения / И.Г.Старинов. М.: ООО «Издательство АСТ»; Мн.: Харвест, 2005. С. 165–277.

Вернуться

11

Логунова Т. Л. Советская историография народной борьбы в тылу немецко-фашистских войск 1941–1945 гг… М.: Наука, 1984. С. 100–102.

Вернуться

12

Иванов А.Ю. Фронтовые письма XX века как исторический источник: методика анализа // Ученые записки Казанского университета. Серия: Гуманитарные науки. Том 150. Книга 1. 2008. С. 49–53.; Источниковедение: Теория. История. Метод. Источники российской истории: Учеб. пособие. / И.Н. Данилевский, В.В. Кабанов, О.М. Медушевская. М.: МГУ, 1998. 256 с.; Плетушков М. С, Якушевский А. С. Особенности отечественной историографии Великой Отечественной войны // Великая Отечественная война (историография). Сб. обзоров. М.: Наука, 1995. 142 с.; Красюк А.И. Страницы героической летописи: вопросы историографии партизанского движения в годы Великой Отечественной войны. Киев – Одесса: Вища школа, 1984. 159 с.

Вернуться

13

История Великой Отечественной войны Советского Союза. 1941–1945. М.: Политиздат, 1961. T.2. 1961. 682 c.; История Великой Отечественной войны Советского Союза. 1941–1945. М.: Политиздат, 1961. T.3 1961. 652 c.; История Великой Отечественной войны Советского Союза. 1941–1945. М.: Политиздат, 1965. T.6 1965. 652 c.; История второй мировой войны. 1939–1945 гг. М.: Воениздат, 1975. T.4. 1975. 536 с.; История второй мировой войны. 1939–1945 гг. М.: Воениздат, 1975. Т.5. 1975. 512 с.; История второй мировой войны. 1939–1945 гг. М.: Воениздат, 1976. Т.6. 1976. 520 с.; История Коммунистической партии Советского Союза. М.: Политиздат, 1970. T.5. Книга 1. 1970. С.248–272.; История СССР с древнейших времен до наших дней. М.: Наука, 1973. Т. 10. 1973. 562 с.

Вернуться

14

Очерки истории Крымской областной партийной организации. Симферополь: Таврия, 1981. С. 185–186.

Вернуться

15

Бычков А. Н. Партизанское движение в годы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. Краткий очерк. М.: Политиздат, 1965. 326 с.; Война в тылу врага. О некоторых проблемах истории советского партизанского движения в годы Великой Отечественной войны. Выпуск первый. М.: Политиздат, 1974. 447 с.; Партия во главе народной борьбы в тылу врага. 1941–1944 гг. M.: Политиздат, 1976. 347 с.; Пономаренко П.К. Всенародная борьба в тылу немецко-фашистских захватчиков 1941–1944.. М.: «Наука», 1986. 439 с.; Советские партизаны. Из истории партизанского движения в годы Великой Отечественной войны. / Сост. В.Е.Быстров. М.: Госполитиздат, 1961. 831 с.; Макаров Н.И. Непокоренная земля Российская. М.: Политиздат, 1976. 319 с.

Вернуться

16

Партизанская война в Крыму в период 1941–1944 гг. (материалы военно-научной конференции «В борьбе за Крым»). Симферополь, ВНО, 1967. Рукопись. Л.73–79.

Вернуться

17

Шамко Е.Н. Партизанское движение в Крыму в 1941–1944 гг. Симферополь: Крымиздат, 1959. 159 с.; Шамко Е.Н. Комсомольцы и молодежь Крыма в боях за Родину. Симферополь: Крымиздат, 1958. 30 с.; Шамко Е. Подвиги крымских партизан. М.: Воениздат, 1964. 157 с.; Шамко Е.Н. Партизанскими тропами. Симферополь: «Крым», 1969. 134 с.; Шамко Е.Н., Шамко В.И. По следам народного подвига: Маршрутами мужества и славы крымских партизан и подпольщиков в годы Великой Отечественной войны: Путеводитель. Симферополь: Таврия, 1986. 176 с.; [Шамко Е.Н.]. Боевая и политическая деятельность партизан в период боев Советской Армии за освобождение Крыма //Очерки по истории Крыма. Часть IV. Симферополь, 1967. С. 58–70.; Шамко Е.Н. Партизанское движение на Украине в годы Великой Отечественной войны //Блокнот агитатора. 1957. № 22–23.; Шамко Е.М. Партийне підпілля в Криму у роки Великої Вітчизняної війни //Український історичний журнал. 1960. № 5. С. 16–27.; Шамко Е.Н. Пламя над Крымом //Герои подполья: О борьбе советских патриотов в тылу немецко-фашистских захватчиков в годы Великой Отечественной войны. Вып. 2. М.: Политиздат, 1972. С. 47–82.; Шамко Е.Н. Стояли насмерть // Советские партизаны: Из истории партизанского движения в годы Великой Отечественной войны / Сост. В.Е. Быстров. М.: Госполитиздат, 1960. С. 550–589.

Вернуться

18

Шамко Е.Н. Партизанское движение в Крыму в 1941–1944 гг… Симферополь: Крымиздат, 1959. С.82.

Вернуться

19

Луговой Н. Об одной обедненной книге // Крымская правда. 1960. 18 декабря.

Вернуться

20

Šamková J. Рartizánske hnutie na Kryme. Bratislava, 1961. 172 s.; Šamková Jekaterina. Úcast Čechů a Slováků v partyzánských bojích na Krymu během Velikě vlasteneckě války Sovětského svazu // Historie a Vojenstvi. Praha, 1958. S.136–143; Šamková J. Českoslovenštř partyzáni na Krymu // Bojova druzba. Praha, 1960. S.88–98.

Вернуться

21

Бабичев Г.С. Поколение отважных. Комсомольцы Крыма – активные помощники партии в Великой Отечественной войне. Симферополь: Крымиздат, 1958. 200 с.

Вернуться

22

Бабичев Г. С. Комсомольцы Крыма – активные помощники партии в Великой Отечественной войне (1941–1945 гг.): Дисс… канд. ист. наук / Киев. ун-т. К., 1959.

Вернуться

23

Крым в Великой Отечественной войне Советского Союза 1941–1945 гг. Сборник / под ред. И.С. Чирвы. Симферополь: Крымиздат, 1963. 341 с.; Яковлев В.П. Преступления. Борьба. Возмездие. Симферополь, Крымиздат, 1961. 240 с.

Вернуться

24

Буянов И. Деятельность Центрального штаба партизанского движения по обеспечению партизан вооружением // Военно-исторический журнал. 1975. № 5. С. 118–121.; Василевский А. Освобождение Крыма от немецко-фашистских захватчиков в 1944 году // Военно-исторический журнал. 1971. № 5. С. 71–85; Василевский А. Освобождение Крыма от немецко-фашистских захватчиков в 1944 году // Военно-исторический журнал. 1971. № 6. С. 57–73; Князьков А. Действия партизан в ходе подготовки и проведения Крымской наступательной операции // Военно-исторический журнал. 1984. № 5. С. 30–35.

Вернуться

25

Крым в период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. Сборник документов и материалов. Симферополь: «Таврия», 1973. 496 с.

Вернуться

26

Героическая борьба крымских партизан и подпольщиков в тылу врага // Крым в Великой Отечественной войне: Библиограф. указ. лит. /Сост. Р.В. Марголина, Э.М. Норман, Т.Л. Шостак. Симферополь: Крым, 1966. С. 28–36.

Вернуться

27

Кондранов І.П. Роль радянської авіації в допомозі кримським партизанам у роки Великої Вітчизняної війни // Український історичний журнал. 1972. № 1. С. 69–72.; Жариков В.И. «Большая земля» снабжает партизан // Вопросы истории. 1973. № 4. С. 121–129.

Вернуться

28

Шамко В. І. Бойова діяльність підпільників Криму // Український історичний журнал. 1985. № 5. С.107–113; Золотарев Б. Партизаны Крыма в Великой Отечественной войне // Український історичний журнал. 1960. № 1. С. 118–120; Криштоф Е.Г. Колесо истории: Артистка // Крымские каникулы. Кн. для чтения на курорте: Сб. Симферополь, 1981. С. 316–321; Кубанцева М.А. Полиграфисты в Крымском подполье // Полиграфия. 1970. № 6. С. 38–39; Поляновский М. Повар подземных партизан: Очерк //Общественное питание. 1961. № 11. С. 58–61; Северский Г. Группа «Сокол» [Подпольная организация Крымского драматического театра им. Горького] //Театральная жизнь. 1965. № 9. С. 12–14.

Вернуться

29

Крым. Памятники славы и бессмертия / сост. С.Н. Шаповалова. Симферополь: Таврия, 1980. 173 с.; Лезина И.Н., Коломийченко Ю.Ф. По местам боев крымских партизан. Лесными тропами от Белогорска до Планерского: путеводитель. Симферополь: Таврия, 1985. 80 с.; Терехов В.П. За перевалом перевал. Книга о Горном Крыме. Симферополь: Таврия, 1991. 272 с.; Чупиков Б.М. Караби: Туристические маршруты: Путеводитель. 2-е изд… Симферополь: Таврия, 1987. 96 с.; Лохманов Л. М. Еще одна страница (о подполье в Керчи). Симферополь: Крымиздат, 1964. 132 с.

Вернуться

30

Рудь Я.И. Неукротимые. М.: Воениздат, 1980. 102 с.

Вернуться

31

Колдашев С.П., Пономаренко Р.М., Федотов А.С… Действия войсковых разведчиков. М.: Воениздат, 1974. 145 с.; Развитие способов вооруженной борьбы советских партизан в годы Великой Отечественной войны (1941–1945 гг.) / Сост. П.С. Матронов. М.: Военная академия им. М.В. Фрунзе, 1962. 49 с.

Вернуться

32

Андрианов В. Некоторые вопросы управления партизанскими формированиями // Военно-исторический журнал. 1976. № 5. С.39–46; Андрианов В. Партизанская разведка в годы Великой Отечественной войны // Военно-исторический журнал. 1984. № 1. С.44–52; Андрианов В. Разведывательная деятельность партизан // Военно-исторический журнал. 1971. № 8. С.20–28; Андрианов В. Совершенствование стратегического и оперативного руководства партизанским движением // Военно-исторический журнал. 1982. № 8. С.22–27; Андрианов В. Структура партизанских формирований в годы войны // Военно-исторический журнал. 1984. № 1. С.38–48.

Вернуться

33

Народная война в тылу фашистских оккупантов на Украине 1941–1944. В двух книгах: Книга первая. Борьба в подполье. К.: «Наукова думка», 1985. 400 с.; Народная война в тылу фашистских оккупантов на Украине 1941–1944. В двух книгах: Книга вторая. Партизанская борьба. К.: «Наукова думка», 1985. 432 с.

Вернуться

34

Великая Отечественная война 1941–1945: энциклопедия / Глав. ред. М.М. Козлов. М.: Сов. энциклопедия, 1985. 832 с.; Великая Отечественная война 1941–1945. Военно-исторические очерки. В 4-х кн. Кн. 1. Суровые испытания / Ред. коллегия: Золотарев В.А., Зверев Б.И., Орлов A.C. и др. М.: Наука, 1998. 420 с.; Великая Отечественная война. 1941–1945. Военно-исторические очерки. В 4-х кн. Кн. 2. Перелом / Ред. коллегия: Золотарев В.А., Зверев Б.И., Орлов A.C. и др. М.: Наука, 1999. 479 с.

Вернуться

35

Басов А.В. Крым в Великой Отечественной войне. 1941–1945. М.: Наука, 1987. 336 с.; Горшков С.Г. На южном приморском фланге. М.: Воениздат, 1989. 349 с.

Вернуться

36

Кульков Е. Война 1941–1945: Факты и документы / под ред. О.А. Ржешевского. М.: ОЛМА Меди Групп, 2011. 496 с.; 1941 год: Страна в огне: В 2 кн. Кн. 1. Очерки. М.: ОЛМА Медиа Групп, 2011. 720 с.; Страна в огне: В 3 т. Т.2. Великий перелом, 1942–1943. В 2 кн. Кн. 1. Очерки. М.: «Абрис», 2017. 734 с.; Военно‑морской флот Флота Советского Союза в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. СПб.: Издательский дом «Морской Петербург», 2005. 504 с.

Вернуться

37

Боярский В.И. Партизанская война: История утраченных возможностей. Мн.: Харвест; М.: АСТ, 2001. 304 с.; Боярский В.И. Партизанство вчера, сегодня, завтра. Историко-документальный очерк. М.: Издательский дом «Граница», 2003. 448 с.; Коровин В.В. Поднимались воины народа: Сопротивление в тылу немецко-фашистских войск на территории областей Центрального Черноземья в 1941–1943 гг. Курск: Славянка, 2007. 512 с.; Морозов М. Воздушная битва за Севастополь. 1941–1942. М.: Яуза, Эксмо, 2007. 432 с.; Кузнецов А.Я. Большой десант. Керченско-Эльтигенская операция. М.: Вече, 2011. 464 с.; Платонов А.В. Борьба за господство на Черном море. М.: Вече, 2010. 464 с.

Вернуться

38

Широкорад А.Б. Битва за Крым. М.: Астель, АСТ, 2005.– 476 с.; Широкорад А.Б. Битва за Черное море. М.: АСТ, Транзиткнига, 2005. 554 с.; Широкорад А.Б. Черноморский флот в трех войнах и трех революциях. М.: АСТ: АСТ МОСКВА: Хранитель, 2007. 608 с.

Вернуться

39

Антипартизанская война в 1941–1945 гг. / Под общ. ред. А.Е.Тараса. М.: АСТ; Минск: Харвест, 2005. 400 с.; Боярский В.И. Партизанская война: История утраченных возможностей. Мн.: Харвест; М.: АСТ, 2001. 304 с.

Вернуться

40

Війна без пощади і милосердя: Партизанський фронт у тилу Вермахту в Україні (1941–1944) / А.В. Кентій, В.С. Лозицький, М.А.Слободянюк. К.: «Генеза», 2005. 408с.; Кентій А.В, Лозицький В.С. Слободянюк М.А. Радянський рух Опору на окупованій території України. К.: Інститут історії України, 2010. 98с.; Кучер В.І., Потильчак О.В. Україна 1941–1944: трагедія народу за фасадом Священної війни: Монографія. К.:Вид-во НПУ ім..М.П. Драгоманова, 2011. 357 с.; Патриляк І.К., Боровик М.А. Україна в роки Другої світової війни: спроба нового концептуального погляду. Ніжин: ПП Лисенко М.М., 2010. 590 с.; Україна партизанська. Партизанські формування та органи керівництва ними (1941-1945рр.): Наук. – довід. вид. / Авт. – упоряд.: О.В. Бажан, А.В. Кентій, В.С. Лозицький та ін.: Редкол.: В.А. Смолій та ін… К.: Парламентське вид-во, 2001. 319 с.; Україна. Хроніка XX століття. Довідкове видання. Роки 1941–1943. К.: Інститут історії НАНУ, 2005. 533 с.

Вернуться

41

Чайковський А.С. Невідома війна. Партизанський рух в Україні 1941–1944 рр. мовою документів, очима історика. К.: «Украина», 1994. 255 с.

Вернуться

42

Турба Н.Н. Опыт и особенности партизанских действий в Крыму. 1941–1944 гг. (Социально-политический аспект): Монография. Одесса: Пед. ун-т, 1998. – 140 с.; Турба Н. Н. Опыт и особенности партизанских действий в Крыму 1941–1944 гг. (социально- политический аспект): Дис… канд. полит. наук: 23.00.02 / Одесская гос. юридическая академия. Одеса, 1998. – 154 л.; Горбуров Є.Г. Рух опору і націоналістичне підпілля на Півдні України та в Криму в період окупації. 1941–1944 рр.: Дис… канд. іст. наук: 07.00.01 / Миколаївський держ. ун-т. К., 2003. 232 с.; Шайкан В.А. Деятельность комиссаров партизанских соединений Украины в годы Великой Отечественной войны (1941–1944 гг.): Дисс… канд. ист. наук: 07.00.01. Днепропетровск, 1992. 239 с.; Слободянюк М. А. Антифашистський рух Опору в Південній Україні (1941–1944 рр.): Дис… канд. іст. наук: 07.00.01. Дніпропетровськ, 2002. 277 с.; Бровар О.В. Партизанський та підпільний рух у Донбасі в роки Великої Вітчизняної війни (серпень 1941 – вересень 1943 рр.): Дис… канд. іст. наук: 07.00.01 / Донецький нац. ун-т. Донецьк, 2003. 235 с.; Абакумова В.І. Окупаційний режим та антифашистський рух опору на Луганщині (1941–1943 рр.): Автореф. дис… канд. іст. наук: 07.00.01 / Східноукр. нац. ун-т ім. В. Даля. Луганськ, 2004. 24 с.; Дейнека Н.В. Боротьба підпільників і партизан південно-західної України і Молдавії проти румунського окупаційного режиму (1941–1944 рр.): Автореф. дис… канд. іст. наук: 07.00.02 / Одеський нац. ун-т ім. І. І. Мечникова. Одеса, 2007. 21 с.; Гладуш В.А. Бойова діяльність антифашистського підпілля Придніпров’я в роки окупації України (червень 1941 – листопад 1943 рр.): Автореф. дис… канд. іст. наук: 20.02.22 / Військ. гуманіт. ін-т Нац. акад. оборони України. К., 2000. 18 с.;

Вернуться

43

Партизанское движение: по опыту Великой Отечественной войны, 1941–1945 гг.: военно-ист. очерк / под общ. ред. В. А. Золотарева. М.: Кучково поле, 2001. 464 с.; Попов А.Ю. Диверсанты Сталина. Деятельность органов государственной безопасности СССР на оккупированной советской территории в годы Великой Отечественной войны. М.: Эксмо-Яуза, 2004. 509 с.; Попов А.Ю. НКВД и партизанское движение. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2003. 383 с.

Вернуться

44

Великая Отечественная война 1941–1945 годов. В 12 т. Т. 1. Основные события войны. М.: Воениздат, 2011. 848 с.; Великая Отечественная война 1941–1945 годов. В 12 т. Т. 10. Государство, общество и война. М.: Кучково поле, 2014. 864 с.; Великая Отечественная война 1941–1945 годов. В 12 т. Т. 6. Тайная война. Разведка и контрразведка в годы Великой Отечественной войны. М.: Кучково поле, 2013. 864 с.

Вернуться

45

История Крыма. Крым в истории, культуре и экономике России: в двух томах / Российское историческое общество [и др.]; отв. редактор А. В. Юрасов. Том 1. М.: Кучково поле, 2017. 789 с.; Том 2. М.: Кучково поле, 2017. 789 с.; Крым, 1944: Весна освобождения / авт. – сост. С.Н. Ткаченко. М.: Вече, 2014. 511 с.; Крым.1944. Весна освобождения / авт. – сост. С.Н. Ткаченко. М.: Вече, 2015. 320 с.

Вернуться

46

Битва за Крым 1941–1944 гг. / А. Исаев, Д. Хазанов, О. Романько, Н. Глухарев. М.: Эксмо, Яуза, 2016. 896 с.

Вернуться

47

Великая Отечественная война. 1941–1945. Т.1. Роль Крыма в войне. Документы и материалы. М.: ПрофМедиа, 2014. 368 с.; Крым в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. сборник документов / отв. Исаев А.В. М.: «Яуза-каталог», 2017. 397 с.

Вернуться

48

Великая Отечественная: сборник документов. Т. 9: Партизанское движение в годы Великой Отечественной войны, 1941 1945 гг. М.: Кучково поле, 1999. 671 с.; Германские документы о борьбе с крымскими партизанами в 1941–1942 гг. // Пер. с нем. Г. А. Литвина; Подг. к публ. А. В. Ефимова // Москва – Крым: историко-публицистический альманах. Вып. 1. М., 2000. С. 281–295. Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Сборник документов. Т. 2. Книга первая. Начало. М.: «Русь», 2000. 717 с.; Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне: сборник документов. Т. V. Кн. 1. Вперед на запад (1 января – 30 июня 1944 г.). М.: Кучково поле, 2007. 727 с.

Вернуться

49

Литвин Г. А., Смирнов Е. И. Освобождение Крыма (ноябрь 1943 г. – май 1944 г.). Документы свидетельствуют. М.: Агентство «Кречет», 1994. 144 с.

Вернуться

50

Ткаченко С.Н. Движение Сопротивления (ноябрь 1941 – апрель 1944 гг.) // История Крыма. В двух томах. Том 2. М.: Кучково поле, 2017. С. 578–591.

Вернуться

51

Ткаченко С.Н. «По линии 4‑го отдела…». Чекисты в подпольно-партизанском движении Крыма (1941–1944 гг.) / С.Н. Ткаченко, С.А. Терехов, А.Ю. Бутовский. М.; СПб.: Нестор-История, 2018. 408 с.

Вернуться

52

Крымская весна 44‑го. Материалы Исторических чтений и архивные документы / под ред. С.А. Терехова, О.В. Романько, С.Н. Ткаченко. Симферополь: Н. Орианда, 2019. 304 с.; Крымский щит России. Органам государственной безопасности Крыма 100 лет. Симферополь: Н. Орианда, 2019. 192 с.

Вернуться

53

Крым в истории России: к 70-летию освобождения. 1944–2014. Материалы военно-исторической конференции / под общ. ред. С.А. Макарова. М.: Научно-исследовательский институт военной истории Военной академии Генерального штаба ВС РФ, 2014. 109 с.

Вернуться

54

Малютина Т.П. Участие румынского горного корпуса в боях с партизанами в Крыму зимой 1943–1944 гг. // Научные ведомости Белгородского государственного университета. Серия: История. Политология. Том 46. № 1. С. 115–122.

Вернуться

55

Шагланов А.Н. «Севастополь останется русским!» Оборона и освобождение Крыма 1941–1944. М.: Яуза; Издательство «Э», 2015. 512 с.

Вернуться

56

Крым в Великой Отечественной войне 1941–1945. Вопросы и ответы / Сост. В. К. Гарагуля, И. П. Кондранов, Л. П. Кравцова. Симферополь: Таврия, 1994. 208 с.; Кондранов И. П. Крым. 1941–1945. Хроника. Симферополь: КАГН, 2000. 224 с.

Вернуться

57

Романько О.В. Крым в период немецкой оккупации. Национальные отношения, коллаборационизм и партизанское движение. 1941–1944. М.: Центрполиграф, 2014. 414 с.; Романько О. В. Крым под пятой Гитлера. Немецкая оккупационная политика в Крыму (1941–1944). М.: Вече, 2011. 432 с.; Романько О. В. Крым. 1941–1944 гг. Оккупация и коллаборационизм: Сб. статей и материалов. Изд. 2-е (перераб. и дополн.). – Симферополь: Антиква, 2005. 204 с.; Романько О. В.Немецкая оккупационная политика на территории Крыма и национальный вопрос (1941–1944). Симферополь: Антиква, 2009. 272 с.; Дробязко С. И., Романько О. В., Семенов К.К. Иностранные формирования Третьего рейха / Под ред. К.К.Семенова. М.: АСТ; Астрель, 2009. 848 с.; Романько О. В. Советский легион Гитлера. Граждане СССР в рядах вермахта и СС. М.: Эксмо; Яуза, 2006. 640 с.; Романько О. В. Мусульманские легионы третьего рейха. Мусульманские добровольческие формирования в германских вооруженных силах (1939–1945). Симферополь: Таврия-Плюс, 2000. 92 с.; Romanko, Oleg V., Munoz, Antonio J., Bamber, Martin J. The East Came West: Muslim, Hindu, and Buddhist Volunteers in the German Armed Forces, 1941–1945. New York: Axis Europa, 2002. 332 p.; Романько О. В. Мусульманские легионы во Второй мировой войне. М.: АСТ, 2004. 320 с.; Романько О. В. Советский легион Гитлера. Граждане СССР в рядах вермахта и СС. М.: Эксмо; Яуза, 2006. 640 с.

Вернуться

58

Мальгин А.В. Партизанское движение Крыма 1941–1944 гг. и «татарский вопрос» // Историческое наследие Крыма. 2006. № 6. С. 78–115.; Мальгин А.В. Руководство партизанским движением Крыма и «татарский вопрос», 1941–1944. Симферополь: СОНАТ, 2008. 188 с.; Мальгин А.В. Руководство партизанским движением Крыма и «татарский вопрос», 1941–1944. 2-е изд. Симферополь: СОНАТ, 2009. 188 с.

Вернуться

59

Мельничук Е.Б. Партизанское движение в Крыму. Накануне. Книга 1. Львов: Гриф Фонд, 2008. 163 с.; Мельничук Е.Б. Партизанское движение в Крыму: организационный этап и первые бои // Научное творчество крымских исследователей. Сборник основных научных докладов 2‑го и 3‑го симпозиумов молодых ученых. Симферополь: ДИАЙПИ, 2013. С.71–77; Мельничук Е. Чудо-оружие Третьего Рейха: бахчисарайский след // Military Крым. 2010. № 20. С. 42–55.; Мельничук Е.Б. «Дора» по Севастополю стреляла… // Город-герой Севастополь. Неизвестные страницы (сборник). 2007. № 4. С. 78–90; Мельничук Е.Б. Подготовка партизанского движения в Крыму // Город-герой Севастополь. Неизвестные страницы (сборник). 2007. № 4. С.98—101.; Мельничук Е.Б. Тайна «Доры» раскрыта в Каире // Севастополь (литературно-исторический альманах). 2008. № 33 С. 157–187.; Мельничук Е.Б. Чужие среди своих… (Боевые действия разведчиков ЧФ на территории оккупированного Крыма в 1943-44 гг.) // Севастополь (литературно-исторический альманах). 2007. № 3 °C. 121–206.; Мельничук Е.Б. Чужие среди своих… (Боевые действия разведчиков ЧФ на территории оккупированного Крыма в 1943-44 гг.) // Москва-Крым: историко-публицистический альманах. Спецвыпуск: Крым в Великой Отечественной войне: дневники, воспоминания, исследования. Вып.5. М.: Фонд «Москва-Крым», 2003. С. 386–462; Мельничук Е. Воздушные партизаны // Флаг Родины. 1989. 10 марта; Мельничук Е. Любимец партизан // Флаг Родины. 1993. 4 июня.

Вернуться

60

Брошеван В.М. Крымский штаб партизанского движения. Симферополь, 2001. 103 с.; Брошеван В. Симферополь. 1941–1944 гг. Историко-документальный очерк о городе Симферополе в годы Великой Отечественной войны. Симферополь: «Таврида», 1994. 125 с.; Брошеван В.М. Вклад жителей Крымской АССР в Великую Победу (1941–1945 гг.): Историко-документальный справочник. Симферополь, 2006. 106 с.; Брошеван В.М. Военная мобилизация в Крыму 1941–1944 гг. Симферополь, авторская редакция, 1997. 127 с.; Брошеван В.М. Симферополь: белые и темные страницы истории. 1918–1945 гг.: Историко-документальный хронологический справочник. Симферополь: ЧП ГУК, 2009. 292 с.; Брошеван В.М. СМЕРШ и партизаны Крыма: Историко-документальный справочник. Симферополь, 2008. 64 с.; Брошеван В. Фашисты в Крыму (1941–1944 гг.). Симферополь, 2005. 70 с.; Брошеван В.М. А.В. Мокроусов: Жизнь в борьбе. Симферополь, 2000. 86 с.; Брошеван В.М. Крымские греки – командиры партизанских формирований 1941–1944 гг.: Библиогр. справ. Симферополь: КЦНТЭИ, 2004. 96 с.

Вернуться

61

Пащеня В.Н., Пащеня Е.В. Возникновение и развитие молодежного движения в Крыму в XX веке: монография. Симферополь: ДИАЙПИ, 2013. 388 с.; Пащеня В.Н., Пащеня Е.В. Крымская АССР в годы 2 мировой войны (1939–1945 гг).: монография: 2-е изд. Симферополь: ДИАЙПИ, 2014. 414 с.; Пащеня В. Н. О деятельности некоторых подпольных патриотических организаций в Крымской АССР в годы оккупации в 1941–1944 гг. (по материалам Крымского управления КГБ СССР)//Культура народов Причерноморья. 2004. № 56, т. 1. С. 29–33.; «Новый порядок» на оккупированной территории Крымской АССР в 1941–1944 гг. и татарский вопрос // Культура народов Причерноморья. 2006. № 79. С. 82–88.

Вернуться

62

Короткова Г.В. Аджимушкай и Керченское подполье (К вопросу об установлении связи с местным населением и об участии воинов подземных гарнизонов в подпольно-патриотическом движении) //Крымфронт – Аджимушкай: Военно-исторические чтения. – Вып. 1 /Ред. – сост. В.В. Симонов. Керчь, 2003. С. 102–119; Короткова Г.В. К вопросу о планировании и организации подпольного движения на Керченском полуострове в период первой оккупации 1941 года //Вестник Крымских чтений И.Л. Сельвинского. Вып. 1. Симферополь, 2002. С. 103–110; Короткова Г.В. Партизанское и подпольное движение в г. Керчи и на Керченском полуострове в первый период оккупации: планирование, организация, итоги //Керчь военная: Сб. ст. Керчь, 2004. С. 101–126; Короткова Г. В. Подпольно-патриотическое и партизанское движение в г. Керчи и на Керченском полуострове в период второй оккупации // Керчь военная: сборник статей. Керчь, 2004. С. 238–268.

Вернуться

63

Партизанское движение в Крыму в период Великой Отечественной войны: сборник документов и материалов. 1941–1944 гг. / А. В. Мальгин, Л. П. Кравцова, Л. Л. Сергиенко. Симферополь: СОНАТ, 2006.

Вернуться

64

Крым. 1944: документы и материалы / Ред. – сост. Ткаченко С. Н. Феодосия: РИО НИЦ, 2017.

Вернуться

65

Венедиктов Л.А. «Керченский мост» / Керчь и Керченский полуостров в Великой Отечественной войне. Симферополь: ООО «Антиква», 2019. 224 с. Венедиктов Л.А. «По данным надежного источника…» Некоторые особенности разведывательного обеспечения боевых действий в Крыму в годы Великой Отечественной войны // Историческое наследие Крыма. 2007. № 19. С. 116–131; Венедиктов Л.А. Возвращаясь к страницам прошлого // Крымский архив. – 2009. № 11. С. 5–9.; Венедиктов Л.А. Забвению не подлежит (к вопросу о начале освобождения восточного Крыма) // Керчь военная. Сборник статей. Керчь: КИКЗ, 2004. С. 285–303; Венедиктов Л.А. К вопросу о боевых действиях на Керченском полуострове в апреле 1944 г // Военно-исторические чтения. Выпуск 2‑й. На Керченском плацдарме. Сборник научных статей. Керчь: КИКЗ, 2004. С. 124–140; Венедиктов Л.А. Некоторые особенности разведывательного обеспечения боевых действий на Керченском полуострове в годы Великой Отечественной войны // Пантикапей-Боспор-Керчь – 26 веков древней столице. Материалы международной конференции. Керчь, 2000. С. 144–150; Венедиктов Л.А. Керчь, 1942 г. Забытые страницы (к вопросу о легендах и загадках в истории Крымфронта) // Военно-исторические чтения. Выпуск 1‑й. Крымфронт-Аджимушкай. Сборник научных статей. Керчь: КИКЗ, 2003. С. 20–35.

Вернуться

66

Овчинникова Г. Н. Взаимодействие патриотов Северо-Западного Крыма с оперативной группой 51‑й армии 4‑го Украинского фронта // Материалы 1‑й Международной научно-практической конференции «Военно-исторические чтения». Керчь, 2013. С. 110–114; Симонов В. В. Подпольные группы и организации Марфовки и Мариенталя в период второй оккупации Керченского полуострова // Военно-исторические чтения. Выпуск 4. Неизвестное становится известным: сборник научных статей и материалов. Симферополь: Бизнес-Информ, 2017. С. 14–59; Задорожная Н.Ф. Новое о создании Коммунистической подпольной организации в тылу немцев //Крым. Архив. 1997. № 3. С. 49–50.

Вернуться

67

Емец С.Г. Пусть живые запомнят. Судак и судакчане в Великой отечественной войне. Симферополь: «Таврида», 2011. 640 с.; Осипов В.М., Осипова Т.К. Заметки краеведа. Старый Крым: ЧП Емшанов, 2004. 71 с.

Вернуться

68

Ткаченко С.Н. Забытая воздушная война. Действия советской авиации в Керченско-Феодосийской морской десантной операции и на феодосийском плацдарме в январе 1942 г. Начало взаимодействия авиации с партизанами Крыма. Симферополь: ДИАЙПИ, 2013. 68 с; Ткаченко С.Н. Морские десанты в Крым. Авиационное обеспечение действий советских войск. 1941–1942. М.: Центрполиграф, 2015. 512 с.; Ткаченко С.Н. Партизанская война в крымском небе: История и анализ взаимодействия советской авиации и крымских партизан в 1942–1944 гг. Брянск: Издательский дом «Историческое сознание», 2018. 509 с.; Ткаченко С.Н. Опалённые крылья Крымфронта. Противостояние советских военно-воздушных сил, войск противовоздушной обороны и люфтваффе в Юго-Восточном Крыму в первой половине 1942 года; Хроника и военно-исторические очерки. Симферополь: Издательство ИП Бровко А.А., 2018. 460 с; Ткаченко С.Н. Проблемы истории партизанского движения в Крыму в 1941–1944 гг. Симферополь: Издательство ИП Бровко А.А., 2019. 348 с.; Ткаченко С.Н. Боевая деятельность крымских партизан в Юго-Восточном Крыму в 1944 г. Хроника и факты // Крым, 1944: Весна освобождения / авт. – сост. С.Н. Ткаченко. М.: Вече, 2014. С. 409–458; Ткаченко С.Н. Боевая деятельность партизанских формирований в Юго-Восточном Крыму в январе – апреле 1944 г. // Крым. 1944. Весна освобождения / авт. – сост. С.Н. Ткаченко. М.: Вече, 2015. С. 217–259.

Вернуться

69

Поляков В.Е. Страшная правда о Великой Отечественной. Партизаны без грифа «Секретно». М.: Яуза: Эксмо, 2009. 384 с.; Поляков В.Е. Страшная правда о Великой Отечественной. Партизаны без грифа «Секретно». 2-е изд, доп… М.: Яуза: Эксмо, 2011. 484 с.

Вернуться

70

Романько О.В. Новое исследование о крымских партизанах: коллективный портрет на фоне мифов и некомпетентности // Крымфронт: проблемы истории и памяти. 70 лет спустя: материалы науч. – практ. конф. Симферополь: ДИАЙПИ, 2012. С. 275–293; Гуркович В.Н. О статье, где кандидат исторических наук пытается сравнить плохо понимаемый им предмет с ничем (свободная рецензия крымского публициста) // Крымфронт: проблемы истории и памяти. 70 лет спустя: материалы науч. – практ. конф. Симферополь: ДИАЙПИ, 2012. С. 264–274; Гуркович В.Н. О статье, где кандидат исторических наук пытается сравнить плохо понимаемый им предмет с ничем: (свободная рецензия крымского публициста) // Военно-исторический архив. 2012. № 5 (149). С. 124–131.

Вернуться

71

Поляков В.Е. Партизанское движение в Крыму 1941–1944 гг. Симферополь: ИТ «АРИАЛ», 2013. 488 с.

Вернуться

72

Поляков В.Е. Партизаны и деньги. Финансирование и продовольственное снабжение партизанского движения в Крыму (1941–1944 годы) // Новый исторический вестник. 2020. № 1(63). С. 6–23.

Вернуться

73

Керченский полуостров. Географический словарь / К. К. Ковыркин, В. Ф. Санжаровец // Научный сборник Керченского заповедника. Вып. 4. Симферополь: Бизнес-Информ, 2014. С.444, 471, 563; Ена В.Г., Ена Ал. В. Ена Ан. В. Краткий географический словарь Крыма. Симферополь: Бизнес-информ, 2009. С.88; Грек И.О. Реестр каменоломен Керченского полуострова. Исследование каменоломен экспедициями клуба «Поиск» // Военно-исторические чтения. Выпуск 4. Неизвестное становится известным: сборник научных статей и материалов. Симферополь: Бизнес-Информ, 2017. С.94.

Вернуться

74

Неменко А. В. Крым 1941–1944. Обратная сторона войны. Отдельные аспекты истории оккупации Крыма. Симферополь: ООО «Издательство «Доля», 2018. 420 с.; Неменко А. В. Крым под оккупацией. Обратная сторона войны. М.: ООО «Яуза-каталог», 2020. 490 с.

Вернуться

75

Куртсеитов Р.Д. Рецензия на кн.: Неменко А. В. Крым 1941–1944. Обратная сторона войны. Отдельные аспекты истории оккупации Крыма. Симферополь: ООО «Издательство «Доля», 2018. 420 с. // Крымское историческое обозрение. 2019. № 1. С. 189–196.

Вернуться

76

Крымскотатарская энциклопедия / Сост. Р. Музафаров. Симферополь: ВАТАН, 1993. Т. 1. 1993. 424 с.; Крымскотатарская энциклопедия / Сост. Р. Музафаров, А. Короткая. Симферополь: Ветан, 1995. Т. 2. 1995. – 425–835 с.

Вернуться

77

Бекирова Г. Крымские татары. 1941–1991 (Опыт политической истории). Том 1. Симферополь: ИД «Тезис», 2008. 480 с.

Вернуться

78

Музафаров Р. Крымские татары в подпольно-партизанском движении Крыма в годы Великой Отечественной войны (1941–1944) документальное исследование. Симферополь: ГАУ РК «Медиацентр им. И. Гаспринского», 2017. 408 с.

Вернуться

79

Брошеван В.М. Участие греков в партизанском и подпольном движении в Крыму в 1941–1944 годах //Греки в истории Крыма: Краткий биографический справочник /Ред-сост. В.В. Харабуга. Симферополь, 1998. С. 69–73.

Вернуться

80

Чимидов З.И. Б.Б. Городовиков: генерал-созидатель / Под ред… Г.М. Борликова. Элиста: Изд-во Калмыцкого ун-та, 2005. 160 с.

Вернуться

81

Ткаченко С.Н., Гольденберг М.А. Евреи в партизанской борьбе и подполье в Крыму (1941–1944 гг.) // Шолэм. 2015. № 8 (291). Л.3; Ткаченко С.Н., Гольденберг М.А. Евреи в крымском движении сопротивления (1941–1944 гг.) // Научное творчество историков и краеведов Крыма: сборник докладов на 8‑м Всероссийском симпозиуме и Всероссийской научно-практической конференции «75 лет Крымфронту: проблемы истории и памяти» (2017 г.) / Под общ. ред. С. Н. Ткаченко. Феодосия – Симферополь: РИО НИЦ, 2018. С. 70–81.

Вернуться

82

История Коммунистической партии Советского Союза. Атлас / под ред. И.Я. Сукеник. М.: ГУГК, 1976. Л.86.

Вернуться

83

Партия во главе народной борьбы в тылу врага (1941–1944 гг.) / гл. ред. А.Ф. Юденков. М.: Мысль, 1976. С.297; Залесский А. И. В партизанских краях и зонах. Патриотический подвиг советских крестьян в тылу врага (1941–1944 гг.). М.: Соцэкгиз, 1962. 397 с.

Вернуться

84

Народная война в тылу фашистских оккупантов на Украине 1941–1944. В двух книгах: Книга вторая. Партизанская борьба. К.: «Наукова думка», 1985. С. 82–113; Старожилов Н.В. Партизанские соединения Украины в Великой Отечественной войне. К.: Вища школа, 1983. С. 82–84.

Вернуться

85

Советская Украина в годы Великой Отечественной войны 1941–1945. Документы и материалы в трех томах. Изд. 2-е. Т.1. Украинская ССР в первый период Великой Отечественной войны (22 июня 1941 г. – 18 ноября 1942 г.). К.: Наукова думка, 1985. С.388.

Вернуться

86

Армстронг Д. Партизанская война. Стратегия и тактика. 1941–1943. М.: Яуза, 2010. 353 с.; Армстронг Д. Советские партизаны. Легенда и действительность. 1941–1944. М.: Яуза, 2010. 317 с.

Вернуться

87

Dixon, Aubrey С., and Heilbrunn О. Communist Guerrilla Warfare. London: Allen and Unwin, 1954. 229 р. и перевод Диксон Ч. О., Гейльбрунн О. Коммунистические партизанские действия. М.: Издательство иностранной литературы, 1957. 291 с.

Вернуться

88

Partisan Warfare 1941–1945. / By N.Thomas and P.Abbott. London: Osprey, 1983. 48 р. и перевод Партизаны и каратели /пер. с англ. М.: Торнадо Osprey, 1997. 47с.

Вернуться

89

Антипартизанская война в 1941–1945 гг. / Под общ. ред. А.Е.Тараса. М.: АСТ; Минск: Харвест, 2005. С. 37–102.

Вернуться

90

Cooper Matthew. The phantom war: the German struggle against Soviet partisans, 1941–1944. Macdonald and Janes, 1979. 194 р.; Drum K. Airpower and Russian Partisan Warfare 1941–1945. Air University, USAF Historical Studies, 1962. 65 p.; Dutu A., Dobre F., Loghin L. Armata Romana in al doilea razboi mondial (1941–1945). Dictionar Enciclopedic, Editura Enciclopedica, 1999. 300 а.; Grenkevich Leonid D., Glantz David M. The Soviet partisan movement, 1941–1944: a critical historiographical analysis. Frank Cass Publishers, 1999. 368 р.; Heilbrunn O. Partisan Warfare. New York: F.A. Praeger, 1962. 268 р.; Howell Edgar M.. The Soviet partisan movement. 1941–1944. Washington, D.C.: Government Printing Office. 1956. 309 р.; Kenneth Slepyan. Stalin’s guerrillas: Soviet partisans in World War II. University Press of Kansas, 2006. 409 р.; Osanka Franklin Mark. Modern guerrilla warfare: fighting communist guerrilla movements, 1941–1961. Free Press of Glencoe, 1962. 519 р.; Shepherd, Ben (Benjamin V.) War in the wild East: the German Army and Soviet partisans. London: 2004. 75 р..

Вернуться

91

Сборник законов СССР и Указов Президиума Верховного совета СССР (1938 – июль 1956 гг.). М.: Госиздат юридической литературы, 1956. С. 213–215.

Вернуться

92

Указ Президиума Верховного совета СССР. «Об объявлении в отдельных местностях СССР военного положения». 22 июня 1941 г. // Известия. 1941 г. 24 июня.

Вернуться

93

КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. Т. 7. 1938–1945. М.: Политиздат, 1985. С. 221–223.

Вернуться

94

Выступление по радио Председателя ГКО И. В. Сталина // Известия. 1941 г. 3 июля.

Вернуться

95

КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. Т. 7. 1938–1945. М.: Политиздат, 1985. С. 229–230.

Вернуться

96

Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Сборник документов. Т. 2. Книга первая. Начало. М.: «Русь», 2000. С. 35.

Вернуться

97

Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Сборник документов. Т. 2. Книга первая. Начало. М.: «Русь», 2000. С. 67.

Вернуться

98

Там же. С. 136–138.

Вернуться

99

Там же. С. 518–519.

Вернуться

100

Крымский щит России. Органам государственной безопасности Крыма 100 лет. Симферополь: Н. Орианда, 2019. С. 108.

Вернуться

101

Государственный архив Республики Крым (далее – ГАРК). Ф. П-1. Оп. 1. Д. 5. Л. 1–6, 11, 12, 26, 27, 40, 47, 51–55, 70, 87, 104, 109, 112, 132, 137.

Вернуться

102

Мельничук Е. Б. Партизанское движение в Крыму. Накануне. Книга 1. Львов: Гриф Фонд, 2008. С. 26.

Вернуться

103

Мельничук Е. Б. Партизанское движение в Крыму. Накануне. Книга 1. Львов: Гриф Фонд, 2008. С. 36–39, 75.

Вернуться

104

ГАРК. Ф. П-151. Оп. 1. Д. 23. Л. 38–44, 81–89.

Вернуться

105

Македонский М. А. Пламя над Крымом. 3-е изд. Симферополь: «Крым». 1969. С. 19.

Вернуться

106

ГАРК. Ф. П-151. Оп. 1. Д. 10. Л. 1–3.

Вернуться

107

Партизанское движение в Крыму в период Великой Отечественной войны. Сборник документов и материалов. 1941–1944 гг. Симферополь: СОНАТ, 2006. С. 14–16.

Вернуться

108

Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Сборник документов. Т. 2. Книга первая. Начало. М.: «Русь», 2000. С. 186.

Вернуться

109

Судоплатов П. А. Спецоперации. Лубянка и Кремль 1930–1950 годы. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 1997. С. 87.

Вернуться

110

Великая Отечественная: сборник документов. Т. 9: Партизанское движение в годы Великой Отечественной войны, 1941–1945 гг. М.: Терра, 1999. С. 132–135.

Вернуться

111

З архівів ВУЧК-ГПУ-НКВД-КГБ. 2000. № 1. С. 29–30.

Вернуться

112

Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Сборник документов. Т. 3. Книга первая. Крушение «блицкрига». М.: «Русь», 2003. С. 40–41.

Вернуться

113

Басов А.В. Крым в Великой Отечественной войне. 1941–1945. М.: «Наука», 1987. 336 с.; Книга Памяти Республики Крым. Т.8. Симферополь: «Таврида», 1998. 365 с.

Вернуться

114

Великая Отечественная без грифа секретности. Книга потерь. Новейшее справочное издание / Г.Ф.Кривошеев, В.М.Андроников, П.Д.Буриков, В.В.Гуркин. М.: Вече, 2009. 384 с.; Книга Памяти Республики Крым. Т.8. Симферополь: «Таврида», 1998. 365 с.

Вернуться

115

Восточно-Сибирская правда. 1941. 27 ноября.

Вернуться

116

Партизаны Крыма мстят захватчикам // Советская Сибирь. 1941. 21 декабря.

Вернуться

117

Восточно-Сибирская правда. 1942. 18 января; Восточно-Сибирская правда. 1942. 9 декабря; Восточно-Сибирская правда. 1943. 11 февраля; Восточно-Сибирская правда. 1944. 22 февраля; Советская Сибирь. 1942. 17 января; Советская Сибирь. 1943. 11 февраля; Советская Сибирь. 1943. 5 марта; Советская Сибирь. 1944. 22 января; Советская Сибирь. 1944. 5 апреля; Советская Хакасия. 1943. 11 февраля.

Вернуться

118

Бурят‑монгольская правда. 1943. 25 мая.

Вернуться

119

Советская Сибирь. 1942. 17 марта.

Вернуться

120

Брошеван В.М. Крымский штаб партизанского движения. Симферополь, 2001. С. 48–49.

Вернуться

121

Иванов Б. И под землей – целина // Рюкзак. Туристско-краеведческий сборник. Симферополь: «Крым», 1965. С.20.

Вернуться

122

Великая Отечественная война 1941–1945 годов. В 12 т. Т. 3. Битвы и сражения, изменившие ход войны. М.: Кучково поле, 2012. С.727.

Вернуться

123

Беляев Ю.А. Пещера-убийца. Опыт крымоведческого исследования // Топонимика Крыма. 3‑й выпуск. Симферополь: Н. Орианда, 2019. С.426.

Вернуться

124

Леса и лесная промышленность СССР. Том 1. Леса СССР и их эксплоатация. Ленинград: Издание журнала «Лесное хозяйство и лесная промышленность», 1930. С.44.

Вернуться

125

Маслов Е.П. Крым. Экономико-географическая характеристика. М.: ГеограФ. изд-во, 1954. С.34.

Вернуться

126

Бабков И.И. Природа Крыма: Климат. Симферополь: «Крым», 1968. С. 37–38; Моисеев А.С. Гидрогеологический очерк Главной гряды крымских гор. М.: Геоиздат, 1931. С. 7–9.

Вернуться

127

Ткаченко С.Н. Морские десанты в Крым. Авиационное обеспечение действий советских войск. 1941–1942. М.: Центрполиграф, 2015. С.320.

Вернуться

128

Подгородецкий П.Д. Крым: Природа: Справ. изд. Симферополь: Таврия, 1988. С.94.

Вернуться

129

Ремпель Л.И. К истории Крымской «зеленой» Советской Повстанческой армии // Революция в Крыму. Симферополь: Крымиздат, 1927. № 1(7). С. 125–184.

Вернуться

130

Конституция (Основной Закон) Крымской АССР // Бюллетень ЦИК и СНК Крымской АССР. 1937, № 10–11. Ст.1.

Вернуться

131

Советскому Крыму 20 лет (1920–1940). Б.м., 1940. С. 78–79, 305.

Вернуться

132

Брошеван В.М. На фронт. К истории вопроса о мобилизации военнообязанных – жителей Крымской АССР в Действующую армию во 2‑й половине 1941 года. [Электронный ресурс] – Режим доступа:: https://www.proza.ru/2015/06/15/1727.

Вернуться

133

Большая Советская энциклопедия. М., 1946. Т.85. С. 294.

Вернуться

134

Крымская АССР: 20-е – 30-е годы (исторический очерк) / Касьянов Г.В., Марочко В.И., Мовчан О.Н., Ткачева Л.И. К.: Институт истории АН УССР, 1989. С. 8.

Вернуться

135

Административно-территориальные преобразования в Крыму. 1783–1998 гг. / Справочник. Симферополь: Таврия-Плюс, 1999. С. 12; СССР. Административно-территориальное деление союзных республик: изменения, происшедшие за время с 1/X 1938 г. по 1/III 1939 г. М.: Изд-во Ведомостей Верховного Совета РСФСР, 1939. С. 8–9.

Вернуться

136

ГАРК. Ф. Р-137. Оп. 9. Д. 12. Л. 2–8.

Вернуться

137

ГАРК. Ф. Р-137. Оп. 9. Д. 7. Л. 79.

Вернуться

138

Очерки по истории Крымской областной партийной организации. Симферополь: Таврия. 1981. С. 172.

Вернуться

139

Народное хозяйство Крымской области. Статистический сборник. Симферополь: «Таврия», 1977. С.3.

Вернуться

140

Комсомол Крыма. Факты, события, люди. Симферополь: Таврия, 2006. С.56.

Вернуться

141

Комсомол Крыма. Факты, события, люди. Симферополь: Таврия, 2006. С.57.

Вернуться

142

Очерки по истории Крымской областной партийной организации. Симферополь: Таврия. 1981. С. 170.

Вернуться

143

Народное хозяйство Крымской области. Статистический сборник. Симферополь: «Таврия», 1977. С.22.

Вернуться

144

Комсомол Крыма. Факты, события, люди. Симферополь: Таврия, 2006. С.57.

Вернуться

145

Брошеван В.М. Военная мобилизация в Крыму. 1941–1944 гг. Симферополь, 1997. С. 16–22.

Вернуться

146

Крым многонациональный. / Сост. Н.Г.Степанова. Симферополь: «Таврия», 1988. С. 69–72

Вернуться

147

Мельничук Е.Б. Партизанское движение в Крыму. Накануне. Книга 1. Львов: Гриф Фонд, 2008. С.11.

Вернуться

148

Мельничук Е.Б. Партизанское движение в Крыму. Накануне. Книга 1. Львов: Гриф Фонд, 2008. С.11.

Вернуться

149

Мельничук Е.Б. Партизанское движение в Крыму. Накануне. Книга 1. Львов: Гриф Фонд, 2008. С.12.

Вернуться

150

Мальгин А.В. Руководство партизанским движением Крыма и «татарский вопрос», 1941–1944. Симферополь: СОНАТ, 2008. 188 с.; Романько О. В. Крым под пятой Гитлера. Немецкая оккупационная политика в Крыму (1941 1944). М.: Вече, 2011. 432 с.; Романько О. В.Немецкая оккупационная политика на территории Крыма и национальный вопрос (1941–1944). Симферополь: Антиква, 2009. 272 с.

Вернуться

151

ГАРК. Ф. П-1. Оп.1. Д.212. Л.111.

Вернуться

152

ГАРК. Ф. Р-137. Оп. 9. Д.7. Л.3.

Вернуться

153

ГАРК. Ф. Р-137. Оп. 9. Д.7. Л.5–6.

Вернуться

154

ГАРК. Ф. Р-137. Оп. 9. Д.7. Л.7.

Вернуться

155

ГАРК. Ф. Р-137. Оп. 9. Д.7. Л.27, 29.

Вернуться

156

ГАРК. Ф. Р-137. Оп. 9. Д.7. Л.32.

Вернуться

157

Мальгин А.В. Руководство партизанским движением Крыма и «татарский вопрос», 1941–1944. Симферополь: СОНАТ, 2008. С.16.

Вернуться

158

Манштейн Э. фон. Утерянные победы. Ростов н/Д: Феникс, 1999. С. 237–238.

Вернуться

159

ГАРК. Ф. П-1. Оп.1. Д.2181. Л.64-73

Вернуться

160

Мальгин А.В. Руководство партизанским движением Крыма и «татарский вопрос», 1941–1944. Симферополь: СОНАТ, 2008. С.17.

Вернуться

161

Фонд Мемориального Музея И.Г. Генова. Рукопись И.Г. Генова. 1941–1942 гг., Тетрадь № 6. Л. 13, 26, 35, 51.

Вернуться

162

Мельничук Е.Б. Партизанское движение в Крыму. Накануне. Книга 1. Львов: Гриф Фонд, 2008. С.19.

Вернуться

163

Фонд Мемориального Музея И.Г. Генова. Рукопись И.Г. Генова. 1941–1942 гг., Тетрадь № 6. Л. 16–18.

Вернуться

164

ГАРК. Ф.П-151. Оп.1. Д.318. Л.14–15.

Вернуться

165

ГАРК. Ф. Р-652. Оп.24. Д.З. Л. 46–48.

Вернуться

166

ГАРК. Ф. П-151. Оп.1. Д.328. Л. 18.

Вернуться

167

ГАРК. Ф. П-151. Оп.1. Д.328. Л. 22, 25–26, 39.

Вернуться

168

ГАРК. Ф. П-151. Оп.1. Д.328. Л. 37.

Вернуться

169

ГАРК. Ф. П-151. Оп.1. Д.328. Л. 42.

Вернуться

170

ГАРК. Ф. П-151. Оп.1. Д.328. Л. 20, 74, 89.

Вернуться

171

ГАРК. Ф. П-151. Оп.1. Д.328. Л. 80, 91.

Вернуться

172

ГАРК. Ф. П-151. Оп.1. Д.328. Л. 51.

Вернуться

173

ГАРК. Ф. П-151. Оп.1. Д.328. Л. 96, 100–104, 109.

Вернуться

174

ГАРК. Ф. П-151. Оп.1. Д.328. Л. 152.

Вернуться

175

ГАРК. Ф. П-151. Оп.1. Д.328. Л. 164.

Вернуться

176

ГАРК. Ф. П-151. Оп.1. Д.328. Л. 172.

Вернуться

177

ГАРК. Ф. П-151. Оп.1. Д.330. Л. 3—20, 75, 82, 97, 106.

Вернуться

178

ГАРК. Ф. П-151. Оп.1. Д.15. Л. 36–39.

Вернуться

179

Брошеван В.М. Крымский штаб партизанского движения. Симферополь, 2001. С.45.

Вернуться

180

900 днейв горах Крыма. Устная история. XX век глазами очевидца. Воспоминания комиссара партизанского отряда А. А. Сермуля / под ред. А.В..Мальгина. Симферополь: СОНАТ, 2004. С. 51–52.

Вернуться

181

ГАРК. Ф. П-151. Оп.1. Д.328. Л. 112–117, 127.

Вернуться

182

ГАРК. Ф. П-151. Оп.1. Д.328. Л. 118.

Вернуться

183

Фонд Мемориального Музея И.Г. Генова. Рукопись И.Г. Генова. 1941–1942 гг., Тетрадь № 6. Л. 16.

Вернуться

184

Фонд Мемориального Музея И.Г. Генова. Рукопись И.Г. Генова. 1941–1942 гг., Тетрадь № 6. Л. 22, 25.

Вернуться

185

Фонд Мемориального Музея И.Г. Генова. Рукопись И.Г. Генова. 1941–1942 гг., Тетрадь № 6. Л. 36.

Вернуться

186

Фонд Мемориального Музея И.Г. Генова. Рукопись И.Г. Генова. 1941–1942 гг., Тетрадь № 6. Л. 16.

Вернуться

187

Фонд Мемориального Музея И.Г. Генова. Рукопись И.Г. Генова. 1941–1942 гг., Тетрадь № 6. Л. 35.

Вернуться

188

Воспоминания Н.А. Дементьева [Электронный ресурс] – Режим доступа:. https://iremember.ru/memoirs/partizani/dementev-nikolay-ivanovich/.

Вернуться

189

Мельничук Е.Б. Партизанское движение в Крыму. Накануне. Книга 1. Львов: Гриф Фонд, 2008. С.67.

Вернуться

190

ГАРК. Ф. П-151. Оп.1. Д. 21. Л.72.

Вернуться

191

Мальгин А.В. Руководство партизанским движением Крыма и «татарский вопрос», 1941–1944. Симферополь: СОНАТ, 2008. С.19.

Вернуться

192

ГАРК. Ф. П-151. Оп.1. Д. 21. Л.105.

Вернуться

193

Мельничук Е.Б. Партизанское движение в Крыму. Накануне. Книга 1. Львов: Гриф Фонд, 2008. С.62.

Вернуться

194

Мальгин А.В. Руководство партизанским движением Крыма и «татарский вопрос», 1941–1944. Симферополь: СОНАТ, 2008. С.18.

Вернуться

195

Фонд Мемориального Музея И.Г. Генова. Рукопись И.Г. Генова. 1941–1942 гг., Тетрадь № 6. Л. 59.

Вернуться

196

Воспоминания Н.К. Котельникова // Один год из 25 веков. Феодосия, 1941–1942. Симферополь: ДИАЙПИ, 2011. С. 354–361.

Вернуться

197

Лезина Н. И., Коломийченко Ю. Ф. По местам боёв крымских партизан. Симферополь: Таврия, 1985. С.39.

Вернуться

198

Партизанское движение в Крыму в период Великой Отечественной войны. Сборник документов и материалов. 1941 1944 гг. / А.В.Мальгин, Л.П.Кравцова, Л.Л.Сергиенко. Симферополь: СОНАТ, 2006. С. 21–22.

Вернуться